Нина Починка
Сердцера

Сердцера

Пролог

Окутанные белыми туманами холмы, разделяли земли людей и стихий. Всего-то двадцать минут пешего пути и ты уже достиг подножия юго-западного склона. Да даже с центральной площади их отлично видно. Копытце – небольшой городок, зато пейзажи вокруг чудесные, хоть картины пиши. А вот то, что находилось за холмами имело волнующую, но зловещую славу.

Земля и воздух, огонь и вода, то ветерок игривый, то грустный дождь – первоначальные стихии, лишь великим силам подвластные, наши верные спутники в пути навсегда. Саламандры и сильфы жили так близко, но люди уже даже не помнили, как те выглядят. Пятьдесят лет назад стихии отгородились от людей заколдованной стеной, через которую не перебраться даже ищейкам. Впрочем, вряд ли кто-то пытался. Люди не любили магию – своих-то колдунов извели с трудом. Стихии же презирали людей за её отсутствие. Взаимная неприязнь сделала своё дело, и всякие связи между Сердцерой и Ясностью прекратились.

В том уверяют учебники и королевские глашатаи, разъезжающие из города в город, и неустанно напоминающие жителям, что под страхом смерти запрещается помогать беглым колдунам.

Глава 1. Крушение

Пятьдесят лет назад

Огненная лава в венах так и подбивала сделать глупость. Воссиявшей достаточно было кончиком пальца коснуться лысеющего коротышки, раболепно таскающегося за ней по пятам уже больше часа, как тот немедленно превратился бы в живой факел. Раздражение нашло иной выход. С полусотни дополнительных свечей одновременно вспыхнули в массивных канделябрах, развешанных по стенам магической лаборатории.

– Взгляните сюда, Грабидор, – она подвела посла к чаше с густой кипящей массой, бликующей радужными оттенками. – Если добавить это вещество в стекло, вы сможете изготовить особую линзу и через неë наблюдать очертания магии. Вот готовый образец. Видите вокруг меня яркие сгустки энергии?..

– Да! Да! Просто потрясающе… Пробуждает невероятные ощущения собственной причастности.

Длинные ухоженные ногти воссиявшей постучали по бумажному листу, белеющему на чёрной мраморной столешнице.

– Буквально на днях наши алхимики нашли точную формулу соотношения ингредиентов, – положение обязывало сдерживать свою неприязнь и вежливо улыбаться.

– С ума сойти! Нет, без преувеличения. Повторял, повторяю и буду повторять, что Сердцера несёт миру блистательный пример гениальности и просвещения.

– Как вы всё тонко подмечаете. В жизни всегда приятно иметь дело с союзниками, ориентированными на конкретные цели. А наша с вами общая цель – спасти мир от Хаоса. К несчастью, последнее собрание Стихийного совета показало, что Лесьяр не готов поступиться даже малым. У нас есть план, есть возможности его воплащения, но без содействия Лесьяра мы не сможем захлопнуть ловушку. Между нами говоря, иногда меня посещают сожаления, что Ясностью правите не вы, а он.

Воссиявшая подошла к узкому окну. Её дворец стоял на вершине скалы, купаясь в упоительном зное. Ниже раскинулся необычный ступенчатый парк, уходящий вдаль и вниз по склону. Сегодня атмосфера парка казалась безмятежной, ничто не указывало на то, что буквально вчера стражи схватили там гарпию, шпионящую для Хаоса. Но расслабленная безмятежность, лишь внешний фон, тщательно маскирующий нарастающую повсюду тревожность.

Воссиявшая мысленно поморщилась, когда посол прокрался поближе и пророкотал под ухом:

– Его Величество считает любую жизнь священной. Возможно, если бы прародители послали какой-нибудь знак, что не осуждают подобные… действия.

Приторно-слащавый голос был даже противнее его внешности. Пришлось вытерпеть ещё и сальный взгляд гостя, бегающий по точёной фигуре саламандры. Впрочем, ей сообщили, что как мужчина, посол уже проявил себя несостоятельным. А уж так волновался, так готовился, ждал заветного часа, чтобы посетить еженочную вечеринку. И публично облажался… Теперь он никогда этого не забудет. Унижение развернётся внутри него пламенным цветком, лишит покоя, и под конец испепелит душу. Убогий и жалкий, робеющий перед красивыми женщинами, Грабидор в её глазах имел только одно достоинство – он не был простым послом, он был военачальником королевской армии.

– Иногда приходится принимать трудные решения, не перекладывая ответственности на Прародителей. Пожертвовать одной, чтобы спасти весь мир, – воссиявшая сделала вид, будто не заметила, как неуклюжим движением, раскрасневшийся гость стащил со столешницы листок с формулой и, неаккуратно скомкав, сунул себе в карман. Губы женщины слегка растянулись в улыбке: – Осторожнее, Грабидор, не заденьте стеллаж позади. Там собрана коллекция очень сильных ядов…

Хорошие вести начали приходить спустя всего пару месяцев с отъезда посла. Как-то после полудня, воссиявшая в томной позе полулежала на атласных подушках и игриво водила изящными пальчиками, унизанными перстнями, по груди самого мудрого, самого красивого, самого желанного мужчины во вселенной – её мужа.

– Хочу, чтобы наша малышка родилась похожей на тебя, Гелиодор, – волна гладких чёрных волос упала на неплотно прикрытые веки, взмахом головы саламандра небрежно откинула их назад. Расплавленное серебро радужки светилось изнутри неудержимой страстью. – Пусть она, как и ты, лениво щурится спросонья, как и ты, звонко смеётся над шалостями Мориона. Пусть ей достанутся твои брови, твои губы…

– Но глаза она непременно унаследует от тебя. Их цвет завораживает меня с нашей первой встречи и по сей день, – губы мужчины проделали дорожку жгучих поцелуев от подбородка до ключицы по гладкой коричневой коже и вернулись к ярко-красным манящим губам.

Стук в двери спальной помешал вдоволь насытиться друг другом. Прибыл гонец с неотложным донесением.

Оказалось, что жадный до наживы Грабидор всё-таки утолил своё мелочное тщеславие – устроил в Ясности кровавый переворот. Король и королева пали жертвами заговора, большая часть их свиты была загнана в западню и жестоко перебита, магия и её носители объявлены вне закона. Себя Грабидор объявил новым единовластным правителем страны.

– Как он собирается управлять королевством без магии? – Гелиодор вопросительно приподнял бровь. Они с женой выслушали новости, не покидая супружеского ложа.

– Людям нравится прятаться от комплексов неполноценности за собственным невежеством, – воссиявшая нехотя вынырнула из объятий мужчины и поднялась с постели. Полупрозрачный белый пеньюар лёг на плечи, частично прикрыв тело. – Зачем Грабидору беспокоиться о будущем, если в настоящем он возвысился над своим классом, – чуть помедлив, воссиявшая задала гонцу вопрос, который её действительно волновал: – Вы привезли девочку и корону Света?

– Простите, Воссиявшая. Солдаты Грабидора арестовали хранителя Усту. Мы не успели попасть в храм и забрать артефакт. Только венец Земли. Уста вынес его из дворца, но понял, что не успеет спрятать, и в последний момент передал одному из наших разведчиков.

– Где девочка? – с возрастающим нетерпением саламандра повторила вопрос.

– Её проводили в гостевые покои. Не беспокойтесь, Воссиявшая, всестихийница здесь, в вашем дворце.

– Ртуть, – тихо позвал, лежащий на смятом одеяле мужчина, – Ты уверена, что без этого никак не обойтись?

– Возможно, и существует другой способ, спрятанный в одном из свитков городского хранилища, или в библиотеке верховного архивариуса, или вырезанный на стенах храма подводной Нептунии… Кто знает сколько времени уйдёт на поиски, год или целая вечность. А тем временем, сторонники Хаоса уже распространяют подстрекательства за пределы собственных границ. Есть прецеденты – одурманенные их увещеваниями бунтари, которые отпустили контроль над своими элементалями. Скоро и мы ощутим соблазн ничем не ограниченного разгула стихий. В короткий срок от людей в нашем мире останется лишь воспоминание, и сам мир погрузится в катаклизмы. Постепенно мы разучимся сдерживать бушующие в нас энергии и уничтожим всё вокруг. Всё, что было создано нами и нашими прародителями.

На срочное совещание Ртуть пригласила строго ограниченный круг лиц.

Двое официальных наследников трона явились с изрядным опозданием. Оправданием Ниссы, молодой трёхсотлетней сильфиды, единственной дочери в достойнейшей семье герцогов Бадьяна Спиритус и Фалисы Атаргатис, послужило слишком поздно полученное приглашение. Когда её нашёл посыльный, Нисса уже седлала своего пегаса, планируя вернуться в родной город. Морион же, стасемидесятидвухлетний титулованный принц Запределья, сын Гелиодора и Ртути даже не соизволил объяснить собравшимся свою задержку. Он, между прочим, вообще приходить не собирался. Зачем? Не проще ли было бы освободить возможного преемника от скучных формальностей, если решение всё равно уже принято? Но слуга, многозначительно приподняв брови, спокойно и твёрдо на это возразил: – Воссиявшая просила передать, что настаивает на вашем присутствии.

Помимо неопределённо настроенных наследников на диванах малого зала расположились: сама властвующая, её супруг Гелиодор, саламандра Яшма – хранительница храма Огня, сильф Мирт – хранитель храма Воздуха, и его приёмный сын Шторм, недавно удостоенный звания командующего пограничной стражей.

– Насколько я помню, – произнёс Мирт. – У Лесьяра была дочь. Она погибла?

– Вообще-то, у Лесьяра с Ружаной осталось две дочери, – воссиявшая вежливо ему улыбнулась. – Младшая родилась полтора года назад. Обе они спаслись и сейчас в бегах, под опекой выживших слуг.

– Разве Сердцера не собирается предоставить им убежище и защиту? – Гелиодор удивлённо посмотрел на жену.

– А зачем? – похлопала пушистыми ресницами Ртуть, глядя на мужа. – Они хозяева в своём королевстве. Грабидору не удастся удерживать власть долго. Его окружение – это военные, не смыслящие ни в политических, ни в торговых отношениях. Но хуже всего, что он взошёл на трон без одобрения прародителей. Просто чудовищное святотатство!

– В таком случае, почему мы остаёмся в стороне? – озадаченно поинтересовалась хранительница огненного храма.

– У каждого своя задача, – пояснила воссиявшая. – Маги Ясности пусть спасают своё королевство от захватчиков. Мы же сосредоточим силы на борьбе с Хаосом. Итак, теперь в наших руках есть все инструменты для осуществления задуманного.

Мирт с удовольствием сделал глоток прохладительного напитка, поставил бокал на низкий стеклянный столик, после чего откинулся на спинку дивана и поинтересовался:

– Мы получили ответ от царицы Лессонии? Ундины согласны с нашей стратегией?

– Нет, – сказала Ртуть с нотой досады. – Жители океана Первоосновы предпочитают устраниться от земных забот. Как будто если не остановить Хаоса, разрушения их не коснутся… Шторм, – обратилась она к молодому сильфу, – все понимают, с какой трудной задачей тебе предстоит справиться. Но у нас нет иного выхода. Хаос жаждет вернуть тебя в свою семью.

– Шторм никогда не был его семьёй, – деликатно поправил воссиявшую Мирт.

– Конечно, – Ртуть не стала спорить. – Но получить под своё влияние последнего биологического ребёнка Хаос жаждет не меньше, чем безоговорочного повиновения народов. Мы можем использовать это.

– Я не обману вашего доверия, – спокойно подтвердил Шторм.

Конечно, она ему не доверяла. Как можно верить стихии, рождённой от плоти и крови Хаоса? Его ближайшие родственники уже много раз демонстрировали взбалмошную наследственность, учиняя всевозможные стихийные бедствия и плодя жертвы своей несдержанностью. Однако Ртуть доверяла Мирту. Каким-то образом мудрый хранитель заслужил не только безоговорочное уважение приёмного сына, но и его любовь. А ещё ни для кого не было секретом, что Шторм влюблён в Ниссу – самоотверженной, пылкой, трепетной, но увы, безответной любовью. Слишком амбициозная Нисса никогда бы не согласилась на брак, способный хоть малейшим образом запятнать безупречную репутацию её семьи. Ну что же, можно сыграть на этой слабости.

– Для меня поручения будут? – вывел воссиявшую из задумчивости голос её собственного сына. Весь вид принца демонстрировал скуку и безразличие к теме беседы.

– Да, Морион. Установи наблюдение за адептами Хаоса. Они начинают меня тревожить.

– Из-за того, что как минимум половина вашего двора и вашей семьи смешанных кровей? – принц иронично усмехнулся.

– Начались нападения, – Яшма вмешалась в разговор с целью сгладить дерзость молодого саламандра. – Возможно, вы об этом ещё не слышали, Морион, но эти сектанты верят, что кровь метисов поможет им создать заклинание для регулярного воплощения всестихийников. И, разумеется, им плевать, что это грозит нарушением магического баланса. Также в столице были зафиксированы случаи незаконных мистерий. Пока единичные, но их движение быстро набирает обороты.

– С падением Хаоса, это безумство должно прекратиться, – вздохнула воссиявшая, затем обратилась к Шторму. – Вы с Ниссой установите телепатическую связь. Так мы будем знать обо всём происходящим. Если, что-то пойдёт не по плану, я отправлю тебе помощь, – она вновь глубоко вздохнула, ощутив накатившую вдруг усталость. – Но хотелось бы обойтись малой кровью…

Кажется, Шторм услышал лишь ту часть речи, в которой говорилось об установлении между ними с сильфидой магической связи – ритуал предполагал половую близость. В глазах Шторма появились огоньки предвкушения. Нисса поощрила его соблазнительной улыбкой, и огоньки загорелись ярче.

– Вы можете на меня положиться, – заверил Шторм собравшихся.

Разумеется. Воссиявшая мысленно усмехнулась. Ради обладания предметом страсти этот молодой воин согласится отправиться даже в Небытие. К счастью, от него такой жертвы не требовалось.

– Хорошо. Двоелуние наступит через три дня. Ты успеешь подготовить всестихийницу? Шторм, это важно. Её решения и действия должны быть добровольными.

– Безусловно. С этим проблем не возникнет.

Развалившийся на своём диванчике возле окна Морион презрительно хмыкнул. Ртуть строго посмотрела на сына. Ещё совсем мальчишка, по меркам бессмертных стихий, причём избалованный роскошью и вседозволенностью, слишком легко относится к серьёзным вещам. Однажды это пройдёт – он повзрослеет, а пока пусть вдоволь насладится беспечностью. На то она и мать, чтобы любить и баловать своё дитя.

– Да помогут нам прародители, – воссиявшая поднялась, и остальные последовали её примеру.

В положенный день и час Шторм в компании юной колдуньи прибыл в храм Света. Они вылетели из столицы после полудня, а к закату уже преодолели границу Заозёрья. Крылатый конь опустился на крышу храма, затерявшегося в бескрайних дремучих лесах. Молодой мужчина спрыгнул с седла и помог спуститься своей спутнице.

Девушку звали Озара. Её тревожный взгляд скользил по сторонам, но всякий раз возвращался к сильфу. Он не спешил. И она, радуясь выпавшей возможности, прильнула ближе к тому, без которого больше не мыслила свою жизнь. В его тёмно-серых глазах ей мнились всполохи молний, неистовство бурь и ярость шквальных ветров. Наверно, его раздирает внутренняя борьба, думала девушка, неотрывно наблюдая за ним. А он смотрел вдаль. Тёплые руки машинально поглаживали девушку по плечам. И в его руках она сама себе казалась маленькой и хрупкой, почти невесомой.

Белая ведьма Лунвир уже поднялась над макушками деревьев, а вскоре за ней последует и её красная сестрица Астерма. На быстро темнеющем небе зажигались сверкающие точки звёзд, образовывая созвездия.

После минутной задумчивости сильф склонил голову и нежно поцеловал, коснувшись мягких губ Озары.

– Боишься? Одно твоё слово, и мы немедленно улетим отсюда. Ты не обязана нам помогать.

Решимость Озары чуть-чуть поколебалась, но она взяла себя в руки.

– Нет, я не отступлю. Не нужно во мне сомневаться. Пойми, Штром, я делаю это не ради исполнения долга перед прародителями, даже ни ради спасения целого мира. Высшее предназначение каждого человека, колдуна или стихии – это любовь! Знай, Шторм, всё это для тебя.

– Я знаю.

Держась за руки, они спустились по гранитным ступеням вниз, внутрь храма. Их встретила невозмутимая тишина золочёных стен и мягкое янтарное свечение мозаичных окон. Сияющая магия исходила от изображений, нанесённых специальной краской, и заполняла каждый сантиметр просторных залов.

Шторм с недовольством отметил, что путь во чрево храма уже распечатан. Их ждали.

Озара мысленно сравнила место перехода с движением сквозь чистый луч солнца.

Они вошли в главный зал и остановились. По периметру зала тремя рядами возвышались белые мраморные колонны, поддерживающие арочные своды потолка. Поскольку чрево находилось ниже уровня земли, то окон здесь не было, и освещение исходило прямо от стен, украшенных многочисленными сюжетными росписями. В самом центре мозаичной плиткой на полу вырисовывались геометрические символы, заключённые в размытый круг тени.

Озара ахнула от восхищения и, выпустив ладонь Шторма, устремилась к точке сплетения энергий:

– Как красиво! – она запрокинула голову, стремясь рассмотреть источник тени. И увидела просто тьму. Часть потолка прямо над ней не отражала свет. Казалось, будто там зияет огромная чёрная дыра. – Для чего его создали?

– Это дверь, – Шторм сделал несколько шагов вперёд, но за девушкой не последовал и изучал символы, стоя за пределами круга. – Считается, что именно из этого места началось сотворение нашего мира.

Четыре фигуры, в следующее мгновение вышедшие из-за колонн, испугали Озару. Она было дёрнулась назад к Шторму, но один из появившихся, высокий длинноволосый мужчина, одетый в элегантный светло-серый костюм, поднял перед собой ладони в успокаивающем жесте, дружелюбно ей улыбнулся и сказал:

– Всё верно. Можно назвать это место разграничением небытия и бытия. Разумеется, Свет построил свой храм намного позже четырёх стихийных. Уже после того, как первые прародители покинули мир. Но тогда это был просто наш дом, не имеющий какого-то особого сакрального значения. Здесь я вырос.

– Ты Хаос? – Озара смотрела на мужчину недоверчиво. Его лицо было красивым, как и у всех стихий, кожа белой, даже слишком. Особенно на контрасте с глазами, цвета глубокого индиго. Светло-серые волосы, такого же оттенка, как у Шторма, густыми прядями ложились на плечи.

– Вода и Воздух были родителями Света. Земля и Огонь – Тени, его супруги. Кого ещё мог создать союз Света и Тени, если не существо, сеющее повсюду раздор, упадок, бедствия… Моё имя очень точно передаёт всю мою суть, – На губах мужчины играла лукавая улыбка. Взгляд прямой, прикован к лицу девушки. – А тебя как зовут?

Озара нехотя представилась. Очень трудно было сдержаться и не отступить, когда Хаос подошёл к ней. Властная рука взяла за подбородок, вынуждая поднять голову. Так хотелось сбежать и укрыться в уютных объятиях Шторма, но она осталась стоять на месте и открыто встретила придирчивый взгляд.

– Всестехийница? Небывалая редкость.

– Достойный подарок от непутёвого брата, – мрачно одетая женщина вошла в круг за Хаосом, сосредоточенно хмуря брови на бледном лице, исчерченном буро-коричневыми вздутыми венами.

– Вполне, – весело усмехнулся Хаос, обернувшись к старшей дочери. – За такое можно даже простить отступничество. Верно, Гниль? Если окажется, что Шторм принёс ещё и корону Света, я почти готов сотрудничать.

– Только венец Земли, – холодно ответил сильф, показывая изящное украшение. – Воссиявшей не удалось достать корону. Да и с чего ты взял, что сможешь стать преемником Света?

– Может, я не о себе забочусь, – Хаос лукаво прищурился. – У меня четверо детей. Разве – не счастье испытать отцовскую гордость, если кто-нибудь из вас примет правление всем сущим? Или вот, к примеру, всестихийница, – он вновь коснулся подбородка колдуньи. – Скажи, Озара, хотела бы ты стать великой правительницей, затмить саму Ртуть своим могуществом?

Девушка испуганно захлопала длинными ресницами.

– Сколько ей лет? – вторая дочь Хаоса присоединилась к ним в кругу тени. Её золотистые глаза смотрели на Озару тревожно.

– Тридцать один, – дрожащим голосом отозвалась девушка.

– Такая юная… – красивый грудной голос невысокой, стройной девы-ундины прозвучал одновременно задумчиво и сочувствующе.

– Люди взрослеют быстро, Ненастье. К тридцати годам они уже вполне созревшие.

– Люди – да. Но маги взрослеют медленнее, – серьёзно возразила ундина. – Пусть не так, как мы, но всё же она ещё совсем дитя.

– Я уже полтора года учусь в королевском университете Иллюзиона, – поспешила заверить стихий в своей опытности Озара.

– Вот видите, – Хаос потрепал её по щёчке, – совсем взрослая барышня. А ты, что скажешь, Пекло? Возьмём красавицу-колдунью в свою команду?

В последнем присутствующем в зале мужчине Озара без труда определила огненную стихию. Он не спешил войти в тень, а медленно кружил по периметру, и его алый плащ всё время мелькал между колоннами.

Будто ястреб, высматривающий добычу. Озара внутренне содрогнулась.

– Что Ртуть хочет взамен? – саламандр вперился в Шторма злобным взглядом.

– Прекратите убийства и разрушения.

– Но мы элементали, – Хаос протестующе качнул головой. – В нас природой заложено свободное проявление рвущейся на волю энергии.

– Мир сотворён прародителями не для того, чтобы вы его уничтожили. Людям приходится жизнями оплачивать ваши прихоти.

– Смертные быстрее истребят себя сами. Подозреваю, в этом они без особого труда перещеголяют даже нас. Ты что, пропустил последние новости? – Хаос иронично приподнял одну бровь.

– Мир огромен. Уходите в незаселённые области, где можно выпустить стихию без опасения причинить кому-то вред.

– А ты пойдёшь с нами, Шторм? Подумай, как часто приходится тебе подавлять соблазн проявиться в полную силу? Никто не обязан жертвовать возможностью получить безграничную свободу. Тем более, я знаю, что даже в Сердцере среди других стихий ты чувствуешь себя чужим. Ведь они никогда до конца не примут тебя. В их умах ты был и останешься сыном Хаоса – главного злодея мировой истории. Присоединяйся к нам, и я покажу тебе другую жизнь: более полную, яркую. Мы – твоя настоящая семья.

– Ты не собирался договариваться, – Шторм послал ему долгий враждебный взгляд. – Твоё мнимое перемирие лишь уловка.

– Хочешь сказать, будто Ртуть всерьёз рассчитывала на сделку? Либо она полная дура, либо здесь готовится западня. Может быть, её солдаты стоят лагерем где-то неподалёку и ждут сигнала к атаке? Что ж, скоро мы это узнаем. Пойдём Озара. Тебя ждёт много захватывающих открытий.

– Я никуда не пойду с тобой, – девушка выдернула руку из его ладоней и отступила на несколько шагов.

– Боюсь, сейчас у тебя нет выбора, крошка, – терпеливо пояснил Хаос. – Но пройдёт время, и всё изменится. Я научу тебя великой магии, подарю бесценные знания и силу, превосходящую наших противников.

– Этого не случится, – упрямо заладила юная колдунья. – Ты решил уничтожить мир катаклизмами. Но я не позволю.

Припрятанный до поры тонкий клинок сверкнул в её ладони остро заточенным лезвием.

– Он зачарован? Или хотя бы отравлен? – Хаос без видимого опасения посмотрел на поднятое оружие.

Озара размахнулась и со всей силы всадила клинок себе в грудь.

– Зачем?! – глаза Хаоса округлились. С быстротой молнии он ринулся к девушке. Подхватил. Но исправить содеянное уже не мог. Горячая липкая кровь растекалось по холодному граниту. Позади ахнула Ненастье.

Ранее невидимые магические символы, заблаговременно нанесённые людьми Ртути, проявились на полу поверх основных древних линий. Лёгкая вибрация прошла по залу, а чёрная бездна над головами отозвалась приглушённым гулом.

Хаос наконец понял, какую западню для него устроили.

Шторм видел, как метались в теневом круге стихии, но было уже слишком поздно. Ловушка сработала. И пустота разверзла ненасытную пасть, втягивая в себя всё живое.

Пекло с противоположной стороны круга тоже наблюдал, как погибает его семья. Сперва он бросился к ним на помощь, но вовремя остановился, сообразив, что тягаться с первозданной пустотой, ему не по силам. Тогда, едва придя в себя от шока, саламандр обрушил всю ярость на виновника происходящего.

В Шторма ударила шипящая огненная струя, сильф отразил её ударом тугой воздушной волны. Завязалась битва. Колонны валились, камень плавился под сокрушительным натиском бьющихся стихий.

В какой-то момент взгляд Шторма случайно наткнулся на Озару. Она всё ещё была жива. Значит, промахнулась. Клинок не попал в сердце – быстрой смерти не случилось. Терзаемая агонией, она вцепилась в него глазами и цеплялась до тех пор, пока чёрный вихрь не унёс её вслед за Хаосом в Небытие.

Воссиявшая отпустила руку Ниссы и расслабленно откинулась на подушки в кресле:

– Всё кончено. Шторм справился.

– Пекло удалось сбежать, – Мирт озабоченно хмурился.

– В одиночку он не представляет серьёзной опасности, – Ртуть небрежно отмахнулась. – По такому поводу следует устроить грандиозный праздник. Потом соберём большой Стихийный совет и решим, что делать с Грабидором.

Резкая боль внизу живота заставила воссиявшую поморщиться. Срочно потребовался глоток свежего воздуха. Ртуть встала, чтобы пройти к распахнутому окну. Перед глазами всё поплыло, пол под ногами покачнулся.

– Ты в порядке, дорогая? – спросил взволнованный голос мужа, и ласковые руки заботливо легли на плечи.

– Что-то не так, – тревожно отозвалась Ртуть, прислушиваясь к своему телу.

В больничной палате было тихо и прохладно. Гелиодор сидел на краю постели, ни на миг не отпуская руки жены. Она молчала и почему-то боялась встретиться с ним взглядом. Её лицо хранило спокойствие, лишь в запавших глазах, устремлëнных в потолок, застыла смертельная тоска. Прошло уже пять страшных, мучительных, бесконечно долгих часов с тех пор, как она потеряла ребёнка. Мир рухнул в один миг, заставив усомниться в своей избранности. Как она может управлять целой страной, если оказалась не способной уберечь собственное дитя? Возможно ли, чтобы прародители ошиблись? Это расплата за гибель Озары – одна и та же мысль назойливо вертелась в голове, болезненно отдаваясь в висках. Эта кровь на моих руках.

Дверь в коридор приоткрылась, впуская Мориона.

– Мама?

Она повернулась к нему, и маска безучастности немедленно спала. Вся боль, скопившаяся в сердце, отразилась на лице. Ртуть потянулась навстречу сыну, и он поспешил заключить её в объятия.

– Я только что узнал, – выдохнул он. Тёмный взгляд был полон участия и чувства вины. – Прости, что не был рядом.

Ртуть просто больше не могла, не находила в себе сил обсуждать свою потерю даже с самыми близкими людьми.

– Что там происходит? – кивнула она на дверь, придумывая повод отвлечься.

– Какой-то болван рвётся к тебе с донесением. К счастью, охрана чётко выполняет предписание врачей и тормозит каждого, ищущего повод тебя побеспокоить. Не переживай, мам. Мы с отцом обо всём позаботимся. Просто отдыхай и набирайся сил.

– Всё самое страшное уже случилось, – Ртуть спрятала отчаяние за рассудительностью. – Физически я абсолютно здорова, а душевные раны… Со временем и они затянутся. Возможно, вернуться к делам сейчас – самое разумное решение. Пригласи гонца, я поговорю с ним.

Зря она ждала привычных новостей о внутренних заботах страны, надеясь хоть немного отвлечься от личной беды. Новости были ужасные.

– По всей Сердцере пронеслась волна выкидышей. Врачам удалось спасти лишь несколько преждевременно рождённых младенцев. Народ охвачен смятением и даже страхом. Искры гаснут, не успевая разгораться, – растерянно сообщил гонец.

Ртуть закрыла лицо руками. Мучительно не хватало воздуха, и уши заложила ватная тишина.

– Есть догадки, с чем это может быть связано? – Гелиодор задал вопрос вместо неё.

– Буквально час назад пришло сообщение, что люди Грабидора убили хранителя Усту и разрушили храм Земли. Скорее всего, связь с искрами разорвана по этой причине…

Все огни в золотой гостиной зажглись по мановению руки. Воссившая взглянула на своё отражение в блестящем сосуде, наполненном горючей смесью, и привычным жестом поправила причёску. Слуга застыл в дверях, ожидая дальнейших распоряжений. Ртуть отправляла его за мужем и сыном, но, по словам слуги, ни того ни другого во дворце не оказалось.

Наверно они забыли про сегодняшнюю дату, подумала воссиявшая с горечью. Почему же она не забывает? Прошло ровно пятьдесят лет, а боль всё такая же и не слабеет. А отсутствие детей во дворце и на улицах городов служит постоянным напоминанием о собственной безвозвратной утрате. На репродуктивности людей разрушение храма не сказалось. На магах сказалось, но в меньшей степени. А вот в Сердцере деторождение полностью прекратилось. Это значило одно: цивилизация стихий обречена на исчезновение.

Воссиявшая глубоко вздохнула, натянула маску невозмутимости и сухо распорядилась:

– Знойный – не такой большой город. Приложи усилия и разыщи их. Я хочу провести сегодняшний вечер в кругу семьи.

Глава 2. Весна в Копытце

С остроконечных крыш капает весенняя капель, и ботинки неуклюже скользят, спотыкаясь на мокрых булыжниках тротуара. Короткое серое пальто, с бордовыми заплатками на локтях – нараспашку, а полосатый шарф размотан и болтается чуть ли не до земли.

Росинка бодро шагала вдоль каменной набережной, мимо стеклянных витрин магазинов. На минутку она остановилась, жмуря глаза на солнце, и с удовольствием втянула носом многогранные нежные запахи просыпающихся деревьев и преющего по обочинам снега. Свежей прохладой веяло от реки, и хотелось наслаждаться каждым мгновением нового утра.

– Тебе не кажется, что наступление весны похоже на ежегодный магический ритуал перерождения? Как будто праматерь Земля наполняет мир потоками своей колдовской силы, – раздался позади звонкий голос, а неожиданное прикосновение к плечу спугнуло умиротворённое настроение.

Росинка боязливо покосилась на редких прохожих, затем повернулась к девушке, смотрящей в ответ с хитрой улыбкой.

– Тише! С ума сошла? Вдруг кто-нибудь услышит.

– Да брось! Никому не было до нас дела и нет. У каждого своих забот выше крыши.

– Соль, вот мне, между прочим, совершенно не кажется это забавными. – Росинка взглянула на подругу осуждающе и, отвернулась, направляясь дальше по улице. – Напомнить, что сделали с кузнецом Ковалем, только за то, что он по пьяни сочинил, будто бы выковал зачарованный меч для явившейся к нему чародейки?

– Его повесили, – Соль пожала плечами, радостно вышагивая рядом. – Не стоило Ковалю на ярмарочных представлениях грубить градоначальнику. Мусарали, пусть не слишком умный, но злопамятный. Да ладно тебе, перестань постоянно вздрагивать, как испуганная лань. Твой страх быстрее привлечёт внимание.

– Да что с тобой не так? Хватит вести себя вызывающе. Дерзко, то есть.

– А что такого я говорю? Я привыкла делиться с тобой любыми мыслями. Разве не так? Меня ведь не смущает, что ты носишь на шее амулет Света.

Росинка машинально поправила цепочку с золотым кулоном и плотнее запахнула пальто.

– Он же ненастоящий, – шикнула она. – Я храню его в память о родителях. Красивый, конечно, но не волшебный. Обычная безделушка.

– Откуда такая уверенность? Ты же не проверяла.

– Так ведь при идентификации он не проявил никаких признаков магии.

– Во-о-от! В детстве ты была куда отважнее – явилась на идентификацию с магическим амулетом.

– Мне было семь, – процедила Росинка сквозь зубы. – Это не отвага, а элементарная глупость. Я же не понимала тогда.

Соль остановилась возле двери магазина индивидуального пошива и схватила подругу за руку.

– Поможешь развесить новую коллекцию? Мама сегодня взяла выходной, и я весь день буду работать одна.

Росинка завистливо пробежалась взглядом по ряду манекенов за стеклом, одетых и украшенных на манер столичной моды.

– Повезло тебе, – вздохнула она, поддаваясь искушению ненадолго окунуться в мир непозволительной роскоши.

Колокольчик на входной двери мелодично звякнул.

– А я всё-таки верю, что амулет у тебя настоящий. Праотцу Свету подчинялись все стихии. Он был могущественнее любого из ныне живущих по ту сторону холмов, уж не говоря о магах. Логично же, что созданные им вещи должны превосходить по силе линзы ищеек.

– Это всего лишь старая легенда, – Росинка снова начала спорить, но мысли подруги уже переключились на другое.

– А ну-ка, посмотрим, что здесь, – Соль вытащила на прилавок несколько коробок, обшитых бархатом.

Под крышками оказались элегантные шляпки: белая с причудливой окантовкой, малиновая с цветами, тëмно-синяя со страусиными перьями, чёрная с вуалькой…

Глаза у Росинки загорелись при виде такого богатства. Конечно же, они перемерили их все. Пока покупателей не было, девушки восторженно вертелись возле зеркал, друг перед дружкой выписывая странные пируэты.

– А это твоё вознаграждение, – Соль открыла кассу, отсчитала несколько монет и торжественно вручила подруге. – Кое-кто отлично мастерит украшения из камешков. Покупательницы были в полном восторге. Уверена, однажды ты откроешь собственный ювелирный магазин в котором отбоя от клиентов не будет.

Солнце лилось с неба, золотя всё вокруг. На главной башне города вдруг громко и раскатисто забил колокол. Его медный голос разносился над домами до самых дальних окраин.

– Что-то случилось, – Росинка отложила в сторону шёлковый веер и взглянула через витринное окно на противоположную сторону реки. – Похоже на большую процессию.

И действительно, по широкой мостовой двигались крытые повозки и вооружённые всадники.

– Каратели. И с ними ищейки, – побледневшая Соль ткнула пальцем в толпу высыпавших на улицу зевак, среди которых то тут, то там мелькали фигуры людей, выделяющихся среди массы вычурностью одежды.

Росинка тоже приметила тёмные кожаные куртки, сплошь покрытые металлическими заклёпками и цепочками. Но самое главное – даже не защитная экипировка, способная противостоять десяткам атакующих заклинаний. Главное – это их очки. Через цветные стёкла, изготовленные каким-то особым способом, эти служители порядка способны разглядеть в любом хоть самые крохотные зачатки магии. Именно поэтому кое-кому повстречать на пути ищейку будет чуть ли не страшнее, чем самих карателей.

Росинка отошла от окна, чтобы подхватить с низенькой табуретки своё пальто и шарф.

– Соль, я наверно пойду. Надо рассказать Чане.

– Едва ли ей что-то угрожает, – рассеянно пробормотала в ответ подруга. – Но ты, конечно, иди. Пока ситуация не прояснится, лучше находиться рядом с близкими. Наверно, я тоже закрою магазин. Вряд ли новенькие платьица и шляпки сегодня заинтересует кого-то больше, чем внезапное появление армии короля.

Росинка спешила домой, выбирая тихие безлюдные улицы. Пусть, как и другие, в детстве она проходила процедуру идентификации на отсутствие магических способностей, а всё равно до жути неприятно не видеть, но чувствовать на себе их суровые взгляды, что буравили, казалось, насквозь.

В прихожей было темно. Занятая сумбурными мыслями девушка вовремя не заметила на полу таз с замоченными пучками ивовых прутьев, случайно об него запнулась и, расплескав воду, сама упала сверху.

Мокрая и злая, она ворвалась в комнату, пылая праведным гневом. Чана сидела возле окна в стареньком кресле и ловко плела корзину.

– Что за кретин поставил на ходу это корыто?! Не представляю, каким чудом я сейчас не свернула себе шею.

Взглянув на девушку, женщина сокрушённо всплеснула руками.

– Это всё Кияс – поганец, пропади он пропадом! Я просила замочить давеча спущенные с чердака заготовки, так он вот чего вытворил. Пусть только явится в следующий раз, уж я ему устрою…

Женщина отложила в сторону свою работу и медленно поднялась, тяжело опираясь на деревянный костыль.

– Не вставай, – негодование понемногу проходило. Вывернув карманы, Росинка положила на стол несколько монет, вырученных утром за готовые изделия. – Вот. Это за вазу и рогожку. И ещё есть два заказа в район Купавок.

– Иди переоденься, – Чана виновато улыбнулась. – Я там всё приберу и сядем обедать.

Направляясь к себе и уже держась за дверную ручку, девушка обернулась.

– Как думаешь, у нас в Копытце могут скрываться беглые маги?

– Да поди ж угадай, куда и зачем их силы хаоса потянут. Тут вон граница прямо под боком и храм стихийный имеется, пусть и разрушенный давно.

– В город прибыли каратели из столицы. Они ведь наверняка кого-то ищут.

Густой суп из бобов и пряностей был очень вкусным. Пальто, аккуратно повешенное перед печью, почти высохло, да и плотно набитый желудок способствовал поднятию настроения. Росинка перебралась из-за стола на широкую лавку, застеленную расшитым покрывалом, и удобно скрестила ноги калачиком.

– Чана, не ругай Кияса. Он это не со зла, просто рассеянный такой.

– Да я его нечестивца больше на порог не пущу.

– Ты всегда так говоришь. Но подумай, что если однажды он послушается и действительно больше никогда не придёт? Чана, неужели ты не видишь, как он старается тебе угодить? Почему ты всегда его отталкиваешь?

– Ну что за чепуха? Не придёт, так и пёс с ним, – сердито заявила женщина. Только огоньки в добродушных глазах как-то разом померкли.

– Он ведь тебе нравится. Я вижу. Вы могли бы пожениться, если бы ты хоть чуточку проявила интерес.

– Ну что ты опять глупости свои заладила?.. Да кому нужна безногая калека?!

Чана сорвалась, и девушка заметила блеснувшие в её глазах слёзы, которые та быстро вытерла тыльной стороной ладони.

– Ты не безногая и не беспомощная, – тихо возразила Росинка. – И ты нужна Киясу. И мне.

Они обе надолго замолчали, мысленно кляня превратности судьбы.

Росинка смутно помнила ту зиму, когда, она потеряла обоих родителей. Ей было всего четыре. Тот год вообще принёс людям много смертей. В памяти всплыл момент, как она сидит на маминых коленях, прижимаясь к её тёплому телу, и всё ждёт возвращения отца с затянувшейся охоты… В следующем отрывочном воспоминании она уже сидела на коленях Чаны взволнованно вопрошая, когда же наконец лекари отпустят мамочку из лечебницы… А месяцем позже и Чану, старшую сестру отца, беда не обошла стороной. Как-то ночью в лютый мороз, Чане пришлось добираться из соседнего города домой пешком. Бедняжка отморозила ногу и лишилась стопы. Тогда совсем некому стало брать Росинку на руки, обнимать и убаюкивать старыми сказками. Наоборот, девочке самой пришлось дни напролёт ухаживать за ослабевшей, отчаявшейся женщиной, смазывать и бинтовать искалеченную ногу, поить куриным бульоном. Если бы не Кияс… Без еды, без денег у них не было бы шанса выжить.

Конечно, потом во всех напастях власти обвинили магов. Говорили, будто из-за их чёрных ритуалов, да гнусных происков стихий, все дороги к отдалённым уголкам страны занесло непролазными сугробами. Телеги с продуктами и лекарствами просто не могли добраться до нуждающихся. Но что до тех объяснений простым фермерам и ремесленникам, оставившим родных на близлежащих тихих погостах.

Чана заметила, как девушка задумчиво теребит на груди кулон.

– Ты бы сняла его, да убрала подальше, пока каратели в городе ошиваются.

– Ты тоже веришь, что он настоящий? Соль твёрдо убеждена, что я владею одним из последних артефактов, дарованных людям Светом.

– А ты почему сомневаешься?

– Не могу себе представить, что эта вещица просуществовала тысячи лет.

– Сильфы и саламандры по меркам людей тоже живут невообразимо долго, тебя ведь это не удивляет. Некоторые поди постарше твоего кулона будут.

На то они и зовутся бессмертными. Этот факт Росинка привыкла воспринимать, как должное. По рассказам стариков, даже маги королевства Ясности, когда на них ещё не устраивались облавы, жили в три раза дольше обычных людей. Силы стихий всегда наделяют своих носителей удивительными особенностями.

– И всё равно я не понимаю. Почему же тогда мама не пыталась использовать кулон? Почему она просто умерла?

Чана поставила локти на стол и задумчиво подпëрла кулаками подбородок.

– Такую вещь ведь можно использовать лишь единожды, в самом крайнем случае. Недаром он нынче считается невиданной редкостью. Твои родители хотели обезопасить тебя. Ты была им дороже собственной жизни.

Глава 3. Огненный Плясун

Под мужскими грузными шагами заскрипели половицы в прихожей.

– Вы опять забыли запереть дверь, – сообщил появившийся на пороге Кияс. Он снял меховой плащ, секунду подумал и кинул его в угол на большой сундук, окованный железными скрепами. – Слышали уже? В город целая армия из столицы нагрянула. Шастают по кварталам. Обыски, допросы проводят… Говорят, уже кого-то арестовали.

Чана на мужчину даже не взглянула. Всё её внимание сосредоточилось на прочных и податливых ивовых прутьях, в старательном плетении донышка будущей корзины.

– Некогда нам сплетни собирать. Тут своих дел тьма-тьмущая, – грубовато, словно, чтобы скрыть неловкость, бросила она в ответ.

– Привет, Кияс, – Росинка, возившаяся возле печи, дружелюбно махнула гостю. – Садись за стол. Я как раз чай заварила.

– Эх, как я вовремя, – покопавшись в полотняной сумке, он достал бумажный пакет, наполненный крупным печеньем. – Как знал. По пути взял ваше любимое.

Травяной душистый аромат с уловимыми нотками лесной смородины наполнил комнату, навевая воспоминания о тёплых летних деньках. Орехово-масляное печенье таяло во рту, оставляя лёгкое послевкусие сливок. И атмосфера в доме сразу переменилась. Всех объединила та уютная расслабленность, какая бывает, когда ты находишься среди своих, и на душе становится спокойно и легко. Вот именно за такие моменты Росинка обожала их совместные чаепития.

– Росика, давеча в мастерскую ко мне сын башмачника заходил… Как бишь его звать? Ну долговязый такой… Интересовался, между делом, какие ты цветы любишь. Вроде как предстоящий фестиваль упомянул, – громко и с намёком произнёс Кияс.

Росинка закусила губу. Флиртовать с парнем на глазах у Соль было делом чести. Нужно было его охмурить, чтобы выиграть спор. Хотя по правде, деревенские мальчишки интересовали Соль даже меньше, чем собаке пятая нога. Росинка догадывалась, что втайне подруга мечтает о романе с каким-нибудь загадочным магом-изгоем, молодым и преисполненным романтизма. Вот что за странные фантазии?

– Мы планировали вместе идти на фестиваль, – подтвердила девушка. – Только возникла проблема – никак не получается отстирать пятно с платья. Но если Соль успеет перешить старую мамину блузку, а она обещала, тогда можно будет надеть юбку с оборками, ту синюю, которую в прошлом году мне подарила госпожа Лучина.

– Хорошая женщина, эта госпожа Лучина. И портниха великолепная, – подхватила Чана. – Она и мне давеча такой роскошный сарафан задаром отдала. Представляете, не взяла ни медяка. Заявила, будто он на мне сидит отлично, по фигуре, прямо. И когда я стану его носить, то другим дамам тоже захочется быть такими же привлекательными, мол, в магазине от клиентов отбоя не будет. И ещё заявила, якобы это она должна мне доплачивать за рекламу. Вот ведь выдумщица! Ну какая у меня фигура?

– Замечательная фигура, статная. И глаза красивые, – подтвердил Кияс, но, заметив, как брови женщины грозно сдвигаются у переносицы, поспешил перевести разговор в более безопасное русло. – А ты Росинка, слушай, что тебе советует Соль. Она, как её мать, знает толк в модных нарядах.

– Вот именно, – Чана тут же согласно закивала. – Ты ведь у нас уже завидная невеста. Месяц уж, как двадцать минуло. Вон красавица какая! Но нужно не стесняться это подчёркивать.

Кияс глубокомысленно почесал затылок:

– Только до гуляний ли нынче будет с появлением армии-то…

– Представляю, как перепугался господин Мусарали, – Чана усмехнулась и отхлебнула из чашки янтарный напиток. – Да чего уж там. Поди всё городское управление поставили на уши.

Росинка поднялась из-за стола и принялась собирать пустую посуду. Мысли о военных, наводнивших их небольшой городок, не давали покоя.

– Кияс, а ты не слышал, кого разыскивают ищейки?

– Да как всегда слухов-то полным-полно. Одни говорят про лазутчиков из Сердцеры, другие про группу молодых чародеев с севера. Трактирщик вот утром божился, будто где-то в наших краях обнаружили след беглых принцесс. Тех самых.

– Известный он болтун – твой трактирщик, – Чана поморщилась. – За пятьдесят лет сколько уж раз этих принцесс ловили, сколько раз хоронили, и не сосчитать. Только пустомелить все горазды. Тех принцесс поди и в живых уж давно нет.

Росинка разочарованно вздохнула. Пока ничего конкретного сказано не было.

– Может, они просто какую-нибудь плановую инспекцию проводят, – поразмыслив, пришла она к выводу.

– Хороша инспекция – по чужим домам шарить, – мужчина недовольно фыркнул.

– В любом случае скоро всё выяснится, – Росинка махнула рукой, решив пока смириться с неизвестностью. – Кияс, ты ведь никуда не торопишься? Оставайся у нас. Я только на ферму за продуктами сбегаю. Когда вернусь, испечём пирог с джемовой начинкой.

– Рад бы. Хорошо с вами, да надо идти. Работы на сегодня навалом. Но вечерком на пирог я непременно загляну, – пообещал он.

От Копытца и до самых холмов тянулись поля и разбросанные то тут, то там фермы. Вдали одиноко маячили: обветшалая каменная кладка, полуразрушенная арка, да руины местами обвалившихся стен – всё, что уцелело от былого великолепия храма.

Основная дорога, идущая по кромке сосновой рощи, вскоре раздваивалась. Одна часть дороги вела на холм с пограничной заставой, а другая уводила на юг к запруде, на которой стояла мельница, а по соседству – ферма, где хозяйничали двоюродный брат Кияса с супругой.

Росинка попрощалась с хозяевами фермы и подняла нагруженную доверху корзину. Миновав сперва давильню для приготовления сидра, затем свинарник с курятником, она вышла за деревянные ворота.

Солнце клонилось к холмам, кое-где на пригреве виднелись тёмные проталины, покрытые прошлогодней пожухлой травой. Слева могучие стволы сосен рассеивали косые лучи света. Тихо. Пустынно. И завораживающе мрачно.

Где-то в глубине рощи, с дороги не разглядеть, стоял обветшалый бревенчатый дом злого колдуна, по легенде, когда-то служившего хранителем стихийного храма. Самого колдуна, разумеется, давным-давно повесили, задолго до рождения Росинки. И храм разрушили, и священный камень в храме раскололи. А вот дом колдуна сохранился. Ну а то, что пребывал дом далеко не в лучшем состоянии нисколько не мешало использовать его для игр или как место, чтобы уединиться и посекретничать. Признаться, когда-то в детстве суеверный страх жутко мешал Росинке не только впервые шагнуть за рассохшуюся и покосившуюся дверь, но даже просто гулять неподалёку под угрюмыми вековыми деревьями, будто впитавшими с былых времён колдовские наговоры. Вовсе не она, а бесстрашная Соль постоянно рвалась исследовать запретные территории, неизменно вовлекая в это и свою лучшую подругу.

Неподалёку кто-то показался из-за деревьев. Кожаная одежда с шипами, вшитыми металлическими пластинами, цепочками и прочими прибамбасами, предупреждающе сигналила о возможных грядущих проблемах. Росинка замедлила шаг в надежде увеличить между ними расстояние. Но вместо того, чтобы поспешить по своим делам, ищейка и вовсе остановился, поджидая девушку.

От неприятного предчувствия внутри похолодело. Потупив взгляд и с усилием переставляя ставшие вдруг ватными ноги, Росинка сделала несколько шагов вперёд и поравнялась с незнакомцем.

– Чего так медленно? – услышала она его бодрый и неожиданно приятный голос.

Он вроде бы не угрожал. Но тошнотворный страх преобладал над разумом, захватывал власть над телом, пульсировал в крови. Она как будто снова в детство вернулась. В тот незабываемый день, когда их, желторотых первоклашек учительница привела во двор большого красивого дома возле площади Свершений и объявила, что сейчас состоится процедура идентификации. Обследовавший детей ищейка, был груб, стар, морщинист и постоянно причмокивал полными губами… Что-то в нём было жуткое и одновременно отталкивающее.

Росинка испуганно вскинула глаза. Человек, обращавшийся к ней сейчас, старым не был. Наоборот, лицо молодое, чистое, без признаков щетины, глаз за тёмно-синими стёклами очков не видно.

– Корзинка тяжёлая, – поспешила она оправдаться.

Он чуть повёл головой, наверно посмотрел на зажатую в её руках большую корзину с крышкой. Помощи не предложил. Вместо этого понятливо кивнул, позволяя продолжить путь, и сам зашагал рядом.

– Ну теперь давай рассказывай, как тебя зовут, чем занимаешься? Знакомые колдуны есть? – тон вроде невраждебный. Слегка повелительный, пожалуй. Или шутливый?.. От волнения трудно разобрать.

– Росинка, – она послушно представилась. И запнулась, не совсем понимая, как следует отвечать на остальные вопросы. Допрашивает он её, что ли, или просто развлекается.

– Я Эхо, – он не стал ждать развёрнутого ответа. – Живёшь далеко отсюда?

– Да здесь же в Копытце, – сказала она и снова осторожно на него взглянула. Он, казалось, был поглощëн пейзажным видом.

– И как? Нравится тебе тут?

– По правде, я больше нигде не была, поэтому сравнить не с чем, – она определённо не понимала, к чему он клонит.

– Так… Я чувствую повисшую между нами неловкость. Разве мы уже не подружились? – он всё-таки попытался забрать из её рук корзину, но Росинка попятилась к обочине, крепко вцепившись в свою ношу. И Эхо, справедливо полагая, что девушка не горит желанием принимать его помощь, сразу отступил. – Ты уверена, что сама справишься? – на всякий случай поинтересовался парень. Метания девушки позабавили его, – Может, всё-таки расскажешь что-нибудь о своей жизни? Ты замужем или с кем-нибудь встречаешься?

– Я живу с тётей, – Росинка почувствовала себя ещё хуже, чем до этого. Вот чего он привязался? Магии в ней нет. Она не знала, что и думать, но была почти уверена, что он думает о ней: странная, трусливая, заурядная…

– Думаю, это безумно скучно? Чем вы обычно занимаетесь?

– Плетём из лозы всякие вещи на продажу. Ну… плетёт в основном Чана, а я разношу заказы. Иногда я делаю бижутерию. У меня есть книга сказок, она раньше принадлежала маме, так вот в ней есть одна история про город Прикаменье и жившего там гениального мастера, создававшего из самоцветов удивительной красоты украшения, – она пересказала ему сказку целиком и почти наизусть. – Самоцветов у меня конечно нет, но я использую понравившиеся мне камешки, стеклянные и деревянные бусины, – вдруг Росинка вспомнила, с кем разговаривает и, почувствовав, как краска заливает лицо, резко умолкла.

– Ты не думала всерьёз освоить ювелирное ремесло? Талант нельзя зарывать в землю, – назидательно отметил Эхо.

Росинка так и не поняла: насмехается он над ней или говорит всерьёз.

– В копытце негде учиться на ювелира.

– Зато в Иллюзионе есть где. И не только. В Прикаменье, я слышал, тоже живут отличные мастера.

Говорит так, как будто стоит пожелать чего-то, то это сразу же появится, например, деньги на обучение. Росинка скрипнула зубами от досады.

– Судя по-всему ты много путешествуешь? – добавлять в голос язвительности она не планировала, просто так получилось.

– Да, но в основном по работе.

Оба замолчали и несколько минут шли в тишине. Наконец, любопытство в Росинке победило паранойю:

– Можешь снять очки? – попросила она.

Он остановился, преградив ей путь, и несколько мгновений молчал, рассматривая её лицо.

– Не могу, – произнëс он, задумчиво растягивая слова. – Не имею права во время службы. Давай встретиться вечером, если тебе удобно пригласить меня в гости. Или пойдём ко мне. Я остановился в трактире возле рынка. Два шута называется.

Росинка засомневалась. Выходит, он просто ищет с кем бы поразвлечься, чтобы поездка в захолустный городишко не пропала даром. Считает, что стоит щёлкнуть пальцами и любая девчонка побежит за ним и будет умолять о встрече… Почему она вообще сомневается? И почему её самолюбие так тешит его внимание?

Он несколько раз расстегнул и застегнул молнии на боковых карманах, пока ждал её ответа.

Соль бы он понравился. Она-то уж непременно бы рекомендовала Росинке отправиться в это маленькое любовное приключение.

– Нет, – на этот раз голос прозвучал откровенно грубо.

– Как хочешь, – Эхо невозмутимо пожал плечами. – Нет так нет.

Он отвернулся, но не двинулся с места.

Росинка переложила корзину в другую руку, намереваясь поскорее ускользнуть из его общества, посмотрела вперёд и тоже остолбенела.

К ним наперерез через поле, чуть виляя из стороны в сторону и разбрасывая вокруг себя сгустки пламени, нёсся огненный вихрь.

Корзина с продуктами упала в снег. Не помня себя от ужаса, девушка пронзительно вскрикнула и попятилась.

– Замри! – не оборачиваясь, рявкнул ищейка.

В его руках появилась длинная трубка из толстого металла, покрытая резными символами. Направив её в сторону надвигающейся угрозы, парень выстрелил.

Тугая воздушная волна пронеслась, по пути взметая влажные корки снега, отшвырнула огненную сущность и выгнула её дугой, но уничтожить не смогла.

Запахло свежей древесиной, дёгтем и смолой. Росинка судорожно всхлипнула. Даже оружие ищеек оказалось бесполезно против Огненного Плясуна. Парень повернулся. Кажется, он тоже был напуган. Его, минуту назад, розовые губы стали бледными, как и кожа.

– Теперь бежим! – скомандовал он и подтолкнул девушку.

Она бы и рада, да непослушные ноги подкосились. Почти упала, к счастью, он успел подхватить.

Существо уже восстановило вертикальное положение и вновь стремительно приближалось. Любое промедление грозило гибелью. Ищейка с силой рванул Росинку за руку, приводя в чувства и вынуждая обратиться в бегство.

Только разве сбежишь от неукротимой стихии? Где тут найти место, чтоб укрыться от жара, дышащего в спину, от трескучего смеха, звучащего будто треск поленьев в печи, и неумолимо настигающего.

Ищейка снова выстрелил. Огненный плясун, казалось, немного отстал, внушая беглецам робкую надежду, чтобы отнять её через минуту.

Вместо треска позади вдруг раздался рёв и гул пламени. Быстро оглянувшись на бегу, Росинка увидела, как сверху на них рушится огненный торнадо, бешено вращаясь в своём финальном прыжке. Из горла вырвался истошный визг. Сильные мужские руки схватили и с силой швырнули вперёд. Росинка упала лицом в снег и замерла в ожидании неминуемой смерти.

Спустя мгновение земля ощутимо содрогнулась от удара. Вокруг поползли трещины. Несмолкающий злорадный хохот болью отзывался в голове. Существо позади резвилось, озверело ввинчивалось в недра, пробуравливая глубокую яму, опаляя стволы и корни близрастущих деревьев.

Росинка ползком по-пластунски добралась до невысокого снежного бугра и спряталась за его вершиной.

Сердце лихорадило, кровь пульсировала в висках, взгляд метался и не мог ни на чём сосредоточится. Так. Она пока жива. Если бежать через рощу, может, удастся добраться до заставы… А если через поле?.. Стоп. Где Эхо?

Мысль о нём заставила осторожно высунуться из своего сомнительного укрытия.

Поваленная гигантская сосна перекрывала чернеющий в земле провал. Ищейку под её широкими ветвями было почти не видно, его придавило тяжестью ствола. Руки упрямо цеплялись за край земли, а земля крошилась и осыпалась вниз на дно, где в окружении ярко-рыжего пламени, вскидывая колени и дёргая согнутыми в локтях руками, танцевало жуткое создание. Это подобие человека, с хищным оскалом и раскалёнными добела углями вместо глаз, не спешило хватать добычу. Оно растягивало удовольствие, доводя до безумия через страх и боль. Зачем спешить, когда добыча уже загнана. Куда ей теперь деваться?

Росинка поднялась. В двух шагах роща манила под свой хвойный покров, соблазняя шансом на спасение. Шанс наверно небольшой, но можно попытаться, пока Плясун отвлёкся… А ищейка… Она судорожно прошептала его имя, – Эхо. Единственный его шанс – это, видимо, она. Глупо так думать, одёрнула себя девушка. Разве человеку возможно победить стихию? Что это за выбор совести, между: попытаться сбежать или безрассудно броситься навстречу верной гибели.

Эхо не смотрел вниз. Зачем? Он и так отлично знал, что сейчас произойдёт, что закономерно происходит с любым человеком при встрече с детьми Хаоса. Небо сквозь цветные очки выглядело невероятно синим, пронизанным последними лучами, скрывшегося за холмами солнца. Похоже на разлитую в вышине магию… Ещё пласт земли под ним устремился вниз. Эхо завозился, отчаянно хватаясь за выступы, за ветки, пытаясь выбраться, но поваленное дерево не давало. Он в западне. А снизу стихия огненным дыханием обжигает плоть. Силы заканчиваются, пальцы разжимаются. Последний взгляд в небо… На этот раз небо заслонило бледное лицо девушки с испуганными круглыми глазами.

Росинка едва успела схватить ищейку за руку, когда тот вместе с комьями земли уже ускользал по склону в провал. Удержала. Отлично. Только дальше что? Сквозь просветы ветвей девушка встретилась взглядом с существом. Огненные губы морщила гадкая ухмылка. Не отпустит, тут никаких сомнений. Испепелит дотла всё, что в зоне поражения. Обнажившаяся земля до крови обдирала кожу на запястье, а из-под дерева уж вился сизый дымок от вспыхнувшей коры. Без особой надежды, просто чтобы сделать хоть что-то, Росинка свободной рукой сорвала с шеи кулон и бросила вниз с криком: – Праотец, защити!

Вспышка нестерпимо-яркого света резанула по глазам, заставляя зажмуриться, и погасла спустя пару секунд.

Когда, с опаской приоткрыв веки, Росинка посмотрела вниз, в овраге было пусто. Огненный Плясун исчез. Правда, для Эхо всё ещё оставалась угроза поджариться заживо, ну может сперва задохнуться, наглотавшись удушливого дыма в древесном плену.

Она тянула и тянула. Тянула изо всех сил, невзирая на дрожащие от перенапряжения мышцы и содранные в кровь руки. Дерево долго сопротивлялось, но в итоге всё же отпустило. Выбравшись, Ищейка измученно рухнул на девушку.

– Ты цел? – хрипло пискнула Росинка, придавленная его тяжестью. В ушах стоял звук собственного тяжёлого дыхания.

– Не уверен, – он скатился с неё, отплëвываясь от едкой гари, и теперь, распластавшись, лежал рядом.

– Думаешь, он больше не вернётся?

– Мне откуда знать. Это ведь ты прогнала его. Магией.

– Это не моя магия! – страх быть повешенной прожёг изнутри до спазма в желудке. – Ты же сам видел, это амулет Света, – торопливые объяснения звучали сбивчиво. – Да такие когда-то у всех были. Мне от мамы достался… Как фамильное украшение… Я даже сама не знала… Не верила… Просто наугад…

– У моего деда тоже такой был. Но пустой. Не думал, что они ещё не все опустошены, – его слова сопровождались болезненным шипением, а Росинке отчётливо слышались обвинения и угрозы.

Она нервно села на мёрзлую землю.

– Ты донесёшь на меня?

Не зная ход его мыслей, не видя выражения его глаз, она чувствовала, как Эхо смотрит на неё снизу-вверх. Разглядывает.

– Почему ты не сбежала?

– Не знаю. Должно быть, потому, что не успела подумать как следует…

Его короткое – «Спасибо», прервавшее поток её слов, снова поставило в тупик.

– Так меня не арестуют? – при острой потребности услышать конкретный ответ, затянувшееся молчание было подобно пытке. – Эй! Эхо… – Росинка боязливо тронула его за плечо и поспешно отдёрнула руку. – Тебе нельзя засыпать – ты тут замёрзнешь.

– Скажем, всё произошло так быстро, что никто из нас не успел толком ничего понять. Можно предположить, что Плясуна призвал его хозяин, вот Плясун и исчез чересчур поспешно, даже не завершив начатого, – произнёс Эхо, с трудом выговаривая слова.

– Ладно, – от сердца немного отлегло. – Надо возвращаться, скоро стемнеет. Ты ведь сможешь дойти до города?

– Попробую. Хотя со сломанными рёбрами это будет непросто.

Он что шутит?! Как раненый человек, да в подобных обстоятельствах, может сохранять такую невозмутимость. Росинка наблюдала за его медленными, принуждённо аккуратными движениями. Сперва Эхо перевернулся набок, потом у него получилось встать на четвереньки. Последовали: короткий свистящий вдох сквозь плотно сжатые зубы и сдавленное оханье. Парень замер на несколько секунд, задерживая дыхание, и снова продолжил упрямо следовать своей стратегии…

Нескоро, но, в конце концов, оба стояли на ногах. Ищейку заметно шатало.

– Давай я помогу. Ты обопрись на меня, так будет легче идти.

Отказываться он не стал, понимая пределы своих возможностей.

Сгущались сумерки. А до Копытца хоть и рукой подать, но с каждым шагом идти становилось всё труднее, силы таяли, ищейка спотыкался и едва держался на ногах. Вот выступили из темноты и первые домики с огоньками светящихся окон.

– Ты потерпи ещё чуть-чуть, – уговаривала Росинка. – Доберёмся до трактира, там тебе помогут, врача приведут…

– Нужно доложить Логосу… о появлении Плясуна… Я должен…

Ищейка говорил сдавленно, дышал хрипло.

– Я поищу его.

– Логос – это мой командир… Он тоже живёт в трактире…

– Хорошо, я поняла. Не разговаривай, береги силы.

Они одолели два квартала, и под старым разбитым фонарём ищейка, окончательно обессилев, повалился на землю.

– Эхо, – Росинка осторожно тормошила его за плечо, но ответа не было. – Очнись. Надо идти.

Стало так жутко. Тихая безлюдная улица внушала навязчивое чувство бессилия, и падающие на дорогу тени пугали. Следовало немедленно отправляться за помощью, но тогда придётся оставить Эхо лежать тут одного… Девушка долго колебалась. И вот почти уже решилась, когда внезапно обступившую их тишину разрушили чьи-то шаги.

– Росинка? Ты, что ли? Ты где запропастилась? Уж ночь на дворе, Чана с ума сходит от беспокойства, – голос невесть откуда появившегося Кияса принёс облегчение и надежду. – А это ещё что? Неужто который из ищеек, не тем будь помянут…

– Это Эхо. Он без сознания. А я не знаю, что делать. Надо бы отнести его в трактир или в лечебницу.

– Эко угробился сердешный. Кто ж его так?

– В поле был Огненный Плясун, – священным полушёпотом поведала Росинка.

– Да ла-а-дно, – Кияс недоверчиво потряс головой, затем подумал немного и заключил: – В лечебницу его через весь город тащить придётся. До вашего дома ближе будет. На вид парень-то крепкий, авось выживет. А что до Плясуна, не след нам со своими домыслами тут соваться, пусть каратели сами с ним разбираются. Мы, мол, знать ничего не знаем.

Глава 4. Оковы морали

Росинка с любопытством разглядывала молодое мужское лицо. Эхо часто-часто дышал. Веки плотно сомкнуты, кожа бледна, как у покойника, но может это просто эффект от тусклого освещения масляной лампы. Когда Росинка таки отважилась снять с парня очки, наделённые высоким сакральным статусом, её охватил настоящий благоговейный трепет.

Разве могла она когда-нибудь себе такое представить. Это ж надо, к чему может привести простой случай: реальный и осязаемый ищейка теперь лежит в её комнате… и в её постели. Чудеса, да и только!

– Подвинься-ка, – рядом суетилась Чана. – Ну что за распустёха, – ругала себя женщина. – Не удосужилась накануне дырку заштопать. Ну парнишке сейчас чай не до глупой блажи, его бы отогреть хорошенько, – и женщина укрыла Эхо, далеко не новым, зато тёплым ватным одеялом.

Кияс отправился за врачом. В это время обе хозяйки выполняли функции сестёр милосердия. К сожалению, привести ищейку в чувства не получилось. Тогда они его раздели, сложили изрядно потрёпанную Плясуном амуницию аккуратной стопкой. Протёрли тело мокрым полотенцем, смазали пахучей мазью ожоги и, укрыв, оставили наконец в покое, тихонько перебравшись в кухню.

Росинка присела на льняную рогожку, брошенную на тёсаный пол, и неотрывно смотрела на пылающий в очаге огонь.

– Я потеряла все продукты, – глухо призналась она.

– Нашла о чём переживать. С голоду не помрём. Тут радоваться надо! Это ж как повезло из такой страшной передряги невредимой выпутаться.

– Огненный Плясун напал на Эхо, а я… мамин кулон использовала и тоже потеряла. Он и правда оказался волшебным. И теперь, мне кажется, будто бы я всё испортила. Столько поколений моих предков берегли его, а я… просто одним махом израсходовала, как будто выбросила всю память о них ради постороннего человека, – глаза наполнились слезами.

Чана немного помолчала, обдумывая сказанное.

– Всё ты правильно сделала, – выдала она наконец. – Он может и не достоин такого дара, зато твоя совесть чиста. Ведь это тебе потом изводиться мыслями о том, как могла поступить, но не поступила, могла спасти человека, но не спасла. Жить всю жизнь с чувством вины, ещё более тяжёлая ноша.

– Если бы он хоть приличным человеком был, а то… одним словом – ищейка.

– Если человек имеет скверные манеры – это ещё не повод обрекать его на смерть. Между прочим, твои бабушка с дедушкой тоже познакомились при весьма пикантных обстоятельствах. Во времена прежних королей господствовали куда более свободные нравы. Сама я уж не застала, а мать мне много всякого порассказывала, и про пляж Блуждающих стихий, и про лунные игрища.

От тёткиных откровений Росинка покраснела. Про ведьмовские сборища на пляже Блуждающих стихий им рассказывали даже в школе, на уроках общечеловеческих ценностей, называя ведьм и колдунов не иначе как тёмными тварями либо похотливой нечистью. Хотя подробности, совершавшихся когда-то шабашей, учительницей стыдливо замалчивались, однако о многих эпизодах прошлого и вне школы ходило множество красочных легенд. Про полупрозрачные шатры на песке под звёздами; про скользящие сияющие огни над чёрной неподвижной водой большого озера; про завораживающую музыку, действующую на подсознание, сближающую, пробуждающую и расслабляющую; и про беззастенчиво обнажённые тела посреди этих первобытных форм, укрытые лишь покрывалом ночи – излюбленная тема в современном обществе. Что на рынке, что в кабаке порочные нравы былых времён частенько смаковалось с резким порицанием и каким-то странным восторгом. Разумеется, обличающие факты касались больше колдунов. Обычные люди, не наделённые магией, в основном так себя не вели. Молодые парочки, как теперь, так и тогда предпочитали целомудренно целоваться в кустах, а не участвовать напоказ в отвратительных оргиях. Но иногда, уступив искушению стихий, некоторые любители сильных впечатлений делали исключение, добровольно поддаваясь распутным чарам.

Почему-то при мысли об этом в груди поднялась непонятная злость, смахивающая на зависть.

– Зато теперь всем известно, чем для колдунов это всё закончилось – Росинка состроила брезгливую гримасу. – Доживают остатки дней в бегах. Ну правда, Чана, ну вот нравилось им жить в безнравственности, ну и жили бы себе, как нравится. Только подальше отсюда, например, среди стихий, раз уж колдунам была так близка их культура. Зачем они свои убеждения нам навязывали? Это же ведь несправедливо, что до короля Грабидора ни разу в истории человечества ни один человек не взошёл на престол. Это ведь страна людей! Для людей прародителями созданная!

– Уж не знаю, был ли людям вред от династии Смолы на троне, у каждого своё понятие про добро, про справедливость. Считай нынче о прошлых королях грешно и говорить, и думать, якобы можно несчастье в дом накликать. А я ещё застала период, когда в школах историю войны с Хаосом изучали. Сдаётся мне, совсем негоже о таком забывать. Живу уже сорок с лишним лет на белом свете и диву даюсь, как времена меняются, притом, что на многие вещи с годами начинаешь смотреть по-другому, не придавая тому значения. Так и другие, просто живут уже больше по привычке и не осознают, что с ними происходит. Одно могу сказать точно: ни убийство короля с королевой, ни восшествие на трон Грабидора, а потом его сына Утриноса жизнь простого люда к лучшему не изменили. Сейчас принято многие беды на войну списывать. Но заметь, не люди, а стихии в единении с колдунами противостояли Хаосу. Они тоже погибали и теряли близких в той войне. Очень жаль, что этого мы не хотим помнить.

– Как будто остальные стихии лучше Хаоса. Всё одного поля ягода, – буркнула Росинка.

– К счастью, созданий, подобных Хаосу мир породил покуда в единственном экземпляре. Даже его дети не унаследовали столь разрушительные силы. Был ли Хаос замыслом прародителей или их невольной ошибкой, не нам с тобой решать такие задачи. Но страшные последствия войны коснулись всех. После разрушения храма Земли, стихии в Сердцере стали бесплодны. Они больше не рожают детей, ни добрых, ни злых. Такова их цена за спасение мира. Нам с тобой, солнышко, повезло родиться в мирные времена. А вот твои бабушки и дедушки на своём веку повидали бед похлеще. И приходится признать, что могущество стихий перед нами неоспоримо. Если б они только пожелали, то вмиг стёрли бы нашу расу с лица земли. Вот ты и представь, какого это повстречаться с несдержанной разнузданной стихией, если она действительно наш враг, как любит заявлять кароль.

– И представлять не надо, – Росинка закатила глаза, с содроганием вспоминая ухмыляющееся лицо, объятое пламенем.

– Да, – Чана понимающе покивала. – Огненный Плясун всё ещё на свободе и продолжает наводить страх.

– Почему каратели не могут до сих пор с ним справиться? Он ведь слабее Хаоса, и он один! Нашли ведь способ, как магии колдунов противостоять.

– Вот так вот. Против колдунов средство нашлось, а против стихии мы снова оказались беспомощны.

– Я видела, как Эхо пытался остановить Плясуна каким-то оружием, но оно не подействовало, только раззадорило сильнее.

– Эх, надеюсь, парень оклемается, а то не хотелось бы потом объясняться с его начальством, или того хуже с карателями.

– Он же выживет обязательно? – глаза Росинки испуганно округлились. – А почему нам не поверят? И что тогда будет?

– Ничего не будет. Не бери в голову. Вот врача дождёмся, тот быстренько мальчишку в чувства приведёт. Не переживай. Иди лучше поспи, а тут я сама похлопочу.

Но вопреки совету, мозг словно зациклился на прозвучавшей фразе. И всякие мысли полезли в голову, и всё ближе подбирались навязчивые страхи, цепляясь липкими щупальцами, расползались по всему телу, и побороть их не получалось. Росинка бестолково металась по комнатам, уговаривая себя набраться терпения и ждать. Но в итоге сдалась.

– Я сбегаю в трактир, поищу командира ищеек. Пусть знают, что с Эхо случилось несчастье, и что мы тут ни при чём, – сообщила она Чане, уже стоя на пороге и застёгивая пальто.

– Ты что, Росиночка, стой! – испугалась женщина. – На дворе ночь, по округе рыщут каратели с ищейками – наживём ещё больше неприятностей.

– Я осторожно, – пообещала та и быстро нырнула за дверь.

Улицы были непривычно пусты. Даже ближе к центру неслышно брани подвыпивших ночных гуляк или гитарного бренчания, или веселого смеха компаний местной молодёжи. Городская жизнь в этот поздний час будто замерла. Большинство благоразумно попрятались по домам, пережидая, пока шумиха утихнет.

Трактир Два шута находился как раз между главным рынком и площадью Свершений. Росинка потянула на себя тяжёлую дверь из тёмного дуба и вошла внутрь.

В большом зале горел камин, а между толстых резных столбов, поддерживающих закопчённый потолок, были расставлены столы. Клубился табачный дым, застилая и без того неяркий свет, пахло жареным мясом.

На Росинку сразу устремились любопытные взгляды немногих посетителей. Не тратя времени даром, девушка подошла к барной стойке и обратилась к трактирщику:

– Доброй ночи, господин Жировит. Не могли бы вы мне помочь? Я ищу господина эм… Логоса… – она вдруг поняла, что не знает нужной фамилии. – Командира ищеек. Мне сказали, что он остановился здесь.

Трактирщик посмотрел на неё, недовольно сведя брови.

– Шла бы ты домой, девочка. Командир Подвойный отдыхает после тяжёлого дня. Нечего человека попусту тревожить, оно и нам спокойнее.

– Я не попусту. Я по важному делу.

– Все так говорят. Весь день посетитель за посетителем… Всё, приём окончен. Дайте и нам, простым работягам дух перевести.

– Но я не могу уйти просто так. Пожалуйста, – девушка начинала терять самообладание. – Скажите господину Подвойному, что это касается одного из его подчинённых – ищейки по имени Эхо. Логос ведь за них в ответе. А вы будете в ответе за чинимые препятствия при донесении своевременной информации.

Глядя исподлобья, трактирщик гневно сопел, но кивнул мальчику-помощнику, отправляя с поручением, потом сухо обронил уже для Росинки:

– Надеюсь, мы обойдёмся без неприятностей?

Командир ищеек через посыльного передал, что ожидает Росинку в своём номере.

Чувство неуверенности, сомнения и страхи многократно обострились, пока она поднималась по скрипучим ступенькам на второй этаж. С минуту девушка тихо и недвижно стояла возле двери, ведущей в комнату командира, и наконец робко постучала.

– Войдите, – раздался изнутри мужской голос.

Он сидел за письменным столом и держал в руках толстый журнал. В простой, почти домашней одежде, выбритый и ухоженный, только на носу неизменный атрибут каждого ищейки – очки с цветными стёклами, в его случае – жёлтыми.

– Доброй ночи. Простите, что так поздно, – Росинка перешагнула порог и несмело остановилась.

– Присядь, – он кивнул на стул с другой стороны стола. – Если у тебя жалоба на кого-то из моих подчинённых, нужно составить письменное заявление на моё имя. Вот бумага. Проведём проверку, виновного накажем. Садись, не бойся, я подскажу, как составить заявление правильно. Так что сделал Эхо? Изнасиловал тебя?

– Нет! Совсем не то! – Росинка энергично замотала головой. Потом судорожно вздохнула и сосредоточенно сдвинула брови. – На него Огненный Плясун напал. Мы послали за врачом, но я решала, что ещё необходимо сообщить вам.

На несколько мгновений в комнате повисла тишина.

– Огненный Плясун? Ты уверена?

– Ну… это точно был не человек. Стихия. Огненная.

– Может, кто-то из саламандров незаконно пересёк границу?

– Я не знаю. Я никогда их не видела. Но Эхо тоже назвал его Плясуном. И… Там был чистый огонь, несдержанный, безумный…

– Где Эхо сейчас?

– У меня дома. Он без сознания, но жив. С ним всё будет в порядке, – Росинка желала горячо заверить в этом не только командира, но и саму себя.

– Пойдём, – мужчина резко поднялся. – Покажешь, где ты живёшь. Хотя… Дай мне пять минут, чтобы собраться.

– Что именно произошло? – спросил командир Подвойный, когда они вместе вышли на улицу.

– Не знаю… Вам, наверно, лучше спросить у Эхо, когда он очнётся.

– Сейчас я спрашиваю тебя, – он повернул к ней лицо, и Росинка съёжилась, ощущая мощное давление, хотя голос у мужчины был негромкий и сдержанный. Наверно дело в очках, от одного на них взгляда внутри всё холодеет. Конечно, она подчинилась.

– Мы разговаривали. Там в долине. А потом появился он, Плясун, – рассказ её звучал путано. – Я не знала, что саламандры летают… Всё вокруг горело. А Эхо придавило, и я всё тянула и тянула… Кажется, у него сломаны рёбра…

– Это существо не совсем саламандр. Как вы выбрались?

– Всё как в тумане… – Росинка запнулась, потом испуганно залепетала, опуская глаза на камни мощёной дороги: – Не помню… Эхо стрелял в Плясуна, наверно благодаря этому.

Командир с вопросами отстал, но выводами вслух не поделился, из-за чего девушку всю дорогу качало от надежды к отчаянию.

К тому времени, когда они добрались до дома, врач уже осмотрел Эхо и заверил, что травмы у пострадавшего серьёзные, но не смертельные. Ищейка даже уже начинал потихоньку приходить в себя, хотя вид у него по-прежнему оставался плачевный.

Он медленно открыл глаза. Его взгляд недоумевающе пробежался по комнате и лицам присутствующих. Бледные губы шевельнулись.

– Доброй ночи, командир, – хрипло выговорил Эхо и бесцветным голосом доложил: – Сегодня в окрестностях города объявился Огненный Плясун…

– Как ты себя чувствуешь? – перебил Подвойный.

– Кажется, мне понадобится отпуск…

– Похоже на то, – Логос качнул головой. – Отдыхай пока. В течение, часа я пришлю за тобой повозку. Завтра или послезавтра сможешь отправиться домой, я дам провожатого.

– Спасибо.

– Благодарить в первую очередь стоит всё же эту девушку и её близких за их отзывчивость.

– Я благодарен, – ищейка перевёл ещё немного затуманенный взгляд на Росинку, и та покраснела.

Командир Подвойный тоже обернулся к ней.

– Простите, но ещё какое-то время этому молодому человеку придётся злоупотребить вашим гостеприимством. Можем ли мы и в этом на вас положиться?

– Конечно. Не беспокойтесь, – поспешила заверить командира Чана, пока Росинка растерянно хлопала глазами.

Мужчина направился к двери, но, задержавшись на пороге, снова взглянул на Эхо.

– Эхо, как считаешь, следует нам в ближайшее время ожидать возвращения Плясуна?

– Не знаю… Думаю, его в окрестностях что-то привлекло, но он наткнулся на нас и отвлёкся от основной цели.

– По-твоему, кто-то его призвал специально? Маги?

– Не знаю, возможно ли это. Намеренно призвать Плясуна? Кому может прийти в голову пытаться управлять неуправляемой стихией?

Командир промолчал и вышел из спальни. За ним последовали: врач, Росинка и Чана. Кияс ждал их в кухне, попивая за столом крепкий чай.

– Ну что там? Получше пацану?

– С ним будет всё в порядке, – кивнул Логос. Казалось, что невидимые за цветными стëклами очков глаза, внимательно рассматривают Кияса. – Навестит семью, отдохнёт. Ещё раз простите за доставленные беспокойства.

Врач тоже собрался уходить, предварительно договорившись с командиром ищеек, куда и на чьё имя следует выслать счёт за свой визит. Росинка украдкой вздохнула, почувствовав облегчение. Плата за вызов врача могла стать слишком большой нагрузкой на их и без того скромный домашний бюджет. Глядя на подтянутую фигуру Логоса, безупречную одежду, спокойную манеру держаться, девушка почувствовала невольное восхищение. Такие люди живут в королевских дворцах, вращаются в кругах высокородных аристократов. Думая об этом, она вдруг застыдилась своего небогатого дома.

Выйдя провожать его на крыльцо, Росинка всё же набралась смелости и спросила:

– Ходят слухи о беглых магах в наших краях. Это правда? Вы их ищете?

– Не нужно обращать на слухи внимание. Мы ищейки, всего лишь выполняем свою работу, точно так же как ты свою. А все эти слухи не твоя забота. Лучше держись от них подальше: от слухов и сплетен, от магов и магии. Понятно, что подобные темы завораживают и манят, но не дай вовлечь себя в какие-нибудь магические авантюры – мигом попадёшь в беду.

– Совершенно не манят, – очень искренне возразила Росинка. – Но как же это не моя забота, когда в окрестностях моего города ошивается Огненный Плясун? Я, вообще-то, беспокоюсь не только о себе, у меня тут ещё есть близкие и друзья. А он, между прочим, одновременно с вашим приходом появился. Трудно во всём этом некой связи не заметить.

– История жизни каждого из нас – это череда случайных событий, продиктованных обстоятельствами. Так что, даже если связь между нашим приходом и появлением Плясуна действительно существует, то мне она вовсе не очевидна. Я понятия не имею, что его привлекло в этих краях. Но сделаю всё от меня зависящее, чтобы максимально обезопасить жителей города. Пока мы здесь, патрули будут усилены, – мужчина, конечно же, не мог не заметить, что при упоминании патрулей, девушка скептически скривилось. – Мне известно, что народ относится к ищейкам с предубеждением, но, как я уже говорил, не следует верить всяким слухам.

– Как только вы меня увидели, то первым делом уточнили, не изнасиловал ли меня кто-нибудь из ваших ищеек, – следуя правилу, что лучшая защита – это нападение, Росинка принялась горячо обличать его лицемерие. – Вы же и сеете эти предубеждения, потому что сами не лучшего мнения о собственных подчинённых.

Мужчина молчал, наверно, целую минуту. Потом кивнул и сдержанно произнёс:

– Все серьёзные нарушения дисциплины караются у нас строго, вплоть до тюрьмы и даже казни. Но всегда находится кто-нибудь убеждённый, что ему всё сойдёт с рук. Я делаю только то, что искренне считаю правильным. Все мои действия направлены на благо нашей страны и службы, которой я посвятил всю свою жизнь. И даже если это расходится с чьими-то убеждениями, то я остаюсь верен себе, своей стране и своим принципам.

Он ушёл, а в голове Росинки всё звучал его голос: спокойный, выразительный, немного басовитый. Постояв на улице ещё какое-то время, вдыхая морозный воздух и всматриваясь в чуть забрезживший рассвет, девушка оторвала себя от странных мыслей и шагнула через порог.

В спальной Чана помогала Эхо одеться. Парень явно был смущён и злился на свою беспомощность.

– Я сам, – он попытался забрать собственные штаны. Но Чана крепко держала их в руках, так что не тут-то было.

– А может, всё-таки чистые наденешь? На этих-то гляди, живого места не осталось. Я вот тут нашла… – она быстро отложила превратившуюся в лохмотья вещь подальше из зоны досягаемости ищейки и взяла в руки подготовленные заранее брюки из тёмной грубой ткани, когда-то принадлежавшие отцу Росинки. – Смотри, почти новые. Великоваты на тебя, пожалуй, будут, но это не страшно. Ремнём подтянем и порядок!

Зная тётю, как никто другой, Росинка прониклась к парню сочувствием, и одновременно, в глубине души, посмеивалась над ним.

Эхо начал было протестовать, но напора Чаны предсказуемо не выдержал.

Следом за брюками женщина буквально всучила ему красную льняную рубаху, длинную, Эхо почти до колен.

– Тебе чай не жениться в этом, а только по городу в повозке проехать. Ну, будет упрямиться. Ну что ты, ей-богу, хуже дитя малого.

«Нда…» – подумала Росинка. Без этих своих очков и прочих ищеячьих побрякушек он выглядит совсем безобидно и даже вполне симпатично.

– Ты пока лежи, не вставай, – сказала она, подходя ближе. – Хочешь чего-нибудь? Может, куриный бульон?

– И правда! – не дожидаясь ответа парня, Чана встрепенулась и заметно прихрамывая, направилась в кухню, по пути бормоча себе под нос, что-то вроде: – Немного куриного бульона не хуже ведьмовского отвара любому поможет восстановить силы…

– Она забавная, – Эхо слабо усмехнулся, глядя на закрывшуюся за женщиной дверь.

– Да, – Росинка кивнула, – и заботливая. Она мне, как мама… с тех пор, как родителей не стало… – и она зачем-то принялась рассказывать ему свою историю.

Эхо откинул голову на подушку и закрыл глаза, слушая молча. Или уснул? А может быть, болтовня девушки стала ему в тягость и не было никакого желания поддерживать этот разговор?

– А твои близкие где живут? – Росинка решила попробовать ещё разок.

Парень приоткрыл глаза, мутные, усталые. Ответил будто нехотя:

– Я родился в Трясинках. Это деревня такая неподалёку от Заозёрного края.

– Правда?! – девушка искренне восхитилась. – Я слышала там очень красивые места, а про Заозёрный лес и его сказочные туманы сколько всяких историй рассказывают.

– Да, природа у нас в округе живописная.

– А правда, что в вашем лесу гарпия живёт?

– Не встречал, – Эхо мягко улыбнулся её наивности.

А Росинка улыбнулась тому, что он улыбался, значит, ей всё-таки удалось его расшевелить.

Тут Чана принесла обещанный бульон, тёплый и ароматный, и вместе с Росинкой порадовалась хорошему аппетиту парня.

А потом появились они, двое неприветливых и неразговорчивых мужчин в цветных очках и кожаных куртках, присланные Логосом за Эхо. При ищейках были носилки, на которые они без лишних проволочек положили Эхо, и ни минуточки не задерживаясь, унесли с собой.

Наконец-то можно было расслабиться. Юркнув под одеяло, Росинка несколько минут не шевелилась, изучая собственные ощущения от сохранившегося тепла и запаха мужского тела, впитанных простынями. Ну и ну, уму непостижимо, сколько незабываемых событий довелось сегодня пережить! Хорошо ещё, что всё закончилось более-менее благополучно. Она повернулась набок и положила ладошку под ухо. Какая всё-таки удобная у меня кровать.

В доме воцарилась тишина, лишь за окном тихо шумел ветер. Под его протяжный свист засыпать было вдвойне приятней. Мелкий дождь вперемешку со снегом моросил, оставляя следы на стёклах. Отяжелевшие веки упрямо смыкались, мысли утратили ясность, оказавшись под властью сонных видений.

Глава 5. Казнь

– Я такой странный сон видела, – сегодня Росинка спала дольше обычного, потому что Чана не стала её будить. В итоге нести на рынок плетёные изделия было слишком поздно, и девушка решила доставить хотя бы индивидуальные заказы по конкретным адресам.

– Сны на растущую луну показывают будущее, сулят перемены к чему-то новому, – заученной скороговоркой выдала Чана. – Ну так что тебе приснилось?

– Помнишь, старые картины в нашей школе? С изображениями столицы?

– Ну, конечно. В художественной галерее школьной библиотеки. Картина с королевским дворцом была моей любимой в детстве. Каждый раз, как видела, так представляла, будто поднимаюсь по парадной лестнице, и огромные двери распахиваются передо мной…

– Любимой? Там громадные резные ворота, на фоне которых люди кажутся совсем мелкими и ничтожными. Очередное напоминание тем, кто забыл своё место. Но я имела в виду картину с изображением школы магов. Помнишь?

– Как не помнить. Неужто до сих пор не сняли?

– Это же человеческое искусство, а не тёмное колдовство.

– Тут, пожалуй, ты права. Если уничтожить всё созданное при королях-колдунах, тогда что же останется?

– В общем, мне приснилось, будто я стою за изгородью напротив ворот этой школы, и оттуда выходят ученики. Понимаешь? И там была одна девочка. Очень красивая. Она шла прямо ко мне и улыбалась. А когда подошла, сказала, что-то вроде: – Завтра нас повезут на экскурсию в сад стихий.

– Девочка-колдунья?

– Не совсем. Она сама была стихией.

– Саламандрой или Сильфидой?

Росинка ненадолго задумалась, затем пожала плечами.

– Ну так бывает во сне, ты просто знаешь что-то, и всё. Вот и я знала, что она стихия, а какая, мне было неважно. Как думаешь, Чана, что это может значить?

– Думаю, твой сон не нужно трактовать буквально. Школа магии восстановленная и снова открытая… маги-ученики и ребёнок стихии – это всё имеет символическое значение. Тебе привиделась искажённая реальность, что после вчерашних событий и немудрено.

Дожёвывая бутерброд и запивая его чаем, Росинка задумчиво смотрела в окно.

– Чана, тебе сегодня ещё понадобится моя помощь?

– Вообще-то, я хотела попросить тебя сходить к госпоже Лучине, выкупить светло-серый отрез полотна, что она для меня приберегла. Но если у тебя свои планы, то можно и в другой раз…

– Нет, всё в порядке. Я как раз думала о том, чтобы увидеться с Соль. Вот она ахнет, когда услышит о Плясуне, – сказала Росинка вслух, а мысленно добавиладобавила: “И об Эхо”.

Она подхватила приготовленные корзинки и вышла на улицу. В записной книжке у неё было три адреса, по которым девушка добросовестно разнесла готовые изделия. Последняя доставка оказалась в другом районе, поэтому, закончив с делами и направляясь в магазин госпожи Лучины более короткой дорогой, Росинке потребовалось пересечь главную площадь города.

Уже в переулке, прилегающем к площади, стало ясно, тут что-то происходит. Вокруг было так людно, как будто в Копытце пожаловал балаган бродячих артистов. Протискиваясь сквозь толпу, она медленно двигалась вперёд.

В глубине охрана теснила народ, освобождая пространство перед деревянными подмостками, на которые взошли представители городской элиты и командующие отрядами. С краю от сцены воздвигли свежий эшафот с просторной клеткой, покуда пустующей. Росинка с содроганием поняла, что готовилась новая казнь.

Девушка прислушалась к словам выступающего сейчас градоначальника. Господин Мусарали заметно нервничал, что неудивительно, нечасто Копытце посещали такие высокопоставленные гости. Запинаясь, он призывал горожан к дисциплине, горячо славил истинного короля, без меры льстил стоящим за его спиной старшим советникам и прочим столичным чиновникам. Выразив в десятый раз своё почтение, Мусарали, наконец, передал слово третьему советнику, представленному зрителям под именем Веселин.

Вперёд выступил невысокий худощавый мужчина. По должности он не был военным, но зачем-то нарядился в военную высокочинную одежду. Голос его был сильный, напористый и доносился до каждого слушателя, даже самого дальнего.

– Приветствую вас, свободные граждане свободного королевства! – произнёс он куда более уверенным тоном, чем прежний оратор. – Знаете, сегодня я проснулся с восходом солнца, и, глядя в окно, подумал: какое всё-таки счастье родиться и жить на одной земле с таким талантливым, трудолюбивым, сплочённым народом. И каждый день я готов благодарить прародителей за возможность быть одним из вас, быть человеком, быть частью Их великого замысла. Как гостеприимно встречала наших пращуров праматерь Земля, так и мы теперь встречаем своих соплеменников, превратив гостеприимство в славную традицию…

Толпа становилась всё многочисленнее, плотнее и громче. Задние ряды напирали на передние, желая быть ближе к помосту. Через плечи и головы людей Росинка глядела на королевских чиновников, со всех сторон окружённых вооружённой охраной. В центре – советники, обязательно с бородками в длинных тёмно-синих и тёмно-зелёных балахонах. Их прищуренные глаза внимательно следили за толпой на площади. Слева от советников собрался командующий состав карателей. Настоящие воины – сильные, спортивные, в лёгких чёрных доспехах, под просторными плащами. Все рослые и красивые как на подбор, но взгляды их пустые, будто мёртвые, застыли, угрюмо глядя куда-то в пространство перед собой. А с другой стороны – ищейки, среди которых Росинка узнала Логоса. Он почему-то казался ей единственным живым, настоящим в этом сборище насквозь фальшивых или бездушных личностей.

Третий советник тем временем продолжал вещать о культурных и технических достижениях человечества. Росинка ещё вначале потеряла интерес к его болтовне. Она шарила глазами по людям на помосте, по отрядам, выстроившимся внизу, невольно выискивая знакомые черты. Но конечно же, Эхо здесь не было, просто не могло быть.

По знаку Веселина, один из карателей вывел на помост собаку размером с крупного медведя. Шею пса крепко сдавливал металлический поводок, а серебряные кольца цепи, блестели на контрасте с тёмной шерстью зелёного оттенка.

– Друзья, вы только посмотрите на это чудо! – голос советника восторженно зазвенел. – Наши учёные сотворили невозможное – вывели новую породу: свирепых, бесстрашных, безжалостных хищников. Но вы не бойтесь. Этот пёс беспрекословно подчиняется командам своего хозяина и не нападёт без повода. А кто даст повод, уж не обессудьте, – Веселин визгливо захихикал. – Но вы спросите, что же даёт нам новое оружие? Отвечу: неоспоримые преимущества перед врагом. Теперь мы можем отправлять свои отряды, например, в самую глубь Заозёрных земель. И северные волки уже не будут для наших воинов сдерживающей силой, как прежде. Наш бардин в одиночку способен справиться с десятком волков. Да, именно так наш истинный король назвал новую породу. Бардины будут отныне сопровождать карателей в их славных походах. И множить нашу честь и славу.

– А со стихиями эти бардины справятся?..

– Может их лучше на запад отправить?..

– Давно пора показать бессмертным, что такое смерть!

Из толпы послышались довольно щекотливые вопросы и восклицания.

– Не всё сразу, – Веселин поднял руки в успокаивающем жесте. – Разве стремимся мы развязывать кровавые войны? Разве не ценим жизни наших граждан? Нет, мы не отправим наших воинов погибать на чужбине. Но мы и не сдадимся. Пятьдесят лет назад наши родители уже разрушили один храм, тем самым обнаружив уязвимые места стихий. Связь бессмертных с энергиями мира настолько крепка, что буквально влияет на их жизнь. И источники этих связей находятся в древних храмах. Не сразу, но постепенно мы уничтожим их все, один за другим. Мы сотрём эту пакость с лица земли, и тем самым восстановим справедливость. Прародители ушли тысячелетия назад. Им больше не нужны храмы. Но они нужны стихиям, чтобы с помощью колдовства управлять всеми процессами земли, чтобы снова заморочить людям головы своей подлой ложью, подчинить своим прихотям.

Толпа разразилась аплодисментами и бурными криками. Веселин лучезарно улыбался с высоты и терпеливо ожидал, когда шум стихнет, чтобы продолжить:

– Что же, друзья, я слышу ваши голоса. Они всё громче, всё пронзительнее. В нашем единодушии главная сила, которую не сломить никаким колдовством. Мы отыщем каждого примкнувшего к запрещённым искусствам, каждого предателя, каждого шпиона! И покараем! Вместе мы очистим нашу землю, а потом и весь мир. А сейчас предлагаю посмотреть, как именно мы будем поступать с изменниками.

Росинка никогда раньше не присутствовала на казни. Чана привила привычку уходить, ещё до оглашения приговора. Но сегодня всё было иначе. Не было долгого размусоливания деталей обвинения и приведение доказательств, пусть лишь для галочки, ведь порядок есть порядок… Видно, у советника правила были свои.

Чтобы протиснуться сквозь толпу, приходилось активно работать локтями и ловить в ответ недовольные окрики и брань. Нужно спешить. Будь он хоть трижды преступник, но видеть чужую смерть не возникало ни малейшего желания. Ни смотреть в лицо, ни слышать имени, чтобы его образ не тревожил потом, являясь во снах… Но, хаос побери, как же здесь тесно!

Толпа притихла, выдохнув, будто один человек. Началось. А ведь она почти выбралась, самая толкучка осталась позади. И всё же, как тут удержаться? Росинка повелась на всеобщее оцепенение, остановилась и повернула голову к эшафоту.

Каратели заводили в клетку осуждённую. Схватили, похоже, не церемонясь, даже верхнюю одежду взять не дали. Подол серой юбки превратился в лохмотья, а у кофты был полностью оторван один рукав. Оголённая кожа темна – то ли это грязь, то ли кровь, может, всё сразу. С того расстояния, где находилась Росинка таких деталей не разглядеть. Да и зачем? И так понятно, что там следы пыток.

Длинные волосы женщины растрепались, слиплись и сосульками падали на лицо. Но Росинке и не требовалось видеть лицо, чтобы узнать госпожу Лучину.

Сколько кульков с мармеладом, переданных ею, было принесено домой, и не сосчитать. С самого детства на каждый праздник без исключений она дарила Росинке подарки. Даже когда девочка ссорилась с Соль, подарок всё равно был. А ещё госпожа Лучина всегда без вопросов выручала, когда у них с Чаной возникали финансовые трудности. Она была их покровителем, их заступником, их утешением. А теперь происходит это!

Росинка думала, что нужно сообщить об ошибке. Потому что это точно ошибка. Но кому? Кто станет сейчас её слушать?

Каратель подвёл к клетке пса. Тишина на площади стала ватной.

– Догадываюсь, многие из вас узнали эту женщину и недоумевают в чём её преступление, – снова заговорил третий советник. – Может, кто-то даже ей сочувствует или сомневается в правомерности её ареста. Уверяю вас – не стоит. Всё-таки, я полагаю, вы догадываетесь, почему она здесь. Напомню, предательство своего народа не имеет оправданий. Эта женщина признала, что сотрудничала с колдунами и действовала в их интересах. Понимаете? Она ходила среди вас, разговаривала с вами, вы делились с ней своими проблемами, может, секретами. И в то же время она тайком помогала преступникам. Уже очень давно она поддерживала с ними связь, собирала для них информацию. А теперь я вас спрашиваю, что заслужила эта женщина за свои преступления?

Площадь, набитая народом, ответила угрюмым молчанием. Толпа не спешила выразить одобрение казни, но и поспорить с советником смельчаков не нашлось. Да и как тут поспоришь? Столько вооружëнных, обученных воинов его окружают. Веселин немного помялся, понял, что желаемого результата не достиг и поспешил закончить своё выступление:

– Решением суда, Лучина Вара приговаривается к смертной казни, – он небрежно махнул рукой. – Исполняйте.

Умом Росинка понимала, что госпожа Лучина не сможет увидеть её в многолюдной толпе, да и не до того ей… Но почему-то было чувство, что видит, пришло стойкой ощущение взгляда, прожигающего насквозь.

Каратель впустил пса в клетку и запер дверь. Негромкий угрожающий рык пролетел над потрясёнными людьми. Пленница испуганно вскрикнула и вжалась в железные прутья клетки.

А Росинка стояла на краю площади и в ужасе думала о том что всё это похоже на страшный сон и не может происходить на самом деле. Воображаемый напряжённый взгляд не исчезал, продолжая скользить по лицу, буравить душу. Собака разразилась лаем и прыгнула на жертву. Росинка отвернулась и побежала прочь.

В ушах пульсировал страх, и сбивчивые мысли заглушали жуткие звуки звериной ярости и звуки остального мира вокруг. Всё отступало на задний план перед преобладающей потребностью – оказаться как можно дальше оттуда.

Мимо чьих-то домов, мимо парка с голыми деревьями, мимо деревянных качелей, куда угодно, лишь бы скрыться от этого страха. Возле общественных городских конюшен она окончательно выдохлась.

Вытянутое одноэтажное здание, довольно обшарпанное, но с новыми распашными дверями в форме арки, выглядело тихим и безлюдным. Нетвёрдой походкой Росинка подошла к серой стене и рухнула на деревянную скамейку. Через мгновение слёзы обожгли щёки. Она рыдала горько, безутешно. Захлёбываясь отчаянием, колотила кулаками по коленям, по доскам, окрашенным белой краской. Внутренний холод сжимал сердце. Кожа покрылась мурашками, тело содрогалось. Девушка обхватила себя руками за плечи, чтобы согреться.

Сколько она уже сидит здесь?.. Медленно мысли упорядочивались. Должно быть, всё уже закончилось. Должно быть, запачканный кровью эшафот уже разобрали и увезли с площади, а третий советник, произнёс на прощание что-нибудь умное, но уже ничего не значащее. И ничего не исправить, не изменить…

Бьющий в лицо солнечный луч заслонила мужская фигура. Росинка подняла покрасневшие глаза.

– Наверно, летом здесь приятно посидеть в одиночестве, – вежливо заметил командир ищеек. – Из компании только кони да кузнечики. Сидишь себе, скрытый от жары в тени липы, любуешься цветущей лапчаткой… А сейчас холодно, да и неуютно как-то без зелени.

Наполненные слезами глаза смотрели на него с немым вопросом. Дунул порывистый ветер, встряхнул светлые волосы, выбившиеся из-под вязаной шапки. Зачем он здесь? Хочет и её стравить псам?.. Вопросы промелькнули где-то на задворках сознания и уплыли, уступив место тупому безразличию.

Логос присел на краешек скамьи и, разглядывая чернеющую под ногами землю, снова заговорил:

– Она действительно помогала магам. Какое-то время они даже жили в её доме.

– Это неправда! – Росинка вздрогнула и сердито зыркнула в сторону мужчины.

Он глубоко вздохнул.

– Она призналась.

– Под пытками, да? – не было сил спокойно сидеть с ним рядом. Росинка вскочила, хмуря лоб и тяжело сопя. – Все знают, как у вас допрашивают людей. Разве такое выдержишь? Оговоришь и себя, и кого угодно.

– Бывает, люди раскрываются с неожиданной стороны.

– Госпожа Лучина не преступница. Я знаю её всю жизнь. А вы!.. Никто ведь толком не разбирался? Невозможно за сутки провести настоящее расследование! Не было никакого суда. Вы просто расправились с человеком безо всякого повода.

Она вся кипела, а он продолжал оставаться задумчивым и серьёзным.

– Я понимаю, зрелище было не для хрупкой девушки. Уверен – это потрясение мешает тебе связно мыслить и следить за словами. Но не забывай в нужный момент включать чувства самосохранения. Иногда несдержанность может сильно навредить.

Её почему-то не тронуло его недвусмысленное предупреждение.

– Откуда вам известно, что я там была?

– Помогла врождённая зоркость. Ну и, конечно, внимательность – мой профессиональный навык, отточенный за годы службы.

– Не самая почётная у вас работа. Уж простите.

– Ну кто-то ведь должен выполнять её, – Логос пожал плечами. – Ты, кстати, до сих пор не поинтересовалась здоровьем Эхо.

– Мне неинтересно. – буркнула девушка и снова опустилась на скамейку.

– А Эхо про тебя спрашивал. Он почему-то решил, что ты захочешь навестить его в больнице. Но нынешние обстоятельства, увы, этому не способствуют. Завтра он уезжает домой.

– Уверена, там о нём хорошо позаботятся.

– У меня нет такой уверенности, но дело решённое. До тех пор, пока Эхо окончательно не поправится, в отряде его место займёт другой человек.

– Зачем вы всё это мне рассказываете? Какое мне дело до ваших кадровых перестановок?

– Без основного свидетеля будет сложнее расследовать появление Плясуна.

Вот тут Росинка напряглась.

– А как продвигается расследование?

– Вот взгляни, – Логос достал из кармана золотой кулон, в форме звёздочки, размером с чеканную монету.

Девушку как будто молнией пронзило.

– Что это? – спросила она осторожно, стараясь не выдать своё состояние.

– Амулет Света, – тон прозвучал обыденно, а вот глаза проницательно наблюдали за реакцией девушки. – Я нашёл его на месте вашего столкновения с Плясуном, в яме. Он твой?

Росинка судорожно выдохнула. Язык онемел от подкатившего к горлу кома. Когда молчание уже совсем затянулось, мужчина вложил артефакт ей в руку и начал рассуждать вслух:

– Наберись сейчас с десяток таких кулонов, не выведенных из строя, и пути истории Ясности могли повернуться абсолютно по-другому. Конечно, не факт, что к лучшему. Эти кулоны создавались для защиты, но одновременно это и большая власть. Смотря в чьих руках они находятся. Спасти, условно хорошего человека, осуждённого на казнь, могло бы показаться кому-то благим делом, но вся сложность в непременных последствиях. Сломать клетку и освободить пленницу кулон сможет, но что потом?.. Бежать ей всё равно некуда. Ищейки снова найдут, каратели схватят, и приговор таки будет приведён в исполнение. Смешно и одновременно обидно, что большинство людей использовали дар Света бездумно, в итоге не получив спасения ни для себя, ни для близких, – Он на пару секунд умолк, а затем добавил: – Казнь – жуткое зрелище. И тебе придётся самой справляться с пережитым шоком. Но, чего точно делать не стоит, так это винить себя. Там ты ничем не могла помочь, будь у тебя даже магический артефакт.

Росинка проглотила спазм в горле и быстро спрятала кулон в карман.

– Вы не обвиняете меня?

– В чём? В том, что ты потеряла кулон? Рассеянность – это не преступление. Тем более, при встрече со стихией. Я подумал, что, вероятно, для тебя это ценное фамильное украшение или память, в общем, решил не прикладывать кулон к уликам, а вернуть тебе. Росинка, ведь всё так и было? – спросил он с нажимом.

– Да, – еле выдавила она хриплым полушёпотом.

– Тебе надо успокоиться. Ты вся дрожишь.

– Это от холода. Я лучше домой пойду, – Росинка снова вскочила на ноги.

– Конечно, – он тоже поднялся. – Всё-таки советую не зацикливаться на случившемся, ведь прошлого изменить уже нельзя. Зато можно предотвратить драматические события будущего, если подготовиться заранее. Чтобы помогать людям, не обязательно иметь магический кулон, достаточно искреннего желания. Поиски врагов короля не вчера начались и нескоро закончатся.

Росинка слушала Логоса вполуха, и, кажется, вообще была мыслями далеко отсюда. Как вдруг её снова до самого нутра пронзил ужас. Необходимо срочно разыскать Соль! Каратели ищейками могут и за ней начать охоту.

– Мне пора. До свидания! – она резко отвернулась и быстро зашагала к дороге, лихорадочно размышляя, с чего начать поиски.

Не хватало ещё, чтобы каратели переключились на Соль. Она же со своим вечно разгильдяйским отношениям к правилам сама себя подставит…И как сразу не догадалась? Проревела два часа… Столько времени потеряла! Росинка спешила по улицам, обгоняя прохожих и на ходу согреваясь. Возле поворота на набережную она остановилась под окнами книжного магазина и осторожно выглянула из-за кирпичной стены.

Лучшие магазины и лавочки Копытца занимали первые этажи двух и трёхэтажных зданий, тогда как их владельцы, селились на верхних этажах. Их дома тянулись вдоль реки на целый километр. Каждая деталь на улице служила целью привлечь покупателей: и стеклянные витрины, и яркие вывески, и новенький пешеходный тротуар, отделявший дорогу стройным рядом высоких лип… В общем, место бесспорно приятное. Обычно здесь было довольно оживлённо, но только не в последнюю пару дней. С прибытием армии люди и так старались вести себя потише, стать понеприметнее, да и вообще, без необходимости не покидать насиженный в гостиной диван. Но после сегодняшней показательной расправы даже типичные авантюристы избегали попадаться на глаза карателям. А тут этих карателей собралась целая группа. Росинка, по крайней мере, насчитала пятерых. Один высовывался из мансардного окна квартиры, где жила Соль с матерью. Второй – через дорогу согнулся над металлическим парапетом, что-то разглядывая в водах реки. Двое ошивались под окнами магазина, который ещё буквально вчера принадлежал госпоже Лучине. Пятый стоял в проёме распахнутой двери.

Поджидают. Слава прародителям, что Соль хватило мозгов не появляться дома. А раз так, значит, и Росинке делать здесь нечего. Только вот куда теперь?

Немного поразмыслив, девушка ещё раз бросила враждебный взгляд в сторону карателей и свернула на другую улицу.

Глава 6. Их вечный мир не тронет тлен

Двое всадников в цветных очках и кожаных куртках пересекли долину и устремились вверх, петляя по холмистой дороге. Как-то зачастили они на заставу со своими проверками. Росинка дождалась, пока ищейки скроются из поля зрения, потом пошла через фермерские поля напрямик. Всю дорогу голову занимали переживания за Соль да запоздалые сожаления о том, что не забежала домой посоветоваться с Чаной. Чёрная яма на пути вызвала неприятные воспоминания, до дрожи в груди. И снова глаза тревожно шарят по сторонам, но, к счастью, ни людей, ни стихий в поле зрения не наблюдалось. У девушки немного отлегло от сердца, хотя расслабляться, разумеется, рано.

Вскоре она добралась до сосновой рощи. Здесь с дороги пришлось сойти и углубиться в заросли. Откуда-то приползли тяжёлые тучи и заслонили солнце, отчего в тени деревьев стало совсем сумрачно и неприветливо. Под ногами проваливался подтаявший наст, сверху нависали мохнатые лапы и цепляли за плечи, пока Росинка активно пробивалась вперёд.

И вот между бурыми стволами показался потемневший от времени бревенчатый дом. И снова при приближении к нему её охватил суеверный трепет. Будто, недоступная зрению людей колдовская энергия, пронизанная нитями тьмы, гнездится там, разрастается и фиолетовым туманом струится наружу, сквозь щели в стенах и через пустые оконные проёмы. Глубокая тишина, окружавшая дом, усиливала эти ощущения.

Сорванная с петель входная дверь, стояла по-прежнему прислонённой к стене, перекрывая часть прохода.

– Соль, – сдавленным полушёпотом позвала Росинка, силясь рассмотреть что-нибудь сквозь оставленный небольшой зазор. – Соль, ты там?

Из дома донёсся подозрительный шорох и следом тихий скрип. Это мог быть просто ветер. Ветер ли? Проверять не хотелось совершенно.

Поколебавшись пару минут, девушка протиснулась в прореху. Внутри было темно. Света от двух маленьких окошек и без того недостаточно, а после улицы и подавно толком ничего не разглядеть. Она помнила, что слева от входа должна стоять длинная лавка, справа полуразрушенная печь, заваленная прогнившими досками, а на пути в смежную комнату – дыра в полу. Но надо бы сначала привыкнуть к темноте.

– Росинка, ты одна? – дрожащий голос Соль прозвучал откуда-то сбоку.

– Да. Никто не видел, как я сюда шла, – она тоже невольно вздрогнула и повернулась в ту сторону, откуда донëсся голос.

Возле печи шевельнулась неясная тень. Приблизилась.

– Значит, ты уже знаешь?.. Они схватили маму, а я тут прячусь… Сбежала, когда ищейки пришли к нам… Они убили её, да?

– Соль, мне так жаль. Вокруг творится какое-то безумие. – шептала Росинка, заключая подругу в объятия. – Они собрали всех на площади… И этот их советник всё говорил какие-то пустые слова… А потом вдруг объявил… Я ничего не могла сделать. Прости меня!

Соль тихо плакала на её плече. Окруженные тьмой, они стояли, держась друг за друга, растерянные, повергнутые в отчаяние. Глаза Росинки постепенно привыкали к сумраку, но теперь, видеть мешали застилающие их слёзы.

И всё же она заметила, как в дверном проёме между комнатами появился высокий силуэт в тёмном плаще.

– Девочка, ты уверена, что не привела за собой хвост? – грубовато спросил неизвестный.

От неожиданности не разобрав вопроса, Росинка первым делом решила, что перед ней стоит каратель. Она громко вскрикнула и отшатнулась.

– Тише, Арло, – и снова незнакомый голос, на этот раз женский. – Надо было дать им больше времени на скорбь.

Голос приятный, мягкий, и даже сочувственно печальный, но сам факт присутствия в их с Соль убежище посторонних, заставлял паниковать. Росинка в замешательстве уставилась на двух молодых девушек в меховых куртках и кожаных брюках, появившихся за спиной Арло. Незнакомки тоже с интересом разглядывали Росинку.

Соль встала рядом с подругой и крепко сжала её ладонь.

– Росинка нас не выдаст. Я ручаюсь.

В голову закрались нехорошие подозрения, горло вмиг пересохло. Росинка сделала шаг назад и хрипло выдавила:

– Кто это?

Вопрос адресовался Соль, но незнакомка, та самая, которая только что сделала замечание мужчине, опередила её с ответом:

– Мы с сестрой путешествуем, а Арло нас сопровождает. Ваш край привлёк нас красотой и… хм… своеобразным колоритом.

– Чем, чем?

– Как минимум своей историей. Ведь именно здесь, среди туманных холмов, в давние времена поселилась праматерь Земля. Здесь она возвела свой храм, – девушка подошла ближе, и Росинка смогла рассмотреть её получше. Черты лица утончённые, глубоко посаженные глаза смотрят спокойно, светлые волосы стянуты в упругий длинный хвост. Росинка перевела взгляд на куртку из тёмно-синего меха, по краям отороченную белым, и испытала чувство лёгкой зависти.

– Вы путешествуете пешком? – очень не хотелось развивать щекотливую тему о храме, тем более что компания чужаков и ситуация в целом вызывали беспокойство.

– Мы оставили коней на въезде в город на попечение одной порядочной фермерской семьи.

– Ну что же, – Росинка спешила закончить неприятный разговор. Больше ничего знать о них она не хотела, – счастливого вам пути, а нам, пожалуй, пора. Да, Соль?

Подруга смотрела себе под ноги.

– Я не могу вернуться. Меня сразу схватят, – сказала она так тихо, что Росинка едва расслышала.

– Нет, всё будет хорошо. Мы объясним, что произошла чудовищная ошибка. Я познакомилась с одним ищейкой. Он командир по должности, а значит, обладает влиянием и властью… и, мне кажется, он порядочный человек.

Из-за спины Арло послышалось презрительное хмыканье второй незнакомки:

– Не секрет, что подручные Утриноса славятся отзывчивостью, – с её губ буквально сочился сарказмом. – Попробуйте, вдруг и правда получится договориться и спокойно разойтись.

– Уже не важно кто и в чём виноват, – сказала Соль и крепче сжала ладонь подруги. – Их работа состоит не в том, чтобы оправдывать, а в том, чтобы карать.

Мысли метались у Росинки в голове в поисках выхода:

– Тогда попробуем переждать здесь. Я могу приносить тебе еду. Наверняка это на пару-тройку дней, не больше. А потом, когда армия уйдёт, всё уляжется.

– Нет, Росинка. Уже поздно. Назад пути нет, только вперёд. Лично я готова рискнуть.

– Но ты не можешь одна скитаться по свету, без крыши над головой!

– Мы о ней позаботимся, – сказал Арло, которому, похоже, надоело слушать их бестолковый спор. – Следовать одним путём с нами рискованно, но куда достойнее, чем умереть на виселице, тщетно вымаливая пощаду у карателей.

Неужели всё бесполезно? Подбородок и губы Росинки дрожали от усилий сдержать слёзы нарастающего ужаса. И всё равно она не желала сдаваться, не оставляла попыток переубедить подругу, достучаться до неё, объяснить.

– Соль, не делай этого. Клянусь, мы с Чаной спрячем тебя. Если потребуется, найдём способ тихонечко переправить в какое-нибудь отдалённое селение. Но не так! Не надо уходить неизвестно куда, неизвестно с кем, даже примерно не представляя к чему это может привести… К тому же, исчезнув, ты вызовешь только больше подозрений.

Соль высвободила ладонь и отошла. Шумно сопя и часто всхлипывая, она принялась хватать со скамьи какие-то пузырьки с флакончиками и запихивать их в холщовую сумку на ремне. Незнакомка в синей куртке последовала за ней, присела на свободный край скамьи и с минуту наблюдала за импульсивными движениями девушки, потом повернулась к Росинке и неожиданно сообщила:

– Тебе тоже придётся пойти с нами. Ищейки будут проверять не только родственников Лучины, но и знакомых, партнёров по работе, посетителей магазина, всех, кто каким-либо образом с ней взаимодействовал. Я понимаю, ты хочешь защитить Соль. Однако боюсь, тебе не хватит ни хитрости, ни опыта ввести в заблуждение ищеек и карателей. Вряд ли твой знакомый командир способен уберечь вас от неприятностей, даже если бы захотел.

Её сестра бесшумно подошла к Росинке. Ни одного предательского скрипа не обронили под её ногами полусгнившие половицы. Незнакомка прищурилась и, состроив скорбную мордочку, заговорила зловещим тоном:

– Только представь себе все эти мрачные вещи вроде допросов, пыток, тюремных застенок, и, наконец приведения приговора в исполнение. Вчерашняя встреча с Огненным Плясуном покажется ерундой по сравнению с тем, что заставят тебя испытать каратели. Кстати, с Плясуном ты ловко управилась. Как жаль, что каратели вряд ли оценят удачу такого рода.

Росинка почувствовала, что земля ускользает у неё из-под ног. Чужие взгляды жгли, недоверчиво наблюдали за каждым движением и словом. Она отступила, тесно прижавшись к голой бревенчатой стене и втянув голову в плечи, с робкой надеждой посматривая в сторону двери.

– Я понимаю, как это всё выглядит на первый взгляд, – разум лихорадочно искал оправдания. – Но что бы вы обо мне ни думали, уверяю, всё было совсем не так. Я не колдунья! И это не моя магия вчера прогнала Плясуна, а магия Света.

– Мы это видели, наблюдали за вами издали. С развалин старого храма вся долина как на ладони, – произнесла светловолосая сестра. От её невозмутимости, уверенного спокойствия, мягкости интонацией, у Росинки каким-то чудом получилось чуть-чуть воспрянуть духом.

– А вы почему прячетесь? – Росинка присмотрелась к незнакомке, стоящей рядом. Мех её куртки был чёрным, как и длинные кудри, выбивающиеся из-под шапки, а в ушах поблёскивали бриллиантовые серёжки в золотой оправе. – С чистой совестью от людей не прячутся, не обходят стороной населённые пункты. Так ведут себя беглые заключённые или разбойники с большой дороги, скрывающие награбленное добро.

Та пренебрежительно фыркнула и оценивающе пробежалась взглядом по заношенному пальто Росинки.

– Считаешь, что все, как ты, обязаны продолжать сидеть с чистой совестью, сложив лапки, и ждать, что всё само-собой, как-нибудь образуется? Боишься ограбления? Разве у тебя есть что-то ценнее этих медных пуговиц?

– Мы не опасны, Росинка, – светловолосая сестра старалась девушку успокоить. – Если пойдёшь с нами, я обещаю защищать тебя всеми доступными мне возможностями.

Она нагнулась, пошарила под скамьёй, собирая горсть пыли, щедро устилающей весь дом. Соль отставила сумку в сторону, Арло и вторая девушка одновременно обернулись к скамье. Всё будто замерло. А у Росинки внутри что-то сжалось, сдавив дыхание.

Полумраком комнаты и игрой воображения можно оправдать всякое необъяснимое явление, даже, например, такую нелепость, как внезапное появление Хаоса из Небытия… Но Росинку ожидало кое-что другое. Вытянутая ладонь незнакомки раскрылась. Несколько капель влаги из стеклянного пузырька превратили сухую пыль в коричневую грязь. Росинка не сводила с неё глаз, в ожидание чего-то нехорошего. И вот уж было показалось, что всё обошлось, но… Спустя минуту в раскрытой руке появился маленький росточек. Тоненький и бледный, он тем не менее увеличивался на глазах, вытягивался в направлении скудного освещения.

– Это фокус такой, да?

– Это магия, дурочка. Неужели для тебя это так сложно? – темноволосая незнакомка снова с презрением взглянула на Росинку. – Людям настолько запудрили мозги, что те не готовы признавать очевидное, даже когда оно находится у них прямо под носом. Меня зовут Черника, а это моя старшая сестра Да́ника.

– Росинка, очнись! – Соль подбежала, чтобы с силой тряхнуть подругу за плечи. – Династия Смолы не исчезла! Вот они перед тобой, те самые принцессы – наследницы трона. Всё, о чём рассказывали в школе, о чём пели на площадях бродячие барды, бесконечные правительственные указы и книги… все эти представления о мире, которыми нас старательно пичкали каждый день, всю жизнь – враньё. Магия – это просто сила! Она не определяет нравственность поступков и отношений. Ты сама видела, что каратели сделали с мамой. Это Утринос со своей армией под видом благих целей творят настоящее зло!..

Росинка не хотела слушать. Но страшные слова сыпались на неё, как удары кинжалов. Она продолжала испуганно глазеть на чахлый стебель люцерны. Да́ника опустила руку, и, едва начавшее жить, растение упало на чёрный пол, стремительно увядая на холоде.

Маги переглянулись.

– Пожалуй, для неё это перебор, – признал Арло с сожалением. – Девочка оказалась явно не готова увидеть магию воочию.

– Пусть уходит, – Черника отступила в сторону, намекая, что путь открыт, и никто, мол, тут упрашивать тебя не собирается.

Пренебрежительный жест немного задел, зато помог вернуть дар речи. Плечи распрямились, а обвиняющие глаза прожгли молодую колдунью насквозь:

– Это вы призвали Огненного Плясуна! Я чуть не погибла, ещё один человек серьёзно пострадал… Да Плясун весь город мог спалить! Магия – это настоящее зло!

– Они этого не делали, – пыталась возразить Соль, но Росинку уже понесло.

– Командир ищеек сказал, что Плясуна призвали, – на мгновение кольнуло сомнение, точно ли Логос это говорил… Но разговор о чём-то таком вроде был, что-то похожее во всяком случае смутно припоминается. – Вы находились в это время в храме, вы всё и устроили!

– Прямо так и сказал? – по-кошачьи удлинённые глаза Черники ехидно блеснули. – А потом, наверно добавил, что все колдуны управляют воплощёнными стихиями, приказывают им бросаться на людей, пугать домашний скот, ну и, разумеется, пить кровь младенцев.

– Предлагаешь поверить в совпадение? Якобы совершенно случайно Огненный Плясун оказывается вблизи стихийного храма в одно и то же время с колдунами, тайком тут шастающими? Так не бывает.

– Мы бы шастали открыто, если бы самозваный король не объявил на нас охоту.

– Хватит, – прикрикнула на них Да́ника. – От ссор пользы никому не будет. В словах Росинки есть логика. Плясун появился именно в тот момент, когда мы пытались проникнуть в чрево храма.

– Его привлекла наша попытка открыть дверь? – Арло задумался.

– Храм ведь разрушен. До основания, – Росинка так удивилась существованию некой таинственной двери, что почти забыла в каком обществе находится.

– Мы надеемся, что не до самого, – бросила ей Черника. – Чрево храма расположено под землёй и защищено могущественными чарами. Чарами праматери. Поэтому открыть её могут лишь обладатели земной стихии.

– В его недрах могли сохраниться всякие древние ценности, – вставила Соль.

– Значит, всё-таки охота за сокровищами?

– Она имела в виду магические артефакты, – Черника повернула голову и посмотрела на Росинку в упор. – Мы имеем на них право.

Да́ника сложила руки на груди, вздохнула и терпеливо принялась объяснять:

– Мы направляемся в Сердцеру. По первоначальному плану мы собирались пересечь границу ещё позавчера. Но нас слишком увлекла возможность заглянуть в главную и самую интересную часть храма. Ведь он был прямо у нас на пути. Теперь я понимаю, что это и стало роковой ошибкой. Вероятно, за нами всё время следили. И это моя вина. Польстившись на шанс познакомиться со скрытыми в храме древними секретами, я потеряла осторожность. Из-за моей беспечности пострадали люди, погибла Лучина…

– Не хочу ничего знать про ваши планы, – Росинка замахала руками, перебивая Данику, и, умоляюще, взглянула на подругу, – Граница охраняется с двух сторон. Даже за попытку приблизиться к ней полагается смерть. Не слушай их, Соль! Эта затея совершенно безрассудная. На заставе сейчас дежурят ищейки, а от них вас даже магия не спрячет.

– Жаль, что ты так ничего и не поняла. Но что бы ты там ни думала, знай, Росинка, ты всё равно моя лучшая подруга, и я тебя люблю.

Черника закатила глаза и пробубнила себе под нос:

– Столько драматизма.

А Да́ника сказала:

– Конечно, мы рискуем, но не более, чем, оставаясь на подвластных Утриносу территориях. Каждый маг и каждый, кто нам помогает или просто сочувствует, тут не в безопасности. Я должна положить этому конец. Даже если не получится заключить союз со стихиями, мы найдём другой способ. Но, что касается тебя… Ты видела нас, говорила с нами, а значит, для ищеек теперь, с одной стороны, ты полезный свидетель, а с другой… Вполне вероятно, что после попадания в сомнительное общество, опасное зерно сомнений могло зародиться в твоей голове. И постепенно оно прорастëт. В итоге ты станешь угрозой для их мироустройства.

– Так без вас и не было бы никаких проблем, – обречённо покачала головой Росинка.

– Я ничего от тебя не требую, лишь предлагаю присоединиться к нам. Опасно везде, но ты можешь выбрать сторону, которая тебе ближе по духу.

– Темнеет, – напомнил Арло. – Пора выдвигаться. Я пойду первым – проверю обстановку.

Он осторожно выглянул в окно, застегнул длинный тёмный плащ, накинул на голову капюшон и направился к двери. Когда колдун ушёл, Росинка снова бросилась к подруге:

– Слушай, сейчас я возвращаюсь домой. Но я всё равно приду сюда завтра на тот случай, если ты вдруг передумаешь.

И одарив принцесс на прощание коротким взглядом исподлобья, Росинка шагнула к выходу.

– Постой. Что-то не так, – внезапно тревожный окрик Даники, заставил Росинку замереть на месте.

В повисшей тишине, кажется, никто не дышал, все напряжённо ожидали, что произойдёт дальше.

И Росинка тоже затаила дыхание, вслушивалась в отдалённые, неясные звуки за стенами. Какие-то невнятные шумы, приближающееся неровное шарканье шагов, должно быть, мага… А внутренний голос вопил: “Ваше укрытие превратилось в ловушку!”. Невидимая пружина внутри сжалась до предела. Тень в оконном проёме заслонила и без того слабый свет. На пару секунд лицо Арло возникло в прямоугольном отверстии. И пусть Росинке не удалось даже разглядеть его выражение, одним прародителям известно, чего стоило ей сдержать крик, который так и рвался наружу. Лицо мага исчезло. В воздухе повис резкий запах эфирных масел.

Тихий, но чёткий голос Даники прогнал оцепенение:

– Прячьтесь, живо.

Росинка не успела глазом моргнуть, как осталась одна. Полосатое пальто Соль мелькнуло впереди и исчезло в потёмках смежной комнаты. Росинка бросилась было следом, но в спешке оступилась на гнилых половицах. Правая нога провалилась в дыру в полу. Резкая боль пронзила колено. В глазах потемнело. Кровь стучала в висках, отдаваясь пульсацией по всему телу, заглушая голоса, приближающиеся снаружи. Взгляд затравленно метался, мысли бешено вертелись в голове, гнали куда-то. В последний момент ногу удалось вытащить. Будто раненый испуганный зверь, девушка протиснулась за остатки печной кладки и замерла под завалом трухлявых досок.

Прикрывающая вход дверь отлетела от пинка ноги и глухо ударилась о землю. В помещение ворвались двое карателей.

Они были так близко. Из своего укрытия Росинка могла разглядеть, через щель между досками, что их доспехи состоят из толстых слоёв лакированной кожи, делающих их похожими на чешую. Полы чёрных плащей шуршали по полу. Правда, передвигались они нерешительно, с осторожностью, почти на ощупь. Но Росинка не тешила себя надеждой, она понимала – очень скоро глаза карателей после уличного света привыкнут к сумраку дома.

На пороге возник ещё один силуэт. Этот уже в костюме ищейки. У девушки вспотели ладони, а лицо бросило в жар, одновременно внутри похолодело.

– Определил источники? Кажется, тут больше никого нет, – сказал каратель, остановившийся в шаге от Росинки.

– Я сам осмотрю дом. Проверьте окрестности к югу от дороги. И возьмите моих ребят с собой, – ровно и холодно прозвучал голос Логоса Подвойного.

– Ладно. Я дам команду рассредоточиться. Чтобы какая тварь не затаилась.

Каратели покинули дом, а вот командир ищеек, похоже, никуда не спешил, прошёл немного вперёд и снова остановился. Повернулся. Росинке показалось, будто он смотрит прямо на неё. Она крепко-крепко зажмурилась, теша себя надеждой, что так он не почувствует её присутствия. Было страшно дышать, страшно шевелиться. Разбитое колено болело невыносимо, да и всё тело быстро онемело от неудобной позы.

Раздался скрип половиц – мужчина направлялся в следующую комнату. Росинка снова открыла глаза и чуть распрямила спину. Плечо задело выпирающий обломок доски, сооружение над головой опасно качнулось. Росинка испуганно подалась в сторону. Правда, опять неудачно – пальто зацепилось за ржавый гвоздь. Спустя секунду доски вперемешку со всяким хламом с жутким грохотом обрушились ей на голову.

На глаза ищейки девушка неловко высвободилась из-под завала и встала в полный рост. Они оба, совершенно ошеломлённые, молча смотрели друг на друга. В её голове набатом гремели слова третьего советника: “Решением суда Росинка Остролист приговаривается к смерти!”. Логос, судя по выражению лица, ломал голову над новой внезапно возникшей задачей. Подняв на него полный отчаяния взгляд, она покорно ждала его решающего слова. Он выглядел сурово, плечи по-военному расправлены, подбородок поднят.

– Прочь отсюда, – ледяным тоном приказал Логос и кивнул в сторону выхода. – Быстро.

Всё-таки она поняла, что от неё требуется, хотя уши будто ватой забило. И шла она, будто деревянная, с трудом переставляя негнущиеся ноги, глядя куда-то в пространство.

На улице холодный ветер хлестнул в лицо, пробрался за воротник, поторапливая убраться из рощи. Впрочем, так она и собиралась поступить и как можно скорее. Но напрямик нельзя – мороз по коже от мысли наткнуться на карателей.

Быстро спускался вечер. Ещё немного и станет совсем темно.

Ботинок наступил на что-то мягкое. Росинка опустила глаза, и в ужасе поспешила зажать рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Под ногами, на большой чёрной проталине, привалившись спиной к стене, лежал Арло. Он был мёртв, и три стрелы, застрявшие в груди, тому подтверждение. Прямо сквозь девушку безучастно смотрели остекленевшие глаза, в левом уголке рта запеклась кровь.

Она часто спотыкалась, падала, но снова вставала и шла. Роща осталась позади. Взбираться по холмам, продираясь сквозь сухие кусты и перебираясь через овраги, где ноги тонули по колено в воде под снегом, было ещё утомительнее. Но теперь какая разница. Неважно. Ничего не важно. А сердечко назойливо свербит о Соль… Потом мысли снова возвращаются к вопросу: что дальше? Лучше уйти на запад, холмами обогнуть долину и спуститься в город с другой стороны… А как же Соль?.. Стараясь держаться незаметно, глотая горькие слёзы, Росинка добрела до развалин храма.

С пасмурного неба посыпал мелкий снежок. К тому времени, как она пробралась внутрь, через отверстие, где из стены выломали большой кусок каменной кладки, уже совсем стемнело. Часть крыши зияла большими дырами, но здесь всё ещё можно было укрыться от ветра или дождя. Холодная тьма поглотила внутренние стены залов с переходами и высокими сводами кое-где сохранившихся потолков. Росинка подошла к широкой арке оконного проёма. Сверху тусклым светом светила полускрытая за тучами белая луна. Внизу в городе зажглись фонари и окна домов.

Где-то там бесшумными тенями рыщут ищейки и каратели. Несомненно, и храм находится под наблюдением, кто-то из них наверняка регулярно сюда наведывается. Возможно, они уже близко… Время шло.

Внезапно снаружи в тишине раздался хруст. Росинка инстинктивно пригнулась, тревожно озираясь по сторонам, щурясь и не понимая, откуда ждать нападения. Но вокруг по-прежнему всё было тихо, никакого движения. Только эта обманчивая тишина ничуть не успокаивала.

Не разгибаясь, девушка отползла к дальней стене. Тут в густой, почти осязаемой темноте – укрытие получше. А если получится забраться наверх по какому-нибудь выступу, и забиться в незаметную щель… Она осторожно ступала по коридору, фанатично обследуя стены на предмет подходящего местечка.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда неожиданно из-за спины негромко прозвучал насмешливый девичий голос:

– Я ждала засаду, а это снова ты.

Несмотря на шок и всё остальное, Росинка искренне обрадовалась этому голосу и, резко развернувшись, чуть было не бросилась на шею к стоявшей позади принцессе. Однако принцесса от объятий успела ловко уклониться.

– Черника! Слава прародителям, вы выбрались! – выдохнула Росинка, чувствуя в груди безграничное облегчение.

Глава 7. Искра жизни

– Не разжигайте огонь, – предупредила Даника.

– А в чём смысл, если вы сами, как маяк навигационный? – вопрос, конечно, риторический. И тихо бормоча себе под нос, Росинка просто хотела излить накопившееся напряжение, не ожидая никакого ответа.

Сидеть на камне было жёстко и холодно, но неудобство немного компенсировалось предложенными на ужин сухариками с вяленым мясом и несколькими орехами. Вкуса девушка почти не ощущала, тем не менее порции вполне хватило, чтобы утолить голод.

– Значит, ты всё-таки идёшь с нами? – Соль протянула ей бутылку из рюкзака запить сухомятку.

– К стихиям? – Росинка даже не старалась скрыть упаднический настрой. – Ни за что на свете! Что я буду там делать? Кем работать? Ну вот скажи, ради чего им вообще со мной возиться, чем я могу их заинтересовать? И дураку ясно, никто не ждёт нас там с распростëртыми объятиями.

Она вытянула ноги, разминая затёкшие мышцы, и отпила прямо из горлышка. В бутылке оказался ароматный травяной напиток. Капельку с горчинкой, но весьма приятный на вкус.

– Ты не можешь судить объективно о стихиях, ты даже никогда их не видела, – Соль бурно жестикулировала, видно рассчитывая, что это лучше поможет донести важную мысль. – Тебе сказали, кого называть злодеями, а кого благодетелем, но не дали возможности составить собственное мнение.

В общем-то, в душе Росинка почти смирилась с мыслью, что жизнь отныне, видимо, испорчена на корню. О возвращении домой не может быть и речи – для Логоса Подвойного её связь с колдунами теперь очевидна. Проигнорировать это – значит подставить Чану под удар. Ну а вариант прибиться к принцессам-чародейкам… Даже если получится продраться через плотный кордон карателей, ищеек и местных дозорных, где гарантии, что по ту сторону незваных гостей не ждёт град стрел из молний. Или просто град стрел. Как-никак пограничная зона. Поэтому, что ни делай, а итог всё равно намечается неутешительный. Но признать вслух всю бесперспективность их планов было выше сил. Вот она и продолжала упорствовать:

– Когда тебе говорят, не прыгать в колодец – утонешь, ты поверишь на слово или проверять пойдёшь, чтобы составить собственное мнение?

– Прыгнуть в колодец по чьей-то просьбе – это идиотский поступок. Но ты не можешь судить незнакомого человека, только потому, что кто-то отозвался о нём плохо.

– Стихии не люди! Кто-нибудь из вас вообще общался с ними? Огненный Плясун, разумеется, не в счёт.

– Когда Ясностью правил наш отец, – сказала Черника, – визиты стихий к нам случались регулярно. Конечно, тогда я была совсем маленькой, но вот Даника помнит.

– Правда? – Росинка быстро нарисовала в воображении те далёкие времена. Но картинка получилась смазанной, как будто сотканной из невнятных образов.

– Я помню, как встречала сильфов и саламандров в коридорах дворца, – голос Даники прозвучал отрешённо. И долгий, утомлённый вздох, словно стон, вырвался из глубины души, – помню, как робела, когда кто-то из них обращался ко мне. Однажды на праздновании летнего солнцестояния один светловолосый сильф со смешливыми глазами пригласил меня на танец. Нас окружал пышно цветущий королевский сад, тёплый благоухающий воздух ласкал кожу, ярко пылали огни факелов… Мне было двадцать один. И я беззаботно кружилась в танце с моим кавалером. И никто вокруг не догадывался, что шёл последний год мира и процветания нашего королевства.

Росинка прикинула возраст принцесс. По примерным подсчётам выходило, что Данике, что-то в районе… семидесяти двух лет?! От внезапного открытия мозг Росинки пребывал в тихом шоке. Выглядела принцесса с натяжкой лет на двадцать пять. А Черника и вовсе казалась их с Соль ровесницей. Или, может, даже моложе.

Даника стряхнула с одежды крошки сухариков, поднялась и отошла к оконному проёму. Её стройный силуэт чётко вырисовывался на фоне неба.

– Наверно, она сильно устала, – тихонько предположила Росинка.

– Терзается из-за смерти Арло, – также чуть слышно объяснила Черника. – Воспитатели и педагоги в её душу вложили гипертрофированное чувство ответственности. Она же с рождения воспитывалась, как одна из претендентов на корону.

– А зачем избирать сразу нескольких претендентов?

Росинка задумалась над тем, как сложно был устроен прежний порядок престолонаследия. Власть не обязательно передавалась по прямой линии, как теперь. Там сперва требовалось, по достижении определённого возраста, всех королевских отпрысков вместе с отпрысками самых прославленных семейств, проверить на наличие магии. И чем выше оказывалась оценка магического потенциала, тем больше появлялось шансов у претендента стать наследником. И вот из этих младенчиков-колдунов, спустя годы соответствующего воспитания, на трон вступал тот, на которого указывал Пролитый свет. А чтобы этот самый “свет” на будущего монарха “пролился”, наследники приезжали сюда в храм и прикладывали ладонь с кровоточащим порезом к гранитному камню, ныне расколотому.

– Это древняя традиция. Но думаю, на сегодняшний день Даника осталась единственной, – немного поразмыслив, сказала Черника. Десять лет назад мы окончательно потеряли связь с нашими племянниками.

– А как же ты? – спросила у неё Соль.

– А я абсолютная противоположность истинного наследника. Во мне ни терпения, ни смирения, ни особой любви к пустоголовому народу Ясности, без устали превозносящему собственных тиранов. Скитания и жизнь среди чужих недружелюбных лиц многому меня научили. Это когда всё время ждёшь предательства, спишь с ножом под подушкой, никогда не расслабляешься, потому что не знаешь кому можно верить.

– Так ведь колдуны тоже нередко убивают людей, устраивают засады, вершат жестокий самосуд над захваченным противником. Кровь льётся с обеих сторон. – крайне неприятно признавать, что всю жизнь заблуждалась в своих убеждениях. Чтобы хоть немного выровнять баланс, Росинке хотелось и колдунов уличить в чём-то недостойном. – Я читала про битву неподалëку от Заозёрья, о том, как вы за ночь уничтожили целый отряд карателей.

– Конечно. Мы ведь должны были защищаться. На войне убивают. Но вот, кстати, Даника придерживается иных принципов. Для настоящих решительных сражений она слишком облагорожена идеями гуманности. Жалеет даже тех, кто желает нам смерти. Но я не такая. Потому-то и не гожусь в королевы.

Росинка набрала в лёгкие побольше воздуха и спросила наконец о том, о чём долго не решалась:

– А кто из вас сегодня убил ищейку? – признаться, ей было сильно не по себе из-за отсутствия ясности в судьбе господина Подвойного.

– Никто, – сообщила Соль недовольным тоном. – Он не нашёл нас. Да и не искал по правде. Постоял с минуту и ушёл. Вообще, конечно, странно, что он источники магии не увидел.

– Или сделал вид, что не увидел, – Даника повернулась к ним от окна. – Не могу объяснить себе эту странность. Хотел ли он на самом деле нас отпустить или здесь кроется какая-то уловка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.