Аманда Эшби
Смерть в вязаных носочках

Copyright © Amanda Ashby, 2025

© ООО «РОСМЭН», 2025

Глава первая

– Возьмите вот эту книгу и идите почитайте им.

– Вслух? – Рот у Джинни Коул открылся сам собой. Она была не из тех, кто подвергает сомнению очевидное, но здесь явно имело место какое-то недопонимание.

– Я действительно должна отвечать на этот вопрос? Здесь, в конце концов, библиотека. – Луиза Фарнсуорт вскинула изогнутую бровь. Луизе было, наверное, за сорок: прямой нос, очень светлые волосы и роскошная фигура, выпуклости которой в данный момент прикрывало изящное черное платье.

Джинни подозревала, что это платье какой-нибудь дорогой марки, о которой сама Джинни даже не слышала. Ее собственный наряд составляли те же белая льняная рубашка и темно-синие брюки, которые она когда-то выбрала из соображений удобства и практичности. Джинни составила свой гардероб, когда вышла замуж за Эрика, тридцать пять лет назад; она тогда только-только начала работать в его медицинском кабинете. Она уже в двадцать пять лет усвоила, что на нее никто не смотрит. Ей хорошо удавалось работать, оставаясь незаметной и обеспечивая плавный ход вещей.

– Но я не знаю эту книгу. – Джинни сжала иллюстрированную книжку, которую швырнула ей ее новая начальница.

В темном углу мрачной библиотеки собралась группа мамаш. Одни сидели на стульях, другие, опершись на потертые подушки, пытались сдерживать орущих малышей.

– Перед вами орава двухлеток. Они тоже не знают этой сказки. Не понимаю, почему у вас такой удивленный вид. Вы же сами пришли работать в библиотеку. – Луиза раскрыла ежедневник в серой кожаной обложке, словно чтобы убедиться, что Джинни и правда работает в библиотеке, после чего с разочарованным видом закрыла его.

Джинни постаралась не пасть духом после этого молчаливого удара по своему доброму имени.

Да, она действительно подала заявление на должность библиотекаря на неполный рабочий день в ланкаширском городке Литтл-Шоу, притаившемся в долине Россендейл-Вэлли и окруженном вересковыми пустошами. Джинни переехала сюда из Бристоля всего две недели назад и, честно говоря, не ожидала, что ее примут на работу в муниципальную библиотеку (округ взял библиотеку под свое крыло после того, как ей сильно урезали финансирование, за чем последовало бы неминуемое закрытие). Однако после недолгого собеседования с председательницей, Мэриголд Бентли, имевшего место в пятницу, Джинни сразу предложили выйти на работу.

На собеседовании не упоминалось ни о групповом чтении, ни, собственно говоря, о Луизе Фарнсуорт. К тому же Мэриголд явно не много рассказала Луизе о Джинни. Может быть, заведующая библиотекой ожидала кого-нибудь помоложе? Поярче? Кого-нибудь более способного к спонтанному чтению книжек-картинок детям?

– Я сегодня работаю первый день. И думала, что сначала будет короткое знакомство, – проговорила Джинни с такой покорностью в голосе, что ей самой стало противно.

Если заниматься подобными вещами всю жизнь, то со временем привыкаешь.

– Книги. Туалет. Стойка выдачи. – Луиза тыкала пальцем с безупречным маникюром в разные углы зала, как постовой на проезжей части, которому надоело делать одно и то же каждый день. – Считайте, что ознакомительный тур мы провели. А теперь отправляйтесь читать книжку. Когда закончите, я покажу вам, как обращаться с компьютером. С компьютером-то вы умеете обращаться?

– Да. – Джинни еще крепче вцепилась в потертую обложку, стараясь не замечать, как дрожат руки.

Может быть, Нэнси была права.

Золовка твердила Джинни, что Эрик не стал бы осуждать ее, продай она живописно старомодный домик на две квартиры, купленный по случаю выхода на пенсию. Но через восемь месяцев после смерти мужа Джинни пришлось окончательно отказаться от планов, которые они строили вместе. Она никак не ожидала, что у нее настолько сократятся доходы, а также того, что ей, в ее-то возрасте, придется искать подработку.

Чувства потери, которое теперь тенью ходило за ней, Джинни тоже не ожидала.

– Хм-м, – хмыкнула Луиза и, резко повернувшись, удалилась в глубины зала, не обращая ни малейшего внимания на присутствующих.

– Долго еще ждать? – спросила одна из мамаш, изо всех сил удерживая девочку, на которую напали какие-то странные корчи. – Уже на десять минут задерживаете.

– Извините. Я сегодня первый день, – сказала Джинни, и тут другой малыш боднул ее под коленки. Джинни едва удалось устоять на ногах.

– Нельсон, прекрати. – Мать малыша нахмурилась, не делая при этом ни малейшей попытки приструнить его. – Тетя сейчас почитает тебе книжку. Да, тетя?

– Д-да. Конечно. – Джинни воззрилась на ожидавший ее стульчик. Стульчик, изготовленный для маленького ребенка, был рассчитан также на детский зад и детские колени, но никак не на слегка артритные суставы шестидесятилетней вдовы, которая после похорон в попытке обрести душевный покой немного увлеклась бейквеллскими тартами[1].

Джинни опустилась на стульчик и отважно взглянула на обложку. «Как Кролик и Медвежонок учились петь». Что ж, пока не страшно. Приободрившись, она раскрыла книгу на чудесном акварельном рисунке, изображавшем кролика и мишку посреди цветущего весеннего луга. К сожалению, некто, прибегнувший к помощи маркера, пририсовал им усы, вампирские клыки и то, что, по мнению Джинни, могло оказаться только экскрементами.

Утро обещало быть долгим.

К трем часам пополудни Джинни поняла, что внушавшее ей такой ужас «Время сказок» было одним из самых ярких моментов. Но это не означало, что чтение прошло гладко, слово «катастрофа» тут куда уместнее. Джинни читала слишком тихо, ее не слышали, к тому же она не обладала ни темпом речи, ни интонациями хорошего рассказчика. Эрику такие вещи всегда давались лучше.

Еще студентом-медиком он поучаствовал во множестве любительских постановок, и Джинни иногда думала, что именно сценический опыт подарил ее мужу умение убеждать больных. Конечно, будь Эрик жив, она ни за что не переехала бы в Литтл-Шоу на свой страх и риск. И начинать новую карьеру в таком возрасте не потребовалось бы.

В защиту Джинни стоит сказать, что она подала заявление на место библиотекаря только потому, что, по ее мнению, она этому месту соответствует. Джинни, по натуре человек тихий, любила читать и изрядную часть жизни провела в клифтонской библиотеке. К тому же ее очаровала библиотека Литтл-Шоу, похожая на старую приходскую школу и сложенная из видавшего виды камня; по соседству располагался небольшой парк, снабженный фонтаном.

Однако изнутри библиотека оказалась унылым, тускло освещенным местом с разрозненной мебелью, которую пинали, толкали и царапали много раз. Джинни страстно хотелось сделать это место поживее, принести сюда цветы, яркие подушки. А еще избавиться от пыли, устилавшей все поверхности.

– Вы меня слушаете? – Над плечом Джинни нависла Луиза, отрывисто объяснявшая, как пользоваться каталогом.

Джинни, мысленно обставлявшая библиотеку заново, заставила себя вернуться к действительности и кивнула.

– Да, вы показывали, как записывать новых абонентов. – Хотя бы здесь Джинни чувствовала себя более уверенно и спокойно.

Система оказалась проще той, что была принята у них в клинике, и Джинни усердно записывала в блокнот, лежавший под рукой, все инструкции Луизы касательно того, как управляться с разнообразными экранами. Джинни бы очень пригодилось какое-нибудь учебное пособие для начинающих библиотекарей, но пять часов с Луизой уже научили ее по возможности воздерживаться от вопросов.

– Хорошо. А теперь… – Тут Луиза что-то прорычала и устремилась к стойке выдачи, у которой стояла женщина лет семидесяти с лишним. – Эсме Уикс! Вам запрещено здесь появляться. Запрещено, вы меня слышите?

– По-моему, вас все слышат. – Серебристые волосы Эсме были дерзко пострижены под горшок, а улыбка ширилась по мере того, как она поглаживала бугристую сумку, висевшую у нее на плече. – Хотя вы бы потише. Я слыхала, здешняя заведующая – зверь лютый.

Темные глаза Луизы сузились, а плечи застыли.

– Что вы себе позволяете! Я уже заявила на вас в полицию. И еще заявлю, не сомневайтесь.

– О… намечается кое-что интересное. – Мужчина, изучавший ближайшую витрину с недавно вышедшими книгами, ухмыльнулся. – С их последней битвы прошло уже дня три, не меньше.

– Последней битвы? – Джинни свела брови. – Что произошло?

– Эсме два месяца назад отлучили от библиотеки, потому что она не уплатила штраф. Но Эсме утверждает, что попала в должники по ошибке, потому что в коробочке оказался не тот диск, а следовательно, имело место вторичное привлечение к ответственности за одно и то же преступление.

– А в чем она, бедная, виновата? За что платить приличные деньги, если собираешься посмотреть Ричарда Армитиджа в «Севере и Юге», а в итоге оказываешься в компании придурковатого Джереми Кларксона, – подключился еще кто-то. – Так что теперь Эсме проводит одиночные пикеты на улице. Насчет своих гражданских прав. Но Луиза Фарнсуорт гражданские права в грош не ставит и отказывается пускать Эсме, пока та не уплатит штраф. И даже не делает ей скидки как пенсионерке. По-моему, ужасно грубо.

Тут Эсме, словно по команде, поставила на пол сумку, из которой показался тощий черный кот. Не сводя с Луизы сузившихся золотистых глаз, животное вкрадчивыми шагами двинулось к стенду с книгами по вязанию.

– Не вздумай, – предупредила Луиза.

Но кот только тихо зашипел, вытянулся всем своим длинным телом и прыгнул. Книги посыпались во все стороны.

– Вот это по-настоящему сильный ход. Этот бродяга болтался тут не одну неделю. Похоже, он доводил Луизу не хуже, чем сама Эсме. – И мужчина, стоявший возле стенда с книгами, тихо присвистнул.

– Вон отсюда, старая ведьма, и кота своего проклятого заберите.

– Это не мой кот. И не мне он только что перешел дорогу. Вам теперь семь лет удачи не будет. – Эсме широко улыбнулась и вышла.

– Это если зеркало разобьется! – крикнула Луиза; она зажала кота в угол и выгнала маленькое создание за дверь. После этого ее ледяной взгляд прошелся по посетителям, которые внимательно следили за ее движениями. – Есть желающие присоединиться к Эсме? Говорите, не стесняйтесь.

Слова возымели эффект. В зале стало тихо, а двое посетителей, вскользь поделившиеся с Джинни своими соображениями, ретировались.

– Все в порядке? – спросила Джинни, когда Луиза вернулась к столу выдачи.

– Если я увижу эту облезлую скотину еще хоть раз, то, честное слово, закричу. Наверняка эту тварь кто-то прикармливает.

– Он бродячий. Наверное, надо отнести его к ветеринару, посмотреть – чипирован он или нет?

– Чипирован он или нет? – Презрение капало из слов Луизы, как ледяная вода с сосульки. – Нам платят не за благотворительность. А это значит, что сейчас самое время заняться штрафами за просрочку. Они не обсуждаются. Все должно быть уплачено полностью. Исключений нет. Да, мы муниципальная библиотека, но это не значит, что нам не нужны деньги.

Джинни открыла было рот, чтобы запротестовать. За многие годы она повидала достаточно издерганных пациентов и знала, что у людей бывает туго с деньгами, что необходимость платить может тяжким бременем лечь и на плательщика, и на его семью. Но Луиза одним взглядом пресекла все ее возражения.

– Хорошо. Не станем закрывать глаза на штрафы. Как мы взимаем плату?

– Мы принимаем наличные и карты. И никаких чеков. – Луиза принялась подробно описывать процесс, причем ее монолог походил на пулеметную очередь, и прервалась, лишь когда у нее зажужжал телефон. Схватив его, Луиза тут же ответила: – Ну?

Последовала тишина; кто-то на том конце что-то говорил Луизе. Лицо заведующей потемнело, и Джинни тут же стало жаль звонившего.

– Это просто смешно. Вы обязаны меня записать. Я не могу ходить без акрилового ногтя. Халтурщики!

Луиза взмахнула рукой, и Джинни разглядела, что один из кроваво-красных ногтей, украшавших руку заведующей еще утром, действительно отсутствует. После нескольких минут тишины Луиза швырнула телефон. Обручальное кольцо с крупным бриллиантом заискрилось на полуденном солнце.

– Работать не умеют. Придется ехать туда сейчас. Пусть кто-нибудь из волонтеров подежурит на выдаче, пока меня нет, а вы приберите читательский уголок и подготовьте все для кружка вязания. С нас чай и кофе, но ни при каких обстоятельствах не предлагайте вязальщицам печенье. Когда они закончат, расставьте книги на полки. Начало – в семь ноль-ноль.

Все это было сказано таким тоном, будто Джинни сама обязана была все знать. Не дожидаясь ответа, Луиза с рассерженным видом устремилась прочь. В душе у Джинни крепло чувство, что она совершила ужасную ошибку.

К концу дня у Джинни гудели ноги, а точка между бровями наливалась тупой пульсирующей болью. Однако стоило Джинни выйти из библиотеки в предвечерний сентябрьский свет, как ей полегчало. Литтл-Шоу даже осенью был прекрасен. Когда-то, во времена промышленной революции[2], он дал приют нескольким небольшим мельницам, поменьше тех, что располагались рядом с ближними городами. Возможно, именно поэтому и народу здесь жило не так много.

В центре городка протекала узкая речка; берега соединял выгнутый каменный мост. Джинни шла мимо скрипевших на ветру ив; качались ветки, и листья отливали бронзой.

В одном конце переулка расположилась старинная каменная церковь, а на противоположном берегу реки виднелся паб под названием «Заблудшая коза». За уличными столиками съежились несколько человек, бросивших вызов похолоданию. Джинни знала, что владелец каждый день пишет на доске что-нибудь шуточно-философское. Сегодня надпись гласила: «Я не могу сделать погоду получше, но налить вам выпить – в моих силах».

Дальше потянулась главная улица, состоявшая из разнообразных магазинов, почты, старомодной бакалеи и даже хрестоматийной галантереи – казалось, из нее вот-вот выйдут сестры Беннет. Мощенная булыжником улица, извиваясь, поднималась по склону долины, к другим мощенным булыжником улицам и фасадам домов, но Джинни свернула направо и пошла по ровной дороге, уводившей из городка; дорога поворачивала налево, к небольшому перекрестку. Десять минут приятной прогулки – и Джинни добралась до своего нового жилища.

Если верить риелтору, то опрятный дом на две квартиры, с общей стеной, выстроенный из характерного для этих мест желтого кирпича, всегда был известен как Миддл-коттедж – Средний. Наверное, по той же причине, по которой кто-то назвал эту дорогу Десятимильной, хотя тянулась она от силы на милю[3].

Кирпичи были обновлены, окна заменены, а входная дверь выкрашена жизнерадостной нежно-розовой краской; Джинни никому не решалась признаться, что во время прошлогоднего осмотра она влюбилась в Миддл-коттедж еще и поэтому. Эрика же очаровал чудесный сад на заднем дворе. Перед домом было достаточно пространства, чтобы поставить машину, хватало места и для вазонов с лавандой и другими травами; Джинни планировала поставить сюда садовую скамейку и посадить что-нибудь луковичное. Но все это подождет. Прямо сейчас ей хотелось чашку чая, и больше ничего.

Джинни сняла белые кроссовки, покрытые мокрыми листьями, и оставила их под скамеечкой у входной двери, чтобы потом почистить.

– Дорогой, ты не представляешь, какой у меня был день. Я только поставлю чайник – и все тебе расскажу.

Ответа не последовало. Джинни влезла в шлепанцы и направилась на кухню, располагавшуюся на задах дома. Сказать по правде, ее куда больше поразило бы, если бы Эрик ответил, поскольку Джинни не слишком верила в загробную жизнь. И все же она никак не могла бросить привычку беседовать с ним.

Да и кому вредит эта привычка.

С чашкой в руке Джинни через весь дом вернулась в гостиную. Компания по перевозке сумела втиснуть сюда диван, который они купили после свадьбы. Нежные розово-зеленые букеты выцвели, диван требовал перетяжки, но Джинни все не могла на нее решиться, так же как не могла махнуть на диван рукой. К тому же он так подходил к бледному турецкому ковру и деревянному журнальному столику.

Джинни перевела взгляд на синее вольтеровское кресло в углу и принялась рассказывать Эрику, как прошел ее первый день. Рассказ прервался, лишь когда у Джинни зазвонил телефон и на экране высветилось имя Нэнси. Джинни вздохнула. В глубине души ей не хотелось брать трубку, но ведь золовка не оставит попыток дозвониться.

– Ну, рассказывай, как все было, – потребовала Нэнси вместо приветствия.

– Нормально. Люди дружелюбные, приветливые.

– Вирджиния Коул! Я знаю тебя половину твоей жизни, даже больше. И прекрасно слышу, когда ты врешь. Признавайся, что произошло.

Джинни закрыла глаза. Она не хотела отвечать на звонок еще и по этой причине. Но рано или поздно выдержать разговор все равно пришлось бы.

– По-моему, заведующая думала, что я и до этого работала в библиотеке, поэтому учить меня не придется. Мне долго не надо было искать новую работу, а это тоже не очень хорошо. Я совсем заросла мхом, и мне страшно не нравится, что я не знаю, как все устроено и где лежат скрепки.

– Никаким мхом ты не заросла. Во всяком случае, в смысле работы. Заведующая что, моложе тебя? Может, ее смутил твой опыт или возраст?

– Нет, дело явно не в этом. – Джинни вспомнила, с каким раздражением говорила Луиза, какие уничижительные взгляды на нее бросала. – Заведующая – роскошная женщина и, кажется, не из терпеливых. Не уверена, что она вообще любит людей.

– И при этом работает в библиотеке маленького города? Странное место она выбрала. Ну ладно. Рассказывай, чем еще занимаешься. Уже познакомилась с соседями? Пригласила их на чашку чая?

– Я разбирала вещи, а потом готовилась к собеседованию. То есть, само собой, знакомилась с людьми. Точнее, с одним человеком. А теперь я работаю пять дней в неделю – естественно, мне надо будет общаться с самыми разными людьми.

– Да, но вот ты поговорила с ними в своей обычной вежливой манере, а потом засела дома? Так не пойдет. Какой смысл начинать новую жизнь, если она ничем не отличается от старой?

Джинни старалась не смотреть на свою мебель. На свои удобные шлепанцы, на любимую чашку в руке. Она понимала, что Нэнси права. Между ней и всем остальным миром словно выросла стеклянная стена. И как бы она, Джинни, ни пыталась, на ту сторону ей уже не вернуться.

Где-то в глубинах дома муж Нэнси крикнул, что приехала Эмили. Это спасло Джинни от необходимости отвечать золовке.

– Ну, тебе пора. Обязательно передай привет Иэну, Эм и обоим малышам. Я тебе скоро перезвоню, хорошо?

Нэнси вздохнула:

– Прости мне мою откровенность, но Эрику бы сильно не понравилось, что ты сидишь по вечерам дома. Как будто застряла между жизнью и смертью.

– Знаю, – с преувеличенной бодростью ответила Джинни и отключилась.

Прошло несколько минут, прежде чем она смогла взглянуть на пустое вольтеровское кресло, но ей все же удалось сдержаться.

В шесть вечера Джинни включила новости, чтобы они оба были в курсе событий, и потянулась за сборником кроссвордов.

Они с Эриком познакомились тридцать пять лет назад, во время автобусного тура по Южной Америке. Это был самый дерзкий и, как оказалось, лучший поступок Джинни за всю ее жизнь. Она не только полюбила этого скромного человека и блестящего врача; случилось так, что они разделили этот поразительный опыт. Ни интернета, ни телевизора не было, и у них вошло в привычку разгадывать кроссворды: по одному за вечер. Они поженились всего через несколько недель после возвращения в Лондон.

– Ну, что у нас тут? Слово из одиннадцати букв, начало новой жизни?..

Неужели сборник кроссвордов осуждает ее? Подслушал, что Нэнси говорит по телефону, и подменил вопрос, желая преподать ей урок? В припадке раздражения Джинни совершила несвойственный ей поступок: она вырвала страницу с кроссвордом, смяла ее в комок и запустила бумажным шариком через всю комнату.

Вот. Видите? Стоит постараться, и ей отлично удается новое.

Настроение чуть-чуть улучшилось. Джинни перелистнула страницу:

– Ладно, попробуем лучше вот это…

Глава вторая

К утру голова прошла. Джинни сервировала себе завтрак в узкой оранжерее с видом на сад. Пристройка была спланирована так, что в нее попадала бо́льшая часть утреннего солнца. Джинни удалось втиснуть туда два плетеных кресла, а полку заполнить горшками с растениями. Жаворонок по натуре, Джинни уже умылась и оделась, хотя идти в библиотеку было еще рано.

Старые привычки и правда отказывались сдаваться. В чем, по словам Нэнси, и крылся корень проблемы. И все-таки могло быть и хуже. Джинни намазала кусок подсушенного хлеба прошлогодним джемом и уже собралась было откусить, как вдруг что-то мягко стукнуло, словно упало.

Джинни оглядела оранжерею, но все было на месте. На Джинни нахлынула грусть. Может, именно этим и страшна жизнь в одиночестве? Что теперь все всегда будет на месте, никто никогда больше не сдвинет вещи с места? Она со вздохом откусила, и…

Шурк.

Шурк.

Шурк.

Звук шел откуда-то со стороны высоких дверей, ведущих в сад. Джинни поставила тарелку и вышла.

Бедные ветки соседской терносливы, полулежавшей на ограде, гнулись под тяжестью множества несобранных плодов. Налетел порыв ветра, но шорох листьев по старым кирпичам был не громче шепота.

Джинни решила, раз уж вышла в сад, собрать падалицу. Она давно варила повидла и джемы – Эрик с такой любовью ухаживал за своими плодовыми деревьями.

Как больно ему было бы смотреть на отягощенные плодами ветви дерева, росшего по ту сторону ограды. Он сказал бы: «Сливы надо собрать, а ветви – обрезать». Джинни еще не видела своих новых соседей, но, судя по состоянию живой изгороди перед домом, они уделяли садоводству не слишком много времени.

Внезапно задняя дверь соседского дома скрипнула. Джинни, оцепенев, через прореху в заборе воззрилась на мужчину, который вышел в неухоженный внутренний дворик. Коричневые брюки, черная кожаная куртка. Голова соседа склонялась над телефоном.

В мыслях пронеслись увещания Нэнси. И раз уж Джинни не хватает храбрости пригласить соседа на чашку чая, можно предложить ему помочь с терносливой. А потом с радостью предложить ему терновый джин, как только этот джин будет готов.

– Здравствуйте! Я ваша новая соседка, Джинни. Хотела поговорить с вами насчет этого дерева, – начала она как можно беззаботнее.

Мужчина оторвался от телефона. Ему было, наверное, лет тридцать пять, но из-за угрюмого вида он казался старше и к тому же словно был не в настроении. Храбрости у Джинни поубавилось.

– Может, мне завтра зайти? На дереве так много сливы, и…

– Да мне пофиг, – огрызнулся мужчина и с недовольным видом удалился в дом.

Не зная, как быть дальше, Джинни собрала падалицу и вернулась к себе на кухню. Пусть теперь Нэнси скажет, что она, Джинни, не пыталась. Она тщательно перебрала и вымыла сливу, а когда закончила…

Ш-ш-шур.

Джинни обернулась. На кухонном столе стоял черный кот; когтистая лапа медленно заканчивала движение по деревянной столешнице. Наверное, она и производила скребущий звук.

Большие желтые глаза кота словно говорили: «Наконец-то». Не дожидаясь ответа, кот прошелся по столу и полизал лапу. Джинни не была специалисткой по котам, но этот очень напоминал животное, которое Эсме Уикс выпустила в библиотеке. И все же, что кот делает у нее в доме? И как он сюда попал? Тут Джинни заметила, что поваренная книга валяется на полу раскрытая. Джинни подобрала ее, памятуя о том, что кот учинил с книжным стендом.

– Я так понимаю, это твоих лап дело?

Кот снова ничего не ответил.

– Прими мои извинения за вчерашнее. Луизе не следовало кричать на тебя. Но и я не могу оставить себе кота. У Эрика аллергия… – Джинни осеклась. Она никак не могла привыкнуть к тому, что здесь никто больше не страдает аллергией.

Кот испустил тихое мяуканье. Если бы не шерсть, он казался бы ужасно тощим. А у Джинни в буфете есть банка тунца. Может, угостить кота? Но если его прикормить, он может захотеть еще чего-нибудь.

Кот, кажется, заметил внутренние терзания Джинни и ткнулся носом ей в руку.

– Ну хорошо. Давай покормим тебя, а потом подумаем, что делать дальше.

Пока кот ел, Джинни нашла телефон местной ветлечебницы и позвонила. Однако из-за раннего времени лечебница была еще закрыта, и Джинни оставила сообщение.

Когда она отложила телефон, кот уже управился с тунцом. Наевшись, он вспрыгнул на стол и свернулся на сборнике кроссвордов.

Джинни взглянула на простые круглые часы на стене. Если выйти прямо сейчас, она успеет перед работой оставить объявление в магазине на углу и купить какой-нибудь кошачьей еды. Доска объявлений имелась и в библиотеке, но Джинни не решалась спросить у Луизы, можно ли повесить объявление.

В коттедже не было кошачьего лаза, и Джинни оставила окно на кухне слегка приоткрытым, извинившись перед Эриком. Он бы никогда не вышел из дому, не проверив, все ли заперто должным образом.

Машина стояла на узкой подъездной дорожке рядом с коттеджем, но в такой чудесный день глупо садиться за руль. Поэтому Джинни влезла в пальто и направилась в центр Литтл-Шоу пешком.

Магазин был выстроен из того же местного камня, что и библиотека. Вывеска над входом извещала золотыми буквами: «Бакалея Коллинз», а в окнах, вместо традиционных корзин с фруктами и овощами, стояли ведра с осенними гортензиями, космеями и георгинами.

Внутри магазин оказался столь же симпатичным, что и снаружи. До самой его середины тянулся длинный деревянный стол в компании разрозненных буфетов со шкафчиками. Вдоль стен выстроились деревянные стеллажи, полные восхитительного хлеба, деревянных ведерок с яблоками и больших тарелок с выпечкой.

В углу помещалось несколько круглых столиков для желающих закусить, но сейчас там сидели только несколько женщин, на вид ровесниц Джинни. Одна из них, разливавшая чай по чашкам, прервала свое занятие и без зазрения совести уставилась на Джинни.

Неужели они в курсе, что раньше она ездила за покупками в «Томдин», большой сетевой супермаркет, потому только, что знала, как там расположены стеллажи и продукты каких производителей можно найти на полках? Может, Нэнси права и ей, Джинни, нужно быть поактивнее?

Джинни огляделась в поисках доски для объявлений и, не найдя таковой, подошла к прилавку.

– Элисон на заднем дворе, принимает товар, – сообщила ей женщина с чайником. У нее были серебристые волосы до плеч и ярко-голубые глаза. – Трудно сказать, сколько это займет времени.

– Да? Тогда я, наверное, лучше загляну еще раз, когда буду возвращаться с работы…

– Черт. Вы, значит, опять туда собрались? – осведомилась другая женщина, с густыми кудрями.

– А что?

– Не обращайте на них внимания, они просто болтают чепуху, – сердечно проговорила третья, не отрываясь от вязания. Спицы тихо позвякивали в такт словам.

– Чепуху? Довольно обидно, должна сказать. В прошлый раз новый библиотекарь продержался рядом с Луизой Фарнсуорт всего день. А его предшественник и часа не выдержал, – возразила кудрявая.

– Понимаете, они побились об заклад. – Седовласая извлекла нечто похожее на «Сникерс» и протянула шоколадку подруге. – Я предпочитаю живые деньги, но Хен, которую мы зовем Наседка, – она кивнула на вязальщицу, – больше не разрешает нам играть на деньги. Особенно после случая с покером на раздевание.

Покер на раздевание? Джинни заморгала. Она что, смеется?

– Обычно мы не цепляемся к людям, – заверила ее Наседка, продолжая работать спицами. – Но к Луизе надо привыкнуть. Как к мармиту[4]. Я уверена, что в глубине души она золотой человек.

– Очень, очень глубоко. Я – Джей-Эм. – Седовласая протянула руку. – А вы – новая владелица Миддл-коттеджа.

– Да. Джинни Коул, – сказала Джинни, пытаясь скрыть удивление.

Она еще не жила в таких маленьких городках, но вдоволь о них наслушалась. Многие пожилые пациенты, чувствуя себя одинокими, пытались компенсировать это чувство сплетнями в приемной. Но Джинни все еще было странно, что люди замечают ее и говорят о ней.

– Очень рада со всеми вами познакомиться.

– И мы с вами тоже. Меня зовут Таппенс, по прозвищу Мелочь, – вставила кудрявая. – Мы еще вчера хотели зайти познакомиться, но Луиза пускает нас в библиотеку только по пятницам, на книжный кружок. Говорит, мы подаем дурной пример, но это полная ерунда.

– Мы слышали, вы потеряли мужа. Мы все здесь вдовы и хотели бы, чтобы вы знали: вы не одиноки. – Наседка приветливо улыбнулась и наконец отложила спицы.

Надо же. Джинни стало трудно дышать: ее затопили знакомые чувства. Но три женщины не пытались заполнить молчание – то ли не заметили ее реакции, то ли сочли ее совершенно естественной. Наконец Джинни полегчало, и она заметила, что на столе, рядом с чашками и тарелочками с пирожными, разложены блокноты.

Снова нахлынули эмоции. На этот раз – паника. Может, эти три женщины – группа по проживанию горя? Джинни тяжело сглотнула.

Нэнси всячески убеждала Джинни присоединиться к психологической группе в Бристоле, но Джинни так и не смогла себя заставить. Обсуждать… уход… Эрика ей было тяжело даже с самой собой, не говоря уже о компании незнакомцев.

– Спасибо, – выдавила она. – Н-но у меня вряд ли получится говорить о том, что я чувствую…

– Чувства! – Джей-Эм вскинула бровь и лающе рассмеялась. – Вы что, решили, что у нас тут вдовий клуб? Позвольте заверить, это не так.

– Ни в коем случае, – подтвердила Мелочь. – То есть мы, конечно, говорим о наших половинках. Трудно было бы удержаться. Тарон умер десять лет назад, и мне до сих пор его не хватает. Но если бы он узнал, что все это время я болтаюсь без дела, он бы меня придушил. «Мелочь, – сказал бы он, – ты же художница. Иди нарисуй что-нибудь, хватит дурака валять».

– Тарон был великий мастер жить настоящим. – Наседка погладила руку Мелочи и ободряюще улыбнулась. Потом по ее лицу прошла тень. – Не то что мой Адам, тот был куда осмотрительнее. Наверное, потому и стал бухгалтером. Он умер двадцать лет назад, так что я здесь самая опытная.

– А я самая неопытная. Моя сестра-близнец Ребекка умерла семь лет назад, – обыденно проговорила Джей-Эм. – После ее смерти я и познакомилась с этими двумя. Они как-то заметили, что я ушла из дому в шлепанцах, и решили взять меня к себе под крыло. Но они никогда не раскручивали меня на разговоры, которые мне не хотелось вести. Просто следили, чтобы я не слетела с катушек. Настоящие друзья не допустят, чтобы человек бегал по улицам в пижаме.

– Если только ты сама этого не захочешь, – уточнила Наседка. – Мы никого не станем осуждать. А блокноты нам нужны, чтобы разобраться, какой будет наша новая общественная группа. Первым делом надо разработать план действий.

Джинни уже начинала жалеть, что зашла в этот колоритный магазинчик.

Она не хотела ни думать о вдовстве, ни прикидывать план действий, не хотела думать о жизни без Эрика. Хотелось только прожить день и не расплакаться.

От ответа ее спасло появление хозяйки магазина, которая вернулась из подсобки. Женщине было, наверное, под сорок. На лицо падали спутанные темно-русые волосы. Под глазами залегли темные круги, которые придавали ее облику выражение крайней усталости. Должно быть, это и была Элисон.

Обрадовавшись возможности улизнуть от этой троицы с ее разговорами об опыте вдовства, Джинни извинилась и подошла к прилавку.

– Что вы хотели? – без особого энтузиазма спросила Элисон.

– Понимаете, сегодня утром ко мне явился черный кот, мне кажется, я видела его в библиотеке. Может быть, я смогу прикнопить где-нибудь в магазине объявление. – Джинни взмахнула перед носом Элисон наспех написанной запиской. – Или, может быть, вы знаете кого-то, у кого потерялся кот.

– Наверняка бродячий, – объявила у нее за спиной Джей-Эм. – Если кто-то потерял кота, пусть даст объявление на первой полосе местной газеты.

– Мы здесь не избалованы сенсациями, – прибавила Наседка.

– Да, понимаю. – Джинни сглотнула, не зная, что предпринять. – Ну а кошачий корм у вас есть? А потом я поговорю с ветлечебницей. Там наверняка в курсе.

– Корм вон там. Органический. – Элисон указала на деревянную полку.

Джинни запаслась несколькими банками, стараясь не обращать внимания на заоблачную цену. У нее было достаточно денег на необходимые расходы, но она все же старалась соблюдать умеренность. Джинни покорно отнесла банки на прилавок.

– До свидания. Приятно было познакомиться, – сказала она, расплатившись и переложив все в сумку.

– Взаимно, – отозвалась Джей-Эм.

Тут все три женщины внезапно встали и принялись собирать свое имущество.

Высокая стройная Джей-Эм в брюках с широкими штанинами и в крахмальной голубой блузе походила на Марлен Дитрих. Мелочь, куда ниже ее ростом, была одета в джинсовый комбинезон, там и сям заляпанный краской; ее наряд дополняли розовые резиновые сапоги. Наседка сочетала пеструю блузу в мелкий цветочек, прикрытую кардиганом в крупных «косах», с длинной джинсовой юбкой.

Но, несмотря на разницу, во всех трех было что-то интересное. В отличие от меня. Джинни взглянула на свое собственное старое синее пальто, обрадовавшись вдруг, что оно прикрывает прямые черные брюки и блузку в цветочек, которые она носила по вторникам. Однако старомодное пальто от этого новыми красками не заиграло.

Вздохнув, Джинни помахала троице на прощанье и вышла.

Три подруги направились за ней, переговариваясь на ходу. Может быть, они всей компанией собрались на гимнастику или еще куда? Джинни заметила расклеенную по всему городу рекламу йоги, пилатеса и какого-то «пауэрхупа», причем все занятия проходили в церкви. Однако женщины не свернули в мощеный проезд, ведущий к церкви, а следом за Джинни перешли по мосту на другой берег.

Джинни снова свернула, и Джей-Эм жизнерадостно помахала ей рукой.

– Не обращайте на нас внимания. Мы просто хотели посмотреть, хорошо ли пройдет ваш второй день.

Не найдя внятного ответа, Джинни просто пошла вперед. Вот наконец и библиотека.

Когда-то в этом здании размещалась школа, и, в отличие от большеглазых домиков ткачей, библиотека смотрела на мир через два маленьких, высоко расположенных по обеим сторонам двери окна. Заглянуть в них стоило немалых трудов; не приходилось сомневаться, что таких же трудов стоило несчастным детям Викторианской эпохи выглянуть на улицу.

Этим и объяснялся тот факт, что собравшиеся возле означенных окон люди тянулись на цыпочках, пытаясь рассмотреть что-то внутри. Джинни понятия не имела, на что они смотрят.

– Наверняка Уильям уже здесь. Он такой любопытный, – сказала Мелочь, когда подруги догнали Джинни. – Удивляюсь, как он не подтащил скамейку, с нее же лучше видно. Хотя… как раз тащит.

– Он всегда был слегка тугодум, – согласилась Джей-Эм, а Джинни взглянула на часы.

Библиотека должна была открыться полчаса назад. Почему люди все еще на улице?

К ним неторопливо приблизилась Эсме Уикс, учинившая вчера бунт против Луизы.

– Что там, Эсме? – спросила Наседка.

– Я вам скажу, что там. Миссис Надмение отказывается открывать. Думает, мы ее не видим, но мы-то знаем, что она там. В кабинете горит свет, а ее машина стоит на заднем дворе. – Последние слова были произнесены громким голосом, как будто Эсме хотела, чтобы они проникли сквозь каменные стены и долетели до маленького кабинета в самой глубине библиотеки.

– Почему она никого не впускает? – спросила Джинни. Луиза вроде бы не упоминала о позднем начале рабочего дня. Хотя она вообще много о чем не упоминала.

– Позвольте, я сделаю предположение насчет причины, – провозгласил кто-то, и его встретил хор согласных. – Луиза Фарнсуорт – грубая особа. На прошлой неделе она заявила мне, что не будет выдавать последнего Ли Чайлда[5], хотя его запросили уже тридцать человек. Причем я точно знаю, что книги у нее в кабинете. И немало. Она просто не хочет делиться.

– Она просто ленится надевать на них обложки и вносить книги в каталог.

– Может, она сейчас как раз этим и занимается, позабыв о времени? – смиренно предположил какой-то мужчина.

– Ну да, конечно. – Эсме фыркнула и повернулась к Джинни: – Скажите ей, пожалуйста, что она не может держать нас за дверью. Ходить в библиотеку – наше гражданское право.

– А вас разве не исключили?

– Исключили. Но все равно я как гражданин имею право видеть, что дверь отперта и что мне запрещено входить в открытую дверь. Иначе какой смысл запрещать?

– Отоприте запасным ключом, – вмешался еще один голос.

– Каким запасным ключом? – Джинни переводила взгляд с одного из собравшихся на другого. Ей казалось, что она усваивает новые знания очень, очень медленно.

– Который в тайнике. – Джей-Эм указала на декоративную скалу на узкой клумбе под окном. Кое-кто уже взобрался на камень, чтобы удобнее было заглядывать внутрь, однако живо отошел в сторону.

– В библиотеке есть запасной ключ, о котором все знают? – Джинни потерла лоб. Надежды на то, что сегодняшний день окажется лучше вчерашнего, стремительно таяли.

– Конечно. На случай непредвиденных обстоятельств. Надо же иметь план Б, это важно, – заверила ее Мелочь.

– Но если все знают про ключ, почему никто еще не отпер дверь?

Ее вопрос произвел удивительный эффект. Вся толпа как один человек отступила от окна с такой поспешностью, словно людей отбросило ударом тока.

– Когда Уильям в последний раз взял ключ, нам три недели не разрешали брать журналы. Безо всякого предупреждения, – сказала Эсме и сердито взглянула на дородного мужчину лет восьмидесяти. – Думаете, Уильям, человек, который приобрел подобный опыт, поддержал мой протест? В знак солидарности?

Уильям насупился:

– Душой-то я, сами знаете, с вами, но, если я не стану читать ежедневных газет, это скверно скажется на моем здоровье. Я не могу позволить себе снова впасть в немилость. И никто из нас не может.

– Хм-м, – уклончиво протянула Эсме, и все взгляды вновь обратились к Джинни. Было очевидно, что никто из собравшихся не хочет навлечь на себя гнев Луизы Фарнсуорт.

После увиденного вчера Джинни их не винила. Она еще не завоевала расположения Луизы и потому предположила, что ничем не рискует:

– Я отопру.

Джинни откатила камень, и взорам собравшихся предстал старомодный медный ключ, утопленный в землю. Когда Джинни поднимала его, все, казалось, затаили дыхание, после чего толпа опасливо двинулась за ней, словно в пантомиме.

Ключ легко вошел в замок, и Джинни распахнула дверь.

Она не помнила, видела ли вчера сигнализацию, но прислушивалась, не раздастся ли писк, извещающий, что сигнализация включена. Однако позади слышалось только взбудораженное сопение ее арьергарда.

Один из бойцов хотел было последовать за Джинни, но та покачала головой. Ей казалось, что Луиза ни при каких обстоятельствах не допустила бы, чтобы библиотека открылась для посетителей без ее личного одобрения.

– Вы не могли бы подождать на улице?

Раздались протестующие голоса, но собравшиеся нехотя отступили. Джинни закрыла дверь на задвижку и отважно двинулась дальше. Узкие окошки пропускали мало света, и Джинни пробиралась к выключателям ощупью. Сейчас ей бы очень пригодился фонарик. Тут Джинни вспомнила, что фонарик есть у нее в телефоне.

Она принялась шарить в объемистой сумке, пытаясь найти телефон под банками с кошачьим кормом, предусмотрительно приготовленным ланчем, двумя блокнотами, книжкой в мягкой обложке и термосом с чаем. Пальцы нащупали телефон, и тут Джинни запнулась обо что-то твердое и полетела вперед. Она чуть не упала на стойку выдачи, так и не вынув руки из сумки. Бедро пронзила боль, а сумка соскользнула с плеча, и ее содержимое посыпалось на стойку и на пол.

Тихо застонав, Джинни дождалась, пока схлынет первая волна адреналина, после чего принялась оценивать ущерб. Она погладила бедро, которое, кажется, не слишком пострадало, а потом опустила глаза, желая видеть, что же было виновником ее падения.

Им оказалась связка ключей с большой буквой «Л», что позволяло без труда определить, что ключи принадлежат Луизе. На стойке выдачи лежали дорогой на вид кожаный жакет и крошечная дамская сумочка. Неужели Луиза не заметила, что ее ключи упали на пол?

Джинни подняла связку, две банки кошачьего корма, собрала содержимое сумки, а сумку снова вскинула на плечо. Включив фонарик в телефоне, она потянулась к выключателям. Ожившие лампы слабо мигнули, пробиваясь сквозь тусклую полутьму, и Джинни направилась вдоль книжных стеллажей к кабинету.

– Луиза? – Джинни услышала эхо собственного голоса в пустом помещении, и ей показалось, что ей здесь вообще не место. – Это я, Вирджиния Коул. Новый библиотекарь.

Ответа не последовало. Джинни потянулась к двери. Закрыто. Естественно, закрыто. Тяжело сглотнув, она трижды постучала, но ответа снова не получила.

Может быть, Луиза взялась просматривать почту и забыла о времени? Но если так, то Луиза вряд ли обрадуется, что ей помешали. Джинни оглянулась. За окнами маячили несколько лиц, наблюдавших за ней очень внимательно.

Зеваки, наверное, стояли на скамейке, и Джинни не могла не думать, как это опасно. Однако их, кажется, больше интересовали ее действия, чем собственные здоровье и безопасность. Джей-Эм ободряюще показала Джинни оттопыренный большой палец.

Как она до такого докатилась?

Работая в небольшой клинике, Джинни всегда контролировала происходящее. Да, каждый день приносил с собой те или иные сложности, однако в общем и целом процесс был отлажен как часы и не преподносил сюрпризов.

В библиотеке Джинни проработала один день, и он уже стоил ей душевного покоя.

И все же делать было нечего. Эрик любил поддразнивать ее: «Другие начинают, а ты заканчиваешь». И был прав. Даже если ее сейчас уволят, она хотя бы осуществит задуманное.

Джинни повернула ручку и шагнула через порог.

В кабинете горел свет, тихо гудел компьютер в спящем режиме. Высокие стеллажи уставлены новыми книгами, стремянка валялась на полу. А посреди кабинета лежала Луиза Фарнсуорт, полуприкрытая рассыпанными книгами, распахнувшимися, как крылья готовых взлететь птиц.

Тот самый Ли Чайлд, которого все так ждали.

Шея Луизы, одетой в алое платье, была вывернута под неестественным углом, светлые волосы рассыпались по полу. Разум Джинни пытался извлечь смысл из увиденного. Лестница, книги, распухшая шея. Может, Луиза полезла за книгой и упала с лестницы? Похоже, так оно и было. Джинни знала, что перелом шеи не обязательно ведет к смерти, но любая травма головы – это очень опасно.

Правая рука Луизы лежала на груди. На четырех пальцах были те же кроваво-красные ногти, что и вчера, но пятый ноготь отсутствовал.

Джинни бросилось в глаза, что по обломанному ногтю протянулись горизонтальные белые бороздки. Они что, остались после того, как ноготь сломался?

Джинни оборвала себя. Нашла время.

Она торопливо опустилась на колени. Крови она не увидела, однако ни синеватый оттенок кожи, ни пустой взгляд Луизы не говорили ни о чем хорошем. Не будучи медсестрой, Джинни все же умела оказывать первую помощь, к тому же долгие годы жизни с Эриком научили ее азам. Джинни не решалась касаться шеи Луизы, поэтому взяла вялую руку с отсутствующим ногтем и попыталась нащупать пульс. Да, именно этого она и боялась.

Луиза Фарнсуорт была мертва.

Глава третья

– Миссис Коул, это ведь вы обнаружили труп?

Джинни закрыла журнал и обнаружила, что над ней нависает молодая женщина-констебль. Хотя что значит «молодая». Такие настали времена, что Джинни все труднее было отличить человека четырнадцати лет от человека тридцати лет. Однако женщина, приехавшая двадцать минут назад, выглядела вполне доброжелательно. С ней был еще один полицейский, действия которого на крыльце библиотеки Джинни могла бы назвать только активными мерами по пресечению массовых беспорядков. Во всяком случае, лица, заглядывавшие в окно, исчезли.

Вскоре явились и парамедики, общению с которыми констебль уделила немало времени. Не зная, чем заняться, Джинни позвонила Мэриголд Бентли из городского совета и оставила подробное сообщение, после чего села за длинный стол для чтения, ждать.

– Да, это я. Только, пожалуйста, зовите меня Джинни, меня все так зовут, – проговорила она. Пульс гулко стучал где-то в ушах.

Джинни всю жизнь ревностно следовала правилам, тайно боясь, что ее арестуют и посадят в тюрьму. Однажды она даже наткнулась в кроссворде на слово «капиофобия». А Эрик иногда поддразнивал ее, спрашивая, долго ли Джинни пришлось петлять, чтобы убедиться, что охранники в магазине не заподозрили ее в воровстве.

«Думаю, твою невиновность доказывает тот факт, что ты ничего не взяла», – громко шептал он и целовал ее в щеку. Только вот Эрика сейчас здесь не было. Джинни с трудом сглотнула. На свои трясущиеся руки она старалась не смотреть.

– Я констебль Анита Сингх, – представилась женщина и села. В ее речи слышался шотландский акцент. Вблизи Анита оказалась субтильной, с темными глазами и красивыми длинными ресницами. – Как вы себя чувствуете? Вы, наверное, испытали сильное потрясение, когда обнаружили покойную?

Джинни закрыла глаза.

Она и близко не испытала того мучительного горя, которое сопровождало ее с тех пор, как умер Эрик. Луизу она знала всего неделю, но все же не могла бы сказать, что та ей нравилась. Нет. Это несправедливо. Неважно, какой Луиза бывала на работе; у нее наверняка остались близкие, которые любили ее. И эти люди сейчас переживают такое же горе, какое пережила Джинни. Какое она переживает до сих пор.

– Все нормально, – сказала она, не желая признаться, что общение с полицией дается ей тяжелее, чем обнаружение трупа Луизы. – Что говорят парамедики? Почему она умерла?

– Подозревают сердечный приступ. Один из них узнал Луизу и сказал, что она несколько раз обращалась в больницу. Сердце билось неровно – что-то вроде этого.

– Аритмия? – по привычке спросила Джинни. Аритмия объяснила бы и падение, и тот факт, что Луиза схватилась за сердце.

– Она самая, – согласилась Анита, сверившись со своими записями. – Мне нужно задать вам несколько вопросов, если вы не против. И лучше сейчас, пока ничего не забылось.

– Да, пожалуйста.

– Спасибо. – Анита открыла чистую страницу и стала задавать вопросы, призванные установить личность Луизы и отношения, в которых Джинни с ней состояла. Услышав, что сегодня всего лишь второй рабочий день Джинни в библиотеке, констебль подняла бровь: – Наверняка вы не этого ожидали. Вам есть кому позвонить?

– Я оставила сообщение председательнице городского совета.

– Отлично. Итак, расскажите, пожалуйста, обо всех событиях вплоть до той минуты, когда вы обнаружили покойную.

– Постараюсь. – И Джинни спокойно описала свою беседу с толпой, собравшейся перед библиотекой, до того самого момента, как она вошла в маленький кабинет в глубине библиотеки и нашла Луизу мертвой.

Когда она закончила, констебль положила ручку:

– Вы уверены, что входная дверь была заперта?

– Уверена. Хотя, как выяснилось, запасной ключ лежит в тайнике под камнем, а значит…

– …Кто угодно мог войти когда угодно, – закончила констебль. – Ох уж эти маленькие города.

– Да, это и правда немного странно. Сигнализации в библиотеке нет. Но я проверила окна – они все были закрыты.

– Кто-нибудь еще с вами вошел?

– Нет. Я закрыла за собой дверь на задвижку, просто на всякий случай.

– Вот это правильно. Было ли там что-то, что заставило бы вас подумать, что до вас туда еще кто-то заходил? Ничего не пропало?

Джинни прикрыла глаза. Она никак не могла припомнить, было там что-то такое или нет. К тому же она еще не настолько освоилась в библиотеке, чтобы сказать, все ли там на месте.

– Мне кажется, нет.

– А что было вчера? Может быть, Луиза жаловалась на боль в груди или вам показалось, что она неважно себя чувствует?

– Мне не жаловалась. Вчера она рассердилась из-за сломанного ногтя и рано ушла с работы, чтобы нарастить его. Ноготь она явно не исправила, но, по-моему, это к делу не относится.

Анита подняла взгляд, и ее рот удивленно изогнулся.

– Почему вы так говорите?

– Ну… потому что когда я ее нашла, ноготь все еще отсутствовал. – Джинни вдруг почувствовала себя ужасно глупо. Зачем она вообще заговорила о том, как Луиза вчера препиралась по телефону с маникюрным салоном? Из-за этих странных бороздок на оголившемся ногте?

Эрик когда-то рассказывал о них, и Джинни, пока ждала, решила поискать информацию в телефоне. Она выяснила, что такие полоски называются «полосы Месса» и могут указывать на почечную недостаточность.

Или на отравление мышьяком.

Эрик, конечно, говорил и о том, как рискуют люди, потратившие две минуты на поиск в интернете и на этом основании считающие себя медиками.

– Особая деталь, а вы обратили внимание. – Анита быстро перечитала свои записи. – Вы заметили эти полоски, потому что пытались нащупать пульс на левой руке?

Щеки Джинни запылали.

– Н-нет. Ногтя не было на правой руке. На указательном пальце.

Темные глаза Аниты смотрели на нее в упор.

– Джинни, вы ничего больше не хотите мне сказать?

Хочет ли она сказать что-нибудь еще?

А вдруг эти полосы ничего не значат и она просто сунула нос куда не следует? Ах, если бы только Эрик был здесь. Он-то был куда более сведущ в таких делах, чем она. Не говоря уж о его компетентности. К тому же, если имело место отравление, об этом наверняка будет сказано в токсикологическом отчете. Эксперты не нуждаются в ее указаниях.

Милый, что мне делать?

Ответа, как всегда, не последовало. Но Джинни и так знала, что ответил бы муж.

Что если бы не повод сделать токсикологическую экспертизу, тело могли бы без лишних хлопот отправить прямо в похоронную контору. Особенно учитывая тот факт, что у покойной имелись проблемы с сердцем. Лишней информации не бывает.

– Наверное, это ничего не значит, но у нее на том самом ногте были отметины, и я подумала, а вдруг ее… ну… отравили.

При слове «отравили» молодая следовательница открыла рот, но сказать ничего не успела: из кабинета вышли парамедики, толкая каталку, на которой лежало прикрытое простыней тело Луизы.

– Постойте! – резко распорядилась констебль, после чего повернулась к Джинни: – Прошу прощения. Мне надо переговорить с ними. – И она, не говоря ни слова, убежала, снова оставив Джинни одну за столом для чтения.

Джинни вдруг почувствовала себя ужасно глупо.

Следующие несколько часов прошли как в тумане; прибыли еще полицейские и вместе с ними коронер. Мэриголд Бентли появилась, когда полицейские оцепили кабинет в глубине библиотеки и собрали личные вещи Луизы. Попутно у Джинни в рамках следовательских мероприятий сняли отпечатки пальцев, после чего она вернулась к длинному столу и недочитанному журналу.

Джинни взглянула на часы, и тут к ней подошла помрачневшая Мэриголд.

Она была лет на десять моложе Джинни и выглядела так, будто только что вылезла из лендровера: джинсы в обтяжку, тяжелые ботинки и зеленая стеганая куртка. Темно-русые волосы чуть ниже плеч вились, словно просушенные феном. Наряд дополняли жемчужные сережки и три цепочки.

– Боже мой, какой ужас. Как вы? Та симпатичная следовательница сказала, что вы держались молодцом.

– Не уверена. – Джинни встала. От долгого сидения свело ноги. – Они вам что-нибудь сказали?

– Нет. Но я краем уха зацепила слова коронера. На теле нашли повреждения, которые указывают на отравление мышьяком. Из чего я заключаю, что смерть Луизы будут рассматривать как убийство, – призналась Мэриголд. В горле у Джинни встал ком. Как бы ей хотелось ошибаться!

– И что теперь?

– Скоро приедет Джеймс Уоллес. Он инспектор уголовного розыска, и очень въедливый. – Мэриголд закрыла глаза, словно вдруг обессилела. Наверняка так оно и было. В конце концов, город маленький, и председательница совета наверняка хорошо знала Луизу.

– Простите. Я должна была спросить, как вы себя чувствуете. Вы близко знали ее?

– Не стану лгать, между нами случалось недопонимание. Но общество у нас тут маленькое, и любая внезапная смерть выбивает из колеи. А если это и правда убийство…

– Да, как в детективе, – согласилась Джинни. – А что ее родственники? Я видела у нее обручальное кольцо. У нее остались дети?

– Нет. Она вышла замуж всего пять лет назад, и детей не было ни у нее, ни у мужа. – Тут глаза Мэриголд наполнились тревогой. – Боже мой. Несчастный Бернард! Ему еще только предстоит узнать об этом ужасе.

– Это верно. – Джинни слишком хорошо знала, что чувствует человек в такую минуту. Минуту, которая разделит все на до и после. – Может, я все же могу что-нибудь для вас сделать? Заварить чай? Или позвонить куда-нибудь?

– Ничего не нужно. Но спасибо за заботу. – Мэриголд взглянула на нее. – Обстоятельства тяжелые, но вы держитесь очень спокойно. Это потому, что вы долго вели дела в медицинском кабинете мужа?

– Наверное. – Джинни привыкла слышать, какой она практичный и здравомыслящий человек. Она знала, что это правда, и потому никогда не воспринимала эти слова как комплимент. – А что будет с библиотекой? Вы знаете, кто станет следующим заведующим?

– Я как раз поговорила с одним из наших прежних волонтеров, его зовут Гарольд Роу. Он согласился занимать эту должность, пока мы не найдем замену. Архивариус на пенсии, заведует нашим краеведческим музеем. Когда предыдущий директор библиотеки уехал в Шотландию, Гарольд подал заявление на эту должность. Квалификация у него была великолепная, но мы усомнились в его умении работать с людьми, и в итоге должность досталась Луизе.

– Как хорошо все сложилось, – ответила Джинни, стараясь не судить ни Луизу, ни Гарольда с точки зрения их способностей работать с людьми.

По лицу Мэриголд пробежала тень.

– Да, можно сказать. Хотя если начистоту, то после прихода Луизы в библиотеку Гарольд покончил с волонтерской деятельностью. Он обвинял Луизу в том, что она неверно каталогизировала несколько биографий местных жителей. Атмосфера несколько накалилась… А все потому, что он чересчур педант. Но сердце у него непорочное.

Джинни постаралась скрыть улыбку. Эрик терпеть не мог это выражение. В конце концов, если у кого-нибудь порок сердца, то у этого человека проблемы вне зависимости от того, добрый он или злой.

– Я уверена, что его готовность помочь всех обрадует. Полицейские не говорили, когда мы снова сможем открыться?

– Полиция ждет, когда приедут эксперты, они должны собрать улики. Все зависит от того, сколько времени им на это понадобится.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, миссис Бентли. – К ним подошел полицейский. – Мы хотели бы задать вам еще несколько вопросов. А вы, миссис Коул, можете идти. Если хотите, могу подвезти вас до дома.

– Мне кажется, это разумно, – согласилась Мэриголд. – На улице собралась толпа, это может оказаться для вас чересчур. Наши горожане – люди хорошие, но слишком уж любят новости из первых рук. Еще раз благодарю вас за стойкость. Как только мы сможем открыться, я позвоню.

– Если я могу как-нибудь помочь, дайте знать, – сказала Джинни и следом за полицейским вышла на улицу.

Библиотеку от дороги теперь отделяла полицейская лента, но люди, столпившиеся по ту сторону, с интересом глазели на Джинни. Порадовавшись, что ей не надо иметь с ними дела, Джинни, испытывая благодарность, забралась на заднее сиденье полицейской машины. После короткой поездки, прошедшей в молчании, она наконец оказалась дома. Какое облегчение – надежно закрыть за собой входную дверь.

– Ну и день сегодня выдался! Представь себе, Эрик, моя новая начальница погибла. И нашла ее именно я. – Джинни надела тапочки и направилась на кухню: знакомый распорядок успокаивал смятенную душу. – Я чувствовала себя такой бесполезной. По-хорошему, полицейским бы с тобой поговорить, а не…

Мяу.

Кот спрыгнул со стола и потянулся, после чего сонно склонил голову набок и воззрился на пустую миску, стоявшую на полу. Бедняжка. Джинни положила в миску еды и быстро просмотрела сообщения. Может, кто-нибудь откликнулся на объявление о пропаже кота?

Никто не откликнулся.

– Постарайся не падать духом. Я уверена, что есть веская причина, по которой нам пока никто не ответил.

Наевшись, кот прошествовал в коридор и свернулся на нижней ступеньке, словно всегда жил в этом доме.

Вот бы ей такую уверенность, умение чувствовать себя комфортно в новых местах, в новых обстоятельствах. Джинни со вздохом принесла чашку в гостиную и включила радио. Не хотелось думать ни о трупах, ни о яде, ни о полицейских допросах. Поэтому она повернулась к пустому креслу в углу гостиной и сидела так, пока чувство ужасного потрясения не начало рассеиваться.

– Как жаль, милый, что тебя здесь нет.

Глава четвертая

Что-то тяжелое опустилось Джинни на ноги, и она мгновенно проснулась. Происшествие сопровождалось жалобным «мяу», и в ту же минуту острые когти потянули одеяло в ногах кровати.

– Насколько я понимаю, ты хочешь, чтобы я встала. – Джинни постаралась избавиться от ночного тумана в голове.

После смерти Эрика она плохо спала, но последняя ночь оказалась особенно скверной: в снах, темой которых были похороны мужа, всплывало еще и бездыханное тело Луизы.

Кот ткнулся лбом Джинни в руку. Под мягкой шерстью прощупывался хребет – бедняга наголодался. Но пальцы Джинни все же ощутили тепло. Кот замурлыкал, отвечая на ласку.

На кухне он, пока Джинни накладывала ему в миску еду, сидел с трагическим видом существа, умирающего от голода. Джинни включила чайник и по привычке взглянула на настенный ежедневник, чтобы вспомнить список дел на день. Но в квадратном окошечке значилось только «Работа. 10:00–17:00» – и больше ничего.

Чайник закипел, и в ту же минуту зазвонил телефон. Джинни с сожалением глянула на пустую чашку. На экране высветился незнакомый номер, но Джинни слишком долго была замужем за врачом, чтобы проигнорировать звонок, как бы ей этого ни хотелось.

– Здравствуйте, это Пиппа из ветклиники «Карлайл», – прощебетал жизнерадостный голос на том конце. – Вы вчера звонили насчет бродячего кота.

– Да, звонила. Я надеялась, что вы можете знать владельца. – И Джинни принялась в подробностях описывать кота, который как раз вылизывал заднюю лапу.

Когда она закончила, жизнерадостности в голосе Пиппы поубавилось.

– Значит… это именно черный кот?

– Да. И вы знаете его хозяина?

На том конце повисла долгая пауза.

– В каком-то смысле да. Его зовут Тайсон. Он не чипирован, но мы думаем, что его хозяева – двое фермеров. Недавно их лишили возможности арендовать землю, и они уехали отсюда.

– Какой кошмар. Неудивительно, что он такой голодный. В голове не укладывается, что его просто бросили.

– Такое часто случается, – объяснила Пиппа. – В последние недели нам несколько раз звонили насчет этого кота, но никто не сумел его поймать. Кажется, он довольно агрессивный.

Джинни взглянула на кота – тот валялся на спине, лениво потягиваясь. Агрессивным он не выглядел. И тут Джинни вспомнила, как он шипел на Луизу.

– Что вы мне посоветуете с ним сделать? Здесь есть приют? Я бы отнесла его туда.

– Да, есть один в Уолтон-он-Маш. Но скажу честно: найти дом черным кошкам нелегко. А Тайсон немолод, да и характер у него сложный… – Пиппа умолкла, словно пыталась подыскать слова. – Мне не хочется обнадеживать вас насчет его перспектив.

Значит, кота наверняка усыпят.

Джинни представила себе, как везет Тайсона в приют, прекрасно зная, какая судьба его ждет.

– А если я захочу оставить его у себя? Я могу оставить его себе?

– Конечно. – Пиппа снова повеселела. – Вам надо будет привезти его к нам, чипировать, а еще хорошо бы обследовать его, убедиться, что он цел и невредим. Особенно если ему нелегко пришлось. Могу записать вас на утро субботы.

– Спасибо! – Джинни согласилась на предложенное время и, закончив разговор, вписала посещение клиники в календарь на стене.

Потом она повернулась к коту, который с интересом изучал ее.

Знает ли он, что его бросили?

– Что тебе пришлось пережить! Бедный ты Тайсон.

Кот зашипел, и Джинни присела, чтобы взглянуть на него. Кот в первый раз проявлял агрессию к кому-то, помимо Луизы.

– Что такое? Не хочешь здесь оставаться? Или это из-за имени, Т…

Кот снова зашипел.

Что ж, вот и ответ. Хотя Джинни подозревала, что дело не в самой кличке, а в опыте, который был с ней связан.

– Давай придумаем тебе новое имя. Может, Черныш?

Кот немигающе воззрился на нее. Во взгляде явно читалось: «Черныш? И это все, на что ты способна?»

Кот был прав. В поисках вдохновения Джинни оглядела комнату, и ее взгляд упал на книжную полку в углу. Там стояли книги Эрика, среди которых имелся сборник рассказов Эдгара По.

– Я почти уверена, что у него был рассказ про черного кота. – Джинни стала листать сборник. – А, вот и он. Кота зовут Плутон. Как тебе?

Кот отвернулся и зевнул. Ясно. Надо думать усерднее.

– Тогда, может, Ворон? Одно из лучших стихотворений По. Я ни в коем случае не подбиваю тебя охотиться на птиц, просто звучит очень уж эффектно. – Кот снова не ответил. Джинни закрыла книгу и поставила ее на место.

– Прости. Эдгар Аллан По, у нас тут крепкий орешек. Может, со словарем повезет больше? – Она уже потянулась было за большим оксфордским словарем, когда ей на руку легла мягкая черная лапа, после чего кот тронул сборник рассказов По, который Джинни только что вернула на полку.

– Хочешь сказать, тебе понравилось одно из этих имен? Плутон? Ворон? – спросила она, но кот лишь продолжал драть когтями корешок книги. Джинни подумала о сброшенной на пол кулинарной книге и сборнике кроссвордов, покрытом теперь черной шерстью. – Порча книг входит в привычку?

Джинни взяла томик и подвинула его коту. Тот с готовностью уселся на книгу. Джинни решила, что это и есть ответ на ее вопрос.

– Я же не могу назвать тебя Эдгаром Алланом По, – в шутку заметила она, однако кот моргнул три раза подряд. – Погоди-ка. Тебе нравится это имя? Оно же длинное. Может, Эдгар?

Кот испустил мурлыканье, похожее на тихий рокот, и Джинни вдруг тихо рассмеялась:

– Ну, значит, Эдгар Коул. Скажу ветеринару, когда мы в субботу приедем на осмотр. Наверное, надо и провизии тебе закупить.

Эдгар, однако, уже утратил интерес к именам и направился к задней двери, ожидая, что та чудесным образом откроется. Джинни выпустила его на улицу, после чего составила список всего, что понадобится для ее нового жильца, включая устройство кошачьего лаза.

Она уже натягивала куртку, когда зазвонил телефон. Звонила Нэнси.

Они разговаривали накануне вечером. Джинни пересказала события дня, а потом выбилась из сил, отговаривая золовку и зятя от долгой поездки на север. С их стороны это был жест заботы, но Иэн терпеть не мог водить машину по ночам, а Джинни за них тревожилась.

– Ну как ты? Надеюсь, сумела поспать? – сказала Нэнси.

– Честное слово, со мной все в порядке. Не надо беспокоиться.

– Как? Я чувствую себя такой виноватой. Это все из-за меня.

– Из-за тебя? – Джинни нахмурилась.

– Не надо мне было отпускать тебя в этот город. Я же знала: нехорошо будет, если ты так далеко уедешь. А ты там еще и совсем одна. О чем я только думала!

– Откуда тебе было знать, что я наткнусь на… – Джинни осеклась. – Ну кто мог такое предвидеть? И никто не виноват, кроме человека, который ее отравил.

– Все равно в голове не укладывается. Есть новая информация? А то в интернете ничего не найти.

– Из полиции мне пока не звонили, так что, думаю, у них больше нет вопросов.

– Ну и хорошо. Потому что мы с Иэном думаем, надо бы тебе приехать в Бристоль на несколько дней.

Вот этого Джинни не ожидала:

– Большое спасибо, но я не могу. Сегодня библиотека закрыта, но скоро откроется опять. Мне надо быть на месте.

– Скоро опять откроется? – Голос Нэнси взлетел на тон выше. Такие интонации она приберегала исключительно для тех случаев, когда Иэн менял масло в машине, не сняв белой рубашки. – Это просто смешно. Прежде чем все успокоится, а с ковра отмоют кровь, пройдет недели две, не меньше.

– Вряд ли посетители библиотеки так считают. К тому же крови там не было, – приземленно напомнила золовке Джинни.

– Я просто образно выразилась. Тебя разве не пугает перспектива вернуться в место, где кого-то убили? И не говори мне о клинике и умирающих пациентах. Это не одно и то же.

Да. Нэнси была права.

– Вряд ли мне будет легко, но я обещала Мэриголд. Ей сейчас так тяжело! К тому же мы обе знаем, как трудно шестидесятилетней женщине найти работу в маленьком городе.

– Вот и еще одна причина вернуться. Бристоль куда больше, и тебя, с твоей репутацией, завалят предложениями. К тому же ты будешь ближе к тем, кто тебя любит.

Вот только того человека, которого любила Джинни, там больше не было.

Она молча повернулась к окну. Эдгар сидел под нависшими ветками терносливы и сосредоточенно следил за тенями, плясавшими на ограде.

– Я не смогу приехать еще по одной причине. Кажется, я приютила бродячего кота.

– Сначала убийство, а теперь еще и кот? – Нэнси, заядлая собачница, выделила голосом оба слова, словно не знала, что хуже.

– Эти два события никак не связаны, – сказала Джинни и потом только вспомнила о неприязни, которую кот питал к Луизе. – Во всяком случае, мне так кажется. Кот прибежал за мной. В ветклинике сказали, что он бродячий и что возраст у него не тот, чтобы можно было надеяться найти ему новый дом. А он, кажется, очень милый. Кстати, я как раз собиралась пойти купить ему все необходимое.

– Ты же знаешь, что по телефону можно разговаривать на ходу, – напомнила ей Нэнси. У шутки отросла изрядная борода: Джинни никогда не брала трубку, если была в автобусе или куда-то шла. Слова Нэнси означали, что она решила не давить на Джинни. Во всяком случае, пока.

И слава богу, потому что Джинни все еще не могла объяснить, почему не хочет возвращаться к старой жизни, хотя не знает, как построить новую. Что ж, поездка в зоомагазин хотя бы избавит ее от необходимости обдумывать ответ.

Два часа спустя Джинни выгрузила покупки из своего маленького серебристого форда и отнесла все в дом. Неужели одному коту требуется такая пропасть вещей? Закупки кончились тем, что Джинни съездила в большой зоомагазин в Рочдейле, за десять миль; там ей насоветовали кучу всего, от специальных мисок и переноски до уродливой лазалки для кошек, которую Джинни тут же невзлюбила. Еще она купила дверку. Надо будет вызвать мастера и оборудовать кошачий лаз в оранжерее.

Джинни перебрала покупки, а лазалку отнесла в свободную спальню, с глаз долой. Эдгар воодушевился настолько, что обнюхал пару коробок, после чего сел перед миской на манер живой статуи, терпеливо ожидающей денег.

– Ты половину еще не доел. – Джинни, оставив его просьбу без внимания, стала вытирать разделочный стол, на котором со вчерашнего дня скучала ее сумка… а также термос и ланч-бокс.

Джинни, застонав, стала разбирать сумку.

– Вот что случается, когда распорядок дня идет прахом.

Эдгар, не шевелясь, сидел возле миски. Но Джинни последние восемь месяцев провела за разговорами с Эриком, и они сослужили ей хорошую службу.

Познакомить их друг с другом? Или это будет странно выглядеть?

Она вылила содержимое термоса, выбросила вчерашний сэндвич, достала блокноты и потертую книжку, «Трое в лодке», которую взялась перечитывать, как вдруг…

Серый кожаный ежедневник?

Какой неожиданный предмет. Джинни внимательно рассмотрела ежедневник, повертела в руках записную книжку в мягком кожаном переплете. Где-то она его видела.

Но как он оказался у нее в сумке? Замочка нет, внутри ряд медных колец, чтобы каждый год менять страницы. Но страницы владелец вынул, и ежедневник был пуст.

Джинни не обнаружила в ежедневнике ничего, кроме конверта кремовой бумаги – он торчал из внутреннего кармашка. Она достала конверт и стала рассматривать его. Плотная бумага, на клапане тисненая корона. На самом конверте было написано «Фарнсуорт».

Ну конечно! Вот почему ежедневник показался знакомым. Луиза почти весь день держала его при себе.

Но как он оказался в сумке Джинни? В сумке, в которую она не заглядывала со вчерашнего дня, проведенного в библиотеке. Если только… Джинни припомнила, как запнулась в темноте о связку ключей и уронила сумку. Неужели она случайно прихватила и ежедневник?

Другого разумного объяснения у Джинни не было, хотя если она права, то ежедневник понадобится следователям. У Джинни стало тяжело на сердце. Ее посетил знакомый страх: она сделала что-то не то. Надо сообщить в полицию.

Звонок на номер, который оставила констебль Сингх, шел через централизованную диспетчерскую, и Джинни, не желая затруднять полицейских еще больше, решила привезти ежедневник лично.

Эдгар раздраженно мяукнул, и Джинни перед уходом высыпала ему в миску несколько галет.

В отличие от остальных домов городка, полицейский участок был незамысловатой одноэтажной постройкой из кирпича. На другой стороне улицы окопались журналисты из новостных агентств, а перед самим зданием загибалась за угол очередь. Джинни, которая не подумала, что в полиции может быть людно, резко остановилась, когда из дверей вышли две женщины. Одну из них Джинни опознала как Эсме Уикс, другая так походила на нее внешне, что, вероятно, состояла с Эсме в родстве.

При виде Джинни обе женщины повернули к ней стриженные под горшок головы.

– Только не говорите, что вы на очередной допрос, – сказала Эсме и кивнула на стоявшую рядом с ней женщину. – Это моя близняшка Элси. Элси, это наш новый библиотекарь, Джинни Коул. Ну та, что нашла труп.

У Элси заблестели глаза.

– Вот повезло! Жалко, что меня там не было, но мне надо было дошивать свадебное платье.

– Она портниха. Но согласилась прийти со мной, чтобы меня не подвергли преследованиям. Я же была заклятым врагом Луизы Фарнсуорт.

Джинни, не зная, как отвечать, вежливо улыбнулась:

– Надеюсь, все прошло хорошо.

– Э-э… Если честно, я немного разочарована. Мне даже чая не предложили. Сказали, что слишком заняты. Наверное, этими. – И Эсме презрительно указала большим пальцем за плечо, на очередь. – Скопище бездельников, вот они кто. – Эсме возвысила голос, словно произносила шекспировский монолог.

Несколько голов повернулось в их сторону.

– Они разве не на допрос?

– Не-а. Просто неравнодушные граждане, которые отказываются звонить по горячей линии. Наверное, хотят попасть в теленовости.

Ее сестра Элси кивнула на журналистов:

– Или ждут, когда все это превратится в сериал на «Нетфликсе». Интересно, Эсме, кто будет играть тебя?

– Подозреваю, что Джуди Денч. Мне кажется, она отлично уловит ту решительность, с которой я отстаиваю свои гражданские права.

– Значит, про убийство они не знают? – спросила Джинни, не дав сестрам продолжить отбор актеров.

– Это вряд ли. Вот Итен, например. – Эсме кивнула на парня лет двадцати с небольшим, который стоял в очереди. – Он уверен, что в городке орудует серийный убийца.

– Моя версия более чем надежна! – отозвался тот. – Первое убийство – Сибил Уиггс, тысяча триста двенадцатый год. Второе убийство – тысяча восемьсот пятьдесят девятый, снова наш городок. У преступника явно есть свой почерк.

– От души надеюсь, что вы ошибаетесь. – Элси сердито взглянула на него. – Я в трубу вылечу, если мои клиенты повадятся отбрасывать коньки до того, как заплатят по счету. Хотите верьте, хотите нет, но это уже третий случай за третий же месяц.

Эсме фыркнула:

– Луиза задолжала ей восемьдесят фунтов за подшивку каких-то штор для столовой. Заказ был – сплошной ужас. Да, Элси?

– Да уж. – Элси кивнула; к ним с грохотом приближался автобус. – Эсме, нам надо успеть. Сама знаешь, этот молодой человек, Джон, будет ждать нас всего пять минут.

– Не то что раньше. Ну что ж, голубушка, увидимся завтра, когда откроется библиотека, – сказала Эсме и захихикала, когда Джинни нахмурилась. – Полицейские сегодня утром закончили. Не сомневаюсь, что Мэриголд скоро вам позвонит. Да, а вставать в очередь даже не думайте. Просто заходите – и все. Вы свидетельница, как и я.

И они, не прощаясь, направились к автобусной остановке, обсуждая, кого взять на роль героя: Джорджа Клуни или Брэда Питта.

Когда они ушли, Джинни, прикусив губу, оглядела длинную очередь. Ей казалось неправильным идти прямо к двери, когда столько народу терпеливо ждет. С другой стороны, она же явилась не для того, чтобы сообщить об убийце со сверхъестественными способностями. Хорошо бы поскорее покончить с этим испытанием.

Приняв решение, Джинни приблизилась к дверям участка.

Некоторые стоявшие в очереди люди с интересом воззрились на нее, но пропустили без протестов. Джинни вошла.

Холл со столом дежурного выглядел довольно мрачным. На полу потертый линолеум, у стен выстроились неудобные на вид стулья. За столом, сжав губы ниточкой, сидела женщина лет тридцати.

– Если вы явились с очередной версией, придется подождать на улице.

И она указала на дверь.

– Мне бы хотелось увидеть констебля Сингх. Я работаю в библиотеке и вчера с ней разговаривала. Она просила связаться с ней, если я еще что-нибудь вспомню.

Настроение у женщины явно улучшилось.

– О, прошу прощения. Вы себе не представляете, сколько народу сегодня пытается сюда прорваться. Констебля Сингх сейчас нет на месте. Может, оставите сообщение для нее?

– Я хочу ей кое-что передать. – Джинни извлекла из сумки серый ежедневник и положила на стол дежурной. – Этот ежедневник принадлежал Луизе Фарнсуорт. Вчера он каким-то образом попал ко мне в сумку, и я только сейчас его обнаружила. Мне кажется, он может оказаться важным.

– Понимаю, – сказала женщина, и в эту же минуту распахнулась дверь, ведущая в нутро участка.

Мимо Джинни прошествовал мужчина с прижатым к уху телефоном. Раздражение волочилось за ним, как плащ.

– Даже если вам придется просидеть всю ночь – меня это не интересует. Результат был нужен мне вчера! – рявкнул он и закончил разговор.

Его вторжение, кажется, совсем не смутило дежурную, и она улыбнулась Джинни:

– Это инспектор Уоллес. Он может вам помочь.

Мужчина что-то буркнул и повернулся к ним. Джинни наконец увидела его лицо.

Перед ней стоял ее невежливый сосед. Тот самый, хозяин терносливы.

Темно-карие глаза мужчины сузились, и Джинни нервно сглотнула. Инспектор снова что-то недовольно проворчал и покрутил шеей. Он ничего не говорил, и Джинни не могла понять, узнал он ее или нет.

– Здравствуйте! Меня зовут Джинни Коул. Мы на днях встречались, я живу в Миддл-коттедже. – Джинни протянула руку, но инспектор проигнорировал ее жест. Он выглядел на удивление сварливым для столь молодого человека, но это странным образом успокоило взвинченные нервы Джинни, и она подвинула к нему ежедневник. – Я нашла у себя в сумке ежедневник Луизы Фарнсуорт.

– Вы нашли у себя в сумке вещественное доказательство? – Инспектор с безразличным видом воздел бровь.

– Когда я вчера открывала библиотеку, то уронила сумку, и все высыпалось на стойку. Непреднамеренная ошибка, – прибавила она, зная, как Эрик гордился бы тем, что она отстаивает свою невиновность, вместо того чтобы подписать себе смертный приговор.

Вместо ответа сосед-инспектор извлек из стоявшей на столе коробки пластиковые перчатки и надел их, после чего открыл ежедневник.

Увидев медные держатели, он скривился:

– Там ничего нет.

– Верно, однако есть конверт, на котором написано имя Луизы, так что он может оказаться важным. А еще на нем можно обнаружить отпечатки.

– Хотите сказать – помимо ваших? – Инспектор Уоллес закрыл ежедневник и протянул его дежурной: – Отдайте Аните, когда вернется. А я в морг. – И он удалился, оставив Джинни наедине с дежурной.

Что ж, ей всё сказали.

– Постарайтесь не принимать близко к сердцу. – Дежурная улыбнулась Джинни. – Детектив Уоллес лает, но не кусает. Давайте я еще раз проверю информацию, а потом прослежу, чтобы ежедневник передали констеблю Сингх.

Процедура не заняла много времени, а когда Джинни вернулась домой, ей позвонила Мэриголд. Как и предсказывала Эсме, библиотека снова откроется уже завтра. Что ж, на рабочем месте Джинни по крайней мере сможет забыть, что так расклеилась. Полицейские быстро распутают дело, и оно исчезнет из ее жизни навсегда.

Глава пятая

На следующее утро стало ясно, что если Джинни не желала думать об убийстве, то обитатели Литтл-Шоу были слеплены из другого теста, покруче.

Идя по главной улице городка на работу, она то и дело слышала обрывки разговоров.

Джинни пришла на час раньше, надеясь, что в этом случае ей не придется с ходу читать детям сказки, не успев даже поставить сумку. В высшей степени оптимистичные ожидания.

К счастью, Гарольд Роу не собирался заставлять ее читать иллюстрированные книги живой аудитории. Напротив. Он стоял в дверях библиотеки, скрестив руки на груди.

Гарольду было за семьдесят; круглолицый, краснощекий, сероглазый, он не производил впечатления человека, снисходительного к чужой глупости. Или к глупости вообще. Крахмальная голубая рубашка, жакет из твида ручной выделки и начищенные до блеска кожаные броги представляли собой полную противоположность облегающему платью Луизы и ее кроваво-красным ногтям.

Понятно было, почему Гарольд и Луиза не сошлись характерами.

– Я изучил ваше заявление. Оказывается, вы раньше не работали в библиотеке, – произнес мистер Роу, не сделав ни малейшей попытки шагнуть навстречу Джинни.

– Это правда.

– Хм-м. – Он потер гладко выбритый подбородок. – Я также вижу, что вы приступили к работе всего за день до того, как Луиза Фарнсуорт встретила свою… печальную участь. И делаю из этого вывод, что вы не знакомы с общепринятой практикой и методами работы.

– И это тоже верно. – Джинни не знала, к чему он клонит. В конце концов, когда она подавала заявление на должность библиотекаря, ее заверили, что недостаток опыта не станет препятствием. – Но если вы собираетесь отправить меня на обучение, я была бы очень благодарна. Я предпочитаю во всем разобраться и не допускать ошибок.

– Похвально. – Мистер Роу подошел к стойке выдачи и поманил Джинни за собой. На стойке лежал старый скоросшиватель, собравший немало пыли. – Когда я работал здесь, то взял на себя смелость создать комплексный обучающий документ. Судя по его состоянию, им так и не воспользовались. С другой стороны, Луиза отнюдь не славилась любовью к новым знаниям. Я был бы вам крайне благодарен, если бы вы прочитали его и отнеслись к его содержанию серьезно.

– Конечно, – с готовностью согласилась Джинни. – А мои ежедневные обязанности? У вас есть для меня какие-нибудь задания? Мне следует перенимать опыт у вас?

– Боже мой. Нет! – Мистер Роу передернулся, словно Джинни предложила ему угоститься упавшим на пол пирогом. – Последние шесть лет я наблюдал, как эта чудесная маленькая коллекция становится жертвой того, что можно описать только как истребление. Поэтому-то я и согласился снова прийти на помощь. Сейчас я сосредоточился на восстановлении архивов. Надеюсь, эта жуткая женщина не успела воплотить в жизнь свою угрозу сжечь старые карты военно-геодезического управления Великобритании, а также второе издание Бакстерова справочника[6].

– Вы, наверное, шутите?

– От Луизы Фарнсуорт всего можно ожидать. Как сказал Генрих Гейне: «Там, где сжигают книги, скоро будут гореть и люди». – Гарольд обозначил кавычки, но потом, кажется, вспомнил, что произошло, и откашлялся. – Я просил бы вас, пока я работаю с коллекцией, выполнять ежедневные обязанности в зале. И удерживать волонтеров от каких-нибудь ужасов и потасовок.

Джинни моргнула. Она видела добровольную помощницу всего один раз. Спокойная отставная медсестра вряд ли способна затеять драку.

В дверь тихонько постучали, и Гарольд шумно вздохнул:

– Это, наверное, кто-нибудь из них. Кажется, сегодня дежурят Клео и Андреа. Постарайтесь пресечь слухи о случившемся. По городку их и так гуляет более чем достаточно. Добавлять нет необходимости.

Не говоря больше ни слова, Гарольд сунул скоросшиватель Джинни в руки и удалился в кабинетик, в котором Луиза испустила дух. Джинни совсем не хотелось вникать, почему он предпочел кабинет общению с волонтерами. С тем она и отправилась открывать входную дверь.

– Подумать только – самое настоящее убийство в Литтл-Шоу. И вы нашли ее именно здесь? – Андреа перелистывала стопку возвращенных журналов, ища повреждения, однако каждые несколько минут прерывала свое занятие, чтобы задать очередной вопрос.

– Боюсь, что да. – Джинни распечатала список запросов на резервирование книг, довольная тем, что уже управляется с компьютерной системой самостоятельно.

– А правда, что ее задушили, но полиция пытается это скрыть? – Над стойкой, расширив глаза, склонился посетитель.

– Тут я ничего не могу сказать. – Джинни извинилась и начала собирать книги по списку.

Андреа и посетитель переглянулись и продолжили развивать версию о том, что Луизу могли задушить.

Так продолжалось все утро, и хотя Джинни старалась пресекать слухи как могла, ее усилия не увенчались успехом.

Клео и Андреа очень терпеливо показывали Джинни, как работает система. Гарольд не появлялся из кабинетика в глубинах библиотеки, но пособие он составил безупречно: оно содержало в себе все до мельчайших подробностей, что Джинни очень нравилось. На обложке скоросшивателя имелся штамп с названием какой-то конференции – Эрик долго коллекционировал такие папки.

Гарольд, однако, аккуратно заклеил обложку, разместив на ней такое сообщение:

Библиотека Литтл-Шоу

Основные принципы и методы работы, обучение, безопасность и охрана труда, рекомендации читателям и прочее

Составлено Гарольдом Роу, 2017 г.

Новых сотрудников просят внимательно прочитать настоящее учебное пособие и поставить отметку в раздаточном листе в конце, а также инициалы на первой странице в знак подтверждения того, что этот комплексный обучающий документ прочитан.

Внизу кто-то коротко приписал: «Нет уж, спасибо». Еще там было несколько росчерков, словно кто-то расписывал ручку. Уголки бумажки там, где не хватило клея, замахрились.

Джинни начинала подозревать, что Гарольд Роу любит книги больше, чем людей.

Она закончила собирать заказ и следующие полчаса провела над списком утерянных книг, после чего снова вернулась к столу выдачи. Андреа ушла на обед, а Клео отчищала поваренную книгу, которую вернули покрытой тонким слоем жира. При виде Джинни Клео поцокала языком:

– Живем как в рассказе Агаты Кристи. А вы – тот самый человек, который установил, что это отравление.

– Не установила, – возразила Джинни. Она уже почти привыкла, что люди то и дело заговаривают с ней. – Отчет коронера еще не пришел, так что мы ничего не знаем наверняка.

– Да, но дочка Мэрилин, которая встречается с Волосатым Ральфом, сказала, что это точно отравление. – Тут Клео заметила, что к ним направляется с целой охапкой книг женщина в зеленом кардигане. – Этой займусь я. Роуз – ужасная надоеда. Вряд ли вам захочется отвечать на ее бесцеремонные вопросы. – И Клео, цокнув языком, отошла.

– У нее у самой рот не закрывается, – произнес тихий голос. Рядом с Джинни появился бледный парень лет восемнадцати; темные волосы по большей части скрывал капюшон серого худи. Парень, кажется, заметил смущение Джинни и указал на большой график, прикнопленный к стене:

– Меня зовут Коннор.

– А меня Джинни, – сказала Джинни, пытаясь скрыть удивление. Все три добровольные помощницы, встреченные ею до сих пор, были пенсионерками; увидев имя Коннора, она решила, что это какой-то пожилой джентльмен, которого жена записала в волонтеры, чтобы выставить его на время из дома. – Боюсь, сегодня все несколько вверх дном. Вы, наверное, знаете про Луизу?

– Попробуй не узнай тут. По четвергам после обеда это место обычно как вымирает. По-моему, Литтл-Шоу переживает расцвет темного туризма.

– Темного туризма? – Джинни вскинула брови.

– Ну, люди же интересуются смертями, убийствами. Маршрут «Ведьма из Пендла»[7] или когда ты выпиваешь в баре, куда наведывался Джек Потрошитель. Вот погодите, спорим, что муниципалитет скоро начнет продавать футболки, карты и телефонные приложения!

– Не смеши людей, Коннор, – вмешалась Клео, не давая себе труда обернуться. – Ну и раз уж ты наконец пришел, иди расставь книги на полках.

Юноша пропустил ее замечание мимо ушей, однако отвесил в сторону Джинни небольшой кивок.

– Какие будут распоряжения? Видите ли, Клео здесь не начальник. Вопреки сложившемуся мнению.

– Эм-м… – Джинни проглотила комок: в ответ у Клео застыли плечи. Когда Гарольд говорил о необходимости не допускать стычек между волонтерами, Джинни решила, что он преувеличивает. Но Гарольд явно не преувеличил. – Давно вы здесь работаете?

– Вы хотите сказать – давно ли меня сюда сослали? – проворчал Коннор. Он сдвинул капюшон, явив Джинни прямые темно-русые волосы длиной до плеч. – Я здесь три месяца, с тех пор. Ну там кое-что произошло, и Уоллес с миссис Фарнсуорт решили, что или я работаю здесь, или сажусь за вандализм. И я до сих пор не уверен, что сделал правильный выбор.

– То есть вас направил сюда инспектор Уоллес?

Джинни попыталась представить себе, как встреченный ею мизантроп принимает подобное решение, и сочла, что такой поступок вполне в его изуверском духе.

– Вот именно. Мне, конечно, не дозволено работать на выдаче, вдруг я распугаю посетителей… или деньги украду. Меня приставили к стеллажам. – Это признание сопровождалось пристальным взглядом. Молодой человек словно вызывал Джинни на спор.

– Вы не могли бы показать мне, как все устроено? Я здесь всего второй день, пытаюсь учиться изо всех сил.

– Могу, конечно. Как скажете. – Коннор собрал в тележку недавно возвращенные книги и покатил ее к секции художественной литературы.

Расставляя книги, он заодно убрал с полки несколько томиков, попавших туда по ошибке, и продолжил свое занятие. Джинни, которая до этого видела, как Андреа случайно сунула Вульф перед Вудхаузом, впечатлилась, но не успела ничего сказать: появилась Клео с горящими от любопытства глазами.

– С вами хочет поговорить констебль Сингх. Я спросила насчет чего, но она отказалась мне говорить.

– Даже удивительно почему, – проворчал Коннор, заслужив пронзительный взгляд.

– Спасибо. – Джинни отодвинула Клео, пока они опять не сцепились. – Побудете одни, пока Андреа не вернется с обеда?

– Придется. От Гарольда Роу толку, как от шоколадного чайника. До сих пор не верится, что он вернулся. После последней ссоры с Луизой он поклялся, что ноги его здесь больше не будет. Они друг друга стоили, скажу я вам.

Джинни не ответила – она торопилась назад, к стойке выдачи, где констебль Сингх решительно отвернулась от пары посетителей, пытавшихся завладеть ее вниманием. Когда Джинни подошла к ней, та облегченно опустила плечи:

– Спасибо, что уделили мне время. Если у вас есть пять минут, я хотела бы поговорить. И лучше без свидетелей.

– Конечно. – Джинни указала на кабинет для персонала, надеясь, что констебль не заметит ее паники. Андреа как раз вернулась с обеда, значит, в комнате никого нет.

Когда они вошли, лицо Аниты смягчилось.

– Жаль, что я с вами вчера разминулась. Мне сказали, шеф вел себя очень грубо.

– Кажется, он мне не особо обрадовался.

– Он блестящий следователь. Просто сейчас немного на нервах. У нас людей не хватает. Но я хотела вас поблагодарить. И за то, что вы сказали во вторник. – Она понизила голос. – Я готовлюсь к экзамену на следователя, и мне бы очень не хотелось, чтобы этот момент остался незамеченным.

– Я рада, что смогла помочь. Узнали что-нибудь новое?

– Боюсь, я не могу посвящать вас в ход дела. – Анита поморщилась, словно борясь с собой. – Скажу только, что у нас несколько линий расследования. Но я хотела бы оставить вам свой личный номер. Вдруг вам снова понадобится со мной связаться.

И Анита вручила Джинни самую обычную визитку, как в полицейском участке, только у этой на обратной стороне был нацарапан номер мобильного телефона. Джинни сунула визитку в карман, и тут у Аниты зазвонил телефон. Констебль ответила и вдруг застыла.

– Конечно. Буду ждать вас возле бакалейного магазина, я в пяти минутах от него. – Анита закончила разговор, и обе вернулись в главный зал библиотеки, где Джинни простилась с констеблем.

Тут до ее слуха долетел какой-то скрежет, и она обернулась. Из-под стеллажа вылезала женщина с густыми кудрями и в розовых резиновых сапогах.

Мелочь?

Джинни, нахмурившись, направилась к стеллажам, но, прежде чем успела подойти, женщины след простыл. Вообще говоря, Джинни сочла бы такое поведение странным, но после утреннего диалога ей казалось, что такие упражнения вполне в характере Мелочи. Потом она вспомнила, что Луиза запретила трем вдовам посещать библиотеку, за исключением пятницы. Может, поэтому Мелочь и пряталась? Боялась, что это правило все еще действует? Джинни решила, что, если Гарольд когда-нибудь покинет кабинет, она спросит, нельзя ли отменить запрет. И для бедной Эсме тоже.

У стола выдачи Клео и Андреа громко обсуждали, почему женщина из полиции вернулась. Обе с надеждой улыбнулись Джинни, но так как констебль ничего ей не сообщила, она просто пожала плечами.

Ее молчаливый ответ был встречен с хмурым разочарованием, но от расспросов ее спасло хлопанье – это открылся люк желоба для возврата; за хлопаньем последовал стук: в тележку под люком посыпались книги.

Джинни обрадовалась, что можно отвлечься. Она аккуратно сложила возвращенные книги, которые следовало внести в систему.

В самом низу стопки обнаружился розовый конвертик с надписью: «Джинни Коул, новому библиотекарю».

Клео упоминала, что люди иногда возвращают книги вместе с личными вещами – закладками, списками покупок или даже собственными книгами. Но конверт был явно адресован Джинни.

Внутри обнаружился листок бумаги. Надушенный, с цветочным орнаментом по краям – у нее самой были такие в те времена, когда люди еще писали письма и благодарственные записки. Джинни развернула листок.

Нам надо поговорить, но здесь слишком много лишних глаз.

Приходите в 17:00 в ЗК,

Скоро вы все узнаете.

Джинни протерла глаза и перечитала записку.

– Все в порядке, миссис Коул? – Рядом возник Коннор с пустой тележкой.

– Не знаю. Я только что получила записку, но не пойму, о чем она. Наверное, кто-то пошутил. – И Джинни передала ему листок.

Коннор пробежал записку глазами и кивнул на стенд с дисками, перед которым стояла высокая женщина в жакете на размер больше и в широкополой шляпе, из-под которой выбивались, однако, прямые волосы. Это была Джей-Эм. Через минуту она сдвинула шляпу на глаза и поспешно удалилась, чуть не сбив по дороге горстку школьников.

– Это от трех вдовиц, которые тут болтаются. Они хотят, чтобы вы встретились с ними в пять часов в «Заблудшей козе».

– Почему они не попросили меня напрямую? – Джинни поморщилась. Ну хоть аббревиатура ЗК обрела смысл: она каждый день проходила мимо этого старого бара.

– Потому что они чокнутые, – последовал прямой ответ. По молчанию Джинни Коннор, кажется, понял, что ей требуются более подробные объяснения. – Они были членами общественного патруля, но их оттуда выгнали, потому что от них одни неприятности. Однажды даже вломились в чей-то дом – решили, что пожар. Оказалось, там просто свечка горела. Я лично огреб из-за того, что на меня навесили ярлычок. Их весь город зовет «всуетные вдовы».

Услышав последние слова, Джинни вздрогнула.

Когда она впервые встретила трех подруг, ее поразило, как откровенно они говорят о своих умерших близких. Неужели они заслуживают насмешек за попытку жить дальше? В конце концов, она сама пытается делать именно это. Пытается понять, кто она без Эрика.

Но Джинни все равно пока не понимала, о чем они собрались с ней говорить. Хотят, чтобы она присоединилась к их новой группе? Той самой, что они обсуждали за чашкой чая? Или она им интересна по той же причине, по какой сегодня все интересуются ею? Из-за убийства Луизы?

На Джинни вдруг навалилась усталость. Но она не могла отклонить приглашение трех подруг так же, как не могла проигнорировать телефонный звонок. Кстати, вот и повод посетить наконец бар.

Глава шестая

К тому времени, как Джинни выпроводила последних посетителей, подсчитала деньги и заперла их в сейфе, а также пожелала спокойной ночи Гарольду Роу, который еще сидел в кабинете в окружении книг, в «Заблудшей козе» было уже полно народу.

Сидя за деревянными столиками, можно было созерцать канал, но за этими столиками Джинни вдов не обнаружила. Зато надпись на доске сменилась и теперь гласила: «Ты великолепный танцор, поверь мне. Целую, твоя Водка».

Невольно улыбнувшись, Джинни вошла.

На стенах темно-изумрудного цвета висели такие же темные фотографии, но здесь горел, отражаясь от поблескивающей стойки, яркий свет, придавая бару вид места, которое пользуется всеобщей любовью. В набитом до отказа зале стоял тихий гул голосов, и Джинни поняла, что люди продолжают обсуждать убийство.

Три вдовы сидели в дальнем углу; с ними была Элисон из бакалейного магазина. Джей-Эм поднялась и замахала на манер маршаллера:

– Справились. Отлично.

– Мы не были уверены, что вы сумеете взломать шифр, – прибавила Мелочь.

– Я заказала вам пино-гриджио. – Наседка отложила свое вечное вязание и подняла бокал. – Но если вы предпочитаете чай или воду, мы изменим заказ.

– С-спасибо. – Садясь, Джинни поняла, что кивнула в ответ на все три предложения. Она не особенно любила вино, но все равно взяла бокал.

– Вы же помните дочь Наседки, Элисон? – спросила Джей-Эм.

– Конечно. – Джинни улыбнулась. Она не знала, что усталая женщина, стоявшая за прилавком магазина, имеет какое-то отношение к безмятежной Наседке, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что у обеих одинаковые миндалевидные глаза и что-то схожее в очертании подбородка. – Я собиралась зайти вчера в магазин, снять объявление о пропаже кота.

– Владелец нашелся? – Элисон покрутила в руках пустой бокал. Теперь она выглядела еще более уставшей, а в глазах читалось затравленное выражение.

– Нет. Выяснилось, что его бросили, и я решила оставить его у себя. Я еще и поэтому собиралась в магазин. Надо найти мастера, который смонтирует кошачий лаз.

– Тогда вам нужен Митч Ривз. Он работает в баре, но время от времени выполняет заказы на стороне. – Наседка окинула бар взглядом и пожала плечами. – Наверное, куда-то ушел. Но руки у него золотые. Я скажу, как с ним связаться. Он обязательно вам поможет.

– Спасибо…

Джинни прервало появление низенького мужчины лет пятидесяти. Его лицо исказилось от злости, руки были сложены на груди, а когда он подошел ближе, стало ясно, что сегодня он не спал. Опухшие красные глаза, подбородок зарос щетиной, а на мятой рубашке, обтянувшей круглый живот, виднелось несколько пятен.

– А, ты здесь. – Первой заговорила Элисон, причем от ее худощавого лица отлила краска. – А я пытаюсь тебе дозвониться. Хочу…

– Наплевать мне, чего ты хочешь. И как у тебя наглости хватает звонить мне? Не думай, что я не видел, как ты сегодня утром проехала мимо дома. Полиция все про тебя знает, и чем скорее тебя посадят, тем лучше. А пока держись лучше от меня подальше, иначе я поговорю с Уоллесом. Ты меня слышала? – Мужчина брызгал слюной, а на его щеках расцвели свекольные пятна.

– По-моему, тебя весь бар слышал, Бернард, – холодно заметила Джей-Эм.

У Джинни перехватило дыхание.

Бернард?

Перед ними стоял муж Луизы. Джинни вдруг поняла, отчего у этого человека такой неопрятный, взъерошенный вид. Хотя оставалось неясным, почему он так злится на Элисон – рот у той кривился, а на мокрых ресницах блестели слезы.

– Вот и хорошо. Потому что я просто говорю вслух то, что все они думают. – Бернард взмахнул руками, но Джей-Эм метнула на него грозный взгляд:

– Да что ты! Позволь напомнить, что клеветать на кого-либо в баре во время счастливого часа незаконно. Так что не исключено, что полицию следует вызвать нам.

– Я клевещу?! Она отравила мою жену. Отравила, я знаю. Хлеб, в конце концов, купили в ее магазине. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы вычислить, кто приправил его мышьяком.

Кое-кто из сидящих в баре ахнул, и у Джинни пересохло во рту. Сегодня утром констебля Сингх вызвали в бакалейный магазин. Неужели отрава именно оттуда?

– Какая чепуха, – резко ответила Джей-Эм, но Бернард ее, кажется, не слушал.

– А теперь она отсиживается за спиной у своих полоумных подружек. Не выйдет! – заорал он, взмахнув рукой. – Она убийца!

При этих словах в баре воцарилась тишина. Бернард вперил взгляд в Элисон; лицо его полыхало от гнева. Кажется, ее это доконало: Наседкина дочь приглушенно всхлипнула и сгорбилась, обхватив себя за плечи. Сидевшая рядом Наседка встревоженно нахмурилась.

– Немедленно возьми свои слова назад. – Джей-Эм поднялась и теперь возвышалась над Бернардом.

Она сделала было шаг к нему, но тут через толпу, которая уже начинала собираться вокруг них, протолкался еще один мужчина.

– Что здесь происходит? – требовательно спросил вновь прибывший.

– Это Эдуард Тейт, – прошептала Мелочь Джинни.

Джей-Эм с готовностью повернулась к означенному Тейту.

– Итак. Ваш клиент обвинил нашу подругу в совершении преступления, но этого ему показалось мало: теперь он запугивает нас. Мы с вами оба понимаем, что это дает мне основание принять меры юридического характера. Преследование свидетельницы и…

Бернард зарычал и изготовился к бою.

– О боже мой, Джей-Эм. – Мужчина заступил Бернарду дорогу. – У бедняги горе. Он сам не знает, что говорит. И еще… могу я напомнить тебе, что ты не действующий юрист?

– Нет, не можешь. А теперь, если ты не хочешь повторения первомайского парада, отвези его домой, пусть проспится. Или давай дождемся Риту, пусть она его выдворит. – Джей-Эм повела рукой в сторону барной стойки, за которой как раз появилась синеглазая женщина средних лет с мягкими темно-русыми локонами; она держала в руках ящик бутылок с тоником. – И присмотри за ним, чтобы он не болтался по округе со своими безосновательными обвинениями.

– Безосновательными? – возопил Бернард, но тут Эдуард зажал ему рот и потащил его к двери.

Когда они ушли, Элисон тихо всхлипнула, и Наседка обняла ее, словно желая защитить:

– Ну-ну. Постарайся не принимать близко к сердцу. Эдуард бывает довольно противным, но он прав. У Бернарда горе, а это значит, что он плохо соображает. Подожди немного, и он опомнится.

– За-зачем? Он меня ненавидит. – Элисон шмыгнула носом; темные глаза покраснели и опухли. – Он думает, я ее убила.

– Чепуха. Он просто не в себе. – Наседка погладила руку дочери. – Такие времена всегда были и будут тяжелыми. Хотя не понимаю, с чего он вздумал кричать на тебя, когда за столом сидит Джей-Эм.

– Джей-Эм получила диплом юриста в семидесятые, Эдуард Тейт ей в подметки не годится, – гордо пояснила Мелочь. – Он считает ее своей злейшей конкуренткой.

– Эдуард ужасно противный человечек. Да и Бернард такой же. – Джей-Эм с безразличным видом махнула рукой, но ее прервала внезапно поднявшаяся с места Элисон. По полу скрежетнули ножки стула, Элисон потянулась за пальто:

– Извини, мама. Я хочу побыть одна.

– Одна? Нет, что ты! Давай я пойду с тобой. – Наседка поднялась, забыв, что на коленях у нее большая кошелка с вязанием. Кошелка упала, и яркие клубки покатились по полу, словно опрокинулась миска спагетти; на мягкую кучу высыпалась целая коллекция младенческих чепчиков.

Джей-Эм вернула чепчики на место и бросилась в погоню за многочисленными клубками. Вернувшись с полной охапкой, она выгрузила их на стол, где тут же образовался ворох перепутанных нитей.

– Не нужно, со мной все в порядке. – Элисон покачала головой и, оступаясь, двинулась через переполненный зал, не обращая внимания на любопытные взгляды.

– Пусть выплачется. Будем надеяться, что она устанет и заснет. Она в этом нуждается, как никто. – Мелочь усадила Наседку на место, и та немедленно принялась разбирать перепутанную пряжу со сноровкой, какая приходит лишь с годами практики.

Джинни потянулась к шерстяной нити и, следуя указаниям Наседки, мягко высвободила ее из общего спутка, после чего попыталась снова смотать клубок. Работа успокаивала, но Джинни все равно чувствовала себя так, будто угодила на съемочную площадку, где снимают сериал.

– А вдруг Бернард явится домой и начнет кричать на нее? – забеспокоилась Наседка, но потом, кажется, заметила, что Джей-Эм, пытаясь смотать клубок, превратила его в подобие игры в ниточку. Наседка ловко освободила ее пальцы и добилась от пряжи того, чтобы та улеглась в аккуратный клубок, причем тревога не покидала ее глаз. – Не нужно ей было выходить замуж за этого человека, я всегда это знала.

Замуж?

Джинни уронила клубок, который мотала, на колени. «Замуж» – то есть прямо замуж? Невероятно. Неужели кроткая дочь Наседки, Элисон, была замужем за Бернардом? Тем самым, мужем Луизы Фарнсуорт?

Мэриголд говорила, что Луиза – вторая жена Бернарда, вспомнила Джинни. Но если бы ей пришлось угадать его первую жену… она никогда не подумала бы на Элисон. И…

Джинни тихо ахнула, поняв вдруг, почему Бернард обвинял Элисон в убийстве Луизы. Не только потому, что отравленный хлеб продавался в ее магазине, но и потому, что Элисон когда-то была его женой. Неужели они позвали ее в бар именно поэтому? Потому что Джинни нашла труп? Но что она могла сказать им такого, о чем и так уже не болтали бы по всему городку?

Человек небоязливый спросил бы напрямую, но Джинни никогда не смогла бы действовать таким образом. Просто встать и уйти посреди разговора она тоже не решалась, как бы ей этого ни хотелось.

Забыв, что решила не пить, Джинни глотнула вина. Оно не внесло ясности в ее смятенные мысли, но от свежей сладости по всему телу разлилось приятное тепло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тарт из песочного теста, ореховой массы и джема, назван по городу Бейквелл (Дербишир).

Вернуться

2

В Англии происходила примерно с 1780-х по 1840-е годы.

Вернуться

3

1 миля = 1,6 км.

Вернуться

4

Бутербродная паста на основе дрожжей (богата витамином В1).

Вернуться

5

Ли Чайлд (наст. имя Джим Грант) – современный английский писатель, автор многочисленных детективов и триллеров.

Вернуться

6

Уильям Бакстер (1787–1871) – британский ботаник, куратор Оксфордского ботанического сада. Автор работы British Phaenogamous Botany or Figures and Descriptions of the Genera of British Flowering Plants (в шести томах).

Вернуться

7

Судебное дело по обвинению в колдовстве около двух десятков невиновных женщин из деревни Пендл-Хилл, закончившееся пытками и казнью в 1612 году.

Вернуться