Марина Ковалёва
Пирогом или Мечом

Глава 1. Незваный гость.

Пустота. Она окутала весь дом. Она выползала из-под пола, проникала через пальцы босых ног и поднималась по телу Эллион все выше и выше. Сердце вновь окаменело, и разум вместе с этой Пустотой обрел долгожданный покой. Пустота хоть и была темной, но она стала другом, как и одиночество, которое давно перестало ее пугать. Она сидела неподвижно, расслабленно, откинув голову с рыжей копной волос на спинку своего старого кресла-качалки. Кисти рук лежали на деревянных, потертых подлокотниках, а босые ноги вытянуты в сторону камина, в котором едва догорал огонь. Она не ощущала ни тепла, ни холода, и то, что огонь, скорее всего, скоро погаснет, никак не волновало ее. На ней было надето серое термобельё, такое бельё обычно носили под доспехами.

От долгого и неподвижного сидения в одной позе по телу чувствовалось лёгкое покалывание, пальцы как будто немели и от этого чувство Пустоты становилось лишь отчётливее. Она наслаждалась этим чувством и не хотела разрушать его даже движением пальца. Ей казалось, что стоит ей начать шевелиться, и вместе с онемением пройдет спокойствие, с таким трудом обретенное, а место Пустоты в её разуме займут терзающие вопросы, на которые у девушки не было ответа.

На небольшом круглом столике рядом с креслом стоял давным-давно остывший чай с травяным бальзамом.

За окном разыгралась настоящая зимняя метель, с протяжным воем скользящая по стеклу, вызывая вибрацию. Отблески огня в камине едва освещали комнату, подсвечивая её рыжие волосы Эллион. Она не смотрела в окно, взгляд ее был направлен в себя, она рассматривала Пустоту, пришедшую на смену гневу. Битва окончена, и о прошлом могут напомнить лишь пустые рамки для фотографий, висевших на стене за её спиной.

Рамок было много. С них на неё смотрели счастливые лица людей, в том числе и она сама. Эллион не понимала, почему лицо мужчины, стоящего рядом с ней, вызывало прилив гнева, ощущение бессилия. Она напрягалась, тщетно пытаясь вспомнить этого мужчину, отчего каждый раз получала приступ мигрени. Оставив свои попытки разобраться в прошлом, она в один день просто начала выдирать фотографии из рамок, разрывая их на сотни мелких клочков, и после этой битвы к ней и пришла Пустота. Стало легче. Обрывки были сметены в кучу и дотлевали сейчас в камине.

Вдруг дрожь по окну пробежала сильнее и что-то промелькнуло в темноте. Она на уровне инстинктов различила боковым зрением это неуловимое изменение.

«Пусть будет, что мне просто показалось», – подумала она и тень недовольства коснулась её лица. Если бы это было в её силах, она выжгла бы весь окружающий мир вокруг себя, оставив только этот заснеженный домик посреди бесконечного зимнего леса. Вьюга продолжала насвистывать свои мелодии, закручивая причудливый танец из снежинок, а девушка продолжала погружаться в забвение. Нечто промелькнуло еще раз, но уже медленнее, задержавшись на секунду совсем рядом со стеклом. Так же, не поворачиваясь к окну, она смогла различить яркий оранжевый огонёк, как всполох заблудившегося пламени, и вот ещё один. Она ощутила скользнувший по ней взгляд. Рука сжалась в кулак, и застоявшаяся кровь начала наполнять мелкие капилляры, вызывая покалывания в пальцах.

«Не показалось!» – она глубоко вздохнула, приподнялась в кресле, опершись своими онемевшими руками о подлокотники, и начала вглядываться в тёмное окно. Круговороты снежинок, танцующих по велению ветра стремительный вальс; чернеющий в отдалении лес… и никого. Она знала, чувствовала кожей, что там есть кто-то. Вопрос его появления был только вопросом времени. И, действительно, через несколько минут в окне появился чёрный нос, принюхивающийся и осторожно приближавшийся к стеклу, затем она увидела две рыжие лапы с чёрными длинными когтями, опёршиеся на оконную раму, и еще через секунду в окне показалась вся рыжая морда. Это был испуганный лис с непонятной отметиной между глаз: башня посреди восьми пересекающихся кругов. Он с опаской уставился на девушку, как бы спрашивая: «Ты навредишь мне или нет?» Вид у лиса был изможденный, он явно провел в этом лесу не лучшие свои часы. Минуту они неподвижно смотрели друг другу в глаза пристально, изучающе, и пришли к обоюдному выводу, что лис просит помощи, а Эллион не намерена сделать из него воротник.

Девушка поднялась на ноги. Покалывание стало еще сильнее. Кровь неохотно расходилась по её телу. Чтобы дойти до двери, ей пришлось пропрыгать на менее онемевшей ноге. Тело не слушалось. Преодолев расстояние до входной двери, мысленно ругая непрошенного гостя, она отодвинула большой металлический засов и распахнула дверь. Ветер тут же подхватил и отбросил открывшуюся дверь к противоположной стене, раздался лязг металла по дереву, холод и взвесь снега в воздухе обдала её, а рыжая меховая фигурка проскользнула в дом. Чтобы закрыть дверь, ей пришлось выйти под ледяную вьюгу на крыльцо и с силой притянуть дверь к себе. Холод отступил, и она обернулась. Рядом с камином в луже тающего снега сидел лис, казавшийся кучей грязного мокрого меха. Он смотрел на неё исподлобья неестественно синими глазами. Его потряхивало, и размером он был больше обычной лисицы. Доверия к своей спасительнице он явно не испытывал.

– Что с тобой делать? – спросила Эллион, растирая затёкшую поясницу, и вовсе не ожидала ответа.

– Об-бо-греть и нак-кор-мить, – трясясь и не попадая зубом на зуб от холода, выдавил из себя лис.

– О как! – Эллион воскликнула одновременно и от удивления, и от наглости гостя.

– Может, тебе ещё и бальзама налить? – улыбнувшись, спросила она.

– Я не пью! – гордо выпрямив голову, ответил лис, добавив через мгновение слегка смущенным голосом: – Пока не поем.

Эллион громко рассмеялась, и от этого смеха стало теплее и ей, и её незадачливому гостю.

– С едой проблемы, – почеcaв свою рыжую макушку, сказала она. – Пойду поищу тебе чего-нибудь.

– Желательно мясного! – осмелев и немного согревшись, ответил лис.

– Ха, вот наглец! – с этими словами она отправилась на кухню, а лис придвинулся к огню.

Продуктовый ларь оказался практически пуст. В нём «грустила» одинокая банка маринованных грибов и что-то чёрное на самом дне, по виду напоминающее субстанцию, в которой начинает зарождаться какая-то вонючая жизнь. Она достала банку и продолжила исследовать содержимое шкафчиков, в одном из них нашлась пачка макарон, а в другой – банка просроченной тушёнки. «Сойдет», – подумала она. "Он же все-таки животное или что-то в этом роде." Травить говорящего лиса ей явно не хотелось. Гость вызывал у неё неподдельный интерес, и раздражение от его появления улетучилось. Даже Пустота, такая умиротворяющая, неохотно расползлась по темным уголкам дома. Нашлись сковорода и кастрюля, нашлось даже подсолнечное масло. Движения её были ловкие и уверенные. Навык, отточенный когда-то до автоматизма, не забывается. Эллион отварила макароны и обжарила с тушенкой в сковороде. Дом наполнился приятным ароматом свежеприготовленной еды. Эллион выложила содержимое сковороды в глубокую тарелку и поставила на стол. «Интересно, а вилка ему нужна?» – только и успела подумать она, как услышала за спиной уже знакомый наглый голос.

– Хозяйка, приборы тоже подавай, я ж не скотина какая – из миски хлебать.

От такой наглости она опешила. Лис пружинящей походкой шёл на задних лапах, повиливая аж тремя хвостами сразу. Грузно усевшись на стул рядом с поставленной тарелкой и выхватив поданную ему вилку, он жадно накинулся на еду. Лис ел так быстро, практически не жуя, что она поняла: за его бравадой и наглостью стояло отчаяние последних дней.

– А хлеб есть? – чавкая набитым ртом, спросил лис.

– Нет, – усевшись напротив него и скрестив руки на груди, сказала девушка. Eё по-прежнему не раздражала нарастающая наглость гостя, она чувствовала в нем какое-то неуловимое сходство с собой, как будто всё это уже происходило раньше, только при других обстоятельствах.

– Ты что-то про бальзам говорила? – откупоривая острыми когтями банку с грибами, с хитринкой спросил лис.

Эллион взяла из шкафчика бутылку и две рюмки, поставила перед гостем, разлила коричневую, пахнущую травами, жидкость по рюмкам.

– Не чокаясь! – лис осушил залпом рюмку, поморщился. – Фуууу, дрянь какая, – и продолжил поглощать грибы.

– Имя у тебя есть? – спросила Эллион.

– А как же! Эндер! – протянув лапу, сказал лис. – Где мои манеры. Он попытался поцеловать ей руку, но она одёрнула её. Соприкасаться с живым существом Эллион не хотелось.

Лис задумался. Стал серьёзным. Бравада схлынула с него. Глаза погрустнели.

– Всё-таки не узнала. Ладно, сам виноват. Извини меня и спасибо тебе. Я не был уверен до конца, что ты впустишь меня в свой дом. Я правда давно не ел и вообще не был уверен, что выживу. Переоценил свои силы. Мне уйти прямо сейчас или можно дождаться утра? – с надеждой, но без подхалимажа спросил он.

– Оставайся, я положу тебе матрас у камина. Меня зовут Эллион, и я действительно не планировала принимать сегодня гостей, – немного поколебавшись, она всё же спросила: – мы с тобой уже встречались?

Лис буравил её внимательным взглядом, явно обдумывая свой ответ. Он развалился на стуле и нервно забарабанил пальцами по столу.

– Встречались! И не раз! Знаешь что, Элли, утро вечера мудренее. Давай отложим этот разговор до завтра.

От обращения «Элли» девушка вздрогнула. Пронзительная боль отдалась ей в висок. Лис спрыгнул со стула и вальяжной походкой отправился в гостиную. Сел на полу у камина, брезгливо обойдя лужу, оставшуюся от него самого. По-хозяйски подкинул дров в камин, пошурудил кочергой.

Эллион протёрла тряпкой лужу у камина и принесла из кладовой толстый полуторный матрас и вязаное из красной шерсти покрывало.

– А подушки нет? – укладываясь поудобнее на матрасе, буркнул лис.

– Нет.

– Небогато живёшь, – съехидничал он, – ну да ладно. Доброй ночи.

Лис свернулся калачом под шерстяным одеялом, высунув наружу лишь чёрный блестящий нос.

Эллион находилась в замешательстве от наглости гостя. Она отправилась в свою спальню злая и уверенная, что утром сначала устроит наглецу допрос, а затем вышвырнет его ко всем чертям.

Сон не шёл. Вьюга стихла, и на чёрном звёздном небе красовалась полная луна. Эллион перевернулась на другой бок в противоположную сторону от окна, и завернулась в одеяло, как в кокон. Они точно встречались, в этом сомнений не было. Но почему она этого не помнит? Как не помнит и многого другого. Детство – только отрывочно. Юность – сбивчиво. Зато хорошо и во всех деталях помнит последние полтора года. Она работала на местной ферме. Возила продукцию на ярмарки, варила сыры и пекла всевозможные пироги, придумывая свои собственные рецепты.

Семья Бирстонов, владельцы фермы, прекрасно к ней относятся. Они познакомились случайно. Одним августовским вечером Эллион возвращалась из города домой пешком с покупками из «Универсального магазина МагбуНа». Шла ночью одна по просёлочной дороге и вдруг услышала впереди женские крики. Она присела и, передвигаясь на корточках, подобралась ближе. Эллион увидела полную женщину, сидящую на повозке и отбивающуюся от трёх, напавших на неё мужчин. Один держал её сзади за руки, второй шарил в вещах, придерживая поводья лошади, а третий, угрожая ножом, требовал денег. Оставив пакеты с покупками, Эллион подобрала на обочине камень и, прицелившись со всей силой, кинула его. Камень попал точно в лоб грабителю. Тот упал навзничь с повозки, выронив нож. Мужчины всполошились. Эллион сошла с дороги и, пробираясь сквозь высокую придорожную траву, подобралась вплотную к повозке. Накинулась на спину второму мужчине и, зажав локтем правой руки шею, свернула её с характерным хрустом. Мужчина упал мешком на пыльную дорогу. С третьим нападавшим она встретилась лицом к лицу. Он достал дубинку и замахнулся. Эллион пригнулась и ударила его по ногам, мужчина упал. Встать ему уже не довелось: девушка запинала его до смерти.

Она опомнилась только через несколько минут, удивлённо осматривая три трупа, лежащие в дорожной пыли, и перепуганную, белую, как смерть, миссис Бирстон, онемевшую от пережитого ужаса. Эллион сама до конца не понимала, как всё это произошло. После того как она услышала женские крики: «Помогите!», в её теле включились отточенные инстинкты и она действовала сама по себе, напрочь лишённая страха. Опомнившись, она обратилась к женщине:

– Вы в порядке?

– Д-д-дда… Вы же не будете меня граб-б-б-ить?

– Нет, конечно! Я что, похожа на разбойницу? – искренне удивилась Эллион. – Вообще-то, очень.

С этого дня они подружились. Хохотушка миссис Бирстон часто любила рассказывать историю их знакомства, приукрашивая её выдуманными подробностями. Самой Эллион от этого было не по себе. Она точно поняла в тот день, что убила не в первый раз.

Девушка с удовольствием работала на фермеров, но от более тёплых отношений отстранялась. Воспоминания отогнали головную боль, и она, ворочаясь с боку на бок, наконец забылась крепким сном, зарывшись в пушистое одеяло. В доме опять воцарилась тишина, но уже без Пустоты.

Глава 2. Карточка со следами зубов.

Солнечные лучи проникали в окно. Они бесцеремонно скользили по волосам, раскиданным на подушке, по закрытым глазам Эллион, и как бы она ни противилась свету и ни жмурилась, проснуться ей всё же пришлось. Девушка потёрла глаза руками и, зевая, приподнялась в постели, сбрасывая с себя не отпустившие её до конца сновидения. Ей снилась Пустота, в которой она парила бесцельно, и ощущение невесомости ещё оставалось в ней отголоском этого сна. Вчерашняя вьюга стихла, и белоснежный снег искрился, как алмазная россыпь, под лучами январского солнца.

«Незваный гость!» – вспомнила Эллион, и это моментально вывело её из полудрёмы. Натянув на себя трикотажный костюмчик, она отправилась в гостиную, прислушиваясь к звукам в доме. Половицы поскрипывали под её ступнями, на подоконник за окном капал талый снег. Других звуков не было. На матрасе, заменившем вчера Эндеру постель, никого не оказалось. Камин потух, и в доме явно ощущалась прохлада. Девушка направилась на кухню, но и там никого не оказалось.

«Где ты, чёртово животное?» – она обошла весь дом. – У меня к тебе есть парочка вопросов! Эй!

Ответов не последовало. Во всём доме, кроме неё, никого не оказалось. Сначала на девушку накатила злость. Неожиданный шанс узнать больше о той части своей жизни, которую она не помнит, улетучился. Походив ещё немного по дому, она подумала:

«И хорошо!»

Девушка даже улыбнулась. От лиса веяло неприятностями, и разматывать клубок его проблем, а уж тем более оказывать помощь, сближаться с ним ей не хотелось. Она вскипятила чайник, налила себе чай и уселась в кресло у того же окна, где провела вчерашний вечер. На нетронутом снегу виднелись отчётливые следы её гостя, уходящего в сторону леса.

«Нужно что-то менять!» – размышляла она. Работа на ферме четы Бирстонов стала её напрягать. Эти милые и добрые люди откровенно лезли к ней под кожу. Они принимали её как родную, миссис Бирстон часто приставала к ней с объятиями. Череда вопросов не стихала: «Почему ты сегодня грустная? У тебя что-то болит? Почему ты живёшь одна?» и всё в том же духе. Несмотря на заботу и внимание, Эллион чувствовала себя чужой в кругу этих людей. Она как будто жила чужую жизнь. Ситуация усугубилась с возвращением двадцатипятилетнего сына Бирстонов в родной дом. Он был старше Эллион всего на два года, но по уровню умственного развития воспринимался ей как подросток. Большой и сильный физически, он был глуп и неинициативен. Он слепо делал всё, что говорит ему мать. А при виде Эллион краснел и расплывался в нелепой улыбке. Мамаша Бирстон, увидев интерес отпрыска и смекнув, что Эллион может стать ей не наёмной работницей, а невесткой, обрадовалась. Мнение самой девушки не учитывалось. Деятельная от природы миссис Бирстон перешла в наступление. Она отправляла их вдвоём на ярмарку, придумывала обязательные для посещения семейные вечера и вела бесконечные разговоры с девушкой о жизненной необходимости завести семью и детей, угрожая ей, что она рискует не успеть запрыгнуть в последний вагон уходящего счастья.

«Уйду от них! Точно! Тошнит уже от этого улыбающегося бугая! А что буду делать? Чем на жизнь зарабатывать? Может, свою ферму открыть? А что? Сдам латы и амуницию в переплавку. Перекуём мечи на орала. На вырученные деньги заведу корову или сразу две, буду заниматься тем же сельским трудом, но уже на себя. По своим правилам!» – картинки с видами мирной жизни сменяли одна другую в её голове. Тут она в переоборудованном в коровник сарае доит бурёнку белого окраса, а вот она уже в соломенной шляпе с широкими полями сидит на телеге, запряжённой гнедой лошадкой, и везёт молоко в бидонах на базар. Вот она печёт пироги с диковинной начинкой, и очередь из голодающих атакует её торговую палатку. От мыслей о пирогах в животе заурчало и она подумала:

«Пирог! Точно! Хочу яблочный пирог!» Запасов еды в доме не было, а до коровника и пекарского бизнеса ещё нужно как-то дожить.

«Всё! Хватит расслабляться, нужно сходить в ближайшую деревню за припасами и, главное – зайти на ферму к Бирстонам и уволиться! Поблагодарю за всё и попрощаюсь, заодно заберу расчёт. Сбережения у меня есть. Начну строить свою продуктовую империю!» – продолжала настраивать себя девушка.

Эллион поставила пустую кружку на столик и бодрой походкой отправилась в ванну умываться и приводить себя в порядок, пнув по пути лежащий не к месту матрас. Будущая пирожковая королева должна быть свежа. Первое, что она увидела, войдя в ванную комнату, это записку, приклеенную к зеркалу. Эллион осторожно отлепила её и прочитала следующее:

«Ты никого не обманешь, даже если обзаведёшься фермой, добряком-мужем, выводком детишек и по субботам будешь печь пироги. Это всё уже было и не сработало. Ты опять не узнала меня, но спасибо, что не спустила с меня шкуру, по крайней мере. Твоя жизнь – это путь, и сколько бы ты ни сворачивала с него, тебя опять выкидывает обратно, к той точке, с которой ты сходишь! Может быть, хватит?! Тебе нужно выполнить то, ради чего ты пришла в этот мир!

И ещё я испортил твой щит. Я нацарапал на нём карту и буду ждать тебя в конечной точке – «Сломе миров». У нас нет времени на долгие объяснения. Мы должны довести дело до конца!»

Эллион отложила записку и посмотрела в зеркало. Взгляд был жёсткий, лицо сосредоточено. Ноздри раздувались от нарастающего гнева. Лис знал её и знал хорошо, может быть, даже лучше, чем она знала сама себя. Один клочок бумаги смог вмиг разрушить радужные, солнечные образы счастливой пекарши, которые она сама себе придумала и практически приняла с радостью.

«Пусть сам играет в свои игры! У меня будет новая, счастливая жизнь!» – решительно сказала она себе.

Эллион отшвырнула записку, умылась, завязала волосы в тугой хвост и отправилась стирать следы вчерашнего гостя. Помыла тарелку, растопила камин. Убирая матрас, она заметила на нём следы крови.

«Это его проблемы, не мои, я за ним не пойду!» – с решительностью проговорила она себе.

Но мысль о карте на щите никак не выходила у неё из головы.

Круглый металлический щит с изящным орнаментом по кругу стоял в кладовой рядом с мечом, латами, походными ботфортами и красным шерстяным плащом. Всё это было свалено в углу, как ненужный хлам. Она присела на корточки напротив щита и увидела глубокие прорези от когтей в металле.

«Сильная сволочь. Испортил такую вещь!» – промелькнуло в её голове. Первой точкой в самом низу щита был её дом, дальше дорога уходила направо через Мёртвый лес, затем огибала деревушку Гримпинг. На импровизированной карте были также пометки «Озеро Снов» и «Трясина Воспоминаний», путь пролегал между ними. В некоторых местах линий было несколько. Лис явно прилагал огромные усилия при создании своей карты. Дальше дорожка петляла вокруг города Черенкрокс и доходила до конечной точки, выдавленной с особым усилием, – до жирного креста с надписью башня «Слом Миров».

«Сволочь!» – в порыве ярости Эллион подскочила и отшвырнула обезображенный щит в другой угол кладовой. Послышался лязг металла. Её трясло, лицо покраснело до кончиков ушей, сердцебиение участилось. В висках пульсировало. Вдруг на полу, на том месте, где до этого лежал щит, она увидела сложенную в несколько раз бумагу. Развернув её, Эллион пошатнулась и не поверила своим глазам. Руки задрожали, а в глазах потемнело. Это оказалась фотография. Старая чёрно-белая фотография мужчины, точно такая же, как и та, что висела когда-то над камином. Теперь в этой рамке остался лишь её клочок.

«Не может быть», – девушка отказывалась верить в происходящее. Зажав в руке найденное фото, она пошла в гостиную и приложила его к тому кусочку, который остался цел. Сомнений быть не могло. Это именно она. Гнев начал утихать, а на его место пришли мысли и бесчисленное количество вопросов, на которые у неё не было ответов: Кто этот лис? Какое отношение он имеет к мужчине с фотографии? Почему она не помнит их с лисом встреч? Откуда он знал про ферму? Как вообще нашёл её? Что за предназначение? И почему именно к ней забрёл этот проклятый лис? И главное, что ждёт её в башне «Слом Миров»?

«Он мне ответит на все вопросы!» – Эллион залила водой разгоревшийся и весело потрескивающий огонь в камине и вновь отправилась в кладовую. Мысли о собственной ферме и пирогах улетучились, будто их и не было вовсе. Она натянула латы, затянула потуже ремни, повесила на бок походную сумку, сунула в неё фотографию. Нащупала в полу щель, вытащила половицу, сунула руку в дыру и достала оттуда кожаный мешочек со своими сбережениями. Закинула за спину меч в ножнах, закрепила на руке щит. По хитрому замыслу Эндера карта пути, в который он её увлекал, оказалась при ней.

Лишь на пороге она на пару минут замерла. Обернулась и оглядела комнату. Всполохи то ли воспоминаний, то ли её желаний, яркой чередой проносились перед глазами. Смех, румяный пирог из яблок на столе, рождественская ель, украшенная самодельными игрушками, люди, ужинавшие за полным столом, пара, танцующая у камина, соломенная шляпа, висевшая на крючке над ажурным белоснежным передником. Эллион колебалась. Чего ей хочется на самом деле? Сможет ли она обрести своё счастье в тихой и уютной жизни? А не станет ли этот путь для неё последним? Путешествием в один конец, и она больше никогда не зайдёт в эту гостиную?

Вопросов становилось всё больше, а ответов по-прежнему не было. Одно было ясно точно: покоя она здесь не найдёт, пока не выяснит всё, что знает о ней этот лис. Эллион накинула на себя красный шерстяной плащ и решительно зашагала по хрустящему снегу. Но в сторону Мёртвого леса, как было указано на злосчастной карте, она не пошла.

Эллион была девушкой благоразумной и решила сначала дойти до фермы Бирстонов. Пропасть без объяснений было бы жестоко по отношению к людям, которые были к ней добры. Был ещё один корыстный момент. Отправляться в такую дальнюю дорогу без еды и на голодный желудок так же было опрометчиво. И, конечно, было жаль дарить честно заработанные за последние две недели деньги. Сугробы за последнюю ночь намело большие. Идти в латах было неудобно. Ноги проваливались в пушистый снег. Путь занял у неё больше часа.

Пройдя заметённый снегом частокол фермы, она увидела, как от порога взмывают к небу комья снега. Это сынок Бирстонов чистил дорожки от дома к хозяйственным постройкам. «Высоко кидает. Сила есть – ума не надо», – вздохнула Эллион, приближаясь к дому.

– Стой! Ты кто? – парень занял оборонительную стойку, подняв лопату высоко над собой и широко расставив ноги.

– Это я, Эллион! Бигли, ты меня не узнал? – девушка медленно приближалась, красный шерстяной плащ эффектно развевался на ветру, а латы блестели на солнце.

– Эллион? – парень широко раскрыл рот, вглядываясь в приближающуюся фигуру, и опустил лопату.

– Привет, Пэтти дома?

– Да, на кухне. Что это на тебе надето? Что за маскарад? У тебя что, там меч за спиной? Настоящий?

– Это долгая история, Бигли, а я тороплюсь, – Эллион обошла недоумевающего парня и зашла в дом.

Из кухни вышла миссис Бирстон, вытирая руки полотенцем.

– Эллион, что за шутки? Что это на тебе? – с прищуром Пэтти осматривала девушку с ног до головы.

– Пэтти, я не могу всего объяснить. Я очень благодарна всем вам, но мне нужно уйти. Далеко уйти, и я не уверена, что смогу вернуться.

– Боже, девочка, чего это ты удумала? – она плюхнулась в кресло, стоящее рядом.

– Не пущу! Нет! А как же мы? Как же Бигли?

При этой фразе юноша ввалился в дом, уперев лопату в пол. Глаза выпучены, рот всё так же открыт и перекошен удивлением.

– Пэтти, я уже всё решила, отговаривать меня бесполезно. Дорога мне предстоит долгая, и я хотела попросить вас рассчитаться со мной за последние 2 недели и продать немного еды в дорогу, а то у меня дома – шаром покати, – Эллион говорила очень решительно и уверенно.

– Мама, я пойду с ней! – Бигли героически вышел вперёд.

– А вот это нет, сыночек, иди скорее помоги отцу, он тебя звал – она подошла к сыну и начала хлопотливо стягивать с него тулуп, шапку, убрала лопату в кладовку и вытолкала сына в соседнюю комнату.

– Ну что ж, девочка. Собралась – иди. А про «продать еду» ты мне брось. Пойдём на кухню, всё тебе соберу.

Она проворно шарила по шкафам и ларям, отрезала кусок окорока, завернула в тряпку, туда же отправился свежий хлеб, булочки, достала из подпола яблоки и груши. Всё уместилось в небольшую холщовую сумку. Выйдя ненадолго из кухни, она вернулась со свёртком.

– Вот, держи! Всё точно, монетка к монетке.

– Спасибо вам большое, Пэтти, – искренне проговорила девушка.

– И ещё одно! Я догадывалась, что ты уйдёшь… Вчера с утра приходил мужчина. Он расспрашивал о тебе и оставил для тебя конверт на тот случай, если не найдёт тебя сам, – женщина протянула девушке коричневый конверт.

В нём оказалась металлическая жёлтая пластина, на которой вырезан символ: башня посередине и восемь пересекающихся кругов. На одном из кругов вырезана цифра три. Эллион потёрла гладкий металл и провела пальцем по следам зубов на углу пластинки, вопросительно подняла глаза на Пэтти.

– Не золотая! – Пэтти покраснела. Эллион не смогла увернуться от прощальных объятий и утонула в большой, пахнущей сдобой женщине. Послышался голос Бигли. Женщина выпустила Эллион из своих рук и, торопясь, повела её к выходу.

– В добрый путь!

Девушка осмотрела свой щит, чтобы свериться с картой. Плотнее укуталась в плащ и зашагала в сторону Мёртвого леса. Пройдя частокол фермы она услышала крики Бигли и Пэтти за своей спиной:

– Эллион! Подожди! Я с тобой!

– Куда без шапки? Быстро зайди в дом!

Глава 3. Какая-то Шляпа.

Эллион шагала в гордом одиночестве по нетронутому снегу в направлении чернеющего вдали леса. Почему этот лес называли Мёртвым, она точно не знала. Местные рассказывали легенду о том, что раньше в этом лесу жил одинокий волшебник со скверным характером. Он помогал людям в осуществлении их желаний, но обязательно забирал что-то ценное взамен, причём в самый неподходящий момент. И очень любил повторять фразу: «Бойся своих желаний». Волшебник откровенно издевался над людьми, высмеивал их слабости и пороки, и самой частой платой за его услуги была чья-то жизнь. Люди уходили в лес и просто не возвращались обратно. Обиженные люди объединились и в одну тёмную ночь заколотили и сожгли хижину с волшебником внутри. Крики ещё долго раздавались по всему лесу. Грибники говорили, что слышали эти крики и по прошествии многих лет, а ещё через время на месте пепелища появилась деревянная хижина, но никто в ней уже не жил.

К обеду поднялся ветер. Следы лиса замело снегом. Эллион остановилась, сняла с нарукавника щит и воткнула его рядом с собой в хрустящий снег. Она провела пальцами по линиям, обозначающим путь. Никаких точных координат не было, а лес большой. «Куда я иду? Ладно, буду ориентироваться по расположению деревни на щите», – вздохнув, продолжила свой путь девушка. Сомнения не покидали её. Перспектива заблудиться и замёрзнуть в этом лесу её не радовала. Ветер усилился и трепал волосы девушки, а ноги послушно шаг за шагом продолжали движение.

«Мог клубок волшебный оставить или что-нибудь ещё. О! Лучше ковёр-самолёт. Долетела бы с комфортом», – развлекая себя разговорами, Эллион продолжала идти. Так часто делают люди, привыкшие к одиночеству. Она даже не замечала, говорит ли она в голос или просто думает. Сама задавала себе вопросы и сама же на них отвечала.

Лес становился всё ближе, а понимания, куда идти дальше, – всё меньше. Деревья тёмными колоннами поднимались из земли, рассекая верхушками серое небо. Стволы прижимались друг к другу всё ближе, оставляя небольшую тропинку для прохода. Поваленные деревья затрудняли движение.

Вдруг на снегу Эллион заметила что-то яркое, как огонёк. Она ускорила шаг, пробираясь сквозь сломанные и запорошенные снегом ветки, с каждым шагом всё глубже проваливаясь в снег. Подойдя ближе, она увидела, что из снега торчит ветка, к которой примотан клок рыжей шерсти. Эллион осмотрелась вокруг. Следов самого лиса не было, не видно было и следов борьбы. Скорее всего, Эндер оставил этот знак специально. Прищурившись, она стала пристально вглядываться в простирающийся во все стороны зимний лес. Ещё одно яркое пятно! Эллион с уверенностью направилась в этом направлении и нашла там такой же знак. А потом ещё один.

«Будет смешно, если в конце пути меня будет ждать потрёпанный лис», – Эллион живо представила лысое животное, прячущее лапками причинные места, и усмехнулась. Она пробиралась в самую глубь леса. После очередного знака девушка увидела стоящую в отдалении хижину. Дыма из трубы не было, и постройка походила скорее на сарай для хранения ненужных вещей. Следов животных или человека рядом с хижиной тоже не было. Небольшое деревянное крыльцо, состоящее из трёх ступеней, заскрипело под тяжестью её тела, а перила пошатнулись. «Хоть бы не рассыпалась эта лачуга» – подумала Эллион, доставая из ножен свой меч и толкнула дверь. Она со скрипом отворилась. Помещение состояло из одной комнаты, освещаемой небольшим окном и дырками в крыше. По углам был навален разнообразный хлам, местами превратившийся в труху. Была тут и большая металлическая печь с в крышу трубой, круглая, как бочка, с открытой дверцей.

Она зашла внутрь и стала осматриваться, ища следующую подсказку лиса, но меч не убирала, держа его перед собой. Шаг, затем второй, и раздался хруст дерева, нога провалилась под пол, оказавшись в деревянных тисках, как в капкане. «Чёрт!» Чтобы освободиться, девушке пришлось снять сапог и, стоя босой ногой на ледяном полу, раздолбив углубление мечом, достать свою обувь. Осторожно ступая, боясь опять провалиться под прогнивший пол, она обошла почти всю комнату и ничего подходящего не нашла. Коробки, деревяшки, сломанная мебель, куча ветоши и ничего, что могло бы послужить ей хотя бы малейшей подсказкой. За время своего пути она не на шутку замёрзла, в животе предательски урчало.

«Привал!» – подумала девушка и положила сумку с едой на большие коробки рядом с печкой. Собрав по углам деревяшки, она разожгла огонь, усевшись тут же на более-менее целый стул. Треск огня и запах горящих щепок наполнили хижину. Эллион отломила ломоть хлеба и откусила кусок окорока. «В деревню пойду, других вариантов нет», – только и успела подумать она, как вдруг услышала:

– Затуши! Туши, дрянь! Горим! Горим! Нееее-т! За что опять!

От раздавшегося непонятно откуда крика Эллион вздрогнула, ножка стула надломилась, и она упала на пол. Тут же, вскочив на ноги, в полуприсяде она сжала рукой обнажённый меч. Никого!

– Туши, дрянь! Туши! – истеричные крики раздавались из кучи тряпья, в дальнем углу хижины.

Эллион ткнула мечом в неё, пытаясь разворошить.

– Э-эээй, аккуратнее там! – послышался из кучи ворчливый, скрипучий голос.

– Ты кто? – Эллион приняла боевую стойку.

– Ворвалась ко мне в дом, развела костёр, уколола, ещё и спрашивает, кто я. Сжечь меня хочешь, стервь? Туши!!!! Ни слова больше не скажу!

Эллион схватила ведро, выбежала на улицу, зачерпнула в него снег и высыпала содержимое в печь. Раздалось шипение, и клубы пара разошлись по хижине. Она закрыла дверку и поддувало.

– Доволен? – обращаясь к куче, крикнула Эллион. – Кто ты такой?

– Ты сама-то кто? – продолжал голос с раздражением.

– Выйди и покажи себя!

– Отодвинь тряпки и посмотри! Чтобы выйти, нужны как минимум ноги, а у меня их нет! – голос стал переходить на визг.

Эллион аккуратно, с брезгливостью начала откидывать старые тряпки из кучи и увидела кончик колпака. Кончик шевелился.

– Не укушу, не бойся! – из кучи показался колпак тёмно-синего цвета с большими глазами, внимательно рассматривающими её, и перекошенным злобой ртом. Над глазами светился символ, похожий на тот, что она видела у лиса: оранжевый ромб с башней и кругами внутри.

Колпак выглядел нелепо и опасности не внушал. Он сам с опаской косился на металлическую печь. Девушка убрала меч.

– Я, Эллион! Иду по следам своего, – она на секунду замялась, – своего знакомого лиса с тремя хвостами. Ты его знаешь?

– Я много кого знаю, – голос стал спокойнее, убедившись, что пламя ему не угрожает. – Можешь звать меня Шляпа. Да… да…, я знаю, что по фасону я больше напоминаю колпак, но мне так больше нравится. Зачем тебе этот лис? – колпак внимательно всматривался в лицо девушки.

Чтобы удобнее было разговаривать, Эллион присела на корточки рядом с ним.

– Лис был у меня вчера, нацарапал карту на моём щите и сказал, что мы должны встретиться в месте под названием «Слом Миров», – произнося это, Эллион показала колпаку щит, как доказательство своих слов.

– Избранная, значит! Лис, лис…. Сегодня он лис, а завтра… Впрочем, это неважно. Эндер сказал мне, что ты придёшь и настоял, чтобы я помог тебе. Но он не говорил, что ты будешь пытаться сжечь мою хижину! – колпак опять истерично взвизгнул.

– Я и не …

– Молчи! Не перебивай! Все вы … Люди, одним словом. Добра от вас не жди! Ладно … Я рад, что ты сделала правильный выбор. Это твой путь, и его нужно пройти до конца. Я дам тебе, точнее, ты сама возьмёшь, рук-то у меня тоже нет, – колпак рассмеялся, обнажая кривые зубы, – кое-что. Это поможет тебе хотя бы дойти куда нужно. Но … не просто так, разумеется. – Шляпа расправился, расплываясь в омерзительной улыбке. Глаза его заблестели.

– Сколько ты хочешь? – Эллион полезла в сумку за монетами.

– Ха-а-а, глупая девчонка … Зачем мне деньги … Все вы на одну колоду … Зашей меня.

– Что? – глаза девушки округлились. Колпак продолжал:

– Да, да, мне неловко тебя просить, но у меня дыра сзади, и в неё, знаешь ли, поддувает. Нитки должны быть в той коробке. – колпак подпрыгнул, показывая сначала правый бок, а уж затем указала кончиком в сторону коробки. Со всей своей злостью и пафосом Шляпа выглядел нелепо.

Эллион, покопавшись в коробке, нашла футляр, в котором лежали нитки, иглы и ножницы. Подсев к Шляпе, она начала зашивать порванный бок. Колпак шевелился и дёргался под её руками, и девушка вспомнила, как уже зашивала шевелящееся существо – рану на рыжей густой шерсти. Обрывочное воспоминание, промелькнувшее на миг в её голове, пропало, отозвавшись болью в виске.

– Довольно. Сойдёт! Теперь к делу! – Шляпа продолжил. – Я дам тебе камень. Это что-то вроде волшебного компаса. Он будет зеленеть в нужном направлении, а в противоположном – краснеть. Всё просто, не так ли?

– Просто. Но мне нужно ещё кое-что.

– Что же ещё? – колпак искренне удивился и приподнял свои густые брови. Зрачки его увеличились, а голос опять стал зловещим. – Чего ты желаешь?

Ромб на Шляпе загорелся оранжевым светом, он взвизгнул и поморщился.

– Всё! Всё! Не буду больше, уважаемый Совет! – колпак кричал куда то вверх, обращаясь к невидимому собеседнику.

– Совет? – удивлённо спросила девушка, осматривая пустую хижину.

– Да, да! Совет Девяти! Мне запрещено вредить людям, можно только помогать. Это моё наказание. Ты что думаешь, я всю жизнь был колпаком? Я был величайшим волшебником. Я карал этих мелких и алчных людишек их же собственными желаниями. Людишки пытались сжечь меня живьём. Вмешался Совет! Если бы не это, я бы им показал в ту ночь! – Шляпа сверкнул воинственным взглядом. Взгляд, вспыхнувший на мгновение, потух, и он обречённо продолжил: – Совет сохранил мою жизнь. Не из гуманных соображений … Вовсе нет. Я один из немногих хранителей древней магии и выполняю теперь их поручения в обмен на вот это пусть и жалкое, но существование. Знак видишь? Они меня так контролируют. Ладно … Что ты хотела ещё?

– Информацию. Мне нужны ответы на мои вопросы, – сказала Эллион. Колпак с минуту помолчал, как бы анализируя что-то в своей тряпичной голове, и ответил:

– На викторину «Что? Где? Когда?» мы с Эндером не договаривались, – резко ответил он, но, видя растерянность девушки, смягчился: – Ты можешь задать мне один вопрос. Подумай хорошенько, что действительно ты хочешь узнать, – покровительственным тоном выдавил из себя колпак.

Первая мысль у Эллион была про фотографию, она даже открыла свою сумку, чтобы достать её, но передумала и спросила:

– Что это за место – «Слом миров», и что я должна там сделать?

– Это два вопроса, хитрюга, я хоть и колпак, но считать умею. Задавай один вопрос, – Шляпа был непреклонен и поджал губы в знак того, что не скажет ни слова больше, чем пообещал.

– Что произошло в «Сломе миров»? – выговаривая чётко каждое слово, спросила Эллион.

– Защита, которую выставлял Совет Девяти, истончилась под влиянием магии, проведённых обрядов некоторыми Недовольными Порядком и жаждущими власти и наживы. Уже сейчас появились лазейки, через которые можно без разрешений проникать из мира в мир. А всё это ведёт к хаосу, но ты можешь это остановить.

– Я? Да как же? Мечом заткнуть что ли? – иронично спросила Эллион.

– Каким ещё мечом, глупая девчонка, – колпак поморщился. – В тебе есть…, – он замолчал на полуслове. – Уууу, хитрюга, сама, как рыжая лисица! Ничего тебе больше не скажу! Забирай камень и проваливай! – переходя на визг, добавил он.

– Ладно, ладно, успокойся, а то ещё швы разойдутся! Где камень взять? – мило улыбнулась Эллион.

– Минутку! – колпак поёрзал, прикрывая глаза и прикусив губу. – Готово! Подними меня и возьми камень. Только аккуратно поднимай, нежно!

Эллион приподняла колпак, взяла круглый серый, ничем не примечательный камень в руку и бережно опустила колпак обратно. На ощупь он оказался тёплым.

– Ты снёс этот камень что ли? – не удержалась от вопроса Эллион.

– Нахалка, да как ты смеешь, я тебе курица что ли? – от возмущения Шляпа аж подпрыгнул. – Проваливай, и чтобы больше я тебя не видел! Людишки …

– Всё, всё, ухожу, извини, – пятясь назад к двери, примирительно проговорила девушка, добавив просто и искренне: – Спасибо тебе!

– Ты должна пройти свой путь до конца! – ответил её старый колпак.

Глава 4. Объявление с меткой.

«Ты должна пройти свой Путь до конца!» – крутилась в голове у Эллион последняя фраза Шляпы. А ноги продолжали монотонно двигаться по пустому заснеженному лесу. Камень, действительно, оказался прост в использовании. Эллион держала его на ладони перед собой, выбирая направление, в котором он становился максимально зеленым.

Сумерки постепенно опускались всё ниже, небо темнело, ветер стих. Тишину нарушал только скрип снега под ногами девушки. Лес действительно казался мёртвым.

«Придётся идти всю ночь», – события последних двух дней будоражили её, а адреналин отгонял усталость. Наверное, тяга к приключениям всегда была в её крови, а спокойная, размеренная жизнь погружала девушку в пучину ничего не значащих мелочей, гася в ней свет. Ночь овладела лесом окончательно, и Эллион могла различить лишь небольшую область перед собой, подсвеченную зелёным светом камня.

«Я всё равно дойду! Чего бы мне это ни стоило», – повторяла себе Эллион, как мантру.

Деревья постепенно редели, а вдали показались тусклые огоньки деревушки Гримпинг. Это придало девушке сил, понимание, что вот она – следующая точка её Пути. И ноги стали послушнее, и снег казался не таким глубоким. Камень начал светить тусклее, периодически гас, потом загорался вновь.

«Зарядка у него кончилась, что ли?», – Эллион усмехнулась, потрясла камень, но он потух окончательно.

Если бы это произошло посреди леса, она бы паниковала, но приближающийся островок жизни посреди этой всеми забытой глуши вселял в неё оптимизм. Она сунула камень в сумку и побрела, что было мочи, к следующей цели. На окраине деревни стояли небольшие домики, в окнах которых горел свет, слышались разговоры – такие привычные, ничего не значащие: о погоде, о еде, о гулящей соседке. Там и тут в окнах мелькали фигуры людей. Послышался скрип калитки, и ведро нечистот вылилось на утоптанный снег прямо перед ногами девушки. Она отпрыгнула и выругалась. Калитка захлопнулась.

Эллион шла дальше по узкой улочке, приближаясь к центру деревни, вглядывалась в окна, ища подсказку или спрятанные знаки. Ничего! Абсолютно ничего не привлекало её внимания. Похожие дома, дворики, почтовые ящики, ржание лошадей в стойлах, утоптанные ногами дорожки и абсолютно ничего, хотя бы немного волшебного. Так она дошла до центральной площади. Справа расположилось кирпичное здание ратуши, а слева – рынок, опустевший в ночное время. Ни одной живой души. Эллион достала камень, он был серый, она потрясла его – ничего не изменилось. От нахлынувшего на неё отчаяния она стала трясти его со всей силой, и камень выскользнул из её замерзших ладоней, издав при падении несколько глухих звуков.

«Чёртов Шляпа! Подсунул ерунду сломанную!» – гневный румянец покрыл щеки девушки.

«Может, камень от солнца заряжается? Тогда нужно просто дождаться утра», – промелькнула надежда в её голове, и она отправилась на поиски.

Площадь освещалась тремя газовыми фонарями. Эллион шарила глазами по снежной корке, пинала чернеющий мусор, шурудила мечом в снежных кучах. Ничего! Через какое-то время поиски привели её к доске с объявлениями, под которой и лежал волшебный камень. Она взяла его в руки, но чуда не произошло. Камень по-прежнему не подавал признаков жизни.

Она подняла глаза на доску с объявлениями. Их было несколько, разных размеров, и наколоты они были на маленькие гвоздики в хаотичном порядке:

«Пожилой, холостой, одинокий, в солидном чине желает путем объявления познакомиться и жениться на особе со средствами…»

«Упаковка и перевозка мебели, пианино и других вещей с ручательством целости. Обращаться …»

«Фирма «Гарлинг и Ко» предлагает со склада: сталь, железо, сита, жернова, ремни, топоры …»

«Универсальный магазин МагбуНа приглашает ознакомиться с новым ассортиментом. Диковинные вещи для вашего бытового удобства …»

Красовался тут и большой агитационный плакат. На портрете мужчина с зачёсанными набок волосами, в пиджаке, сложив руки на груди, гордо смотрел вдаль. Текст гласил:

«Мы выступаем за свободу и гласность! Каждый человек сам хозяин своей судьбы. Дж. Морион». Ниже шла приписка: «Вступайте в охранное бюро Морион и Ко. Оплата высокая!»

Какой-то весельчак дорисовал Мориону усы.

На доске было еще много заманчивых предложений, начиная с гадания по руке и заканчивая покупкой акций мануфактуры. Одно объявление привлекло её внимание. На нём был уже знакомый девушке символ: башня с кругами. Текст гласил следующее:

«Починка волшебных артефактов с 2-х недельной гарантией.

Создание амулетов на все случаи жизни.

Стоматологические услуги. Вырву вам любой зуб быстро и недорого! Обращаться во второй дом по улице Мирной.

Линси и сыновья»

Зубы и амулеты, конечно, её не заинтересовали, а вот починка артефакта и символ явно указывали на то, что ей туда заглянуть необходимо. Повертев головой по сторонам, она нашла указатель улиц и уже через пять минут стояла под большой деревянной, раскачивающейся на металлических цепях вывеске: «Линси и сыновья». Она постучала изящным металлическим молотком, висевшим рядом с круглым диском у двери. Послышалось шуршание и ворчание: «Кого там чёрт принёс!»

Дверь отворил пухлый мужчина лет 60-ти в потёртом, некогда роскошном, бордовом халате с алой оторочкой и с керосиновой лампой в руке. Он оглядел девушку с ног до головы и с наигранной любезностью спросил:

– Чем старик Линси может помочь столь прекрасной воительнице в столь поздний час?

– Я увидела ваше объявление на доске. Мне нужно починить артефакт, – она достала из сумки камень и показала его мужчине.

– Мисс, у вас хватило наглости, чтобы беспокоить честных людей ночью по таким вопросам? – всю его любезность, как ветром, сдуло. – Скажите, вы сумасшедшая? Какой артефакт? Это обычный булыжник. Если вам его кто-то продал под видом артефакта, то вы дура вдвойне. И что же он должен делать по-вашему? Превращаться в золото?

– А вот оскорблять меня не нужно! – Эллион сжала руку в кулак. – Камень указывает верное направление.

– Вот оно как, – Линси почесал своё пузо и сбавил «обороты», поглядывая на кулак и меч, торчащий из-за спины девушки, – Доказательства у вас есть? Или откуда вы его взяли? Вы вообще кто?

Единственное, что у неё было, это полученная от Эндера карточка с тем же знаком, что и на объявлении Линси. Она покопалась в сумке и показала её старику.

Линси побелел, и лицо его дрогнуло, затем приняло дежурное раболепное выражение.

– Что же вы сразу не показали? А то камень какой-то показываете. Проходите, милая, в дом, – отступая в сторону и указывая путь рукой, сказал он.

– Вы сможете починить его? Камень должен указывать дорогу, – Эллион не сходила с места. Такая перемена в собеседнике её насторожила.

– Конечно, конечно, милая, заходите быстрее, не будем пускать холод в натопленный дом. Друзья Совета – мои друзья!

Эллион прошла, а Линси выглянул, убедился, что улица пуста, и затворил дверь. Они очутились в сильно натопленном доме с потрёпанным некогда роскошным ковром на полу и деревянными резными панелями на стенах. Газовые лампы не горели, в доме было темно и тихо. Свет шёл только от лампы, которую Линси держал в руке.

– Ступайте за мной. Камень этот у вас, наверное, от Шляпы? Впрочем, больше и некому тут заниматься волшебством. Пойдёмте на кухню. Вы, наверное, голодны с дороги?

В животе у неё урчало, да и старичок больше опасений не вызывал. Металлический пропуск ему явно о многом сказал. Это как маяк – «свой-чужой». Линси явно принял её за свою. Они прошли в уютную просторную кухню с запахом пережаренного масла, специй, шоколада, корицы и травяного чая.

– Присаживайтесь, милая. Вы моя гостья. Друзья Совета – мои друзья, – он ещё раз подчеркнул этот факт. Линси ловко управлялся на своей кухне. Достал из печи, вооружившись полотенцем, горячий котелок с похлёбкой. Помешал и наполнил глубокую миску ароматной густой жидкостью. Посыпал сверху мелко нарезанной зеленью и поставил на стол вместе с тарелкой чесночных гренок. Голод победил осторожность, и Эллион жадно накинулась на предложенную еду. Похлёбка оказалась очень вкусной и жирной. Она просто таяла во рту, обволакивая пустой желудок, согревала изнутри.

Линси продолжил ловко орудовать доской и ножом. Достал большую рульку из кладовой, пушистый белый хлеб, нарезал овощи и уже через несколько минут подал девушке второе блюдо. Эллион икнула, отодвигая пустую миску и придвигая к себе тарелку.

– Люблю, когда едят с аппетитом! – Линси уселся напротив, подпёр свою толстую физиономию руками и с умилением, с каким родители смотрят на чад, наблюдал за её трапезой.

Наевшись досыта и прихлебнув горячего чая, Эллион опомнилась. Она же тут по делу. Но Линси тут же поставил ей вишнёвый пудинг, посыпанный шоколадной крошкой и вставил в ладонь ложку, продолжая любоваться тем, как она поглощает приготовленную им еду. Когда и с пудингом было покончено, пузо у девушки раздуло, и ей пришлось сильно ослабить ремни своей экипировки. Она решила перейти к делу, опасаясь, что гостеприимный хозяин продолжит её откорм.

– Он перестал светить, – девушка выложила перед хозяином дома свой артефакт.

– Стареет Шляпа, – прокручивая в руках камень, протянул Линси и удалился вместе с камнем. Вернувшись через 15 минут, он вынес своё заключение, – в камне не хватает силы.

– А можно его зарядить? – поинтересовалась девушка.

– Можно, конечно, но это всё очень сложно. Дайте мне руку.

Эллион опасливо протянула вперёд ладонь. От прикосновения у Линси сначала округлились глаза, но он быстро поборол в себе эмоции и сказал так же любезно:

– Можно, миленькая, всё можно поправить. Мы подзарядим его прямо от вас!

Эллион вспомнила процесс создания шляпой камня и поморщилась.

– Не переживайте, дорогуша! Э… Кстати, вас как зовут?

– Эллион.

– Так вот, милочка, единственная сложность состоит в том, что вам нужно будет самой, своими очаровательными ручками собрать ингредиенты для обряда и провести его под моим чутким руководством, разумеется.

Эллион только и успела открыть рот, чтобы возразить, но он остановил её открытой ладонью.

– После всё… После. Уже ночь, а ночью что нужно делать? – выждав паузу, добавил. – Спать! Я провожу вас в гостевую комнату. Дом абсолютно пуст, уверяю вас, вы никого не потревожите, а уже утром мы поговорим о деле.

С этими словами он встал и направился в тёмный коридор, давая понять, что разговор окончен. Эллион последовала за ним на второй этаж в небольшую спальню. В коридоре её внимание привлекли четыре портрета. Важный мужчина в пиджаке – видимо, сам хозяин в молодости, в ту пору он был подтянутым и довольно симпатичным. На втором портрете была изображена женщина – худая и бледная с большими тёмно-синими печальными глазами. На третьем – розовощёкий пухлый мальчик лет пяти, на четвёртом – мальчик лет восьми, с заносчивым взглядом и гордо вскинутой вверх головой.

– Кх-х! Милочка, так и будете живописью любоваться? И вам, и мне давно пора спать!

Эллион прошла в комнату, зажгла керосиновую лампу, стоящую на прикроватном столике, закрыла за собой дверь. Осмотрелась. Обои с голубыми мелкими фиалками, тяжёлые пыльные шторы, полки с книгами. Она провела по корешкам книг ладонью. Стояли книги по домоводству, кулинарные сборники рецептов, детские сказки, а в углу – корзинка с вязанием. Здесь когда-то жила женщина.

Она разделась и легла на мягкую, сухую постель – силы покинули её, и девушка провалилась в сон в сладком, сытом забытьи.

Ночью, сквозь сон, она слышала чей-то плач, приподняла голову с подушки, но тут же уснула вновь.

Проснулась она как никогда бодрая, тело немного ныло от вчерашнего ношения лат. Эллион натянула свой серый костюмчик и спустилась на уже знакомую кухню. Линси был весел, проворно управлялся у плиты, насвистывая какую-то мелодию.

– О, милочка, как вам спалось? Завтрак вот-вот будет готов! – кинул он вполоборота.

– Спасибо, мистер Линси.

– О-о-о, не нужно никаких мистеров. Просто Линси, – ставя перед ней тарелку с ещё скворчащей яичницей и ломтями бекона, сказал он.

После завтрака старик повёл девушку в свою лабораторию. Она находилась в подвале дома – большое просторное помещение с идеальным порядком. Чувствовалось, что хозяин проводил здесь много времени. Стены уставлены стеллажами с книгами и колбами с разноцветными жидкостями. Были тут и большие стеклянные банки с разноцветными порошками и ёмкости, заполненные мутной жидкостью с плавающими в ней органами. Эллион поморщилась. Посередине подвала стоял большой дубовый стол на резных массивных ногах. На столе стояла горелка, целый ряд пробирок и непонятные механические устройства. От всего этого многообразия у Эллион разбежались глаза. Линси взял лестницу, приставил её к одному из книжных стеллажей. Кряхтя от натуги, он с трудом взобрался на неё и достал с самой верхней полки большую пыльную книгу. Отряхнув и разложив её на столе, он показал девушке две иллюстрации с растениями.

– Вот эти травы нужно собрать, высушить, измельчить и приготовить отвар, затем добавить каплю своей крови. Не морщите нос, милочка, всего одну каплю, вы же не будете говорить, что воительница боится крови?

– Не боится! Но где я возьму эти травы зимой? – Эллион смотрела на него, как на сумасшедшего.

– А вот это, дорогуша, самое интересное! – Линси был чрезмерно оживлен. Он отошёл к стеллажу и начал рыться в коробке, отклячив свой огромный зад.

– Нашёл! – с радостным воплем, держа в вытянутой кверху руке лупу, вернулся к столу.

– И что мне с ней делать? – уже окончательно уверившись в сумасшествии старика, спросила она.

– Искать! В Мёртвом лесу! Прямо под снегом! Милочка, значит, волшебный камень у вас вопросов не вызывает, а вот в волшебную лупу вы не верите? – Линси смотрел на неё с прищуром.

Выхода другого не было. Эллион согласилась, взяла лупу и еще раз изучила иллюстрации нужных растений, запоминая их.

– Только оденьтесь, пожалуйста, менее экстравагантно, дорогуша, соседи и так смотрят на меня косо, подозревая во всех смертных грехах. А я что? Просто добродушный, одинокий старик, мухи не обидел. Верите? – он пронзил её взглядом и, дождавшись кивка, продолжил. – Можете взять серый шерстяной плащ, он висит у двери. Пойдёмте, милая, у меня и своих дел достаточно!

Он буквально вытолкал её за дверь на поиски чудо-трав. На улице было людно, рынок гудел, как пчелиный улей. Тут и там пробегали дети, проезжали повозки, торговцы зазывали к своим палаткам, у ратуши скучали без дела стражники.

– Мисс, мисс, у вас найдётся монетка для сироты? – чумазый мальчуган, округлив ангельские глаза, жалобно смотрел на неё, дёргая за плащ и протягивая руку.

– Брысь! – девушка с силой выдернула свой плащ из его ручонки. Дети всегда раздражали её.

– У-у-у! Жадина! – мальчик скорчил рожицу и побежал к поджидавшим его дружкам.

Эллион пошла дальше, как вдруг почувствовала удар в области спины. Паршивец запустил в неё камешком и скрылся в близлежащей подворотне. Девушка не любила детей, и они неизменно отвечали ей «взаимностью».

До леса Эллион добралась без проблем и достала лупу, даже не надеясь на чудеса. Лупа в её руке начала нагреваться, и в стекле она увидела не снежную шапку, а зелёные травы. От такого зрелища у неё захватило дух. Пушистый ковер из трав пестрел разнообразными цветами. Эллион блуждала несколько часов по окраине леса, нагибаясь к земле и всматриваясь в маленькое стеклянное окошко, стараясь при этом, не терять из виду очертания деревни.

«Ну и вид у меня со стороны. Полоумная травница ищет с лупой волшебную траву в заснеженном лесу», – подумала Эллион.

И вот, когда надежда на успех начала таять, ноги замёрзли, а поясница затекла от постоянного наклона, девушка, наконец, нашла первое растение из книги старика. Оно напоминало голубую лилию. Крупная чаша цветка колыхалась на ветру, рассеивая вокруг себя золотистую пыльцу. Второе растение нашлось чуть дальше – цветок, похожий на бегонию, с белыми листьями и небольшими лимонными яркими цветами. Не убирая лупу, боясь, что цветы пропадут под снегом, она протянула свободную руку и аккуратно сорвала хрупкие стебли. Бережно завернув свои находки в платок, она сунула их во внутренний карман плаща, натянула поглубже капюшон и зашагала обратно в деревню, замёрзшая, но счастливая.

По возвращении Линси сразу отправил её в лабораторию, снабдив подробными инструкциями по подготовке трав и приготовлению отвара. Вид у него был явно озабоченный, а проходя мимо кухни, Эллион заметила даму средних лет, сидевшую за столом и перебиравшую амулеты.

«Наверное, заказчица», – подумала Эллион, вспомнив объявление.

Недовольный старик закрыл дверь на кухню прямо перед носом девушки.

Инструкции Линси оказались очень подробными. Эллион не составило труда высушить травы в специальном жаровом шкафу, уже растопленном к её приходу. На небольшой плитке она уже кипятила воду для отвара, как вдруг услышала звук, напоминающий металлический скрежет и обернулась. В лаборатории никого не было. Скрежет повторился ещё раз и ещё. Убрав с плитки кастрюлю, она начала исследовать содержимое полок, ища источник звука. Он исходил из-за ветхой рогожи, завешивавшей ящик. Подняв рогожу, она увидела енота – самого настоящего живого енота. Это он царапал когтем решётку. На морду енота был надет кожаный намордник, и взгляд у него был очень жалобный.

«Может, чумной!» – Эллион отпрянула от клетки.

Енот сложил лапки в умоляющем жесте, потряс сомкнутыми ладошками и когтем показал сначала на навесной замок на клетке, а затем на доску с инструментами на противоположной стене. Эллион подошла к доске и увидела связку ключей. Енот радостно закивал. Перебрав несколько ключей, девушка открыла замок и спросила:

– Не укусишь?

Енот в ответ замотал головой, опять сложил лапки, а затем показал на намордник. Намордник, к огромному удивлению Эллион, тоже был закрыт на малюсенький замочек. Аналогичного размера ключ также имелся на связке. Секунду она колебалась, ведь не просто так сидит тут, пусть и очень милый на вид, но всё же узник. Ладно, была не была. Она сняла намордник, и мягкая тушка накинулась на неё с объятиями и благодарностью:

– Спасибо! Спасибо! Благодарю, моя спасительница!

Эллион отцепила от себя енота и посадила его обратно в клетку, закрыв дверцу и придерживая её рукой и сказала:

– Без нежностей! Я это не люблю! Кто ты? И почему тебя здесь заперли?

Енот в бессилии опустился на пол клетки, прислонившись к ней спиной и сложив лапки на пузо. Надежда сменилась разочарованием в его глазах.

– Я Эрл. Я думал, ты спасёшь меня… не могу больше тут сидеть…

Ей показалось, что слёзы навернулись ему на глаза. Смягчившись, она спросила:

– Линси тебя не кормит?

– Кормит! Конечно, кормит! – в подтверждение своих слов енот потряс внушительным пузиком. – Не хочет, чтобы я сдох! Он всех кормит! И сам пожрать любит! – Енот рассвирепел. – Я хочу свободы! Я хочу домой! В свой Мир! К семье своей хочу! А не сидеть здесь и выполнять роль говорящего справочника. Окей, Эрл, при какой температуре нужно правильно сушить зверобой? – Он сложил лапки на груди и обиженно отвернулся.

– Не злись, – говорящий енот выглядел очень забавно, и Эллион невольно улыбнулась. – Хочешь, я поговорю с Линси?

– Не-е-е-ет! Не вздумай! Он закинет меня в кладовую, а тебя выпрет отсюда! Я слышал всё, о чем вы говорили. Тебе нужна его помощь, а мне нужна твоя. Предлагаю договориться, – енот придвинулся к решетке, обхватив прутья лапками, и заговорщически посмотрел на неё.

– Договориться с енотом? О чём? Свобода в обмен на твою пушистую шубу? Или на знания о сушке трав? – Эллион неприкрыто рассмеялась.

– Зря ты… А шуба мне и самому нужна, – он пригладил лапками мех на груди. – Я предлагаю тебе информацию. Ты же как-то связана с Эндером, верно? – Встретив удивленный взгляд девушки, он продолжил: – Конечно, связана, иначе Шляпа с тобой бы даже не разговаривал, а уж тем более не тратила бы последние силы на создание артефакта. Ты заодно с ним!

– Допустим. Это я и сама всё знаю. Что ты можешь мне ещё рассказать и почему я должна тебе верить?

– Резонно. Не должна. Никто вообще ничего никому не должен! Видишь в столе ящик? Открой его! Ключ на связке! Считай это авансом!

Эллион подошла к столу, открыла ящик и увидела бланки с оранжевыми ромбами и уже знакомым ей символом. На многих листках текст разобрать было невозможно, они были написаны на непонятном для Эллион языке. Но одно она смогла прочитать:

«Вниманию всем участникам. Распространите эту информацию по всем ячейкам нашей организации. Эндер потерпел поражение и пропал. Разлом между вторым и третьим миром увеличился на треть. Силами старейшин мы продолжаем удерживать пособников Недовольных, но с каждым днём это становится всё сложнее. Требуем оказывать любое содействие Эндеру. При его обнаружении немедленно оповестить Совет о его возможном местонахождении и состоянии.

Совет Девяти».

Эллион повернулась к еноту, но тут же услышала шум шагов. Она быстро сунула письмо в ящик, закрыла его и кинулась к клетке.

– Помоги мне! Линси только кажется добряком! Ты не задумалась: «Линси и сыновья», а где же сыновья? Я пригожусь тебе! Помогииии! – в отчаянии прохрипел енот.

Она надела намордник обратно на енота, защёлкнула замочек, закрыла клетку и сказала ему:

– Я это обдумаю, обещаю тебе, Эрл!

Из всех сил пытаясь напустить на себя спокойствие, она вернулась к столу и опять поставила кастрюлю на горелку.

– Милочка, ты до сих пор возишься, я уж думал, ты всё давно закончила. Вот попалась дама. Хочу, говорит, чтобы амулет привлекал ко мне только богатых и щедрых мужчин, а сама страшна, как смерть, не первой свежести, и только деньги в глазах. Хи-хи. Какие уж тут амулеты! – Линси рассмеялся, потирая своё пузо. – Проголодалась?

– Нет, спасибо. Задержалась я у вас, не хочу обременять. Починим амулет, и я пойду. Сколько я должна вам за ваше гостеприимство и помощь? – Эллион старалась скрыть неприязнь, нараставшую в ней по отношению к этому человеку.

– Скажи, милочка, а кто отправил тебя к Шляпе?

– Друг, а почему вы спрашиваете? – Эллион насторожилась.

– Я хочу понимать до конца, кому я помогаю, – старик отодвинул ладонью от девушки камень, добавив, – или не помогаю. Как друга твоего зовут?

– Эндер. Устраивает вас мой ответ?

Линси расплылся в улыбке:

– Более чем! Ничего! Ничегошеньки ровным счетом ты мне не должна за мою помощь! Скажи только, где он. Ты не подумай, я интересуюсь исключительно как друг, из благих побуждений, так сказать. Да и что может сделать старый добряк самому Эндеру? Он здоров? Где ты видела его в последний раз?

«Ага, добряк, а животину мучает, шантажирует, да и правда, где сыновья? Может, тоже по клеткам сидят. Для отчёта интересуется, подлизаться к Совету хочет».

– В Мёртвом лесу видела. Здоров и весел. Давайте уже закончим с камнем?

Линси понял, что больше ничего из неё не вытянет, а для Совета он и так будет героем. Пока отвар готовился, он доставал пузырьки с разными жидкостями, то и дело сверяясь с книгой, лежащей на столе, и давал Эллион указания, что и зачем нужно делать, не прикасаясь при этом к пробиркам с отваром.

– Так, молодец, милочка, теперь хорошенько подумай о том месте, куда тебе нужно дойти, вот игла, проколи палец и капни в колбу. Одной капли будет достаточно!

Эллион послушно проделала все манипуляции, и когда кровь коснулась жидкости, колба озарилась оранжевым светом, приводя девушку в неописуемый восторг.

– В тебе заключена большая сила, дорогуша, – с этими словами он положил по-отечески руку девушке на плечо, она её скинула. – Понял, понял, не буду больше тебя трогать. Теперь выливай её на камень.

Жидкость тонкой струйкой полилась на безжизненный камень и моментально впиталась в него, как в губку. Камень ожил, разгорелся оранжевым светом, приподнялся над столом и через секунду опустился, слегка поблёскивая.

– Чудеса! – только и смогла проговорить девушка, наблюдая за этим волшебным процессом. Она взяла камень в руки, и он снова засиял, согревая ладони. Теперь он светил ещё ярче, чем прежде, также указывая путь.

Что-то детское появилось во взгляде Эллион. Глаза светились, а тело наполнялось теплотой. Даже сердце стало биться мягче. Неподдельная радость от ощущения, что это сделано её руками, что в этом волшебстве есть её частичка, что она создала что-то. Девушка уже давно ничего подобного не испытывала. Она выбрала в своё время другую энергию – энергию разрушения, которая не наполняла, а опустошала её планомерно, шаг за шагом, пока окончательно не подружила её с Пустотой.

Глава 5. Тайна старика.

Починив камень, Эллион захотела сразу же продолжить свой путь, но Линси отговорил её:

– Милочка, никуда я тебя на ночь глядя не отпущу! Возражений не принимаю! Сытный ужин и здоровый сон – прежде всего!

Они вместе отправились на кухню. На этот раз девушку ждала запечённая с картошкой рыба и шоколадный торт.

«Когда это он всё успевает?» – изумилась девушка.

– Линси, я хотела у вас спросить. Кто изображен на портретах на втором этаже? – отправляя кусочек ароматной рыбы в рот, спросила Эллион.

– Семья моя. Жена Мэри и сыночки. Это старые портреты, милочка. Видели, каким я был красавчиком? – Линси натужно улыбнулся.

– А где они сейчас? – не унималась девушка.

– Прид, мой старшенький, живой, да! Он уехал учиться. Смышлёный, красавец. А модник какой, все девчонки от него были без ума. И сейчас, конечно, тоже! – он замолчал, опустил глаза.

– А остальные?

– Какая вы любопытная! Ну что ж. Жена и младший сынок умерли. От болезни. Допрос окончен? – ехидно спросил Линси.

– Простите, это было бестактно с моей стороны. Сочувствую вам, – девушке стало неловко. Чтобы перевести тему, она спросила: – Можно мне ещё один кусочек торта? Вы потрясающе готовите.

– А вот это с радостью! Кушайте на здоровье. Признаться, я очень люблю готовить, есть только некому.

– Может, вам зверюшку завести? Всё же будет веселее.

– Ха! Бывают очень весёлые зверьки. Я обязательно подумаю над вашим предложением, – на лице Линси промелькнула зловещая ухмылка, а Эллион вспомнила маленького пушистого узника, томящегося в подвале.

«Мне нужно ещё раз поговорить с енотом», – решила девушка.

После ужина Линси приготовил ей горячую ванну. Уже давно Эллион не испытывала такого удовольствия. Мыльные пузырьки с ароматом лаванды расслабляли тело и разум. Перед сном Линси пришёл пожелать ей доброй ночи и залил керосин в старенькую полупустую лампу на столе.

Эллион ворочалась. Неизвестность дальнейшего пути, неясное предназначение, про которое ей говорили Эндер и Шляпа, а ещё этот енот, обреченный провести остаток дней в подвале, не давали уснуть. Да и сам Линси, со всех сил пытавшийся казаться добрым, начал вызывать у неё подозрения. Сквозь сон она опять слышала тихий женский плач.

Лампа на столе потухла сама собой, и девушка стала проваливаться в забытьё.

«Не спит девочка», – подумала старая керосинка и притушила фитиль. «Опять старик залил в меня некачественный керосин, экономит, гад».

Лампа на своем веку повидала многое. Она была старше всех обитателей дома вместе взятых, видела всё, но никому не могла об этом рассказать.

Лампа изучала новую гостью дома: ярко-рыжие волосы, красивое бледное лицо. Ворочается, бормочет что-то сквозь сон. Лампа хотела крикнуть:

«Беги! Беги из этого дома со всех ног, глупая девчонка!».

Но рта для этого у неё не было.

«Он сделает с тобой то же самое, что и с остальными!».

Лампа вдруг вспомнила мёртвое лицо своей хозяйки Мэри, которое она освещала, находясь у хозяина в руках.

Миссис Линси была женщина добрая, работящая и заботливая. Они хорошо жили с мужем до того момента, пока она не родила детей – двух мальчиков с разницей в три года. Линси ополоумел от счастья и носился с ними, как с писаной торбой.

«Мои мальчики! Мои мальчики!» – там и тут раздавались его радостные возгласы.

Лучший кусочек, лучшие игрушки, любое желание выполнялось молниеносно. Он возвёл их в ранг маленьких божков, забывая не только про себя, но и про жену. А мальчики росли, считая, что весь мир должен им только по факту их рождения. Маленькие манипуляторы видели, как отец пресмыкается перед ними, и отвечали не благодарностью, а пренебрежением.

Стоило им только свиснуть, как отец уже бежал, как собачонка, выполнять все их прихоти. Мальчики обижались без повода, вызывая у родителя чувство вины, выдумывали несуществующие болезни, занимая этим все мысли и время отца. Бедная миссис Линси стала тенью в своём собственном доме, до которой никому не было дела.

Она много раз пыталась поговорить с мужем. Образумить его. Она предупреждала Линси, что он чрезмерно балует и портит детей. Уговаривала, что мальчиков нужно приучать к труду, воспитывать и ругать за провинности. На всё это она неизменно получала один и тот же ответ: «Как ты можешь? Это же дети!».

И вот, когда старшему сыну было 10 лет, а младшему 7 – она заболела. Линси не заметил этого. Он был так сильно занят мальчиками и их бесконечными капризами, что даже не вызвал врача, считая, что само пройдёт. Потом он начал подозревать жену в том, что она притворяется больной, чтобы больше отдыхать и меньше уделять внимания детям. Он жёстко отчитывал жену, обвиняя в лени и называя её дрянной матерью. Мэри терпела и тихо плакала в своей комнатке, смирившись с тем, что ничего в своей жизни она уже изменить не сможет.

В серьёзность болезни жены он поверил лишь тогда, когда не нашёл привычного завтрака на кухне и направился в её спальню с воплями: «Мальчики хотят есть, а ты ещё лежишь!» Он осветил мной её уже побелевшее лицо.

Линси пришлось учиться готовить самому. Процесс готовки успокаивал его, как и сама еда. Он всё время изучал новые рецепты, добавляя в них побольше жира, чтобы для мальчиков еда была питательнее. Про умершую мать они не говорилили. Линси снял её портрет со стены и убрал в чулан, чтобы не травмировать «детскую» психику. Напрасно он переживал по этому поводу. Мальчикам было абсолютно всё равно.

Младшего Фриса он закармливал. Ребёнок быстро научился находить в еде успокоение. По природе он был глуп и ленив. Привыкший к наличию прислуги в виде отца, он не делал ровным счётом ничего. Лишь просил и требовал.

К 16 годам Фрис превратился в жирного малоподвижного «тюленя» и неохотно вставал с кровати. Приглашённый доктор ужаснулся при виде пациента. «Строжайшая диета и физические упражнения!» – выдал он свои рекомендации отцу. Но сынок продолжал слёзно просить пироги с заварным кремом и копчёный окорок, а отец ни в чём не мог отказать чаду. В тот год, держа меня в трясущейся руке, Линси осветил и его скорченное от желудочной колики мёртвое лицо.

Портрет Фриса отец убрал уже из-за себя. Когда он видел розовощёкое лицо младшего сына на портрете, он всегда вспоминал мёртвое белое, отёкшее, с выпученными глазами и открытым ртом лицо мальчика. Этот образ стоял у него перед глазами, и Линси заливался горючими слезами.

Старшего сына Прида не тронула ни смерть брата, ни горе отца. Его интересовали лошади, одежда из парчи, выпивка и девицы. В свои девятнадцать лет он был высок, строен, красив и надменен. На все свои желания, которым не было конца, он сначала выпрашивал средства, а затем и откровенно требовал. Запросы росли в геометрической прогрессии. Отец начал искать дополнительные пути для заработка, не в состоянии отказать кровиночке. Именно тогда Линси придумал делать амулеты по запросам клиентов, разъезжая с ними по городам. Он даже обучился зубоврачеванию, в надежде заработать ещё. Но денег по-прежнему не хватало, хотя мужчина и отказывал себе во всём.

Ситуация достигла апогея, когда Линси отказал сыну в покупке новых золотых часов, объясняя, что на отложенные деньги он закупит на зиму дрова. Уже взрослый юноша рассвирепел и набросился на отца с желанием вырвать заветный мешок с монетами. Сын душил отца, а Линси, пытаясь спасти свою жизнь, схватил кочергу и ударил Прида по голове. Юноша разжал руки и мешком упал на пол, взгляд его замер навсегда.

От нахлынувших воспоминаний Лампа ярко разгорелась и начала чадить, а Эллион проснулась, отгоняя рукой надоедливый сон, в котором ещё молодая, но очень грустная женщина плакала, давясь кашлем в полном одиночестве.

«Что это? Сон?» – Эллион протёрла глаза, но плач не утихал, а становился лишь отчётливее. В свете луны, струящемся через тонкую занавеску под не до конца задёрнутой шторой, она увидела полупрозрачный силуэт женщины, которая плакала, закрывая лицо руками.

– Мэри? – Эллион села на кровать.

Силуэт перестал всхлипывать и приблизился к девушке, сев с другой стороны на кровать.

– Ты можешь меня видеть и слышать? – женщина с интересом вглядывалась своими большими полупрозрачными глазами в Эллион.

– Могу… вроде… – девушка поёжилась и отодвинулась от призрака.

– Помоги! Пожалуйста! Помоги остановить это чудовище! – умоляла Мэри.

– Ты говоришь о Линси?

– Мой муж безумен! Нездоровая отцовская любовь давно затмила ему разум, но я говорю о Приде.

– О твоём сыне? Так он же умер, – вспоминая сон, навеянный лампой, уточнила Эллион.

– Умер. Но он не был захоронен. Линси держит его тело в подвале в коробе со льдом в специальном растворе. Ищет способы его воскресить. Для этого мой сумасшедший муж собирается прибегнуть к чёрной древней магии. Прид и при жизни был чудовищем, хотя мне и больно это признавать. После ритуала к его дрянной душе добавятся ещё и силы. Мне страшно даже представить, что он натворит в этом Мире. И мне стыдно, что это чудовище родила я, – Мэри тяжело вздохнула, и Лампа начала сочувственно мигать.

– Чем же я могу вам помочь? – проникшись симпатией к призраку, спросила Эллион.

– Ты по крайней мере меня слышишь. Ты и «подружка» моя керосиновая. Линси меня не слышит и не видит. Есть один способ помочь! Прида нужно закопать на заднем дворе. Только умоляю тебя: не у ивы, не хочу лежать рядом с ним. Ты сильная девушка, справишься. Линси уже почти договорился с Советом о пропуске в 5-й Мир. Мир чистой магии. Там он получит недостающие ингредиенты. А твоё появление он, наверняка, использует в свою пользу, чтобы ускорить этот процесс. Мне некого больше просить, – Мэри замолчала, потупилась, смотря в одну точку, а слёзы тихо катились по её бледному лицу.

– Хорошо, я попробую, тем более, я всё равно хотела заглянуть в подвал. Там сидит взаперти енот, ты, наверное, его знаешь?

– Ах, Эрл. Конечно, знаю, – женщина даже немного улыбнулась. – Он безобидный, немного наглый. Линси использует его как живую энциклопедию.

Эллион встала, но вещей своих в углу не нашла. Дёрнула дверь – заперто, отдёрнула шторы – на окнах решётки.

– Запер, гад! – Эллион вышла из себя.

– Наверное, чтобы с Советом торговаться. А решётки он ещё при мне ставил. Боялся, что сбегу, и «мальчики» будут расти в неполной семье. Поищи в моём вязании, милая, там должен быть запасной ключ.

Эллион опустила руку в мягкую пряжу и нащупала металлический ключ. Притушила Лампу, чтобы свет был неяркий, и на цыпочках выбралась из комнаты. Храп Линси, спавшего в спальне в противоположной стороне, разносился по всему дому. Эллион спустилась сначала на первый этаж, а затем в подвал, поставила Лампу на стол. Керосинка разгорелась, ярко освещая всё пространство.

Эллион подошла к клетке, подняла рогожу. Енот спал, подёргивая во сне задними лапами. Она аккуратно открыла клетку, сняла с него намордник, но енот не просыпался.

– Эрл! Эрл! Да проснись же, – Эллион тронула его рукой.

– Что! Где! А-а-а! – енот подскочил.

– Не кричи! Линси разбудишь! – прошептала Эллион.

– А я был уверен, что старик тебя запер, – енот подмигнул девушке, как подружке по несчастью.

– Так и было, но мне помогли. Эрл, перед тем как выбраться отсюда, я должна ещё кое-что сделать, и мне нужна твоя помощь.

– Всё что угодно! Моя спасительница! Кстати, старикашка, когда меня кормил, не задёрнул до конца тряпку, и я видел, как он, кряхтя, перетаскивал твои пожитки вон в тот металлический шкаф. Он ещё письмо про тебя строчил Совету, вслух перечитывал, на ошибки проверял.

Эрл спрыгнул на пол и начал разминать затёкшие лапки. Эллион подошла к столу и увидела недописанное письмо:

«Многоуважаемый Совет. Располагаю точной информацией о местонахождении Эндера. Так же я оказал всю посильную помощь некой Эллион, представляющейся его помощницей. Девушку задержал до приезда вашего представителя. Прошу учесть все мои прошлые заслуги и снабдить представителя пропуском в Пятый Мир (необходимость которого я вам обосновывал ранее) в знак поощрения моих стараний…»

– Правда, скотина! – отложив письмо, она отправилась осматривать шкаф, чтобы забрать свои вещи. Заперто. Ключа от этого шкафа на связке не оказалось.

– Не дрейфь, подружка, и не такие замки взламывали, – похвастался Эрл. Он нашёл на столе вилку, подогнул зубцы клыками:

– Держи меня напротив замка.

Эллион приподняла меховую тушку и держала, пока енот, прикусив губу и прищурив глаз, ковырялся в замке. Послышался щелчок, и дверь отворилась. Все вещи девушки, включая волшебный камень, лежали в целости.

– Эрл, а ты видел здесь большой короб со льдом? – спросила Эллион.

– Нет, точно не видел! Может, он за стеной? Мне всегда было интересно, что старикашка там прячет, – мордочка исказилась в ехидной гримасе, енот потёр лапки и вприпрыжку направился к противоположной стене. Прыгая с полки на полку, он бросился на металлический подсвечник, торчащий из стены, и повис на нём мешком. Часть стены со скрежетом отъехала назад, освобождая проход.

– Молодец, Эрл! – похвалила енота Эллион.

Взяв со стола Лампу, девушка и енот прошли в открывшуюся дверь и попали в небольшое помещение без окон и со стоящим посреди большим металлическим ящиком. Эллион подняла крышку и ахнула. В нём лежал погруженный в белую жидкость красивый бледный юноша, его длинные черные волосы колыхались в мутной воде. Из короба веяло холодом. Дно было полностью проложено кусками льда.

– Фууу! – вскрикнул енот, забравшись на плечо девушке – Трупак что ли?

– Да, это и есть старший сын Линси! – девушка не могла оторвать взгляд от лица Прида, складывалось ощущение, что он просто спит.

– И что ты хочешь с ним сделать, боюсь спросить, – Эрл притих в ожидании ответа.

– Теперь самая неприятная часть! Нам нужно его закопать на заднем дворе.

– Скажи, что ты шутишь! Ну н-е-ет! Я к этому мертвяку не притронусь! Ты что, в ритуальных услугах подрабатываешь? Давай лучше выберемся из дома по-тихому, пока старик не проснулся!

– Нет, Эрл. Я обещала его матери, и я его похороню! – решительно ответила еноту Эллион.

Лампа одобрительно разгорелась.

Найдя в подвале тряпки, Эллион с трудом, но всё же вытащила мокрое тело из короба. Эрл, хоть и брезговал, но, видя, как она надрывается, жмурясь от омерзения, помог ей. Волоком они протащили его через весь подвал к лестнице. Поднимали так же, поэтапно, ступенька за ступенькой. Храп на втором этаже всё ещё был слышен, что их успокоило. Дверь на задний двор находилась здесь же. С улицы прохода в него не было, а забор был добротный и высокий. Вместе с енотом они вернулись за вещами Эллион, прихватив из кладовки у лестницы лопату, металлический совок и Лампу, которую они поставили на уличном пороге.

Ночь стояла лунная, поэтому двор был хорошо освещён. Старая высокая ива росла рядом с забором, рядом с ней стоял небольшой камень с табличкой «Мэри Линси». У другой стены стоял камень побольше с табличкой «Фрис Линси».

– Тащим его к брату! – указав в сторону большого камня, буркнула еноту девушка.

Земля под снегом промерзла, и копка давалась девушке с большим трудом. Енот помогал ей, отгребая совком землю. Рыть глубокую могилу они не планировали, достаточно было опустить тело и закидать его землёй. Латы и сумку девушки они положили под ивой. Чтобы не замёрзнуть, Эллион надела на себя шерстяной плащ. К рассвету, уставшие и перепачканные, они уже засыпали тело Прида землёй, как вдруг раздался крик:

– Что ты там делаешь, дрянная девчонка? И как ты выбралась? Прид? Неет, что ты наделала, дрянь!

Не успела Эллион опомниться, как старая Лампа, стоящая на пороге рядом с Линси, разгорелась ярким пламенем и лопнула, керосин попал на штаны и тапки Линси и занялся огнём. Старик кричал, хлопал себя по штанам, потом упал на снег и начал кататься по нему, пытаясь погасить пламя.

– Бежим, Эрл!

Бросив лопату, девушка в несколько прыжков оказалась у ивы, перекинула через забор свои вещи, подхватила перепуганного енота и, как кошка, взобралась по толстому стволу ивы, перепрыгнула через забор на землю. Они схватили вещи и опрометью бросились прочь от злосчастного дома, откуда всё ещё доносились крики:

– Не-е-ет! Что ты наделала! О, Прид! Мой мальчик!

Глава 6. Грибной суп с сюрпризом.

Они бежали по переулку со всех ног и лап, не оборачиваясь. Эрл пыхтел, но, чтобы не отставать от длинноногой спутницы, изо всех сил перебирал короткими лапками, неся походную сумку Эллион. Открывшееся у Эрла второе дыхание быстро кончилось, и он, опершись лапой о стену дома, крикнул:

– Я больше не могу!

Эллион обернулась, отдышалась и осмотрелась. Они добежали до соседнего квартала. Меч и щит болтались на ремнях у неё за спиной, а латы она держала перед собой в руках. Подойдя к еноту, она кинула их на землю и, растерев ладонями колени, спросила:

– Как тебе марафон, Эрл?

– У-у-у, даже не спрашивай, – енот бросил сумку на землю и тяжело дышал, держась за меховой бок.

Погони, как и криков Линси, не было слышно. Солнце только начинало подниматься над деревней, прогоняя сумрак ночи. Улицы были совершенно пусты, а окна наглухо закрыты ставнями. Эллион зашла в закоулок и начала натягивать латы.

– С ума сошла? – подбоченился енот.

– Чего? – Эллион удивлённо приподняла брови.

– Ты приметнее оденься! Давай ещё флагом будем размахивать! – после этих слов Эрл покопошился в мусорном баке, стоящем тут же в углу, и нашёл холщовый мешок, засунул нос внутрь. – Тебе повезло, он даже не воняет. Упаковывай своё добро! Меч можешь повесить на спину, но под плащ! В деревне на нас вряд ли нападут! – деловито заключил енот.

– Да ты мастер конспирации! А говорящий енот внимание не привлечёт? – девушка рассмеялась, но совет приняла и начала складывать в мешок латы и щит.

– Я что, похож на дурака? Чего кривляешься? Я знаю, что не похож! Вот! Я правила соблюдаю. При выдаче пропуска меня инструктировали, что разговаривать с людьми можно только в крайнем случае. Куда нам идти, что там твой камень говорит? – спросил енот.

Эллион достала камень, и ярко-зелёный свет указал им путь.

Дальше они шли молча. Деревушка постепенно оживала, проехала повозка, прошли дети с ранцами. Молодые монахини, хихикая, показывали пальцами на енота под неодобрительным взглядом сопровождающей их настоятельницы. Так они дошли до окраины деревни и вышли на пустую дорогу, ведущую в соседний город.

– Эллион, а нам далеко идти? – поинтересовался енот.

– Не знаю, Эрл. На щите две пометки «Озеро снов» и «Трясина воспоминаний». Тебе эти названия о чём-то говорят?

– Нет. На сны я согласен, сейчас бы с удовольствием растянулся на мягком матрасе, а вот в трясину не пойдём.

– Мы пойдём туда, куда укажет камень. Эрл, мы не на прогулке, и вообще, я тебя с собой не звала. Рассказывай всё, что знаешь, и иди на все четыре стороны. Возвращайся в свой Мир и живи дальше, как жил.

– Не могу, – енот взгрустнул.

– Это ещё почему? – удивилась Эллион.

– Линси отобрал мой пропуск в Четвёртый Мир. А без него со мной даже разговаривать никто не станет. Тем более задание своё я провалил… Так что я с тобой, подружка. Найдём Эндера, упаду к нему в ноги, буду умолять вернуть меня домой.

– Звучит как план! Значит, вместе идём! – Эллион была рада компании Эрла, он её забавлял.

Заснеженная, укатанная повозками дорога проходила по равнинной местности и уходила далеко за горизонт. Вдалеке виднелся лес. Холодное зимнее солнце светило ярко, от чего идти им было веселее.

По пути Эрл, как и обещал, рассказал Эллион про свой родной Четвёртый Мир – мир природы, где животные живут по своим законам. Общество делится на касты по видам и материальному благополучию. Последние двадцать лет их Миром правит тигр Персивальд, поддерживающий железной лапой порядок и подчиняющийся Совету Девяти.

Трудился Эрл лекарем, поэтому и разбирался в травах. На жизнь он зарабатывал не только себе. На его попечении находилась старенькая мать и пятеро сестёр.

– А к Линси тебя как занесло? – полюбопытствовала девушка.

– Подзаработать хотел, – Эрл потупил мордочку.

– Рассказывай уже. Хочу понять, не вонзит ли мне нож в спину мой новый спутник.

Секунду Эрл помолчал, а затем глубоко вздохнул и начал рассказ о своих злоключениях, продолжая идти, хрустя снегом под лапами:

– Я связался не с теми людьми, понимаешь? Один знакомый предложил подзаработать по-быстрому. Недовольные для своих делишек искали курьера. Мне сделали пропуск в этот Мир для сбора редких трав, которые улучшат нашу медицину. На самом деле мне нужно было выкрасть у Линси артефакт, который ему сдали члены Совета в починку. С помощью этой вещи Недовольные смогли бы усиливать разломы в тех местах, где магия Порядка ослабела. То есть они бы получили доступ к любым технологиям и магии, минуя Совет. Понимаешь?

– А ты не подумал, что помогаешь людям, которые действуют против власти и хотят нарушить устоявшийся Порядок?

– Я подумал, что на эти деньги смогу улучшить жизнь своей семьи! – Эрл надулся.

– А в клетку ты как попал?

– Да как, как… Артефакт я нашёл, как было велено, и уже собирался отчаливать, как вдруг учуял запах еды, да такой аппетитной, у меня аж слюни побежали. Я залез на кухню и попировал там как следует, тут меня Линси и схватил. Артефакт отобрал, расспросил. А когда узнал, что я в травах разбираюсь, решил оставить у себя, намордник ещё этот придумал, чтобы я даже пикнуть не мог, когда к нему кто-то приходил. Так и просидел я три месяца в клетке.

Эрл замолчал и погрузился в свои размышления.

– А что ты знаешь про место «Слом миров» и про Эндера? – задала Эллион главный вопрос.

– Про Эндера знаю только, что он сильный маг и большая шишка в Совете. А про «Слом миров» вообще ничего не слышал. Знаю, что есть восемь Миров. Все живут по своим законам. Порядок контролируется Советом Девяти. Это высшая власть над всеми Мирами. Совет во всех Мирах ведёт торговлю через свою сеть. «Универсальные магазины МагбуНа» слышала?

– Да, конечно. Необычные полезные вещи, которых больше нигде нет, – Эллион кивнула.

– Знаешь, как расшифровывается? Магазин магии, будущего, науки. Ассортимент жёстко регламентируется Советом. Нельзя из Мира в Мир что-то перетащить просто так. Это может нарушить баланс. А Недовольные занимаются контрабандой для избранных. Они специально истончили магию, чтобы торговать втихую. Это очень богатая организация, у них есть своя армия – «Охранное агентство Морион и Ко». Поговаривают, что они хотят установить свою власть. Нарушение баланса магии и технологии, возможная война между Советом и Недовольными. Всё это может привести к тому, что Миры просто погибнут. Понимаешь?

– Я-то понимаю… А ты понимаешь, Эрл, что по доброй воле им помогал? – Эллион лукаво посмотрела на енота.

– Понимаю! А ещё я понимаю, что хочу есть! В пузе урчит, животик к спине прилип. Знаешь что? Если мы не будем есть, то умрём от голода и Эндера точно не найдём. Вон там, видишь, дорожный знак и очертания деревни! Нам туда!

Не дожидаясь ответа, он посеменил в сторону деревушки с указателем «Хортон».

Эллион обогнала его и бодро зашагала вперёд.

– Не так быстро, красотка, – запыхавшись выкрикнул енот.

– Давай, давай, жирок растрясай! – усмехнулась девушка.

– Нехорошо смеяться над маленькими! Возьми меня на ручки, будет быстрее.

– Вот уж нет! Навязался со мной в поход – терпи! – Эллион всё же убавила шаг, и они стали идти рядом.

Деревня Хортон оказалась намного оживлённее и больше Гримпинга. По узким, вымощенным булыжниками улочкам сновали туда-сюда люди. Народу было так много, что снег под ногами превратился в тёмное месиво. Чтобы енота не затоптали, он жался ближе к ногам Эллион под покровом её длинного плаща. Девушка остановилась у большого двухэтажного деревянного дома с вывеской «Таверна Хо». Они зашли в душное помещение, гудящее, как пчелиный улей. Эллион подошла к большой стойке из лакированного чёрного дерева, за которой гордо стоял высокий мужчина с окладистой бородой. Вокруг него суетилась женщина в платке и переднике, записывая что-то в книге, отсчитывая монеты, разнося подносы посетителям.

– Вам чего? Пообедать или заночевать? При ночёвке скидка на обед! – громким хриплым голосом отчеканил здоровяк.

– Заночевать, заночевать, пожа-а-алуйста! – прошептал Эрл, дёргая девушку за плащ, и уставился на неё жалобными глазами.

– Заночевать и пообедать! У вас с животными можно? – спросила Эллион.

– Смотря с какими. Кто там у тебя? – мужчина перевесился через стойку, разглядывая Эрла, – кот что ли?

– Что-то вроде того, – усмехнулась девушка, смотря на разозлившегося енота.

– Можно. Только если он нагадит, убирать будешь сама! За всё 4 монеты. Деньги вперёд! – смахнув со стойки огромной ладонью выложенные Эллион деньги, он покопался в ящике под стойкой и положил перед ней ключ с биркой 8, добавив:

– Второй этаж, по коридору налево!

Эллион, взвалив на спину мешок, пошла в сторону лестницы, услышав за спиной:

– Если нет мужика – заведи кота! – мужчина разразился громким грудным смехом.

– Тише, Мик, услышит! – шикнула на него женщина.

Комната оказалась просторной и достаточно уютной. На окне в горшках цвели фиалки, постель застелена пушистым покрывалом с густым ворсом, на окнах в тон покрывалу занавески, под кроватью красовался белоснежный ночной горшок. На столике стояли стаканы и графин с водой, тазик для умывания приставлен к стене.

Зайдя в номер, Эрл разворчался:

– Деревенщина неотёсанная. Кота! Кота! Ты это слышала?

Он, бросив сумку на пол, с разбегу запрыгнул на кровать, растянувшись на мягком покрывале. Эллион тоже с удовольствием освободилась от своего мешка, который порядком осточертел ей за время их долгого пешего путешествия, отстегнула ремни с мечом.

– Некогда бока налёживать, Эрл. Нам нужно поесть, купить еды в дорогу и хорошо выспаться. Завтра выйдем с самого утра.

– Как скажешь, босс! Есть я всегда готов!

Налегке они спустились на первый этаж таверны. Эллион села на лавку за стол, находящийся в самом углу, подальше от посторонних глаз. К ней тут же подбежала женщина, крутившаяся до этого у стойки.

– Чего вам принести, мисс? Всё ли вам понравилось в вашей комнате? – протерев тряпкой стол перед гостьей, спросила она.

– Комната очень уютная, спасибо. Принесите две тарелки первого, что-нибудь с мясом, овощей и свежего хлеба.

– Рекомендую ягодный пирог, у нас его все заказывают.

– Хорошо, принесите.

Эрл дёрнул девушку под столом, усевшись рядом с ней на лавку.

– Два куска пирога и чай! – добавила девушка.

– У мисс хороший аппетит, – улыбнулась женщина, – котику вашему молока принести? – спросив, женщина протянула руку, чтобы погладить пушистую мордочку. Эрл вызверился и клацнул зубами, женщина тут же одернула руку.

– Он не любит чужих, принесите и молоко.

Ждать пришлось недолго. Расторопная хозяйка быстро подавала ароматную еду. Эллион переставила миску со стола на лавку, и Эрл, прячась от любопытных взглядов под столом, хлебал свою порцию. Туда же отправился и пирог с молоком.

За столом напротив сидело трое крупных мужчин, они весело что-то обсуждали, чокались пивными кружками, хамили хозяйке, которая была явно не в восторге от их компании и обслуживала их с натужным почтением.