# Я системная заплатка Эхо

Арон Родович

Я не успел добить босса. Буквально на последнем ХП вырубило свет. Старая проводка, будь она проклята. Я уже знал, что это пробки. Надо встать, дойти до щитка, вернуть электричество и, может быть, ещё успеть. Я встал. Удара я не помню. Помню только темноту. А потом небо. Настоящее. Высокое. Без потолка, без стен, без квартиры, без Москвы. И в этот момент я понял, что это точно не сон. Когнитивные функции зафиксированы. Перенос завершён. Инициация пользователя начата. Добро пожаловать в Мир Эхо. Мир, где обучение это испытание, а смерть имеет лимит. Где мне дают силу и разум, но не объясняют, как ими пользоваться. Где поле может схлопнуться, если ты стоишь слишком долго, а система не отвечает на вопросы. У меня есть только имя, которое я выбрал сам. И десять попыток, чтобы понять, как здесь выживают. И это только начало.

## Глава 1

Голосовой чат рвёт уши, голоса в наушниках сливаются в кашу, и я чувствую, как от децибел начинает пульсировать висок.

– Леон, давай! Давай, кастуй!

– Сейчас, не мешай.

– Поднимем нубов потом, когда уже отхилимся!

Я не отвечаю сразу. Смотрю на таймер в правом верхнем углу экрана – красные цифры, мигающие, злые, отсчитывающие секунды до конца волны. Пятнадцатый уровень Орды. Времени осталось столько, что если я сейчас подниму голову от монитора, чтобы моргнуть по-человечески, мы потеряем три процента здоровья у танка, и всё покатится к чертям.

Заказ у клиентов конкретный – металлическая пыль, тяжёлая, расплавленная, за которую платят. Ресурс, который выбивается только в таких забегах, где обычные игроки, те самые «ну я поиграю вечерком», сыплются пачками на третьей волне и уходят плакать на форум.

– Да знаю я, – бурчу в микрофон. – Не ори.

Пальцы бегут сами. Комбинация идёт на автомитике, как дыхание – перекат, форма зверя, каст, откат, снова форма. Я даже не смотрю на клавиши. Мне не нужно. За четыре года эти движения вбились глубже рефлексов, глубже привычки, куда-то в ту область мозга, которая отвечает за дыхание и сердцебиение, и пальцы работали с таким же автоматизмом – левый мизинец на шифт, безымянный на Q, средний на W, указательный гуляет по E-R-T, большой палец правой руки лежит на пробеле. Все это вместе создаёт ритм, ровный, точный, как метроном, и друид на экране двигается в этом ритме, хищно, чисто, эффективно.

Мой друид, это я. Вернее, лучшая версия меня, та, которая умеет всё, что я не умею в реальном мире. Топ-20 сервера. В прошлом сезоне – второе место. В этом я хочу первое, и хочу так, что от этого сводит челюсть, когда я думаю об этом. Ладони потеют, и сердце начинает стучать чаще, хотя я сижу в кресле и единственное, что двигается, – мои пальцы.

– Леон, я сейчас сольюсь!

– Почисть возле меня, – кричит второй.

– Да мобы мешают, лаги! Серваки не тянут!

– Потому что они сюда вывалили половину локации, – отвечаю я спокойно. – Терпи. Через двадцать секунд волна кончится.

Орда перегружена. Монстров на экране столько, что модели сливаются в кашу, полосы здоровья мерцают одна поверх другой, эффекты заклинаний перекрывают друг друга. Сервер захлёбывается, дёргая картинку рывками, как старый проектор. Но мой билд тянет. Он всегда тянул. Я не делаю универсалов. Я собираю машины под конкретную задачу – друид с перекосом в урон, оптимизированный до последнего процента, до последнего камня в слоте, до последнего очка таланта, выставленного по таблице, которую я сам же и написал.

Двадцать седьмой час за компом, и тело об этом знает лучше, чем я.

Я это понимаю по телу, только по телу. По тому, как немеют плечи, тупая, ватная тяжесть, которая начинается в трапециях и расползается к шее, и если повернуть голову, мышцы хрустят, как старые петли. По сухости в глазах, веки шершавые, моргать больно, и каждый раз, когда я моргаю, мне кажется, что по роговице проводят наждачкой. По лёгкой дрожи в пальцах, которую приходится гасить усилием воли, потому что дрожащие пальцы, это мисклик, мисклик, это вайп, вайп, это потерянный час, и потерянный час, это деньги, которые я не могу себе позволить терять.

Вставать нельзя. Сначала – закрыть этих нубов. Забрать ресурсы. Выйти. Продать. Потом можно будет отодвинуть кресло, встать на ватные ноги, дойти до кухни, налить воды из-под крана и выпить её, стоя у раковины. Вода будет невкусной, тёплой, с привкусом старых труб. Но это будет первая жидкость за шесть часов, и от неё по телу пройдёт волна, медленная, тяжёлая, как будто организм вспомнит, что он живой.

Деньги нужны. За квартиру, двенадцать тысяч в месяц, коммуналка, плюс интернет, плюс электричество, которое мой комп жрёт как маленький завод. За еду, доставка, выходить из квартиры я не люблю, и готовить я не умею, а микроволновка стала моим главным кухонным прибором, и лапша быстрого приготовления, моим главным блюдом.

Бустинг – это работа. Моя работа. Единственная, которую я знаю и единственная, в которой я хорош. Я поднимаю чужие аккаунты за деньги. Вывожу игроков на ранги, до которых они сами не доберутся. Фармлю ресурсы, которые стоят реальных рублей на площадках. Четыре года в этом режиме – ем, сплю, играю, продаю, повторяю. Я знаю мету каждого класса, знаю рынок, знаю людей. Знаю, сколько стоит ошибка и сколько стоит выдержка.

– Леон!

– Кастую, – коротко отвечаю я.

Наушники на голове сидят привычно, плотно, и амбушюры давят на виски двадцать семь часов подряд. Под ними кожа влажная, горячая. Я знаю, что когда сниму их, на висках останутся красные полосы, и уши будут гудеть ещё минут двадцать. Клавиатура – кастом, собранная лично, с линейными свитчами на сорок пять грамм, подобранными по скорости срабатывания, и каждая клавиша отвечает мгновенно, и пальцы чувствуют это – отклик, послушность, точность. Мышь под правую руку, подогнанная по весу грузиками внутри. Всё заточено под мой скилл.

На кнопке Escape – мягкая розовая лапка собаки. Силиконовая, с подушечками, дурацкий антистресс, который я купил на маркетплейсе за сто двадцать рублей два года назад, и с тех пор она живёт на этой клавише, и иногда, когда совсем тяжело, когда глаза горят и пальцы дрожат и хочется встать и послать всё, я машинально давлю на неё большим пальцем, и мягкий силикон проминается, и от этого крошечного ощущения что-то внутри расслабляется, на секунду, на полсекунды, и я возвращаюсь в ритм.

Экран вспыхивает белым – волна пройдена, последний моб рассыпается анимацией смерти, и цифры опыта всплывают золотым шрифтом. Я чувствую, как плечи опускаются на полсантиметра, и дыхание, которое я не замечал, что задерживаю, выходит из груди длинным выдохом.

– Хух, – выдыхает Криток в микрофон так, словно только сейчас вспомнил, что вообще-то можно дышать. – Ну всё, волны закончились. Мы молодцы.

– Да какие вы нахрен молодцы, – отвечаю я, не отрываясь от экрана. – Если бы я один тут не тащил, вы бы давно слились.

– Да ладно, ты видел, как я своей магичкой огня всех раскатывал? Ты видел, какой у меня ДПС?

ДПС – это урон в секунду. Damage per second. Число, которым меряются все, кто хочет казаться полезным. У Критока этот ДПС был примерно как у поварёшки – формально оружие, практически бесполезно.

– Да иди ты со своим ДПСом, знаешь куда.

Корито тоже пытается вставить слово, но я его гашу сразу, на автомате, без злости – просто чтобы не размазывать время.

– Ладно. Хватит трындеть. Нам ещё трёх боссов валить. Поднимайте нубов, они всё равно не держат.

Нубы – это наши клиенты. Пять человек, которые заплатили за то, чтобы мы протащили их через контент, который им не по зубам. Они лежат мёртвые на полу подземелья, серые иконки на экране, пока Криток поднимает их одного за другим, и они встают, бегут за нами, через минуту снова лягут, потому что ни один из них не умеет играть, и мы все это знаем, и им всё равно, и нам тоже, потому что они платят, и мы несём.

Пальцы уходят в игровой чат. Я пишу по-английски, коротко.

«Stay here. Don't follow me. Bobo ahead.»

Бобо, это босс. Точнее, так мы его называем в нашей команде: настоящее имя у него из двадцати символов, и выговорить его может разве что носитель эльфийского, а Бобо – коротко, ёмко и сразу понятно: дальше опасно, стойте на месте.

В голосовом чате прорывается гоготание, хриплое, довольное, и наушники вибрируют от басов чужого смеха:

– Там Бобо, мать твою. Бобо.

Криток ржёт в голос, и я слышу, как он хлопает ладонью по столу, и удар отдаётся в микрофоне глухим стуком.

– Ну ты как обычно, Леон.

– А что? – отвечаю я. – Они всё равно сейчас попрутся с нами. Сто процентов даю.

– Да, понятно, – соглашается он. – Боссы станут только злее от количества персонажей на локации.

Это механика игры – чем больше игроков в зоне босса, тем больше у босса здоровья и урона. Пять лишних тел, которые не наносят урона и мрут за секунду – это пять лишних множителей сложности, за которые расплачиваемся мы.

От раков, наших клиентов, которых я мысленно называю раками за их манеру двигаться боком и щёлкать клешнями мимо цели, прилетают два ответа.

«OK.»

«OK.»

– Ну отлично, – бурчу я. – Вроде поняли. Пошли, пацаны. Закрываем и идём.

Я кликаю по карте, по маршруту, который ведёт вперёд, друид бежит по тёмному коридору подземелья, мимо трупов мобов, мимо луж пиксельной крови, мимо разбросанных костей, и рядом бегут Криток и Корито, два мелких силуэта, мой танк и мой хилер, мои постоянные напарники по бустингу, с которыми я работаю уже второй год, и которых я ни разу не видел в жизни, и голоса которых я знаю лучше, чем голос любого живого человека в радиусе километра от моей квартиры.

– Я, наверное, всё на сегодня, – говорю я вслух. – Последний рейд. Распродамся и спать.

– Да, – отвечает Корито. – Я тоже. А то уже… блин… глаза болят.

– Сегодня день двойной экспы и двойного дропа, – добавляет Криток. – Эти сутки стоило откатать.

– Согласен. Сколько, кстати, по рейтингу поднялся?

Я продолжаю вести нас по карте, не сбиваясь с темпа.

– На три позиции. Был двадцать третий, сейчас двадцатый.

– Красавчик.

Экран полыхает адом. Кроваво-красная локация, огненная, вязкая, с потёками лавы и обломками колонн, и мой друид на этом фоне выглядит издевательски – ярко-зелёный костюм с листвой и рогами, индейская раскраска, которая в этой мясорубке смотрится как ошибка палитры, как случайный клочок леса посреди ада.

Мы подходим к двери босс-комнаты, и я чувствую, как сердце чуть ускоряется, и это рефлекс, четырёхлетний рефлекс на этот конкретный звук – скрип пиксельных петель, грохот цепей, и музыка меняется, и бас бьёт в наушники, и тело знает: сейчас будет.

– Ну что, готовы?

– Да, запускай.

Я кликаю по входу, и экран темнеет на секунду, и загружается новая локация, и музыка меняется на низкий, гудящий бас – финальная стадия.

Тянуть пятерых на моём уровне – сложно. Нубы стоят позади, но механика считает их присутствие, боссы надуваются от лишних тел, здоровья у них прибавляется на треть, и атаки бьют шире. Все это ложится на нас троих – на меня, на Критока, на Корито. Вернее, на меня, потому что Корито сейчас сольётся, и Криток тоже, и я знаю это заранее с вероятностью процентов в девяносто пять.

Мы начинаем долбить, и, конечно же, они начинают сливаться почти сразу, как по сценарию.

Корито срывается на крик, и голос у него ломается на высокой ноте, как у подростка, хотя ему двадцать шесть.

– Леон, переагри его на себя! Я не тяну по хп! Пусть они тебя бьют, танкуй!

У меня внутри что-то щёлкает – усталость, которая уже не прячется за привычкой.

– Да вы чё, блин, пацаны… Я же вам скидывал мету. По которой нужно играть. По которой нужно собирать ваших персов.

Мета – это оптимальная сборка персонажа. Лучшие навыки, лучшее снаряжение, лучшие связки для конкретного контента. Я рассчитываю мету для каждого забега, скидываю ребятам в чат, и они каждый раз находят причину её не выполнить.

– По какой? – огрызается Корито. – Я наручи ещё не выбил!

– Да на хрен твои наручи, – режу я. – У тебя должен быть амулет, который держит реген хп в нормальной зоне и ещё даёт шипы. Я же объяснял: твои наручи в жопу не всрались.

– Я хочу наручи…

– Ну вот сейчас и сольёшься, как придурок.

– Так тебе ж потом одному и придётся всех тянуть! Пятерых!

– Да вытяну я вас, дебилов, – отвечаю я и сам понимаю, что это правда. Вытяну. Я уже вытягивал, и не раз, и не два, и каждый раз после этого я сидел перед выключенным монитором и смотрел на своё отражение в чёрном экране, отражение было уставшим, серым, с кругами под глазами и щетиной, которую я забывал брить, и я думал: ещё сколько. Ещё сколько таких забегов. Ещё сколько таких ночей.

Мы дожимаем, и я вижу, как полосы хп у босса текут вниз, последними каплями. Ещё чуть-чуть, ещё один каст, и фаза должна рухнуть.

И в этот момент, на самом тупом, самом невозможном месте, вырубается свет.

Экран гаснет. Монитор щёлкает, и зелёный огонёк на его корпусе мигает и тухнет. Системник замолкает – вентиляторы, которые гудели фоном двадцать семь часов подряд и стали частью тишины, остановились. Я услышал тишину, настоящую тишину, и она была оглушительной. В наушниках – обрыв, и голоса Критока и Корито исчезли, как отрезанные, на их месте осталось шипение, которое тоже умерло через секунду.

– Да что, мать твою, происходит?! – ору я в темноту, и голос звучит странно, глухо, без эха наушников. Я понимаю, что ору в пустую комнату, и комната не отвечает.

Темно. По-настоящему темно – ни индикатора на системнике, ни подсветки клавиатуры, ни экрана телефона, который секунду назад лежал на столе. Окно занавешено плотной шторой, которую я не открывал, может быть, неделю, и за шторой то ли ночь, то ли день, я не помню, какое сейчас время суток, и это говорит обо мне больше, чем хотелось бы.

ИБП. Я же ставил ИБП – бесперебойник, маленькую чёрную коробку, которая должна была вытянуть хотя бы минуту при отключении, чтобы я успел корректно выйти и не потерять прогресс. Я посмотрел вниз, под стол, туда, где стоял бесперебойник, и увидел, что индикатор на нём мигнул красным и погас. Батарея сдохла. Я давно замечал, что он стал хуже держать, что писк при переключении стал чаще, что время автономной работы сократилось с минуты до двадцати секунд, потом до десяти, и я каждый раз думал – надо заменить батарею. Потом. Позже. Когда-нибудь.

Скорее всего, пробки. Квартира старая, советская, однушка, которая досталась мне от бабушки. Бабушка умерла, когда мне было двадцать. Мама с папой – раньше, в аварии, когда мне было шестнадцать, и с тех пор я жил с бабушкой, и бабушка учила меня жить, и кормила, и ругалась, что я слишком много сижу за компьютером, и я кивал и продолжал сидеть, и потом она умерла, и квартира осталась мне, и компьютер остался мне, и жизнь осталась мне, и я не знал, что с ней делать, и решил делать то единственное, что умел, – играть.

Электрику в квартире я так и не перепровёл. Алюминиевая проводка, тонкая, хрупкая, на которой пробки-автоматы старого образца, рассчитанные на утюг и телевизор, держат мой комп – четыре постоянной мощности. Две видеокарты, процессор, охлаждение, блок питания на тысячу ватт, всё это железо, которое я сам собирал, докручивал, вылизывал под производительность. Плюс монитор. Плюс колонки, плюс хаб, плюс зарядки. Всё на одну линию. Удивительно, что пробки не вылетели раньше.

Телефон начинает вибрировать в кармане штанов. Я достаю его, и экран бьёт по глазам белым светом, и я щурюсь, и вижу сообщения, одно за другим:

«Ты где?»

«Ты чё?»

«Леон?!»

Я не отвечаю, каждая секунда, потраченная на набор текста, – это секунда, за которую клиенты могут написать жалобу, и площадка может заморозить выплату, и весь двадцатисемичасовой забег уйдёт в пустоту.

Я встаю из кресла, ноги подгибаются, не от слабости, от того, что я не вставал шесть часов, и кровь в них загустела, мышцы затекли, колени хрустнули, и в голове на секунду потемнело. Я схватился за край стола, и переждал. Пошел к щитку, вслепую, по памяти, шаркая ногами по полу, чтобы не споткнуться о провода, которые тянулись по всей квартире, как корни дерева.

Коридор. Три шага. Щиток на стене – маленький, металлический, с облупившейся краской. Я открываю дверцу на ощупь, петли скрипят, пальцы находят автоматы, и я щёлкаю по ним, один за другим, пытаясь нащупать тот, который выбило, и на втором автомате палец проваливается вниз – выбит.

Я нажимаю его вверх, автомат щёлкает, и палец чувствует, как рычажок встаёт на место, и я жду – жду свет, жду гудение вентиляторов, жду возвращение мира.

И в этот момент темнота накрывает меня, другая темнота, глубже, плотнее, такая, в которой нет ни телефона, ни стен, ни пола, ни собственного тела. Я чувствую, как пол уходит из-под ног, руки теряют опору, воздух вокруг меня становится густым, вязким, и в груди сжимается что-то холодное, последняя мысль, которая проходит через голову: «блин, я же не сохранил прогресс».

Я падаю, падение это длится вечность, а эта вечность пахнет горелой проводкой.

Инициация субъекта завершена.

Объект перенесён из исходного мира.

Исходный мир: без Эхо.

Проверка статуса пользователя…

Проверка завершена.

Проверка возможностей пользователя…

Проверка завершена.

Проверка предрасположенности пользователя…

Проверка завершена.

Пользователь, приветствую тебя.

Поздравляю, вы в мире Эхо.

## Глава 2

Свет пробивался не сразу, и, открыв глаза, я почти мгновенно понял одну простую вещь – это точно не моя квартира.

Я вижу небо.

Настоящее, высокое, ровное, без потолка и без привычной рамки стен, и от этого первая мысль приходит сама собой: «И что это вообще за место?»

Я моргнул, потом ещё раз, проверяя, не поплывёт ли картинка, не распадётся ли на пятна, как бывает, когда просыпаешься резко или когда глаза устали так, что мир превращается в кашу. Нет. Всё стояло на своих местах. Слишком чётко. Слишком правильно.

Следом мозг, как обычно, попытался притвориться умным и найти объяснение попроще: «Или у нас в Москве появились госпитали под открытым небом?»

Версия была тупой, я это понимал сразу, но она хотя бы цеплялась за реальность. Москва – город возможностей, апофеозов, конструкций и архитектурных «а давайте попробуем», но всё-таки это уже слишком. Даже для неё.

И ещё одна мысль, неприятно чёткая, упёрлась в лоб: «А что за надписи были перед глазами?» Глюки? Или я не глючу, а просто… не там?

Я попытался вспомнить, что было последним. Щиток. Пробки. Пальцы на пластике. Темнота. Дальше обрыв. Вместо привычной тяжести в голове – ясность. Вместо сухих глаз – нормальное, живое зрение. Логика не сходилась, и это раздражало почти физически.

Я прислушался к себе, и это смутило сильнее, чем небо. Я чувствую себя нормально.

Даже слишком нормально.

Под веками нет песка, как будто я реально выспался, причём не «пять часов и обратно в ад», а хорошо, крепко, по-человечески. Никакой ватной головы, никакой ломоты в запястье после мышки. Дыхание ровное. Язык не пересох. Сердце не колотится, хотя должно было бы, если бы я сейчас валялся в панике.

«Так, а что вообще я чувствую?» – повторяю я уже как проверку, потому что логика не сходится.

Я попробовал чуть повернуть голову, затем плечо, затем кисть, медленно, будто опасаясь, что любое движение вызовет боль, судорогу или слабость. Тело отвечало спокойно. Я даже почувствовал странную уверенность в мышцах, как после нормального отдыха, когда руки и ноги слушаются без внутреннего скрипа.

Я попытался осмотреться шире, хотя бы понять, лежу я на земле или на какой-то постели, и в этот момент моё поле зрения перекрыла надпись.

Перекрыла почти всё, даже небо. Белый цвет, ровные буквы, кириллица, без дрожи и без пиксельной каши. И самое мерзкое – она выглядела слишком нормально, слишком «правильно», как будто так и должно быть.

Приветствую, пользователь.

Выберите имя для системы.

«Имя для системы?»

Я замер на секунду, не потому что не понимал слова, а потому что услышал в них знакомую интонацию. Не человеческую. Сухую. Вежливую до безразличия. И такую, которую невозможно перепутать с галлюцинацией от недосыпа: галлюцинации обычно липкие, мутные, с ощущением дурного сна. Это было чистым и прямым, как сообщение на экране.

Ладно. Картина складывается.

«Я либо во сне, либо в дурке, либо во сне в дурке, либо в коме.»

Варианты, конечно, шикарные, но я это всё читал, я это видел, я это прожёвывал в сотне историй. Везде первый шаг одинаковый: вводишь имя и смотришь, что будет дальше. Только обычно это выглядит чуть веселее и чуть честнее.

Моё родное имя – Лев Евгеньевич. Нормальное. Но таскать его над головой в игре я не собираюсь. И ещё меньше я хочу, чтобы оно торчало где-то на табличке, если это вдруг не сон.

«В играх я всегда выбирал ник Леон, так с чего бы мне менять выбор здесь?»

Решение пришло спокойно. Я не мудрил. Я выбрал то, что уже было моим.

Я даже не стал говорить это вслух. Слова в такой системе обычно считываются мыслью, и это проще. Я чуть напрягся, как будто пытаясь толкнуть слово в воздух, и мысленно произнёс: «Леон.»

Имя пользователя зафиксировано.

Сообщение исчезло ровно тогда, когда я его дочитал, будто кто-то отслеживал взгляд и щёлкал тумблером: прочитал – убрал.

Следующая строка появилась так же спокойно, без вспышек и спецэффектов, просто – есть, как табличка перед лицом.

Пользователь.

Вы находитесь в буферной зоне мира Эхо.

Вы будете проходить обучение.

У вас есть 10 попыток.

После 10 смертей вы умрёте окончательно.

Я сглотнул.

Сама фраза про «10 смертей» должна была бы ударить по нервам сильнее. Наверное, ударила бы, если бы я видел кровь, если бы вокруг были стены больницы, если бы кто-то держал меня за руку. Но сейчас я лежал под небом, и мир выглядел настолько чистым, что мозг продолжал цепляться за мысль о сне.

«Так, а я что, умер?» – произнёс я мысленно, специально, как проверку, потому что если это «система», то она обычно слышит такие вещи.

Ответа не пришло.

Ладно.

Значит, либо этот вопрос здесь не предусмотрен, либо мне просто дают информацию и не собираются со мной спорить.

Я попытался действовать по привычке.

«Меню. Жизнь. ХП. Статус. Уровень. Справка.»

Я произнёс это сначала мысленно, потом почти незаметно шевельнул губами, как будто слово могло открыть окно, если я его «правильно» произнесу. Ничего не появилось.

Я напряг зрение, попытался «нащупать» интерфейс в поле зрения – пусто. Ни полосок, ни значков, ни привычных окон. Только небо и свет. Получается, от меня ждут не команды, а действий.

И если я не хочу тупить как первокурсник в первый день, то надо делать самое очевидное.

Я упёрся ладонями, почувствовал под ними землю, мягкую и плотную, и поднялся сначала на локти, потом сел. Голова не закружилась. Внутри ничего не поплыло. Я провёл ладонью по бедру, будто проверяя, что тело моё, что ткань моя, что ощущения настоящие. Потом поднялся на ноги.

И новая надпись вспыхнула так резко, что я на долю секунды дёрнулся, потому что она появилась не «вежливо», а как системное подтверждение, перекрыв часть обзора.

Функции тела работают.

Перенос завершён успешно.

Я стоял и смотрел на эти слова, и всё внутри наконец-то перестало делать вид, что это случайность. Что бы это ни было – сон, бред, кома или чья-то технология, – оно уже началось.

Я перевёл взгляд вниз, а затем вокруг, и только теперь понял, что именно у меня под ногами.

Я осмотрелся, но осматриваться-то было нечему.

Я стоял в поле зелёной травы, невысокой, где-то по щиколотку. Она была ровной, одинаковой, будто её не вырастили, а выставили параметром «трава: включить» и забыли про всё остальное. Ни кочек, ни камней, ни проплешин, ни дорожек – ни одной детали, за которую мог бы зацепиться взгляд и сказать себе: «Вот ориентир, вот направление, вот смысл.»

Я сделал шаг вперёд, потом ещё один. Трава слегка пружинила. Под подошвой не хрустело ничего. Земля была плотной, без грязи, без луж, без сырости. Никаких насекомых, которые должны были бы летать над таким полем, если оно настоящее. Никакого движения в траве, никакой живности, никакого шума, кроме моего дыхания.

Я посмотрел на себя.

Одежда – та же, что и дома. Мягкий спортивный костюм, растянутая домашняя футболка. Никакой «стартовой экипировки», никаких сюрпризов. Я выглядел так, будто вышел на кухню за водой, а не очнулся посреди чёрт знает чего.

Поле тянулось на всю локацию. Это была локация поля. Просто поле. И ничего.

Ни деревьев. Ни кустов. Ни холмов. Ни строений.

Я поднял голову и прищурился – свет бил в лицо резко, прямолинейно, как прожектор, но без ощущения жары. Солнце было одно, и это, почему-то, я отметил отдельно. Ну, хотя бы одно солнце.

Ни людей, ни монстров, ни новых сообщений.

Я покрутился по кругу, медленно, проверяя, не обманули ли меня глаза. В одну сторону – поле. В другую – поле. В третью – то же самое. Поле во все стороны до горизонта. Горизонт ровный, как линия.

И чем дольше я смотрел, тем сильнее эта ровность начинала раздражать. Пусто – слишком пусто. Так не бывает «случайно». Так бывает, когда пустоту делают намеренно.

И тут пришло следующее сообщение от системы.

Когнитивные функции зафиксированы.

Пользователь способен к мышлению.

Я моргнул, прочитал ещё раз – и не удержался.

«О, спасибо», – мысленно произнёс я, без всякого уважения и без желания играть в вежливость.

Слова исчезли, будто их стёрли сразу после прочтения, и почти сразу появилось продолжение.

Начинается интеграция в обучение.

Мне эта фраза не понравилась. Даже не содержанием – звучанием. Слишком канцелярски. Слишком как «сейчас будет процедура, а ты в ней не участник». И, как назло, именно после неё мир повёл себя так, будто ему плевать, нравится мне или нет.

Реальность дёрнулась.

Не пикселизация. Не «камера трясётся». Камеры тут не было. Дёрнулось всё сразу: воздух, свет, линия горизонта, трава под ногами. Земля начала ходить ходуном, тяжело и глухо, как при землетрясении. Я инстинктивно расставил ноги шире, пытаясь удержать равновесие, и почувствовал, как ступни чуть сдвигаются по земле, потому что грунт под ними двигался.

Трава не колыхалась – она двигалась вместе с грунтом, единым пластом, и это выглядело неестественно. Слишком механически, будто кто-то сдвигал декорацию.

И поле начало схлопываться.

Я понял это не сразу. Сначала мозг пытался назвать происходящее «эффектом» и «трюком». Потом я заметил главное: горизонт начал двигаться ко мне. Не я к нему – он ко мне. Линия, до которой раньше было «очень далеко», стала «не так далеко», а затем – «слишком близко».

И самое мерзкое: за горизонтом будто ничего не оставалось. Как будто всё, что оказывается «за линией», просто выключают, стирают, вырезают. Не рушат и не взрывают. Убирают, как слой, который больше не нужен.

Схлопывание шло со всех сторон, но неравномерно. Где-то линия подбиралась быстрее, где-то медленнее, и у меня появилось ощущение, что мир выбирает, с какой стороны меня прижать.

Я напряг шею, быстро переводя взгляд, оценивая расстояния, и поймал себя на том, что я уже считаю это задачей. Не паникой. Не истерикой. Задачей на выживание.

«Бежать?» – мелькнуло в голове.

Наверное, да.

Я быстро оценил, где горизонт ближе всего, и выбрал направление, где расстояние выглядело чуть больше. Не потому что я был уверен, что так правильно, а потому что у меня вообще не было другого критерия. Я рванул с места.

Ноги подхватили движение сразу. Без тяжести. Без ватности. Без ощущения, что я только что пережил отключку и должен валяться. Я бежал легко – настолько легко, что это насторожило.

Стопы ложились на землю уверенно, без пробуксовки. Дыхание сначала держалось ровно, как будто у меня и правда был нормальный ресурс. В груди не резало, в боку не схватывало. Я даже поймал себя на странной мысли: «Меня что, подправили?»

Свет бил в лицо, когда я случайно выбрал неудачный угол, и я чуть отвернул голову, чтобы не щуриться так сильно. Трава под ногами была ровной, но всё равно цеплялась за носки, и я чувствовал лёгкое сопротивление, будто бежал по короткому ковру.

И тут появилось новое сообщение, настолько внезапно, что я сбился с шага и едва не споткнулся, потому что текст перекрыл часть обзора.

Когнитивные функции пользователя прошли корректировку.

Смысл я уловил сразу, и он мне не понравился ещё сильнее, чем сама формулировка.

«Ну спасибо», – мысленно огрызнулся я. – «Ещё раз спасибо тебе, система, за то, что ты лезешь мне в голову.»

Следующее сообщение пришло почти сразу.

Первая проверка завершена.

Проверка чего – того, что я умею бежать от схлопывающегося мира? Того, что я умею думать? Того, что я не стою столбом? Спросить было не у кого, да и времени на вопросы не было.

Горизонт всё ещё двигался. Земля всё ещё жила этим глухим, неприятным ходом. Я продолжал бежать, выбирая направление на глаз, как животное, которое чувствует угрозу, но не понимает её природы.

Прошла примерно минута.

И вот тогда тело, как будто вспомнив, что оно вообще-то должно уставать, начало сдавать. Дыхание сбилось. В горле стало суше. Воздух перестал входить ровно – пошёл рвано, короткими толчками. Я ещё держался, но уже начал задыхаться.

Плечи начали подниматься выше, потому что я стал ловить воздух грудью. Я сжал кулаки, пытаясь удержать темп, и почувствовал, как мышцы предплечий напряглись, будто я не просто бегу, а вытягиваю себя вперёд.

И именно в этот момент появилось следующее сообщение.

Физические параметры скорректированы.

Пользователь, поздравляю.

Первый этап обучения пройден.

Я прочитал это на бегу – и мир потемнел.

Но я не отключился.

Не так, как тогда дома, когда меня шандарахнуло током и всё оборвалось одним щелчком. Здесь сознание осталось. Я продолжал понимать, что я есть. Я продолжал думать. Просто вокруг стало… ничего.

Пустота.

Темнота.

Я будто висел в ней – без неба, без поля, без горизонта, без ощущения земли под ногами. Даже собственного тела я не чувствовал привычно: не было опоры, не было ветра, не было света. Только мысль, которая продолжала работать, потому что её, видимо, «зафиксировали», «скорректировали» и ещё чёрт знает что с ней сделали.

Я оставался в сознании, в этой темноте, и не понимал, сколько это длится и что будет дальше. Там не было даже ощущения времени. Не было «секунд». Не было «прошло». Было только «есть».

И уже в тот момент, когда внутри начала набираться паника, когда я поймал себя на том, что начинаю прокручивать одно и то же кругом, пытаясь удержать контроль, пришло новое оповещение.

Оно возникло прямо в темноте, чётко, спокойно, как будто системе было плевать, что я тут начинаю нервничать.

Поздравляю, пользователь. Первое испытание пройдено. Вы получили первые базовые параметры:

Сила – 5.

Разум – 5.

Спасибо за участие.

Следующее испытание начнётся через 3…

Я даже не сразу понял, что меня в этом сообщении выбесило больше всего.

…2…

Во-первых, мне вообще можно хоть что-то успеть сделать в этот момент? Во-вторых, где это всё посмотреть? Где эти статистики? Где хоть что-нибудь, кроме этих всплывающих строк, которые появляются и исчезают тогда, когда им хочется?

…1.

И почему, мать его, пять и пять?

Почему они ровные? Это что, стартовая заглушка? Или это реальный результат моего «испытания»? А если результат, то почему именно такой? Я что, одинаково тупой и одинаково сильный? Или у них тут просто шкала «по умолчанию»?

В голове тут же начали крутиться привычные, игровые мысли. «Может, в конце обучения выдадут очки? Может, будет распределение? Может, сейчас просто фиксируют базу, а потом дадут выбор?» Но чем дольше я об этом думал, тем отчётливее понимал одну вещь: мне пока вообще ничем не дают управлять.

Ни интерфейса.

Ни панели характеристик.

Ни полоски хп.

Ни полоски маны.

Ничего.

Я даже убедиться не могу, что эти самые «пять» где-то реально существуют, кроме строки текста. И от этого становилось злее, потому что злость хотя бы держит голову в порядке.

Мысль об этом даже толком не успела оформиться, когда темноту разрезала яркая вспышка.

Настолько яркая, что на долю секунды стало больно. Не неприятно, а именно больно – будто свет ударил прямо в лицо, без предупреждения. Я инстинктивно зажмурился, но это не помогло, потому что вспышка прожгла даже через веки.

И в следующее мгновение я снова стоял.

Поле.

То же самое поле.

Зелёная трава по щиколотку, тот же ровный горизонт, то же солнце над головой. Всё выглядело знакомо – и именно это насторожило сильнее всего.

Я сделал вдох, затем выдох, проверяя, не сбилось ли дыхание после бега. Воздух входил ровно. Пульс не бился в ушах. Тело вело себя так, будто предыдущая минута вообще не существовала, а меня просто переставили из точки в точку.

Но теперь что-то изменилось.

Я опустил взгляд и заметил, что среди зелени появились жёлтые пятна. Одуванчики. Самые обычные, жёлтые, с круглыми головками, будто кто-то специально добавил в локацию немного цвета.

Ну… хоть не такая грустная картина, как в прошлый раз.

Хотя нет. Назвать прошлое поле грустным нельзя. Зелёное поле само по себе не грустное. Оно просто поле. Но то, что оно уходит в бесконечность, набивает какую-то тихую печаль. Не романтическую и не красивую. Печаль от того, что вокруг слишком много пространства и слишком мало смысла.

И своё одиночество в таком огромном поле ощущается особенно остро.

Я провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть остаток той вспышки, и заставил себя собраться.

Ладно.

Философствовать не время.

Интересно, какое второе испытание.

Ответ пришёл почти сразу, как будто система только этого и ждала.

Испытание второе. Начинается.

## Глава 3

Испытание второе. Начинается.

Каменные бугорки полезли из земли резкими толчками, как будто поле подо мной было живым и кому-то очень хотелось показать мне дорогу. Сначала выпирали маленькие, почти смешные, потом выше, потом уже нормальные камни, и все они тянулись одной линией вперёд.

За спиной поле дёрнулось. Горизонт поехал ко мне, схлопываясь, и это ощущалось телом, как давление в спину. В голове сразу щёлкнуло: стоять нельзя, думать можно только на бегу.

Я рванул.

Первый камень – просто прыжок, почти переступил.

Второй – чуть выше, колено поднял сильнее.

На третьем я уже поймал ритм и в этот же момент, как идиот, успел подумать про себя.

Тело слушалось слишком хорошо.

Не «выживает», не «ползёт», а работает. Упруго. Чётко. Как после нормального сна и нормального восстановления. В груди ровно, голова ясная, ноги несут.

И вот ровно на этой мысли я и поплыл.

Нога зацепилась за мелочь. Я даже не понял, за что именно. Трава. Кочка. Плотный одуванчик, который оказался крепче, чем выглядел. Какая-то ерунда, которая в обычной жизни дала бы просто кривой шаг и мат, а здесь стала ценником.

Я споткнулся, ударился головой, и мир выключился одним щелчком.

Темнота.

Слова всплыли перед глазами холодно и ровно, как чек.

Осталось 9 попыток.

Следом, почти сразу, как будто система ставила печать на мой позор:

Когнитивные функции скорректированы.

Продолжайте испытание.

Меня пробрало не от падения. Меня пробрало от того, как здесь выглядит смерть. Без боли, без крови, без финала. Просто выключили мир, выключили меня, и я висел в пустоте, где нет ни земли, ни воздуха, ни времени. Только сознание, которое продолжает работать, потому что ему разрешили.

Испытание начнётся через 3… 2… 1…

Вспышка ударила по глазам, и меня выкинуло обратно.

Поле.

Трава по щиколотку.

Солнце.

Одуванчики – жёлтые точки на зелёном ковре, будто кто-то добавил «немного жизни» в декорацию, чтобы мне было веселее умирать.

Я вдохнул глубже и сжал челюсть.

Мысли – потом.

Сейчас – работа.

Камни снова поднялись линией. Поле за спиной снова поехало, схлопываясь.

Я побежал.

Первый – чисто. Второй – чисто. Третий – чисто, и я даже не позволил себе проверить тело. Я держал взгляд на маршруте, как держат прицел на углу в шутере: чуть отвлёкся – получаешь пулю.

Четвёртый и пятый прошли на скорости. Шестой поднялся выше колена, и прыжок потребовал усилия, но усилие было нормальным, рабочим. Я перелетел край, приземлился мягко, не теряя темпа.

Седьмой камень вырос другим.

Выше пояса. Первый перелом в правилах. Его уже не перепрыгнуть. Здесь нужно наступить, подняться, перетащить себя дальше, и всё это сделать быстро, потому что мир за спиной приближался без жалости.

Я сбавил темп ровно настолько, чтобы не размазаться об камень и не потратить жизнь второй раз на этом испытании.

Поверхность выглядела хаотично: ломаные линии, трещины, неровности. С виду – никакой помощи, один шум. И именно в этом месте у меня включилось то, что я когда-то считал прошлой жизнью.

Шутеры.

Я ушёл из них давно. Надоело однообразие. Там всё решают карты, углы и повтор. В РПГ интереснее: каждый раз новый билд, новая прокачка, новые фиксы, новый поиск. Там ты собираешь себя заново.

Но шутеры оставляют глаза.

В них ты учишься видеть мелкое. Тень. Контраст. Линию, которая выдаёт силуэт. Кто раньше увидел голову противника, тот выиграл раунд. Кто раньше заметил движение в пиксельной каше, тот успевает прострелить или убить. Это всегда было про контроль картинки, а не про красивые слова.

Я поймал на седьмом камне рабочую грань – выступ под стопу. Не ступеньку для туриста и не удобный зацеп для пальцев, а ровно то, что нужно на ходу: место, куда можно поставить ногу и не соскользнуть.

Нога легла туда, вес пошёл вперёд, ладонь коснулась камня для баланса, и я за одно движение поднялся и перешагнул дальше, не теряя скорости.

С восьмого камня началась серия, где карабкаться приходилось постоянно. Камни росли до уровня моего роста, и каждый требовал уже не прыжка, а связки движений: шаг, опора, перенос, выход наверх, спуск.

Я держал темп и ловил детали на лету.

Иногда поверхность казалась гладкой, и именно там пряталась маленькая грань, за которую можно зацепиться носком. Иногда трещина выглядела как ловушка, а на деле давала ровный упор для ладони. Я замечал это быстро, потому что за последние годы за компьютером мозг привыкает выхватывать мелкое.

Я бустил не только РПГ. Я бустил и шутеры. Реакция и контроль картинки были хлебом. Рефлексов хватало, побеждал часто. В про-команды я мог бы попытаться, но там многое решает лицо, а не умение. Мне этого не хотелось, и меня это никогда не заводило. Я хотел результат, а не витрину.

Здесь витрин не было вообще.

Здесь был маршрут и схлопывающийся мир.

К пятнадцатому камню я понял, что «карабкаться» тоже бывает разным.

До этого многие камни брались почти автоматически: нога, ладонь, вверх – и ты уже там. Пятнадцатый камень встал ровно в мой рост, и простой схемы не хватило. Пришлось работать телом иначе.

Сначала поставить ногу выше, потом подтянуть вторую, потом найти точку для ладони, перевалиться корпусом, вывести колено на верхнюю грань, перетащить себя и только потом выпрямиться. Четыре движения вместо двух быстрых, и всё это на скорости, пока поле за спиной стягивалось к моей точке.

Я слез с него аккуратно и тут же пошёл дальше, потому что останавливаться означало стать мишенью для самого мира.

К двадцатому камню линия изменилась.

До этого высота оставалась в пределах моего роста. Спрыгнуть можно было спокойно, слезть можно было спокойно. Двадцатый вырос выше моего роста на целый рост. Он смотрелся уже не как камень, а как кусок скалы, воткнутый в поле специально, чтобы проверить, что я сделаю с высотой.

Земля дрожала. Мир схлопывался. Конец поля подбирался к моей заднице, и жопная чуйка включилась так громко, что её можно было записывать на диктофон.

Она сказала просто: «Если сейчас начинаешь тупить, мы сдохнем.»

Я полез вверх.

Высота выходила серьёзной, где-то плюс мой рост сверху. Камень давал ломаные линии и трещины, и я цеплялся за них, как за маршрут в игре: ладонь, стопа, перенос, подтяжка. Наверху я на секунду почувствовал себя королём мира.

Королём мира, который сейчас сдохнет.

Потому что мою медлительность система заметит сразу. Она здесь вообще ничего не пропускает.

Я не стал стоять. Я даже не дал себе вдохнуть красиво.

Я сиганул вниз.

И попробовал сделать перекат, как в одной игре про зомби, название которой сейчас не вспоминалось, потому что мозгу было плевать на названия. Мозгу был важен результат.

Перекат вышел кривым.

Я приземлился жёстко, ушёл в бок, рука пошла не туда, и боль ударила так, что у меня на секунду белым вспыхнуло перед глазами. Вывих. Я понял это сразу, без врачей и без умных слов. Боль была настоящей, живая, злая, и она не собиралась исчезать.

Меня не выключило.

Значит, можно продолжать.

Двадцать первый камень оказался ещё выше – сантиметров на пять-десять, по ощущениям. Плюс-минус, но разница чувствовалась, потому что рука уже была выбита из строя, а лезть приходилось всё равно.

Я полез, стиснув зубы.

Выемки и грани на поверхности я находил быстро, хотя они отлично маскировались под камень. Глаз продолжал работать, как прицел, даже когда тело уже материлось от каждого движения. Самое мерзкое было в том, что рука нужна именно там, где больнее всего: потянуться, зафиксироваться, выдержать вес.

Я делал это через боль.

Двадцать второй – ещё выше. Подтянулся, перевалился, вылез. Ладонь горела, плечо отзывалось тупой, тяжёлой болью, но я держался в ритме, потому что ритм спасал от паники.

Двадцать третий и двадцать четвёртый я взял уже на одном упрямстве. Не на силе и не на красоте. На упрямстве и на том, что я видел маршрут.

Двадцать пятый вырос последним.

Самым высоким в линии. Переходом, который должен был стать точкой.

Я полез вверх, и на середине подъёма понял, что поле за спиной уже почти рядом. Вибрация земли стала грубее, давящей. Схлопывание подбиралось, и мне казалось, что оно уже чувствуется кожей, как холодная стена.

Я вылез наверх рывком, перевалился корпусом, подтянул ноги, встал, удержав равновесие, потому что рука орала, а камень под носками был сухим и чужим.

И прямо перед глазами вспыхнула надпись.

Испытание пройдено.

Мир мигнул.

И я снова повис в темноте.

Темнота в этот раз затянулась.

Я висел в ней и ничего не чувствовал – ни тела, ни опоры, ни даже направления. Только мысли, которые крутились сами по себе. Сначала быстро, потом медленнее, будто я уже не в первый раз попадаю в такую паузу и начинаю к ней привыкать.

Я пытался сопоставить хоть что-то.

Первое, что было очевидно – это не сон. Слишком последовательно всё происходило. Слишком логично, пусть и жёстко. Второе – я точно не в своей квартире и не в своём мире. И третье – как бы это ни звучало, я сейчас нахожусь в какой-то системной игре.

Ровно такой, про которые я читал. Про которые слушал. Про которые иногда думал перед сном, когда башка уже плывёт и начинаешь ловить дурацкую мысль: «А было бы интересно попробовать».

Ну вот. Попробовал.

И что теперь с этим делать – пока непонятно.

Темнота всё не заканчивалась. Никаких сообщений, никаких подсказок. Я уже начал ловить себя на том, что просто жду, когда что-нибудь появится, потому что ждать – единственное, что тут вообще можно делать.

И тогда перед глазами всплыла надпись.

Базовые характеристики изменены.

Строка исчезла, и сразу пошли цифры.

Разум – 6.

Я сразу вспомнил, что было раньше. Пять. Значит, плюс один. Ладно, засчитали.

Следом появилась следующая.

Сила – 7.

Вот тут я невольно усмехнулся. Семь. Значит, всё-таки тело оценили выше, чем голову. В принципе, логично. Я там реально пахал, а в первый раз вылетел именно потому, что отвлёкся мыслями и споткнулся. Похоже, системе это тоже не понравилось.

Следующая строка появилась почти сразу.

Ловкость – 6.

А вот это уже выглядело как прямой итог этих камней. Бег, прыжки, карабканье, тайминг, реакция – всё, что я делал, чтобы не остаться под схлопывающимся миром. Значит, ловкость здесь отдельной характеристикой. Принял.

И последней строкой, будто между делом:

Выносливость – 4.

Ну да, в принципе логично. При первом же тяжелом испытании для моего тела я вывихнул руку. Так что нормально, что я даже не набрал базовый минимум. По сути для меня это роскошный максимум – при моём образе жизни за последние года.

Удача – 1.

Я завис.

Удача. Та самая характеристика, которую в играх никто толком объяснить не может. Везде её пихают, но что именно она делает – всегда остаётся на совести разработчика.

Единица – это, видимо, база. Ноль – вообще пусто? Интересно, если в меня летит камень, при удаче один он прилетит прямо в голову, а при удаче десять я каким-то чудом увернусь?

Ответов, конечно, не было.

Я даже не успел толком додумать эту мысль, когда перед глазами начали появляться новые символы. Сначала – каша. Набор знаков, которые невозможно прочитать. Будто система сама на секунду сломалась или подгружала что-то сложнее обычных строк.

Символы дрогнули, поплыли, перестроились – и сложились в понятный текст.

Создание навыка под пользователя.

Пауза затянулась, будто система продолжала обдумывать. Потом всё пошло без остановок.

Подбор названия.

Название подобрано.

Взгляд игрока.

Поздравляю, пользователь.

Вы получили первый навык.

И всё.

Никакого описания. Никаких пояснений. Ни кнопок, ни меню.

Темнота снова сомкнулась вокруг, и на этот раз уже окончательно:

Поздравляю, пользователь.

Второе испытание полностью пройдено.

Основные базовые характеристики собраны.

Ваша статистика:

Сила – 7

Разум – 6

Ловкость – 6

Выносливость – 4

Удача – 1

Пассивные навыки:

Взгляд игрока – уровень 1.


Я пристально всмотрелся в навык, пытаясь получить информацию про него и это сработало. Строки исчезли и тут же появились снова, но уже с пояснением, будто система решила всё-таки быть полезной.

Описание навыка:

Взгляд игрока (уровень 1).

– С шансом 5% вы способны быстрее распознать оптимальный маршрут противника либо наиболее выгодную точку действия в текущей ситуации.

– С шансом 3% вы быстрее фиксируете взглядом ключевой объект: предмет, уязвимую зону врага или решение, требующее немедленной реакции.

Навык требует фокусировки.

С повышением уровня процентный шанс увеличивается.

При развитии навыка открываются дополнительные свойства.

Текст исчез.

Я несколько секунд просто стоял, переваривая увиденное.

– О… – тихо выдохнул я. – Ну хоть что-то. Хоть какое-то внятное описание.

Не абстрактное «вы стали сильнее», не сухие цифры в вакууме, а реальная штука, которую можно понять, пощупать логикой и попробовать использовать. Пусть шанс и мизерный, но это уже не пустота.

Это уже инструмент. И наконец-то появилось то, чего я ждал. Если у навыка появился уровень, значит есть развитие, если можно развивать навык, значит прокачка возможна. И, как итог, уровни будут и у меня.

Следующее сообщение пришло так же спокойно, будто система листала чек-лист и дошла до нужной строки.

Пользователь, у вас есть выбор.

Дальнейшее обучение доступно в двух вариантах.

Текст дрогнул на долю секунды, как будто подгрузился следующий блок, и развернулся списком, прямо перед глазами.

Вариант 1 – информационное обучение.

Формат: видеоролики и текстовые подсказки.

Описание:

– базовые настройки системы;

– инструменты интерфейса;

– меню и управление параметрами;

– работа с навыками;

– основы взаимодействия с Эхо.


Условия:

– риск для жизни отсутствует;

– награды и бонусы не предусмотрены;

– текущее количество попыток сохраняется.


Я машинально отметил последнюю строчку, как самую важную. Девять попыток – это девять попыток. Здесь это не «ресетнул и пошёл дальше». Здесь это запас воздуха.

Система будто ждала, пока я дочитаю, и затем выдала вторую карточку – уже с другой интонацией. Та же сухая вежливость, но смысл у неё был куда бодрее.

Вариант 2 – практическое обучение.

Формат: испытания и ситуации применения.

Описание:

– обучение через задачи, где требуется использовать меню;

– работа с навыками в реальном времени;

– применение инструментов интерфейса под давлением условий;

– закрепление базовых действий через практику.


Важная информация:

– в ходе практических занятий возможна потеря попыток;

– предусмотрены награды за прохождение этапов.


Награды могут включать:

– дополнительные значения характеристик;

– бонусы к базовым параметрам;

– новые навыки;

– улучшение существующих навыков и также предметов.


Последняя строка исчезла и тут же появилась короткая, как кнопка подтверждения.

Сделайте выбор:

1 – информационное обучение

2 – практическое обучение

Я завис.

С одной стороны – спокойный режим: разобраться в меню, понять правила игры, сохранить девять попыток в кармане. С другой – практика и шанс выжать из системы плюшки, пока она сама предлагает, и при этом рискнуть жизнями, которые у меня заканчиваются быстрее, чем терпение.

Я перевёл взгляд на цифры, будто они могли подсказать ответ.

Выберите: 1 или 2.

Я решил спокойно разложить всё по полочкам.

Во-первых, в играх я никогда не выбирал простой путь. Всегда шёл через хардкор. Не из бравады и не ради понтов – просто потому, что это самый быстрый способ подняться выше остальных. Когда идёшь по «обучалке для новичков», остаёшься новичком. А когда твой условный противник уже болтается где-нибудь в первой сотне рейтинга, ты всё ещё плетёшься в конце первой тысячи, аккуратно и безопасно.

Так я никогда не играл.

Если хочешь результата – выбираешь сложное. Учишься быстрее, ошибаешься больнее, но и растёшь резче. Это я знал точно.

Но тут была поправка, которую игнорировать не получалось.

Здесь не было кнопки «создать нового персонажа».

Здесь было девять жизней. Моих. Реальных.

Могу ли я сдохнуть? Могу.

Причём без всяких оговорок и «загрузить сохранение».

С другой стороны, прошлые испытания уже кое-что показали. Они были жёсткими, да. Иногда неприятными, иногда на грани. Но выполнимыми. Система не пыталась меня просто стереть. Она останавливала испытание ровно в тот момент, когда дальше начиналось бы тупое выматывание – без развития и без смысла. Там, где уже не проверка, а износ.

Выбор получался одновременно очевидным и совсем не простым.

Я ещё раз прокрутил это в голове.

Информация или практика.

Безопасность или рост.

Сохранить жизни или рискнуть ради бонусов.

Ладно.

Решение пришло без пафоса и без внутреннего монолога на три страницы. Просто щёлкнуло.

Я мысленно проговорил:

– Выбираю вариант два.

Ответ не заставил себя ждать.

Выбор сделан: вариант 2.

Практическое обучение начнётся через 3… 2… 1…

Тьма снова шевельнулась, словно готовясь открыть следующую сцену.

## Глава 4

Вспышка.

Меня снова выбросило в мир, но на этот раз хотя бы не в поле.

Я моргнул, огляделся – и сразу понял, что это уже другая локация.

Лес.

Я стоял на небольшой поляне, окружённой деревьями. Стволы уходили вверх ровно, без изломов, кроны смыкались плотным потолком, пропуская свет пятнами. Если вглядываться дальше, между деревьями, становилось ясно, что лес, как и то поле, не имеет видимых границ. Он уходил куда-то за горизонт, и чем дальше тянулся взгляд, тем темнее там становилось. Глубже. Гуще. И почему-то неприятнее.

Не уютный лес. Не прогулочный. Скорее нейтральный, рабочий. Такой, в котором легко потеряться, если сделать шаг не туда.

Я только успел это отметить, как перед глазами всплыл текст.

Добро пожаловать в практическое обучение.

Первое практическое занятие – настройка интерфейса.


Следом появилась инструкция, сухая и предельно понятная.


Для изменения элементов интерфейса сфокусируйтесь взглядом или мыслью на нужном объекте.

Перемещение осуществляется мысленным перетаскиванием.

Доступны параметры размера, прозрачности и расположения.

Я не успел даже толком осмыслить прочитанное, как пространство перед глазами буквально взорвалось интерфейсом.

Окна.

Не сотни – но ощущение было именно такое. Десяток, может больше. Полупрозрачные панели, рамки, индикаторы, блоки с иконками, полосы, цифры, подписи. Всё это всплыло разом, перекрыв обзор настолько плотно, что лес исчез из поля зрения.

Я машинально сделал шаг назад.

Не от страха – от перегруза. Когда перед тобой внезапно включают все HUD’ы сразу, мозг реагирует одинаково и в игре, и здесь.

И тут поверх всего этого, крупно и спокойно, появилось новое сообщение.

На настройку интерфейса выделено 3 минуты.

Все окна замерли, будто система дала паузу, чтобы я прочитал именно это.

А затем в верхней части зрения появился таймер.

2:59

Он тут же щёлкнул.

2:58

Отсчёт пошёл.

Лес никуда не делся. Он просто снова стал фоном, за слоями интерфейса. Тихий, тёмный, наблюдающий.

А у меня было три минуты, чтобы разобраться, как вообще здесь теперь смотреть на мир.

Так, но сначала надо вообще попытаться сфокусироваться хоть на каком-то окне и понять, что здесь есть. Зацепиться за что-то знакомое и уже от этого плясать дальше. Ага… бар жизни. Ну, условно бар жизни. Хоть что-то родное в этом цирке.

Потому что всё остальное выглядело ровно так, как если поставить себе кучу модов на любимую ММО-РПГ, и запустить игру в первый раз и получить по лицу десятком окошек. Вроде всё «полезно», вроде всё «надо», а по факту половина перекрывает обзор, половину ты не понимаешь, и самое разумное – сначала настроить, а уже потом геройствовать. Но потом, если честно, к этому привыкаешь, и становится даже удобно. Главное – пережить первые минуты, когда глаза разбегаются.

Так, что мне нужно в первую очередь? Бар ХП и маны. База. То, без чего мозг вообще отказывается работать. Я попробовал «причесать» взглядом весь этот бардак, поискал что-то похожее на привычные полоски – и ничего. Ни ХП, ни маны. Зато я нашёл другое.

Тело человека.

Силуэт, как в интерфейсах, где состояние персонажа показывают через «куклу», только здесь это выглядело так, будто эта кукла – буквально я. Я мысленно сфокусировался на ней, и она отозвалась описанием, как нормальная подсказка в игре.

Состояние здоровья: удовлетворительное.

И дальше пошёл список, аккуратный, будто медицинская карточка, только без лишнего пафоса.

Ранения: отсутствуют.

Отравления: отсутствуют.

Интоксикации: отсутствуют.

Ожоги: отсутствуют.

Переломы: отсутствуют.

Работа внутренних органов: норма.

Тонус мышц: норма.

Голод: норма.

Жажда: норма.


Я уцепился за слово «норма» и машинально задумался: это максимум или это «серединка, живи и радуйся»? Система, конечно, пояснять не торопилась.

Под строкой про внутренние органы я заметил маленький значок со стрелкой, стандартный, из тех, что раскрывают список. Я понял намёк сразу: хочешь детали – раскрывай и смотри глубже. И мне стало любопытно, потому что это хотя бы понятная часть. Сердце. Ритм. Удары в минуту. Тут я хоть что-то могу оценить, без словаря медицинских терминов.

Я потянул эту стрелку мыслью – и интерфейс послушно «раскрылся». Список стал глубже, точнее. Я ткнул вниманием в сердце, и картинка как будто приблизилась. Настолько, что я реально увидел пульсацию, и это было странно честно: иконка билась в одном ритме со мной. Я машинально положил ладонь на грудь, прислушался к себе и поймал совпадение. Удары. Темп. Всё в такт.

Частота: 75 уд/мин.

Норма, да. Только это «норма с поправкой», потому что я стою в чужом лесу с системными окнами перед глазами и пытаюсь делать вид, что всё в порядке. Семьдесят пять – это как раз из серии «внешне спокоен, внутри держишь себя в кулаке».

И тут же всплыла подсказка от системы, как будто она наконец-то решила быть полезной, а не просто бросать строки и исчезать.

Ваше тело полностью пропитано струнами Эхо.

Каждый орган оплетён плетениями.

Контроль состояния – полный.

Любой положительный или отрицательный эффект отображается на иконке тела.

Ого. Система начала выдавать больше информации. Отлично. Значит, дальше будет меньше гадания и больше конкретики, если правильно задавать фокус.

Теперь эту «иконку тела» надо поставить так, чтобы она была под рукой, в нужный момент, чтобы я её находил автоматически и она не мешала смотреть по сторонам. По привычке бар ХП у меня всегда жил слева, внизу. Значит, ставим туда же – в левую нижнюю часть поля зрения. Я мысленно перетащил окно, оно послушно «поплыло» за вниманием и встало на место.

Дальше – прозрачность. Мне не нужно постоянно видеть каждый параметр и пялиться на пульс, как на спидометр. Это должно быть фоном, а не занавесом. Я выкрутил прозрачность примерно на тридцать процентов, чтобы оно читалось при необходимости, но не перекрывало обзор.

Я всё-таки отметил для себя полезную штуку, но уже с другой стороны. Если я смог спокойно открыть сердце и увидеть удары в минуту, ритм и текущее состояние, значит, по той же логике я смогу разбирать и всё остальное. Любой орган. Любое отклонение. Условно, если будет отравление – я не буду гадать «плохо мне или очень плохо», а увижу, что именно зацепило, где начались сбои и насколько всё критично. Это уже не игра с абстрактным персонажем и полоской ХП, это игра с моей собственной тушкой. И вот это, как ни странно, один из самых приятных бонусов, которые я здесь уже нашёл.

Но была вещь, которая смущала сильнее интерфейса.

Я практически не нервничал.

Нет, понятно, что за последние годы игр мои нервные клетки, мягко говоря, не в лучшей форме. Потные катки, постоянное напряжение в рейдах, тайминги, ответственность за чужие ошибки – всё это со временем притупляет реакцию на стрессовые. В этом смысле я давно стал спокойнее. Но здесь было что-то другое. Это не было «я собран», это было скорее… слишком ровно.

А ведь я, вообще-то, стою в незнакомом лесу, в другом мире, с системным интерфейсом перед глазами. И теперь я играю не персонажем, а самим собой. Это должно напрягать. Хотя бы немного. А у меня внутри – тишина, рабочее состояние, будто я просто зашёл в новую игру и разбираюсь с настройками.

Ладно. Потом разберусь, что с этим не так.

Я перевёл взгляд на таймер.

2 минуты 23 секунды.

И вот это уже не нравилось. Я понятия не имел, что произойдёт, когда эта «настройка интерфейса» закончится. А система, как я уже понял, не из тех, кто предупреждает заранее.

Я снова начал осматривать интерфейс, пытаясь зацепиться хоть за что-то полезное, и довольно быстро понял одну простую вещь: мой обзор почти полностью перекрыт чем-то большим, висящим на заднем плане. Я машинально сфокусировал на этом внимание – и оно тут же проявилось.

Окно.

Большое, развёрнутое, занимающее практически всё поле зрения. И в этот момент до меня дошло, что дело не в системе, а во мне. Я не идиот, я умею читать по-русски. В правом верхнем углу чётко было написано: Карта Мира Эхо.

Сама карта выглядела… пустой. Почти. В центре была одна точка – я. Вокруг неё отображалось то, что реально находилось в поле зрения: трава, лес, поляна. Ничего лишнего. И довольно быстро стало понятно, как это работает. Карта строится автоматически. Не по принципу «открыл – увидел всё», а по принципу фиксации взгляда. Посмотрел в сторону – участок сохранился. Прошёл – дорисовалось. Фактически она складывается прямо в процессе движения.

И это было приятно. Не нужно быть картографом, не нужно качать отдельную специальность, не нужно рисовать схемы в голове. Просто живёшь, смотришь – и карта собирается сама. Удобно. Очень.

Я ещё раз внимательно прошёлся взглядом по интерфейсу и заметил слева знакомую деталь – такое же раскрывающееся окно, как у иконки тела. Та же стрелка. Нажал – список развернулся.

Пунктов было много. Около двух десятков. Большинство – скрыты, серые, недоступные. Но один пункт был активен и сразу бросался в глаза.

Задания.

И тут у меня сразу возникло ощущение, что это не весь список, а только стартовый набор. Либо базовые вкладки, либо верхний уровень, под которым потом будут подпункты, подвкладки, внутри которых ещё вкладки. Классическая иерархия интерфейса, знакомая любому, кто хоть раз ковырялся в нормальной РПГ.

Но проблема была очевидной – всё это сейчас занимало слишком много места. Интерфейс давил на обзор. Я начал искать края окна и заметил значок, похожий на уменьшение. Но, присмотревшись, понял, что это не просто «свернуть», а перевод в режим локатора. Прямо как в играх. Мини-карта.

Отлично. Значит, так и сделаем.

Я сфокусировался на значке – и карта действительно свернулась в компактный круг, стандартный для большинства RPG. Без выкрутасов, без сюрпризов. Я тут же перетащил её в правый верхний угол, чтобы не мешала и всегда была под рукой.

И в этот же момент система меня… похвалила.

Поздравляю, пользователь.

Навык «Взгляд игрока» повышен до уровня 2.

Я даже на секунду завис.

То есть прокачка идёт через использование. Причём не важно, пассивный это навык или активный. Пользуешься – растёт. Это радовало. Очень.

Я сразу же зафиксировал взгляд на этом сообщении и мысленно дал команду закрепить в логах. Рядом появилось отдельное окно – что-то вроде системного чата, как в играх. Сообщение аккуратно перелетело туда, а экран очистился.

Само окно логов я перетащил в правый угол, сделал его полупрозрачным. Примерно двадцать процентов. Хотя, поигравшись с настройками, понял, что можно тоньше. В итоге само окно оставил на двадцати пяти процентах прозрачности, а текст – на тридцати пяти. Информация от системы мне нужна всегда, но она не должна бить по глазам и перекрывать происходящее.

Я прикинул логику. Основные уведомления система всё равно будет выводить перед глазами. А логи – это история. Их можно пролистать в любой момент, когда есть время и нет угрозы.

И, как будто услышав мои мысли, система коротко подтвердила:

Верно.

Похоже, она действительно давала мне возможность настроить всё под себя.

Я сфокусировался на системных уведомлениях, уменьшил их и поставил по центру, чуть ниже таймера. Таймер, кстати, трогать не стал. Что-то подсказывало, что я вижу его не в последний раз, и расположен он сейчас удачно – заметно, но не навязчиво.

Системные сообщения сделал компактнее. Чтобы были видны, но не закрывали обзор целиком. Потому что, если честно, у меня было стойкое ощущение, что сюда меня позвали не травки в лесу собирать.

После того как я убрал карту и раскидал логи по углам, окон действительно стало меньше. Не потому что интерфейс исчез, а потому что я наконец понял – это были просто развёрнутые окна. Большая часть информации никуда не делась, она просто свернулась в узлы.

Разбираться дальше времени уже не было.

Прямо впереди, между деревьями, в полумраке леса, загорелись красные глазки. Небольшие, аккуратные, почти милые. Несколько пар. Они двигались ко мне, не торопясь, но уверенно, будто шли поздороваться и рассказать, как же приятно жить в этом замечательном мире.

Мире Эхо.

Кстати, само слово «Эхо» всплывало слишком часто, чтобы быть просто названием с красивым звучанием. И чем больше я его видел, тем яснее становилось: это не про звук. Это про структуру. Про что-то, что лежит в основе всего происходящего. Возможно, я вообще зря называю это «системой». Может быть, никакой системы тут нет. Может быть, именно Эхо и есть управляющий механизм этого мира. Его логика. Его интерфейс. Его правила.

Но философствовать сейчас было некогда.

Я машинально сопоставил скорость, с которой эти «друзья» двигались в мою сторону, и таймер. Примерно минута двадцать одна секунда. Плюс-минус. До того момента, как они выйдут на поляну и, скорее всего, начнут активно делиться со мной радостью жизни. Праздничными коробками. По голове. Зубами.

Поэтому я начал сворачивать всё подряд.

Некоторые иконки улетали к значку моего тела, выстраиваясь аккуратным вертикальным списком. Другие – к карте. Третьи – к окну логов и чата. И в этот момент у меня щёлкнуло понимание.

Три основные зоны интерфейса.

Первая – тело. Всё, что связано со мной: состояние, экипировка, амуниция, инвентарь, вероятнее всего – развитие персонажа.

Вторая – карта и связанные с ней вещи. Задания, квесты, ориентиры, навигация.

Третья – логи и сообщения. История событий, уведомления, системные ответы.

Остальное – настройки. Разберусь потом.

Потому что сейчас, если быть честным, мне, скорее всего, собираются отгрызть голову. И это даже не я себя накручиваю. Это моя жопная чуйка. А она, надо признать, до этого момента меня ещё ни разу не подводила.

Значит, нужно оружие.

Я ещё раз глянул вперёд. Насчитал четыре пары глаз. Четыре. Ну, зная логику происходящего, система вряд ли подкинет мне противников, с которыми я вообще не могу справиться на текущем этапе. По крайней мере, хочется в это верить.

Я резко огляделся по сторонам и заметил на другой стороне поляны что-то похожее на куст. Рядом с ним – торчащие формы. То ли палки, то ли ветки, то ли грубо обломанные дубцы. С расстояния было не разобрать.

Я рванул туда.

По телу прошла короткая вибрация, будто что-то откликнулось. Не боль, не удар – скорее сигнал. Я косо глянул в логи на бегу и увидел сообщение.

Навык «Взгляд игрока» повышен до уровня 3.

Значит, всё-таки работает. То, что я заметил глаза. То, что выхватил детали в окружении. Всё это идёт в зачёт.

Интересно, здесь всё так быстро качается? Или это только стартовая фаза? И какие вообще параметры теперь у третьего уровня?

Ответы могли подождать.

Я подбежал к кусту, схватил первую попавшуюся палку – и тут меня накрыло новое разочарование.


Палка.

Уровень: 0.

Урон: 1–2

Дополнительная информация: скрыта.


Я даже на секунду завис, глядя на эти цифры.

И почти сразу прилетело новое уведомление.

Поздравляю, пользователь.

Вы открыли навык «Идентификация».

Вот это выбесило сильнее всего.

Честно – лучше бы меня заставили учить и прокачивать какой-нибудь навык картографа, чем это. Почему меня так бесит идентификация, я понял ещё по тем играм, где она вообще встречалась. Это редкость. Не каждый разработчик настолько извращён и не каждый так откровенно не любит своих игроков.

Проблема идентификации простая и очень неприятная. Прямо сейчас, даже у этой палки нулевого уровня, в скрытой информации может быть что угодно. Например, статус состояния – и окажется, что она сломана на девяносто восемь процентов. Первый же удар – и она треснет у меня в руках, рассыпавшись в труху.

Или ещё веселее – у предмета может быть негативный эффект. Ударил – получил разряд, откат, урон по себе или ещё какую-нибудь гадость. И ты об этом узнаёшь уже после того, как сделал ошибку.

В играх этот навык многие недооценивают. А зря. В некоторых редких проектах через прокачанную идентификацию вообще открывались скрытые квесты, задания, ветки контента. Но это уже история для тех, кто любит копаться в мире глубоко и долго.

Здесь всё иначе.

Здесь от того, насколько хорошо ты понимаешь, что держишь в руках, напрямую зависит, проживёшь ли ты следующую минуту. И вот это бесит и напрягает по-настоящему.

Я не стал долго думать. Взял вторую палку в другую руку – на всякий случай. Третью бросил себе под ноги, чтобы в крайнем случае можно было быстро перехватить, если одна из этих двух решит рассыпаться после первого же удара.

К этому моменту таймер уже доживал последние секунды.

Он тикал почти издевательски, отсчитывая доли – совсем рядом с нулём.

И именно тогда система снова подала голос.

Поздравляю, пользователь.

Первое практическое задание «Настройка интерфейса» завершено.

Награда будет выдана по прохождении всех практических заданий.

Следующая строка появилась сразу, без паузы.

Второе практическое задание.

Получение уровней.

Я хмыкнул.

Как же ты это добро назвала.

«Получение уровней».

## Глава 5

Я стоял на поляне.

В ногах чувствовалась слабая дрожь – не от земли, а будто изнутри, как остаточный отклик после нагрузки. При этом разум был кристально чистым. Ни паники, ни суеты, ни привычного фона тревоги. Словно меня аккуратно накачали чем-то успокаивающим – не тем, что тупит реакции, а тем, что гасит нервную систему, оставляя внимание острым.

Странное ощущение. Непривычно ровное.

И вот в этот момент из леса на поляну вышли они.

Четыре пары глаз.

Я даже не сдержался и выдал вслух:

– Да вы издеваетесь…

Потому что передо мной стояли четыре слизня.

Четыре слайма.

Четыре желешки с глазами.

Полупрозрачные, округлые, мягко переливающиеся на свету. Не мерзкие. Не отталкивающие. Совсем не такие, какими обычно представляются слизни. Скорее – живые, надутые шарики, внутри которых плескалась какая-то плотная жидкость. То ли вода, то ли гель, то ли нечто промежуточное. Они медленно перетекали сами в себе, и это постоянное внутреннее движение создавалo ощущение лёгкой вибрации, словно их тела жили своей жизнью.

Сначала они казались одинаковыми по яркости и форме, но как только вышли на свет, я понял, что каждый из них отличался цветом. Один был насыщенно-зелёным, как молодая трава. Второй – голубым, почти прозрачным, будто кусок неба застрял внутри. Третий – рыжеватым, тёплым, словно подсвеченным изнутри вечерним солнцем. Четвёртый – тёмно-синим, глубже остальных, плотнее, будто в нём было больше этой странной субстанции.

Они были… милыми.

Честно. Настолько, что у меня на секунду возникло совершенно идиотское, но очень человеческое желание – оставить бедных желешек в покое, развернуться и пойти в лес. Найти кого-нибудь более подходящего по размеру, виду и степени опасности. Кого-то, с кем не возникало бы этого странного внутреннего сопротивления.

Но такие мысли я тут же в себе прихлопнул.

Потому что понимал: если сейчас позволить себе жалость, дальше будет только хуже.

Формы у них были идеально округлые, без резких углов, без каких-либо намёков на агрессию. Они не выглядели как слизняки в привычном понимании. Скорее как прикольные, слегка подпрыгивающие шарики, которые медленно ползут, мягко перетекая по земле. Размером – примерно мне по колено, может чуть выше, но из-за расстояния в тридцать – тридцать пять метров точнее сказать было сложно.

Глаза у них тоже были странные.

Не человеческие. Скорее мультяшные. Большие, простые, с чёткими контурами, как у персонажей из японских анимаций. И это выглядело… неуместно. Почти выбивалось из общей картины.

Потому что сам мир вокруг ощущался абсолютно реальным.

Я чувствовал запах леса – сырой, плотный, с примесью хвои и земли. Чувствовал запах травы, которую только что примял ногой. Ощущал текстуру палки в ладони – шероховатую, с мелкими заусенцами, холодную там, где кора содрана. Всё это было слишком настоящим, слишком цельным, чтобы списать происходящее на обычную игру или иллюзию.

Это не выглядело как виртуальная реальность, хоть я виртуальной реальности до этого момента никогда не видел. Но внутреннее чувство подсказывало именно это.

Не было ощущения «погружения», неточностей, размытых граней. Контакт с миром был полный. Настоящий. Такой, каким он бывает только тогда, когда ты действительно здесь.

Конечно, в голове мелькнула мысль про технологии. Про то, что, возможно, я в коме, а мозг удерживают в активности, подсовывая ему максимально правдоподобную симуляцию. Чтобы не дать угаснуть. Чтобы сохранить сознание хоть в каком-то виде.

Но эта версия не держалась.

Слишком сложно для обычного парня из однушки хоть и в Москве.

Слишком много деталей.

Слишком цельное восприятие.

Слишком живое присутствие.

И, если быть честным, где-то внутри я уже не сомневался.

Я был здесь по-настоящему.

Эхо. Вот это ближе.

Похоже, оно реально подстраивает мир под того, кто в него попал. Потому что интерфейс уже висел так, как мне удобно. Мини-карта – в знакомых цветах, под старину, как в старых ММО. Значки – читаемые, привычные. Даже человечек, обозначающий меня, выглядел знакомо, будто я его уже где-то видел.

Словно Эхо не навязывает форму, а подбирает её под восприятие.

Я почти был уверен: если бы на моём месте оказался человек с другим игровым опытом, или вообще без него, всё выглядело бы иначе. Другие цвета. Другие обозначения. Другие логики.

Но это всё – потом.

Потому что четыре слайма медленно ползли ко мне.

И как только они полностью вышли на поляну, я заметил важную деталь: их скорость резко упала. В лесу они двигались заметно быстрее, будто их что-то подталкивало. Здесь же – спокойно, лениво, даже вальяжно.

Как будто в лесу был эскалатор.

И ещё одно наблюдение оказалось ещё важнее.

Они меня игнорировали.

Не смотрели. Не тянулись. Не меняли траекторию. Я не находился в зоне их внимания. Для них я был частью окружения, а не целью.

Интересно.

Никакого таймера мне не дали. Значит, время не ограничено. Значит, это не гонка, а задача. Простая и понятная по своей сути.

Убить четырёх слаймов.

Формального задания не пришло, но логика системы читалась без подсказок. Уровни сами себя не получат.

Ладно.

Я сел на край поляны, стараясь не делать резких движений, и начал наблюдать. Слаймы ползали медленно, иногда сближаясь, иногда расходясь. Я ждал момента, когда один из них окажется достаточно далеко от остальных.

Ждать пришлось недолго. Минуту, может две. Часов в интерфейсе не было, так что я ориентировался по внутреннему ощущению времени. Возможно, здесь просто нет смысла в точном отсчёте, пока ты в пределах такой зоны. Выйду – появится и время. Или придётся искать обычные способы его определять.

Один из слаймов действительно отполз в сторону. Не резко, без логики «патруля», просто чуть сместился, оказавшись ближе ко мне и дальше от остальных.

Самое время проверить первую гипотезу.

Я аккуратно сложил два дубца рядом с третьим, лежавшим у ног, и взял ещё одну палку. Интерфейс показал примерно то же состояние, что и раньше. Без сюрпризов.

Я прикинул дистанцию, дыхание, траекторию.

И, замахнувшись, бросил палку.

Главное было одно – задеть только его. Не всех сразу. Я не хотел проверять, как выглядит коллективная реакция этих желешек, если сразу привлечь внимание всей четвёрки.

Палка полетела по дуге.

Я не отводил взгляд, уже фиксируя, что будет дальше.

Если они действуют как стандартные монстры из игр, то сработает простая логика: внимание переключится только у того, кого задели. Остальные продолжат заниматься своими делами.

А если нет…

Тогда я узнаю это прямо сейчас.

И вот она – траектория.

Я даже на мгновение поймал себя на желании зажмуриться, но тут же понял, что это идиотская идея. Если сейчас закрыть глаза, ситуация от этого лучше не станет. Никуда она не денется, даже если притвориться, что её нет.

Палка долетела.

Попала.

Именно в того слайма, который оказался ближе ко мне. В тёмно-синего.

Почему мне вообще хочется называть их уменьшительно-ласкательно? Слаймик. Желешка. Комочек. И ответ всплыл сам собой – потому что он, мать его, пискнул.

Он реально пискнул.

Тонко, коротко, почти обиженно – и тут же рванул ко мне. Ну как рванул… покатился. Тело слайма сжалось, вытянулось, и он начал набирать скорость, перекатываясь по земле. Глазки при этом вели себя совершенно отдельно от логики движения: сначала уткнулись в землю, потом взлетели вверх, потом снова вниз, потом опять вперёд.

Это выглядело настолько нелепо и одновременно смешно, что на долю секунды я даже хмыкнул.

Как же это, чёрт возьми, выглядит глупо.

Но веселье закончилось мгновенно.

Потому что я очень чётко понимал: если дать ему разогнаться, остановить эту желешку палкой будет куда сложнее. Масса у него явно есть, инерция тоже, а я сейчас – без брони, без навыков ближнего боя и с дубинами, которые больше похожи на ветки, чем на оружие.

Я подхватил две палки и рванул навстречу.

Не в лоб. Не так, чтобы пересечься слишком рано. Мне нужно было поймать момент – не войти в зону остальных и в то же время не позволить этому синему жидкому колобку набрать максимальную скорость. Он разгонялся быстро. Слишком быстро для чего-то «милого».

Мы сошлись примерно в десяти метрах от того места, где я стоял изначально.

И вот тут я, как настоящий гольфист-самоучка, сделал единственное, что пришло в голову.

Замахнулся.

И врезал по нему палкой.

Удар получился. Чистый. Я это почувствовал по рукам – контакт был, сопротивление было, траектория не ушла. Я попал.

Но эффект оказался совсем не тем, на который я рассчитывал.

Палка отпружинила.

Слайм сжался в месте удара, будто его тело было не просто мягким, а упруго-эластичным. Удар не рассёк, не пробил, не замедлил его как следует. Он просто принял импульс – и отдал его обратно.

Палку дёрнуло в обратный ход так резко, что я сразу понял – ещё секунда, и она либо вылетит из руки, либо я просто не удержу контроль.

Думать было некогда.

Я бросил одну палку и тут же ухватил вторую обеими руками, сжав кулаки до боли. Вот теперь стало совсем не смешно.

Я быстрым взглядом скользнул в логи – привычка. Урона там не фиксировалось. Ни цифр, ни всплывающих значений. Либо он шёл в другой вкладке, либо система считала это чем-то вроде «неэффективного воздействия». Разбираться сейчас я не стал.

Но эффект всё-таки был.

Слайм полностью остановился. По инерции прокатился ещё где-то на полметра, замер, потом развернулся – и снова жалобно пискнул.

И в этом писке было что-то такое: «Ты что, охренел?»

Почему-то именно так мне это и прозвучало.

– Да, охренел, – рявкнул я в ответ и пошёл на него.

Я начал мутузить его палкой, вкладываясь в каждый удар, стараясь бить не по центру, а сбоку, по касательной, будто пытаясь не пробить, а смять, нарушить форму. Слайм дёргался, сжимался, растекался и снова собирался.

И он начал отвечать.

Желешный рот раскрылся – без зубов, без клыков, просто разрыв в теле – и он попытался меня укусить. Причём не раз и не два. Несколько раз ему это удалось.

Боли не было.

Зато было другое ощущение.

Обволакивание.

Как будто ногу облили холодной густой водой, которая тут же начала тянуть тепло из тела. Холод расползался по коже, пробираясь сквозь ткань. Я почувствовал, как джинсы в этом месте намокают, тяжелеют, а потом начинают будто подрезаться, истончаться. Материя теряла форму, словно её медленно разъедали.

По ноге, туда, куда он успевал дотянуться, шёл холод. Не резкий, а тянущий, мерзкий.

Понял.

Стихия.

Этот – водяной.

Вода буквально облизывала ногу, цеплялась, тянула вниз. И с каждым таким «укусом» становилось всё неприятнее. Я начал двигаться быстрее, злее, не давая ему зафиксироваться на одном месте.

Бой был… эпичный.

Ну, по крайней мере, в моей голове.

Если бы кто-то сейчас смотрел со стороны, он бы увидел, как один идиот с палкой носится вокруг небольшого, красивого, полупрозрачного шарика, который пищит после каждого удара. Пищит, вероятнее всего, матерясь на своём слаймовском языке.

А идиот с палкой орёт на всю округу:

– Да сдохни ты уже!

Это длилось недолго. По крайней мере, мне так показалось.

В какой-то момент я всё-таки почувствовал изменение. Удар прошёл иначе. Не отпружинил. Не вернулся в руки. Палка будто провалилась чуть глубже, чем раньше.

Слайм лопнул.

Не взорвался и не разлетелся ошмётками – просто потерял форму, будто внутреннего давления стало недостаточно, чтобы держать оболочку. Полупрозрачное тело дрогнуло, расползлось, и в следующий миг он осел бесформенной массой, разбрызгав вокруг холодную влагу. Меня окатило с ног до пояса, будто из ведра плеснули.

Я сделал шаг назад и тяжело выдохнул.

Руки дрожали. Не от страха – от нагрузки. Пальцы всё ещё судорожно сжимали палку, будто она могла сбежать, если я ослаблю хват. Сердце колотилось быстрее обычного, но уже выравнивалось. Я стоял посреди поляны, мокрый, слипшийся, с палкой в руках и ощущением, что только что сделал что-то по-настоящему важное.

И в этот момент перед глазами вспыхнул текст.

Поздравляю, пользователь.

Вы получили 3 единицы Эхо-Контура Становления Потенциала.

Я замер.

Прочитал ещё раз. Медленно. Вникая в каждое слово.

Эхо.

Контур.

Становление.

Потенциал.

Это не выглядело как награда. Не ощущалось как «очки за убийство». Скорее – как фиксация факта. Как отметка: вот здесь ты изменился, вот здесь мир тебя переписал.

Я тяжело выдохнул, стоя посреди поляны, мокрый, с дрожащими руками и палкой, сжатой так, будто она могла сбежать.

– Значит, вот как это у вас называется… – тихо проговорил я.

В этот момент строка дрогнула – и рядом с ней появилась новая, короче и проще.

ЭКСП: +3

Я хмыкнул.

– Ладно, – пробормотал я. – Эксп. Так проще.

Полное название исчезло, будто система приняла моё решение. Перед глазами осталась только короткая форма – аккуратная, лаконичная. А на периферии зрения я заметил новый элемент интерфейса: тонкую шкалу, пока ещё почти пустую. Она не требовала внимания и не лезла в глаза. Просто была.

Как обещание того, что дальше всё пойдёт уже по другим правилам.

Я поднял взгляд.

Оставшиеся три слайма всё ещё были на поляне. Медленно ползли, переливались цветами, пока не обращая на меня внимания.

Я сжал палку крепче.

И где-то на самом краю сознания мелькнула мысль:

«Ну что ж… »

Но тут перед глазами всплыло новое сообщение от системы.

И вот оно меня уже заставило остановиться.

Не потому что было страшно. А потому что это было из тех вещей, которые нельзя пролистывать на автомате.

Поздравляю, пользователь.

Разблокирован Путь Силы Эхо.

Строка исчезла – и почти сразу появилась следующая.

Поздравляю, пользователь.

Разблокирован Путь Магии Эхо.

Я замер.

Вот теперь – стоп.

Вот теперь точно не «побежали дальше бить слизней».

Пути.

Не навыки. Не баффы. Не временные бонусы.

Пути – это уже архитектура. Основа. То, как дальше вообще будет развиваться всё остальное.

Система будто это понимала, потому что следом, без пафоса, но очень конкретно, добавила ещё одну строку.

Для получения подробной информации перейдите в раздел «Персонаж».

Я даже хмыкнул.

– Ого… – пробормотал я вслух. – Тут уже прямым текстом подсказывают, куда лезть и что смотреть.

Это было… неожиданно корректно. Не загадки, не «разберись сам, страдай». А нормальная, рабочая подсказка: вот тебе событие, вот тебе направление, иди читай, прежде чем делать глупости.

И да, это уже точно не мелочь.

Разблокировать сразу два пути – силовой и магический – это не выглядит как стандартная стартовая подачка. Это выглядит как точка выбора. Или, как минимум, как момент, после которого назад открутить уже не получится.

Я перевёл взгляд на поляну.

Три слайма всё ещё были там. Живые. Медленные. Пока не агрессивные.

А дальше – либо я сейчас лезу в бой, как идиот, либо сначала разбираюсь, что именно у меня только что открылось.

Я медленно выдохнул.

Куда лезть, я понял, как будто эта информация пришла ко мне в голову.

Рядом с иконкой моей тушки она стала чуть теплее по цвету, будто на телефоне включился ночной режим: синеву приглушили, чтобы глаза отдыхали. Похоже, интерфейс показывает усталость. Это было даже… удобно, если подумать.

Чуть сбоку висел маленький кружочек с буквой «П». Кириллицей. Я только увидел – и сразу понял: «персонаж».

Сфокусировался, открыл.

Окно развернулось чисто и сухо, как в нормальной РПГ. Я решил изучить что имею и уже потом размышлять


Пользователь:

Имя: Леон

Уровень: 0

ЭКСП: 3 / 10


Пути

Путь Силы Эхо – активен (уровень 0)

ЭКСП: 3 / 10

Путь Магии Эхо – активен (уровень 0)

ЭКСП: 1 / 10


Базовые характеристики

Сила – 7

Разум – 6

Ловкость – 6

Выносливость – 4

Удача – 1


Пассивные навыки

Взгляд игрока – уровень 3

Описание:

Навык позволяет в сложных, динамичных или нестандартных ситуациях использовать опыт мышления и анализа, сформированный в прошлой жизни. Помогает быстрее находить рабочие решения, улавливать скрытые закономерности и выбирать наиболее выгодный вариант действий в текущих условиях.

Эффекты:

– шанс 5,5% быстрее распознать оптимальный маршрут противника или выгодную точку действия в текущей ситуации;

– шанс 3,5% быстрее зафиксировать ключевой объект (предмет, уязвимую зону, решение, требующее немедленной реакции);

– навык требует фокусировки;

– с повышением уровня шансы увеличиваются, открываются дополнительные свойства.


Идентификация – уровень 1

Описание:

Позволяет идентифицировать предметы и получать информацию об их свойствах.

Эффекты:

– доступ к базовым свойствам предметов уровня навыка и ниже;

– возможность определить базовые характеристики предметов до 5 уровней выше уровня навыка;

– скрытые свойства предметов недоступны;

– при повышении уровня открываются дополнительные категории информации.


А тут было над чем подумать.

И я даже решил присесть на траву, чтобы не спеша во всём разобраться.

## Глава 6

ПРЕДМЕТ:

Желе водного слайма

КЛАССИФИКАЦИЯ:

– Категория: Материал

– Подкатегория: Монструозный ингредиент

– Редкость: Обычный

– Уровень предмета: 7

СОСТОЯНИE:

– Состояние предмета: Исправное

– Состояние отклика Эхо: Стабильный

ОПИСАНИЕ:

Магическая составляющая водного слайма.

Желеобразная структура, накапливающая и удерживающая Эхо в течение жизни существа.

ФУНКЦИИ:

– Ингредиент для крафта;

– Используется для усиления других предметов;

– Используется в кулинарии.

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СВОЙСТВА:

Закрыто.

Чтобы увидеть всё это – название, состояние, описание, функции – мне понадобилось почти девять часов.

Часы так и не появились, но ощущение времени уже не сбивалось. Это были не минуты и не секунды, а именно долгий, вязкий отрезок, который ты проживаешь, сидя на одном месте и глядя на один и тот же предмет. Иногда казалось, что прошло совсем немного, иногда – что я здесь уже вечность. Интерфейс молчал, не подгонял, не комментировал. Просто позволял смотреть.

Сейчас передо мной был уже полноценный предмет, с именем, классификацией и описанием. Но так было не всегда.

В самом начале это был просто кусок слайма. Ни названия, ни свойств, ни намёка на ценность. Просто объект, который подсвечивался и существовал. Я смотрел на него долго – и в какой-то момент в логе коротко мелькнуло:

Идентификация +1.

И почти одновременно с этим предмет перестал быть безымянным. Появилось нормальное название. Не финальное, но уже не «кусок». Вместе с именем в интерфейсе открылись новые строки – «Редкость» и «Уровень предмета». Правда, сами значения всё ещё были закрыты. То же самое произошло и с состояниями: категории появились, но вместо данных стояло аккуратное «недоступно».

На третьем уровне идентификации картина начала складываться. Предмет наконец получил классификацию: материал. Чуть ниже – подкатегория: монструозный ингредиент. Там же я впервые увидел редкость – обычная. Уровень предмета по-прежнему был скрыт, но состояние предмета определилось как исправное. А вот состояние отклика Эхо так и оставалось закрытым, как будто система считала, что я ещё не готов понять, что именно там происходит.

Описание не появлялось. Я смотрел на желе, перекатывал его в пальцах, ловил, как внутри медленно смещается плотность, но интерфейс молчал.

На пятом уровне всё сдвинулось ещё раз. Открылся уровень предмета – и одновременно с этим появилось описание. Короткое, сухое, но наконец-то отвечающее на главный вопрос: что это вообще такое. Тогда же состояние отклика Эхо впервые определилось как стабильное. Функции и дополнительные свойства всё ещё оставались закрыты.

На седьмом уровне идентификации я поймал себя на мысли, что жду уже не конкретных цифр, а самого факта изменения. И он произошёл. У предмета появилась функция: ингредиент для крафта, а следом – пометка о том, что он может использоваться для усиления других предметов. Это было первое по-настоящему прикладное знание. До этого я просто узнавал. Теперь – понимал, зачем это может быть нужно.

На девятом уровне добавилась ещё одна строка. Почти между делом. Используется в кулинарии. Я даже усмехнулся тогда. Мир, где магическое желе монстра можно не только вшить в артефакт, но и приготовить. Логично. И почему-то совсем не смешно.

До десятого уровня я досидел упрямо. Просто чтобы проверить предел. Я смотрел на предмет, менял угол, ловил внутренние смещения, пытался выжать из идентификации хоть что-то ещё. Но дополнительные свойства так и не открылись. Навык упёрся в потолок. Сколько бы я ни ждал, интерфейс больше ничего не добавлял.

И вот сейчас передо мной был итог.

Полный, насколько это вообще возможно на данном этапе, набор данных. Не потому, что предмет исчерпал себя, а потому, что я упёрся в свой текущий предел. Всё, что могло открыться в этой зоне и с этим уровнем идентификации, – открылось.

Я ещё раз пробежался взглядом по описанию, уже без напряжения, спокойно, и только сейчас по-настоящему осознал, сколько времени ушло не на «прокачку», а на понимание того, как именно эта система раскрывает информацию. Не рывком. Не наградой. А слоями. Шаг за шагом, ровно в тот момент, когда ты готов этот шаг сделать.

Похоже, это место и правда было создано не для спешки.

А значит, и дальше торопиться смысла не было.

Эти девять… может, десять часов моей жизни точно не прошли зря.

Хотя чем дальше, тем чаще ловлю себя на странной мысли: а моя ли это вообще жизнь? В привычном смысле. Время здесь ощущается иначе. Оно не тянется и не бежит – оно просто есть, как плотная масса, через которую можно продавливаться вниманием и терпением.

Но результат был.

Во-первых, за это время я получил ещё плюс три к мудрости. И только когда цифра перевалила за пять, до меня дошло, что это вообще не про «ум» в прямом смысле. Не про скорость мышления, не про память, не про способность решать задачи. Скорее – про умение останавливаться, смотреть, сопоставлять, не дёргаться раньше времени. Про понимание связей, а не про их расчёт.

Теперь у меня было семь.

Судя по всему, это уже выше среднего показателя. И ощущалось это не как внезапный скачок, а как странная внутренняя тишина. Когда не тянет сразу действовать, потому что сначала хочется понять.

Во-вторых, за всё это время мне прилетело ещё одно очко разума. Немного, но логично. Я не просто сидел – я анализировал, строил гипотезы, проверял их, отбрасывал. Разум рос не рывком, а фоном, как побочный эффект постоянной работы головы.

Но главное произошло с пассивными навыками.

«Взгляд игрока».

Он рос почти незаметно. Без логов каждые пять минут. Он рос с логами, но я не обращал на них внимание. Просто иногда интерфейс коротко фиксировал повышение, и всё. Пока в какой-то момент я не понял, что он… упёрся.

В десятку.

Произошло это странно и очень показательно. В один момент я снова вертел в пальцах это желе, уже машинально, без ожиданий, и вдруг заметил внутри что-то, что сначала принял за обычный блик. Микроскопическую вспышку отражённого света.

Но блик не вёл себя как блик.

Он смещался. Медленно, с задержкой, будто подчиняясь не поверхности, а внутреннему течению. Я замер, перестал двигать рукой и начал просто смотреть. Не поверхностно, не расфокусированно, а цепляясь взглядом за эту точку, отслеживая, как она идёт, где замедляется, где меняет траекторию.

И в этот момент я понял, что это не отражение.

Это была структура.

Не цельная, не оформленная, но устойчивая. Маленькая точка напряжения внутри желе, которая вела себя иначе, чем всё остальное. Как будто там сходились потоки. Как будто именно через неё когда-то проходило основное воздействие Эхо.

Пока я это осознавал, интерфейс коротко отреагировал.

Без лишних пояснений.

«Взгляд игрока» +1

«Взгляд игрока» достиг десятого уровня.

Я даже не сразу оторвался. Просто продолжал смотреть, уже понимая, что именно я вижу. И почти автоматически сопоставил это с самим слаймом. С тем, как он двигался. С тем, как реагировал на удары. С тем, где он «проваливался» быстрее всего.

Если желе повторяет структуру существа…

Значит, эта точка – не случайность.

Значит, у слаймов есть критическая зона. Не обязательно анатомическая в привычном смысле, но структурная. Точка, через которую проходит основной поток, и разрушение которой ломает всё целиком.

И только тогда до меня дошло: все эти часы были не про предмет. Они были про наблюдение. Про умение видеть не форму, а суть. Не объект, а его устройство.

Теперь оба моих пассивных навыка были на десятом уровне.

И это ощущалось не как «я стал сильнее», а как «я стал видеть больше». Мир не изменился. Изменился я. И, судя по всему, именно этого от меня здесь и добивались.

Вопрос был только в одном.

Что я сделаю с этим дальше.


СТАТУС ПЕРСОНАЖА


Имя: Леон

Уровень: 0

ЭКСП: 3 / 10


ПУТИ


Путь Силы Эхо – активен

Уровень пути: 0

ЭКСП пути: 3 / 10


Путь Магии Эхо – активен

Уровень пути: 0

ЭКСП пути: 1 / 10

БАЗОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ


Сила – 7

Разум – 7

Ловкость – 6

Выносливость – 4

Мудрость – 7

Удача – 1


ПАССИВНЫЕ НАВЫКИ


Взгляд игрока – уровень 10

Описание:

Навык позволяет в сложных, динамичных или нестандартных ситуациях использовать опыт мышления и анализа, сформированный в прошлой жизни. Помогает быстрее находить рабочие решения, улавливать скрытые закономерности и выбирать наиболее выгодный вариант действий в текущих условиях.

Эффекты:

– шанс 7% быстрее распознать оптимальный маршрут противника или выгодную точку действия в текущей ситуации;

– шанс 5% быстрее зафиксировать ключевой объект (предмет, уязвимую зону, решение, требующее немедленной реакции);

– шанс 2% увидеть точную критическую точку у противника;

– навык требует фокусировки;

– с повышением уровня шансы увеличиваются, открываются дополнительные свойства.

Состояние навыка:

– навык достиг предельного уровня текущего этапа;

– дальнейшее развитие возможно после прохождения процедуры углубления восприятия;

– условия процедуры не определены напрямую и зависят от состояния сознания пользователя.


Идентификация – уровень 10

Описание:

Позволяет идентифицировать предметы и получать информацию об их свойствах. Так же есть возможность видеть уровни других существ мира Эхо.

Эффекты:

– доступ к базовым свойствам предметов уровня навыка и ниже;

– возможность определить базовые характеристики предметов до 5 уровней выше уровня навыка;

– шанс 5% увидеть скрытые свойства предмета своего уровня или ниже;

– доступ к уровням существ и жителей мира Эхо ниже или равного уровню навыка

– при повышении уровня открываются дополнительные категории информации.

Состояние навыка:

– навык достиг предельного уровня текущего этапа;

– дальнейшее развитие требует стабилизации восприятия и перестройки способа обработки информации;

– условия процедуры не определены напрямую и проявляются вне активного состояния.


АКТИВНЫЕ НАВЫКИ

Отсутствуют


Я понял, что залип. Не в смысле «задумался», а реально завис на этом полотне, где у меня перед глазами ещё висели строки статуса. И только когда взгляд начал цепляться за одни и те же цифры по кругу, я попробовал его закрыть.

Не жестом. Не мысленной командой. Я даже не тянулся к той иконке, как делал раньше. Просто расфокусировал зрение, как будто захотел посмотреть сквозь текст, мимо него, в саму поляну. И статус… послушно исчез. Без крестика. Без «закрыть». Без щелчка. Как туман, который расступился, когда ты перестал на него смотреть.

Значит, интерфейс тут держится не на кнопках. На намерении. Захотел видеть – видишь. Захотел убрать – убрал. Это было одновременно удобно и неприятно. Потому что если всё так легко открывается и так же легко скрывается, значит, я мог бы и не заметить момент, когда система что-то покажет мне «сама», без запроса.

Я снова посмотрел на поляну, на медленно ползающих слаймов, и только теперь спокойно прокрутил в голове главное: что именно изменилось с прошлого раза.

Не очевидное. Не имя и не ноль уровня. Это всё одно и то же.

Изменились навыки.

«Взгляд игрока» прыгнул до десятого уровня, и вместе с этим у него поползли проценты. Там, где раньше были жалкие крохи, теперь цифры стали заметнее. Семь процентов на распознавание оптимального маршрута или выгодной точки действия. Пять процентов на фиксацию ключевого объекта. И отдельной строкой – два процента увидеть точную критическую точку у противника.

Два процента – смешно, если смотреть на это как на «шанс». Но если представить, что это всплывает в момент, когда у тебя один удар, одна попытка, одна секунда… тогда это уже не смешно. Тогда это может стать тем самым отличием между «не попал» и «попал туда, куда надо».

И самое важное – то, на чём я уже споткнулся в прошлый раз и на чём сейчас споткнулся снова: «навык требует фокусировки» никуда не делся. Он по-прежнему висел там, как условие. Как замок на механике, к которой у меня пока нет ключа.

Только теперь у навыка появилась ещё одна штука, которой раньше не было вовсе.

Состояние навыка.

Ровно это и сбивало с толку. Система не просто показала цифры, она как будто обозначила: «ты дошёл до края текущего этапа». Прямым текстом – навык достиг предельного уровня. Дальше развитие возможно после процедуры углубления восприятия. А условия процедуры не определены напрямую и зависят от состояния сознания пользователя.

Состояние сознания… Отлично. Очень конкретно. Просто мечта.

Я попытался хотя бы зацепиться за логику. Процедура. Углубление. Сознание. Это звучало так, будто речь не о «набрал ЭКСП – прокачал», а о чем-то качественном. Как будто мне нужно сделать не действие, а перейти в режим. Словно навык упёрся не в цифры, а в ограничение того, как я вообще воспринимаю информацию.

Идентификация тоже дошла до десятого уровня, и там изменения были не менее нервные.

Во-первых, она реально раскрыла предмет как следует – я это только что прожил на желе. Но вместе с этим она получила новую строку: шанс пять процентов увидеть скрытые свойства предмета своего уровня или ниже.

Вот это уже интереснее, потому что это не про «долбиться глазами девять часов». Это про то, что скрытое может открыться быстро, но не гарантированно. И опять вопрос тот же: оно срабатывает мгновенно, когда ты смотришь, или это шанс на каждый «такт наблюдения», который система где-то внутри считает? Пять процентов могут быть и «раз за попытку», и «раз за минуту», и «раз за десять секунд». Никакой подсказки.

Во-вторых, там появилась строка про уровни существ и жителей мира Эхо – видеть уровни ниже или равного уровню навыка. И это уже вообще меняло расклад. Потому что до этого я был слепой. Я мог только гадать, кто передо мной: моб, человек, угроза, декорация.

А теперь – теоретически – я должен был получить инструмент, который отделяет «опасно» от «очень опасно». Только вот система снова сделала свой любимый финт: дала функционал строкой, но не дала способа его включить.

И у идентификации тоже появилось «Состояние навыка». Тот же смысл: предельный уровень текущего этапа. Дальнейшее развитие требует стабилизации восприятия и перестройки способа обработки информации. А условия проявляются вне активного состояния.

То есть не когда я целюсь взглядом, не когда я «использую» навык, а когда я… не использую. Когда я расслаблен? Когда я отвлечён? Когда я сплю? Когда сознание выключено? Система будто специально оставляла намёк, но не называла его.

И всё это было бы терпимо, если бы интерфейс хотя бы реагировал на попытки разобраться.

Я пробовал. Смотрел на строки. Фокусировался на словах «фокусировка», «процедура», «стабилизация», «сознание». Ждал, что появится подсказка, окно, хотя бы короткая справка. Ничего. Как будто сами эти поля существуют, но их объяснение закрыто – так же, как «дополнительные свойства» у предмета.

В какой-то момент я поймал себя на том, что уже не читаю, а просто стою посреди поляны и мысленно перебираю варианты, как идиот, который пытается угадать пароль по звёздочкам.

Ладно. Факт простой: я стал умнее, увидел больше, но получил ещё больше неизвестных.

А ещё я слишком долго стоял на месте.

Три слайма по-прежнему ползали по поляне, и план был очевиден: добить их, взять первый уровень, посмотреть, что откроется дальше. Но теперь это «добить» уже не ощущалось как тупая зачистка. Теперь это было продолжение разговора с системой, только на языке действий.

Я ещё раз коротко посмотрел на слаймов и вдруг поймал себя на новой мысли: а могу ли я сейчас увидеть их уровень? Вот прямо сейчас, на месте. Идентификация же сказала, что умеет.

Я попытался перевести взгляд на ближайшего слайма так же, как делал с предметом. Без напряжения, просто «хочу увидеть». И снова – ничего. Ни подсветки, ни цифры, ни окна. Как будто навык есть, но входа к нему у меня нет.

Это начинало бесить.

Не злостью. Глухим раздражением от того, что тебе показывают инструмент, а потом держат его в коробке.

Я уже собирался шагнуть вперёд, перехватить палку и просто пойти делать то, что нужно, когда над ухом раздался женский голос:

– Ты ещё долго сидеть будешь и думать?

Я дернулся так резко, что сам себе показался смешным. Сердце ударило в грудь, рука с палкой поднялась почти автоматически, и только усилием я удержал её не на уровне удара, а чуть ниже.

Я был не один.

Это было единственное, что реально прозвучало в голове.

Я повернулся.

Передо мной стояла рыжеволосая девушка. Полуголая – так выглядело первое впечатление, потому что одежда на ней была… условной. Лёгкой, открытой, слишком неуместной для ситуации, где меня буквально только что пытались заморозить водой. И при этом она стояла спокойно, будто это её поляна, её слаймы и её правила.

– Ты кто? – спросил я, потому что это было первое, что пришло в голову, и потому что второй вопрос был бы куда хуже. "И какого… "

Она улыбнулась, как будто ожидала именно этого.

– Привет, – сказала она. – Наконец-то ты перестал разговаривать с воздухом.

И вот тогда до меня дошло второе.

Если она сказала это, значит, она видела, как я сидел. Как я смотрел на предмет. Как я пытался «включать» интерфейс. Как я зависал на строках.

Вопросов всё ещё было два. Но второй я переформулировал …

Сколько времени она за мной наблюдает?

## Глава 7

ПРЕДМЕТ:

Желе водного слайма

КЛАССИФИКАЦИЯ:

– Категория: Материал

– Подкатегория: Монструозный ингредиент

– Редкость: Обычный

– Уровень предмета: 7

СОСТОЯНИE:

– Состояние предмета: Исправное

– Состояние отклика Эхо: Стабильный

ОПИСАНИЕ:

Магическая составляющая водного слайма.

Желеобразная структура, накапливающая и удерживающая Эхо в течение жизни существа.

ФУНКЦИИ:

– Ингредиент для крафта;

– Используется для усиления других предметов;

– Используется в кулинарии.

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СВОЙСТВА:

Закрыто.


Чтобы увидеть всё это – название, состояние, описание, функции – мне понадобилось почти девять часов.

Часы так и не появились, но ощущение времени уже не сбивалось. Это были не минуты и не секунды, а именно долгий, вязкий отрезок, который ты проживаешь, сидя на одном месте и глядя на один и тот же предмет. Иногда казалось, что прошло совсем немного, иногда – что я здесь уже вечность. Интерфейс молчал, не подгонял, не комментировал. Просто позволял смотреть.

Сейчас передо мной был уже полноценный предмет, с именем, классификацией и описанием. Но так было не всегда.

В самом начале это был просто кусок слайма. Ни названия, ни свойств, ни намёка на ценность. Просто объект, который подсвечивался и существовал. Я смотрел на него долго – и в какой-то момент в логе коротко мелькнуло:

Идентификация +1.

И почти одновременно с этим предмет перестал быть безымянным. Появилось нормальное название. Не финальное, но уже не «кусок». Вместе с именем в интерфейсе открылись новые строки – «Редкость» и «Уровень предмета». Правда, сами значения всё ещё были закрыты. То же самое произошло и с состояниями: категории появились, но вместо данных стояло аккуратное «недоступно».

На третьем уровне идентификации картина начала складываться. Предмет наконец получил классификацию: материал. Чуть ниже – подкатегория: монструозный ингредиент. Там же я впервые увидел редкость – обычная. Уровень предмета по-прежнему был скрыт, но состояние предмета определилось как исправное. А вот состояние отклика Эхо так и оставалось закрытым, как будто система считала, что я ещё не готов понять, что именно там происходит.

Описание не появлялось. Я смотрел на желе, перекатывал его в пальцах, ловил, как внутри медленно смещается плотность, но интерфейс молчал.

На пятом уровне всё сдвинулось ещё раз. Открылся уровень предмета – и одновременно с этим появилось описание. Короткое, сухое, но наконец-то отвечающее на главный вопрос: что это вообще такое. Тогда же состояние отклика Эхо впервые определилось как стабильное. Функции и дополнительные свойства всё ещё оставались закрыты.

На седьмом уровне идентификации я поймал себя на мысли, что жду уже не конкретных цифр, а самого факта изменения. И он произошёл. У предмета появилась функция: ингредиент для крафта, а следом – пометка о том, что он может использоваться для усиления других предметов. Это было первое по-настоящему прикладное знание. До этого я просто узнавал. Теперь – понимал, зачем это может быть нужно.

На девятом уровне добавилась ещё одна строка. Почти между делом. Используется в кулинарии. Я даже усмехнулся тогда. Мир, где магическое желе монстра можно не только вшить в артефакт, но и приготовить. Логично. И почему-то совсем не смешно.

До десятого уровня я досидел упрямо. Просто чтобы проверить предел. Я смотрел на предмет, менял угол, ловил внутренние смещения, пытался выжать из идентификации хоть что-то ещё. Но дополнительные свойства так и не открылись. Навык упёрся в потолок. Сколько бы я ни ждал, интерфейс больше ничего не добавлял.

И вот сейчас передо мной был итог.

Полный, насколько это вообще возможно на данном этапе, набор данных. Не потому, что предмет исчерпал себя, а потому, что я упёрся в свой текущий предел. Всё, что могло открыться в этой зоне и с этим уровнем идентификации, – открылось.

Я ещё раз пробежался взглядом по описанию, уже без напряжения, спокойно, и только сейчас по-настоящему осознал, сколько времени ушло не на «прокачку», а на понимание того, как именно эта система раскрывает информацию. Не рывком. Не наградой. А слоями. Шаг за шагом, ровно в тот момент, когда ты готов этот шаг сделать.

Похоже, это место и правда было создано не для спешки.

А значит, и дальше торопиться смысла не было.

Эти девять… может, десять часов моей жизни точно не прошли зря.

Хотя чем дальше, тем чаще ловлю себя на странной мысли: а моя ли это вообще жизнь? В привычном смысле. Время здесь ощущается иначе. Оно не тянется и не бежит – оно просто есть, как плотная масса, через которую можно продавливаться вниманием и терпением.

Но результат был.

Во-первых, за это время я получил ещё плюс три к мудрости. И только когда цифра перевалила за пять, до меня дошло, что это вообще не про «ум» в прямом смысле. Не про скорость мышления, не про память, не про способность решать задачи. Скорее – про умение останавливаться, смотреть, сопоставлять, не дёргаться раньше времени. Про понимание связей, а не про их расчёт.

Теперь у меня было семь.

Судя по всему, это уже выше среднего показателя. И ощущалось это не как внезапный скачок, а как странная внутренняя тишина. Когда не тянет сразу действовать, потому что сначала хочется понять.

Во-вторых, за всё это время мне прилетело ещё одно очко разума. Немного, но логично. Я не просто сидел – я анализировал, строил гипотезы, проверял их, отбрасывал. Разум рос не рывком, а фоном, как побочный эффект постоянной работы головы.

Но главное произошло с пассивными навыками.

«Взгляд игрока».

Он рос почти незаметно. Без логов каждые пять минут. Он рос с логами, но я не обращал на них внимание. Просто иногда интерфейс коротко фиксировал повышение, и всё. Пока в какой-то момент я не понял, что он… упёрся.

В десятку.

Произошло это странно и очень показательно. В один момент я снова вертел в пальцах это желе, уже машинально, без ожиданий, и вдруг заметил внутри что-то, что сначала принял за обычный блик. Микроскопическую вспышку отражённого света.

Но блик не вёл себя как блик.

Он смещался. Медленно, с задержкой, будто подчиняясь не поверхности, а внутреннему течению. Я замер, перестал двигать рукой и начал просто смотреть. Не поверхностно, не расфокусированно, а цепляясь взглядом за эту точку, отслеживая, как она идёт, где замедляется, где меняет траекторию.

И в этот момент я понял, что это не отражение.

Это была структура.

Не цельная, не оформленная, но устойчивая. Маленькая точка напряжения внутри желе, которая вела себя иначе, чем всё остальное. Как будто там сходились потоки. Как будто именно через неё когда-то проходило основное воздействие Эхо.

Пока я это осознавал, интерфейс коротко отреагировал.

Без лишних пояснений.

«Взгляд игрока» +1

«Взгляд игрока» достиг десятого уровня.

Я даже не сразу оторвался. Просто продолжал смотреть, уже понимая, что именно я вижу. И почти автоматически сопоставил это с самим слаймом. С тем, как он двигался. С тем, как реагировал на удары. С тем, где он «проваливался» быстрее всего.

Если желе повторяет структуру существа…

Значит, эта точка – не случайность.

Значит, у слаймов есть критическая зона. Не обязательно анатомическая в привычном смысле, но структурная. Точка, через которую проходит основной поток, и разрушение которой ломает всё целиком.

И только тогда до меня дошло: все эти часы были не про предмет. Они были про наблюдение. Про умение видеть не форму, а суть. Не объект, а его устройство.

Теперь оба моих пассивных навыка были на десятом уровне.

И это ощущалось не как «я стал сильнее», а как «я стал видеть больше». Мир не изменился. Изменился я. И, судя по всему, именно этого от меня здесь и добивались.

Вопрос был только в одном.

Что я сделаю с этим дальше.


СТАТУС ПЕРСОНАЖА


Имя: Леон

Уровень: 0

ЭКСП: 3 / 10


ПУТИ


Путь Силы Эхо – активен

Уровень пути: 0

ЭКСП пути: 3 / 10


Путь Магии Эхо – активен

Уровень пути: 0

ЭКСП пути: 1 / 10

БАЗОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ


Сила – 7

Разум – 7

Ловкость – 6

Выносливость – 4

Мудрость – 7

Удача – 1


ПАССИВНЫЕ НАВЫКИ


Взгляд игрока – уровень 10

Описание:

Навык позволяет в сложных, динамичных или нестандартных ситуациях использовать опыт мышления и анализа, сформированный в прошлой жизни. Помогает быстрее находить рабочие решения, улавливать скрытые закономерности и выбирать наиболее выгодный вариант действий в текущих условиях.

Эффекты:

– шанс 7% быстрее распознать оптимальный маршрут противника или выгодную точку действия в текущей ситуации;

– шанс 5% быстрее зафиксировать ключевой объект (предмет, уязвимую зону, решение, требующее немедленной реакции);

– шанс 2% увидеть точную критическую точку у противника;

– навык требует фокусировки;

– с повышением уровня шансы увеличиваются, открываются дополнительные свойства.

Состояние навыка:

– навык достиг предельного уровня текущего этапа;

– дальнейшее развитие возможно после прохождения процедуры углубления восприятия;

– условия процедуры не определены напрямую и зависят от состояния сознания пользователя.


Идентификация – уровень 10

Описание:

Позволяет идентифицировать предметы и получать информацию об их свойствах. Так же есть возможность видеть уровни других существ мира Эхо.

Эффекты:

– доступ к базовым свойствам предметов уровня навыка и ниже;

– возможность определить базовые характеристики предметов до 5 уровней выше уровня навыка;

– шанс 5% увидеть скрытые свойства предмета своего уровня или ниже;

– доступ к уровням существ и жителей мира Эхо ниже или равного уровню навыка

– при повышении уровня открываются дополнительные категории информации.

Состояние навыка:

– навык достиг предельного уровня текущего этапа;

– дальнейшее развитие требует стабилизации восприятия и перестройки способа обработки информации;

– условия процедуры не определены напрямую и проявляются вне активного состояния.


АКТИВНЫЕ НАВЫКИ

Отсутствуют


Я понял, что залип. Не в смысле «задумался», а реально завис на этом полотне, где у меня перед глазами ещё висели строки статуса. И только когда взгляд начал цепляться за одни и те же цифры по кругу, я попробовал его закрыть.

Не жестом. Не мысленной командой. Я даже не тянулся к той иконке, как делал раньше. Просто расфокусировал зрение, как будто захотел посмотреть сквозь текст, мимо него, в саму поляну. И статус… послушно исчез. Без крестика. Без «закрыть». Без щелчка. Как туман, который расступился, когда ты перестал на него смотреть.

Значит, интерфейс тут держится не на кнопках. На намерении. Захотел видеть – видишь. Захотел убрать – убрал. Это было одновременно удобно и неприятно. Потому что если всё так легко открывается и так же легко скрывается, значит, я мог бы и не заметить момент, когда система что-то покажет мне «сама», без запроса.

Я снова посмотрел на поляну, на медленно ползающих слаймов, и только теперь спокойно прокрутил в голове главное: что именно изменилось с прошлого раза.

Не очевидное. Не имя и не ноль уровня. Это всё одно и то же.

Изменились навыки.

«Взгляд игрока» прыгнул до десятого уровня, и вместе с этим у него поползли проценты. Там, где раньше были жалкие крохи, теперь цифры стали заметнее. Семь процентов на распознавание оптимального маршрута или выгодной точки действия. Пять процентов на фиксацию ключевого объекта. И отдельной строкой – два процента увидеть точную критическую точку у противника.

Два процента – смешно, если смотреть на это как на «шанс». Но если представить, что это всплывает в момент, когда у тебя один удар, одна попытка, одна секунда… тогда это уже не смешно. Тогда это может стать тем самым отличием между «не попал» и «попал туда, куда надо».

И самое важное – то, на чём я уже споткнулся в прошлый раз и на чём сейчас споткнулся снова: «навык требует фокусировки» никуда не делся. Он по-прежнему висел там, как условие. Как замок на механике, к которой у меня пока нет ключа.

Только теперь у навыка появилась ещё одна штука, которой раньше не было вовсе.

Состояние навыка.

Ровно это и сбивало с толку. Система не просто показала цифры, она как будто обозначила: «ты дошёл до края текущего этапа». Прямым текстом – навык достиг предельного уровня. Дальше развитие возможно после процедуры углубления восприятия. А условия процедуры не определены напрямую и зависят от состояния сознания пользователя.

Состояние сознания… Отлично. Очень конкретно. Просто мечта.

Я попытался хотя бы зацепиться за логику. Процедура. Углубление. Сознание. Это звучало так, будто речь не о «набрал ЭКСП – прокачал», а о чем-то качественном. Как будто мне нужно сделать не действие, а перейти в режим. Словно навык упёрся не в цифры, а в ограничение того, как я вообще воспринимаю информацию.

Идентификация тоже дошла до десятого уровня, и там изменения были не менее нервные.

Во-первых, она реально раскрыла предмет как следует – я это только что прожил на желе. Но вместе с этим она получила новую строку: шанс пять процентов увидеть скрытые свойства предмета своего уровня или ниже.

Вот это уже интереснее, потому что это не про «долбиться глазами девять часов». Это про то, что скрытое может открыться быстро, но не гарантированно. И опять вопрос тот же: оно срабатывает мгновенно, когда ты смотришь, или это шанс на каждый «такт наблюдения», который система где-то внутри считает? Пять процентов могут быть и «раз за попытку», и «раз за минуту», и «раз за десять секунд». Никакой подсказки.

Во-вторых, там появилась строка про уровни существ и жителей мира Эхо – видеть уровни ниже или равного уровню навыка. И это уже вообще меняло расклад. Потому что до этого я был слепой. Я мог только гадать, кто передо мной: моб, человек, угроза, декорация.

А теперь – теоретически – я должен был получить инструмент, который отделяет «опасно» от «очень опасно». Только вот система снова сделала свой любимый финт: дала функционал строкой, но не дала способа его включить.

И у идентификации тоже появилось «Состояние навыка». Тот же смысл: предельный уровень текущего этапа. Дальнейшее развитие требует стабилизации восприятия и перестройки способа обработки информации. А условия проявляются вне активного состояния.

То есть не когда я целюсь взглядом, не когда я «использую» навык, а когда я… не использую. Когда я расслаблен? Когда я отвлечён? Когда я сплю? Когда сознание выключено? Система будто специально оставляла намёк, но не называла его.

И всё это было бы терпимо, если бы интерфейс хотя бы реагировал на попытки разобраться.

Я пробовал. Смотрел на строки. Фокусировался на словах «фокусировка», «процедура», «стабилизация», «сознание». Ждал, что появится подсказка, окно, хотя бы короткая справка. Ничего. Как будто сами эти поля существуют, но их объяснение закрыто – так же, как «дополнительные свойства» у предмета.

В какой-то момент я поймал себя на том, что уже не читаю, а просто стою посреди поляны и мысленно перебираю варианты, как идиот, который пытается угадать пароль по звёздочкам.

Ладно. Факт простой: я стал умнее, увидел больше, но получил ещё больше неизвестных.

А ещё я слишком долго стоял на месте.

Три слайма по-прежнему ползали по поляне, и план был очевиден: добить их, взять первый уровень, посмотреть, что откроется дальше. Но теперь это «добить» уже не ощущалось как тупая зачистка. Теперь это было продолжение разговора с системой, только на языке действий.

Я ещё раз коротко посмотрел на слаймов и вдруг поймал себя на новой мысли: а могу ли я сейчас увидеть их уровень? Вот прямо сейчас, на месте. Идентификация же сказала, что умеет.

Я попытался перевести взгляд на ближайшего слайма так же, как делал с предметом. Без напряжения, просто «хочу увидеть». И снова – ничего. Ни подсветки, ни цифры, ни окна. Как будто навык есть, но входа к нему у меня нет.

Это начинало бесить.

Не злостью. Глухим раздражением от того, что тебе показывают инструмент, а потом держат его в коробке.

Я уже собирался шагнуть вперёд, перехватить палку и просто пойти делать то, что нужно, когда над ухом раздался женский голос:

– Ты ещё долго сидеть будешь и думать?

Я дернулся так резко, что сам себе показался смешным. Сердце ударило в грудь, рука с палкой поднялась почти автоматически, и только усилием я удержал её не на уровне удара, а чуть ниже.

Я был не один.

Это было единственное, что реально прозвучало в голове.

Я повернулся.

Передо мной стояла рыжеволосая девушка. Полуголая – так выглядело первое впечатление, потому что одежда на ней была… условной. Лёгкой, открытой, слишком неуместной для ситуации, где меня буквально только что пытались заморозить водой. И при этом она стояла спокойно, будто это её поляна, её слаймы и её правила.

– Ты кто? – спросил я, потому что это было первое, что пришло в голову, и потому что второй вопрос был бы куда хуже. "И какого… "

Она улыбнулась, как будто ожидала именно этого.

– Привет, – сказала она. – Наконец-то ты перестал разговаривать с воздухом.

И вот тогда до меня дошло второе.

Если она сказала это, значит, она видела, как я сидел. Как я смотрел на предмет. Как я пытался «включать» интерфейс. Как я зависал на строках.

Вопросов всё ещё было два. Но второй я переформулировал …

Сколько времени она за мной наблюдает?

## Глава 8

Я посмотрел на неё внимательно. Было понятно. По всем признакам её не должно здесь существовать.

Наряд… если это вообще можно было назвать нарядом – выглядел как издёвка над самим понятием одежды. Скорее система ремней, застёжек и декоративных элементов, которые формально что-то прикрывали, но по факту лишь подчёркивали, что прикрывать тут ничего особенно то и не собирались.

Верх – короткий, почти символический топ светлой ткани, стянутый в центре тонким узлом и удерживаемый кожаными ремнями с золотистой фурнитурой. Эти ремни не столько поддерживали конструкцию, сколько рисовали линии по телу: через плечи, под грудью, по рёбрам. Украшения на них не выглядели как бижутерия, а как артефактные элементы – аккуратные, тяжёлые, с ощущением функциональности, а не просто красоты.

Низ представлял собой короткие шорты или юбку-имитацию из тёмной ткани, разрезанной и подвешенной на ремнях так, что каждая деталь имела больше свободы, чем смысловой нагрузки. Сбоку свисали узкие полосы ткани и металлические подвески, которые тихо покачивались при движении, будто отмечая каждый шаг. Пояс был широкий, усиленный, с теми же золотистыми вставками – явно не просто украшение, а часть чего-то большего, возможно, экипировки.

Руки украшали браслеты и наплечные ремни, снова – кожа, металл, минимум ткани. Ноги – босые. Совсем. Без обуви, без защиты, будто лес, корни и камни для неё не представляли никакой угрозы. И это, пожалуй, было самым тревожным во всём образе.

В целом создавалось ощущение, что её «одежда» – это не попытка прикрыться, а намеренная демонстрация контроля над пространством и собой. Как будто она не раздевается, а наоборот – носит на себе ровно столько, сколько считает нужным. Ни граммом больше.

И самое неприятное заключалось в простом факте: при всей откровенности этот наряд не выглядел ни уязвимым, ни случайным. Он выглядел… уместным. Будто именно так здесь и должно быть.

– Рот закрой, муха залетит, Леон, – сказала она, улыбаясь.

Я, кажется, и правда залип. Причём так тупо, по-мужски, без мыслей, просто глазами. Не то чтобы я хотел. Просто мозг не успевал. Последние годы я почти не общался с женщинами, а тут передо мной стоит такая… с такими формами, и ещё делает вид, что это самое обычное утро на самой обычной поляне.

Я поймал себя на том, что смотрю уже не на одежду – если её вообще можно было так назвать, – а на неё саму. На тело. Бёдра у неё были широкие, правильные, такие, какие мне всегда нравились: не угловатые, не кукольные, а живые. Талия подчёркнута ровно настолько, чтобы хотелось задержать на ней взгляд, а грудь… да, грудь была большой. Была не карикатурной, и оценивая то, в чем она находилась, было понятно, что ещё и упругая, а именно той формы и размера, при которых возникает глупая, совершенно неуместная мысль, что смотреть – это одно, а вот тронуть было бы куда интереснее.

Кожа белая, почти фарфоровая, но не болезненная – под ней явно жила кровь. Там, где взгляд задерживался дольше, проступал лёгкий румянец, как будто тело реагировало само по себе. Рыже-огненные волосы только усиливали этот контраст: яркие, насыщенные, будто впитавшие в себя свет. Они делали её ещё заметнее, ещё… собраннее.

Лицо оказалось неожиданно мягким. Курносый, аккуратный нос, не острый, не хищный – скорее тёплый, живой. Глаза голубые, чистые, но не наивные. В них не было растерянности или смущения – наоборот, она смотрела так, будто прекрасно знала, какое впечатление производит, и не видела смысла это скрывать.

И в какой-то момент мне стало не по себе от самой этой мысли: словно её создавали не просто так, а по моему запросу. По набору образов, которые сидят в моей голове и о которых я сам предпочитаю лишний раз не задумываться. Слишком уж точно она в них попадала.

Я сглотнул и всё-таки заставил себя выпрямиться. Плечи сами напряглись, рука с палкой чуть приподнялась, но я удержал её ниже, чтобы не выглядеть совсем уж идиотом.

– Извини, – сказал я и понял, что голос прозвучал хриплее, чем должен. – Можно поинтересоваться… ты кто?

– Я? – она чуть наклонила голову, будто оценивая, насколько серьёзно я это спросил. – Твоя помощница.

Я моргнул. Потом, наверное, снова раскрыл рот. Уже шире, чем в прошлый раз, и мне самому это стало очевидно, потому что она сразу же повторила, не меняя тона:

– Рот закрой. Муха залетит.

– Какая, нахрен, помощница? – вырвалось у меня резче, чем я собирался. – Поподробнее можно? Или мне из тебя ответы клешнями вытаскивать?

Она не обиделась. Даже не напряглась. Улыбка стала чуть шире, как будто именно такой реакции она и ждала.

– Меня зовут Эхона, – сказала она. – Я… наверное, дочка Эхо. Ну, или не совсем дочка. В общем, меня создало Эхо, чтобы помогать тебе разбираться во всей этой ситуации.

У меня в голове вспыхнула короткая, очень простая мысль. Ого. Вот это бонус. Значит, всё-таки оценили. Значит, не зря я тут сидел часами, таращился на желе, ловил детали, терпел и не ломился вперёд, как будто от спешки здесь что-то решается.

И в тот же миг я понял, что думал это не совсем «внутри себя», потому что голос прозвучал прямо в голове, без воздуха, без расстояния, без интонации изо рта.

Не, не так. Он не «раздался». Он возник, будто был там всегда, просто я раньше не замечал.

– Не, наоборот, – спокойно сказала Эхона у меня в голове, и от этого у меня по позвоночнику прошла волна холодка. – Эхо устало ждать.

Я дёрнулся и даже сделал полшага назад, как будто от голоса можно было отойти.

– Чего?! – я не удержался и выдохнул вслух. – Ты… ты сейчас в моей голове?

Она посмотрела на меня так, будто я спросил, почему вода мокрая.

– А где мне ещё быть? – отозвалась она. – Вообще-то я часть тебя.

– В смысле часть меня? – я автоматически поднял ладонь, как будто хотел остановить её словами, хотя это, конечно, было бессмысленно.

– В прямом, – сказала Эхона.

Она щёлкнула пальцами.

Щелчок был настоящий, звук я услышал. И одновременно с этим её внешний вид изменился так быстро, будто кто-то моргнул вместо меня. Ремни, металл, вся эта вызывающая сцена исчезли. На ней оказалось лёгкое белое платье. Простое, свободное, почти невесомое, как туман, который держится формой только потому, что ему так хочется. Оно закрывало больше, но ощущение «сделано намерением» оставалось.

– Видишь? – сказала она. Теперь уже не только в голове, а и вслух, и я уловил, что голос совпадает, просто способы разные. – Я не совсем материальная. Я могу принимать любой внешний вид, любой облик. Твой мозг сработал именно так, когда Эхо его анализировало. Тебе нужна была такая помощница, поэтому я здесь. И я полностью связана с тобой.

Нихрена не понятно, но очень интересно, – подумал я, и тут же поймал себя на том, что мысленно лучше формулировать осторожнее. Слишком поздно.

– Да, – ответила Эхона, и в её улыбке промелькнуло что-то довольное. – Именно так.

Я сжал пальцы на палке так, что костяшки побелели, потом заставил руку расслабиться. Я сделал вдох, второй. Тело пыталось перейти в режим «угроза», а мозг цеплялся за то, что это может быть ловушка, проверка, очередная хрень системы. Но девушка стояла близко, и я уже чувствовал, что если сейчас не начну задавать вопросы нормально, то так и останусь с открытым ртом и палкой, как статуя.

Я опустил палку, отряхнул ладонью штаны, хотя там и нечего было отряхивать, просто нужно было занять руки, и шагнул к ней.

– То есть ты сейчас не материальная?

Я протянул руку, медленно, без рывка, и коснулся её плеча. Пальцы встретили сопротивление. Тёплое. Реальное. Не воздух, не мираж, не «ощущение». Настоящее касание.

Я на секунду застыл, проверяя сам себя, и только потом убрал руку.

– Для всех нет, – сказала Эхона. – Для тебя да. Ты можешь меня трогать. Я могу трогать тебя. Но остальные меня не видят.

– То есть со стороны это будет выглядеть так, будто я разговариваю сам с собой?

– Пока да, – она пожала плечами так легко, будто это мелочь. – Потом, возможно, я смогу становиться материальной и для других.

– Возможно? – я не удержался, в голосе прозвучало раздражение. – Ты сама не знаешь, как будет потом?

– Я не знаю, – честно сказала Эхона. – Буквально полчаса как я родилась. Информацию я до сих пор получаю от самого Эхо.

– Отлично, – пробормотал я. – Великолепно. Нихрена не понятно, но очень интересно.

Она снова улыбнулась. Я заметил, что ей это нравится. Нравится, что я дергаюсь, что я пытаюсь уложить происходящее в голову, что я ругаюсь. Как будто она наблюдает не просто за мной, а за процессом, который ей самой любопытен.

Я посмотрел ей в глаза внимательнее, уже пытаясь отвязаться от её внешности и держаться за смысл.

– А что ты умеешь?

– Пока не всё, – сказала она. – Я могу помогать тебе с подсказками по навыкам. Я вижу, что происходит у тебя за спиной, потому что твой взор не привязан ко мне. Я могу быть полезной именно так. А если ты про способности, которые отдельные, то они пока закрыты. Я сама не понимаю, как они работают. Вероятнее всего, с твоим ростом буду расти и я.

Я медленно выдохнул и перевёл взгляд на поляну. Слаймы всё ещё ползали, будто ничего не произошло. И это почему-то бесило сильнее всего. У меня тут только что появился «помощник от Эхо», который разговаривает в голове и щёлкает пальцами, а три комка желе продолжают жить своей жизнью, как ни в чём не бывало.

Я снова посмотрел на Эхону.

– И если я умру, ты умрёшь тоже?

– Да, – ответила она без паники. – Поэтому мне выгодно, чтобы ты не делал глупостей.

«Интересно девки пляшут, – подумал я. – По четыре сразу».

И тут же ощутил её короткий смешок, как будто она услышала и это тоже, но решила не комментировать.

Я сжал зубы, чтобы не начать ругаться вслух снова, и кивнул.

– Ладно. Тогда первый вопрос, помощница. – Я сделал ударение специально. – Ты можешь объяснить, почему я не вижу уровни слаймов, если у меня «Идентификация» десятая?

Эхона посмотрела туда же, куда смотрел я, и на миг её улыбка стала почти рабочей, деловой.

– Могу. Если ты перестанешь стоять и кипеть. Пойдём, Леон.

– Я не киплю, – сказал я, наконец выдыхая. – Я просто… немного в недоумении. Чуть-чуть.

Слова вышли спокойнее, чем я ожидал, но внутри всё равно оставалось ощущение смущения, будто я пытаюсь объяснить очевидное самому себе. Она это, разумеется, уловила сразу.

– Да ты не смущайся, – сказала Эхона легко, почти по-доброму. – Мы с тобой скоро свыкнемся.

Я уже хотел спросить, откуда у неё эта уверенность, но она продолжила раньше, чем я успел открыть рот.

– А уровни слаймов ты не видишь по простой причине, – добавила она. – Они сейчас слишком далеко.

Я нахмурился, автоматически переводя взгляд в сторону ближайшего из них.

– Твой навык идентификации работает в радиусе примерно двадцати метров, – пояснила она. – Чем ближе ты к цели, тем точнее информация. На границе диапазона навык либо не срабатывает, либо даёт обрывки.

Значит, вот оно что.

– То есть… – я задумался. – Я могу задавать тебе вопросы по своим навыкам, и ты будешь отвечать?

– В общих чертах – да, – кивнула Эхона. – Но есть ограничения. Если информация закрыта для тебя, она закрыта и для меня. Даже если я её знаю, вслух я её произнести не смогу.

– А мысленно?

Я схватился за её слова, цепляясь за формулировку, и тут же понял, что она уже уловила сам вопрос.

– Нет, – спокойно ответила она. – Для меня нет разницы: ты говоришь вслух или думаешь. Передать тебе закрытую информацию я всё равно не смогу.

Я медленно кивнул.

– Уже хорошо то, что мы можем общаться мысленно, – пробормотал я. – Иначе со стороны я бы выглядел как законченный псих.

– Да, – согласилась она. – Связь у нас такая. Удобная.

Я помедлил секунду и всё-таки задал вопрос, который давно крутился в голове.

– Я могу тебя попросить… не слушать мои мысли?

Эхона посмотрела на меня с интересом, будто оценивая саму постановку вопроса.

– Попросить можешь, – сказала она. – А вот буду ли я это делать… не знаю. Я завязана на твой мозг, на твою силу, на твои источники. Это не совсем вопрос воли.

Я хмыкнул.

– Понятно.

И тут, совершенно некстати, в голове мелькнула ещё одна мысль. Я даже не собирался её озвучивать, но понял это слишком поздно.

– А что насчёт близости? – произнесла она вслух, отвечая на вопрос, который я не задал.

Я резко поднял на неё взгляд.

– Вот тут, кстати, я не уверена, – продолжила она уже задумчиво.

Она сделала шаг, и её облик изменился без щелчка, без жеста – просто в движении. На ней оказался спортивный костюм. Простой, функциональный. Она подтянула резинку штанов, мельком глянула вниз, будто проверяя очевидное.

– Половые признаки у меня есть, – констатировала она. – Значит, теоретически близость возможна.

Она посмотрела на меня внимательно и приподняла бровь.

– Ты хотел бы сейчас заняться близостью?

– Нет-нет, – вырвалось у меня слишком поспешно. – Это… глупая мысль. Не надо было её читать.

– Я прочитала, – спокойно сказала она. – И ответила. В принципе, я не против.

Я почувствовал, как лицо начинает гореть. Сердце сбилось с ритма, и мне пришлось сделать усилие, чтобы не отвести взгляд.

– То есть… ты не против, – переспросил я, сам не понимая, зачем.

– Давай объясню, – сказала Эхона мягче. – Так как я часть тебя, я уже люблю тебя с самого начала. И нет, можешь даже не начинать додумывать – я не являюсь тобой. Я привязана к твоему источнику. К твоему Эхо.

Она немного помолчала и добавила:

– Возможно, со временем мы сможем отходить друг от друга на большие расстояния. Сейчас я не могу удаляться от тебя дальше чем на сорок–пятьдесят метров.

– А если ты всё-таки отойдёшь?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Честно.

Она вдруг улыбнулась.

– Ладно. Будем бить слаймов?

Я тоже невольно усмехнулся.

– Кстати, я могу попросить тебя притащить одного из них поближе? Было бы неплохо, – признал я.

– К сожалению, нет, – ответила она сразу. – Для них я тоже нематериальна.

Она направилась к слаймам, и я машинально напрягся, следя за расстоянием между нами. Подойдя ближе, она наклонилась и ткнула одного из них рукой.

Ничего.

Слайм даже не дрогнул. Рука прошла сквозь его желеобразное тело, словно через густой туман.

– Видишь? – сказала она. – Они меня не замечают.

Её голос прозвучал уже в голове – видимо, чтобы не кричать через расстояние. Между нами было около двадцати пяти метров.

Я сделал ещё пять шагов вперёд, осторожно, не переходя ту границу, за которой слаймы могли бы среагировать. И в этот момент всё встало на свои места.

Теперь я видел.

– Вот почему… – пробормотал я. – Вот почему я не мог их нормально пробить.

Информация всплыла сама собой. Слаймы были двенадцатого уровня. Не моего диапазона. Именно поэтому я так долго долбил их палкой, не понимая, почему они не разваливаются.

– Ладно, – сказал я уже вслух. – Возвращайся. Давай подумаем, что с этим можно сделать.

Эхона подошла ближе, и я показал ей желе слайма, лежащее у меня на ладони.

– О, – заинтересованно сказала она. – А вот это уже любопытно.

Она наклонилась, разглядывая его внимательнее.

– С этим мы сможем немного прокачать твой путь магии Эхо.


Небольшое слово от автора:

Здесь в книге появляется новый персонаж – Эхона. Она введена намеренно и с конкретной задачей: сократить прямое и частое появление HUD’а, таблиц и сухих экранов со статами в тексте.

Лично я не большой фанат постоянного чтения характеристик и списков навыков прямо по ходу повествования – они нужны, они важны, но когда их слишком много, они начинают ломать ритм сцены. Поэтому часть информации дальше может подаваться через диалоги, пояснения и реакции Эхоны, а не только через «экранные» окна.

И вот здесь мне важно ваше мнение как читателей.

Как вам было бы удобнее получать информацию о состоянии персонажа?

Варианты:

– Чаще видеть полноценный HUD с навыками и характеристиками прямо в тексте.


– Получать большую часть информации в «живом» виде – через объяснения Эхоны и сюжет.


– Комбинированный вариант:

– HUD и характеристики появляются реже (раз в 3–4 главы),

– но при значимых изменениях в конце главы показывается обновлённый статус.


Или наоборот – в конце каждой главы, где были изменения, всегда видеть актуальные характеристики, чтобы можно было легко отслеживать прогресс.

Сами характеристики никуда не исчезают: они фиксируются, сохраняются и будут регулярно выводиться. Вопрос только в формате и частоте – чтобы и вам было удобно следить за развитием героя, и текст не превращался в сплошную таблицу.

Напишите, пожалуйста, в комментариях, какой вариант вам ближе или предложите свой.

Мне реально важно подстроить под вас подачу информации дальше.

## Глава 9

– Я понимаю, что ты бесполезная в бою единица, – сказал я, уже спокойнее, потому что злиться тут было бессмысленно. Раздражение упиралось в другое: у меня вокруг враждебная поляна, три слайма, палка у ног, а я спорю с рыжей галлюцинацией, которая ещё и умеет отвечать на мысли.

Эхона подняла бровь так, будто я только что всерьёз усомнился в существовании гравитации.

– Почему бесполезная? Я очень полезная боевая единица.

Она произнесла это с таким видом, будто у неё за спиной минимум арсенал и пару десятков убийств.

– Да? – я скривился. – И чем именно?

Эхона чуть наклонила голову, прислушиваясь к моей интонации. Поймала в ней сомнение, и в улыбке сразу появилась игривость. Она сделала шаг ближе, и спортивный костюм, который на ней сидел слишком хорошо, чтобы называться просто одеждой, тихо натянулся по фигуре. Вырез у него был удобный, богатый, как у тех вещей, которые формально «для спорта», а по факту сделаны так, чтобы люди забывали про спорт на первых трёх секундах.

– Вот смотри, – сказала она, и голос прозвучал так, будто мы сидим на диване и обсуждаем сериальчик, а не решаем, как выжить. – Если к твоей сексуальной жопке решит кто-то подкрасться сзади, я смогу тебя об этом предупредить.

Меня слегка дёрнуло. Не от слов даже, а от того, как легко она это сказала. С таким тоном, как будто мы знакомы сто лет, и она уже успела обрасти привычкой меня подкалывать.

Я вдохнул, чтобы не выдать реакцию сразу, но тело выдало её само. Плечи напряглись. Пальцы сжались в кулак. Хотелось сделать вид, что я вообще не слышал про «сексуальную», а услышал только про «подкрасться сзади».

– Ты… – я кашлянул. – Ты можешь выражаться нормально?

– Могу, – сказала Эхона. – Но так веселее.

И она чуть-чуть улыбнулась той улыбкой, которой обычно улыбаются люди, когда уже знают, что попали в цель.

Я поймал себя на мысли, что её игры меня цепляют. Это раздражало сильнее всего, потому что мне казалось, будто я слишком взрослый для таких провокаций, а по факту стою и реагирую как школьник.

Пока я молча подбирал слова, в голове всплыло сравнение. Старые годы. Войсы. Голоса в наушниках. Девушки, которые пытались давить на «я же девочка», чтобы вытащить донат, дроп или помощь в прохождении. Иногда это работало на других. На меня обычно нет.

Я даже сам усмехнулся в эту мысль. Слишком знакомый паттерн. Только тут он был… живой. Слишком живой.

Эхона наклонила голову ещё сильнее, будто вслушиваясь в каждую связку образов.

– Да ты что, – сказала она с интересом. – У тебя, получается, девушки ещё не было?

Я отскочил от неё так, что чуть не споткнулся и ен упал на жопу.

– С чего ты это взяла?

Эхона сделала невинные глаза, но там уже плясала искра, и она прекрасно понимала, что делает.

– Ты обсуждаешь у себя в голове это так, будто с тобой никто раньше не играл в женские игры, – сказала она. – Ты сам это подумал.

– Вылези из моей головы, – выдохнул я, потому что говорить это вслух было проще, чем признавать, что она попала в нерв.

Эхона ответила не сразу. Она начала произносить медленно, по слогам, как учительница в начальной школе, когда ребёнок упёрся и отказывается понимать очевидное.

– Я. Не. Мо-гу. Э-то-го. Сде-лать.

И при этом она махала передо мной пальчиком с таким видом, будто это я тут капризничаю, а она терпеливо объясняет простые правила.

А потом она наклонилась.

Не драматично. Просто чуть ближе, чтобы быть «в разговоре». Но этого оказалось достаточно. Вырез спортивного костюма оказался ровно в области моего зрения, не смотреть туда было невозможно, и моё внимание предательски зацепилось за это раньше, чем мозг успел включить фильтр.

Два тяжёлых, красивых изгиба лежали в ткани так комфортно, будто им вообще не нужно подтверждение того, что они существуют.

Я почувствовал, как у меня начинает гореть лицо, и тут же разозлился на себя.

Эхона откинулась обратно, заметив это мгновенно. Она даже не пыталась сделать вид, что не видит. Она видела. И, судя по тому, как у неё дрогнули губы, ещё и получила удовольствие от моей реакции.

– Даже если очень захочу, – добавила она уже обычным тоном. – Не смогу вылезти из твоей головы.

Она выдержала паузу, давая мне прожевать это, потом смягчила взгляд.

– Ты против меня как спутницы?

Вопрос прозвучал неожиданно тихо, и эта тишина выбила из колеи сильнее, чем её шутки.

Я уже хотел сказать что-то язвительное, чтобы вернуть контроль, но она продолжила сама, и в голосе появилась такая театральная нотка, что я сразу понял: сейчас будет давление.

– Я думаю, если ты очень сильно пожелаешь, Эхо может меня у тебя забрать.

Она моргнула. И на ресницах, как будто специально, блеснула слеза. Слишком аккуратная. Слишком вовремя.

– И я растворюсь в потоках Эхо, – сказала она, делая трагическое лицо. – Останусь одна-одиношенька где-то в чёрном закрытом…

Я закатил глаза.

– Всё, всё, прекращай. Я понял.

Она мгновенно «сняла» драму, как маску. Слеза будто и не была важной. Улыбка вернулась, лёгкая и довольная.

– То есть ты не хочешь от меня избавляться, – уточнила она.

– Не хочу, – признал я, потому что спорить с очевидным смысла не было. – Я просто хочу, чтобы ты… не лезла туда, куда не надо.

– Я подумаю, – сказала она тем тоном, которым обычно говорят «я сделаю ровно как хочу».

Я выдохнул и попытался вернуть разговор в практику. Поляна никуда не делась. Слаймы продолжали ползать. Моя палка так и оставалась палкой. А желейка, добытая с таким трудом, лежала у меня в ладони и выглядела слишком спокойно для вещи, которая, по идее, должна быть ценностью.

– Ладно. – Я поднял руку с желейкой, чтобы она увидела. – Ты говорила, что мы можем использовать это, чтобы прокачать путь магии Эхо.

– Если не хочешь избавляться, давай расскажу, – сказала Эхона с таким видом, будто делает мне одолжение.

Она кивнула на палку возле моих ног.

– Смотри. Если ты каким-то образом прикрутишь эту желейку к палке…

Она мотнула взглядом на ближайшего слайма, того, который казался чуть более ярким, чуть более «рыжим» в общей полупрозрачной массе, словно в его желе было больше света или больше огня.

– …и попадёшь вон в того прикольного кругляшика, то ты, вероятнее всего, убьёшь его с одного удара.

Я помедлил, переваривая.

– Вода и огонь, – пробормотал я.

Эхона улыбнулась шире.

– Именно.

Она посмотрела на меня с выражением, когда взрослый видит, что ребёнок наконец понял простую вещь.

– Видишь? Не всё с тобой потеряно, Леон.

Я невольно усмехнулся, хотя напряжение никуда не ушло. Внутри уже просыпалась привычная рабочая часть мозга: «как закрепить», «как не угробить желейку», «как подойти, чтобы не попасть в агро», «как сделать один удар, который решит всё».

Я посмотрел на слаймов и потом на Эхону.

Палка в руках оказалась почти мгновенно – даже не помню сам момент, когда я её поднял. Просто в следующую секунду она уже лежала в ладонях, привычная, шероховатая, с чуть ободранной корой. В другой руке – желейка слайма. Полупрозрачная, теплая на ощупь, слегка упругая, будто живая, но уже без воли.

Я смотрел на эти два предмета и ловил себя на странном ощущении: будто ответ уже есть, но я его ещё не сформулировал.

Так. Допустим.

Если я сейчас сделаю всё правильно, один слайм умрёт с первого удара. Хорошо. Даже отлично. Но их там не один. Их три. Значит, если я сейчас полезу в лоб, меня просто завалят числом. Медленно, тупо, но завалят.

Надо выманивать.

Как в прошлый раз.

По одному.

А значит – сначала оружие. Потом приманка. Потом удар.

Мысль выстроилась сама собой, чётко, и мне это даже понравилось.

– Молодец, – тут же раздалось у меня в голове. – Правильно думаешь.

Вот это бесит.

Вслух я, конечно, ничего не сказал. Только мысленно выругался, сдержанно, без конкретных слов. Эхона, разумеется, уловила.

– Не бесись, дорогой, – с той же интонацией, будто мы знакомы лет десять. – Я ничего не могу с этим поделать.

– Если не можешь не лезть в голову, – подумал я зло, – то хотя бы подскажи, как эту дрянь к палке прикрутить.

Она даже не сделала вид, что обижается.

– А ты не думал, – спокойно ответила она, – посмотреть другую палку? Такую, чтобы можно было вставить желейку между двух веток. Как рогатину.

Я замер на секунду.

…О.

Мысль была настолько очевидной, что мне даже стало неловко, что я сам до неё не дошёл сразу.

– Ладно, – буркнул я себе под нос. – Принято.

Я развернулся и быстро пошёл обратно туда, где валялись сломанные ветки и обломки стволов. Ноги сами выбирали путь, взгляд цеплялся за форму, за развилки, за трещины в древесине.

И ведь правда.

Такая палка нашлась почти сразу. Потом вторая. Потом третья. Все с раздвоенным концом, будто специально оставленные здесь именно для этого.

В тот же момент что-то внутри щёлкнуло.

Система не появилась перед глазами, не вылезла отдельным окном – просто сразу попало в лог в правом углу.

Разум +1.

Я даже остановился.

– Ага, – выдохнул я. – Значит, всё-таки не тупой.

– Ух ты, ух ты, – раздалось со стороны с явным энтузиазмом.

Я поднял голову.

Эхона стояла чуть поодаль и… выглядела уже совсем иначе. На ней был костюм черлидерши – короткая юбка, обтягивающий верх, открывающий живот, и в руках пушистые помпоны. Она махала ими в стороны, подпрыгивая на месте, словно праздновала забитый мяч, а не плюс один к разуму.

– Мы стали умнее! – почти прокричала она.

Я закатил глаза.

Вот как её назвать, а?

С одной стороны – оскорблять не хотелось. Всё-таки красивая, зараза, и по-своему правильная. С другой – подкалывать она меня будет, судя по всему, постоянно. Прыгать, вертеться, демонстрировать всё подряд… и даже не факт, что из вредности.

Я поймал себя на том, что машинально скользнул взглядом ниже линии талии, и тут же мысленно одёрнул себя.

«Ну хоть бельё было скромное…»

Она остановилась. Посмотрела на меня. Улыбнулась слишком понимающе.

И в следующий миг её нижнее бельё стало совсем не скромным.

– Ты невозможная, – пробормотал я.

Она лишь довольно фыркнула.

Я вернулся к делу.

Взял одну из рогатин, аккуратно вставил желейку между раздвоенными ветками и чуть провернул. Всё встало удивительно плотно, словно эта конструкция изначально так и задумывалась. Концы веток сжали желе, оно слегка расплылось, но удержалось.

Теперь это уже не была просто палка.

Это была булавообразная штука с тяжёлым, полупрозрачным наконечником.

Я почувствовал, как мир снова «щёлкнул» – уже знакомо.

Описание всплыло само собой.

Водяная палка

Урон: 1–2

Магический урон: 6–10


Свойства:

– На один удар создаёт водяной всплеск.

Описание:

Нехитрыми усилиями одного человека был создан новый предмет, который получил странные свойства.

Зачем тратить такие хорошие ресурсы на такую бесполезную вещь?

Но, возможно, именно эта бесполезная вещь однажды спасёт вашу жизнь.

Я хмыкнул.

– Ого, – сказал я вслух. – У Эхо, оказывается, ещё и чувство юмора есть.

Эхона посмотрела на меня с довольным видом, будто это была её личная заслуга.

## Глава 10

Я поджал губы, потому что хотелось отшутиться, а шутить мне сейчас было нечем, у меня в руках была водяная палка с желейным наконечником, а на поляне ползали три слайма, и каждый смотрел на меня своими мультяшными глазами так, словно мы сейчас не будем убивать друг друга, а будем устраивать детский праздник, только праздник этот почему-то пах будущей болью и чужими правилами, которые меня не спрашивали, хочу я по ним жить или нет.

Эхона, разумеется, выбрала именно этот момент, чтобы сиять счастливой дурой в черлидерше, и её помпоны ходили ходуном так бодро, будто подзаряжались от моего раздражения, а улыбка была шире, чем у людей, которые действительно радуются, потому что она радовалась не моему успеху, а тому, что у меня всё равно метается взгляд из стороны в сторону, даже если я изображаю каменную рожу.

Я шагнул к краю поляны и остановился, прикидывая дистанцию и траекторию, и то, как быстро одна желешка с глазами решит, что я часть меню. Рыжий, огненный, был ближе всего к моей стороне, и я держал его первым номером ещё до того, как Эхона закончила свои подпрыгивания, потому что водяной всплеск по огню должен был сработать ровно так, как она обещала, и мне хотелось верить обещаниям хотя бы в этом мире, раз уж меня сюда засунули без инструкции и без подписанного контракта на существование.

Зелёный и голубой ползли чуть в стороне, иногда сближаясь, иногда расходясь, и эта их ленивость была мне на руку, потому что мне нужен один, а не все сразу, и я не собирался повторять прошлую драку, где я махал палкой до мозолей в руках, а потом стоял мокрый, злой и с ощущением, что меня отлупили собственной тупостью.

Я поднял палку, проверил хват и сам себе не понравился, потому что в движении всё ещё сидела робость, эта человеческая дурь, которая мешает ударить по чему-то милому, даже когда милое потом растворит тебе ногу, и я в тот же момент поймал себя на злости, потому что злость хотя бы честная и настоящая, а робость делает вид, будто она мораль.

Эхона подлетела ближе и, конечно, не подошла вплотную, она встала так, чтобы быть у меня в боковом зрении, чтобы я понимал, что она рядом, и чтобы я всё равно на неё отвлекался, и это было сделано так грамотно, что у меня даже возникло почти профессиональное уважение, но буквально на секунду.

– Давай, – сказала она почти ласково и подняла помпон, как флажок на старте. – Попади.

Я посмотрел на неё тяжёлым взглядом, потом на рыжего слайма и решил, что мне проще сделать вид, будто её нет, чем пытаться победить её в разговоре, потому что там она выигрывала даже тогда, когда молчала.

Я шагнул вперёд и прикинул, как подманить рыжего так, чтобы зелёный и голубой не решили, что это их вечеринка тоже. Рогатина с желейкой была тяжеловатой, наконечник тянул вниз, и это было даже хорошо, потому что удар получался более прямым и четким, без уворотов или обмана, просто масса и импульс, и мне сейчас нужна была именно простая физика, а не показное шоу.

Я подхватил с земли маленький обломок ветки, такой, который удобно было бросить, и кинул его не прямо в слайма, а рядом, чтобы сработала его реакция, и он обратил на нее внимание. Ветка легла возле рыжего боком, почти касаясь его полупрозрачной массы.

Рыжик пискнул тонко и обиженно, будто я нарушил его личное пространство, а потом пополз ко мне заметно быстрее, чем ползал до этого, и внутри его желе будто пошёл свет, как у уголька, который раздули, и это сразу перестало быть милым, потому что милое не умеет так сердиться.

Эхона тихо засмеялась, и этот смех раздражал сильнее любых фраз, ведь он звучал так, будто она уже видит мой проигрыш.

– Давай, – повторила она и растянула слово, как конфету. – Попади.

Рыжий ускорился, я увидел, как он уплотняется, как собирает форму и инерцию, и понял, что если я сейчас промахнусь, он ударит меня первым, и ударит так, что мне будет не до раздумий.

Я позволил ему подойти ближе, чем хотелось, потому что иначе я начал бы махать в воздух.

Вот он. Уже совсем близко, почти рядом.

Я выдохнул и ударил.

Палка не отскочила, как в прошлый раз, водяной наконечник будто сам рванулся вперёд, и в момент контакта из желейного утолщения вырвался короткий плотный всплеск воды. Пошла ударная волна как по поверхности озера, только озеро было рыжим и злым, и всплеск этот врезался в него так, что он на секунду потерял форму и ориентир.

Рыжик пискнул уже не обиженно, а резко, с таким звуком, будто у него изнутри выдернули воздух, и его желе поплыло, свет внутри приглушился, а тело сжалось, словно огонь внезапно вспомнил, что вода его не любит.

И ровно в ту же секунду Эхона завопила так, будто мы на стадионе, и она отвечает за поддержку с трибун.

– Ура-а-а!

Она подпрыгнула, как на пружине, и я успел заметить только одно, как ткань на ней повела себя совершенно неприлично, потому что она не просто задралась и не просто смялась, она рванулась, будто кто-то дёрнул за невидимую нитку, и черлидерский верх с юбкой разошлись по швам, оставив её в кружевном белье, которое существовало не для спорта, а для того, чтобы мозг мужчины забывал, что у него есть обязанности.

Я застыл на долю секунды, и эта доля секунды стоила мне почти укуса, потому что рыжий, уже поплывший от удара, всё равно нашёл в себе злость, собрался и дёрнулся ко мне, пытаясь достать меня остатком упругой массы, и тёплая липкая влага почти коснулась ноги.

Я рванулся назад, палка ушла в сторону, но руки сами вернули её по дуге, коротко и зло, чтобы отогнать его от себя, и в голове мелькнула простая мысль, я сейчас умру не от монстра, а от того, что у меня глаза работают отдельно от разума.

Эхона, разумеется, не помогала.

Она стояла чуть сбоку, как на сцене, и двигалась так, словно у неё в голове играет музыка, и она под неё двигается, танцуя всем телом, плечом и бёдром, и взглядом, и улыбкой, и при этом делает вид, что ей вообще неинтересно, что у меня под ногами ползёт опасная желешка. Я злился на неё за это ровно на столько, на сколько как понимал, что она специально отвлекает меня и усложняет бой, чтобы я стал сильнее, и этот вывод бесил ещё сильнее.

Она подняла руки с помпонами вверх, потом опустила, как будто «закрыла» номер, и перешла в другую позу уже без всякой черлидерской логики, потому что у неё логика была одна, держать меня на крючке.

Сначала она повернулась боком и чуть выдвинула бедро, будто выбирая угол для камеры, потом медленно подняла руки и зафиксировала их над головой, и кружево на ней натянулось ровно так, как нужно для того, чтобы подчеркнуть линии, но в тоже время не показать лишнее.

Потом она сделала короткий шаг и встала в полуприсед, как у танцовщиц, которые показывают контроль своих сил и мышц, и улыбнулась так, будто я сейчас не бьюсь за жизнь, а сдаю экзамен, а она ставит оценки.

– Леон, – протянула она сладко, и голос был ровный и медленный, будто она не слышит, как мне тяжело. – Ты такой молодец.

Я сжал зубы, потому что у меня реально начала кружиться голова, и я понял, что кровь уходит туда, куда ей уходить сейчас точно не надо, и это было унизительно, потому что я стоял не в комнате и не в безопасности, а на поляне, где меня пытаются укусить.

– Хватит позировать, – выдохнул я сквозь зубы и заставил себя смотреть на рыжего.

– А я разве мешаю, – удивилась она с такой невинностью, что хотелось кинуть в неё палкой, только палка была занята. – Я же тебя вдохновляю.

Рыжий снова дёрнулся ко мне, и я ударил второй раз. После первого контакта рыжий держался хуже, его оболочка не возвращала форму так упруго, и палка пошла глубже.

Слайм наконец лопнул, но не взорвался. Он просто медленно осел, будто внутри выключили давление, и рыжая масса распласталась по траве тёплой вязкой лужей. В этой лужице остался плотный кусок, такой же по виду, как тот, что я добывал раньше, только с рыжим оттенком и внутренним светом, будто в нём застыла маленькая искра.

Я выдохнул и только сейчас понял, что дышал всё это время коротко, будто экономил воздух, и руки дрожали не от страха, а от напряжения, которое я держал в плечах, пока пытался не умереть и одновременно не смотреть на рыжую издевательницу в кружеве.

Эхона хлопнула в ладоши, и этот хлопок прозвучал так, будто она закрыла выступление.

– Видел, – сказала она довольным голосом. – Я же говорила, один удар.

– Ну да, – буркнул я и нагнулся, поднимая рыжую желейку.

Она была тёплая и упругая, и это тепло странно успокаивало, как если бы я держал в ладони результат того, что логика здесь действительно работает, и я не просто махаю палкой по красивым шарикам ради чужого развлечения.

Я поднял взгляд на оставшихся.

Зелёный полз дальше, голубой был ближе к центру поляны, и оба пока не проявляли интереса, и это был шанс, потому что если они включатся вместе, я начну махать палкой как идиот и закончится это быстро и плохо.

Значит, следующий шаг простой.

Мне нужна огненная палка, чтобы прожечь зелёного, потому что зелёный я уже внутри называл кислотой или чем-то похожим, и подходить к нему с голыми ногами мне не хотелось, и я уже собирался присесть у веток и аккуратно поменять желейку, когда Эхона сделала ещё один ход.

Она шагнула ближе и «случайно» оказалась ровно там, где моё боковое зрение снова цепляло её, и наклонилась так, будто поднимает что-то с травы. Но на деле просто показала линию спины и то, как кружево обрисовывает её тело, и улыбнулась мне снизу вверх, как будто мы играем в детскую игру, где выигрывает тот, кто первым сорвётся.

– Ну что, – сказала она тихо. – Теперь у нас огонь.

Я сжал кулак на рыжей желейке.

– Я подготавливаюсь к этому, – ответил я и отвернулся, потому что если я ещё секунду посвятил бы лицезрению её тела, то я сам себе потом не прощу это.

Я присел у веток, перехватил рогатину удобнее и начал аккуратно снимать водяной наконечник, проверяя, чтобы желе не порвалось и не развалилось, потому что расходники здесь явно не бесконечные. Водяная желейка держалась плотно, но поддавалась, если провернуть и потянуть ровно, и пальцы чувствовали всё живьём, и это было похоже на крафт из старых игр, только в этом мире ошибки режут не статистику, а кожу.

Я положил водяную желейку рядом, взял рыжую и вставил её между раздвоенными ветками, провернул, прижал, и почувствовал, как она садится на место так же плотно, как предыдущая, и палка становится другой, будто в ней появляется сухое тепло.

Перед глазами всплыло описание, и я внимательно прочитал его, не отвлекаясь ни на улыбки, ни на позы Эхоны, которая продолжала вести себя довольно игриво. Надеюсь, её позирование закончится вместе с последним желешкой.


Огненная палка

Урон: 1–2

Магический урон: 6–10

КЛАССИФИКАЦИЯ

Категория: Используемый предмет

Подкатегория: Импровизированное оружие

Редкость: Обычный

Уровень предмета: Пятый

СОСТОЯНИЯ

Состояние предмета: Исправное

Состояние отклика Эхо: Стабильный

ОПИСАНИЕ

Нехитрыми усилиями одного человека создан предмет с огненным откликом, который сможет отработать один раз и строго по делу.

ФУНКЦИИ

Оружие ближнего боя

Свойства:

На один удар создаёт огненный всплеск.

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СВОЙСТВА

Закрыто


Я поднялся, сжал палку и коротко выдохнул.

Эхона, словно довольная тем, что я не сел отдыхать и не сдался, сделала маленький поклон, как актриса после номера, и её кружево снова начало сводить меня с ума натягиваясь довольно плотно на её аппетитных формах. И, судя по её довольной улыбке, она считала, что процесс идёт правильно.

– Ну что. Пойдём, герой, – сказала она, и голос у неё снова стал тягучим, ленивым, будто она зевнула внутри слова и оставила этот тёплый след мне в голове. – Ты же уже понял, как это работает. У нас ещё зелёненький ждёт.

Я поднял на неё взгляд, и раздражение во мне шевельнулось ровно на той грани, где оно может стать силой, если его направить в дело, потому что спорить с ней сейчас означало тратить внимание на воздух, а внимание у меня было товаром редким и дорогим.

– Я в курсе, – пробормотал я, больше себе, чем ей, и опустил глаза на палку, где между раздвоенными концами уже сидела рыжая желейка, плотная, упругая, как будто она специально сделана для того, чтобы держать удар, и это ощущение раздражало своей простотой, потому что простота в таких местах обычно заканчивается болью.

Эхона улыбнулась, и мне не понравилось, что эта улыбка совпала с моим внутренним планом, будто она не угадывала, а читала с листа.

– Ты сейчас пойдёшь к нему ровно так же, как к рыжему, – сказала она мягко. – Только с зелёным шутки короче. Он обидчивый.

– Они все обидчивые, – буркнул я.

– Зелёный ещё и мстительный, – добавила она, будто делится полезной бытовой мелочью, вроде того, что чайник лучше выключать, потому что он выкипит.

Я хотел ответить, но она уже сделала шаг в сторону, словно освобождала мне пространство, и в следующий миг мир вокруг на секунду повёл себя так, как ведёт себя интерфейс в игре, когда ты переключаешь вкладку, потому что Эхона опять сменила образ, и сделала это так, будто меняет настроение, а не одежду.

На ней больше не было юбки и верхушки с помпонами, кружево тоже исчезло, и вместо него появились веточки.

Это могло твит лианами или чем-то мягким и фантазийным, но это были именно веточки, тонкие, древесные, с корой, с небольшими изгибами, с живыми узелками, где, кажется, ещё вчера росла почка. И всё это лежало на ней как переплетение, которое должно было бы царапать и мешать, но вместо этого выглядело так, будто дерево решило стать тканью.

Ветки огибали её тело по линиям, которые человеческий взгляд ловит мгновенно, потому что он так устроен. Коричневая тонкая кора вилась вдоль талии, проходила по ключицам, уходила на бок, и дальше её удерживали небольшие листочки, почти невинные по отдельности, и совершенно нахальные в общей композиции, потому что они перекрывали ровно столько, чтобы всё считалось приличным для глаза, и ровно столько, чтобы голова сама начинала дорисовывать продолжение.

Я поймал себя на том, что остановился, и сделал это слишком явно.

Эхона это заметила, конечно.

Она даже не сказала ничего сначала, просто повернулась боком, будто проверяет, как сидит «наряд», и это движение было не для удобства, а как демонстрация. Ветки на её теле не лежали случайным образом, они повторяли изгибы, подчёркивали их, и когда она чуть подняла руку, древесные линии на секунду натянулись, и стало видно, что это не просто декорация, а плотная вязь, как будто кто-то связал ей шибари верёвкой из древесного леса.

– Это у тебя, я смотрю, новый уровень поддержки, – выдавил я.

– Я стараюсь, – сказала она, и в слове стараюсь было слишком много довольства собой. – Ты же хотел, чтобы я была полезной боевой единицей.

– Я хотел, чтобы ты помогала, – пробормотал я.

Она улыбнулась ещё шире.

– Я и помогаю, Леон.

Она произнесла моё имя так, как произносят его в момент, когда ты одновременно и раздражён, но уже попался на крючок.

Я резко перевёл взгляд на поляну.

Зелёный ползал чуть ближе к краю, и это было удобно, потому что мне не хотелось тянуть его через всю площадь, где рядом бродил голубой, спокойный, гладкий, почти прозрачный, и у меня не было желания проверять, что он сделает, если его зацепить случайно.

Я знал, как оно было в прошлый раз, когда я дубасил синего, я помнил холод, липкую тяжесть на ноге, я помнил, как ткань на джинсах истончалась, и эта память отлично заменяла мотивацию.

Я сжал палку крепче и заставил себя сделать то, что у меня получается лучше всего, когда вокруг становится жарко. Работать головой и телом.

Сначала выманить.

Потом удар.

Потом трофей.

Потом следующий.

И всё по одному.

Я поднял с земли маленький сухой обломок ветки, такой, который можно кинуть без замаха, и бросил его ближе к зелёному, чуть в сторону, чтобы не попасть прямо, потому что мне нужен был один активный, а не вся компания с любопытством на тему того, что за идиот на краю поляны играет в метание мусора.

Ветка шлёпнулась в траву.

Зелёный слайм пискнул, и писк у него оказался другим.

Рыжий пищал обиженно, как игрушка, у которой забрали внимание.

Зелёный визгнул тонко и неприятно, будто звук прошёл через что-то едкое, и у меня на секунду по коже пробежало ощущение, похожее на холодок перед химией в школьной лаборатории, когда тебе говорят «не трогай руками», и ты всё равно думаешь, что ничего страшного не будет.

Он пополз ко мне быстрее, чем ползал до этого, и внутри его тела пошли мутные переливы, как будто жидкость в нём густая, тяжёлая, и от движения она ворочается медленно, оставляя след внутри самого себя.

Эхона сложила руки на груди, и веточки на ней сдвинулись едва заметно, и это «едва заметно» было хуже любых прямых демонстраций, потому что мозг тут же начал следить за тем, что произойдёт дальше, хотя следить надо было за зелёным.

– Смотри на него, – сказала она спокойно, и вот это было особенно нагло, потому что она произнесла это так, будто она здесь учительница, а я ученик, который отвлёкся на окно.

– Я смотрю, – пробурчал я.

– Тогда почему у тебя глаза живут своей жизнью? – спросила она, и в голосе у неё снова появился тот самый смех, который не прозвучал громко, но прошелся по нервам острее ножа.

Я не ответил.

Я заставил себя считать шаги.

Зелёный приближался, и я видел, как он собирается в комок, как его поверхность уплотняется, и в этот момент он переставал быть милой желешкой с глазами и становился чем-то, что хочет врезаться, прижаться, обволочь, и я не хотел проверять, что зелёное делает с кожей, с тканью, с телом.

Я отступил на шаг, выбирая место, где у меня будет пространство отойти, если что-то пойдёт не так.

Эхона, конечно, выбрала именно этот момент, чтобы добавить сверху.

Она медленно развернулась, будто делает поворот в танце, и веточки на ней прошлись по телу, повторяя движение, и она поставила ногу так, как ставят её люди, которые знают, что на них смотрят, и знают, что зритель в этот момент потеряет секунду, потому что секунда уйдёт на то, чтобы понять, почему это так красиво выглядит.

Я почувствовал, как у меня начинает пульсировать в виске отвлекающим напряжением, когда кровь делает лишние круги и мозг начинает ругаться.

– Эхона, – выдохнул я сквозь зубы, – ты можешь хоть на минуту вести себя нормально?

– Могу, – сказала она. – Но это будет скучно.

И она наклонила голову, как делает человек, который слышит твою просьбу и сразу решает сделать наоборот.

Зелёный был уже близко.

Я поднял палку выше.

Огненный наконечник тянул вниз своим весом, и это было полезно, потому что удар получался прямее, и я поймал момент, когда зелёный вошёл в дистанцию, где промах будет стоить дорого.

Я выдохнул.

И ударил.

Огненный всплеск вышел коротко и ярко, без красивых языков пламени, без киношных эффектов, и всё равно это ощущалось как удар теплом по лицу, будто ты резко открыл дверцу духовки, только здесь тепло пошло вперёд, внутрь зелёного, прошило его желе изнутри, и зелёный слайм визгнул так резко, что у меня в голове звенящим колышком вспыхнуло одно слово, очень простое и очень человеческое.

Больно.

Его форма осела сразу, и осела так, будто в нём выключили основную идею существования, и он не разваливался медленно, как синий в прошлый раз, он проваливался внутрь себя, теряя упругость, теряя сопротивление.

Я даже не стал тянуть второй удар, потому что мне не хотелось подходить ближе, и в следующую секунду зелёный уже растёкся по траве вязкой массой, оставив в центре плотный кусок желе, зелёный, мутноватый, с внутренним оттенком, похожим на молодую листву, только с тем неприятным чувством, что если эту листву тронуть не тем местом, она тебя обожжёт.

Я стоял, не сразу понимая, что бой закончился.

Одна секунда.

Один удар.

И зелёный исчез.

Память о прошлой драке с синим, где я махал палкой, как будто выколачивал ковёр, всплыла сама собой, и от контраста у меня внутри даже появилось злое удовлетворение.

Я смог.

Я сделал так, как надо.

И именно в этот момент Эхона решила добить меня окончательно.

Она сделала шаг ближе, и веточки на ней тихо шевельнулись, листья дрогнули, и она улыбнулась мне так, будто это она сейчас выиграла бой, а я просто исполнил роль.

– Видишь, – сказала она, и голос у неё снова стал сладким, почти ласковым. – Ты быстро учишься.

Я хотел огрызнуться, и не смог быстро подобрать слова, потому что взгляд снова зацепился за то, как древесные линии на ней лежат, как они огибают её фигуру, как листочки удерживают эту границу, и как эта граница кажется тонкой до неприличия, хотя держится уверенно, и это было одновременно смешно и опасно, потому что мне нельзя было привыкать к тому, что она делает со мной.

Я резко отвернулся и наклонился к зелёной желейке.

Поднял её.

В руке она ощущалась иначе, чем рыжая.

Рыжая держала тепло, как искра, которая не погасла.

Зелёная держала прохладную тяжесть, и от неё в ладонь пошло ощущение, будто ты держишь что-то, что лучше не сжимать слишком сильно.

– Это твой следующий ключ, – сказала Эхона тихо.

– Не рассказывай мне, что я и так понимаю, – буркнул я.

– Я рассказываю, чтобы ты не делал глупости, – ответила она, и это прозвучало почти честно.

Я поднял взгляд на последнего.

Голубой.

Он ползал ближе к центру поляны, спокойный, прозрачный, как кусок неба, который почему-то решил стать желе, и он выглядел самым безобидным из всех, и это меня тревожило, потому что самым безобидным обычно оказывается тот, кто потом делает тебе сюрприз.

Я сжал палку и почувствовал, что руки у меня дрожат уже от общего напряжения, а не от страха.

Два боя подряд, пусть и коротких, всё равно выжимают. Тело не любит постоянного ожидания удара и напряжения.

Эхона шагнула рядом, и я ощутил её присутствие так близко, что даже не нужно было поворачивать голову.

– Теперь у нас остался голубой, – сказала она.

– Вижу, – ответил я.

– Тогда сделай это красиво, – добавила она, и в этой фразе было больше издевательства, чем в любом её кружеве.

Я сделал шаг вперёд, собираясь выманить последнего точно так же, как первых, потому что рабочая схема уже была, и менять её сейчас означало рисковать.

И в этот момент перед глазами вспыхнул текст.

Резко, без предупреждения, как будто кто-то ударил по стеклу прямо перед лицом.

Система перекрыла поляну и оставила меня на месте, как вкопанного, потому что такие надписи не появляются просто так, и мозг сразу понял это без лишних мыслей.

## Глава 11

Ме