# Кровавый дождь. 2. Путь к искуплению

Анастасия Король

Вторая книга дилогии «Кровавый дождь». Прошел год с тех пор, как врата Ада открылись, а Нина заключила сделку с Самуилом. Все чаще она думает об этой невероятной связи с заботливым и преданным ей демоном. И все чаще с нарастающим страхом видит в зеркале не свое отражение, а Владыку Тьмы.

Когда же демоны захватывают власть над миром, Нина понимает, что единственный способ вернуть в мир равновесие – принять свое прошлое и вновь взойти на трон Ада. Но как остаться берегиней, служащей людям, и в то же время стать воплощением Владыки Тьмы?


Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий, курение, употребление алкогольных напитков. Курение, употребление алкоголя вредят вашему здоровью. Описания и/или изображения противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом и не являются призывом к действию.

# Анастасия Король. Кровавый дождь. Книга 2. Путь к искуплению

> © Анастасия Король, текст, 2026

> © ООО «РОСМЭН», 2026

* * *


> Люди призваны жить в единстве, творить добрые дела и проявлять милосердие. Им следует стремиться к всепрощению и любви, исполняя заповеди Господа. Ибо только тогда, отвергнув тьму, их души будут очищены от зла и не обратятся в демонов…

> Святое писание 10:60

## Глава 1. Дело о пропавшем гвардейце


Туманное покрывало окутало город. Верхушки домов растворялись в млечной белизне, а дорога уходила в никуда, теряясь в серых просторах. Тротуары, покрытые грязным снегом, были заполнены людьми.

Красно-синие проблесковые маячки полицейских машин били по глазам и, словно призраки в туманной мути, виднелись с другой стороны дороги.

Нина покопалась во внутреннем кармане куртки и достала значок экзорциста – круглую серебряную пластину, на которой была выгравирована пентаграмма со знаком света в центре. Инкрустированный голубой экзорин блеснул в тусклом свете. Завидев значок, который открывал большинство дверей, полицейский отступил и с почтением поднял сигнальную ленту.

Звуки шагов терялись в какофонии голосов следователей, полицейских, криминалистов.

В очередной раз ударил сигнальный колокол вдалеке, но он защищал только от слабых демонов, даря ложное ощущение безопасности. Тем не менее они били каждые полчаса.

На проезжей части лежало укрытое простыней тело.

Самуил с непрошибаемым выражением превосходства на лице шел за Ниной – все кидали на него взгляды. Облаченный в бордовое пальто с иголочки, с модной прической, он выделялся как голливудский актер, сошедший с красной дорожки.

«Кто это?» – слышалось отовсюду.

Сгустки тумана ползли под ногами и подбирались, пытаясь ухватить их за лодыжки.

Нина подошла ближе к трупу и вновь подняла значок. Следователь бросил хмурый взгляд на нее, потом на Самуила, но сразу же выпрямился и взволнованно произнес:

– Рад приветствовать гвардейцев Святой земли, – протянул он руку для рукопожатия Самуилу, но тот лишь поднял бровь и проигнорировал его. Щеки следователя покрылись пятнами, он так и застыл изваянием с протянутой ладонью.

Нина присела к трупу.

– Что случилось? – спросила она следователя и подняла простыню: светловолосый мужчина смотрел в небо распахнутыми пустыми глазами; вокруг головы растеклась уже потемневшая лужа крови.

– Мужчина, около сорока лет. Умер от падения на асфальт с высоты. – Полицейский махнул рукой на здание, которое стояло в сотне метров от места происшествия и окнами выходило на проезжую часть. Одно из окон на третьем этаже было разбито. – По свидетельским показаниям и записям с камер видеонаблюдения, женщина выбила стекло и, подпрыгнув с мужчиной, скинула его прямо на проезжую часть. От полученных травм он скончался на месте. У него мы нашли это.

Он протянул значок экзорциста.

Нина вытащила из заднего кармана джинсов телефон. На экране горела синей пентаграммой иконка приложения «Экзорин» – специализированный мессенджер для гвардейцев Святой земли.

На профиле Нины красовался значок «Афанасьева». В графе «задания» стояло: «1». Это означало, что она взяла в работу одно дело. Если нажать на единицу, то можно было увидеть подробности.

Все автоматизировалось.

Но пришло это не сразу. Полгода после открытия врат Ада все метались, как безголовые курицы, хватаясь за одни и те же дела. Постоянные звонки, симфония Бетховена на линии ожидания – уйма бесполезно потраченного времени. Но весь мир собрался, Святая земля в первую очередь, и методом проб и ошибок им удалось выстроить работу.

Горячая линия принимала заявки от жителей круглосуточно. В каждой стране она была своя. Существовала система фильтрации. До Святой земли доходили не все заявки, но их все равно было невероятно много. Заявки от полиции рассматривались в первую очередь. Все это загружалось в базу приложения, и дела распределялись по гвардейцам.

Это значительно упростило работу.

Нина взяла значок экзорциста и, открыв его, прочитала имя. После этого она загрузила файл дела и присмотрелась к фотографии – светлые волосы, голубые глаза, россыпь родинок на щеках – и перевела взгляд на лицо трупа, сравнивая их.

Болезненное разочарование стеснило грудь.

– Это гвардеец Святой земли Сергей Петров, – произнесла она тускло и опустила веки мужчины. – Твой путь окончен, стар-экзорц Петров. Пусть земля тебе будет пухом.

Смерть всегда была трагедией, но смерть экзорциста можно считать невосполнимой потерей.

– Я вызываю нашу следственную группу. Они заберут тело, – выпрямила спину Нина. – Вы опознали одержимую женщину?

– Да. Мы ее задержали. Она в ОВД в изоляционной камере.

Ее брови сошлись на переносице.

– Вы смогли ее задержать?

– Когда мы приехали, она лежала без сознания рядом с трупом. Мы ее быстро повязали и отвезли в камеру.

Нина встала и произнесла:

– Я должна ее увидеть, – и подняла лицо. В туманном сером мареве не было видно ни солнца, ни облаков, а от влажного густого воздуха было тяжело дышать.

Когда уже наступит долгожданная весна?

Получив адрес районного ОВД, Нина вернулась к служебной машине, которую бросила у поста. Черная кия чирикнула сигнализацией, и она села за руль, Самуил – рядом. Двигатель еще не успел остыть, и из воздуховодов задул теплый воздух.

Контакт «Мишка» в телефоне был на быстром наборе. Она приложила к уху динамик и припала лбом к прохладному стеклу. Выдохнула. Пар осел на стекло белым облачком, затмевая взор.

Пошли гудки.

Пальцем по влажному стеклу она медленно начертила знак света:

Вертикальная линия…

Прошел год и три месяца с Кровавого дождя.

…горизонтальное перекрестье сверху…

Прошлая жизнь, в которой она работала танатокосметологом, казалась сном. Человечество, как единый организм, почувствовало себя беспомощным и обратилось к вере. Все искали ответы, но Бог молчал.

Безмолвный надзиратель. Великий создатель и великий мучитель.

Палец провел полукруг – хлопнула дверь рядом стоящей полицейской машины, Нина вздрогнула – и кольцо соединилось: получился перевернутый знак демона, или знак тьмы. Она замерла от неожиданности. Зрачки расширились, рассматривая знак демона, так похожий на «зеркало Венеры» или символ женщины.

– Алло, – послышался встревоженный голос Михаила.

– Стар-экзорц Петров мертв. Я беру дело. Дай мне доступ к его отчетам и к делу, которым он занимался. Его напарник так и не объявился?

Нина провела по стеклу ладонью, стирая знак.

– Нет, до сих пор никакой информации о нем. Насчет его дела, сейчас открою тебе доступ. И, Нина, будь осторожна.

Она зажала телефон между плечом и ухом и, сняв машину с паркинга, провернула руль.

– Не переживай, у меня есть Самуил, – кинула она взгляд на демона и, попрощавшись, выехала на туманную трассу.

– Что думаешь? – спросила она демона, ведь он точно подмечал и видел больше, чем люди.

– Пока рано о чем-то говорить, но, по всей видимости, гвардейцы вышли на сильного демона, и, вероятно, не одного.

Нина кивнула, соглашаясь.

За этот год, казалось, она прожила еще одну жизнь, полную расследований, поездок и убийств. Она много думала о смерти, иногда о своей, но чаще о чужих. Часть жизни она работала в морге и, начав работать с живыми людьми, денно и нощно желала лишь одного – тишины и одиночества. С мертвыми было работать намного легче. В мечтах она лежала на шезлонге, попивая мохито, где-то на необитаемом острове, главное – без людей. Шум волн ласкал бы ее слух, а горячее солнце покрывало ее кожу мягким загаром. «Вам обновить бокал?» – спросил Самуил в ее воображении. Нина вздрогнула, поняв, что он что-то сказал и в реальности, резко очнулась от собственных грез и заморгала, возвращаясь в серую и унылую Москву.

– Ты что-то сказал?

– Время обеда. Вам бы поесть.

Нина лишь закатила глаза.

– После ОВД обязательно. Найди, пожалуйста, в сумке таблетки. Что-то голова разболелась.

Самуил перегнулся и, достав из ее сумки таблетки, протянул их вместе с бутылкой воды. Удивительное дело: Нина могла исцелить любые болезни, но даже собственную головную боль не могла убрать… Буквально полгода назад на задании она неудачно упала и сломала средний палец. Ходила с гипсом, что поделать. Хорошей стороной было то, что она могла показывать всем, кому хотела, неприличный жест, а они даже не понимали этого. Нина улыбнулась воспоминаниям. Хорошее было время…

Чрезмерная забота Самуила иногда сводила с ума. Он буквально ходил за ней по пятам и не уставал напоминать о приеме пищи, ведь Нина частенько забывала о ней, и потом у нее ныл желудок, он заставлял ее надевать шапку, словно она ребенок, и переживал о ее здоровье явно больше, чем она сама.

Самуил… Она до сих пор не знала, как к нему относиться: не друг, не семья. Слуга? Нет, нечто большее… Но насколько? Ему было плевать на людей, но он продолжал помогать ей в расследованиях просто потому, что это было важно для нее. Он защищал ее, оберегал, но ничего не требовал взамен. Но всегда держал большую дистанцию, даже слишком большую. Иногда Нина хотела, чтобы он хоть на мгновение переступил ее, но этого не происходило.

По его словам, их контракт разорван, и ее душа ему не нужна, но можно было ли ему верить? Нина хотела ему верить, но он был и оставался демоном… Очаровательным демоном.

Сделав музыку погромче, она застучала пальцами по рулю в такт мелодии. Машины на трассе ехали медленно из-за плохой видимости. По станции играла рок-группа «Танцующие под дождем».

Питер омылся кровью,
Шепот демона в ночи…

Нина не удержалась и начала подпевать:

Берегиня, нас защити,
Светом озари!
В этом мраке, в этом страхе
Мечом путь нам укажи!

Самуил лишь покачал головой – он уже давно привык к ее пению.

– Какая безвкусная песня. Переключите.

– А мне нравится, – ухмыльнулась она, сделав погромче, и продолжила петь.

Через полчаса колеса машины прохрустели по колее промерзшего, закатанного снега и остановились.

Заглушив машину, она отстегнулась и, перегнувшись, выхватила с заднего сиденья сумку.

– Я говорю. Ты молчишь.

Самуил никак не отреагировал на ее распоряжение.

В окно постучал полицейский:

– Эй, девушка. – Стекло опустилось; громкий голос полицейского влетел в салон. – Здесь нельзя останавливаться.

Нина достала из кармана курки прохладный значок экзорциста, просунула его в окно.

Лицо полицейского на мгновение застыло. Он бросил взгляд на них и, нервно кивнув, выпрямился.

– Э-э-э… Простите. Конечно, гвардейцам Святой земли разрешено здесь парковаться, – залепетал он, отходя на шаг, чтобы дать открыть дверь.

Ледяной воздух пронизывал до костей. Нина недовольно подняла плечи, нахохлившись, словно снегирь на морозе, и накинула капюшон на голову. Туман за полчаса заметно разредился.

Районный ОВД встретил их хмурым полицейским на проходной.

– Гвардеец Святой земли стар-экзорц Нина Афанасьева. Нас ждут для проверки одного из подозреваемых.

– Э-э-э… Хорошо, – занервничал полицейский и, кивнув напарнику, поспешил внутрь управления.

Металлодетектор запищал, но их никто не остановил, и они направились за полицейским по лабиринтам коридоров. На стенах в отделении висели информационные плакаты о профилактике преступлений, а на Доске почета красовалась фотография местного начальника – широколицего мужчины с маленькими глазками и залысинами у висков.

– Подождите, пожалуйста, здесь. Я сейчас доложу начальству о вашем прибытии.

На полицейском посту стоял старенький телевизор, на который то и дело посматривал дежурный; несколько человек за решеткой так вообще не сводили с экрана взгляды. В передаче обсуждалась работа Святой земли:

«Мы понимаем, что экзорцистов не хватает, но все же посмотрите на статистику: в девяноста процентах случаев обработка заявок занимает от трех до семи дней. За это время демоны чаще всего успевают совершить убийство».

Дежурный, заметив посетителей, привстал со своего места. В просторном помещении пахло кофе и мочой. Нина без слов достала значок.

– Гвардейцы Святой земли? – благоговейно прошептал он и, подняв руку, провел от лба до пупа линию знака света.

Игнорируя его взгляд, Нина скучающе припала бедром к стойке и достала телефон, намереваясь изучить дело, которым занимался погибший гвардеец. Вполуха она слушала передачу:

«Экзорцисты – необычные люди. Они обладают силой, способной уничтожить демонов. Но их же надо обучить. К тому же не каждый обладающий силой согласен рисковать своей жизнью, сражаясь с демонами…»

«Правительство должно принять закон о принудительной службе таких людей. Идет война с демонами! О какой свободе выбора может идти речь? Думаете, если бы берегиня возродилась, она бы отсиживалась в стороне, выбрав простую жизнь? Сила, данная Богом, должна быть использована!»

В дискуссию вмешался ранее молчавший человек:

«Мы не знаем, что бы она выбрала…»

Знакомый голос заставил вздрогнуть и оторваться от телефона. Нина посмотрела на экран. Оператор приблизил камеру и взял крупным планом… Игоря. Того самого Игоря – преподавателя, который год назад узнал, что она берегиня, и, вероятно, именно он ее сдал Святой земле…

– Не может этого быть, – прошептала Нина ошарашенно.

Появилась строка, которая гласила: «Доцент религиоведческих наук МГУ Игорь Владимирович Игнатьев. Писатель».

Тем временем он продолжал:

«Вы наделяете берегиню качествами, которых у нее может и не быть. Она такой же человек, как и все, и может не захотеть жить жизнью берегини».

«То есть вы утверждаете, что где-то по свету сейчас бродит берегиня, и она не объявляется только потому, что не хочет?»

«Не утверждаю, но разве это невозможно?»

По спине Нины точно провели ледяной рукой. Игорь изменился: он стал выглядеть старше. Впрочем, все они постарели после открытия врат. Его красивые зеленые глаза потускнели.

– Вы его знаете? – поинтересовался Самуил.

– Что?.. Да. Я его знала когда-то давно, – произнесла она отстраненно.

Дежурный, все бросавший на них взгляды, не выдержал:

– Вы же гвардейцы Святой земли, скажите, пожалуйста, ходит слух, что берегиня возродилась. Это может быть правдой?

Нина посмотрела на него как на идиота. Он даже не осознавал, что задавал свой вопрос по адресу. От абсурдности ситуации на языке закрутилось несколько колких фраз, но в глазах полицейского было столько надежды, что она просто покачала головой:

– Я не знаю.

В проеме показался тучный полицейский, он подошел и представился:

– Подполковник полиции Тютчев.

– Одного из гвардейцев Святой земли сегодня убили, и ваши люди задержали подозреваемую.

– Вы так молоды, – нахмурился Тютчев, беззастенчиво рассматривая фиолетовые волосы Нины, пирсинг в носу, и бросил взгляд на Самуила. – Можно мне увидеть ваше удостоверение?

Она в который раз протянула значок. Подполковник внимательно изучил его.

– Подозреваемая в изоляторе, – произнес он, возвращая удостоверение. – По всем признакам, она одержима.

После Кровавого дождя в каждой дежурной части МВД выделили изолятор временного содержания, который подготовили гвардейцы Святой земли, начертав в нем пентаграммы. Теперь всех лиц, подозреваемых в одержимости, заключали в это помещение и вызывали гвардейцев. Но, честно говоря, это происходило нечасто – одержимые не горели желанием оказаться в пентаграмме, поэтому раскрывали себя раньше и пытались убежать, а люди, которых туда помещали, как правило, были чисты.

Пройдя вглубь помещения, подполковник остановился у металлической двери.

Нина прикусила ноготь большого пальца и задумчиво посмотрела через маленькое окошко в изолятор: в помещении два на два метра на потрепанном тонком матраце лежала совсем юная девушка; унитаз стыдливо стоял в углу; на стенах, на потолке и на полу были начертаны краской пентаграммы.

Остроконечная звезда смотрела двумя концами вверх и одной – вниз. Цепочка сдерживающей мантры на древнем языке опоясывала перевернутую звезду по внутреннему кругу; внешний же венчала мантра изгнания, которую, если подозрения подтверждались, мог активировать гвардеец.

Нина кивнула. Полицейский провернул ключ, открывая двери, и нервно отошел. Подполковник тоже сделал шаг назад. Девушка чуть шевельнулась и, подняв заплаканное лицо, столкнулась взглядом с Ниной. Совсем юная, она казалась хрупкой, но если она одержима, то это впечатление было обманчиво. Не без труда, ведь ее руки были скованы наручниками за спиной, она села. Длинные спутанные темные волосы рассыпались по плечам. Потрескавшиеся губы раскрылись.

– Кто вы?

– Я гвардеец Святой земли Нина Афанасьева. – Она присела на корточки, прикоснулась к углу пентаграммы и тихо проговорила: – Terraco verom danedonsm kasssio. – В принципе, можно было сказать и на русском «Сущность демона прояви себя». Здесь было дело не в древнем языке, а в силе, которая выходила из тела гвардейца во время этих слов – мантра лишь помогала сосредоточиться и сконцентрировать силу.

Этому ее обучил Михаил в прошлом году. В бардачке до сих пор лежал блокнот-шпаргалка с пентаграммами и мантрами, но она уже давно выучила их наизусть.

По внутреннему кольцу пентаграммы пробежали темные искры, и она загорелась черным пламенем, которое словно в замедленной съемке колыхалось на полу. Там, где матрац заходил на линии, огонь взобрался на ткань, не повреждая ее. Девушка испуганно отдернула руку и поджала ноги.

– Я не одержима! – крикнула она.

– Сейчас проверим.

Нина активировала изгоняющую пентаграмму. Кольцо загорелось, разгоняя черный огонь по линиям на стенах и потолке. Если бы здесь стоял гвардеец Святой земли, он бы удивился, ведь, как правило, огонь экзорцистов был синего цвета, но в этом маленьком помещении были лишь Нина и девушка.

Мгновение – и все потухло.

Нина прищурилась, всматриваясь в девушку перед собой: судя по мантрам, та была чиста. По крайней мере, сейчас.

– Что произошло? – Звонкий голос заполнил камеру и отдался эхом от бетонных стен.

Нина отряхнула руки и выпрямилась. Ступив на линии мантр, она подошла к ней вплотную и, схватив за руку, присела рядом:

– Не бойся. Как тебя зовут?

– Что? Катя Лисина.

– Что ты помнишь о произошедшем? – Пальцы Нины вздернули рукава Кати, оголяя ее предплечья. Нина провела по четким черным венам, бегущим по ее коже вверх под рукава.

– Помню? Сейчас… Я вернулась домой. Хотела выпить чаю и пошла мыть руки и… – Глаза ее наполнились слезами. – А потом все… Дальше я очнулась уже здесь.

Нина протянула руку к ее лицу и, кивнув, чтобы Катя не волновалась, дала ей осмотреть себя, затем оттянула ее нижние веки. На внутренней стороне почерневшие сосуды вырисовывали характерный рисунок, похожий на переплетенные ветви дерева.

– Открой рот.

Катя открыла рот, и тот же рисунок Нина увидела на слизистой.

Такие характерные отметины проявлялись после одержимости. Никаких сомнений, что девушка была одержима, но демон самостоятельно покинул ее тело. Нина обернулась через плечо. Задумчивый взгляд остановился на Самуиле в проеме. За год работы она ни разу не видела, чтобы демон покинул здоровое тело самостоятельно. Обычно, если его раскрывали, он поглощал душу и искал новую жертву.

Демон, который захватил тело Кати, явно не был голоден.

Виновен ли человек в убийстве, когда его телом владел демон? Эта дискуссия велась уже год по всему миру. Каждая страна принимала собственные законы и решения по этому вопросу. В России одержимый человек не нес ответственности за свои действия, и в суде его полностью оправдывали. Это было логично, но сколько настоящих злодеев избежали наказания под этим предлогом? Оставалось догадываться. Виновен в смертельном ДТП? Одержим, а не пьян? Значит, не виновен. С другой стороны – эта девушка. Должна ли она нести ответственность за действия, совершенные, когда была одержима? Однозначно нет.

Нина встала и, выйдя из камеры, озвучила свой вердикт:

– Сейчас она не одержима, но однозначно была.

Подполковник удовлетворенно кивнул:

– Тогда мы передаем это дело вам. Скажите, чем мы можем помочь.

* * *

Бегло ознакомившись с делом, Нина приняла решение начать с самого начала – с заявки, которую получили гвардейцы. Она сверилась с навигатором в телефоне и, подойдя к нужному многоквартирному дому, уставилась на домофон. Оглянувшись, она кивнула на него, и Самуил, растворившись в воздухе, открыл ей дверь изнутри.

Они подошли к двери, обтянутой облупившимся дерматином. Нина нажала на звонок, который был явственно слышен и на лестничной клетке. Бросив взгляд на Самуила, она сложила руки за спиной и перекатилась с пятки на носок.

Дверь со скрипом приоткрылась, и в щели показалась голова старика. Он коротко зыркнул на пришельцев и прокряхтел:

– Кто?

– Леонид Николаевич Петров?

– Да, – раздраженно буркнул он.

– Вы оставляли заявку по телефону горячей линии Святой земли.

Старик изумленно вскинул густые седые брови и разом распахнул дверь, чуть не припечатав ею Нину – в последний момент Самуил схватил ее за плечо и дернул на себя.

– Я несколько дней назад уже общался с вашими, – прокрякал он, перехватывая ходунки. Кожа старика, покрытая пигментными пятнами, отдавала синевой. Он выглядел как мертвец, восставший из могилы, но глаза лучились незамутненным разумом.

– Один из гвардейцев, занимавшихся вашим делом, сегодня был убит, а второй пропал.

Старик зыркнул на нее, осмотрев с ног до головы:

– И Святая земля послала тебя? Тебе лет-то сколько? Восемнадцать хоть есть? – Он поднял свою костлявую руку и указал на нее.

Нина вынула из кармана значок экзорцистов и протянула его старику. Он демонстративно поддел очки, болтавшиеся на вороте, и водрузил их на нос.

– И правда экзорцист. Понаберут детей… – Он перевел взгляд на Самуила за спиной Нины. – А это что еще за Кирилл Фиркоров – король эстрады?

Бровь Самуила дернулась. Нина заметила в глазах высшего демона искры возмущения и, сделав шаг, встала перед ним.

Они Леониду Николаевичу явно с первого взгляда не понравились, а он им.

– Идите за мной. Мне сложно долго стоять, – скомандовал противный старик и, проворно передвигая ходунки, прошел вперед по узкому коридору. Обстановка в квартире была под стать ему: красный шерстяной ковер висел на стене единственной комнаты, чешская глянцевая стенка была заставлена хрусталем и старыми книгами, а в воздухе витал аромат лекарств и старости.

– Можете не смотреть, что украсть, все деньги я храню на депозите!.. – зло прикрикнул Леонид Николаевич, стуча ходунками по кафелю.

Нина покачала головой, предчувствуя тяжелый разговор.

Самуил наклонился к самому ее уху и тихо произнес:

– Если что, я могу ему голову оторвать…

Она закатила глаза, но Самуил своей фразочкой снял напряжение. Да. Перед ней просто несносный старик. Надо выслушать его показания, и больше Нина его не увидит. Легко и просто.

– На чай или еду не рассчитывайте. Видели, какие сейчас цены на продукты? Сахар стоит как золото! У меня пенсия – крохи… Это вы жируете на наши налоги, – крякал он, усаживаясь на табурет.

Нина выдвинула второй табурет из-под кухонного стола и тоже присела.

– Леонид Николаевич, восемнадцатого февраля вы подали заявку, в которой говорится, что в вашего внука вселился демон.

– Да. Все так.

– Расскажите подробнее, пожалуйста.

– Я что должен по триста раз одно и то же рассказывать? – и разом погрустнел; плечи поникли. – Ладно. Мой внук лишился родителей еще школьником. У него остался только я. Думал, из него ничего не выйдет, больно он был шаловливым, но внук смог поступить на бюджет на экономический факультет МГУ. Представляете?

– Леонид Николаевич, ближе к делу, – вздохнула Нина, понимая, что такими темпами они доберутся до сути к ночи.

– Не перебивай, несносная девчонка! – вскрикнул он. – Так, где я закончил… Он успешно учился и, окончив университет, несколько месяцев ходил по собеседованиям, но все безуспешно. Но тут его приняли. Мы так радовались! Его взял к себе на работу сам Воронов.

– Подождите. Воронов… Не тот ли Воронов – владелец «Воронов-Плаза» и других отелей?

– Именно он… Так вот, не прошло и нескольких месяцев, а моего внука как подменили – он стал дерганым, резким, грубым.

Нина скептически вздернула бровь на манер Самуила – вот точно, с кем поведешься. И достала телефон, чтобы внимательней просмотреть заявку. Что-то не складывалось: из-за таких незначительных подозрений заявка бы не прошла.

– Он так хорошо отзывался о директоре Воронове, – продолжал рассказывать старик. – Он стал его личным секретарем, представляете? Теперь мотается за ним по всему миру. Он снял квартиру в новостройке. Я так был рад, но когда последний раз его навещал, то увидел отдельную морозильную камеру в кладовке, или, как он по-модному назвал, гардеробной, и удивился: у него нет дачи, чтобы делать заморозки. Полюбопытствовал, а там…

Леонид Николаевич трясущимися руками достал смартфон и показал на экране фотографию мертвой женщины с поджатыми ногами, которая еле уместилась внутри морозильной камеры.

Нина кинула взгляд на стоящего в углу Самуила. Демон, скрестив руки на груди, скучающе смотрел в окно. Все бы могли сказать, что ему не интересно находиться здесь, но только не Нина. Она могла, казалось, различить даже едва заметную его эмоцию. И не по лицу, а по позе или тому, как он постукивал указательным пальцем по предплечью. После показанной стариком фотографии во тьме его глаз проснулись тлеющие угли.

Нина сглотнула тягучую слюну.

Тем временем старик продолжал:

– Увидев это, я понял: творится чертовщина.

Она взяла телефон в руки и увеличила фотографию, рассматривая ее. Это могло быть бутафорское тело на День демона, который проводился в ночь с тридцать первого октября на первое ноября. В эту ночь все наряжались монстрами, чтобы отпугнуть нечисть, правда его праздновали до появления реальных демонов, да и в таких подробностях без опыта работы с трупами было невозможно создать нечто похожее.

– Почему вы сразу не вызвали полицию?

– Чтобы его упекли за решетку? Нет… Мой внук очень хороший мальчик. Я уверен – в него вселился демон! Это все Воронов!

Нина вернула телефон:

– Почему вы уверены, что во всем виноват Воронов?

– Потому что мой внук в первую неделю работы рассказывал, что у него есть Закрытый клуб, куда попадают только избранные, и, говорят, там исполняются все желания. Он изменился после посещения этого клуба.

– Вы что-то еще рассказывали гвардейцам, которые вас посещали?

– Нет.

– Они приходили вдвоем?

– Вдвоем.

– Вы кому-то говорили, что подали заявку на Святую землю?

– Я стар, но не идиот.

* * *

На город опустилась ночь, принося с собой усталость. Туман окончательно развеялся. Желтый свет фонарей и фар мягко ложился на асфальт, танцуя в ритме ночи.

– Что думаешь? – бросила быстрый взгляд на Самуила Нина – он был непривычно молчалив – и, включив поворотник, съехала на дублирующую дорогу.

– Судя по тому, что одного из гвардейцев убил демон, внук Леонида Николаевича, скорее всего, одержим, а тело, которое он нашел, – было пустым и ждало своего часа, чтобы от него избавиться.

– Закрытый клуб… Что за Закрытый клуб? – Нина остановила машину, включила задний ход, провернула руль и припарковалась.

– Не могу знать.

Она заглушила автомобиль.

– Значит, нам придется выяснить, как подобраться к Воронову и попасть в его Закрытый клуб.

Нина вышла, хлопнув дверью, устало потянулась и смачно зевнула – день выдался слишком долгим.

– Возьми сумку с вещами, – распорядилась она, доставая пачку сигарет, и, выдыхая клубы дыма, поднялась по лестнице.

Несколько воронов, сидящих на голых ветках деревьев, громко каркнули. Нина повернула голову на звук – на миг ей показалось, что их глаза были красными, но они забили крыльями и взлетели, растворяясь в темноте ночи.

Сделав несколько затяжек, она затушила сигарету о мусорку и вошла в холл отеля. Значок экзорциста и банковская карта вмиг изменили лицо ресепшиониста – на нем отразилось изумление с примесью благоговения.

Нина редко работала в Москве, чаще ей давали дела в регионах. Последний год она так и жила по отелям, посчитав, что так для нее будет удобнее.

Поднявшись в номер, она скинула куртку прямо на пол. Самуил поднял ее и аккуратно повесил. Дверь в санузел со щелчком закрылась. Нина разделась, сняла линзы, включила обжигающий душ и замерла. Вода забирала переживания и тяжесть дня. Упругие струи били по голове, теряясь в волосах; стучали по плечам и, спускаясь водопадом по оголенному телу, уходили в слив.

Воронов Виктор Вячеславович был знаменитой фигурой в России. Последний год у него вышел особо удачным: везде был кризис, а его компания смогла увеличить прибыль в сотни раз. Он был крупным меценатом. Даже не интересующаяся новостями Нина слышала о его внушительных пожертвованиях. В скудных отчетах Петрова и Одинцова не было никаких зацепок.

Она закрутила вентиль и, открыв дверь, вышла из душевой кабинки, выпуская на свободу густой пар. Тонкие струи стекали с волос по плечам, спускались по животу, теряясь в ложбинке между бедрами; бежали по обнаженной груди, взбираясь на самый сосок, и спрыгивали на пол.

Мокрые отпечатки остались на кафеле.

Нина подошла к раковине и, опершись на нее руками, подняла взор. Слипшиеся ресницы задрожали. Сквозь запотевшую зеркальную поверхность проглядывали очертания ее отражения. Ладонь провела по мутной глади, прочертив зеркальную полосу. Нина вгляделась в незнакомку в отражении.

Она не узнавала себя.

За год мир поменялся, и она вместе с ним: лицо осунулось, а взгляд глаз с белыми радужками стал еще более пугающим, холодным.

Рябь прошла по зеркальной глади, она выгнулась, поехала. Белые радужки в искаженном отражении наполнились тьмой. Не успела опомниться, как на нее смотрели черные глаза чудовища.

Тело словно налилось бетоном и застыло. Не в силах отвести взгляда от лица чудовища в зеркале, Нина даже не моргала.

Монстр с ее лицом.

Уголок губ Владыки Тьмы приподнялся в злорадной ухмылке. Взгляд черных глаз пронзал – он знал все ее мысли; чудовище, монстр. И это ее истинная суть?

Монстр наклонил голову – длинные черные волосы упали с плеча. В глазах замерцали кровавые искры. Чем больше вглядывалась в них, тем больше тонула, утопала… в крови людей. Словно в трясине, Нина пыталась выбраться: она поднимала руки, пытаясь за что-то ухватиться, но густая кровь словно веревками обвивала ее руки и тянула вниз. Смерть и тьма затягивали ее…

Резко выдохнув, она разорвала зрительный контакт с монстром и опустила голову, закрываясь ширмой из влажных волос.

Кап-кап… На белоснежную раковину упали алые капли, растекаясь и прочерчивая яркую полосу, они скатились вниз, в сливное отверстие.

– Я – Нина… – Хриплый голос дрожал. – Я не ты… Я не ты!

Она вскинула лицо. Из правой ноздри стекала дорожка крови и, собираясь в складке губ, наполняла приоткрытый рот краснотой и бежала дальше, насыщая крупную каплю на подбородке.

Очередная капля сорвалась вниз.

Стук в дверь прозвучал оглушительно. Нина резко повернула голову.

– С вами все в порядке? – послышался голос Самуила.

Она разомкнула окровавленные губы и, прочистив горло, крикнула:

– Все хорошо.

И вновь посмотрела в зеркало, но Владыка Тьмы пропал. Сейчас с зеркальной глади на нее смотрела только она сама. Опустошение и усталость накрыли с головой. Нина умыла лицо, прополоскала рот, но противный вкус собственной крови еще долго оставался на языке.

Она закуталась в халат, который разом пропитался влагой, и сжала в ладони ручку двери. Нина не хотела, чтобы Самуил знал, что она сходит с ума. Она сумасшедшая, да. Замечательно.

Привет, биполярочка.

Спокойный взгляд Самуила вцепился в нее, как только она открыла дверь. Он царственно сидел на совершенно обычном кресле, но его стать, осанка и взгляд заставляли подумать: не трон делал короля, а король превращал обычный стул в трон. По его неподвижному лицу сложно было понять, о чем он думал, но за год Нина поняла, что постукивание пальца по подлокотнику означало раздражение, а чуть опущенные брови говорили о тревожных мыслях.

Она прошла к сумке и, достав телефон, забралась в кровать и закуталась в одеяло, став похожей на гусеницу.

Немигающий взгляд Самуила прожигал в ней дыру.

Нина включила телефон – пока мылась, пришли ответы по ее запросам по Воронову и внуку Леонида Николаевича. По отчетам они были чисты, как младенцы – ни автомобильных штрафов, ни судов…

Единственное, была одна странность: его главные конкуренты как-то слишком вовремя погибли. Один покончил с собой после того, как его отель сгорел, второго же насмерть сбила машина. Но никаких доказательств причастности Воронова к их смертям не было.

Нина вздохнула и открыла браузер. Забив в поиск имя Воронова и «Клуб», она начала открывать статьи. По ним выходило, что у Воронова и правда был Закрытый клуб. В него входили только самые сливки общества от актеров, сценаристов, художников, писателей до политиков. Она начала попеременно открывать фотографии с мероприятий и тут увидела знакомое лицо: Игорь! Он принимал из рук Воронова статуэтку. Она протерла глаза, думая, что ошиблась, но нет. В статье черным по белому было написано о том, что Игорь Игнатьев получал литературную премию.

«Спасибо. Особенно приятно получать эту статуэтку из рук моего друга Виктора Вячеславовича…»

Забив в поисковик имя «Игорь Игнатьев», она с изумлением обнаружила, что он написал книгу о берегинях, которая стала бестселлером! Ей стало противно. Перейдя на сайт издательства, она увидела объявление, что завтра в двенадцать дня у него была встреча с читателями в одном из книжных магазинов Москвы. Нина хищно улыбнулась, предвкушая долгожданное воссоединение…

Закончив и подключив телефон к зарядке, она кинула его на тумбочку.

Ледяной взгляд Самуила скользил по ней, и Нина чувствовала его, даже не оборачиваясь. Он не сводил с нее взгляда. Он знал, что с ней что-то происходило, но она не хотела признаваться.

– Я не смогу уснуть, если продолжишь сверлить меня взглядом, – буркнула она, прячась в доспехах раздражения. Она боялась, что Самуил спросит, что с ней происходит.

– И что прикажете делать?

– Не знаю. Посмотри телевизор, или погуляй, или почитай…

Нина все ждала, когда он ответит, но он молчал. Она начала вскипать и обернулась, но кресло оказалось пусто.

Он исчез.

Ей стало неуютно и холодно. Тени ожили, подбираясь к ней со всех сторон. Подобно щупальцам они ползли к ней по полу, потолку. Не она управляла ими, они пытались подчинить ее. Она резко накрылась одеялом с головой и зажала уши, чтобы не слышать еле различимое: «Нина…»

* * *

Провалившись то ли в сон, то ли в кошмар, Нина все бежала и бежала… Тени преследовали ее, не отставая ни на шаг. Забежав в лабиринт из зеркал, она видела в сотнях отражений только Его, Владыку Тьмы.

Он улыбался.

Ухмылялся.

Его смех звучал отовсюду.

А Нина все бежала, врезалась в зеркала и, подгоняемая страхом, пыталась убежать от него… от себя.

– Мы одно целое… – Его пронзающий, забирающийся под кожу голос звучал отовсюду.

Она обернулась. Огляделась. Десятки Владык Тьмы в балахоне с длинными черными волосами, с ее лицом и черными глазами смотрели на нее и говорили все разом:

– Мы одно целое.

Нина закрыла уши руками и замотала головой:

– Уйди! Уйди! Я – Нина Афанасьева.

Сердце колотилось бешено. Она прокрутилась на кровати и, запутавшись в одеяле, как и в паутине сна, резко распахнула глаза. Зрачки забегали по темноте комнаты, силясь понять, где она. Нет. Она была уже не в лабиринте сна, но в очередном отеле. В призрачных лучах полной луны, заглядывающей в комнату подобно солнцу, была ясно видна застывшая в кресле фигура. Косые серебристые лучи падали на нижнюю половину тела, оставляя лицо в тени. Но Нина не испугалась, напротив, она испытала облегчение.

Маньячелло.

Ее личный сталкер.

Самуил.

Нина выпуталась из одеяла и, опершись рукой о прогнувшийся матрац, села и запахнулась. Влажный от пота халат неприятно холодил тело. Самуил не сводил с нее глаз, как и Нина с него. Он не был человеком, и это было видно по тому, что он не моргал, что грудь его оставалась спокойной, без намека на дыхание, по его неземной красоте…

Как же он был прекрасен. Нина все не могла привыкнуть. Пересохшие губы разлепились, и хриплые слова вспорхнули и полетели к нему.

– Что ты делаешь?

– Смотрю на вас, – без тени смущения и раздумий ответил он.

«Чертов маньяк», – в который раз подумала она, но улыбнулась: ей было легче от его присутствия. И тьма, поглощавшая ее каждую ночь, словно опасаясь его, расступилась. Он был порождением тьмы, демоном, черной частью человеческой души, но Владыка Тьмы, который преследовал ее по ночам, был страшнее.

Самуил медленно встал – его фигура прорезала серебристый прямоугольник на полу – и подошел. Нина запрокинула голову. Лицо Самуила оставалось в тени; не разобрать, о чем он думал, отчего безмолвная тишина ночи стала еще загадочней.

Он неспешно взял графин с водой и, перевернув чашку, с журчанием наполнил ее, наклонился. Взяв своими холодными руками ладони Нины – она вздрогнула, – он вложил в них чашку.

Глоток, и прохладная вода омыла горло. Стало легче.

– Спасибо.

Одна рука Самуила приняла чашку, а второй он толкнул Нину обратно на подушки. Поставив посуду на тумбочку, он встряхнул одеяло, расправляя.

– Вам надо поспать. Еще ночь, – и заботливо подоткнул одеяло.

Он хотел выпрямиться, но Нина поймала его руку.

– Не уходи. Приляг рядом, – прошептала она, освобождая ему место.

Удивила ли его просьба или насмешила? Ей оставалось только гадать. Но просить дважды не пришлось. Кровать не прогнулась под его весом, словно Самуил был лишь призраком. Хотя кем, как не призраками, были демоны?

Подперев голову ладонью, он не сводил с нее глаз. Алая рябь пробежалась по ним, на мгновение осветив его лицо. Нина все смотрела на это создание и понимала, что рядом с ним чувствовала себя в безопасности. Ей не хотелось спать, ведь там, во снах был Он. Но и вставать не хотелось. Сейчас, в тишине ночи, на грани сна и яви, когда казалось, что даже мир заснул, не действовали законы. Она не человек или берегиня, а он не демон.

Губы Нины шевельнулись.

– Что ты делал, пока я спала?

– Читал книгу.

Она не удивилась. Из-за того, что Самуилу не требовался сон, ночь он часто посвящал чтению новостей, книг, сайтов или блогов. Нина специально для этого купила планшет… точнее, несколько планшетов. Научить древнего демона пользоваться современной техникой было сложно: не раз, вспылив, он протыкал пальцем экран или сминал планшет.

– Интересная?

Он кивнул. В глазах завибрировали огни.

– Анна Каренина. Толстой.

– Оу, скукотень, – скривилась она и, откинувшись на спину, посмотрела на темный потолок. – Так странно. Это ведь книга о любви. Почему же тебе интересно?

– Почти все книги в той или иной степени о любви. Это чувство воспето людьми, и это единственная по-настоящему светлая их часть.

Нина повернула голову к Самуилу. Окаймленный лунным светом за спиной, словно нимбом, он казался нереальным. Глаза привыкали к темноте, и она различала легкую улыбку, которая притаилась в уголках его губ.

– Скажи, ты, так же как и Тьма, не видишь цвета и не чувствуешь ничего?

Его прожигающий взгляд спустился с глаз на ее губы. Он не торопился отвечать, но все же произнес:

– Я вижу цвета так же ясно, как и когда был человеком… Хотя нет, за счет лучшего зрения я вижу даже больше. Со всем остальным сложнее… Я слышу другие запахи – ароматы эмоций и душ: человеческий страх и гнев смердят, а ваша душа пахнет сногсшибательно…

– А как с осязанием? – Нина вытянула руку из-под одеяла и провела кончиками пальцев по его предплечью и тыльной стороне руки. – Ты чувствуешь мое прикосновение?

Самуил чуть опустил лицо и проследил за ее рукой. Челюсти напряглись. Развернув руку, он переплел их пальцы – Нина только и успела моргнуть. Пальцы погладили ее тыльную сторону кисти.

Нина чуть испуганно, чуть смущенно забегала глазами по одеялу. В голове плескалась утопающая мысль: «Зачем я только тронула его?»

– Я ощущаю ваши прикосновения. – Он притянул ее руку к лицу и провел кончиком носа по нежной коже запястья. От места, где он прикоснулся, разряды пробежались по телу. – А вы мои?

Веки задрожали. Нина попыталась освободить руку, но не тут-то было: Самуил крепко держал свою добычу. Его губы растянулись в довольной улыбке. Не сводя с нее глаз, он вытянул шею и приложился губами к ее пальцам.

И отпустил. Рука Нины, точно упав в обморок, рухнула на одеяло.

Нина так и застыла.

– Ох! – только и смогла она сказать и натянула одеяло до самого подбородка.

Вспыхнувший огнями взгляд Самуила прожигал в ней дыру. Она растерялась и, пожалев, что попросила его лечь, отвернулась, накрывшись с головой.

– Я спать, – процедила она, но продолжала чувствовать присутствие демона за спиной.

Пролежав под одеялом, пока воздух не кончился, она все же вылезла из своего укрытия и вновь кинула на него взгляд.

Самуил продолжал смотреть на нее по-кошачьи светящимися глазами.

– Если будешь на меня так смотреть, я не усну.

– Тогда я почитаю, если вы не против. – Он развернулся и, протянув руку, подхватил двумя пальцами планшет.

Оттолкнувшись от кровати, он сел и включил экран. В его тусклом холодном свете Самуил выглядел обычным человеком. Нина натянула одеяло по самые глаза.

Он всегда был в одежде: то в костюме, то в джинсах и рубашке, максимум – в футболке. Ее воображение представило его в одних трусах, дорисовало ему пресс, подтянутое тело… Губы дернулись в блудливой улыбке. Сколько раз ей снился он в постели? Не счесть. Она только надеялась, что не стонала его имя во сне. Но она не могла позволить себе забыться и перенести фантазии в реальность.

Она зажмурилась, надеялась, что рассматривает его незаметно, но буквально через несколько минут от него прилетело:

– Я так дьявольски красив, что вы не можете отвести от меня взгляда?

Нина фыркнула, но, не удержавшись, спросила:

– Тебе не жарко?

Самуил повернул голову и задрал брови от удивления:

– Я демон, мне не может быть жарко.

Нина опять фыркнула и отвернулась. Улыбка на губах так и застыла, пока она не уснула.


## Глава 2. Азамат


Желтый свет настольной лампы моргнул, словно напоминая, что надо отдохнуть. Михаил откинулся на спинку стула и устало потер переносицу. Он ненавидел бумажную работу, но в последнее время ее было так много, что он готов был взвыть.

Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Святая земля готовилась ко сну.

Михаил ничего не изменил в кабинете со смерти брата. Взгляд пробежался по стеллажам, в которых ровными рядами стояли тысячи книг. Амаэль много читал, в отличие от Михаила. Если открыть книгу, то на их страницах были рукописные заметки брата; а важные для него строки он подчеркивал карандашом. На комоде на другой стороне стены стояли большие часы в виде Замка правительства, которые брату подарил отец на юбилей, и коллекция фигурок мопсов, которых он привозил из каждой командировки. Большой портрет берегини Феодосии на стене пригвождал своим тяжелым взглядом. Лицо, окутанное десятками жемчужных нитей, было безупречно красивым и грозным.

Михаил отвернулся от нее и посмотрел на фикус Амаэля на подоконнике, который последний год не жил, а выживал. На тонких ветвях из последних сил держались три листика. Михаил встал и, подойдя к комоду, взял графин и плеснул воды в горшок. Один из листиков сорвался с ветки и приземлился на влажную землю.

Ему казалось, что Амаэль вот-вот зайдет и прогонит его со своего рабочего места, как было много раз. Но старший брат был мертв.

Все изменилось.

Михаил не считал себя моралистом, но чувствовал ответственность за то, что не разглядел безумие канцлера Константина, не заметил, что система Святой земли прогнила – теперь за это расплачивалось все человечество. Но правда, что Святая земля ответственна за открытия врат Ада, уничтожит ее. Эта проблема висела дамокловым мечом, и никто не знал, когда он сорвется и вонзится в самое сердце Святой земли.

Рука невольно потянулась к овсяному печенью, которое заботливо принесла секретарь вместе с чаем, и, откусив кусок, он недовольно отложил его.

– Именно так брат и отрастил себе брюхо.

Тут Михаил вспомнил, что должен был еще сегодня сделать. Он накинул мантию главэкзорца и, выйдя из кабинета, направился к гарнизону.

Светящиеся мантры, оплетающие стены, пол, колонны, купола, освещали все, словно был день. Необходимость в фонарях отпала, и они стояли бесхозные, потухшие, как памятники былых времен, когда врата Ада были закрыты.

Михаил прошел мимо вечноцветущей яблони, лепестки которой тоже светились, и зашел в гарнизон.

– Главэкорц Вердервужский? – Канцлер Феофан спускался по лестнице.

Рядом с ним шел вице-канцлер Святой земли Александр. Михаил приложил руку к груди и выпрямился.

– Добрый вечер, канцлер, вице-канцлер, – поприветствовал он их.

– Мне доложили, что в России убили гвардейца, а его напарник пропал. Какое горе.

Михаил напрягся. Никто не знал о Нине, и он пока не хотел, чтобы ее имя фигурировало в стенах Эль-Гаара.

– Стар-экзорц Сергей Петров был убит демоном. Его тело уже прибыло на Святую землю. Я направил людей для расследования и поиска пропавшего гвардейца. Держу руку на пульсе.

Канцлер закивал и поправил очки, а Михаил перевел взгляд на Александра. Тот стоял, нахмурив седые брови. Глубокие морщины исполосовали его лицо, подчеркивая преклонный возраст. Говорят, он был одноклассником канцлера Константина. И именно его Михаил подозревал в причастности к открытию врат Ада, но он был вице-канцлером, и без доказательств даже заикаться об этом было нельзя.

Распрощавшись с ними, он спустился в подвалы и кивнул тюремщикам. Стражники провернули для него ключ в замке, и металлическая дверь со скрипом распахнулась, впуская его в катакомбы, где находились тюремные камеры Эль-Гаара.

Затхлый аромат сырости и земли ударил в нос. Твердые шаги звучали как барабанные удары. Михаил подошел к одной из камер: за толстыми прутьями на койке сидел сгорбленный человек. Заметив посетителя, он повернул голову. Из-за слипшихся волос, отросших до плеч, его с трудом можно было узнать. Лицо заключенного дрогнуло в вымученной улыбке, когда он понял, кто к нему пришел:

– Сам главэкзорц Михаил Вердервужский решил навестить меня.

– Привет, Зорька.

Тот медленно встал с койки, подошел к решетке и обхватил прутья большими медвежьими ладонями. Он похудел, лицо осунулось, когда-то широкие плечи заострились. Михаилу было больно видеть своего соратника таким, но Зорька был приговорен к пожизненному заключению за то, что состоял в Белом Свете.

– Тебе всего хватает? Может, что-то надо?

– Веревку и мыло, пожалуйста.

Михаил хмыкнул, покачал головой и посмотрел сквозь решетку на маленькое окошечко под потолком. Через него был виден знак света на одном из куполов Замка правительства.

Справедливое ли наказание настигло Зорьку? Он лишь выполнял приказ главнокомандующего. Виновен ли палач в приговоре, который вынес суд? Михаил не знал правильного ответа. А был ли он?

– Зачем пришел? – оборвал его мысли Зорька, обдав Михаила зловонным дыханием.

– Я пришел сказать, что нам удалось найти Артура. Он прятался в Бразилии, но, поняв, что гвардейцы нашли его, выстрелил себе в голову. Соболезную.

Лицо Зорьки исказила гримаса боли. Он опустил голову. Засаленные волосы упали на лицо.

– Понятно.

– Он был последним членом Белого Света. Но мы так и не нашли того, кто проводил первый обряд открытия врат Ада. Возможно, ты мне что-то не рассказал?

Зорька поднял глаза, всмотрелся в лицо Михаила и хмыкнул:

– А если я скажу, что это твой отец, ты мне поверишь?

– Не глупи.

– Или, может, настоятельница? Как тебе это? Или все члены Совета знали об этом?

Михаил вздохнул. Он пришел в катакомбы, чтобы сообщить Зорьке о смерти Артура, ведь они были братьями. Но, осознав, что ничего толкового от Зорьки не дождется, развернулся, чтобы уйти.

– Думаешь, ты отличаешься от нас?! – Голос Зорьки, полный боли, словно окатил ледяной водой. – Ты всего лишь папенькин сынок, которому все досталось из-за фамилии. Не будь ты Вердервужским, то сидел бы в камере рядом. Главэкзорц… Мы оба будем гореть в Аду, – сплюнул он на пол.

Михаил остановился и негромко произнес:

– Ты был одним из сильнейших гвардейцев Святой земли. Мы с тобой прошли Ад на Земле, и мне правда жаль, что такой талантливый гвардеец гниет здесь. Каждый расплачивается за свои грехи. И ты прав. Мне не нужен великий суд, чтобы знать, что мое место в Преисподней…

Зорька лишь помотал головой и отвернулся, но, вздохнув, тихо произнес:

– Даже если бы и захотел тебе сообщить имя того, кто первый раз открыл врата Ада, я не знаю его.

Выйдя на улицу, Михаил прикрыл глаза. Ласковый ветер забрался под мантию и охладил его пылающее сердце. Он был уверен, что в Совет Святой земли затесался предатель. И если членов Белого Света им удалось найти, то с Советом все сложнее: они были неприкасаемы, а Михаилу не удалось найти хоть одно достоверное доказательство или свидетельство, что кто-то из них был замешан в открытии врат Ада.

Но кто-то же проводил первый ритуал?

Заложив руки за спину, он побрел по дворикам, пересекая Эль-Гаар.

Проходя мимо тренировочного поля, подсвеченного голубым сиянием мантр, он услышал характерные звуки – было уже поздно, но рекруты тренировались. Один из них яростно бил ногой по деревянному манекену. Михаил обратил внимание на движения и приемы тхэквондо и понял, что на поле тренировался Азамат. Он был хорош: не просто так он получил черный пояс по тхэквондо, правда, против демонов он по большей части бесполезен.

Улыбка скользнула по губам Михаила: он гордился молодым поколением гвардейцев. Но сразу же посерьезнел – Азамат был братом берегини, а он обещал защитить его.

Азамат, весь мокрый от пота, повернул голову – капли с волос рассыпались жемчужинами – и заметил его. Разом он вытянулся в струнку и приложил руку к груди, как и все остальные рекруты.

– Вольно. Я здесь для тренировки, не более. – Михаил скинул мантию и закатал рукава белой рубашки.

Благоговейные взгляды цеплялись за него: главэкзорц, обладающий древнейшим демоническим мечом, главэкзорц, выживший после встречи с самим Владыкой Ада… Его репутация опережала его самого.

Он должен был уберечь Азамата и его сестру, но так получилось, что в названом брате берегини проявилась сила экзорцистов. Больше Михаил не мог оттягивать его назначение.

– Рекрут Азимов, поможете мне?

Тот изумленно расширил раскосые глаза.

– Конечно.

Не без волнения он вышел вперед. Михаил поклонился ему, как это было принято между дуэлянтами, тот поклонился в ответ, и они встали в стойки напротив друг друга и вызвали сковывающие мантры.

Тело Михаила закостенело от постоянного сидения. Он дернулся в сторону; синяя мантра слетела с руки, но Азамат юрко увернулся и ударил в ответ. Мантры летали, вспыхивая и угасая. Это были слабые сковывающие мантры, используемые только в тренировочных целях. Они не вредили человеку, а при попадании вызывали лишь онемение конечностей.

Азамат давно был готов к полевой работе. Всеми правдами и неправдами Михаил оттягивал момент его назначения, но больше тянуть не мог. Он лично его тренировал, и по Святой земле уже шли слухи о его чрезмерной опеке над одним рекрутом. Вопросы о том, кто такой рекрут Азимов, слышались отовсюду, хотя пока Михаила об этом никто не решился спросить.

Азамат хорошо владел своим телом. У него была прекрасная реакция.

Тут он увернулся от мантры и неожиданно для Михаила, упав на землю, сделал кувырок и ударил сам. Михаилу пришлось припасть коленом к земле, чтобы мантра не попала в него.

Азамат горел желанием начать наконец действовать. И не было причин оттягивать его назначение.

Но что будет, если он пострадает? Каждое задание было сопряжено с риском. Что он скажет Нине?

– Молодец. – Михаил выпрямился и отряхнул брюки от пыли.

– Служу Святой земле.

Главэкзорц подошел к нему вплотную и, похлопав по плечу, произнес заветные для каждого рекрута слова:

– Завтра заступаешь на службу. Ты готов. Да пребудет свет с тобой, лейт-экзорц Азамат Азимов.

Тот возвел на него глаза – удивление подчеркнуло его молодость.

«Ему всего девятнадцать лет», – с грустью подумал Михаил. Но Святая земля потеряла слишком много экзорцистов за первый год, и восполнять потери приходилось совсем юнцами. Он тревожно улыбнулся, предчувствуя, что предстоит трудный разговор с Ниной.

Под тусклым взглядом Михаила Азамат радостно воскликнул:

– Спасибо, главэкзорц! – И, поклонившись, попрощался: – Да не поддайтесь тьме.

«Да не поддайтесь тьме», – голоса рекрутов взлетели к небесам.

Михаил зашел в колоннаду. Ноги замедлили шаг, и он обернулся, смотря на юношей. Рекруты сбежались к Азамату, поздравляя и хлопая его по плечам – это было к удаче получить повышение следующим. Все рекруты жаждали приступить к службе, но понимали ли они до конца всю опасность?

Фифа, местная кошка, словно бы почувствовав его смятение, потерлась о его ноги и громко заурчала. Он наклонился и, почесав ее за ухом, задумчиво произнес:

– Что-то мне тревожно…

* * *

Азамат в один глоток допил остатки пива и бросил жестяную банку к остальным. От хмеля шестеренки в голове двигались с трудом, словно заржавев.

Это было его любимое место на Святой земле. Он сидел на черепичной крыше одного из старинных зданий. Приглушенный свет растущей луны разбрасывал всюду серебряную пыльцу, а зарево от Эль-Гаара придавало небу голубое свечение, лишая его звезд. Белые фонари ярко освещали улицы, и казалось, что небо и земля поменялись местами. Здесь, на крыше, было тихо. Только он был нарушителем этого вселенского спокойствия.

Азамат откинулся на пологую крышу и прикрыл глаза рукой.

Еще недавно он, держа Дару на руках, смотрел на почерневшее от Кровавого дождя небо, бежал, преследуемый тенями, прятался в подъезде, размазывая слезы и кровь по лицу, и молил Дару не плакать…

Но теперь он не беспомощен! Теперь он – гвардеец Святой земли! Официально.

«Папа, мама, вы гордитесь мной?»

Отняв руку от лица и найдя глазами едва видные звезды, он в который раз осознал, что это небо никогда не станет для него родным. Чужое небо, чужая земля… а он так скучал по дому.

Тут Азамат услышал шум.

– Кто здесь? – вскинулся он.

Глаза, привыкшие к сумраку, разглядели женскую фигуру в огромном пуховике. Она приблизилась, и показалось, что сама богиня спустилась к нему: красивая до умопомрачения молодая продавщица из местного продуктового магазина. Ирма – так ее звали. Азамат уже давно был влюблен в нее, и только ради нее он приходил на эту крышу.

Ирма уперла руки в бока и произнесла полушутя-полугрозно:

– Что шумишь и крышу мне здесь ломаешь?!

Он широко улыбнулся:

– Прости.

Ответная улыбка не заставила себя долго ждать. Ее белоснежные зубы почти светились, а длинные черные волосы до талии лежали на плечах и спине подобно шелковому пледу.

Ирма ловко, словно воздушная акробатка, раскинув руки в стороны, подошла ближе и села рядом. Тонким изящным пальцем она указала на нетронутую жестяную банку:

– Это для меня?

Азамат кивнул и c характерным звуком открыл ей пиво – немного пены выплеснулось на руку; он смахнул ее и протянул ей банку. Она приняла ее и довольно откинулась на локти.

– Сегодня был такой тяжелый день. Как хорошо. Представляешь, туристы перевернули холодильник с напитками. До сих пор не понимаю, как они умудрились? Я полдня убирала магазин после этого. А директор, козлина, сказал, что теперь вычтет стоимость разбитых бутылок из моей зарплаты…

Она гневно взмахнула рукой и расплескала пиво.

От радости язык Азамата свербел, и он не выдержал, перебив ее:

– А у меня есть хорошая новость.

В ночном свете глаза Ирмы блестели, подобно звездам.

С ней они познакомились на этой крыше несколько месяцев назад, когда он получил очередной отказ в назначении, напился и стал кричать в небо. Она вылезла на крышу, ведь была поздняя ночь и он мешал ей спать. Но вместо того чтобы ругаться, Ирма присоединилась к нему.

– Только не говори, что ты получил допуск! – восторженно воскликнула она. Азамат горделиво кивнул, и она сразу же погрустнела: – Значит, ты пришел попрощаться?

– Между заданиями я буду возвращаться, – постарался он успокоить ее.

– Когда ты уезжаешь?

– Завтра утром.

Новость пробежала между ними, словно черная кошка. Ирма отпила пива и посмотрела вверх.

– Понятно.

Азамат протянул ладонь, чтобы накрыть ее руку. В своих мечтах он представлял, что, получив назначение, наконец признается в своих чувствах. В школьные годы он два раза целовался с девочкой, но более серьезных отношений у него не было, поэтому с Ирмой он все не мог решиться на первый шаг.

И вот. Идеальный момент.

– Ходит слух, – заговорила она неожиданно. Он быстро отвел глаза и убрал руку, – что берегиня возродилась. Ты думаешь, это правда?

Уголки губ Азамата скользнули вниз. Он разом растерял всю веселость.

– Не знаю. – Холод заледеневших слов ударил по ушам даже ему.

– Прости, я не хотела лезть в дела Эль-Гаара. Не пойми меня неправильно.

– Все в порядке, – поспешил он исправиться, но волшебство вечера безвозвратно рассыпалось.

Посидев еще немного, он сослался на то, что должен собрать вещи, и вернулся в гарнизон.

Тревожная ночь не принесла отдыха: ему снился дом, Астрахань, ее улицы, ее природа…

Проснувшись уже уставшим и взволнованным, он получил долгожданную форму гвардейцев Святой земли и табельное оружие. Форма сидела на нем как влитая, а выгравированная пентаграмма так и манила погладить рукоять пистолета. Он провел рукой по кителю, нашивкам и горделиво улыбнулся своему отражению:

– Идеально. – И проверил, как выглядит со спины. – Превосходно… Ну красавчик же.

Он сделал серьезный вид и, достав из внутреннего кармана кителя значок, показал его.

– Я гвардеец Святой земли лейт-экзорц третьего ранга Азамат Азимов. Что тут у вас? – разыграл он сцену своего воображаемого расследования. Плечо непривычно оттягивала кобура с пистолетом, и он повел им, пытаясь к ней привыкнуть.

В дверь постучали.

Азамат крикнул:

– Можно!

Тяжелая дверь глухо заскрипела.

– Зязя! – Звонкий голос Дары ворвался в комнату; ее светлая головка показалась в проеме. Щеки округлились от широкой улыбки, а маленькие ручки потянулись к нему.

У нее еще не получалось произнести «Азамат», но ее «Зязя» было лучшим словом на свете.

Азамат поднял ее и сжал в объятиях. Единственный родной человек.

Только один взгляд на сестру согревал его нутро: она была очень похожа на маму светлыми волосами, голубыми глазами, формой лица. Только чуть раскосые глаза выдавали их общие казахские корни. Удивительная природа: Азамат был вылитый отец, а Дара – мать. Рожденная перед Кровавым дождем, она стала связующим между его прошлым и настоящим. Лезвие утраты полоснуло по сердцу, но за год оно затупилось и вызывало лишь тоску.

Он опустил Дару и поприветствовал зашедшую следом настоятельницу.

– Азамат, мальчик мой. – Она мягко улыбнулась и взяла его руку в свои прохладные ладони. – Мы пришли пожелать тебе удачи и попрощаться.

Смущение пошевелилось внутри: настоятельница всегда вела себя как добрая матушка. Он робко выудил свою руку из ее ладоней.

– Спасибо.

– Я приготовила для тебя подарок. – Она достала из кармана длинного платья перстень, голубой экзорин в котором загорелся в утреннем свете. – Он принадлежал моему отцу и должен был достаться сыну, но я выбрала путь служения Господу, как видишью. – Она пожала плечами.

Азамат изумленно уставился на перстень: у каждого гвардейца было украшение с экзорином, но этот камень стоил больше бриллиантов.

– Я не могу принять такой дорогой подарок, – запротестовал он, но настоятельница ловко схватила его ладонь и надела перстень на указательный палец.

– Да не поддайся тьме, дорогой Азамат, – мягко улыбнулась она и начертала на его груди знак света.

– Спасибо, – прошептал он искренне.

– Зязя! Зяаааааа! – протянула руки Дара.

Азамат наклонился и показал сестре невероятно красивый перстень с огромным голубым камнем, на металле которого были выгравированы мантры.

– Хочу попросить вас сохранить прах моих родителей, пока меня не будет, – выпрямился Азамат и, подойдя к подоконнику, взял урну. – Я не могу взять их с собой, сами понимаете.

– Конечно.

Поцеловав Дару в щеку, он взял сумку, в которую поместились все его вещи, и направился к выходу из гарнизона. Здесь он провел чуть больше года. Первые месяцы были самыми тяжелыми: все-таки прав был папа, когда говорил: «Учи английский язык, он тебе понадобится». Так и получилось. Около четырех месяцев ему потребовалось, чтобы полностью адаптироваться и изъясняться, уже не задумываясь.

Но была еще одна проблема: Эль-Гаар был скоплением древних замков, и он плохо отапливался. Азамат постоянно мерз и ходил с соплями до колен. Термобелье стало для него лучшим другом. Сослуживцы даже подарили ему электрическую простыню, чтобы он не дрожал по ночам. И только весной, когда растаял последний снег, он смирился со своей новой жизнью.

Эль-Гаар стал для него и Дары убежищем, но не домом.

Серое, полное снежных туч небо нависало над головой, а хмурая, хоть и красивая готическая архитектура Святой земли могла восхитить только туриста. Азамат скучал по дому, скучал по Астрахани, но… его место теперь было здесь.

Забравшись в военный самолет, он поздоровался с другими гвардейцами и занял свободное место.


## Глава 3. Старые знакомые


На следующий день Нина хмуро посмотрела из-под козырька кепки на огромный рекламный стенд в форме книги. Он занимал половину тротуара у входа в книжный магазин.

Берегиня Феодосия с обложки взирала на нее с укором. Поверх кокошника пестрела надпись: «Встреча с историком и писателем Игорем Игнатьевым».

С губ сорвался смешок. Нина толкнула дверь книжного магазина. Колокольчик над головой звякнул и утонул в гуле далеких голосов. Огромный книжный магазин был заставлен бесконечными рядами полок, уходящими далеко вглубь. Яркие корешки с броскими названиями так и манили: «Купи меня!» Взгляд сразу же зацепился за высокую пирамиду из книг. Пальцы с накрашенными черным лаком ногтями неторопливо подцепили и вытянули одну книгу. Пирамида опасно покачнулась, но устояла. Нина хмыкнула. Золотые буквы на обложке дополняли репродукцию знаменитой иконы берегини Феодосии заголовком «Святая грешница, или Грешная святая? Кто же такие берегини?».

Нина развернула книгу и прочла аннотацию:

«Доцент религиоведческих наук Игорь Владимирович Игнатьев – лауреат премий „Религия для людей“ и „Премия Святой земли“. Его книга „Святая грешница“ стала бестселлером. В данной книге Игорь Игнатьев рассуждает о святости берегинь, о том, когда они становились святыми: по факту рождения или в момент, когда принимали решение служить людям…»

– Игоречек-Игорек, не повезло тебе оказаться в том же городе, что и я… – Скрипучий голос Нины всколыхнул воздух, и он наэлектризовался – еще немного, и побегут искры. Колокольчик над дверью вновь звякнул. Она повернула голову на посетителя, который выхватил из пирамиды книгу Игнатьева и поспешил к кассе.

– Пробейте побыстрее, скоро начало, – поторапливал он продавца и, расплатившись, побежал вглубь магазина.

Шум толпы с каждым мгновением многократно усиливался. Послышался голос из динамиков: «Прошу всех рассаживаться. Через пару минут начинаем».

Нина неторопливо подошла к кассе и под размеренный голос ведущей, представляющей писателя, заплатила за книгу. Следуя за гулом аплодисментов, она прошла через книжные ряды и вышла к оборудованной площадке. На расставленных стульях сидели десятки людей; многим не хватило стульев, и они толпились, образовав полукольцо. Нина отошла в дальний притененный угол и, расстегнув куртку, засунула руки глубоко в карманы. Спина прислонилась к книжной полке.

Игорь сидел в широком кресле. Он изменился с последней их встречи: возмужал – плечи стали шире, глаза скрывали прямоугольные очки, на висках проступила седина. Взгляд Нины из-под кепки опустился на его руки: он крутил микрофон, то и дело вытирая влажные ладони о брюки. Он так же делал перед их выступлением. Невольно она улыбнулась, предавшись воспоминаниям об их панк-группе «Гробовщики», о Мурате Басаровиче, об Ане…

Улыбка сползла с лица. Туман прошлого развеялся, взгляд прорезал явь и вновь вцепился в Игоря.

Тем временем ведущий представил его и задал первый вопрос:

– Ваша книга стала мировым бестселлером. Она переведена на пять языков. Для российского писателя это огромный успех. Как вам это удалось?

Игорь, коротко хехнув, почесал кончик носа и произнес в микрофон:

– Уже семь. Издательство продало права коллегам из Испании и Южной Кореи, – самодовольно улыбнулся он. – Я историк-религиовед. До Кровавого дождя я занимался изучением берегинь уже много лет. По программе Святой земли я год изучал их архивы, чтобы написать диссертацию. Как вы уже поняли, к моменту Кровавого дождя у меня был научный материал, я доработал его, и издательство с удовольствием опубликовало книгу. Моя работа просто попала в волну, всех как раз начал интересовать вопрос: как так получилось, что человечество забыло о существовании демонов?

– Вы скромничаете. Ваш научный труд о берегинях вызвал волну обсуждений в мировом сообществе. Ни одну из книг, даже ученых Святой земли, не подвергали такому количеству критики, и одновременно с этим книга получала огромное количество хвалебных отзывов.

– Спасибо.

– Теперь перейдем непосредственно к книге. Вы настаиваете, что берегинь было больше, чем двадцать четыре. Вы утверждаете, что не каждая берегиня принимала путь праведности и служения людям. На чем основаны ваши утверждения?

– На психологии и на исторических фактах. Рожденных берегинь изымали из их семей и воспитывали с внушением жертвенности и долга. Но сколько могло быть детей, которых удалось уберечь от рук Святой земли? Мы не знаем. И никогда не узнаем.

Внимая каждому слову, Нина сняла кепку и, запустив пятерню в волосы, перекинула их, убирая с лица. Игорь продолжал отвечать на вопросы; его взгляд блуждал по залу.

– Берегине Феодосии удалось закрыть врата Ада. Значит, это возможно повторить?

– В архивах Святой земли я не смог найти информацию о том, как именно она это сделала. Куратор ответил, что эта знала… – В этот момент взгляды Игоря и Нины пересеклись.

Он вздрогнул.

С лица схлынули все краски.

Голос потух, и последние слова он произнес еле слышно:

– Это знала только сама берегиня Феодосия.

Игорь опустил микрофон. Кадык дернулся. Он не сводил с нее взгляда, словно ждал, что она накинется на него прямо здесь.

Нина спокойно улыбнулась и одними губами произнесла: «Давно не виделись».

Он содрогнулся.

Тем временем ведущий указал на поднявшего руку зрителя. Ему передали микрофон, и он заговорил:

– Как вы думаете, если врата Ада открылись, то возможно ли, что появится и новая берегиня?

Игорь моргнул, разрывая зрительный контакт. Он вновь поднял микрофон, хрипотца в голосе выдала его волнение:

– Уверен, что так и произойдет.

– Но если верить вашей книге, берегиня нашего времени может принять решение не служить людям.

– Может, – кивнул он, переведя глаза на Нину.

– Но как же, она ведь святая. Ее дар свыше, она обязана его использовать! – Голос человека взвился от возмущения.

Не сводя своего взгляда с Нины, Игорь произнес:

– Сколько у вас сейчас денег на карте?

Гость недоуменно вскинул брови и, нахмурившись, произнес:

– К чему вы спрашиваете?

Игорь оторвал взгляд от Нины и посмотрел на него, ответив не сразу:

– Хорошо. Спрошу по-другому: сколько вы перечисляете каждый месяц на благотворительность?

Присутствующие повернули головы к мужчине и выжидающе замерли. Он замялся и ответил невнятно:

– Я… Ну, я… месяца четыре назад отправлял эсэмэску на лечение ребенка…

– Вот! – поднял руку Игорь. – Помогайте детям и дальше, но я это спросил, чтобы вы осознали: чтобы требовать от кого-то жертв, надо сначала посмотреть на себя. Вы ведь можете экономить и перечислять половину зарплаты. Не покупать новый дорогой телефон, – Игорь указал на айфон последней модели в руке мужчины, – или не обновлять машину, а отдавать эти деньги на благотворительность… Нет, вы этого не делаете. А это всего лишь деньги. Но требуете от берегини, чтобы она жертвовала своей жизнью, исцеляя других.

Игорь вновь посмотрел на Нину и добавил, обращаясь к ней:

– Я этого тоже долгое время не понимал, превознося берегинь, думая, что они другие. Но они обычные люди, отличающиеся от нас лишь степенью ответственности, которую на них возложили.

Нина вспомнила, как давным-давно спросила Игоря о том же, что он спросил мужчину. Тогда он ответил совсем по-другому. «Соловьиные песни тебе не помогут», – хмуро подумала она и сжала купленную книгу так сильно, что на обложке остались вмятины от ногтей.

Вопросы сыпались, как демоны из адского котла. Она терпеливо ждала: месть сладка, когда подается на десерт.

Когда закончилось интервью, хвост очереди читателей, желавших подписать книги, уходил далеко за стеллажи. Нина продолжала стоять в тени. Глаза, прикованные к Игорю, следили за каждым его движением: улыбкой, адресуемой читателю, нервным поворотом головы в ее сторону, то и дело брошенные на нее взгляды.

Нина ждала свою добычу, подобно хищнику.

Когда очередь поредела и осталось несколько человек, она оттолкнулась от стеллажа. От ее уверенного медленного шага Игорь осекся на полуслове и вновь побледнел. Она встала за двумя последними людьми – губы изогнулись в усмешке – и перехватила книгу за корешок. Дождавшись, когда читатели разойдутся, она, вскинув бровь, протянула свой экземпляр.

Игорь испуганно поднял голову и, растерявшись, взял книгу.

– Нина, – напомнила она свое имя, хотя и не сомневалась, что он его не забыл.

Кадык Игоря вновь дернулся. Он осторожно, словно книга могла превратиться в монстра и оттяпать руку, взял ее за обложку двумя пальцами и, недоверчиво покосившись на нее, открыл первую страницу. Под названием широким твердым почерком он написал:

«Нине от Игоря. С наилучшими пожеланиями». Далее он оставил размашистую подпись и вновь поднял глаза.

– «С наилучшими пожеланиями». Серьезно?

К столу подошел мужчина и хлопнул Игоря по плечу:

– Вы такой молодец. Профессионально отбивались от каверзных вопросов. Сейчас закончим, и предлагаю зайти в кафе отпраздновать.

– Нет. – Голос Нины был спокоен, но не терпел возражений; полный яда взгляд вцепился в Игоря, как коршун в добычу. – Он пойдет со мной. У нас есть один нерешенный вопрос.

Игорь нервно посмотрел на мужчину; рот приоткрылся – он хотел попросить помощи, – но все же кивнул и вымученно улыбнулся:

– Э-э-э, Ярик, это моя… знакомая. Мы не виделись много лет.

Ярик посмотрел на Нину внимательней, пытаясь понять, что крылось под словом «знакомая».

– Тогда хорошо вам посидеть. Я разберусь здесь с организационными вопросами, вечером напишу.

Развернувшись, Ярик ушел, и, если не считать покупателей у кассы и звукооператора, скручивающего провода, они остались одни. Закрыв книгу, Игорь протянул ее Нине:

– Все это время я ждал тебя.

Раздражение вспыхнуло. Быстрым движением она схватила его за запястье и дернула на себя. Книга выпала из его руки и, ударившись корешком о пол, раскрылась.

– Ждал меня? Не потому ли, что сдал меня Святой земле? – прошептала она. – Не проходило и дня, чтобы я не задавалась вопросом: как они меня нашли?

Злость взвилась по позвоночнику, превращаясь в ярость. Нина отстранилась и заглянула в его бесстыжие глаза. Мысли, воспоминания закружились в голове. Она не хотела пробуждать болезненное прошлое, но, увидев, что Игорь кормил свое тщеславие, используя ее, она ощутила брезгливость. Что за презренный человек?

Пальцы разжались. Нина выпрямилась. Ох, как же ей хотелось сломать ему пару пальцев или чего-нибудь похуже.

– Ты даже не отрицаешь. Это и правда был ты. – Голос Нины наполнился горечью.

Игорь сорвался с места и, подобно зайцу, доскакал до двери, ведущей то ли в подсобку, то ли в другое помещение.

– Хочешь побегать? Я не против.

Покачав головой, она подняла подписанную им книгу и медленно направилась к выходу из магазина. Оказавшись на улице, она повернула голову вправо, потом влево: потоки машин бежали по сосудам города – дорогам. Покручивая на пальце ключи и напевая, она направилась к машине, припаркованной у обочины.

«Рубиновый дождь, рубиновый дождь… разверзнет небеса…» – напевала она под нос.

Машина пиликнула сигнализацией.

«И не спасет тебя Господь… Небеса… Небеса…»

Сев на водительское сиденье, она пренебрежительно кинула книгу назад.

Заведенная машина загудела; из воздуховодов забил холодный воздух. Нина опустила козырек и, взяв блеск из консоли, провела его кисточкой по губам и с характерным звуком причмокнула.

Глаза уловили через лобовое стекло двух мужчин, выходящих из-за угла: фигура в бордовом пальто возвышалась за спиной испуганного и то и дело спотыкающегося Игоря. Твердая рука Самуила придерживала его и настойчиво толкала в направлении машины. Нина сложила ладони на руль и приветливо помахала им пальчиками.

Самуил галантно открыл дверь заднего пассажирского сиденья и, проведя рукой по воздуху, произнес голосом, от которого у самого Владыки Тьмы побежали бы мурашки по спине:

– Присаживайтесь.

Игорь покосился на него, кинул тоскливый взгляд на дверь магазина, но все же сел в машину.

Как только Самуил сел рядом с ней, она нажала на кнопку блокировки дверей. Игорь нервно покосился на замок:

– Я не собирался сбегать…

– Ага. Я так и поняла, – хохотнула она.

Машина отъехала от магазина и вклинилась в поток.

– Прости, – придвинулся Игорь к спинке водительского сиденья и положил руки на него. Самуил зыркнул – пальцы Игоря разжались, он поднял ладони и откинулся на сиденье. – Что ты собираешься со мной делать?

Нина вновь кинула на него взгляд через зеркало заднего вида, и уголок ее губы дернулся в ухмылке.

– Людей, которые знают, что я – берегиня, можно по пальцам одной руки пересчитать. И большинство из них уже мертвы.

Лицо Игоря вытянулось. Бледные щеки вспыхнули и покрылись пятнами. Он проследил, как Нина достала сигарету и, зажав ее губами, щелкнула зажигалкой и затянулась. Да, курить она стала еще больше. Какая жизнь, такие и привычки, что поделать.

– Что ты имеешь в виду?

Нина промолчала. Она толкнула рычаг поворотника, свернула с дороги и проехала несколько переулков.

– Ладно… – Плечи опустились. Ярость схлынула. – Я пришла по делу к тебе. Мы видели, что ты постоянно общаешься с Вороновым. Ты частый гость на его приемах.

Игорь непонимающе уставился на нее.

– Что? – только и смог он выдавить.

Закатив глаза, она повторила.

Игорь медленно кивнул:

– Ты что, не собираешься меня убивать или калечить?

Теперь настала очередь Нины смотреть на него через зеркало заднего вида с недоверием.

– Не буду скрывать, что горю желанием что-нибудь тебе отрезать, но не сегодня. А жаль. Из-за тебя все наши жизни пошли под откос, – произнесла она тише, не намереваясь рассказывать Игорю о том, что именно его звонок в конечном итоге привел к тому, что врата Ада оказались открыты. Нина дала обещание Михаилу, что никому не расскажет о том, что в этом замешана Святая земля, поэтому она сразу перешла к делу: – Меня интересует Воронов. Мы видели твои фотографии из его Закрытого клуба.

– Вы следили за мной?

– Не за тобой, а за Вороновым. Что вас связывает?

– Зачем он тебе? – ответил он вопросом на вопрос.

– Не твоего ума дело, – не скрывая раздражения, бросила Нина.

Игорь сложил руки на груди. И хоть его поза еще выражала напряжение, но он, по-видимому, понял, что она пришла не мстить.

– Прости. Я много раз жалел о том, что позвонил на Святую землю и рассказал о тебе. Я не должен был. Я просто так разозлился, когда ты начала мне угрожать… – Его слова наполнили салон автомобиля кислой горечью.

– Я всегда могу его съесть, если разрешите, – напомнил Самуил.

Брови Игоря взлетели, а рот округлился.

– Что?

– Не стоит. Несварение будет, – ухмыльнулась Нина, благодарная, что Самуил вновь заставил того нервничать. Подозрительный испуганный взгляд Игоря кормил ее мстительную душонку сладкими пирожными. «Пусть боится».

Машина остановилась на парковке заправки. Нина заглушила двигатель и обернулась:

– Выходим. Я проголодалась. Как раз расскажешь все.

Глаза Игоря метали искры страха: он недоверчиво смотрел на Самуила, словно понял, что он не человек, но все же вышел из машины вслед за ними.

Зайдя в кафе, Нина заказала картошку фри, чизбургер и капучино с шоколадным топпингом.

– Если хочешь, заказывай, – махнула она в сторону кассы.

Игорь помотал головой и покосился на возвышающегося над ними Самуила.

– А он?

– Он поел, – равнодушно пожала плечами Нина и, взяв поднос с едой, прошла к столику возле окна.

Сев за стол, она требовательно указала рукой на диван напротив и, подхватив двумя пальцами картошку, обмакнула ее в сырный соус и сунула в рот.

– Рассказывай.

– Полагаю, у меня нет выбора.

– Ты никогда не был глуп, – улыбнулась она, но ее глаза остались холодны.

Игорь сцепил пальцы в замок и нервно заерзал на месте.

– Не знаю, что тебе понадобилось от Воронова, но мне скрывать нечего. Воронов купил издательство, в котором выпускается моя книга. Он оказал большую поддержку мне, без его рекламной кампании, я считаю, книга не стала бы бестселлером. Тогда Воронов и начал приглашать меня на свои приемы.

Нина откинулась на спинку дивана и внимательно посмотрела на него. Год назад он был идеалистом, но сейчас что-то в нем изменилось. Но разве в мире остался хоть один человек, который не изменился после Кровавого дождя?

– Ты хочешь сказать, что ничего необычного не замечал на этих приемах?

– Совершенно ничего, – кивнул Игорь, и что-то в его интонации не понравилось ей. Он отвел глаза и скукожился. – Ты так и не сказала, для чего он вам.

– Один из гвардейцев Святой земли был убит, его напарник пропал. Они расследовали дело, в котором фигурировал Воронов.

Игорь побледнел и нервно кинул взгляд на окно:

– Был убит экзорцист… – Его губы шевельнулись, но он не решился озвучить свою мысль и сомкнул их. И тут на его лице отразилось понимание. – Так ты работаешь на Святую землю?

Нина нехотя кивнула. Лицо Игоря вновь покрылось пятнами. Он выхватил несколько ломтиков жареной картошки и начал сосредоточенно жевать. Выудив из внутреннего кармана пиджака ручку, он подцепил салфетку, что-то написал и бросил на стол несколько купюр и монет.

– Это за картошку, – пояснил он и резко встал.

Нина нахмурилась.

Взгляд Игоря излучал тревогу, он многозначительно посмотрел на деньги и произнес громче, чем требовалось:

– Если у тебя больше нет вопросов, то мне пора. Сегодня вечером карнавальная вечеринка у Воронова, на которую придут новые члены клуба. Мне еще надо купить маску.

Нина растерянно нахмурилась и проводила его взглядом. Как только он скрылся за дверью, она накрыла ладонью салфетку и деньги, придвинула их к себе и присмотрелась.

На салфетке был записан адрес: «3-я Рощинская, 5, кв. 2». Она прищурилась, пытаясь понять, где это, ведь плохо ориентировалась в Москве, и, достав телефон, нашла адрес на карте: это был другой конец города. Сунув записку в карман, она заметила, что среди рублевых монет и купюр была одна необычная.

Большая золотая монета явно была не десятирублевкой. На ее гранях было что-то написано на древнем языке, а на обратной и лицевой стороне – нарисована звезда, но она отличалась от пентаграммы экзорцистов – звезда была шестиконечной, а там, где должны быть линии защиты, располагались странные надписи.

Нина протянула монету Самуилу. Он также покрутил ее в руках, внимательно разглядывая, и прочитал: «Demito neros ir orhim».

– Что это значит?

– Смерть станет твоим домом. Древний язык.

– Похоже, Воронов все же не так чист, как о нем говорят.

* * *

Адрес, который дал ей Игорь, оказался многоэтажкой советского образца в Даниловском районе. Бежевый фасад недавно отреставрированного здания выделялся среди покачивающихся высоких голых деревьев, которые гроздьями облепили каркающие вороны.

Рука Самуила остановила закрывающуюся подъездную дверь, и они проникли внутрь. Найдя нужную квартиру на втором этаже, Нина постучала. Послышался скрип, и дверь открыла девушка лет двадцати пяти, может, старше. Она удивленно уставилась на них.

– Добрый день.

– Вы знаете Игоря Игнатьева?

В глазах девушки отразилась тревога.

– Что с ним?

– Пока ничего. – И добавила тише: – Он дал мне ваш адрес и эту монету.

Увидев монету, она отпрянула. Дверь, оставшись без поддержки, заскрипев, начала закрываться. Нина перехватила ее и сделала шаг внутрь квартиры.

– Вы знаете, что это?

Она кивнула.

– Проходите, – еле слышно произнесла она.

Нина и Самуил вошли в темный узкий коридор квартиры. Девушка захлопнула за ними дверь, закрыла два замка на все три оборота и приложила палец к губам.

Нина кивнула.

– Не разувайтесь.

Она прошла в маленькую кухню, опустила жалюзи и включила телевизор настолько громко, что звук начал бить по ушам, и указала на стул у стола. Самуил остался стоять в дверном проеме.

– Простите. Игорь всегда поступал именно так. Он очень боялся, что нас подслушают. Я не представилась. Я Рита, невеста Игоря. Точнее, бывшая невеста.

– Мы гвардейцы Святой земли, – представилась Нина. – Я Нина, а это Саша.

Как только Рита услышала имя Нины, ее лицо разом вспыхнуло, нижняя губа задрожала. Она уставилась на гостью так, словно у нее вмиг отросли рога, и, сделав шаг назад, вжалась спиной в столешницу.

– Та самая Нина? – из-за звуков телевизора произнесла она едва различимо. – Вы ведь… вы… берегиня.

Взгляд Нины разом помрачнел.

Рита неожиданно бросилась на пол, подползла к ней на четвереньках и схватилась за ее штанины.

– Прошу, помогите ему…

– Встань, – недовольно прервала ее стенания Нина. – Встань!

Рита испуганно подчинилась и села на стул напротив.

– Рассказывай, в какое дерьмо он влез.

Ее грубые слова привели ту в чувство, и она испуганно кивнула:

– Летом прошлого года издательство, в котором вышла книга Игоря, купил Воронов. Игорь очень переживал по этому поводу. Когда Воронов пригласил его в свой клуб, он был очень рад, ведь, по слухам, туда входили сливки общества: актеры, продюсеры, бизнесмены… короче… Он думал, это трамплин в карьере. В принципе, так и случилось. Но, как оказалось, за все надо платить.

– Что произошло?

– Этот их клуб не для всех. Из-за работы я не смогла пойти на первый прием, а потом Игорь уже не позволял мне ходить вместе с ним. Воронов ярый коллекционер предметов искусства, связанных с демонами, и они у него в доме везде. Сначала Игорь подумал, что у богатых людей свои причуды, но чем больше времени проходило, тем яснее становилось: все неспроста. Члены этого Закрытого клуба поклоняются демонам.

Рита замолчала и нервно оглянулась на окно, словно их мог кто-то подслушать. Она подалась вперед, перегибаясь через стол, и зашептала:

– Воронов не просто так стал таким богатым. Он подписал договор с демоном. Игорь видел этого демона собственными глазами. Он был так напуган…

– Извините, но показаться могло что угодно.

Рита покачала головой:

– Нет. Я была беременна тогда. Игорь хотел уйти из клуба, но единожды переступивший порог дома Воронова уже не может выйти из его Закрытого клуба. Всех ушедших ждала мучительная смерть. В тот день, когда он хотел поговорить с Вороновым, за моей спиной в подъезде нашего дома появилась тень – я точно увидела красные глаза, – и меня столкнули с лестницы. Я пролетела два пролета, – голос Риты задрожал, – и потеряла ребенка. За своей успех Игорь заплатил жизнью нашего мальчика… Знаю, Игорь хотел как лучше, он хотел защитить и потому бросил меня. Но… прошло уже полгода. Он стал знаменит как никогда, но так изменился… Он рассказывал о вас… берегиня Нина. Честно говоря, я не особо ему верила, но это ведь правда. Вы пришли ему помочь?

Нина закусила щеку изнутри. Игорь не просто так послал их к Рите: так он просил о помощи. По-видимому, за ним следили. Карнавальная вечеринка у Воронова? Отличный способ проникнуть внутрь его особняка.

Выйдя из девятиэтажки, Нина кивнула в сторону кафе: желудок уже давно подавал голодные сигналы мозгу. Стремительный порыв ветра ударил в спину.

– Закажи пока мне чизбургер, колу и займи место. Я сейчас позвоню и подойду, – попросила она Самуила и сунула ему банковскую карту.

Достав телефон, она нашла в контактах Михаила и проследила через окно, как Самуил подошел к кассам.

Порывы холодного ветра с мелким снегом пронизывали до костей, пытаясь сорвать одежду. Она встала под навес и поежилась.

Послышались гудки.

После трех гудков в трубке прозвучал тревожный голос:

– Что случилось?

– Похоже, мы наткнулись на секту демонопоклонников.

Обрисовав ситуацию, Нина замолчала, ожидая решения главэкзорца Святой земли. Михаил вздохнул. На той стороне послышалось шуршание.

– Хорошо. Держи меня в курсе. Я могу послать Марию тебе в помощь.

– Ты думаешь, что Самуил не справится с этими демонами?

После небольшой заминки Михаил ответил:

– Я не за него переживаю. Будь осторожна.

– Хорошо.

Нина нажала на красную кнопку отбоя и посмотрела в серое, набухшее снегом небо. Ветер с мелкой мукой снега ерошил волосы, разбрасывая их. Она запахнулась и обернулась. В тусклом отражении окна вместо себя она увидела фигуру в черном и содрогнулась.

Владыка Тьмы смотрел на нее, прищурившись; его губы изогнулись в хищной улыбке, приоткрылись и беззвучно медленно проговорили:

«Скоро».

Звон в ушах заполнил все, а границы сознания сузились до монстра в отражении.

Боль резанула виски – Нина зажмурилась до белых кругов перед глазами и прошептала:

– Уйди… Прошу, уйди…

И боль схлынула, словно ее и не было. Звуки улицы вернулись в сознание: тарахтевший москвич со свистом стершихся колодок остановился, смех ребенка, шум ветра…

Нина медленно открыла глаза и вновь посмотрела на стекло. Владыка Тьмы пропал. В полупрозрачном отражении она видела только себя. Взгляд скользнул сквозь стекло внутрь кафе, и глаза Нины и Самуила встретились. Он сидел за столом прямо за стеклом, сложив руки в замок на столешнице. Она для него была словно на ладони. Его взгляд ничего не выражал, но он точно все видел.

От досады сморщив лоб, Нина зашла в кафе и, сделав вид, что ничего не произошло, с глубоким вздохом упала рядом с ним и расстегнула куртку. Достав из чизбургера лист салата и откусив большой кусок, она как ни в чем не бывало продолжила жевать, хотя вкуса не чувствовала.

Пристальный взгляд Самуила прожигал, но она не собиралась обсуждать с ним свои галлюцинации и демонстративно его игнорировала.


## Глава 4. Маскарад


Вечер приближался стремительно. Днем Нине пришлось обойти несколько магазинов, чтобы найти карнавальную маску; платье в пол с большим вырезом на спине она купила там же.

Одевшись, она вышла из ванной.

Самуил, как всегда, был безупречен: строгий черный костюм разбавляла бордовая рубашка; изумительно легкая полуулыбка играла на его губах, взгляд, от которого кружилась голова.

Демон.

Ее личное адское отродье.

Он встал с кресла, выпрямился и застегнул пуговицу на пиджаке. В нагрудном кармане виднелся платок под цвет рубашки.

Неотразим настолько, что женщины готовы были вприпрыжку бежать к нему, теряя трусы. Ну что за павлин?

Нина закатила глаза:

– Послушай, ты же знаешь, что я вижу все цвета, не только красный. Тебе не обязательно все время выряжаться.

Он лишь хмыкнул и, проигнорировав ее высказывание, потянул плечами – и разом на них оказалось пальто; его способность менять одежду по своему усмотрению вызывала зависть.

Он открыл дверь на балкон. С перил слетел ворон и, хлопая огромными крыльями, рванул ввысь.

Мороз прополз по полу и пощекотал кожу лодыжек своим ледяным дыханием. Мелкие снежинки влетели в номер и, кружась мелкой трухой, осыпали кафель, делая его скользким.

Нина обулась в высокие сапоги, сняла с вешалки куртку и, застегнувшись до самого горла, натянула перчатки и подошла к Самуилу. Он прищурил чуть поблескивающие алым глаза. Нина не успела среагировать, как его рука натянула ей на голову капюшон и поправила выбившиеся волосы. Дыхание перехватило, но возмущение так и не слетело с губ, ведь в этот момент он легко подхватил ее на руки и, чуть оттолкнувшись от пола, подпрыгнул в ночь.

Толща беззвездного неба поглотила их.

Ледяной ветер ударил по лицу. Мелкая белоснежная труха, подсвеченная огнями города, была словно звезды, а они подобно межзвездному кораблю летели в космосе.

Руки Самуила держали ее крепко, но сердце все равно зашлось в волнении – она никогда не привыкнет к этому. Но туда, куда они направлялись, на машине без приглашения было не попасть. Она зажмурилась и, схватившись за отложной воротник кашемирового пальто Самуила, подняла его и зарылась лицом.

Внутри все дрожало от стремительных и сильных прыжков, и сердце сжималось, словно на разогнавшихся качелях. Спустя вечность поток воздуха перестал бить в спину. Нина оторвалась от пальто Самуила и посмотрела вниз: голова тут же закружилась. Ночной город был полон золотых огней, и здесь, меж небом и землей, казалось, не было проблем, а Нины просто не существовало. Она была одной из звезд…

Легко, словно бабочка, нога Самуила опустилась на крышу одного из зданий и провалилась в снег. Полы пальто сложили свои крылья, опадая. Он нежно опустил Нину. Неуверенно она встала и потерла ладонями друг о друга, пытаясь согреть заледеневшие даже в перчатках пальцы. Потопталась, приминая снег.

Сугробы лежали у заборов, а крыши были покрыты белыми облаками снега.

– Так. Что тут у нас? – Пар вышел из легких, затмевая взор.

Она присела на парапет плоской крыши и пригляделась к соседнему зданию: красивый особняк на Рублево-Успенском шоссе выглядел как симбиоз стекла, стали и готической архитектуры. Это было какое-то безумное сплетение замка Дракулы и дерзкой современной архитектуры. Все это великолепие было скрыто забором и высоченными елями по периметру большого участка, и только отсюда, с крыши соседнего здания, можно было разглядеть, что творилось за забором. К высоким воротам подъезжали дорогие машины.

– На вид здесь не меньше нескольких гектаров, – присвистнула Нина, достала из кармана маскарадную маску и надела ее. Она обернулась. – Что ж, нам надо пробраться внутрь.

На лице Самуила тоже появилась черная полумаска, а взгляд прошил пространство – он оглядел большой участок, дом. Его рука приобняла талию Нины, прижала к себе, заставляя ступить на его туфлю. Сильный рывок – и они подобно теням скользнули вниз, за забор, на одну из вычищенных от снега пешеходных дорожек.

Сапоги Нины ступили на дорожку, и она опустила юбку, скрывая ноги в неподходящих к платью сапогах.

Они вышли в треугольник света фонаря, не разнимая объятий.

Машины вереницей все прибывали и парковались на большой площадке с фонтаном перед домом. Одна из двустворчатых дверей была раскрыта, маня теплом. У дверей стоял то ли дворецкий, то ли капельдинер. У него не было списка гостей или чего-то типа этого, но каждый из пришедших показывал золотую монету.

Поток гостей не иссякал. Приглашенные были в разнообразных масках: кто-то в скромных, прикрывающих только пол-лица, кто-то в вычурных.

Нина смахнула капюшон с головы и наигранно влюбленным взглядом посмотрела на Самуила снизу вверх.

– Милый, я замерзла, – растягивая слова, словно жвачку, пропела она.

Лица Самуила и Нины были скрыты масками, но все же их могли раскрыть. Нина напряженно кинула взгляд на широкую лестницу, по обе стороны от которой стояли черные крылатые статуи, но то были не ангелы – у них были крылья летучей мыши.

Они подошли к дворецкому, и Самуил небрежно, словно делал это сотни раз, показал монету, которую им дал Игорь. Спина Нины точно покрылась инеем. Но дворецкий учтиво поздоровался, пропуская их.

Самуил очаровательно улыбнулся ей: «Все просто. А вы переживали» – и ступил на покрытый мрамором пол холла.

Огромное помещение было украшено цветочными композициями под большими стеклянными колпаками. При ближайшем рассмотрении Нина поняла, что внутри были цветы купины, которые считались адскими цветами. Они выделяли эфирные масла, которые вспыхивали, если поднести к цветку спичку, но сам цветок при этом не страдал. Но адским его называли по другой причине – цветок был опасен: жуткие ожоги возникали на теле, стоило не то что прикоснуться, просто пройти мимо на расстоянии десяти-двадцати сантиметров от него. Считалось, что купина была порождением Преисподней, и она жалила не только людей, но и демонов. Прекрасный и опасный цветок – адская купина, – красные пятилепестковые цветы с черными прожилками были собраны в крупные кистевидные соцветия. Они так и манили притронуться к дивному и совершенному цветку, но он не просто так был под стеклянным колпаком…

Нина никогда не видела купину так близко и завороженно застыла у одной из композиций. Как их собирали?

Самуил взял куртку Нины, снял собственное пальто и отдал верхнюю одежду прислуге.

Они вошли в главный зал. Красный цвет соседствовал с бордовым всюду, куда падал взгляд, – стены, люстры, алые розы, купина под колпаками, картины. Потолок уходил высоко вверх, а за огромными окнами горели фонари. Белоснежный падающий снег казался миллионами ангелов, а они были на небесах, где всюду пылали алые цветы.

Под руку с Самуилом Нина вошла в зал.

Стены были увешаны сотнями картин, изображавших демонов. Однако здесь были не только картины, но и статуи. Высеченные из черного, серого, алого мрамора фигуры демонов стояли на постаментах. У некоторых из них были ангельские крылья.

О странном увлечении Воронова коллекционировать предметы искусства, изображающие демонов, Нина знала, но, увидев их количество, поняла, что у того точно что-то не в порядке с головой.

Вдалеке заиграла арфа.

Все приглашенные, минуя статуи демонов, шли в том направлении. Нина и Самуил вошли в поток людей. Огонь на черных свечах танцевал в канделябрах. На стене среди купины под колпаками, черных лилий, алых роз висела четырехметровая картина. На ней был изображен то ли человек, то ли животное: из головы его росли острые рога, а вместо глаз – две прорези со светящейся лавой внутри. Из его приоткрытого рта высовывался раздвоенный язык. Длинные волосы лежали на плечах, словно паутина, а алые одежды развевались.

Люди подходили к картине и возлагали к ней алые цветы.

Нина прошла к столам, полным алых роз, и взяла одну. Приблизившись к огромной картине, она, как и все, уложила к ногам демона полураскрывшийся цветок и ойкнула, когда шип розы уколол ее.

– Хороший знак, – отметила женщина за ее спиной. – Десница Самуил защитит и благословит вас.

Нина подняла брови: «Самуил? При чем здесь он?»

Она недоуменно посмотрела на Самуила. Он бросил в женщину ледяной дротик высокомерного взгляда и, схватив Нину за запястье, отвел в сторону.

– Все нормально, – запротестовала она.

Он посмотрел на указательный палец, на подушечке которого набухла кровавая капля, и, наклонившись, медленно слизал ее.

Нина дернулась, но его пальцы держали ее запястье крепко, словно оковы. Уголок его губы изогнулся. Не сводя с нее взгляда, он выпрямился. Взгляд скользнул выше и пронзил помещение поверх ее головы. Она обернулась. Его пальцы разжали ее руку.

У портрета чудовища стоял сам Воронов – не узнать его было сложно: он был без маски. Он аккуратно уложил цветок к ногам монстра. А рядом с ним стоял внук Леонида Николаевича.

– Ты слышал, что сказала женщина? – шепнула Нина, не сводя с них глаз.

– Конечно.

– Только не говори мне, что они поклоняются Самуилу? – И как только слова сорвались с ее губ, то картинка сложилась: алые одеяния демонов на полотнах, кричащий красный цвет всюду.

Самуил перевел взгляд на огромную картину, и они вместе посмотрели на нее другими глазами. Его лицо исказилось.

– Только не говорите, что художник так изобразил меня.

Нина прыснула в кулак, с трудом стараясь сохранить серьезное выражение лица:

– По-видимому, это все ты.

– То герой-любовник, то урод какой-то… – покачал головой Самуил разочарованно.

Люди все продолжали подходить к картине. При ближайшем рассмотрении Нина поняла, что вместо ног у демона на картине были копыта.

– Копытца, – глухо прокомментировал Самуил. – Я что, козел какой-то?

– Кх-кх, – прокрякала Нина, едва сдерживая вырывающийся смех. – Кто-то из демонов мог прикинуться тобой?

Он задумчиво кивнул:

– Сейчас я враг Вивьен. Думаю, один из демонов вполне мог этим воспользоваться.

Тут Нина заметила Игоря – а он ее. Он еле заметно кивнул и, аккуратно уложив свой алый цветок к остальным, широким шагом направился в распахнутые двустворчатые двери.

Нина и Самуил переглянулись и проследовали за ним.

В следующем зале был фуршет. Нина подхватила бокал шампанского, но не собиралась его пить, ведь в еду и напитки могли что-то подмешать. Она обвела взглядом спокойную обстановку и произнесла едва слышно:

– Ты чувствуешь присутствие демона?

– Пока нет.

– Обследуй пока здесь все. Если Воронов и правда пленил гвардейца Святой земли, скорее всего, он держит его где-то здесь.

Самуил нехотя кивнул и, отпустив ее локоть, направился к коридорам. Нина обернулась, оглядываясь, прислушиваясь к разговорам, и заметила крылатую, невероятно красивую статую, высеченную из серого мрамора. Лицо величественной статуи было не просто грустным: демон плакал. Он был настолько похож на Самуила, что она залюбовалась. Желание утешить его было нестерпимым. Она подняла руку и потянулась, чтобы дотронуться.

– Любимейшая работа в моей коллекции, – произнес мужчина за спиной.

Нина резко обернулась и, убрав руку, сделала шаг назад. Виктор Воронов приветственно улыбнулся. Классический черный фрак сидел на нем идеально.

Нина нервно улыбнулась.

– Статуя прекрасна, – решила сделать она комплимент, чтобы отвлечь его.

– Здесь много статуй десницы Самуила, но эта скрывает в себе столько боли, – произнес Воронов. – Его собирательный образ чарует: облаченный в алые одежды генерал армии демонов; второй демон в Аду.

«Мы не ошиблись. Они поклоняются Самуилу».

Тем временем Воронов продолжал:

– Я потратил двадцать лет своей жизни. – Он протянул руку и нежно погладил статую по щеке, словно собирался смахнуть с его мраморного лица слезу. – Это по-настоящему жемчужина моей коллекции. Ей восемьсот лет. Представляете? Удивительно, как менялся образ Самуила с незапамятных времен до наших дней. В то время все знали, что он существовал. Так почему же Висконти так романтизировал жестокого демона? Загадка. Ходит легенда, что сам десница Самуил позировал ему: именно так он на самом деле выглядит.

Нина изумленно расширила глаза, подалась вперед и вновь всмотрелась в лицо статуи: она и правда была чертовски похожа на Самуила. Возможно ли, что он позировал для Висконти?

– Здесь чувствуется влияние его учителя Омера Гомаря… – От голоса Самуила за спиной Нина вздрогнула и обернулась.

Воронов перевел внимательный взгляд на него:

– Я вижу, вы разбираетесь. Извините, в маске сложно узнать некоторых людей. Вы одни из новеньких? – Он протянул руку, ожидая, что тот представится.

Губ Самуила слегка коснулась улыбка, он опустил взгляд на его руку. Аура всевластия высшего демона и аура хозяина дома столкнулись. Глаза Воронова превратились в узкие щелочки. Нина, спохватившись, толкнула Самуила локтем под ребра.

– Это мой брат Александр Васнецов. Я Евгения. – Она сомневалась, что Воронов знал всех, кто здесь присутствовал, ведь здесь было не меньше нескольких сотен гостей, и назвала случайные имена.

– Брат? – Воронов вскинул бровь, многозначительно посмотрев на руку Самуила, охватившую талию Нины со спины.

Самуил пожал его ладонь и чуть прищурился, явно приглядываясь к хозяину дома, – одержим ли он? Воронов, продолжая сжимать его ладонь, словно заметил его сходство со статуей и несколько раз бросил взгляд на скульптуру за его спиной. Чувство дежавю пощекотало нервы: что-то подобное с Ниной уже происходило. Ладони распустились, и напряжение спало.

Воронов извинился и направился к другим гостям.

– Думаешь, он что-то заподозрил?

– Даже если и заподозрил, то не подал виду, – неоднозначно пожал плечами Самуил.

– Ты что-то нашел?

– В подвале дежурят гончие.

– Собаки? С каких пор ты боишься собак?

Он огрел ее холодным взглядом:

– Гончие одержимы. Вы приказывали не поднимать шум.

– Одержимые собаки? Они что-то охраняют?

– Вероятно.

Тут Воронов поднял руки и поприветствовал всех.

Двери следующей комнаты с щелчком распахнулись, и, тихо переговариваясь, гости начали проходить внутрь.


## Глава 5. Лже-Самуил


Следующий зал был меньше, на полу были раскиданы огромные ковры. Клыкастые и нечеловеческие лики Самуила со стен взирали на рассаживающихся на коврах людей.

Они присели на подушки.

Мерзкий черный жук, пронзительно жужжа, пролетел над головой и упал на колени Нины.

С отвращением она смахнула его, но жук упал на спину и, недовольно помахав черными суставчатыми лапами, перевернулся. Тут откуда ни возьмись появился еще один жук и приземлился на плечо Самуила. Тот подхватил его двумя пальцами за черное округлое тельце и присмотрелся. Насекомое зашевелило лапками, пытаясь схватить его за палец. Длинные усы попеременно поднимались и опускались. Самуил поднял вторую руку и, сложив указательный и большой пальцы в кольцо, запустил жука в середину зала.

«Великий Самуил… Великий Самуил… – начали шептать сначала несколько людей, остальные подхватили и через минуту уже все твердили, словно мантру: – Десница Самуил»

– Знаете, а не так уж и плохо. Мне здесь нравится! – хохотнул Самуил, расправив плечи и оглядываясь.

Нина закатила глаза и покачала головой. Высшему демону явно льстило такое внимание к своей персоне.

– Знал бы я, что люди готовы мне поклоняться, организовал бы нечто подобное сам. Может, и вы начнете скандировать мое имя? Я исполню все ваши желания, – блеснул он остроумием.

Демон явно развлекался. Даже приосанился и раздулся, словно индюк, а довольная улыбка была шире, чем у Чеширского кота.

«Вот воображала!» – поцокала Нина языком; лицо разом скисло.

– Самуил, хватит уже.

Тут Воронов поднял руки, и все замолчали, а он громогласно произнес:

– Сегодня особенный день, ведь такого количества новых членов у нас еще не было. Я рад всех вас видеть и благодарен за доверие… Все вы явились сюда ради одного – встречи с Ним. – Он обернулся и посмотрел на кресло за своей спиной, похожее на трон, словно бы проверяя, пусто ли оно. Когда он вновь заговорил, его голос изменился, наполнившись благоговением: – По правую руку Владыки Ада стоит Самуил – Его десница, генерал армии демонов, второй по силе в Аду. Один из проклятых. Древнейший, сильнейший… Явись же нам!

Тут жужжание стало нарастать, а отовсюду начали появляться сотни жуков. Нина поморщилось. Жуки сгущались в черное облако, собираясь у кресла-трона. Жуки соединились, образовывая фигуру. Они хаотично ползали друг по другу, вызывая омерзение.

«Какой ужас!»

И почему демоны не могут использовать что-то милое? Сотню котят или бабочек. Нет, то жуки, то пауки, то другие мерзкие твари.

– Ты знаком со многими демонами? – шепнула Нина, кинув взгляд на сосредоточенного Самуила.

Он ничего не ответил, не сводя взгляда с фигуры, сотканной из жучиных тел. С каждым вздохом жуки сливались, спрессовывались, и черная поверхность тела становилась больше похожа на нефть. Зеркальная кожа начала приобретать очертания старомодного фрака; жабо под горлом выглядело неуместно. Налившиеся кровью глаза загорелись. Кожа стала светлеть, и на кресле-троне, полулежа, закинув одну ногу на подлокотник, предстал демон, выдающий себя за Самуила.

Он улыбнулся, и показались клыки. Вылитый граф Дракула.

– Мои подданные! Я рад вас всех видеть, – небрежно поднял он в приветствии руку; повисшая на подлокотнике нога покачнулась.

Физиономия Самуила вытянулась – его эго явно было задето.

– Ты его знаешь? – подалась к нему Нина.

Тем временем к нему вышел Воронов и застыл в глубоком поклоне:

– Десница Самуил, приветствуем вас! Мы так рады, что вы решили присоединиться к нашему собранию. Такая честь для нас.

Лже-Самуил не ответил, лишь поднял руку и щелкнул пальцами несколько раз: из динамиков заструилась музыка, и женщины, не поднимая голов, начали подползать к самозванцу на троне. На лице Самуила вздулись желваки. Самозванец поднял подбородок одной из прекрасных женщин и с высокомерием змия-искусителя произнес:

– И что ты желаешь?

– Я хочу, чтобы вы убили моего мужа, – произнесла она горячо.

Тонкая линия рта демона изогнулась в плотоядной ухмылке.

– И чем же он тебе так насолил?

– Он изменял мне много лет, но, если я от него уйду, он лишит меня всего: дома, денег…

Нина сморщила нос: некоторые люди сгнивали изнутри еще при жизни и, кроме презрения, никаких других чувств не вызывали.

Довольная женщина, только что подписавшая смертный приговор своему мужу, подошла к Воронову, сидящему в первом ряду, и тихо продиктовала свои данные. Он кивнул, записывая.

Так вот что тут происходило: Воронов подписал договор с демоном, но тот не только избавил его от конкурентов, но и как киллер убивал для него других людей. Что просил взамен на такую «услугу» Воронов, было несложно догадаться: власть и влияние.

Вот так он и поднялся за год.

От вида презренных людей глаза Нины стали мертвенно-холодными. Убийства, совершенные демонами, быстро закрывали – что взять с безмозглых исчадий? Или люди, которые совершали самоубийство, но на самом деле они были одержимыми? Кто будет обвинять несчастную вдову?

Демон-самозванец обвел зал скучающим взглядом и остановился на Нине. По-видимому, на ее лице, хоть и скрытом маской, все же отразилось то, о чем она думала. Она сразу же опустила глаза и дернула Самуила за рукав, чтобы он сделал то же самое.

– Я смотрю, среди вас много новеньких.

Самозванец легко соскочил со своего места и неторопливо направился к ним. Люди, сидящие на подушках, кланялись ему в ноги, когда он проходил мимо. Шаги демона утопали в мягком ковре. Ноги в замшевых туфлях остановились. Нина разочарованно посмотрела вверх и выдавила бледную улыбку, стараясь придать своему лицу восхищенное выражение. Четко очерченные алые губы самозванца, словно он только напился чьей-то крови, растянулись в довольной улыбке.

– Как тебя зовут, дитя?

– Женя.

– Прекрасное имя для красивой леди.

Он протянул руку. Восхищенное выражение на лице Нины застыло. Глаза опустились на протянутую ладонь. Подавив брезгливость, она заставила себя широко улыбнуться в ответ и подняла руку, готовая вложить ее в ладонь демона.

Но тут Самуил молниеносно схватил самозванца за запястье.

– Никто не смеет притрагиваться к ней. – Тихий голос был без тени угрозы, но в помещении словно бы снизилась температура.

Кожа Нины покрылась мурашками. Присутствующие подняли головы и с ужасом уставились на происходящее.

– Что?

Лицо самозванца исказил гнев. Он перевел вспыхнувший взгляд на него. В глазах Самуила замерцали ответные искры. Самозванец испуганно замер. Свет в глазах потускнел, а лицо окаменело от осознания, кто именно был перед ним.

– Д-д-десница? – заикаясь, проговорил он и, кинув испуганный взгляд на Нину, отступил, но клешня Самуила держала его крепко. Он дернул самозванца на себя и, сдавив его руку, силой заставил опуститься на колени. – Десница, прошу… Пощади. Я не хотел очернить твое имя… Я лишь собирал для тебя последователей.

Радужки Самуила окрасились кислотой. Рука сжалась сильнее, придавливая самозванца к земле. Кисть почернела, обуглилась.

– Десница, прошу, пощадите…

Присутствующие непонимающе застыли и начали медленно подниматься со своих мест.

Самуил поднял другую руку и сжал пальцы – из ниоткуда возник горящий огнем меч. Смертоносные искры пробежались по нему.

– Нет, нет! О великий десница Самуил, сжалься над своим слугой. Я не достоин смерти от твоего меча…

Нина, отряхнув колени, выпрямилась и уперла руки в бока:

– Ты знаешь его?

– Один из слуг в Царстве Тьмы.

Глаза самозванца забегали. Нина провела рукой по волосам, откидывая их с лица:

– У тебя были слуги?

Самуил кинул на нее взгляд, бровь изогнулась дугой.

– Я ведь был вторым в Царстве Тьмы. Странно, если бы их у меня не было.

Тут они услышали лай. Большие собаки с алыми глазами показались в дверном проеме. Мощные тела, словно сотканные из мышц, напряглись, и они в мгновение ока оказались за спиной Самуила. Челюсти клацнули. Гости испуганно отпрянули.

Пальцы Самуила разжались, отпуская самозванца. Псы, окружив их, зарычали. Нина встала рядом с Самуилом и вызвала мантру, которая черной энергией оплела руку.

– Я бы хотела их спасти и провести обряд изгнания, – произнесла она негромко.

Самуил кивнул. Утробный рык одержимых псов отдавался внутри.

И тут время сорвалось с цепи, и все понеслось. Мгновение – и Самуил схватил двух псов, а Нина ударила сковывающей мантрой по третьему. Самуил кинул псов к ногам Нины, и она сковала их. Тут четвертый пес возник прямо возле нее, но Самуил мгновенно пристрелил его из появившегося в его руке пистолета; пятого пса Нина ударила сковывающей мантрой.

Самуил опустил руку – пистолет растянулся и превратился в меч – и посмотрел на самозванца, словно на грязь на своем ботинке.

– Где экзорцист? – Острие меча уткнулось в его грудь. – Отвечай.

– Пощадите. Пощадите!

Самуил обнажил зубы и придвинул тлеющий меч к самому его горлу. Кожа демона опалилась и, почернев, начала распадаться, превращаясь в дохлых жуков.

– О, нет… – зажмурился самозванец. – Он в подвале. Честное словно, я собирался его сожрать, но он, как назло, не хотел заключать со мной контракт… Вы сами хотите его съесть? Конечно, конечно…

– Веди, – приказал Самуил и, взмахнув рукой, убрал меч.

– Зепар, конечно, проведет вас, – начал приговаривать самозванец. Он поднялся на ноги и, не разгибаясь, попятился. – Я так рад видеть вас… Так рад, что сам десница Самуил пожаловал ко мне… Идите за мной.

Гости, для которых Зепар был настоящим десницей, в ужасе наблюдали, как тот лебезит и склонился в поклоне перед Самуилом. Вопрос «Кому он кланяется?» читался во взглядах присутствующих.

– Кто ты? – не выдержал Воронов, но не решился преградить демонам дорогу.

Самуил не удостоил его даже взглядом.

Зепар шаркал и семенил перед ними, то и дело оглядываясь.

Костюм Самуила начал краснеть под стать розам. Аура подавляющей силы расползлась от него, буквально придавливая всех к земле.

Руки Нины покрылись мурашками. Его забота и нежность заставляли забыть, кем он был на самом деле. Но вот он настоящий, десница Самуил.

Нина последовала за ним. Тут Воронов схватил ее за предплечье:

– Кто вы?

Самуил остановился; он медленно повернул голову – в его горящие глаза было так же больно смотреть, как на сварку. Воронов так и застыл. Нина выдернула руку из его ладони и брезгливо поморщилась:

– Не стоит меня трогать, если не хочешь лишиться руки… Игорь, ты идешь с нами! – воскликнула она, выискивая в толпе его фигуру.

Игорь, испуганно оглядевшись, покосился на Самуила и приблизился к Нине. Самуил продолжил шествие, проходя залы один за другим.

Зепар вышел в коридор и, подойдя к лестнице, указал на нее:

– Там.

Самуил махнул головой, чтобы он продолжал вести их. Игорь, идущий рядом, трясся как осенний лист на ветру и все время спотыкался. Он все кидал взгляды в сторону Самуила:

– Он что, демон?

Нина кивнула.

– Когда мы встречались, я сидел рядом с демоном?

– Я напомню, что ты в секте, поклоняющейся деснице Самуилу… Звали его, вот он и пришел. Хохма…

– Ты хочешь сказать, что это… – Он запнулся и с трудом протолкнул слова: – …Н-настоящий С-самуил?

Нина кивнула и стала спускаться по лестнице в недра подвала.

Темнота, казалось, тянула к ним свои руки и приглашала прямиком в Ад. Алая фигура Самуила была подобна факелу и светилась, словно он был соткан из огня.

Игорь поймал ее руку и заставил Нину остановиться.

– Как получилось, что ты работаешь с демоном? Ты же… Нет… Только не говори, что ты заключила с ним сделку? – требовательно спросил он, пытаясь в пульсирующей темноте разглядеть выражение ее лица.

Нина не стала отвечать и, выдернув руку из его ладоней, ускорила шаг. Не Игорю критиковать ее.

Они спустились в холл подвального помещения, но, в отличие от воображения, это место совсем не походило на Преисподнюю. Большое помещение, оборудованное под кинотеатр, вмещало в себя огромный диван; через стеклянные двери был виден бассейн, а лабиринты коридоров уходили далеко вглубь.

Зепар встал спиной к стеклянной стене и поднял тусклые красные глаза. В отличие от глаз Самуила, его алая радужка не светилась.

Игорь поравнялся с Ниной и со страхом посмотрел на Самуила.

– Где экзорцист?

От спокойного голоса Самуила пробрало до самых костей.

Зепар указал на дверь.

Нина сделала пару шагов к ней, но Самуил жестом остановил ее:

– Позвольте мне.

Он опустил ручку и толкнул дверь. Прямоугольник света упал на пол, и они увидели мужчину, лежащего на полу: его ноги изогнулись под неестественным углом, руки были связаны, а кожа – изрезана; где-то раны покрылись коркой, особо глубокие порезы сочились кровью.

Нина присела у его головы, прислушиваясь к трепету дыхания – возможно, они опоздали. В нос ударил смрад мочи, крови и страха. Взгляд зацепился за белесые кости. Ладони венчали обглоданные пальцы, словно кто-то выел всю мякоть с них. Нина протянула руку, намереваясь прощупать пульс на его шее, но тут он шевельнулся; его тело забила крупная дрожь.

Рука Нины так и зависла в воздухе.

Гвардейца было не узнать: безобразно худой; остатки волос покрыты подсохшей черной сукровицей; одежда на ногах была сожжена, а между обрывками ткани виднелись уродливые волдыри. Григорий повернул лицо, и стало понятно, что один его глаз выколот.

Сердце дрогнуло от осознания, что он выдержал. Внутри закипел холодный азот гнева. Пальцы сжались так сильно, что ногти впились в подушечки ладоней. Нина медленно обернулась.

– Что ты с ним делал?

Зепар взвизгнул и, подняв руки в умоляющем жесте, начал по-мушиному тереть ладони друг о друга.

– Пощадите.

Нина брезгливо поморщилась. Вид гвардейца шокировал. Душа в его теле держалась лишь на одном упрямстве.

Игорь протиснулся в помещение, но, увидев гвардейца, отпрянул и обнял себя:

– Какой ужас.

Зепар упал на колени и все причитал: «Пощадите, пощадите…»

И тут губы его исказились в гнусной ухмылке. Игорь, стоявший рядом с Ниной, в одно мгновение схватил ее со спины.

Самуил обернулся, но было уже поздно.

Острие длинного ногтя, похожего на тонкий клинок, вонзилось в нежную кожу ее шеи. Тонкая струйка крови потекла на ключицу.

– Не подходи. – Голос, непохожий на голос Игоря, излился неприкрытой угрозой.

– Игорь? – дернулась Нина, но нечеловечески сильная рука сжала ее тело так сильно, что из легких вылетел весь воздух. Еще немного, и ребра треснут!

Игорь оттащил ее вглубь камеры. Отойдя на несколько шагов от Самуила, он несколько ослабил хватку, и легкие Нины с шумом наполнились воздухом. Длинный указательный палец, острый, подобно лезвию, проскользнул по ее подбородку, оставляя после себя тонкий порез.

Игорь с нежностью провел носом по ее щеке:

– Берегиня. – Его горячее дыхание пощекотало ушную раковину. – Не зря говорят, что нынешняя берегиня слаба и беспомощна.

Нина дернулась:

– Отпусти меня.

– Как оказалось, – поднял он голову и заговорил громче, – даже сам десница Самуил не свободен от тщеславия. Стоило начать поклоняться ему, и он как безмозглый осел последовал прямиком в ловушку. – Грудь Игоря, а с ним и сама Нина затряслись от смеха.

Послышались десятки шагов на лестнице. Двери в коридоре распахнулись, и в них показались одержимые. Глаза у всех горели кроваво-алым.

– Так, значит, рассказ Риты тоже был частью ловушки? – Нина ухватилась за шанс, что упоминание бывшей невесты отвлечет демона.

Самуил, застывший в проеме, повел рукой, и в ней появился меч. За ним собирались красноглазые одержимые.

Смех Игоря оборвался.

– Ох, Рита, Рита… Этот дурак на самом деле что-то чувствовал к ней. Но она сделала свое дело: вы здесь.

Против одержимых меч Самуила был полезен, только если он собирался убить их. Нина округлила глаза и хотела помотать головой, но острый ноготь впился глубже в кожу. Напряженный злой взгляд Самуила был сосредоточен на ней. Игорь был одержим, а это значило, что он быстр, как и Самуил. Если демон решит ее освободить, Игорь успеет убить Нину прежде, чем Самуил пронзит его мечом.

Она решила отвлечь Игоря, возможно, это бы помогло:

– Так все это время ты был одержим?

Игорь, ухмыльнувшись, наклонил голову вбок и покачал головой:

– Когда ты пришла ко мне, я разыграл сценку: «Спаси меня!» За твою голову Владыка Ада готова озолотить, а за голову десницы Самуила она даст титул Высшего демона.

– Ты человек! Очнись! Зачем тебе эти титулы?

Нина понимала, что с одержимым бесполезно говорить, но тянула время.

– Человек? Ты что-то путаешь. Разве человек может так? – Он ухмыльнулся и чуть отодвинул от ее лица ладонь с указательным пальцем-лезвием; прямо на ее глазах каждый палец превратился в узкий кинжал.

– Правда великолепно? – оскалился он, покачивая пальцами.

Зепар подошел к Игорю с Ниной и склонил голову набок, рассматривая ее.

– Берегиня…

– Презренный демон не смеет притрагиваться к ней. – Голос Самуила не предвещал ничего хорошего.

Зепар обернулся:

– Знаешь, я не дурак. Я знаю, что не смогу одолеть тебя. Все же у нас тут бывший десница Владыки Ада.

– Даже не попробуешь? – Самуил, резко подняв руку с появившимся пистолетом, нажал на спусковой крючок.

Бах!

Пуля пронзила пространство и просвистела в миллиметре от лица Нины.

И все потемнело.

Один лишь меч Самуила освещал пространство дрожащим огнем. Нина упала рядом с пленным гвардейцем, прикрывая его своим телом. Переломанного, полуживого Григория трясло мелкой дрожью. Она нащупала его руку и взмолилась:

– Господь всемогущий, всемилостивый. Спаси и сохрани раба Твоего Григория. Всесильным могуществом Твоим оставь его под кровом Твоим и подари ему исцеление. Используй мое тело, чтобы вернуть ему здоровье…

Уж кто-кто, но гвардейцы Святой земли, каждый день рискующие своей жизнью ради людей, точно достойны исцеления. Сила влилась в тщедушное тело. Руки и ноги, изогнутые под немыслимыми углами, вывернулись и срослись. На оголенных костях начали нарастать мышцы, сосуды, кожа. Грудь дернулась – позвонки выровнялись; вытекший глаз вновь налился жидкостью и распахнулся.

Нина зажмурилась, чувствуя головокружение.

По спине захлестала энергия. Послышались крики. Тут чьи-то руки подхватили ее и перекинули через плечо.

Мгновение, и свет резанул по глазам – они оказались на первом этаже. Крики усилились – здесь явно что-то происходило. Самуил нес Нину на одном плече, словно мешок с сахаром, а гвардейца – на другом.

– Где Игорь? – прохрипела она, чувствуя, как кровь прилила к голове.

Самуил расслабил руку, и она сползла по его телу. Почувствовав твердую землю под ногами, она выпрямилась и осмотрелась: одержимые нападали на в панике разбегающихся гостей.

Десятки мертвых людей, похожих на кукол, лежали на полу, еще живые пытались вылезти из разбитых окон, из которых сквозило холодом.

Тут одержимые резко остановились и повернули головы. Десятки горящих краснотой пар глаз уставились на них.

– Все это время часть гостей была одержима? Что будем делать? – оглянулась Нина.

Самуил опустил с плеча и гвардейца:

– Я точно не могу их просто убить?

– Не можешь, – мотнула она головой. – Надо попробовать их обезвредить.

Она подняла юбку и, достав из-под крепления на бедре два баллончика с краской, произнесла негромко:

– Отвлеки их, пока я буду рисовать пентаграмму.

И тут все одержимые разом сорвались с места. Самуил поддел носком гвардейца без сознания и отпихнул его в сторону. Нина ударила сковывающей мантрой по нескольким одержимым и выбежала в центр зала.

Послышался звон стекла – осколки брызнули под ноги. Тут один из одержимых закричал, упав прямо в букет купины, и отскочил от нее. Его лицо разом покраснело. Он продолжал извиваться и кричать.

Нина наспех нарисовала большую пентаграмму. Пока она расчерчивала мантры изгнания, Самуил несколько раз оказывался за ее спиной, останавливая одержимых. Он выхватывал со столов скатерти, с окон – портьеры и заматывал их, как психбольных в смирительные рубашки.

Первый.

Второй.

Третий…

Нина вновь ударила сковывающими мантрами по нескольким одержимым и вернулась к надписям внутреннего круга. Наконец, закончив, она приказала Самуилу кинуть нескольких одержимых в центр. Он подхватил троих, которые вот-вот должны были разорвать скатерти.

Она боковым зрением увидела, как небо вспыхнуло, и подобно ракете в окно влетел Зепар и врезался в Самуила. Осколки разлетелись во все стороны. Нина закричала, пригибаясь.

Одержимые гусеницами начали расползаться. Один разорвал скатерть и, вскочив на ноги, убежал.

Подняв голову, Нина заметила, как Самуил схватил Зепара за плечо и швырнул его в стену. Не связанные одержимые бросились врассыпную.

Зепар растворился в воздухе и появился в другом конце зала. Фигура Самуила вмиг пошла рябью и исчезла. Что-то алое вспыхнуло у ноги Зепара. Тот вскрикнул, упал, словно подкошенный, и испуганно начал отползать. Появившийся возле него Самуил схватил его за горло и вздернул вверх.

– Ты был хорошим слугой мне, но кто-то забыл, что я не просто так получил звание десницы Владыки Тьмы.

– Пощади…

Но Самуил не стал дослушивать. В руке разгорелся меч – пальцы разжались на его шее, – и в тот же миг он безжалостно разрубил им Зепара. Черная фигура распалась на тысячи жуков, которые потеряли форму и растворились дымкой.

Самуил появился прямо перед одержимым Игорем у лестницы, приставил к его горлу горящий огнем меч. С нечеловеческой скоростью тот рванул к окну, но Самуил схватил его за шкирку и поволок к пентаграмме.

Нина торопливо зашептала мантру. Пентаграмма вспыхнула черным огнем. Самуил взмахом руки закинул одержимого Игоря в ее центр.

Когда его тело обмякло, Самуил приволок других. Следующие полчаса, подобно святому конвейеру, они изгоняли из людей демонов.

– Все? – устало спросила Нина, заметив, что Самуил вернулся с пустыми руками.

– Несколько скрылись.

– Ну и ладно, – выдохнула она и села прямо на пол. – Черт! После такого мне надо выпить.

– Что произошло? – очнулся очередной бывший одержимый. Если Нине не отказала память, это был внук Леонида Николаевича. Старик будет счастлив.

Она лишь устало махнула рукой в сторону таких же.

– Никуда не уходите, скоро прибудет следственная группа Святой земли, – выдавила она в очередной раз.

Самуил подошел к ней вплотную и протянул руку.

– Сегодня вы установили настоящий рекорд по одержимым.

От усталости его слова проникали в мозг, словно через сито. Она лишь угукнула и вложила свою руку в его. Он рывком поднял ее и придержал. Взгляд упал на очнувшегося гвардейца: он изумленно смотрел на свои пальцы и ощупывал себя. Собаки, из которых она тоже изгнала демонов, бродили меж людьми. Опустошенные мертвые продолжали лежать на полу – им уже было не помочь.

– Не видел Воронова?

– Нет.

– Ты давно не подкреплялся, а он самая лучшая кандидатура, – это был не намек, а приказ. Самуил кивнул и направился к выходу, где в темноте его фигура растворилась.

Он вернулся как раз в тот момент, когда хаос голосов усилился воем сирен за окном. Яркие проблесковые маячки били по глазам. Следственная группа Святой земли ввалилась в особняк.

Голова Нины заныла.

Очнувшийся Игорь, как и многие бывшие одержимые, растерянно стоял у стены. Он закрыл лицо рукой и покачал головой.

Полностью ли демон захватил его тело или крохи сознания оставались в нем и он помнит, что творил? В тот момент, когда он говорил о том, что берегини такие же люди, как и все, – это говорил он или демон внутри него?

Он встретился взглядом с Ниной, вздрогнул и сделал несколько шагов в ее сторону, но передумал, заметив ее хмурое лицо. Она приложила палец к губам и покачала головой: он должен молчать о том, кто она на самом деле. Потерев шею, он кивнул и произнес одними губами: «Спасибо». Игорь не был плохим человеком, и душа Нины почувствовала к нему сочувствие. Хоть он ее и сдал, но никто не мог предположить, к чему это приведет. Разве она сама не совершала ошибок? И в этот момент она простила его. Прощение, как и искупление, дарило покой душе, и она улыбнулась в ответ.

– Из скольких людей вы изгнали демонов?

Нина опустила взгляд на невысокого гвардейца из следственной группы.

– Я не помню, – уже не скрывая раздражения, ответила она и добавила: – Послушайте, я устала. Я составлю отчет и все там распишу.

Гвардеец хотел еще что-то спросить, но Нина уже направилась в сторону кухни. Порыскав по холодильникам и шкафам, она устало вздохнула:

– Ну не может быть, чтобы в таком доме не было пива.

Она включила свет в черновой кухне и, найдя вереницу холодильников, стала поочередно открывать их.

– Отлично! – воскликнула она, найдя взглядом темные бутылки.

С характерным хлопком и шипением открыв крышечку, Нина облокотилась о прохладную дверцу и пригубила хмельной напиток. Все же пиво она любила больше вина или шампанского.

– Хорошо-то как, – выдохнула она и улыбнулась.

– Так вы говорите… – прервал мгновение удовольствия тот же гвардеец из следственной группы. Он что, все это время шел за ней? – Говорите, что, когда вы нашли Григория Одинцова, его пытали. Как вы узнали об этом? По медицинским показателям он вполне здоров.

Нина недовольно приоткрыла один глаз и опустила бутылку на столешницу.

– Мне так показалось. Он был в крови. Если это не так, то все к лучшему… – прикрыла на мгновение глаза Нина, чтобы успокоиться. Сделав еще пару глотков, она перехватила бутылку в другую руку и вернулась в холл.

Гвардеец, как рыба-прилипала, поспешил за ней:

– Нет. Дело в том, что стар-экзорц подтверждает ваши слова. Он говорит, что ему переломали ноги в нескольких местах, выкололи левый глаз, вырвали зубы и ногти, сняли кожу с пальцев… Но сейчас он совершенно здоров. Я не понимаю, как такое возможно…

– Галлюцинации? – предположила Нина. – Может, нас накачали чем-то? Вы об этом не думали?

В своем вранье Нина была так уверена и спокойна, что гвардеец растерянно кивнул.

Найдя глазами стоящего у выхода Самуила, она размашистым поспешным шагом направилась к нему. Гвардеец же не отставал, что-то отмечая в планшете. Нина в два глотка допила бутылку и оставила ее на консоли. Гвардеец дышал ей в спину и все осыпал вопросами:

– Все же, кап-экзорц Афанасьева, постойте. Вы еще не на все вопросы ответили.

Нина резко остановилась. Гвардеец чуть не налетел на нее.

– Слушай, достал меня. – Она выудила из кармана телефон и, найдя в контактах «Мишка», нажала на номер. Дождавшись ответа, она гаркнула в трубку: – Уйми своего пса!! – и протянула телефон гвардейцу.

Тот округлил глаза. Нина кивнула на телефон в руке. Осторожно, словно скорпиона, который мог в любой момент ужалить, тот взял телефон из ее рук и приложил к уху. Глаза его становились больше и больше.

– Главэкзорц? – ошарашенно проговорил он и вытянулся во фрунт. Затем кинул растерянный взгляд на нее.

Она тряхнула головой и повернулась к Самуилу, который невозмутимо стоял у входа, подобно начальнику, приглядывающему за подчиненными. Никто даже не смел поднять на него взгляд.

– Как же я хочу спать, – простонала она, смачно представляя, как упадет в теплую кроватку.

Гвардеец дослушал отповедь Михаила и отчеканил:

– Так точно! Принято!

Нина протянула руку, требуя гаджет обратно:

– Ну что, мы наконец свободны?

– Угу, – ответил тот. – Главэкзорц Михаил еще на линии. Хочет поговорить и с вами.

Недовольно вздохнув и отвернувшись, она приложила динамик к уху.

– Нина, – голос Михаила был серьезным и даже местами грозным, – к тебе больше приставать не будут, но с тебя отчет. И еще, я не могу приказывать тебе, ты не мой гвардеец, но прошу, приезжай на Святую землю. Нам надо многое обсудить лично. К тому же я что-то нашел по твоему вопросу…

– Приехать на Святую землю? – Сосредоточенный взгляд вновь остановился на Самуиле. – Ты же знаешь, я с Ним.

– Я подготовлю для вас квартиру за пределами Эль-Гаара. Но это важно. Лети вместе с Одинцовым. Самолет уже в аэропорту. Жду тебя через пять часов. Да пребудет с тобой свет, – произнес он тоном, не терпящим возражений, и отключился.

– Не приказывает он. Как же. А сейчас что было? – фыркнула она и тоскливо посмотрела на Григория Одинцова в другом конце зала.

Его осматривали врачи, а он не сводил с нее внимательного взгляда. Она отвернулась и подошла к Самуилу. Его взгляд опустился с картины, на которой был изображен он с головой буйвола, на ее лицо и остановился на царапине на щеке.

– Вам надо обработать рану, чтобы не осталось шрама.

Нина махнула рукой:

– Шрамы только красят гвардейцев. Михаил сказал, что нашел информацию о… – она помедлила, подбирая слово, – моей проблеме. Мы должны будем поехать на Святую землю.

Самуил кивнул, но глаза его похолодели. Ему явно не понравилась такая перспектива.

Нина прошла мимо него на улицу и, достав пачку сигарет, щелкнула зажигалкой. Дрожащий на ветру огонь прикоснулся к кончику сигареты. Горький дым заполнил легкие и принес блаженное расслабление.

Морозный воздух щипал руки и забирался под одежду, но Нина не хотела возвращаться внутрь. Ветер запутался в волосах, играючи подкинул пряди вверх. Она подперла спиной стену и следила взглядом за тем, как офицеры следственного отдела шныряли туда-сюда. Не торопясь, они выносили на носилках пострадавших и мертвых людей. То и дело мерцали вспышки камер.

Высокая фигура Самуила загородила обзор. Он расправил ее куртку, приглашая одеться. С кончика сигареты отвалился столбик пепла. Она лишь улыбнулась и, зажав сигарету губами, повернулась и запустила руки в рукава.

– Спасибо.

Тут Самуил, словно фокусник, выудил марлевую салфетку, смоченную в какой-то жидкости, и протянул руку к ее лицу. Нина отшатнулась от неожиданности.

– Что это ты удумал?

– Я же говорю, надо обработать рану, а то останется шрам, – произнес он и, подавшись вперед, прикоснулся салфеткой к ее щеке. Боль опалила кожу. Нина сжалась, зажмурилась, но все же позволила Самуилу обработать рану на щеке и шее.

Тут она почувствовала прикосновение его пальцев к скуле у раны. Она распахнула глаза. Ресницы задрожали подобно крыльям бабочки.

– Мне так жаль, что я не предусмотрел это и вы пострадали.

Его шепот заставил сердце забиться чаще. Нина сделала шаг назад и опустила глаза. Она качнула головой и прочистила горло:

– Не переживай.

К тому времени как Одинцов вышел из здания, Нина успела выкурить несколько сигарет и окончательно промерзла. Вытерев влагу с кончика носа, она затушила окурок подошвой сапога.

– Спасибо, что спасли. – Он протянул руку. – Я Гриша. Я знаю почти всех гвардейцев на этом участке, но с вами еще не встречался.

Она опустила взгляд на его протянутую ладонь и, помедлив мгновение, пожала ее.

– Нина.

– А вы? – перевел он протянутую для рукопожатия ладонь к стоящему рядом Самуилу, который словно изваяние смотрел в ночную даль.

– Он мой брат. Он не гвардеец.

Гриша изумленно кинул взгляд на Самуила, который был выше его на полголовы. Он продолжал так же безучастно стоять и, по-видимому, не намеревался с ним здороваться. Так и не дождавшись внимания к своей персоне, Гриша опустил руку.

– Не обращайте внимания, братик до сих пор в шоке. Столько одержимых. О-ля-ля, – даже не скрывая наигранности, покачала Нина головой и соскочила с темы: – Главэкзорц Вердервужский приказал нам возвращаться на Святую землю. Самолет уже ждет в аэропорту.

Гриша, продолжая подозрительно коситься на Самуила, кивнул, и они направились к черным машинам у ворот. Загрузившись в салон, Нина засунула руки глубоко в карманы и уткнулась головой в холодное стекло. Предотвращая какие-либо вопросы, она прикрыла глаза и сделала вид, что задремала.

Гриша открыл рот, чтобы что-то спросить у Самуила, но высокомерный взгляд демона остановил его. Так в тишине они и доехали до отеля, в котором Нина остановилась. Самуил принес вещи, а она забрала из машины книгу Игоря, намереваясь ознакомиться с ней в самолете.


## Глава 6. Первое дело

Стамбул. Турция

Азамат взволнованно посмотрел в небольшой иллюминатор.

Он был преисполнен надежд: его первое задание. В конце концов, он сможет внести свой вклад в борьбу с демонами! Год ожидания и тренировок – и вот он здесь.

Но воодушевление граничило со страхом. Он так жаждал мести, находясь в безопасности за стенами Эль-Гаара, что забыл, каково это – находиться на острие меча смерти.

Азамат сжал пятерню, взяв зарождающийся страх в руки, и вышел из военного самолета.

Стамбул встретил его ярким солнцем. Он зажмурился и поднял руку козырьком. Теплый воздух разом заставил взмокнуть. Скинув куртку, он сел в подготовленную машину. Автомобиль завибрировал и тронулся с места.

Современные здания вперемешку со старыми постройками, стоящими так плотно, что, казалось, через маленькие улочки надо протискиваться боком, приковывали взгляд. Стамбул был городом на стыке востока и запада. Такой винегрет из разных культур. Демоны любили большие города – где, как не здесь, можно было затеряться.

Азамат уже бывал в Стамбуле, но это было в прошлой жизни, еще с родителями в отпуске.

Стамбул оставил двоякое впечатление: на первый взгляд шумный, переполненный, грязный город, но чем больше он рассматривал его, понимал, что была в нем какая-то изюминка… И не только изюминка – курага, чернослив, сушеный инжир, хурма и множество восточных пряностей.

Он чихнул.

Машина въехала на мост, и взору открылся головокружительный вид: широкий морской перекресток пропускал через себя величественные яхты. Зеленые, полные разномастных крыш, холмы припадали к воде, подобно животным, утоляющим жажду. По правую руку виднелся подвесной мост, по которому бежал поезд.

Да, Стамбул не мог оставить равнодушным.

Автомобиль сбежал с моста, словно с горки, и, въехав на пристань, остановился напротив огромного величественного храма, у которого собирались люди. Слышался праздничный перезвон колоколов, ведь сегодня был церковный праздник – день рождения берегини Феодосии.

Десятки голубей взмыли в небо, теряя перья.

Азамат вышел из машины и прищурился, тщетно пытаясь защитить глаза от яркого солнца, от которого под веками тут же замерцали круги.

Площадь была оцеплена. Сигнальные ленты, натянутые от фонарей до лавок, кричали, что дальше идти нельзя.

Напарник Азамата уже ждал его – он стоял, засунув руки в карманы джинсов, и хмуро смотрел в его сторону. Его светлые короткие волосы почти сливались с цветом кожи, из большой родинки на лбу росли несколько волосков; он нахмурил блеклые брови, и волоски в родинке встали дыбом. На вид он был чуть старше Азамата.

– Грэг Нор. – Он высокомерно поднял подбородок, а взгляд пробежался по Азамату сверху вниз, остановившись на мгновение на огромном экзорине в перстне. – Совсем зеленый?.. Вставь в ухо, чтобы мы могли связаться друг с другом, если что.

Азамат поймал передатчик на лету, сразу почувствовав неприязнь в свой адрес, и от этого вовсе растерялся: чем он вызвал такое отношение?

Грэг, вышагивая впереди, подошел к патрульному и, порывшись в кармане, достал значок экзорцистов.

– Мерхаба, – поздоровался он.

– Мерхаба, – кивнул патрульный и пропустил их.

Под тягучими, словно паутина, заинтересованными взглядами они прошли через площадь.

– Грэг! – услышал Азамат знакомый голос. Рыжие волосы его владелицы, собранные в высокую косу, выделялись среди темноволосых мужчин, толпившихся вдалеке.

– Не отставай, – бросил Грэг и, подойдя к Марии, приложил руку к груди. – Да пребудет с вами свет, кап-экзорц Мария.

Азамат повторил приветствие.

Рыжеволосая Мария выглядела прекрасной амазонкой: выше Азамата, она излучала силу и превосходство; она стояла среди мужчин, но подавляла их; полицейские то и дело кидали на нее взгляды, полные благоговейного ужаса.

– Азамат, поздравляю тебя с повышением. Теперь ты полноправный гвардеец, – перешла она на русский, искренне улыбнувшись.

На лице Грэга отразилось презрение – ему явно не понравилось повышенное внимание ко вчерашнему рекруту.

– Да. Главэкзорц Вердервужский лично дал добро.

Азамат догадывался, почему к нему так относятся – он был хоть и не кровным, но братом Нины. А Мария знала, кто такая Нина и кем ей приходится Азамат, ведь она была одним из гвардейцев, которым приказали ее убить.

В день второго Кровавого дождя Нина исцеляла людей у него на глазах. Именно тогда он понял, что названая сестра – берегиня, но после этого ее увели какие-то люди. Азамат, продолжая держать Дару на руках, последовал за ними. Он увидел знак экзорцистов на рукояти пистолета, направленного в ее голову. Он услышал, что именно она являлась ключом к вратам Ада.

А потом возник демон и защитил ее!

Гвардейцы Святой земли пытались предотвратить открытие врат Ада, но Нина продала себя демону.

Грешница. Вот кто она.

Болезненные воспоминания хлестнули пощечинами, и Азамат вернулся в реальность.

Нина…

Берегиня…

Ключ от врат Ада…

Причина их открытия.

Кто же она для него? Точно не его семья.

Но все думали иначе.

Один из полицейских что-то сказал на турецком, Мария ответила ему и кивнула Азамату и Грэгу, чтобы не отставали. Грэг зло пихнул Азамата плечом и прошел вперед.

В арке при входе висела табличка: «Misir Carsisi (1664)» – это был старый рынок Стамбула.

Им выдали перчатки и бахилы у входа, и втроем они прошли через распахнутые двери. Лучи солнца через маленькие окошки на сводах попадали внутрь павильона с высокими сводчатыми потолками. Торговые ряды по обе стороны уходили далеко вперед. Алыми знаменами висели флаги Турции. В обычное время здесь было полно туристов; шум рынка, смех, шуршание денег… все здесь источало жизнь, но не сегодня. Оглушающая тишина кричала: «Произошло нечто ужасное!»

Азамат зашел за Грэгом – и его обдало жаром. Он сглотнул подступивший к горлу кофе, который выпил в самолете.

Словно декорации Дня демона под сводчатым потолком были развешаны окровавленные тела, но от декораций их отличало то, что все они когда-то были живыми людьми.

В нос ударил спертый смрад мертвых тел и крови.

Родители Азамата были владельцами похоронного бизнеса, не раз гробы и венки стояли у них в гараже, когда склад был переполнен, много раз он заходил на работу к отцу, видел трупы, ездил с отцом на катафалке, но сейчас тошнота комом подступила к горлу. Он приоткрыл рот, стараясь вдыхать понемногу, и изо всех сил держал лицо.

Он сделал несколько шагов, проходя под подвешенной женщиной. Ее глаза были распахнуты, а зрачки посмертно закатились, открывая белки. Кончик густых черных распущенных волос колыхался на ветру и погладил его щеку.

Спина Грэга, загородившая обзор на несколько секунд, открыла жуткую картину – в самой середине зала висел мужчина: его руки были раскинуты, мертвые глаза распахнуты, а рот открыт в предсмертном крике. Нижняя половина его тела отсутствовала.

Азамат судорожно приложил руку ко рту. Грэг высокомерно бросил:

– Слабак. Не смей блевать здесь.

Мария, как командир их группы, прошла вперед. Она не была ни напугана, ни растеряна, словно выбирая мясо на рынке, она нагнулась и посмотрела на разрыв, что-то спросила у турок, стоящих рядом, и, распрямившись, подозвала гвардейцев.

Азамат смотрел куда угодно, только бы не на труп. Мужчина, или то, что от него осталось, был подвешен к сводам материалом, напоминавшим паутину.

Следователь, стоящий рядом, повернулся к ним и стал докладывать:

– Около десяти утра на рынке возник демон. По словам очевидцев, это был не одержимый, а именно демон. С ним был человек. Он. Мы опознали тело: Серкан Челик, тридцать один год. Он держал магазин сухофруктов здесь. Соседи по месту сказали, что из-за его конкурента, который стоял напротив, он разорился и должен был закрыть свою лавку.

– Видео есть? – спросил Грэг, указывая на камеры наблюдения, расставленные повсюду.

Следователь перевел на него взгляд, кивнул и поднял телефон так, чтобы гвардейцы видели происходящее на экране: обычный день, полно туристов. Двое мужчин зашли в павильон и перебросились несколькими фразами.

Они скрылись из поля зрения камеры, и полицейский, повернув к себе телефон, начал переключать видео.

Глаза Азамата сузились.

– Вероятно, Серкан заключил сделку с демоном, – задумчиво проговорила Мария.

– Но что демону могло понадобиться от обычного человека? – вмешался Азамат.

– Что-что? – фыркнул Грэг и сложил руки на груди. – Что еще может понадобиться демону от человека? Конечно же его душа.

– Ты не прав. Демон мог просто сожрать его душу, и все, – покачал головой Азамат, но, заметив презрительный взгляд напарника, осекся.

– В словах Азамата есть логика, – кивнула Мария и вновь устремила взор на экран телефона.

Экран поделился на четыре части: на каждой была запись с разных углов рынка. Вот Серкан входит на рынок. Рядом с ним идет красивый мужчина в черном классическом костюме. Серкан подходит к своему торговому месту и поворачивается к соседней палатке. Он и его «сосед» по месту начинают активно спорить, размахивая руками. И тут в пылу спора Серкан поворачивается к демону и, указывая пальцем на своего соперника, что-то говорит.

– Кто-то может прочитать по губам на турецком? – крикнула Мария, и один из полицейских подошел к ним. – Что он сказал?

– «Отомсти ему». Вроде это.

– Спасибо.

Дальше видео больше походило на кадры из фильма ужасов: глаза демона разгорелись, и в следующее мгновение он начал просто всех убивать. Кого-то он явно иссушал, а кого-то убивал голыми руками.

Азамат не удержался и отвернулся. Мелкими рваными вдохами он заполнил легкие, моля, чтобы желудок успокоился и он не опозорился.

– Так, все понятно, – произнес Грэг. – Он заключил сделку с демоном, чтобы тот убил его конкурента.

– Наоборот, ничего не понятно. Он – обычный человек. Зачем демону сделка с ним?

– Может, он обладал силой экзорциста, – подал голос Азамат.

Грэг бросил на него ядовитый взгляд.

Мария мотнула головой:

– Возможно, конечно, но сомневаюсь. Если у Серкана были проблемы с деньгами и он обладал силой, он мог бы пойти служить на Святую землю, а не продавать душу демону.

Мария была права. Грэг высокомерно ухмыльнулся и кивнул в подтверждение ее слов.

В этот момент Азамат подумал, что ему не повезло с напарником. Он ожидал, что будет работать с наставником, в итоге получил черствого, противного сухаря, которому он был как кость в горле.

Грэг отошел разговаривать с полицейскими, и Мария, опустив планшет, повернулась к Азамату, перейдя на русский:

– Не обращай внимания на Грэга. Он хорош в своем деле, иногда ведет себя как упрямец, но он потерял напарника месяц назад. Он должен был пройти психологическую реабилитацию после такого, но кадров катастрофически не хватает, сам понимаешь, пришлось возвращаться к службе. – Азамат повернул голову и посмотрел в спину Грэга. Тем временем Мария продолжала рассказывать: – Напарник прикрыл его своим телом, и демон на глазах у Грэга разорвал его на части. Такое не проходит бесследно. Они были очень близки, слышала, дружили с детства.

Азамату пока было сложно представить, каково это – потерять напарника, но неприязнь к Грэгу сразу же поутихла.

Мария вернулась к расследованию и перешла на английский:

– Надо запросить поиск по лицам и отследить перемещения Серкана по городу в последние дни. Возможно, мы узнаем, что демону понадобилось от него.

Он кивнул, и следующие полдня они проводили допросы. Грэг знал турецкий, но Марии и Азамату понадобились переводчики. Убитые горем родственники и перепуганные свидетели были бесполезны. Серкан жил с мамой. Единственное, что она сказала дельного, это то, что он последние два дня был сам не свой.

Выйдя на улицу, Азамат устало потер лоб. Мария и Грэг вышли за ним.

– Вечером я улетаю, поэтому оставлю Азамата на тебя. Держите меня в курсе дела, – предупредила Мария.

– Точно, у вас же свадьба завтра. Кстати, поздравляю, – кивнул Грэг. – Не переживайте, мы справимся.

Тут живот Азамата пронзительно забурчал: обеденное время в Эль-Гааре уже давно прошло.

– Надо зайти перекусить, – поравнялась с ним Мария.

Грэг лишь раздраженно поджал губы.

Но не успели они зайти в «Мак», как Марии позвонили. Она остановилась. По ту сторону торопливо что-то сказали, и она открыла в «Экзорине» подготовленный отчет о передвижениях Серкана и нахмурилась.

– Что там? – поинтересовался Грэг.

– Судя по кадрам видеонаблюдения, Серкан был в Центральной мечети, той, что возле рынка, четыре раза за последние два дня.

– Ну и что? Возможно, замаливал свои грехи.

– Человек, который подписал договор с демоном? Но не это странно: Серкана засекло ЦРУ. Мне поэтому и звонили. Он что-то покупал на черном рынке.

– Он покупал оружие? Зачем, если у него в руках был демон? – озвучил Азамат логичный вопрос.

– Они продают не только оружие, но и взрывчатку или даже бомбы, – покачала Мария головой.

Что Грэг, что Азамат замерли.

– Ты предполагаешь, что демон хотел, чтобы Серкан купил бомбу и заложил ее где-то?

– Куда демоны не могут войти?

– В храмы, – в один голос ответили Грэг и Азамат.

Глаза троицы расширились от понимания. Они сорвались с места. Мария начала звонить по телефону полиции и обрисовывать ситуацию. Прыгнув в машину, они понеслись через весь город обратно к рынку.

Нельзя было медлить: если Серкан заложил взрывчатку в храме рядом с рынком, она могла взорваться в любой момент!

– Почему бомба не взорвалась сразу после того, как демон расправился с обидчиками Серкана?

– Который час?

– Семнадцать пятьдесят шесть.

Мария сглотнула:

– Сегодня день рождения берегини Феодосии. Многие посещают храмы. В шесть вечера начинается служба, которая продлится до завтрашнего утра.

– Демон хочет активировать бомбу во время службы, – в унисон произнесли Азамат и Грэг и переглянулись.

Водитель включил сирены. Они летели через город, пытаясь обогнать время, но оно ускользало. Сердце Азамата бешено колотилось.

– Нельзя, чтобы демон почувствовал, что мы что-то знаем. Если откроется, что в храме может быть взрывчатка, начнется паника, и он тут же активирует ее.

Величественный Синий храм возвышался над Стамбулом остроконечными башнями. Его архитектура настолько отличалась от Эль-Гаара или его родных храмов в Астрахани, что, казалось, здесь была совершенно другая вера. Но нет, во всем мире вера была едина.

Праздничный перезвон колоколов звучал отовсюду. Толпы народу заполнили площадь у храма, и водитель то и дело сигналил, чтобы проехать. В итоге они высочили из машины и понеслись сквозь толпу, которая ничего не подозревала.

Фургон полиции тоже увяз в толпе и остановился вдалеке от храма. Влетев внутрь, первым, что спросила Мария, было:

– Вы поставили глушилку?

– Конечно, – кивнул один из агентов и скептически добавил: – Но вы уверены, что демон мог заложить взрывчатку в храм?

– Мы ни в чем не можем быть уверены.

Азамат поднялся на ступеньку фургона и втиснулся внутрь. Здесь было несколько экранов, которые транслировали изображение с камер видеонаблюдения в храме.

Тут зашипела рация. Полицейский отвлекся и что-то ответил на турецком.

Азамат кинул взгляд на часы: половина седьмого вечера. Служба шла уже полчаса. Если демон планировал взорвать храм, то скоро это случится.

– Мои люди зашли внутрь, – доложил полицейский.

– Пусть они ищут подозрительные предметы: сумки, пакеты, свертки. И не привлекают внимания.

Через экраны было видно, что внутри храма стояли толпы людей со свечами в руках – не протолкнуться. Агенты в гражданском выделялись в этой безмолвной тишине. Они ходили между людьми, расталкивали их, чтобы подобраться к скамьям.

– Твою ж мать! – выругался Грэг и ринулся из фургона.

Мария проводила его взглядом и, не теряя хладнокровия, произнесла:

– Нельзя, чтобы демон понял, что его раскрыли. Работа ваших людей слишком явная. Отзовите их.

Мария поражала Азамата: даже в такой ситуации она оставалась спокойной и сосредоточенной.

Выйдя из фургона, она подняла руку и прикоснулась к передатчику в ухе:

– Кот Два. Это Ляля Пять. Мы идем к тебе через западный вход. – Она махнула в сторону храма. Внутрь вело три двери, и она указала на одну из них.

Хор голосов песнопевцев и людей отдавался дрожью внутри. Поднявшись по широкой лестнице, они открыли двери – пение усилилось и почти оглушило – и вошли вовнутрь. Не сотни – тысячи людей стояли, держа в руках по свече. Танцующий огонь на их концах от открывшейся двери колыхнулся и задрожал, словно предчувствуя опасность.

Объединенные верой люди стояли, погруженные в молитву. Стены, колонны, своды были украшены синими изразцами, так же как и величественная шестиметровая статуя берегини Изиды, которая вознесла руки в молитве.

В этом море людей было не протолкнуться. Как здесь найти взрывчатку? Нереально. Мария и Азамат переглянулись – они должны были что-то придумать. Тут глаза Азамата зацепились за расталкивающего людей мужчину, а пробираясь через людей, словно через тягучую трясину, за ним спешил Грэг.

Мария бросилась к нему наперерез. Азамат, понимая, что счет идет на секунды, вызвал мантру и резко ударил ею вверх.

Подлетев к сводам, она взорвалась фейерверком.

Люди испуганно закричали, присели, прикрывая руками головы. И тут началось – тысячная толпа разом сорвалась с места; все кричали и бежали, сбивая с ног других.

У выходов образовалась давка.

Поток людей подхватил Азамата. Он все пытался сопротивляться ему, но мощь обезумевшей толпы была безгранична – ей невозможно было сопротивляться. Он все отдалялся и отдалялся…

Он выхватил взглядом рыжую голову Марии, которую, так же как и его, поглотил поток людей.

– Неееет! – закричал Азамат, пытаясь пробиться.

С трудом ему удалось вырваться, и он побежал к центру храма. Толпа поредела, и стало видно, как Грэг скрутил мужчину, за которым гнался. Он распахнул его глухо застегнутую куртку, и все увидели взрывчатку, примотанную к его животу.

Грэг зло выпрямился. Возвышаясь над ним, он брезгливо рассматривал террориста. Тот был скован мантрой и не мог двинуться.

– Нам нужны саперы. Рогатый скот, ты оказалась права! – крикнул Грэг, заметив подбежавшую взъерошенную и запыхавшуюся Марию.

Тут на глаза Грэгу попался Азамат. Вмиг он сорвался с места и замахнулся – Азамат от неожиданности не успел увернуться, – тяжелый кулак встретился с его щекой. В глазах вспыхнули искры боли, и он рухнул на пол.

Следующий кулак на лету был остановлен Марией.

– Отставить, кап-экзорц. Это приказ.

Грэг сплюнул на пол рядом с Азаматом:

– Лучше одному работать, чем с тупым молокососом.

Спецназ, ворвавшийся в здание храма, окружил их – не время для распрей.

Мария подала руку Азамату. Пострадавшая щека горела огнем, как и чувство собственного достоинства: его унизили. На глазах у всех.

– Если Серкан заложил бомбу, сигнал от которой был заглушен, то она должна быть здесь. Эта бомба, – указала Мария на скованного мантрой террориста, – скорее всего, должна была активировать основную.

Пока саперы обезвреживали бомбу на груди мужчины, внутрь храма провели служебных собак, которые сразу же приступили к поиску взрывчатки. Пострадавших от давки людей выносили на носилках.

Азамат стоял в стороне, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой, хотя он просто пытался помочь. Казалось бы, за семьсот лет отсутствия демонов люди должны были отринуть свою темную часть, но все получилось наоборот: люди создали мир, идеальный для самоуничтожения. Взрывчатка, бомбы, ракеты – все, что так упорно создавалось ради защиты, стали использовать для нападения.

Все почему-то были уверены, что демоны глупы. Но, попав в современный мир, полный порочных людей, они поняли, что можно использовать оружие людей. Большинство демонов, кроме высших, не могли зайти в храмы, но туда могли спокойно зайти люди с заживо сгнившей душой – от этого не было спасения.

Голоса стали громче – что-то нашли.

Азамат повернул голову в ту сторону: за статуей берегини Изиды нашли сумку. Саперы занялись обезвреживанием, а Мария и Азамат вышли на улицу. Грэг остался внутри контролировать процесс.

– Я надеялась, что моя догадка не подтвердится. – Мария посмотрела в сторону розовеющего неба и, проведя на груди знак света, обхватила ладонью кулон.

– Но зачем демонам взрывать храм? Они ведь не смогут поглотить души убитых таким образом людей…