Александр Гладких
Предыстория послевкусия

Предисловие

К сожалению, некоторые строки оказались слишком длинными для корректного отображения в рамках установленного площадкой формата. Поэтому неуместившиеся слова из таких строк могут быть случайным образом перенесены в следующую строку, что несколько портит визуальное восприятие. Увы, пока я не нашел подходящего способа чтобы это исправить.

Во избежание нарушения авторских прав, все иллюстрации в этом сборнике созданы с помощью искусственного интеллекта, но с изрядным напряжением в процессе создания ещё и интеллекта естественного. То есть – с душой, насколько это было возможно. Весь текст "сгенерирован" естественным путем.

Приятного прочтения))

"Вирус"

"Это стихотворение было написано в разгар пандемии Covid-19, и на первый взгляд может показаться, что тема и содержание его очевидны… Но только на первый взгляд…"

На планете вирус, вдруг кто не в
курсе.
Он меняет взгляды и даже вкусы,
Но о нём молчат в медицинских
вузах
И в последних выпусках новостей.
Этот вирус хуже любой проказы!
Ведь его симптомы видны не сразу,
А при осложнениях страдает разум.
Косит стариков, не щадит детей.

К счастью, помогают простые меры:
Масочный режим, запертые двери.
Даже если просто в него не верить,
Может раствориться он навсегда.
Только не снимайте при людях
маску!
Это как со стройки упасть без
каски —
Если видел кто – не спасут
отмазки.
Да и перед зеркалом… иногда…

Этот вирус пока что изучен слабо.
У носителей часто дурная слава
И диагноз им пишут другой, для
справок.
Сторонятся, в общем, таких людей.
В лёгкой форме может случиться с
каждым.
Мало кто всерьёз заражался дважды.
Он нелеп, как смерть моряка от
жажды,
И профессии бьёт почему-то не всех
мастей.

К счастью,
вирулентность довольно низкая.
Сложно подхватить даже рядом с
близкими.
Как при новой пломбе пить чай с
ирисками —
Шансы будут где-то один из ста.
Он передаётся в разговорах ночами,
Или когда человек отчаян,
Когда выпил чтобы не быть в
печали.
Рот в рот – никогда, но может из
уст в уста.

И найдётся
тот, кто в кулак сдержит кашель,
Кому всё нипочём, и сам чёрт не
страшен,
Как и тот, кто объявит об анализов
краже.
Доктор позже рассудит что там,
да как.
Он запишет в журнале свои
подозрения:
"Вирус искренности", обострение.
Но проверив слух, рефлексы и
зрение,
Впишет в строчку пониже: диагноз —
дурак.

"История"

Расскажи мне свою историю
Чёрной краской, бумажным словом.
Отведи все страницы в сторону.
Междустрочием проникни в голову.

Расскажи, как рождались мысли,
Что впечатались в тело белое.
Кто листы рвал подобно листьям,
Чьей рукой эти пятна сделаны.

Как крошились пеплом страницы,
Под мостами костры разжигая.
Как чертились углём границы,
В сеть заметок поля превращая.

Что с того, что ты шкаф подпираешь?
Пыль и тлен в том шкафу сосновом!
Помнишь, в нём были книги раньше?
Вспоминай это снова и снова.

"Тяжесть книг равна пачке листовок, —
Глянец модных полос журнала
Говорит, – век бумаг недолог.
Проще всё написать с начала"

Глянец даже в огне не греет,
Раньше слово дороже стоило…
Важна мысль, пусть бумага тлеет!
Расскажи мне свою историю.

"Пламя"

Дикие звери боятся огня
И не подходят близко.
Хищная тварь кружит возле меня,
Тьма стала зоной риска.

Прячется в тучи седая Луна,
Видеть не хочет крови.
Ночь бесконечна, хладна и темна.
Греет огонь с любовью.

Вышел весь хворост… Э-э-эх! Куртку в костёр -
Ради огня не жалко!
Если потухнет… Тот хищник хитёр,
И без огня будет жарко!

Ночь выжидает, голодно урчит
Пламя последней рубашкой.
Тварь где-то рядом, и сердце стучит.
Бой обещает быть тяжким.

Угли дымят, тени стали плотней.
Вспомнил родных и близких…
Ждать опостылело смерти своей,
Сам вышел в зону риска!

Что же ты, тварь? Не робей, подходи!
Только ночами воешь.
Есть ещё пламя в раскрытой груди,
В сердце огня не скроешь!

"Твоим почерком"

Воробьиной гурьбой взмыли дни,
Затерялись в ночи вместе с прочими,
Отпечатались в память страницами книг,
Обожжённых твоим неразборчивым почерком.

А в записках затисканы все слова.
Сообщения остро наточены.
И для рук не нужна голова,
Автоматом напишут они твоим почерком.

Слово – меч, вера – щит, во дела!
А с доверием вовсе покончено.
Заменила чернила с пером булава:
Эй, привет, как дела? Многоточие…

Побежала строка, три шажка
По тропе сотней ног позолоченной,
От невежды до звания знатока,
И до боли знакомого почерка.

На могильной плиты на холсте,
Жизнь всего до двух дат укорочена.
Присмотрись, да постой… в суете
Надпись въелась в гранит твоим почерком!

"Сказка о во'роне"

Расскажу вам сказку, сказку непростую,
Да о том, как ворон поспешил жениться.
Выбрал он свободе клетку золотую,
Сам отрезал крылья, бросил их пылиться.

Певчую породу себе в жёны выбрал.
Выстроил ей клетку – заплатил пером.
Только незадача – сколь пера б не выдрал,
Всё никак не мог он обрасти добром.

Птица певчая – речи сладкие,
Не поёт, просит дать ей срок.
Райский вид, до блестяшек падкая,
Аппетита скромного: сорока сорок…

Ворон трудится, всё старается.
Клетка в золоте, от чего же
Счастья выстроить не получается?
Перья рвёт, оголяет кожу.

Он устал и не тот, что некогда.
За него жена переводит дух.
Платит по счетам, но пришла беда:
Чёрное перо обратилось в пух.

И ушла жена, отдал клетку ей.
Ворону без крыльев она не в прок.
Слушал её песнь ворон без затей,
Видно, вот и вышел обещан срок.

Бродит ворон чернее тучи,
Все друзья его утешают:
"Вы не пара, найдешь и лучше!
Это даже птенцы все знают!"

Голубь пролетел: "Э-ге-гей, залётный!
Ты чего уныл? Радуйся, дурак!
Слышал, твоя птица в стае перелётной
Улетела к морю, там сейчас аншлаг."

Прилетело с чайкой отчаянье…
Птица белых перьев, да чёрной души.
Говорит: "На море, там где яхта отчалила,
Воронова цаца с орлами кружит!"

Сел на ветку ворон – "Может повеситься?
Коль лететь без крыльев, то только вниз!
Ни пера, ни клетки, где верёвка с лестницей?
Не мила без милой такая жизнь!"

"Перья и крыла – это наживное" -
Говорит ему с ветки голосок -
"Помоги мне лучше, дело непростое,
А то мнёшься только с пятки на носок."

Ворон обернулся, углядел ворону:
Серую такую, с лёгкой белизной,
Что с гнездом возилась, самую простую.
С деловитым видом: "Заходи, не стой!"

Так он и остался, помогал по силам.
И уют гнезда с клеткой не сравнить.
С каждым днём ворону находил красивей,
Крылья отрастали и хотелось жить.

Ворона встречал дома тёплый ужин.
Крылья лучше прежних, он в гнездо летел!
Ворон просто знал, там он точно нужен.
Не брала усталость, после трудных дел.

Пару раз встречал ворон цацу на улице
Вместе с пеликаном, в роскошном наряде.
Перед воробьями опять красуется…
Изменилось что-то в вороновом взгляде.

Смотрит на павлина, а видит курицу:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.