Диана Кудашова
Мелодия страха

Глава 1

— Послушай, это лучшая школа в стране! Представь, какие возможности после окончания появятся. Ты сможешь поступить в любой университет! — радостно озвучивает приговор моя мама.

С чего бы начать рассказ? Пожалуй, с самого начала. Мой папа погиб почти 5 лет назад в автокатастрофе. Мы ехали отмечать Новый год, было темно, и в нас врезалась машина на огромной скорости. Папа умер до приезда скорой, мы с мамой были доставлены в больницу. Поскольку я была не пристегнута, по своей глупости сломала руку и получила сотрясение мозга, ударившись головой о крышу машины. Мама отделалась лёгким шоком. Официально я возненавидела Новый год, кроме боли и потери он ничего не принёс. Мы учились заново жить без него. Он был самым добрым человеком на свете, любящим папой и заботливым мужем.

У меня начался переходный возраст, и мы с мамой отдалились друг от друга. Я же считаю, мама не могла меня видеть, поскольку я являюсь его копией: тёмные кудрявые волосы, серые глаза, большие щёки, которые я терпеть не могу. Всё это мне досталось от папы. Но больше всего мне передался папин голос, возможно, если бы меня отдали на вокал, то появилась бы возможность развить свой талант, но у нас таких денег не было, поэтому пою для себя и родных. Точнее пела, когда папа был жив. В общем, мы жили как и миллионы семей, не бедно, не богато. Неожиданно я стала замечать кучу дорогих украшений, постоянно новые цветы в вазе, мама стала задерживаться на работе, а когда дома, улыбка не сходила с её лица. Мои опасения подтвердились, у мамы появился мужчина. Да, я была бы и не против их счастья, если бы меня не решили отправить в ссылку. Видимо, при знакомстве я ему не понравилась. Он готов заплатить любые деньги, лишь бы избавиться от меня. Вот так я и отправляюсь в интернат. Хотя мама говорит, это престижная школа с проживанием. Пусть называет это как хочет, сути не меняет. От меня просто избавились, будто я котёнок какой-то.

«Добро пожаловать в Розенберг!» — гласит надпись над входом, на территорию моей личной тюрьмы. Поверить не могу, что я в Швейцарии и буду учиться в интернат-школе. Нас встречает директор тюрьмы, и мы проходим в его кабинет.

— Мы рады видеть вас в стенах нашей школы! Я директор Бензли, уверен, вашей дочери здесь очень понравится, — мне хочется блевать от одного тона директора.

— Не сомневаюсь, мы с женой спешим, скажите, где подписать, — между прочим, меня даже не позвали на роспись. У моего отчима столько денег, но он не захотел свадьбу, хотя моя мама этого заслуживает. Но, к сожалению, он делает только то, что хочет, не считаясь с мнением других. Это одна из причин, по которой я здесь.

— Конечно, конечно, подпишите вот здесь, — директор протянул несколько листов бумаги, и всё. Теперь это официально мой дом.

— Мирослава, надеюсь, ты не опозоришь свою мать и меня, учись прилежно, никаких мальчиков и вечеринок, — напутственные слова от “любимого папочки”, как трогательно, я чуть слезу не пустила.

— Доченька, я тебя очень люблю, — мама обняла меня. Мне совершенно плевать на эти слова, я не верю. Если бы любила, то сейчас мы были дома, а не здесь. Поэтому решаю промолчать, — веди себя хорошо, звони каждый день и хорошо питайся, — после этих слов мама и отчим сели в такси и уехали в аэропорт. Главный надзиратель (директор) проводил меня до комнаты и оставил одну, пожелав хорошей адаптации. Комната рассчитана на двоих, и в ней царит порядок. Я рада, что моя соседка не свинья. Все мои вещи поместились в три небольших чемодана, даже обидно как-то. За несколько часов я разобрала вещи, надо было найти директора, забрать школьную форму и расписание занятий. Впрочем, искать долго не пришлось, я наткнулась на него, как только вышла. Как выяснилось, сейчас было время ужина, на который я опаздываю. Быстро убрав форму в шкаф, я побежала в столовую.

В столовую я влетела, благодаря чему привлекла много внимания, школьники буквально замерли на несколько секунд, после чего продолжили есть. Ну ничего себе, какая огромная столовая. Я подошла к столу раздачи еды, и глаза просто разбегаются от разнообразия блюд. Аппетита особо не было, поэтому взяла салат с курицей и компот. Осталось самое сложное — найти куда сесть. Все сидят в компаниях и посматривают на меня, хихикая. Чувствую себя аутсайдером.

Но, к счастью, был один свободный столик, за который я села и принялась ужинать. Я должна была к этому привыкнуть, с появлением отчима в моей жизни завтрак/обед/ужин всегда проходил в одиночестве. Но здесь, сидя за столом, когда вокруг столько людей и шума, одиночество ощущается слишком сильно. Я так погрузилась в свои мысли, что и не заметила троих парней возле столика.

— Что это за куколка за нашим столом? — вот черт. Стоило догадаться, что неспроста за столом никого. С другой стороны, они что, купили его? Мы же можем все здесь поесть.

— Извини, но разве здесь не всё общее? Мы можем спокойно поужинать все, стол большой как-никак, — в столовой воцарилась тишина. Кажется, кто-то даже ахнул. Поздравляю, Мирослава! Первый день, а у тебя уже неприятности с местными звездами. Как я поняла, кто они? Во-первых, их лица на доске почёта. У них отдельный стол, за который никто не садится (кроме меня, естественно), и от них исходит неприятная аура. У меня идут мурашки по коже от прожигающего взгляда одного из этих парней. Кажется, я вырыла себе могилу сама, просто блестяще!

— Ты только что сделала нам одолжение? Разрешила сесть? — помимо прожигающего взгляда, у него очень грубый голос. Хочется провалиться сквозь землю, ну почему именно я попала в эту ситуацию?

— Н-нет, я не это имела в виду, — договорить он мне не дал, поднял руку, чтобы я заткнулась. Ну не хамло ли?

— Довольно! Просто свали отсюда, — грубый парень сел напротив и развалился на стуле. Аппетит окончательно пропал, чтобы не испытывать судьбу, решаю вернуться в комнату. Когда я встала и развернулась спиной, послышался всё тот же грубоватый голос: — А извиниться ты не хочешь? — они выгнали меня с единственного свободного столика, и мне же нужно извиниться? А не пойти ли им на все четыре стороны? Когда я уже хотела развернуться и высказать всё, что я о нём думаю, ко мне подошла девушка и, взяв под руку, стала уводить из столовой.

— Лучше молчи. Поверь мне, ты не хочешь врагов в их числе, — выйдя из столовой, я смогла наконец глубоко вздохнуть, там было слишком душно, хотя и помещение огромное. Возможно, всё дело в этих парнях, что со своим появлением забрали всё веселье, — меня зовут Габриелла, для друзей просто «Габри» или «Габи». Я твоя соседка. Ты единственная новенькая в 11 классе, поэтому сразу догадалась, кто ты, — Габриелла протянула руку в качестве знакомства.

— Я Мирослава. Рада знакомству, — заводить друзей с богатенькими снобами совершенно не хотелось. В Габриелле всё кричит о богатстве. Одна её блузка стоит дороже всего моего гардероба. Если вы думаете, что с появлением отчима я купаюсь в деньгах, то как бы не так. Я и не претендовала на его деньги, и теперь я чувствую сильный контраст между мной и всеми в этом интернате для богатых. До сих пор не понимаю, зачем меня отправили именно сюда? В нашей стране их тоже немало, гораздо дешевле. Видимо, Григорий решил притвориться заботливым "папочкой" и что он делает это для меня, а не просто способ избавиться. Как же это гадко.

— Ну, Мирослава, позволь я покажу тебе тут всё, но главное расскажу про наш мир, тогда тебе будет легче адаптироваться, и ты поймешь, с кем стоит дружить, а кого лучше обходить за километр, — Габри взяла меня под руку и повела в известном только ей направлении, — я не буду нудно рассказывать про историю нашего пансионата, с этим ты можешь ознакомиться в интернете. А знать тебе лучше вот что: в нашей школе существует своя иерархия. Всего три ступени: низкая, средняя и высокая. Низкая ступень — это бедные ученики, оказавшиеся здесь благодаря стипендии. Таких мало и их стоит обходить стороной, не общаться, не помогать, никаких контактов. Мы считаем их недостойными нашего внимания. Если они не провоцируют, то спокойно учатся и живут, в противном случае забирают документы из школы, жизнь для них становится адом в этих стенах. Средняя ступень — мы с тобой и практически все ученики, чьи родители оплачивают обучение и просто пожертвования. Ну и высокая ступень — это 4 человека. С тремя ты уже успела познакомиться, парни из буфета, за чьим столиком сидела. Главный из них «Вильям», ему лучше дорогу не переходить, в его сторону не смотреть и ни в коем случае не спорить. Если тебе не повезло и ты столкнулась, сделай всё, что просит, иначе он может натравить на тебя всех, одно его слово и ты враг народа. Ты хотела им противостоять, верно? Поверь, это бы означало конец твоей жизни здесь, поэтому я и вмешалась, ты ведь не виновата, что не знала, кто они. Друзья Вильяма «Рокко» и «Карл». В целом безобидные. Карл любит повеселиться и соблазнять девушек, если будет подкатывать, то лучше не ведись, сердце разобьёт 100%. Ну а Рокко самый загадочный и молчаливый, говорит коротко и по делу, лишнюю болтовню не любит. Ну и наконец вишенка на торте «Кристиана». Она по уши влюблена в Вильяма, они друзья детства, но он видит в ней исключительно младшую сестру. Кристиана множество раз пыталась соблазнить его, пока он был пьян, но даже будучи пьяным отталкивал. Когда он обращает внимание на очередную девушку, Кристиана пытается сделать всё возможное, чтобы превратить жизнь бедной девушки в ад. Деньги и власть у неё есть, поэтому ей всё сходит с рук. Мой тебе совет: не приближайся к этой четвёрке, если окажешься в их обществе, то твоя жизнь поменяется на 180 градусов, поверь, не в лучшую сторону. Ну, думаю, я свой долг выполнила, обо всех возможных бедах предупредила, мне уже пора, пока, — Габри выбежала из школы, где её ждало такси. И как мне всё это понимать? Я точно не сплю? Слова моей соседки похожи на какой-то розыгрыш. Своя иерархия? Превратят жизнь в ад?

Я шла по интернату и всё крутила в голове слова Габри. Если я хочу спокойно доучиться 2 года, то надо просто обходить стороной 4 человека. Это ведь так просто.

— Смотри, куда прёшь, — раздался грубый голос. Черт, я так задумалась, что и не заметила, как врезалась в человека. Да еще и не просто школьника, а главаря этой самой четверки. Да что за невезение такое-то? Просто обойди стороной его. Но удача меня покинула, Вильям не захотел так просто отпускать меня, — ты глухая? В столовой ты казалась куда храбрее. Или та блондиночка поведала, кто я? Испугалась? — его улыбка очень жуткая, у меня пошли мурашки.

— Прости, я не хотела в тебя врезаться, задумалась о своём. Да и на стол не претендовала, он оказался единственным свободным, я и села без задней мысли. Если это тебя так задело, то мне жаль, правда, — ложь. Мне абсолютно плевать, но это именно то, что он хочет услышать. Я с удовольствием скормила ему эту лапшу, мне просто не нужны проблемы. Ещё какое-то время он смотрел на меня молча, после чего ушёл.

Я вернулась в комнату уже без происшествий. Время показывало 9 часов вечера, комендантский час с 10, но меня так вымотал этот день, что как только моя голова коснулась подушки, я уснула без задних ног.

Подъем 5:30

Водные процедуры 5:30-5:45

Сборы 5:45-6:00

Зарядка 6:00-6:30

Завтрак 6:30-7:00

Подготовка к занятием 7:00-7:30

Уроки 7:30-13:10

Обед 13:30-14:30

Дополнительные занятия по интересам 14:40-17:00

Свободное время 17:00-20:00

Ужин 20:00-21:00

Комендантский час 22:00

Я была в ужасе, когда с утра посмотрела на этот листок. Вчера совершенно вылетело из головы. Я посмотрела расписание уроков, но не знала, что еще есть расписание жизни. С ума сойти, уроки начинаются в 7:30 утра! У них тут есть зарядка, все школьники в 6 утра выходят на улицу, сначала 15 минут разминка, оставшиеся 15 — бег на стадионе. Я чуть не умерла, пока бегала. Все такие бодрые и энергичные, и я еле как перебираю ногами, ведь со спортом я на «вы». Потные и вонючие мы идем на завтрак. Где приготовлено несколько видов каш, чай, какао. И уже только после завтрака можно сходить переодеться в форму и идти на уроки. И теперь я так должна жить два года? Издевательство, не иначе.

Уроки проходили более-менее спокойно, если не считать того, что я ни черта не поняла. В своей школе я была отличницей, моя фотография была на доске почёта, множество олимпиад, и вот она я сейчас сижу, слушаю учителя, а он будто на другом языке говорит. Я понимала, конечно, что уровень здесь гораздо выше, но чтоб настолько? Видимо, я была лучшей среди худших, а теперь худшая среди лучших. Вот так и поменялась моя жизнь, из князи в грязи, спасибо отчиму. С другой стороны, это отличный способ для саморазвития, буду учиться усерднее. Никаких друзей, парней, общение только по необходимости. Учёба, учёба и ещё раз учёба. Это действительно отличный шанс стать кем-то значимым в этой жизни. И хотя я не желала здесь оказаться, я воспользуюсь "благими" намерениями моего отчима.

Пока я пыталась понять хоть что-то, уроки пролетели незаметно, настал обед, и я всё ещё не знала, где сидеть. Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления. Сначала надо в огромной очереди отстоять.

Когда передо мной оставалось 5 человек, в столовую зашла “легендарная” тройка, очень интересно, где они потеряли четвертого всадника. Я старалась игнорировать их существование, но это крайне сложно сделать, когда они сами к тебе подходят, да и ещё разговаривают.

— Подруга, спасибо, что и нам заняла очередь, это так мило с твоей стороны! – если меня не подводит память, это тот самый бабник Карл.

— Эмм… Пожалуйста? Можете пройти вперёд, – как я и говорила, ругаться с ними не хотелось, если всё так, как сказала Габри, то иметь таких врагов опасно.

— Не стоит, мы после тебя, дамы вперёд, — Карл театрально поклонился. Меня дважды просить не надо, я взяла себе суп и чай зелёный. Да-да, я сначала собираюсь съесть жидкость, а потом запить другой жидкостью. Маньячка ли я? Наверное, да. Но вот и проблема, которую я должна была решить после. Мне некуда сесть. Единственная, с кем я знакома, Габри, но за её столиком свободных мест нет. Возможно, придется отложить обед на ужин. Если приходить раньше всех, то можно успеть занять место.

— Что стоишь? Двигайся за наш стол, — не верю своим ушам. Это сказал тот самый Вильям? Тот самый, который вчера выгнал с этого самого столика? Опять же меня дважды просить не надо. Раз сегодня он играет в добродетели, я с удовольствием этим воспользуюсь.

— Крошка, мы коллективно посоветовались и решили дать тебе добро сидеть с нами! Ты же понимаешь, как тебе повезло, а? Быть в одной компании с лучшими парнями мира! Но не зазнавайся, как только обзаведешься друзьями, извиняй, наш стол будет закрыт для тебя. Ты либо с нами, либо с ними. Мы с отбросами не контачим, — ничего не понимаю. Он только что сказал, что мы друзья? И мне разрешено тут сидеть, пока я общаюсь только с ними? Я всё правильно поняла?

— То есть если я не буду ни с кем общаться, то могу здесь есть, я правильно услышала? — если это так, то разве не чудесно? Наконец-то белая полоса в моей жизни.

— Пока ты не начнёшь меня бесить, — подал голос главный хам. Ну а чего ещё от него ожидать? Впрочем, меня всё устраивает.

— Чудно! Я с удовольствием воспользуюсь вашим щедрым предложением, благодарю, — моё настроение взлетело до небес.

— Это не предложение, а одолжение. Не зазнавайся, ты не в нашей лиге, — я уже говорила, что Вильям хам? Так вот, я готова повторить это ещё миллион раз. Но я смогу вытерпеть это, к тому же выбора-то у меня особо нет.

— Как скажешь, — я пожала плечами и продолжила обедать. Ещё вчера и сегодня утром я чувствовала себя одиноко, а сейчас, кажется, я не одна. Хотя я молчу, а Карл оживленно о чем-то болтает, мне достаточно видимости того, что я в кругу людей, хотя и безразлична им, - Спасибо за компанию, я пойду, — сейчас занятия по интересам. Я пока не знаю куда пойти, надо узнать, что вообще есть. Насколько я поняла, они обязательны, бездельничать нельзя. Поэтому мой путь прямиком к директору.

— Ваши родители записали вас в нашу музыкальную группу. Вам необходимо пройти вокальный отбор, который начнется через 10 минут, кабинет 26, — такое и в страшном сне не приснится.

«Музыкальная группа»

«Вокальный отбор»

Мама не могла так со мной поступить… Она ведь знает, что я больше не пою… Знает причину, по которой я прекратила, за что она так со мной?

— Э-это какая-то ошибка… Я не собираюсь идти на… вокальный отбор, — в легких не хватает воздуха, кажется, я задыхаюсь…

— Мирослава, никакой ошибки нет, так решил твой отец, пожалуйста, поторопись, отбор сейчас начнется, — похоже на страшный сон… Отец. Мой папа умер 5 лет назад, а вместе с ним и моя любовь к пению.

Я вышла из кабинета директора, и всё как в тумане, я не помню, как дошла до злосчастного кабинета «26», не помню, как отстояла в очереди на отбор, не помню, как назвали мою фамилию и как я зашла в этот самый кабинет. Не помню, как встала напротив ребят из группы, они же жюри. Очнулась я, когда у меня спросили, какую музыку включить.

— Отец и дочь — Пол Саймон, — дрожащим голосом сказала я. Из колонок послышалась до боли знакомая мелодия.

— Если вы проснетесь

В зеркале дурного сна

И на долю секунды

Вы не можете вспомнить, где вы находитесь

Просто откройте окно

И следуй за своей памятью вверх по течению.

— Мирослава, прекрати баловаться, ты отвлекаешь папу от дороги, — ругается мама, но это ведь наша с папой любимая песня, как можно сидеть спокойно и не пытаться включить громче.

— Милая, успокойся, всё под контролем, давай, малышка, подпевать!

— Я буду стоять на страже

Как открытка с золотистым ретривером

И никогда не уходи, пока я не покину тебя

Со сладким сном в голове, — подпеваем с папой в радио.

— Я буду смотреть, как ты сияешь

Буду смотреть, как ты растешь

Собираюсь нарисовать знак

Так что ты всегда знаешь

Пока один и один равно двум

Никогда не могло быть, чтобы отец любил свою дочь

Больше, чем я люблю тебя. — я чувствую слезы на щеках, ничего не могу с ними поделать. Я пытаюсь сконцентрироваться на словах песни, но предательский разум продолжает подбрасывать картинки прошлого.

— Пап, ну спой ещё раз! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — щенячьи глазки всегда действуют на папочку. Ну разве можно отказать любимой и единственной дочурке?

— Кнопка, пора спать. Я спел тебе уже 5 раз, это на четыре раза больше положенного, — я говорила, что у меня самый лучший папа, который ни в чём никогда не отказывает?

— Ну папууууууль,— я скучаю по папе постоянно, он много работает, двух выходных не хватает мне, я даже притворяюсь для мамы спящей, чтобы не ругалась, и жду папу с работы. Он приходит поздно, но всегда заходит поцеловать в лобик.

— Это последний раз, договорились? — я энергично киваю.

Из воспоминаний меня вывел голос парня из группы, как оказалось, я закончила петь несколько минут назад, но продолжала смотреть в одну точку. Жутко неловко стало, и я покинула кабинет. Не могу поверить, что я спела эту песню 5 лет спустя. Результаты отбора скажут завтра, надеюсь, я провалила. Так, что я собиралась делать? Сконцентрироваться на учебе точно. Надо сделать уроки, разобрать параграфы. Никаких мыслей о прошлом и музыке. Только учёба. Но для начала надо перевести дух, меня всё ещё трясёт. Я присела на ближайшую лавочку, мыслями находясь в кабинете 26.

— Мирослава, всё в порядке? — до моего плеча дотронулся Рокко, кажется.

— А? Да-да, всё нормально, — я думала, он пойдет по своим делам дальше, но вместо этого сел рядом.

— Ты красиво поёшь, — нарушил тишину Рокко.

— Ты там был? Не заметила тебя, — мне казалось, я слышу наш разговор со стороны, и сейчас мой голос пугает меня саму. Он такой… пустой.

— Я и Вильям гитаристы, Карл на барабанах. Мы ищем вокалиста, — Вильям и Карл тоже там были? Я настолько погрузилась в себя, что никого вокруг не замечала?

— Надеюсь, ты сейчас тактично откажешь мне, скажи, что я не подхожу вам, — я посмотрела на Рокко, будто от него зависит моя жизнь, частично так и есть. Но Рокко молчит. Почему он молчит? Он же не собирается сказать мне самую ужасную вещь?

— У тебя прекрасный голос, мы хотим попробовать поработать с тобой, — нет… Нет, нет, нет. Это не может быть правдой. — у тебя что-то случилось? Обидел кто? — лучше бы меня обидели, это бы я пережила с легкостью.

— Мне пора, надеюсь, вы еще раз хорошо подумаете и примете верное решение, думаю, вы ошиблись во мне, — я развернулась и ударилась лбом в чью-то грудь. По иронии судьбы, это оказался никто иной, как Вильям.

— Мы уже приняли решение и менять не намерены. Ты нам подходишь. Если ты не хотела в нашу группу, зачем пришла и спела? — ну что им всем от меня надо?

— Я передумала, ясно? Не хочу в вашу группу, оставьте меня уже в покое! — возможно, это было грубо, возможно, я была неправа, но я устала, ясно? Всё навалилось на меня как снежный ком. Появление отчима, интернат, чужая страна, свои порядки, музыкальная группа. И ещё эта троица… Почему я? Зачем они прицепились ко мне? Во мне нет ничего особенного. Но я здесь чуть больше суток, а они всё время вьются где-то рядом, разговаривают, будто мы друзья, мне никто не нужен, я сама по себе.

Весь оставшийся день я провела в комнате, ужинать аппетита не было, я так погрузилась в учебники, что и не заметила, как наступила глубокая ночь и уже давно пора было спать. Но как бы я ни старалась уснуть, сон не шёл. Завтра я буду ходить как зомби, но сейчас плевать. Нужен свежий воздух. Выйти из здания нельзя, но крышу же никто не отменял? Я знаю, как взломать почти любой замок, думаю, с этим проблем не возникнет. Главное — выбраться из душного здания. Габриелла видит десятый сон, пока я бесшумно выхожу из комнаты.

Если меня спросят, какое любимое время суток, то я, не раздумывая, отвечу: «Ночь». Я могу привести множество аргументов, но главный из них один, и это «искренность». Звучит банально, но это правда. Ночью люди не притворяются теми, кем не являются. Ночь — лучший друг человека. В 14 лет я познакомилась с «плохой» компанией, так их называла мама. Но такие ли они на самом деле? Куда проще повесить ярлык, не пытаясь понять. Да, они много ругались матом, пили, курили, их любимые места — заброшенные здания, а любимое занятие — кататься на мотоциклах. Они не подпускали никого близко, спросите почему. Ответ прост: они разочаровались в жизни и людях. Им пришлось выживать на улице из-за родителей-наркоманов и алкашей. Пришлось взламывать дома и воровать, они выживали как могли. И никто не вправе вешать ярлыки. Они очень помогли мне, когда я совсем отчаялась после смерти папы, они были рядом и поддерживали меня. И я буду вечность их благодарить за это. На крыше интерната я просидела до рассвета, чтобы не спалиться, надо было возвращаться в комнату, пока Габриелла спит, принять душ и взбодриться.

Чувствую, этот день будет для меня длится очень и очень долго.

Ледяной душ — именно то, что спасает, когда разум разъедает меня. В детстве я любила купаться чуть ли не в кипятке, папа всегда смеялся с этого, ванная комната превращалась в парилку, где никого не было видно. Теперь же я всегда моюсь в ледяной воде, но всегда хочется, чтобы вода стала ещё холоднее, как можно сильнее. Не помню, в какой момент я осознала, что единственный способ бороться с мыслями — холодный душ, но с того момента я всегда так делаю.

Глава 2

Сегодня я бодрее, чем вчера, бег уже не кажется чем-то ужасным, скорее наоборот. Я вижу, как другие еле бегут, сонные и угрюмые. У меня же будто второе дыхание открылось, я бегу и бегу, внутри всё горит, ноги хотят остановить эту пытку, но я продолжаю бежать. Мир вокруг перестаёт существовать, есть только я и агония внутри меня. Возможно, я нашла второй способ, помимо душа, чтобы справляться с мыслями, или он единственный, и это боль. Боль от ледяной воды по всему телу, боль от бега, когда тело просит остановиться, но ты упорно продолжаешь бежать. Возможно, есть ещё тысячи способов борьбы с собой. После окончания 15 минут я, не сбавляя темпа, бегу в столовую, оказываюсь там третья и теперь могу спокойно занять столик. Хватит с меня "самых крутых парней мира", я хочу спокойно в одиночестве доучиться здесь. Мне не нужны друзья.

Я заняла самый дальний столик и принялась быстро есть завтрак, я стану невидимкой для всех. За рекордные минуты съела кашу и запила какао. Убрав за собой посуду, я направилась к выходу, пока мне путь не загородила незнакомая девушка.

— Я могу пройти? – да почему меня не могут просто оставить в покое?

— Не можешь. Мои друзья вроде ясно объяснили, где твоё место в столовой, — девушка с грязно-розовыми волосами взяла меня за руку и повела… Ну неееет, что им надо от меня?

— Кто ты такая? Какое право ты имеешь меня так хватать? – я вырвалась из её хватки перед их “элитным” столом.

— Ну и нрав у тебя, деточка. Меня зовут Кристиана, я уехала всего на месяц в отпуск, приезжаю, а мне знаешь, что говорят? «Твоё место заняла какая-то шлюха, крутит тут сразу с тремя». Сядь, поговорить надо, — от слов Кристианы начинает тошнить. Шлюха? Крутит сразу с тремя?

— Что за бред? Я здесь третий день, но вы не можете оставить меня в покое. Я хочу просто спокойно учиться, без проблем и вас, ясно? — я посмотрела на каждого за этим столом.

— Спешу огорчить, ты либо с нами, либо у тебя проблемы, — лениво сказал Вильям. Мне хочется задохнуться от возмущения, что с ними не так?

— Вильям хотел сказать, что теперь ты одна из нас. Раньше мы никого не брали в нашу семью. Ты стала исключением, — продолжает нести чушь Кристиана.

— Это розыгрыш какой-то? Не смешно, — я попыталась встать со скамейки, но Карл усадил обратно.

— Куколка, это шанс. На твоём месте мечтает оказаться каждый в этой школе, но мы дали его именно тебе, – с улыбкой проговорил Карл. Они начинают раздражать меня всё больше и больше.

— Так и дайте шанс тем, кто об этом мечтает, я не желаю иметь с вами ничего общего, вы уж простите, если я задела ваше самолюбие, — ох чёрт, урок начнётся через 5 минут, я даже переодеться не успела ещё. Решая прекратить бессмысленный диалог, я убегаю в комнату. Плевать, что я позорно сбежала, не хочу с ними общаться никак и никогда.

На урок я, конечно же, опоздала, получила выговор, 4 всадника не спускали с меня глаз, разумеется, выглядя как короли и королева, слишком идеальные и высокомерные. И я в мятой форме, с растрёпанными волосами, красными щеками и затруднённым дыханием. Что им от меня нужно? Явно не дружба…

Я решила сделать то, что у меня получается лучше всего: погрузиться в учёбу и не думать больше ни о чём. Вчерашний вечер очень помог, я стала лучше понимать учителей. К концу учебного дня мой мозг снова превратился в кашу. Неприятное ощущение. Обед я решила пропустить, сталкиваться с "элитой" желания нет, лучше прогуляюсь во дворе.

Пока все едят в столовой, я спокойно наслаждаюсь тишиной и свежим воздухом, если опустить некоторые моменты, то здесь очень даже неплохо, красиво, просторно и свежо. Окажись я здесь по своей воле и будь тут нормальные ученики, возможно, я бы оценила это место по достоинству, без придирок.

Как оказалось, я не одна прогуливаю обед, на скамейке сидит парень, смотря в одну точку, интересно, о чём он думает, какая у него судьба? Я присела рядом с ним в качестве безмолвной поддержки. Возможно, она ему необходима, в худшем случае прогонит. Но, кажется, он меня даже не заметил. Его взгляд пустой, ничего не выражающий.

Спустя, наверное, минут 10 я заметила движение с его стороны, он повернул голову в мою сторону, только теперь его взгляд полон злости и обиды.

— Я могу тебе чем-то помочь? — я первая нарушила молчание. Он выглядит таким потерянным, пытаясь защититься отрицательными эмоциями.

— Мои родители разводятся, — не ожидала, что он поделится со мной чем-то столь личным. Развод родителей — не самое страшное, что может произойти, он всё ещё может их видеть живыми и здоровыми, только по отдельности.

— Мне очень жаль, в жизни так бывает, люди расходятся, но они всё ещё твои родители, — когда-то меня тоже поддержали незнакомые люди, и они стали самыми родными. Всем нужна поддержка в трудный момент их жизни, даже если те отрицают.

— Ты не понимаешь, мой отец урод, изменял маме много лет. Я ненавижу его, — порой выговориться незнакомому человеку намного легче, чем близким, ты временный человек в их жизни, они не боятся осуждения в твоих глазах и просто выражают свои эмоции такими, какие они есть.

— Я видела одно место, пойдём со мной, — когда мы ехали сюда, я заметила склон. Чтобы отпустить боль, её нужно прочувствовать, прожить. Это поможет выплеснуть негатив.

— Куда? — я не стала отвечать на этот вопрос, взяла его за руку и повела в сторону ворот. Шли мы добрых два часа, мы всё ещё не знали имён друг друга, но продолжали идти, доверившись друг другу. Наконец дошли до склона. Здесь открывался шикарный вид на горы.

— Мы пришли сюда для прорабатывания твоих чувств, — парень непонимающе на меня уставился, — один мой друг научил меня переживать плохие эмоции. Сейчас ты сделаешь глубокий вдох, а потом закричишь что есть силы, и продолжишь кричать до тех пор, пока лёгкие не начнут гореть от нехватки кислорода. Я покажу как, — я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и закричала так сильно, как только могла, я продолжала кричать на протяжении минуты, выплёскивая весь накопленный негатив, после сделала глубокий вдох и выдох, и открыла глаза. Незнакомец из школы в шоке уставился на меня. Я улыбнулась, мне стало легче, напряжение спало.

— Здесь никого, только ты и твои чувства. Попробуй, и ты поймёшь, что стало легче, — парень с сомнением посмотрел на меня, но, кажется, решил попробовать. Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза, я тоже закрыла, он должен быть один на один с собой. И я услышала крик, сердце немного ёкнуло. Слышать свой крик — это одно, но чужой — совсем другие ощущения… Когда голос парня стих, я открыла глаза и увидела, как он смотрит на меня. Его взгляд изменился, адреналин в крови подскочил, я тоже когда-то испытала это впервые.

— Ничего себе, — всё, что смог сказать. Я улыбнулась ему и направилась в обратную сторону школы. Я рада, что смогла помочь. Обратно мы шли также молча. Уже подойдя к школе, он решил прервать молчание.

— Меня, кстати, Адам зовут, — с протянутой рукой проговорил теперь уже знакомый парень.

— Мирослава, — мы пожали руки. Странно узнать имена друг друга после того, как провели вместе более пяти часов. Но мы, люди, все странные по-своему.

— Я буду думать, что мне сам бог тебя послал. Ты очень помогла, спасибо, Мирослава, — я лишь кивнула, и мы разошлись в разные стороны. В комнате я узнала от Габриеллы, что меня искал директор, поэтому, после того как переоделась, пошла к нему.

— Директор Бензли, вызывали? — Мужчина кивнул и указал на стул. Только зайдя, я заметила "великолепную" троицу. Точно! Их группа… Они же выбрали меня, вот чёрт.

— Сейчас мы дождёмся ещё одного виновника, и я начну, - сказал директор. Через несколько минут постучались и зашёл Адам. Господи, это моя вина. Я же позвала его во время дополнительных занятий, — и так, а теперь объяснитесь, где вы были во время ОБЯЗАТЕЛЬНЫХ дополнительных занятий, — я от стыда прикрыла глаза. Мне так хотелось помочь, что всё испортила…

— Директор Бензли, Адам здесь не причём! Эм… Мне нужно было в город, и Адам согласился помочь, поскольку знает город лучше меня. Не наказывайте его, пожалуйста, из-за меня, — Адам в качестве поддержки взял меня за руку, чем очень смутил.

— Директор, это было в первый и последний раз, в начале учебного года занятий как таковых нет, мы ничего не упустили, но готовы принять любое наказание, которое вы посчитаете нужным, — о господи, ну зачем он это сказал? Это же моя вина. Какая стыдоба…

— Ещё как посчитаю нужным, не переживай, Диксон, завтра вам сообщат о наказании. Адам, свободен! Мирослава, задержись, — Адам вышел из кабинета, и осталась только я, директор и троица, прожигающая меня взглядом. Чудесно, — мисс Бейкер, почему отказываетесь от нашей музыкальной группы? Ребята сказали, вы талант, — поверить не могу… Они что? Пожаловались директору? Серьёзно? Мне не удалось сдержать смешок.

— Музыкальная группа замечательная, но я не пою, извините, — как им ещё объяснить? Не хочу, не могу и не буду.

— Ты не оставила мне выбора, — с горечью ответил директор и протянул мне трубку телефона, я поднесла к уху, но там тишина.

— Да? – на том конце я услышала голос отчима.

— Я предупреждал тебя, Мирослава. Не надо меня позорить, ты сейчас как послушная дочь скажешь своему директору, что согласна присоединиться к их жалкой группе, не стоит устраивать цирк и испытывать моё терпение. Ты должна быть благодарна за то, что я дал тебе. И да, матери ни слова о нашем разговоре, пока, дочурка, — с иронией сказал мамин муж, далее послышались гудки. Я сглотнула. 4 пары глаз уставились на меня.

— Хорошо, пока, — никогда мне не было так тяжело говорить, — завтра я буду вовремя, могу идти? — мой голос стал холодным, я не прощу этого директору, с его стороны было подло жаловаться моему отчиму, хоть он и не знает о наших взаимоотношениях.

— Я рад, что хоть кто-то может повлиять на тебя, ты можешь идти, не забудь завтра о наказании, — я кивнула и вышла из кабинета. Вслед за мной вышли и остальные.

— Ты помнишь о нашем уговоре? – спросил Вильям, останавливая меня за руку.

— О чём ты? — мой мозг сейчас взорвётся, у меня нет сил думать о его словах. Я не спала целую ночь, мне угрожал отчим, завтра ждёт наказание от директора и наказание от жизни. Кажется, чёрная полоса продолжается.

— Ты завела себе дружка, да и не абы кого, а из стипендиатов, ты же в курсе, что с ними запрещено общаться? — Адам здесь на стипендии? Для меня это новость, но ничего не меняет, я рада, что смогла помочь, хоть и стыдно, что теперь нас ждёт наказание.

— Адам мне не друг, он помог, вот и всё, да и что за бредовое правило? Они такие же обычные люди, ясно? То, что они выросли не в таком достатке, как вы, не делает их хуже, я бы даже сказала, они в чем-то лучше. Они смогли своими силами сюда попасть, любой богатый здесь может оказаться, а ты попробуй из нищеты выбраться, своими мозгами. И вместо того чтобы их поддерживать, начали гнобить. Это смешно, я не намерена участвовать в этом, — лицо Вильяма изменилось, он стал мрачным, на несколько секунд я даже думала, он ударит меня, но его кулак прилетел рядом в стену.

— Ты идиотка? Кто ты такая, чтобы менять правила нашей школы? Думаешь, приехала сюда, и все будут под твою дудку плясать? Сначала садится за наш стол, соглашается с нашими правилами, приходит на отбор, после чего начинает динамить, водится со стипендиатами и не собирается принимать наши правила? Тогда проваливай отсюда, ты либо живёшь как все, либо уходишь. Свои правила никому не установить, — Вильям слишком близко к моему лицу, я чувствую его дыхание на своей коже. От страха пошли мурашки, Габриэлла предупреждала меня о них. Я не послушала, сама виновата.

— Вильям, полегче, не пугай девочку. Она новенькая, не знает всего, — мне на помощь пришёл Карл, кажется, ещё чуть-чуть, и этот псих придушит меня голыми руками. Паршивая смерть, надеюсь, мой дух будет мучить его всю оставшуюся жизнь.

— Она дура, а не новенькая! — фыркнул Вильям и пошёл в сторону лестницы. Плевать, что он обо мне думает и говорит, главное, чтобы оставил в покое. Вслед за Вильямом ушел Карл, остался Рокко.

— Вам обоим нужно остыть и спокойно поговорить. Вильям впервые испытывает такие чувства, ему нелегко, пойми и не злись, ладно? – Рокко тоже ушёл. Какие такие чувства он испытывает впервые? И какое мне дело до него и его чувств? Он псих, другого объяснения я не вижу. Установил свои дебильные правила, унижает тех, кто учится благодаря стипендии, это очень низко.

— Папа! Ты вернулся! — наконец-то папочка пришёл с работы, я жду его с самого утра, он обещал поиграть со мной в куклы.

— Кнопка! А для кого у меня подарок? Угадай, в какой руке, — у папы спрятаны руки за спиной, я указываю пальчиком на одну из них, и спустя несколько секунд папа достаёт небольшую коробочку, — открывай скорее, — в коробочке лежит цепочка, самая прекрасная цепочка в мире, ведь она подаренная моим любимым папочкой.

— Пап, надень мне на шею, пожалуйста, - цепочка с кулоном, внутри которого написано «Кнопке от любимого папочки», папа запомнил, что я всегда его так называю, это самый лучший подарок, какой может быть, — спасибо, папочка, — папа подставляет щечку, как и всегда, когда дарит подарки, и я напоминаю о куклах.

Из сна меня выдёргивает звон будильника, ещё какое-то время я прихожу в себя, пытаясь понять, где я, кто я и где папа. Когда осознание приходит, чары ото сна рассеиваются, я иду умываться и одеваться. Вчера я легла спать, как только закончила делать домашнее задание, а это было часов в 8 вечера, сутки без сна дали о себе знать, теперь я выспалась, но я также сутки не ела, и живот готов взорваться от возмущения. Мне было страшно идти ужинать и хотелось спать, поэтому я его пропустила, но теперь начинаю жалеть. Как я сейчас буду делать разминку и бегать, когда живот скручивает от голода?

Разминка, как и всегда, проходит вяло, все делают на отвали, кто-то вовсе бездельничает. Я же стараюсь всё делать по максимуму, занятие чем-либо помогает не думать о своём. Из ниоткуда, как приведение, появляется Адам, чем очень сильно пугает меня.

- Прости, не хотел напугать, — поднимая руки вверх в знак капитуляции, говорит Адам.

- И тебе доброе утро, мистер невидимка, — физрук даёт команду бежать, и мы с Адамом начинаем бег наравне.

— Хотел узнать, как твои дела? Из-за меня тебя наказали, мне жаль, — о чёрт, почему он винит себя? Это же я его уговорила пойти со мной, совершенно забыв про эти обязательные уроки.

— Это я должна извиниться, я же потащила тебя на склон этот, прости. У меня совершенно вылетело из головы про эти дурацкие уроки, — я просто надеюсь, наказание будет недолгим, и в целом готова выполнить за Адама, но что-то мне подсказывает, он откажется.

— Ты чего? Тебе не за что извиняться, это был один из лучших моментов моей жизни за последнее время, ты мне очень помогла, поддержала. Я всё равно не собирался вчера идти на уроки, думал, всё время просижу на лавочке, а потом появилась ты, спасибо тебе, правда, — и Адам улыбнулся, кажется, в этот момент мир замер, его улыбка, как лучик солнца, согревает. Но это мгновение растворилось в воздухе, когда мимо пробежал Вильям и толкнул плечом Адама, кажется, будто случайно, но все мы знаем, что случайности не случайны. Дальше мы бежали молча, каждый в своих мыслях, но рядом друг с другом.

— Предлагаю вместе позавтракать, если не против, конечно, — после пробежки предложил Адам. Я не собираюсь подчиняться глупым правилам Вильяма, я могу общаться с теми, с кем хочу.

— Да, конечно, почему бы и нет? — очередь за едой огромная, живот предательски громко урчит, отчего мне становится неловко. Спустя добрые 15 минут мы подходим к столам, я беру 2 тарелки овсяной каши, 3 кусочка хлеба с сыром и какао. После чего мы направляемся к столу, там сидят несколько ребят-стипендиатов. Что может быть круче, чем быть в кругу аутсайдеров? Хотя я и так одна из них, держаться вместе легче, не так ли?

— Ребят, знакомьтесь, это Мирослава. А это мои друзья Майкл и Дэн, — парни не очень одобрительно на меня посмотрели, но молча продолжили есть. За столом повисло неловкое молчание. Я решила как-то поддержать разговор.

— А вы, ребята, тоже тут на стипендии учитесь? — раздался громкий звон ложки о тарелку, благодаря чему привлекло лишнее внимание.

— Ты издеваешься, Адам? Мало тех слухов, которые о ней ходят? Ты решил помимо себя ещё и нас на дно потащить? — вот тебе и позавтракала. Я учусь здесь третий день, а уже обо мне ходят ужасные слухи, меня ненавидят, презирают и считают, что я поведу на дно.

— Майкл, не неси чушь! Слухи на то и слухи, — спокойно продолжая завтракать, сказал Адам. Теперь ещё из-за меня он с другом ругается. Да меня что, прокляли?

— Ты же сам вчера утром видел это шоу, она тут строит из себя невесть что, крутит всеми как хочет, и ты тоже повёлся? Не могу поверить! У тебя же девушка есть, урод! — Майкл встал из-за стола и ушёл из столовой. У Адама есть девушка? Ну, я не удивлена особо, он достаточно симпатичный, но и не претендовала на него. Майклу незачем так переживать за неверность Адама.

— Прости за Майкла, он порой слишком эмоциональный, я встречаюсь с его сестрой, и он воспринимает в штыки моё общение с девушками, — это конечно многое объясняет, но всё равно обидно. Как меня только не оскорбляли за столь короткий срок.

— А твоя девушка тоже тут учится? — решила разбавить обстановку я. Дэн ушёл вслед за Майклом, за столом мы остались вдвоём. Из-за моего присутствия.

— Нет, она осталась в родном городе, мы видимся на зимних и летних каникулах. Я её очень люблю и скучаю, остался последний год, и мы поступим в один университет и наконец съедемся, — когда он говорит о своих планах на будущее с любимой девушкой, то его глаза горят, надеюсь, я тоже когда-нибудь встречу такого человека, чтобы при мыслях обо мне его глаза искрились от счастья и любви.

— Я так рада за вас, желаю счастья, — Адам улыбнулся и кивнул, мы доели уже в более-менее приятной обстановке, после чего разошлись по комнатам, надо переодеться и на уроки.

Уроки прошли незаметно, я стала понимать всё лучше и лучше, выходила к доске, казалось, что я нахожусь в родной школе в Чикаго. Я очень скучаю по своим одноклассникам, по друзьям из мотоклуба, думаю, одна из причин, по которой мама согласилась отправить меня сюда, являются мои друзья. Она с самого начала была против моего общения с ними, и вот выпал шанс разлучить. Но ведь никто не отменял социальные сети и разговоры по телефону. Эти дни выдались сложными, было совершенно не до телефона, но я ставлю мысленно пометку позвонить сегодня Джошу, они наверняка будут все вместе на озере, может, по видео поболтаем. Перед обедом я решила зайти к директору узнать о наказании.

— Директор Бензли, можно к вам? — директор, оторвавшись от бумаг, кивнул. Я зашла в кабинет и села напротив.

— Я зашла узнать по поводу наказания, — директор отложил бумаги и почесал седую бороду.

— Забудьте, мисс Бейкер. Я вчера погорячился, но чтобы ваш прогул был первым и последним, иначе придётся разговаривать с вашими родителями, — я выдохнула с облегчением, жизнь надо мной сжалилась. Я поблагодарила директора и пошла в столовую.

Теперь мне всегда стоит быть быстрее, сидеть с “элитой” я не намерена, портить дружбу Адама с его друзьями тоже не хочется. Лучше сидеть одной, так будет спокойнее и мне, и другим.

Сегодня я взяла только второе и компот, аппетита особо нет, но хоть что-то съесть надо. Руки слегка трясутся от одной мысли о скором дополнительном уроке в кабинете «26». Кажется, теперь это моё нелюбимое число.

В столовой, как и всегда, очень шумно, я пытаюсь сконцентрироваться на чем-то одном, мне становится душно от сильного шума, не доев, я убираю всё со стола на автомате и решаю покинуть это место, мне необходимо побыть наедине с собой. В комнате никого нет, здесь тихо и спокойно. Я ложусь на кровать и прикрываю глаза. Становится легче, когда я принимаюсь делать дыхательные упражнения, так меня учил Джош справляться с панической атакой. Недолго думая, я решаю позвонить ему.

— Мира? Какого дьявола? 7 утра, — простонал сонный голос моего друга. Я совсем забыла про разницу между часовыми поясами.

— Джош, мне здесь так плохо… Я хочу домой к вам. Извини, что не писала и не звонила, столько всего произошло, не было сил и времени, — я стараюсь держаться и не плакать.

— Что случилось? Тебя обижают? Я сейчас позвоню нашим, и мы приедем к тебе, ладно? Ты только не переживай, — от слов Джоша становится так тепло, хоть и понимаю, что это невозможно. Они не должны бросать учёбу и срываться за 7000 км только потому, что мне здесь плохо. И, наверное, мне не стоило звонить и тревожить человека.

— Просто… Очень непросто проходит адаптация, меня никто не обижает. Я познакомилась с Габриеллой, моей соседкой, и парнем на стипендии, его зовут Адам. Всё хорошо, правда, — дура, дура, дура. Зачем позвонила? Я же знала, какой Джош.

— Ты мне что-то не договариваешь, я чувствую. Выкладывай всё как есть, иначе я один приеду и вытрясу из тебя всю дурь, как обычно, — становится стыдно за своё поведение. Я повела себя как маленький ребёнок. Разбудила человека в такую рань, стала ныть, а потом оправдываться. Что со мной не так?

— Хорошо-хорошо, только не надо угроз, ладно? — я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями, — в общем, здесь есть музыкальная группа, — я сделала паузу, говорить всё сложнее и сложнее.

— Тааак? — терпения у Джоша никогда не было.

— В интернате есть обязательные уроки помимо школьных. И Григорий записал меня в музыкальную, им нужен был вокалист, я пошла на пробы и спела, — голос начал дрожать, я слышу, как тихо выругался Джош, он знает, через что я прошла и как сложно мне дались те пробы. — В общем, я спела, и, к моему несчастью, им понравилось, меня взяли в их группу. Через 15 минут мне идти к ним, я не знаю, что мне делать. Я пыталась объяснить, что не хочу, но меня совершенно не желают слушать, будто я пустое место. Директор даже позвонил отчиму, тот сказал, что я обязана быть в группе… Прости, что в очередной раз вываливаю на тебя своё дерьмо, — какое-то время мы молчим. Я лишь слышу, как часто дышит Джош.

— Хочешь, я убью твоего отчима? — спрашивает совершенно спокойным голосом мой лучший друг. И я знаю, что он не шутит, Джош сделает это, если я попрошу. Но я никогда этого не сделаю, Григорий не стоит того, чтобы садиться в тюрьму.

— Просто скажи, что всё наладится, пожалуйста, — мой голос звучит так жалко, мне противно от себя самой.

— Дорогая Мира, сейчас в твоей жизни происходит много дерьма, кажется, ему нет конца, но это не так, однажды настанет день, и ты поймёшь, что всё хорошо. Рядом с тобой будут любимые люди, ты обязательно будешь счастлива, всё наладится, вот увидишь, — от речи Джоша я разрыдалась, будь он рядом, то уткнулась бы в его грудь. Он гладил бы меня по голове и шептал успокаивающие слова. Но, находясь здесь, я могу лишь мечтать о таком. Поблагодарив Джоша за поддержку, я попрощалась с ним и пошла в ванную комнату приводить лицо в порядок. От слёз оно опухло и покраснело, плевать. Может, испугаются моего лица и найдут другого вокалиста? Звучит идеально.

Время 14:50, когда я захожу в злосчастный кабинет «26». Может, они любят пунктуальных людей? В таком случае меня должны выгнать. В кабинете вся четвёрка, интересно, какую роль играет Кристиана? Ах да, роль хвостика Вильяма.

- Ты опоздала, - не поворачиваясь в мою сторону, сказал Вильям. Как приятно разговаривать с его спиной, такой вежливый.

— Ой, точно, я такая непунктуальная, исключите меня, я совсем не ценю чужое время, — мне стоило пойти на актёрское, у меня талант, я считаю.

— Не паясничай здесь! Карл, дай ей текст, — Карл взял со стола 1 лист бумаги А4 и протянул мне.

— Ты должна это выучить, куколка, — что ж, значит, пока от меня не требуют петь сейчас. Просто выучить песню. Как я говорила? Решать проблемы по мере их поступления, сначала выучу, а потом решу, как спеть.

— И до какого числа? — надеюсь, не в самые короткие сроки, я должна морально подготовиться.

— Через три месяца у нас состоится выступление, мы участвуем в конкурсе, если победим, то сможем представить школу на международном фестивале. Там будут лучшие из лучших. Также будут присутствовать известные продюсеры, и есть шанс, что нас заметят, знаешь, что это значит, куколка? — меня начинает раздражать это прозвище. Как в целом и слишком энергичный Карл. Мне совершенно плевать на конкурсы, фестивали, продюсеров, — а это означает, что мы сможем стать профессионалами. Многое зависит от тебя и как ты споёшь, поэтому не подведи нас, мы рассчитываем на тебя, — Карл по-дружески потрепал меня за плечо и вернулся к своей гитаре. Голова идёт кругом. Я точно не готова петь на сцене, и когда? Всего через три месяца. Если победим, то попадём на ещё большую сцену и огромное количество людей. Многое зависит от тебя. Простите, мальчики, вам придётся разочароваться во мне. Я не готова к сцене.

- Мы даём тебе неделю на то, чтобы выучить текст, дальше будут репетиции, - продолжает Вильям. Что ж, ни много ни мало. Зубрёжка даётся мне легко, с этим проблем не должно возникнуть, сделать вид, что я сдалась, а на конкурсе всё запороть, кажется, легче простого. Таким образом я убью одним выстрелом двух зайцев: мы не попадём на фестиваль, и меня выгонят из группы. Звучит слишком хорошо.

- Кнопка, однажды ты окажешься на сцене, а я буду одним из тысячи твоих зрителей. Ты влюбишь в себя публику своим очаровательным голосом, - папочка часто говорит, что я красиво пою, и папа никогда мне не врёт. Значит, я правда, когда вырасту, буду петь на сцене. Жду не дождусь стать взрослой.

Из воспоминаний меня вывел голос Вильяма.

- Мы закончили, все свободны, - в кабинете нас осталось двое. Вильям самый странный и мрачный парень из всех, что я встречала. Его поведение не поддаётся логике.

- Ну, я пошла, пока, - впереди домашнее задание, которое делать весь оставшийся вечер.

- Стой, - Вильям перегородил проход, – ты должна прекратить общение с Диксоном, - ну вот, опять он за своё. Жаль, нет телепорта, хотелось бы по щелчку пальцев оказаться в комнате.

- Послушай, Вильям, я понимаю, что у тебя синдром главного героя, ты у нас самый лучший, красивый, богатый, тебя или хотят, или боятся, делают всё, что ты скажешь, и всё такое. Но пойми, ты не можешь... Вернее, конечно, можешь, я наслышана о тебе. Но тебе не кажется это нечестным? Ты такой же обычный смертный человек, как и мы все, да, тебе, возможно, повезло чуть больше, ты родился в очень обеспеченной семье. Но ты ведь не бог, не должен решать, как жить другим, с кем общаться, кого ненавидеть. Подумай о моих словах, пожалуйста, пока, – кажется, я ошарашила Вильяма своей речью, надеюсь, это поможет. Я не хочу с ним ругаться, признаться честно, я и сама побаиваюсь его. Не думаю, что хочу с ним враждовать, получается, против меня будет вся школа, никто не пойдёт против "элиты". Но и позволять другим мной руководить я тоже не хочу. Это моя жизнь, и только мне решать, что делать и с кем говорить.

До ужина я успела сделать уроки, час назад мне позвонил Адам, предложил вместе поужинать, я пыталась отказаться, но тот настоял. В запасе есть ещё 20 минут, которые я трачу на быстрый душ и сборы. Из одежды мой выбор пал на спортивные штаны и футболку, которую я украла когда-то у Джоша. Я вообще очень любила носить его вещи. Возле комнаты меня уже ждёт Адам.

— Привет, ты бы хоть постучался, что пришёл, давно ждёшь? — после завтрака чувствую себя немного неловко, из-за меня он поругался с другом, и, возможно, сейчас произойдёт новая. Он пытается уберечь сестру, его понять можно.

— Да расслабься, всё нормально. Я поговорил с Майклом, объяснил всё, моя девушка только за познакомиться с тобой, поэтому он больше не видит в тебе угрозы. На самом деле он душечка, поверь, — Адам приобнял за плечи и повёл в сторону столовой. Мне хочется верить, что это правда.

Когда мы зашли в столовую, была уже огромная очередь, но Адам повёл меня через толпу, где в очереди стояли Майкл и Дэн. Кажется, в Майкле и правда что-то изменилось, он не был хмурым, его лицо украшает лёгкая улыбка. Это же знак, верно?

— Вы чего так долго? Мы тут уже два часа торчим, — возмущается Дэн. Я стараюсь смотреть куда угодно, только не на ребят.

— Ненавижу эти неловкости. Прости меня, Мирослава, за сегодняшнее, я не должен был так себя вести, — раздражённо говорит Майкл. Его же не заставили извиняться, надеюсь…

— Да всё нормально, на твоём месте я бы тоже так себя повела, — я постаралась улыбнуться, но вышло не очень.

— Значит, мир? Давайте избавимся уже от этих неловкостей, а? — простонал Дэн. Майкл кивнул, я же облегчённо выдохнула.

— Тааак, наша очередь подошла, идёмте, — Адам взял меня и Майкла за плечи, ведя к столу раздачи, отчего наши руки соприкоснулись.

После того как еда была выбрана, мы сели за тот же столик, что и утром. Теперь здесь царила весёлая атмосфера. Дэн рассказывал забавные истории из их жизни, Майкл иногда смущался своих позорных моментов, а мы с Адамом смеялись. Кажется, и жизнь налаживается, верно? Возможно, быть с кем-то не так уж и плохо, по крайней мере веселее. Мне необязательно с ними проводить 24/7, но иногда пообщаться можно.

За очередной историей я и не заметила, как вошли 4 всадника апокалипсиса и заняли свои места. Только спустя время почувствовала, как спину жжёт, и обернулась на источник. За столом “элиты” было мрачновато. Никто не смеялся, даже не разговаривали, молча ели, в то время как Вильям прожигал мою спину взглядом. Всё настроение вмиг было испорчено, ну что ему нужно от меня?

— Мира, ты чего? — Майкл проследил за моим взглядом и, видимо, понял источник испорченного настроения. — Чёрт, тебе же нельзя общаться с нами. Правила забыла? — Майкл слегка занервничал.

— Точняяяк, — протянул Дэн, теперь и за нашим столом стало мрачно. Всё веселье испарилось. Спасибо Вильяму.

— Ребят, успокойтесь, я не собираюсь придерживаться этих тупых правил, ясно? Я уже говорила Вильяму об этом. Надеюсь, он понял, — договорить я не смогла, меня перебил Адам.

— ТЫ ЧТО СДЕЛАЛА?! — это было сказано слишком громко, своим криком Адам привлёк лишнее внимание. — Ты с ума сошла? — уже тише добавил.

— Да что за реакция? Я общаюсь с кем хочу, почему с вами нельзя никому общаться? Что за тупые правила? Иерархия? Серьёзно? Мы живём в современном мире, где каждый может делать что хочет, — аппетит испорчен, поэтому я предпочитаю пойти в комнату. На сегодня хватит с меня общества.

— Вот тут ты заблуждаешься, Бейкер, — послышался за спиной голос главы “элиты”. Ну конечно, последнее слово всегда за ним должно быть, — это моя школа, все живут по моим правилам, исключений не бывает. Сейчас ты объявила войну мне, а значит, всем учащимся. Ты всё ещё не хочешь взять свои слова обратно и извиниться? — я учусь здесь всего три дня, неужели это не сон? Я правда собираюсь настроить всех против себя?

Внезапно меня за руку взял Майкл, его поддержка слегка придаёт сил противостоять взгляду Вильяма. Дыхание сбивается, а кому не страшно, когда школа, набитая богатыми отпрысками, будет портить тебе жизнь? Хочется заплакать от безысходности, но показывать этим змеям свою слабость? Лучше умру. Вильям переводит взгляд на наши сцепленные руки, и кажется, он даже краснеет от злости. Почему он настолько ненавидит тех, кто учится на стипендии?

— Если тебе станет легче, я могу извиниться, но за что? За то, что я не готова плясать под дудку избалованных детишек? За то, что каждый сам вправе выбирать, с кем общаться? Я не хочу понимать, что творится в твоей голове, когда ты возносишь себя и своих друзей до небес, считая чуть ли не богами. А людей, которые потом и кровью добились своей бесплатной учёбы здесь, низшими существами. Мне жаль, что деньги твоих родителей превратили тебя в чудовище, — кажется, я задела его за живое, иначе как объяснить его поступок? Он только что запустил в меня стеклянный стакан, если бы не моя быстрая реакция, он бы разбился об мою голову. Но стакан полетел в стену, а в толпе послышались ахи и вздохи, я шокировано смотрю на Вильяма, кажется, он сам от себя такого не ожидал. В его взгляде читается сожаление, но он не произносит ни слова, просто молча уходит.

— Не могу поверить, ты вырыла себе могилу. Ты с ума сошла такое говорить? Я же предупреждала тебя! Ты умственно отсталая, да? По-другому твоё поведение не объяснить, — Габриелла уже несколько часов ходит по комнате и ругается на меня. Я почти не слышу её монолога, мне плевать. Мысленно я всё ещё в столовой, а в меня летит стакан. Это было в порыве злости и эмоций, но разве оправдывает? Такое поведение неприемлемо, и я такого не прощаю. Сейчас в порыве злости он кинул в голову стакан, а потом нож? И я не успею увернуться, и что дальше? Для меня холодная могила, а его вытащит папочка из тюрьмы? Нет уж, я просто начну игнорировать этого психа. С меня хватит, я устала от его биполярного расстройства.

— Ты слышишь меня?! — всё ещё возмущается моя соседка.

— Что ты хочешь от меня услышать? — устало спрашиваю у неё. Я очень хочу спать уже. Время одиннадцатый час ночи.

— Ты должна пойти и извиниться, ясно? Нормально извиниться, хоть в ногах моли о прощении. Что хочешь делай, но он должен тебя простить! Я не собираюсь становиться изгоем из-за тебя, — вот в чём всё дело. Она боится пострадать из-за меня, в целом справедливо, мы не подруги, даже не общаемся почти. Но в душе всё равно неприятный осадок.

— Успокойся, пожалуйста, никто тебя не тронет, — это всё, на что мне хватило сил, прежде чем я выключила свет и легла спать. Завтра очередной сложный день.

***

Можно ли возненавидеть жизнь за несколько недель? Могу с уверенностью сказать, что да. Тот вечер в столовой оказался для меня началом. Для всех учеников "элита" дала зелёный свет по уничтожению меня и тех, кто находится рядом, к моему сожалению, как бы я ни умоляла ребят прекратить со мной общение, они всегда рядом. Кто бы мог подумать? Адам, Майкл и Дэн мужественно борются и защищают меня. Мы четверо против целой школы. Или, точнее, они против нас. Каждый день и вечер заканчиваются одинаково. Я повторяю про себя, что рано или поздно им надоест, они отстанут, забудут. Но это рано или поздно ещё не наступило. Моя школьная форма стиралась примерно 30 раз. То «случайно» кисель прольют, то подножку поставят рядом с лужей, краска выльется со второго этажа, и так примерно 30 раз. К счастью, прачечной можно пользоваться неограниченное количество, спасибо, что эта школа такая богатая. Столько же дней я не видела Вильяма, остальная "элита" появляется в моём поле зрения только в столовой.

Признаться честно, на следующий день после того инцидента я струсила, не хотела больше появляться в столовой, думала ходить на уроки, а потом в комнату. Но мальчишки меня переубедили, сказали, что будут рядом, я не должна бояться этих лицемеров. И в общем-то теперь по моей вине мы страдаем вместе. Не знаю, что происходит с ними, но иногда я вижу сбитые костяшки и синяки, мне становится жутко стыдно, надо мной, конечно, издеваются, но не настолько. Пока что.

Я за это время выучила песню, но мы ни разу не репетировали. Я приходила к кабинету каждый день, но он закрыт. Директор сказал, временно репетиции отменили. Я должна быть счастлива, но вместо этого озадачена. Чутьё подсказывает, с Вильямом случилась беда, мне должно быть всё равно, но мысли не хотят покидать. Я слишком сострадательный человек. Даже к тем, кто не заслуживает.

Теперь, идя по коридору, я всегда оборачиваюсь, неизвестно, в какой момент поджидает новая ловушка. Обернувшись уже раз 10, ко мне кто-то подкрадывается со спины и закрывает рот ладонью, другой рукой ведут за плечи в неизвестном направлении, я пытаюсь вырваться, но, очевидно, парень сильнее.

— Тише, куколка, нам надо поговорить, — голос Карла. Чёртов ублюдок, чуть на тот свет не отправил. Риден затолкал меня в кабинет и закрыл его на ключ.

— Какого чёрта?! — впервые мне хотелось убить человека. У него что, языка нет? Можно было просто подойти и сказать: «Нам надо поговорить» — без этого дерьма.

— Ты такая буйная, куколка, — с театральным возмущением заявил Риден. — Мне нужна твоя помощь. А если быть точнее, Вильяму, — ну вот, так и думала, что-то случилось. Но чего хотят от меня? Мы даже не друзья.

— Прости, но я откажусь. Я не намерена помогать психу, тебе напомнить о нашей последней встрече? Он кинул в меня стакан, — с чего Карл решил, что я стану помогать? Это же бред.

— Да, это было дерьмово, Вильям вышел из себя и не смог контролировать эмоции, он поступил как осёл, я признаю. Но он не такой плохой человек, как ты думаешь. Я прошу тебя о помощи тому человеку, которого я знаю, — на долю секунды мне хотелось согласиться, но, вспомнив каждую встречу с Вильямом, желание помогать нет.

— Нет, Карл, твой друг — взрослый человек, может помочь себе сам. У меня достаточно проблем из-за вас, просто оставьте меня в покое, — продолжать этот диалог было бессмысленно, и я вышла из кабинета.

Сегодня я задержалась в библиотеке, весь первый этаж пустой и тёмный. Ни единой души, даже жутковато как-то. Постоянно оборачиваться вошло в привычку. Когда я уже подошла к лестнице на второй этаж, за спиной послышались шаги.

— Далеко спешишь? — раздался женский голос, после чьи-то смешки. Что ж, надо смотреть врагам в глаза. Передо мной стоят 4 девушки и 2 парня. Да уж, не думаю, что они пришли просто поболтать.

— Вам чего? — Это же когда-нибудь закончится?

— А ты че типа смелая до фига? Ты одна, а нас шестеро, — самодовольно заявил один из парней.

— Странно хвастаться этим, тебе не кажется? Вы как стая гиен, толпой нападаете, — мои слова их разозлили. Одна из девушек подошла ко мне почти вплотную, надула из жвачки шарик и лопнула рядом с моим лицом. Должно быть, в её глазах это выглядело круто, в моих же — глупо.

— Кажется, тебя давно никто не проучивал, да? Борзая здесь нашлась. Вильям дал добро делать с тобой всё, что захотим, так вот, пора преподать тебе урок, сучка, — с этими словами она вцепилась в мои волосы, я пыталась бороться честно. Но эти твари схватили меня за руки и не давали пошевелиться.

Глава 3

Всё тело ломит, как в первый день. Школьная медсестра выписала обезболивающее и приказала постельный режим как минимум на две недели. Я догадываюсь в связи с чем, за это время побои более-менее пройдут. Ведь не дай боже нагрянет проверка, а ученица избитая ходит. Я могла бы закричать на весь мир о несправедливости и так далее, но какой в этом толк? Им всё сойдёт с рук, у них есть защита в лице родителей, а что есть у меня? Отчим, который избавился от меня, запихнув сюда, и мама, во всём поддерживающая его. Учителям говорят, что я заболела, но думаю, все обо всём знают, просто молчат. Здесь принято молчать, я же не смогла вовремя закрыть рот, и вот чем всё обернулось. В тот день я стоически выдержала всё, не кричала, не плакала, закрыла глаза и ждала, когда всё закончится. Не помню, как оказалась в медпункте, кто меня нашёл и доставил туда. Возможно, я потеряла сознание, пока стая шакалов избивала меня. Габриелла меня предупреждала, не стоит переходить дорогу этим людям, я не послушала. Мне это казалось чем-то сказочным, пока не прочувствовала всё на собственной шкуре. Теперь же мне безразлично на всё: и на правила, и на учеников. В особенности на четырёх всадников.

В комнате я пролежала неделю, на большее не хватило терпения, синяки на лице я замазала тональником, нога почти не хромает, а на теле синяки скрываются под одеждой. Я не собираюсь сидеть здесь и труситься, им удалось загнать меня в ловушку толпой, больше я такой ошибки не допущу. Избалованным детишкам не сломить меня.

Зарядку и бег я пропустила в связи с освобождением, мне-то просто ходить ещё больно, не говоря о беге. Я пошла сразу в столовую, взяла еды для себя и своих коллег по несчастью. Даже не знаю, как они, наверняка их тоже трогают. Когда я в толпе заметила троицу, поняла, что даже соскучилась по ним. За несколько недель мы успели неплохо сдружиться. Они заметили меня не сразу, пришлось активно жестикулировать. Дэн первый обратил внимание, сказал парням, и они направились за наш столик.

– Привет, мальчики, скучали? – все трое молча рассматривали меня, даже стало неловко.

– Ты накрасилась, – заметил Майкл.

– Ты раньше никогда не красилась, – подхватил Адам. Вот же чёрт, тут к гадалке не ходи, они всё понимают.

– А ещё ходят слухи, что из 10 класса 6 человек кому-то преподали урок, и в этот момент ты внезапно пропадаешь на неделю, – закончил Дэн. Кажется, от них ничего не скрыть, этим ребятам в детективы идти надо. Всё разнюхивают.

– У меня была высокая температура, я из постели не вылезала, а тональником замазала огромные синяки под глазами. Вы чего? Допрос тут устроили, ей-богу... Давайте завтракать, я ужасно голодная, – лучше занять рот едой, чем ненужными вопросами. Боюсь, заврусь в своей лжи. Не хочу впутывать ребят в свои проблемы. У них их достаточно благодаря мне.

– Мы скучали, – нарушил молчание Дэн через какое-то время.

– Ты могла бы хоть написать, мы же переживали, – продолжил Адам. Мне стыдно, что я вру им, но ничего поделать не могу.

– Признаться честно, я тоже скучала по вам, а телефон в руки не брала, было плохо, – ещё одна ложь. Я всю неделю проговорила с Джошем по телефону. Конечно, ему тоже соврала, для всех я болела гриппом, – ну рассказывайте, как у вас дела? Что нового в школе? - лучше сменить тему, я всегда была против лжи, однако теперь 50% моих слов состоит именно из этого.

– У нас нормально всё. Нового?... Ну, слышала, Эрлинг до сих пор в школу не вернулся? Говорят, с ума сошёл. Его видели на гонках, в стельку пьяный принимал участие. В общем, слетел с катушек наш прынц, – вот это новости... Но меня это не волнует, хочет умереть? Его право.

В остальном завтрак прошёл как обычно, будто я не пропала на неделю. Мы разговаривали, смеялись, было в целом спокойно, нас никто не трогал. До тех пор, пока в столовую не зашла "элита", только теперь во главе шла Кристиана. Издалека она полная копия Вильяма, они очень подходят друг другу. Пока Карл и Кристиана выбирали еду, Рокко остановил свой взгляд на мне, я не хочу знать, что это значит. Он же не подойдёт ко мне, да? Я только вышла с больничного, я хочу просто учиться, общаться с хорошими ребятами и жить спокойно. Я разве так много прошу? Но было уже поздно, ноги Рокко вели к нашему столику. Больше я не верю в бога.

– Привет, Мирослава. Как себя чувствуешь? – почему он говорит со мной так, будто мы друзья? Что за чертовщина!?

– Было отлично, пока ты не пришёл. Я бы не хотела контактировать с кем-то из вашего круга, пожалуйста, – возможно, мне отбили мозг тогда, это объясняет, почему я так разговариваю с Рокко. Может, он и не такой авторитетный, как его друг, но тоже влияние имеет. Вполне может попросить дополнительный урок. Но меня это мало волнует.

– Мне нужно с тобой поговорить. Наедине, – кивком головы он указал на выход. Выбора особо нет, быстрее узнаю, что хочет, быстрее отстанет.

– Ребят, увидимся позже, ладно? – я отнесла поднос с тарелкой и кружкой и пошла за Рокко. Мы вышли на улицу, уже холодает, без кофты лучше не выходить. Листья окрашиваются в яркие цвета, красивое зрелище.

– Я знаю, что с тобой произошло в тот день, нам жаль, правда, – ради этого меня сюда вытащили? Смешно, разве им знакомо чувство сострадания? Да и с чего бы? Это всё их вина.

– И что ты хочешь от меня услышать? – кажется, проходит вечность, прежде чем Рокко снова начинает говорить.

– После того случая в столовой, между тобой и Вильямом... Ему плохо, понимаешь? Он пытается угробить себя. Никого не слушает, мы каждый день пытаемся образумить его, но он глух для нас. Ты должна... Вернее, не так... Ты можешь помочь нам? Поговори с Вильямом, объясни, что так продолжаться не может, – от этих слов я рассмеялась, ничего смешнее не слышала никогда. Если он не слушает своих лучших друзей, то с чего они решили, что он послушает меня? Что за тупой розыгрыш?

– Рокко, ты тоже сошёл с ума? Во-первых, почему я должна помогать? Вы разрушили мою жизнь, а я должна помочь этому человеку? А во-вторых, с чего ты решил, что меня он послушает? Если даже вас не хочет слушать. Это абсурд, я не намерена участвовать в этом спектакле. Прости, но разбирайтесь сами, мы никто друг другу, – после этих слов я направилась обратно в здание. Пора на уроки идти.

В школе ничего не изменилось, ученики всё также пытаются как-то задеть, унизить, но мне уже всё равно. Я стараюсь абстрагироваться в такие моменты, думать о чем-то хорошем, вспоминать прошлое. Это помогает на какое-то время. К счастью, меня больше не пытаются поймать и избить. Может, это затишье перед бурей, а может, поняли свою ошибку. Чтобы это ни было, я могу немного выдохнуть с облегчением.

Прошла ещё одна неделя, Карл и Рокко поочерёдно ловят меня и пытаются убедить помочь им. Я считаю, они сошли с ума. Ну кто я такая, чтобы Вильям меня слушал? На этот вопрос я никогда не получаю ответа, потому что мы знаем правду: я никто. Но они зациклились на мне. Майкл, Дэн и Адам стараются всегда быть рядом, их тоже напрягает частое внимание "элиты". Но сегодняшний день перешёл все границы. После уроков я направилась в комнату, мы с ребятами решили прогуляться в городе, надо было переодеться. Сначала я не заметила гостя на своей кровати, подошла к шкафу в поисках одежды, стала перебирать и когда определилась с выбором, развернулась и застыла от шока. На моей кровати, с моей книгой лежит Кристиана. Что за нахрен?

– Кажется, ты перепутала комнаты? – я не знала, что ещё сказать. Быть такой наглой в её стиле.

– Я устала от твоих детских игр. Мои друзья слишком вежливы и терпеливы к тебе. Ты прекратишь строить из себя не такую как все, и пойдёшь куда мы скажем, сделаешь то, что мы скажем, иначе, – ох уж эта театральная пауза. Её слова не произвели на меня должного эффекта, как она хотела. Я зашла в ванную переодеться, когда вышла, Кристиана всё ещё лежала на моей кровати. Чёртова сука.

– Так что иначе? Прикажешь своим собачкам снова избить меня? Знаю, проходили, извини, неинтересно, – я присела на стул, в ожидании действий от "элиты".

– Послушай, я тоже не рада здесь оказаться, а тем более разговаривать с тобой. Уж не знаю, что в тебе нашли парни, но ты им нравишься, значит, и мне тоже. Нашему другу плохо из-за тебя, поэтому ты должна. Повторяю, ДОЛЖНА это исправить. Пока не стало поздно, его отец уже в ярости от поведения сына. Поверь, ты не знаешь, что это за мужчина, он не пожалеет даже родного ребёнка. Поэтому прямо сейчас мы с тобой кое-куда поедем, – я так устала от этого. Каждый божий день одно и тоже, кажется, они никогда не отстанут от меня.

– Ладно, я поеду, ясно? Но не сейчас и не сегодня. У меня свои планы, я собираюсь гулять с друзьями. Твой господин подождёт, – возможно, если я съезжу с ними один раз, ничего не добьюсь и они отстанут от меня? Поймут, что я им не помощник.

– Ты не слышишь меня? Ты нужна прямо сейчас, твои друзья сходят сами, не умрут, – Кристиана резко встаёт и тащит меня за руку в сторону выхода. В который раз удивляюсь её наглости. Я не стала спорить и покорно пошла за этой дьяволицей. По пути написала смс в общий чат, что не смогу пойти, и пожелала хорошо провести вечер. В машине уже ждали Карл и Рокко. Мы сели сзади.

– Надо было изначально послать Крис, 15 минут, и Мирослава в машине, – хохоча произнёс Карл. Меня же мало что в этом веселит. А вдруг это ловушка? Сейчас отвезут в какой-нибудь лес и прикончат. Зачем я согласилась?

Ехали мы добрых 4 часа, за это время успела даже подремать. Посмотрев в окно, я увидела толпы людей, здесь очень шумно. Выйдя из машины, я заметила гоночную полосу.

«Его видели на гонках в стельку пьяным принимал участие»

В памяти всплывают слова Адама. Видимо ситуация действительно серьёзная. Не понимаю, что я здесь делаю и чего от меня ждут. Если я скажу ему: «Вильям, прекрати пить и участвовать в гонках», что это изменит? Он ответит: «Да, ты права»? Это же абсурд...

Карл взял меня за руку и потащил сквозь толпу, спустя минут 5 мы вышли на более-менее свободный участок, кажется, это стартовая линия. Спустя пару минут подвезли две гоночные машины. От этого вида пошли мурашки по коже. Я не люблю скорость на машинах, от слова совсем.

– Это машина Вильяма, сядь в неё, он скоро подойдёт, – это должно быть шутка? Я ни за что не сяду в гоночную машину. Я не самоубийца.

– Мы так не договаривались, я тут его подожду, – конечно же меня никто слушать не стал, просто затолкали в машину. Ну спасибо. Спустя, казалось, вечность послышался гул толпы, ведущий начал приветствовать гонщиков. Ну вот, сейчас он увидит меня и придушит к чёртовой матери.

Спустя несколько минут Вильям оказался около машины, его шатает из стороны в сторону. Он пьяный?! Как организаторы допускают пьяных к гонкам?

Вильям открыл машину и сел за водительское сиденье, неужели он настолько пьян, что не видит меня? До меня доходит только когда идёт обратный отсчёт.

– 5...

– 4...

– 3...

– 2...

Что?! Я же здесь!

– 1...

– НЕТ! – Вильям даёт по газам, и в растерянности поворачивается ко мне.

– Мирослава? Что ты здесь делаешь? – не отрываясь от дороги кричит Вильям. С каждой секундой набирая скорость всё больше и больше.

– Останови машину, – у меня нет сил что-либо объяснять. Хочу наружу. Меня сейчас стошнит. Я мёртвой хваткой держусь за поручень.

– Ты больная?! Мы на гонках! Я не собираюсь проигрывать. Что ты здесь делаешь? – повторяет свой вопрос псих.

– Я здесь чтобы образумить тебя, идиот! Нельзя так разрушать свою жизнь, – я чувствую как при очередном резком повороте я вся бледнею.

– Почему тебя так волнует моя жизнь? Я чуть не убил тебя, забыла? – возможно это игра воображения, но в его голосе слышится горечь.

– Не думаю, что ты смог бы убить меня стаканом, но навредил бы точно. Я не забыла, однако не значит, что я желаю тебе вреда, – мои слова его удивляют, признаться честно, я сама в шоке, но это правда. Я не желаю ему зла, хотя он и продолжает вредить мне. Я не отвечаю злом на зло.

– Я не верю тебе, ты бы не пришла сама чтобы поговорить со мной, – как в точку он попал. Я бы ни за что сюда не пришла сама, мне нет дела до психически неуравновешенного человека. Однако я здесь, еду на огромной скорости, с пьяным водителем, в гоночной машине и молюсь всем возможным богам.

– Твои друзья, – я делаю паузу при сильном повороте, наша машина чуть не столкнулась с другой. Смерть была очень близка, – так вот, твои друзья были очень убедительны. Кажется они как и ты сошли с ума, решили что я могу помочь. Уговорили приехать, я согласилась чтобы доказать что это не так. Тебе плевать на мои слова. Поэтому как только гонка закончится, я уеду домой. Если выживу разумеется, – в салоне повисло молчание. Взгляд Вильяма стал яснее, кажется адреналин отрезвил его, это хорошо, умирать не хочется.

Финишную черту мы пересекли первые, но Вильям не остановился, как положено, а поехал дальше.

– Эй, останови машину! Ты победил, – вот теперь страшно не на шутку. Я в запертой машине наедине с пьяным психом. Мало ли что взбредёт в его голову?

– Я отвезу тебя домой, расслабься, – Вильям раскинувшись в кресле, спокойно ведёт машину. Теперь когда мы едем допустимую норму, я могу спокойно выдохнуть. Меня до сих пор всю трясёт. Я давно на такой скорости не ездила в машине, лет 5 уже. Сегодня кажется моё второе день рождения. С днём рожденья меня!

До школы мы доехали в полной тишине, адреналин прошёл, и на его место пришла усталость. Хочется лечь в постель, завернуться в одеяло и лечь спать. Мы стоим уже 5 минут на парковке, Вильям молчит, а двери заблокированы. Я не знаю что говорить, и нужны ли слова.

– Чёрт, почему это так сложно?! – сомневаюсь что это было сказано мне. У него действительно проблемы с головой, – извини меня, – эти слова ему дались очень тяжело, было слышно, как он выдавливает их. Теперь бы понять за что именно он извиняется. Вильям много чего натворил.

– Не надо, ладно? Мы друг другу никто, чтобы ты переступал через себя и извинялся. Просто давай не будем больше контактировать? Вернёмся к своим жизням, будто не были знакомы, – мои слова заставляют его нахмуриться.

– А если я не хочу делать вид, что мы не знакомы? – спрашивает Вильям.

– Но этого хочу я, пойми, с твоим появлением жизнь в школе разрушилась, не успев даже начаться, меня ненавидят все, как и моих новых друзей. А из-за чего? Потому что ты так решил. Это больно, и я не хочу иметь с вами ничего общего. Я хочу закончить школу спокойно и поступить в университет, – я потянулась к ручке дверцы, и та оказалась открыта.

– Что значит тебя ненавидит вся школа? – это смешно. Он сам лично сказал, что для всех я враг, а теперь спрашивает, что это значит. Я оставила этот вопрос без ответа, он не нужен, сам знает прекрасно, что это значит.

***

– Куда ты вчера пропала? Мы же договаривались несколько дней назад поехать в город, – что мне соврать на этот раз? Я так завралась, что порой путаюсь сама. Не могу же я сказать, что меня вынудили поехать на гонки, принять в них участие вместе с Вильямом и пережить сложный разговор. Всё очень запутано, и впутывать ребят не хочется. Я просто надеюсь, что наш разговор пошёл Вильяму на пользу и он возьмётся за ум и оставит нас всех в покое.

– По биологии задали делать доклад, я решила посвятить день учёбе, простите. Обещаю, на выходных мы все вместе съездим, – в качестве обещания я протянула мизинец. В груди больно ёкнуло. Мы с папой всегда давали обещание на мизинчиках.

– Пуговка, пообещай что ты больше не будешь доводить маму, – строгим голосом сказал папочка. Мы же всего лишь играли, почему мама расстроилась?

– Обещаю папочка. Мамулечка прости меня, – мы с папой скрепили мизинчики и я обняла маму.

– Да ладно? Ребят, обернитесь, – из мыслей меня вывел голос Дэна. В столовую зашли четыре всадника. Впервые почти за месяц вся "элита" в полном составе. Неужели он образумился? Какое совпадение. Карл заметил мой взгляд и подмигнул, я решила отвернуться по добру, по здорову.

Продолжая завтрак, я не обращала ни на кого внимания, но голос Вильяма против воли заставил обернуться.

– Слушайте все, народ, я вернулся в школу и крайне недоволен вами всеми. До меня дошли слухи, что некоторые из вас использовали моё имя и делали крайне плохие вещи с новенькой. Шаг вперёд все эти люди, – сердце ускорило свой ритм. Что он творит? К чему вся эта показуха?

– Вильям, че за дела? Ты сам сказал что она бросила вызов тебе, а значит, всей школе, – выкрикнул кто-то из толпы. Вильям повернулся в его сторону, и наши взгляды встретились. Я поспешила отвернуться, а желательно покинуть это место.

– Ребят, может, пойдём уже? – но они были поглощены этим зрелищем, как и все.

– Почему же я не помню, чтобы давал добро трогать новенькую, м? – столовая погрузилась в гробовую тишину. Кажется, некоторые даже не дышали, я в их числе. Хочется сбежать отсюда и как можно скорее. Не дожидаясь, когда парни очнутся от гипноза, я пулей выскочила из столовой. Надо привести себя в порядок перед уроками. Холодная вода в этом поможет.

Включив воду в умывальнике, я подставила лицо под кран. Когда уже в лёгких не хватало воздуха, я выпрямилась, тяжело дыша. Что это было? Зачем он устроил это шоу? Хочет теперь сам лично поиздеваться? Господи, ну когда это закончится? Я просидела в школьном туалете почти до начала урока и зашла в класс со звонком. Удивительно, как резко всё изменилось. Никто больше не шептался, не смеялся, некоторые отводили взгляд. Неужели он их запугал? Для чего? Непохоже, что он переживает за меня.

На перемене меня поймали Адам и Дэн, каждый пытался что-то сказать, но их болтовню было не понять.

– Да успокойтесь вы! Объясните нормально, что произошло? – теперь оба молчали, чем очень выбесили меня.

– Ты такооое пропустила, когда ушла, – начал Дэн. Адам решил продолжить.

– Короче, конец нашим чёрным дням. Ты не говорила, что у вас шуры-муры с главным плейбоем. Он сказал, если кто-то тебя тронет, то будет иметь дело с ним лично. А кто хочет с ним враждовать? Теперь ты не изгой, поздравляю, – Адам похлопал меня по плечу. Ох, что-то мне нехорошо. Это сказано явно не к добру. Что мне ждать на этот раз?

– Эй, Мира, что с тобой? Ты чего так побледнела? – Дэн потрогал мой лоб, голова так сильно закружилась, что я думала, сознание потеряю. Почему они так радуются? С чего "элите" за меня заступаться? Это же из-за них всё и началось. Боже, как же душно здесь. Обеспокоенные ребята вывели меня на улицу, я присела на лестницу и закрыла лицо руками.

– Пошли к врачу, а то ты сейчас в обморок свалишься, – Дэн попытался поднять меня, но я лишь помотала головой.

– Кто свалиться в обморок? Мира, что с тобой? Тебе плохо? Тошнит? – из ниоткуда появился Майкл. Сидя на корточках передо мной, он вертел мою голову туда-сюда.

– Со мной всё нормально, просто перенервничала. Я не понимаю, чему вы радуетесь? Разве не подозрительно, что Вильям ни с того ни с сего решил защитить? Вам напомнить, что как раз из-за него с нами случилось всё это дерьмо? – их легкомысленность меня поражает.

– Послушай, я думаю, Вильям правда не виноват, – даже весь такой вечно подозрительный Майкл на его стороне. Вильям действительно умеет вводить в гипноз? – он с нами поговорил, объяснил, что не знал обо всем, что здесь творилось, ученики сами решили устроить нам сладкую жизнь. Вильям узнал и прекратил травлю, – Вильям сказал, и все поверили?

– Меня не волнует, знал он или нет. Факт остаётся фактом, всё произошло из-за него. А теперь вы его защищаете? – я по своей натуре не истеричка, но этот месяц меня доконал, нервы на пределе.

– Слушай, мы тебя понимаем, но давай ты переступишь один раз через свою гордость и не будешь больше конфликтовать, ладно? Порой необходимо прогибаться под кого-то. Если ты продолжишь в том же духе, то в этот раз он действительно настроит всех против тебя, и в конечном итоге ты уйдёшь из этой школы. Мы видели, как уничтожали они других, и не желаем тебе этого, – теперь мне хочется плакать от своей эгоистичности. Я не думаю ни о ком, кроме себя, из-за меня пострадали ребята. Если продолжу в том же духе, то они будут страдать из-за меня. Майкл прав, иногда надо переступить через себя.

– Вы правы, простите ребят, – мальчишки окружили меня со всех сторон и обняли. Кто бы мог подумать, что я подружусь с теми, к кому нельзя подходить? Я зареклась ни с кем не общаться и думать только об учёбе, но вот посмотрите, где я и с кем. Жизнь слишком непредсказуемая штука. Я помогла незнакомцу выпустить эмоции и в конечном счёте обрела трёх друзей.

Сегодня состоится первая репетиция, об этом мне сообщил директор. К счастью, текст песни я не забыла, к сожалению, страх петь тоже. Как я могу репетировать, когда меня начинает всю трясти и я плачу во время пения? Чаще всего ещё и паническая атака случается. Готова ли я показать свою слабость врагам? Определённо нет. Есть ли у меня выбор? Тоже нет.

Во время обеда кусок в горло не лезет, Майкл первый замечает моё нервное состояние, о чём и спрашивает, но я настолько погружена в себя, что не с первого раза слышу его.

– А?... Сегодня репетиция, переживаю, – расплывчато отвечаю, в целом я не соврала, но всё объяснять не хочу. Мы не настолько близки, чтобы я делилась своими тараканами. Джошу позвонить тоже не могу, во-первых, ещё рано, а во-вторых, не хочу загружать человека. Он и так слишком многое терпит от меня. Я уже взрослая девочка, буду учиться переживать самостоятельно.

– Ну это не конец света, думаю всё пройдёт отлично. Буду держать за тебя кулачки! – слова Дэна приятны, жаль я не разделяю его мнение.

– Спасибо. Что-то я не голодна, пойду к себе, хочу переодеться успеть. Пока, мальчики, – ребята в ответ попрощались со мной и пожелали удачи, вот что-что, а удача мне ой как пригодится.

Когда я уже переоделась и была готова выходить, в дверях столкнулась с Габриеллой. Тяжело жить в одной комнате с человеком, который тебя недолюбливает. И ведь лично ей я ничего плохого не сделала, однако она так не считает.

– Тебе стоило раньше сказать, что ты спишь с Вильямом, – заявила вдруг Габриелла. Вот это новость, а почему я об этом не знаю?

– Извини? А почему я должна тебе вообще что-то говорить? – её наглый тон выводит меня из себя, я и так слишком нервная от сегодняшней репетиции.

– Строила из себя тут жертву, ходила с высоко поднятой головой, потому что знала, что Вильям заступится? Пока я переживала за себя, лишь бы твоя репутация не отразилась на мне! Ты самая настоящая сука! Знай, он скоро наиграется с тобой и кинет. А потом остальные разорвут тебя, можешь потихоньку собирать вещи, этот день очень близок, – окей, всё оказалось хуже, чем я думала. В этой школе все душевно больные люди, им явно стоит обратиться к специалистам. Однако меня это мало волнует, я решила не уподобляться ей и просто вышла из комнаты. До начала репетиции 10 минут, прежде чем пойти в кабинет «26», решаю прогуляться в саду. Свежий воздух должен помочь успокоиться.

14:59

Да, я снова опоздала, ну и что? Меня всё равно не выгонят, максимум нажалуются директору, а директор отчиму, отчим снова будет угрожать, а я снова опоздаю. Чисто из принципа.

В кабинете все четыре всадника. Кажется они и не заметили, что я опоздала, все слишком заняты. Кристиана сидит в телефоне, Вильям настраивает гитару, а Карл и Рокко о чем-то громко спорят.

– Наконец пришла? Или так, чисто заглянула? – спросила Кристиана, оторвавшись на несколько секунд от телефона. Тёплого приветствия ждать не стоит. Как с ней можно общаться? Она же колючая, как шипы.

– Я не стану извиняться, можете просто выгнать, – я указала большим пальцем на дверь. Та в свою очередь театрально закатила глаза.

– Ты выучила текст же? – спросил Вильям, благодаря ему у меня было более чем достаточно времени на это. Осталось только не упасть в обморок.

– Да, выучила. К чему такая спешка? До конкурса еще много времени, – троица посмотрела на меня, будто я умалишённая, выглядело комично.

– Ты не понимаешь! Мы должны долго и упорно репетировать. Пока ты подстроишься под наш ритм, пока мы поймаем одну волну. Пока произойдёт коннект, на это уйдёт уйма времени. Дай бог, успеем к конкурсу, – как объяснить им, что коннект никогда не произойдёт?

– Ну что? Начинаем? – спрашивает Вильям. Внутри всё холодеет. Как? Уже начинаем? Господи, Господи, Господи!

Я не готова, не могу...

– Мирослава? Ты здесь? – Рокко щёлкает пальцами перед моим лицом.

– Д-да, – я подхожу к ребятам и встаю посередине, между Рокко и Вильямом, Карл сидит позади. Боже, дай мне сил умоляю.

– И раз... Раз... Раз, два, три, – Карл начал играть на барабанах, Вильям и Рокко подхватили. Я не смогу, у меня не получится.

Музыка прекращается спустя, кажется, вечность.

– Ты забыла текст? – четыре пары глаз уставились на меня. У меня трясутся руки, в горле пересохло, а глаза стали влажными. Почему я такая слабая? Папа был бы разочарован во мне...

– Мирослава, что с тобой? Тебе нехорошо? – я начинаю мотать и кивать головой одновременно. Я запуталась, не знаю, что с моим телом, оно меня не слушается. Я хочу сказать хоть что-нибудь, но не могу.

– Мирослава, ау? Скажи что-нибудь, – они слишком близко, нарушают личные границы. Давят на меня, требуя ответить. Что им нужно? Зачем пристали? Воздух... Тут нет воздуха, мне нужен кислород. О боже, неужели опять паническая атака?

– Ребят, она задыхается! – слышу сквозь шум в ушах крик Карла. Задыхаюсь? Я что, умираю? О боже, боже, боже. За что? Я не хочу умирать. Паника накрывает меня с головой, ноги не держат, и я падаю на пол, руки трясутся, как у заядлого алкоголика. Я уже и забыла ощущения при панических атаках.

Глава 4

— Мирослава, ты слышишь меня?! — Вильям поворачивает мою голову в свою сторону. Я пытаюсь сконцентрировать своё внимание на нём, но получается с трудом. Он ещё что-то говорит, я не слышу, стараюсь дышать, но больно, отчего получаются рваные вздохи, — Мирослава, смотри на меня. Повторяй за мной, слышишь? Делай глубокий вдох, — Вильям делает вдох, я пытаюсь тоже сделать, но грудь сдавливает. Не знаю, с какой попытки мне это удаётся, но, кажется, проходит вечность.

— Молодец, вот так, теперь медленно выдыхай, — я стараюсь делать это медленно, но воздуха всё ещё не хватает. Спустя ещё бесконечное количество попыток дыхание начинает восстанавливаться, я перестаю задыхаться. Зрение проясняется, мы с Вильямом одни в кабинете. Как давно все ушли? Боже, какой позор… Теперь неловко находится здесь и смотреть на Вильяма, он видел самую худшую мою сторону. Единственный человек, кто видел меня в таком состоянии, находится за 7 тысяч километров.

— Я… пойду, — ну да, собираюсь позорно сбежать. А о чём говорить? Я не собираюсь раскрывать свою душу перед ним. Да и ему это не надо.

— Я провожу тебя до комнаты, возражения не принимаются, — сил спорить у меня и так не было.

Мы молча дошли до моей комнаты и замерли около двери. Не знаю, что сказать. Я испортила репетицию, так будет каждый раз. Мне просто стоит объяснить, что не могу быть в их группе, чисто физически это невозможно.

— Послушай, Вильям. Не буду объяснять, что это было и почему, это личное. Но ты же видел, я не могу быть в твоей группе. Вам стоит поискать другого человека и не терять зря время. Конкурс не за горами, — после этих слов я зашла в комнату. К счастью, Габриеллы нет, после сегодняшнего разговора видеть её больше не хочется никогда. Какая вероятность, что директор разрешит переселиться к кому-нибудь другому? Надо будет попробовать. Не убьёт же.

Время до ужина пролетело быстро, всё свободное время я посвятила учёбе. И ужасно проголодалась, пока Габриелла не появилась, лучше пойти в столовую. По дороге зазвонил телефон, на экране высветился номер «медбратик ;)». Джош поступил в медицинский, и именно он научил справляться с паническими атаками.

— Привет, Джо-Джо, — он не любит когда его так называют. Это одна из причин по которой я продолжаю так говорить.

— Ну, здравствуй, мелкая. Как дела? — на фоне я слышу своих друзей, которые передают привет. На душе становится тепло, хотя нас разделяет много километров, они всё равно самые близкие люди.

— Да всё как всегда. Завтра выходной, думаю с ребятами погулять съездить. Передавай всем от меня воздушные поцелуйчики, — ребята услышали мой голос и пытались друг друга перекричать, чтобы ответить мне. Захотелось увидеть их лица, я ужасно соскучилась по всем. Поэтому достала наушники и подключила к телефону, — Джо-Джо, включи камеру, — спустя несколько секунд на экране появились радостные лица моих друзей. Глаза начали слезится, эти мордашки такие милые и родные.

— Ты что, похудела?! — Симон вырвал телефон из рук Джоша и пристально уставился на меня. К этому моменту я уже пришла в столовую и села за наш столик, где парни вовсю ели и болтали.

— Сёмушка, не будь мамочкой. Со мной всё нормально. Даже если я и похудела, то разве это плохо? Посмотри, какая я стройная, — я поставила камеру на стол и встала, покрутившись.

— Я же говорил, нельзя её отпускать, — продолжал ворчать Симон, это зрелище меня умиляет.

— Как учёба? Должно быть, трудно подстроиться, — теперь из рук Симона вырвал телефон Ной. Он у нас компьютерный гений.

— Первые дни действительно тяжело было. Учителя будто на другом языке говорили, стало очень обидно. Столько училась, посещала репетиторов, была лучшей в своей школе… Но сейчас нормально, я много времени посвящаю учёбе. Ты лучше расскажи, как дела? Как твоя разработка? — Ной учится на факультете программирования и уже работает у одной фирмы, помогает в разработках приложений. Я очень горжусь своим другом. В свои 20 лет добиться таких успехов.

— Да всё окей. Много работаю, учусь, мало сплю. Всё как и всегда. Ты на каникулы приедешь? — я прикусываю губу, всё настроение вмиг улетучивается. Признаться честно, я и сама не знаю. За всё время, пока нахожусь здесь, мы с мамой разговаривали пару раз, и то по пару минут. Я бы очень хотела на каникулы домой, в первую очередь ради друзей, но не уверена, что получится.

— Ладно, малая, не отвечай. Мы всё понимаем. Ужинай с друзьями, ещё созвонимся, — я попрощалась со всеми и отключила звонок. Я и забыла, где нахожусь, с этими ребятами забываешь обо всём на свете.

— Привет, мальчики, о чём болтаете? — надо отвлечься от грустных мыслей. Расклеиваться сейчас не время.

Когда с ужином было покончено, мы решили прогуляться на улице по территории школы. Поскольку уже достаточно прохладно, договорились разойтись по комнатам, одеться и встретиться около входа.

Когда я зашла в комнату, внутри царил хаос. Все мои вещи были перевернуты вверх дном. Первая моя мысль — «воры», но на стороне Габриеллы полный порядок. Моя одежда разорвана на мелкие кусочки, форма испорчена, как и учебники с тетрадями. Боже… Что делать? Директор меня убьёт. Как я это объясню? Кто это сотворил? По телу прошла холодная дрожь. Отчиму придётся возместить ущерб, такому он не обрадуется… В панике я выбежала из комнаты, не знаю, куда бежать и к кому обратиться. Уже спускаясь по лестнице, я не заметила, как кто-то поднимается, и влетела в этого человека, вместе мы упали на пол, а я оказалась сверху. Открыв глаза, на меня ошарашенно уставился Вильям.

— О господи, прости, я не заметила тебя, — я встала с Вильяма и помогла ему подняться.

— Ты куда так неслась? — на несколько секунд я и забыла масштаб катастрофы в комнате. Что мне теперь делать?

— Да неважно. Ещё раз прости, и пока, — я попыталась уйти, но Вильям остановил за руку.

— Неужели я настолько тебе неприятен? Я же вижу по твоим глазам, что что-то случилось. Возможно, я смогу тебе помочь, — у меня тысяча причин не доверять этому человеку. Но если один раз всё же попробовать? Хуже вряд ли станет. Я присела на лавочку и обхватила руками голову.

— Мы с друзьями собирались пойти гулять, — не успела я договорить, как Вильям перебил.

— В такое время? — раздражённо спросил невежда.

— Какая разница? Суть не в этом. Мы договорились одеться потеплее, и я пошла к себе. Но в комнате меня ожидал сюрприз, — я горько усмехнулась, — все мои вещи разорваны, и школьная форма, учебники, тетради. Абсолютно всё испорчено. Я не знаю, как мне быть. Директор будет в ярости, отчиму придётся заплатить компенсацию. Он мне этого не простит, будет напоминать при любом удобном случае, — только сказав обо всём, я поняла, что сболтнула лишнего. Вильяму не надо было знать о моих взаимоотношениях с отчимом.

— Ты знаешь, кто это сделал? — у меня есть предположение. Габриелла тоже не рада нашему соседству, с вероятностью 99% это она, но и доказательств как таковых нет.

— Не знаю, у меня сложные отношения с соседкой. Я думаю попросить директора переселить к кому-нибудь другому. Мы не поладили, к сожалению, — о чёрт… Ну и почему я такая болтливая? Не умею держать язык за зубами.

— Твоя соседка Шёберг? — лицо Вильяма стало мрачным, глаза из ярко-зелёных, как трава на лугу в солнечный день, потемнели и теперь цвета тёмного леса в пасмурную погоду. И почему я его глаза ассоциирую с погодой?

— Ну… да, — Вильям встал с корточек и пошёл по направлению на второй этаж,— Вильям? Ты куда? Постой, — я догнала его уже на втором этаже.

— Я разберусь с твоей соседкой, и мы тебя переселим в другую комнату. Хочешь, будешь жить одна? — он же сейчас шутит? С чего бы ему это всё делать для меня?

— Не надо ни с кем разбираться. Мы обе виноваты в том, что не поладили. К тому же я не уверена на 100%, что это она сделала. Её в комнате не было на тот момент. Мне просто нужно объяснить всё директору, извиниться и попросить о переселении, — Вильям с минуту молчал, что-то обдумывая, после чего кивнул и куда-то направился.

— Я сам поговорю с директором. Посиди здесь, — Вильям оставил меня на лавочке, сам же пошёл на первый этаж к директору. Ну и зачем ему это всё?

Через какое-то время я услышала голоса своих друзей, они поднимаются на второй. Точно, мы же погулять собирались. Я направилась в их сторону.

— Ты куда пропала? Мы тебя ждали минут 20, — первый начал возмущаться Дэн.

— Извините, произошёл форс-мажор. Пойдёмте, сами всё увидите, — проще было один раз показать, чем пытаться объяснить.

— Твою мать!

— Охренеть! — в один голос сказали Дэн и Адам.

— Кто это сделал? — спросил Майкл.

— Не знаю, но догадываюсь, — ребята в курсе о моих отношениях с Габриеллой, долго искать виновных не надо, хотя я всё же могу ошибаться.

— Габриелла, — озвучил мою мысль Майкл.

— Это не точно, конечно, но вполне логично, — я пожала плечами. За спиной раздался чей-то кашель.

— Ты переезжаешь завтра в комнату «62», она в середине коридора, — парни непонимающе переглядывались то на меня, то на Вильяма.

— А, я встретила Вильяма в коридоре, он решил помочь с переездом к другой девочке. Спасибо большое, думаю, самой пришлось бы долго упрашивать, — Вильям кивнул головой и ушёл.

— Рассказывай, вы че, встречаетесь? — Дэн завёл меня в комнату и усадил на кровать. Три пары глаз уставились в ожидании ответа.

— С ума сошли? Нет, конечно, мы же в одной музыкальной группе. Вильям решил проявить благородность и помочь девушке, которая в беде. А теперь мне надо собрать все вещи, ещё и решить, в чём идти в понедельник на уроки. Форма-то моя испорчена, — парни решили помочь со сборами. За час почти все вещи были упакованы, те, что более-менее уцелели. Остальное же отправилось в мусорку. Денег на новую одежду нет, что делать, понятия не имею.

— Спасибо за помощь, ребята, идите спать, — время уже одиннадцатый час, да и самой спать хочется. Сегодня был слишком насыщенный день.

— А твоя соседка не придёт, что ли? — поинтересовался Адам. Теперь я поняла их инициативу помочь, хотели дождаться Габриеллу. Это мило с их стороны.

— Нет, она не появляется здесь с пятницы до воскресенья, — не знаю, где её носит всё это время, пару раз видела, как за ней приезжали разные машины с парнями.

— Как удобно сделала. Натворила делов и свалила в закат. Ничего, появится в понедельник, — мне приятно, что они за меня заступаются, но я же не могу вечно полагаться на других? Если это сделала моя соседка, то я сама разберусь.

— Ладно, ребят, давайте расходиться спать. Завтра мне ещё предстоит переезд, — парни между собой согласовали прийти перетащить вещи, негоже таскать девушке, и ушли к себе.

Я долго ворочалась с боку на бок, сон всё никак не идёт.

Всего за месяц моя жизнь превратилась в какой-то хоррор. Хотя, наверное, даже раньше. Когда мама перестала со мной завтракать и ужинать? Или всё куда глобальнее? Скоро годовщина смерти папы, и это будет первая, которую я проведу без мамы.

Только недавно я осознала, что нас с мамой связывал лишь папа. Мы никогда толком не играли, не болтали о девчачьем, редко ходили гулять. После ухода папы то хрупкое, что он построил для нас, разрушилось. Мама часто злилась на меня, ругалась, в то время как папа защищал и любил. Внезапно у меня будто пелена с глаз упала, и пришло озарение. А была ли я желанным ребёнком для мамы? Теперь кажется, что нет…

Мой мобильник завибрировал, кому не спится в такое время?

Сообщение с незнакомого номера.

«Неизвестный»

— Спишь? — 22:57

«Я»

— Мы знакомы? — 22:57

«Неизвестный»

— Это Вильям

Хотел узнать как себя чувствуешь? Поговорила с соседкой? Это она сделала? — 23:00

Как он узнал мой номер? С чего такая забота?

«Я»

— Со мной всё нормально, спасибо, что спросил. Думаю, тебя не должны волновать мои проблемы. Я благодарна за помощь, но не вмешивайся в мою жизнь, пожалуйста. — 23:03

«Неизвестный»

— Спокойной ночи. — 23:10

После этого сообщения в груди закололо. Я же не обидела его своей резкостью? Зачем он написал мне? К чему это всё? Новый способ издевательств?

Не знаю, что мною двигало, когда я набрала его номер, возможно, я надеялась, что он не возьмёт трубку… Или наоборот..?

— Не спится? — вместо приветствия задал вопрос он.

— Я не понимаю, зачем ты мне помог, зачем пишешь? Тебе должно быть всё равно на меня и мои проблемы, — я очень хочу понять его мотивы.

— Потому что хочу. Такой ответ устроит? — его голос сонный.

— Это не причина, — меня раздражает в нём всё. Нельзя быть таким сложным.

— Не для меня. Я делаю что хочу. А теперь доброй ночи, сладкая, — и гудки… Стоп! Что?! Сладкая?! Он назвал меня сладкой? Кажется, у него жар. Точно, он больной. Душевно, мать вашу, больной человек. С ума сойти, как он смеет так со мной поступать? Как я усну?

Свежий воздух помогает с бессонницей, кем доказано? Как минимум мной. Поэтому я одеваюсь потеплее, в те обрубки, что остались, и пробираюсь на крышу. Час посижу и спать. Мне есть о чём поразмышлять.

— Это оказалось быстрее, чем я думал, — задумчиво сказал Майкл. Ребята за один заход взяли мои вещи и перетащили в новую комнату. Она гораздо больше, чем предыдущая. Я бы даже сказала… элитная? Я надеюсь, это совпадение и к этому не причастен Вильям. Просто совпало, что здесь свободная кровать, и мне повезло. Я не хочу думать, что он решил улучшить мои апартаменты.

— Спасибо, ребята, одна я бы несколько раз бегала туда-сюда, — мы договорились после того, как я разберу вещи, созвониться и поехать наконец в город погулять. Я ни разу ещё не выбиралась.

— Ну давай, занимайся делами, через час наберём, этого времени тебе должно хватить, — учитывая, что от моих вещей почти ничего не осталось, Адам прав. К счастью, у меня есть немного сбережений с пособий по потери кормильца. Я старалась экономить для чёрного дня, видимо, настал тот самый день. Я не собираюсь тратить всё на одежду, но всего понемногу необходимо купить. Как выяснилось утром от директора, мне заказали новую форму по тем же меркам, завтра её привезут. Жизнь налаживается, верно?

Спустя полчаса я закончила с одеждой. Несколько футболок, шорты, две пары джинсов, носки, одна кофта и куртка — всё, что уцелело. Вполне неплохо, с этим жить можно.

Кто виновник этого кошмара — неизвестно. Камер у нас нет, никто не видел, чтобы заходил чужой, а Габриелла где-то тусуется. Я стараюсь не зацикливаться на этом, что было, то прошло. Конечно, обидно, что придётся тратить сбережения, но ничего, деньги приходят и уходят. Нет смысла за них держаться.

Когда я подумала о соседке, кто она и сможем ли мы подружиться, меня ждало разочарование. Ну конечно, это Кристиана. Неудивительно, что она живёт в такой роскошной комнате. Вопрос в том, что тут делаю я? Кажется, наша неприязнь взаимна, как она пошла на это? Из-за любви к Вильяму?

— Привет, соседка. Вижу шок на твоём лице, поверь, я тоже прибывала в шоке, когда директор заявил, что ты переезжаешь ко мне. Слышала о том, что случилось с твоими вещами. Сожалею, эту дрянь обязательно накажут, и не переживай, я не опускаюсь так низко. Если и захочу навредить, то это будет твоя милая мордашка, — после этих слов она подмигнула мне, уж не знаю, что она увидела на моём лице, но в следующую секунду начала смеяться как сумасшедшая. Хотя почему как? Я же говорила, тут все душевно больные, — шутка. Ты мне нравишься, поэтому, думаю, мы подружимся. Со временем, — на этот счёт я решила тактично промолчать. Такие, как Кристиана, мне не нравятся. Возможно, нам удастся стать соседками? Но не более.

Кристиана развалилась на кровати в позе звёздочки и залипла в телефоне. Я же решила набрать Дэну, думаю, пора съездить погулять.

— Вы где? — хочется уйти из комнаты как можно скорее.

— Автобус через 15 минут, выходим уже. Ты готова? — это смешно. Очевидно, я готова, раз звоню. И хотя он меня не видит, я все равно театрально закатываю глаза.

— Конечно готова, встречаемся у входа, — после чего сбросила. Быстро взяв маленький рюкзак, я направилась к выходу.

— Ты куда? — она что, мой надзиратель? С чего бы ей интересоваться моими планами?

— На свидание, — раздражённо бросила я и ушла. Не знаю, что за чёрт меня дёрнул так сказать. Ну а для чего ей эта информация? Она не моя мамочка, если быть откровенной, она мне вообще никто, от слова СОВСЕМ.

Парни меня ждали на первом, о чём-то эмоционально споря.

— Какая муха вас укусила? — поинтересовалась я, подходя к компании.

— Майкл сошёл с ума, вот и всё. Пошлите, автобус ждать не будет, — Адам первый направился к выходу, я за ним, Дэн и Майкл плелись сзади, продолжая уже менее эмоционально разговаривать.

— Что случилось? — догоняя Адама, спрашиваю.

— Спроси Майкла, — когда мы наконец решили все вместе выбраться в город, между ними пробежала кошка, чувствую, это только начало.

Минут пять мы в полном молчании ждали автобус, также молча сели. Я с Майклом, Адам с Дэном. Хочется задать миллион вопросов, но, глядя на хмурое лицо Майкла, язык прирастает к нёбу. Да что случилось с ними? Я хотела весело провести время с друзьями. А что получаю? Три кислые мины, просто чудесно. До города ехать несколько часов, мы же не можем всё время молчать? Или можем…

— Майкл, что произошло? — я наконец решаюсь заговорить. Но Майкл игнорирует меня.

— Майкл, пожалуйста, поговори со мной. Что у вас произошло? — я решаю попытать удачу во второй раз. Майкл устало прикрывает глаза и поворачивает ко мне голову. Мы не разрываем зрительный контакт на протяжении, кажется, вечности. Никогда особо не замечала, какие, оказывается, красивые глаза у Майкла: цвета ясного неба, такие яркие и тёплые.

— Из-за меня Адам поругался с сестрой, — ох, это объясняет многое.

— Как это произошло? — мягко спрашиваю я, слегка сжимая ладонь Майкла в качестве поддержки.

— Сара внезапно стала во всём подозревать Адама, в частности из-за, — он на несколько секунд замолчал. Я кажется начала догадываться, в чём дело, — из-за нашего близкого общения с тобой. Мы проводим вместе каждый день, раньше на твоём месте была она. Кажется, она считала себя особенной, являясь единственной девушкой в компании. А теперь ты наша подруга, ей сложно с этим смириться. Сложно не ревновать, хотя первое время она пыталась. Отношения на расстоянии очень сложно вынести. В общем, Сара позвонила перед выходом, я без задней мысли сказал, что мы собирались все вместе гулять в город. Ну и она разозлилась, теперь не отвечает никому из нас, — Майкл зачесал свои волосы назад от нервов. Всё печальнее, чем я думала. Наверное, мне стоит решить этот конфликт? Позвонить ей и как два взрослых человека поговорить. Адам мне лишь друг, замечательный, добрый и заботливый друг. Ей незачем трепать себе и ему нервы, он без ума от неё.

— Дай, пожалуйста, номер Сары, — Майкл хмурится от моей просьбы, очевидно не разделяя моего мнения, — послушай, я хочу поговорить с ней, объяснить, что и как. Я уверена, твоя сестра — замечательный человек, мы обсудим всё как девочки, и всё наладится, ладно? — Майкл смотрит всё ещё с сомнением, но достаёт телефон, диктуя номер. Я решаю позвонить прямо сейчас и для этого сажусь подальше от мальчишек. Не хочу, чтобы они слышали наш разговор.

Спустя, кажется, гудков десять Сара отвечает.

— Алло? — у неё очень милый голос. Кажется, нам стоило познакомиться гораздо раньше, раз уж я общаюсь с её братом и любимым человеком.

— Привет, Сара. Это Мирослава, я подруга твоего брата и парня, — Сара ахает. Интересно, она считает меня настолько наглой, что я решила позвонить ей?

— Что тебе нужно? — теперь голос не такой милый, скорее враждебный, и я не могу её в этом винить. В некотором роде даже понимаю.

— Выслушай меня, пожалуйста, ладно? — Сара нехотя соглашается, поэтому я продолжаю, — Адам тебя любит. Очень любит. Впервые я услышала о тебе на следующий день после знакомства с Адамом. Он так нежно и с любовью отзывался о тебе, рассказал о ваших планах на будущее. Я искренне рада за вас двоих и желаю счастья. Я понимаю твою ревность, ты далеко, а девушки его окружают рядом. Но на самом деле это не так, он никого не видит. Думаю, ты знаешь, как мы познакомились, это была случайность, я и подумать не могла, что мы станем друзьями. А Майкл? Когда Адам решил познакомить с твоим братом и Дэном, то он был очень зол. Как сказал Адам, Майкл ненавидел всех девушек, с кем просто общался Адам, но в конечном итоге он понял, что его не волнуют другие девушки, когда у него есть ты. Я понимаю, что отношения на расстоянии даются нелегко вам, но не стоит усугублять всё бессмысленными ссорами, ладно? Достаточно того, что вы любите друг друга, — во время моего монолога Сара, кажется, заплакала. Я несколько раз слышала тихие всхлипы.

— Спасибо тебе, — спустя несколько минут я услышала голос Сары. Я облегчённо выдохнула. Надеюсь, сейчас она позвонит Адаму и всё будет хорошо, — и прости меня, я такая дура! Ревность затуманила мой разум, — мне не за что её прощать. Не знаю, какой бы была я в таких отношениях. Так что судить не буду.

— Всё хорошо, я рада, что ты это понимаешь, — Сара ещё несколько раз извинилась, после чего мы закончили разговор. Я вернулась к Майклу в тот самый момент, когда телефон Адама зазвонил, он сразу же ответил. Кажется, этот день не так уж и потерян, верно?

— Я твой должник, Мира, — спустя минут 20 воскликнул Адам. Теперь всё снова хорошо, я счастлива.

— Да брось, частично моя вина есть, нам стоило раньше познакомиться, чтобы решить все недопонимания. Я рада, что теперь всё нормально и мы можем отлично провести время, — ребята дружно согласились, и напряжение между нами спало.

Спустя час мы приехали. Моя попа и спина болят от неудобного сиденья, поэтому я стараюсь размять мышцы. Вот чего мне всё время не хватало: городской суеты. Все куда-то спешат, и мы, кажется, тоже. Дэн потянул меня за руку, чтобы я ускорилась. В конечном итоге мы пришли в небольшое кафе, заказали скромный обед и заняли стол. Вскоре принесли заказ: мне сладкий капучино и кусочек клубничного тортика. Парни заказали себе по эспрессо. Когда с обедом было покончено, мы отправились в ближайший торговый центр за моими обновками.

— Ну примерь ты это платье, — в тысячный раз просит Майкл. Мы уже несколько часов ходим по магазинам, я взяла необходимые мне вещи и больше тратиться не собираюсь. Поэтому я в тысячный раз отказываюсь примерять это сказочно красивое платье.

— Мирослава Бейкер, вы примерите это платье и наденете его на зимний бал в этом году, — заявил Адам. Как мне объяснить им, что мне не по карману? Они думают, раз я не на стипендии, то у меня карманы забиты деньгами? Как неловко…

— Не хочу, оно мне не нравится. Всё! Хватит! Пошлите, а то опоздаем на автобус, — возможно, им всем стоит сходить к врачу, они совершенно не слышат меня, это начинает раздражать.

— Мира, мать твою! Это наш подарок тебе, хватит отнекиваться. Иди. В. Примерочную, — они буквально силой меня затолкали и сунули платье. Выбора особо, кажется, мне не предоставили.

Платье село как влитое, будто сшито на меня. Верх на тоненьких бретельках, открывая зону ключиц и шеи, всё необходимое скрыто. Спина также открыта, отчего кажется, словно я практически голая. От середины бедра и до пола идёт вырез, кажется, слишком много открытых участков для платья, нет? Признаться честно, мне нравится то, что я вижу в зеркале. Но принять такой подарок не могу. Он слишком дорогой. Теперь я знаю, что изумрудный цвет мне идёт, даже очень.

Я открываю шторку, и три пары глаз гипнотизируют меня взглядом. Становится дискомфортно от столь пристальных взглядов. Они сканируют меня с головы до пят. Первый нарушает молчание Адам.

— Тебе чертовски идёт это платье, мы его берём, — говорит Адам консультанту.

— Адам, нет, оно дорогое, — я пытаюсь образумить этих парней, но меня опять не хотят слышать. Я начинаю думать, что разговариваю со стенкой. Хотя в сравнении со стеной она мне кажется более сговорчивее.

Девушка-консультант забирает платье после того, как я переодеваюсь, и идёт к кассе. Майкл расплачивается картой и забирает покупку, впрочем, как и остальные пакеты, всё тащит он. С виду мы кажемся парочкой, не так ли? Но упаси боже начать встречаться с другом, полный отстой. Любовные отношения могут закончиться разбитым сердцем, и что будет тогда с дружбой? Она тоже разрушится. Общим друзьям придётся сделать выбор в пользу одного человека. Получается, кто-то потеряет гораздо больше. Поэтому я предпочитаю придерживаться некоторых правил. Если мы начали с дружбы, то это никогда не перейдёт в нечто большее. Я не готова лишиться этих парней, я уверена на все сто процентов, что они выберут Майкла, поэтому каким бы красивым ни был Майкл или Дэн, я не стану портить нашу дружбу. И, к счастью, они мне нравятся только как друзья. И я уверена, это взаимно.

В шесть часов вечера автобус приехал, и мы поехали в пансионат. Пансионат? С каких пор для меня он стал именно пансионатом, а не интернатом или тюрьмой? Кажется, я начала привыкать к этому месту, или всё дело в людях, которые окружают меня?

По дороге я уснула на плече Майкла, тот, в свою очередь, положил голову на мою и тоже дремал. Такой умиротворённый момент хотелось запечатлеть навсегда. Обратно мы добрались быстрее, хотя это неправда, я спала, поэтому время пролетело. Тем не менее короткий сон помог взбодриться. Сейчас идти на ужин, я ужасно проголодалась после длительного шопинга.

— Так, сейчас расходимся по комнатам и встречаемся уже в столовой, — проинформировал Дэн. Майкл решил донести пакеты до комнаты, чему я очень признательна, тащить самой не очень хотелось.

В комнате пусто, значит, Кристиана уже в столовой. Это к лучшему, лишний раз пересекаться не хочется.

— Спасибо, Майки, — я обожаю придумывать друзьям милые прозвища с их именами, чаще всего это злит, из-за чего я продолжаю так называть. Мне чертовски нравится выводить друзей из себя.

— Увидимся, — но вот, кажется, Майкла ничуть не смущает милое сокращение его имени, что ж, я придумаю что-нибудь ещё.

Я быстро приняла душ и переоделась в новую футболку и шорты. Вне учёбы, к счастью, можно носить что угодно, в пределах разумного, конечно.

В столовую я пришла последней, мальчики выбрали еду за меня.

— О, её величество снизошла до нас, простых смертных, — Дэн театрально поклонился, отчего я закатила глаза. Он у нас взял роль горохового шута.

— Тебе бы в театральный поступать, а то талант зря пропадёт, — с наигранной заботой похлопала по его плечам.

— Если только ты станешь моей партнёршей, — руки Дэна оказались на моей талии. А вот это уже набирает плохие обороты.

— Вооу, — присвистнул Адам. Что за чёрт?! Я. Не. Буду. Нарушать. Свой. Кодекс.

Я решила прекратить этот цирк и села за стол. Парни начали смеяться надо мной. Идиоты.

— Вы под чем-то? Иначе почему ведёте себя так нелепо? — после этих слов у них случился новый приступ смеха. Люди смотрят на нас косо. Просто чудесно.

— Гони десять франков, — Адам протягивает ладонь, и Дэн с недовольным лицом суёт купюру. Официально заявляю, мои друзья сумасшедшие. Начинает казаться, что я единственная в этой школе адекватная.

— Что это сейчас было? — с прищуром поинтересовалась я.

— Забей, эти идиоты поспорили, что Дэн сможет смутить тебя близостью, — Майкл пожал плечами. Вот оно как… Не буду говорить, что Дэн на самом деле победил, он заслужил. Мы продолжили ужинать, делясь впечатлениями о дне, Адам в сотый раз поблагодарил за разговор с Сарой, я не сделала ничего сверхъестественного. Всего лишь убедила влюблённую девушку в сильных чувствах её парня. Внезапно я почувствовала, как в помещении стало душно, кажется, даже атмосфера изменилась, стала менее весёлой. Четыре всадника апокалипсиса зашли в столовую. Я старалась продолжать спокойно есть, но, чёрт, это правда сложно, когда все только и смотрят на них. Они что, идолы какие-то? Я не понимаю, почему все вечно прекращают свою жизнедеятельность и таращатся на эту четвёрку. Спустя пару минут всё вернулось в норму, за этим так странно наблюдать. Будто они создатели нашей вселенной, и когда появляются, то мир перезагружается, и все замирают. Жутко раздражает.

С момента, как они в столовой, мою спину прожигает чей-то взгляд, я, конечно, догадываюсь, кому он принадлежит. Мне кусок в горло не лезет, меня буквально испепеляют взглядом. Это нервирует и пугает до мурашек.

— И всё-таки мне кажется, между вами двумя что-то происходит, — задумчиво говорит Адам. Я устала объяснять, что это не так.

— Согласен, стоит Мирославе появиться в поле зрения Вильяма, то его взгляд всегда направлен только на неё… — продолжает Дэн. Эти двое меня жутко бесят, несут всякий бред.

— Если вы сейчас не заткнётесь, то я уйду, ясно? — мои слова наконец на них подействовали. Я и Вильям? Серьёзно? Мы буквально из разных миров. Нам даже друзьями маловероятно можно стать, не говоря о чем-то большем.

Когда с ужином было закончено, мы разошлись по комнатам. Пока Кристианы нет, я решила принять душ. Сегодня ограничусь прохладным. Не знаю, как быть в понедельник и последующие дни. Я не готова петь, но никто не слышит. Они не понимают моего страха. Изначально я просто не желала больше петь, папа умер, а это было наше с ним любимое занятие. Я не хотела больше петь без него. Не знаю, в какой момент обычное нежелание петь переросло в страх. Не помню, когда и как случилась первая паническая атака. Просто в один момент я осознала, что живу так уже очень давно. Мама множество раз наблюдала за этим, но ничего не делала, не говорила. Будто паническая атака у твоего ребёнка — это норма. Она не пыталась мне помочь или хотя бы поддержать. Достаточно было сказать простое «я рядом, дорогая», но даже этого никогда не было.

Высушив волосы феном, я в полотенце вышла из ванной, где меня ждал неприятный сюрприз. Вильям Эрлинг лежит на кровати моей соседки и пялится на меня практически обнажённую. Что может быть хуже?

— Какого чёрта ты забыл здесь? — и хотя я в полотенце и всё прикрыто, кажется, словно я голая стою перед этим извращенцем.

— Зашёл поболтать с тобой, — как ни в чём не бывало говорит этот нахал. Я быстро достаю пижаму из шкафа и иду переодеваться в ванну.

Когда я выхожу уже одетая, этот придурок лежит на том же месте. Хочется придушить собственными руками. Ну нельзя быть таким мерзавцем, хотя, очевидно можно, раз так ведёт себя.

— О чём ты хотел поговорить? — у меня был слишком насыщенный день, я хочу лечь в постель и уснуть, но, кажется, у Вильяма совершенно другие планы.

— У тебя же случилась паническая атака вчера, я прав? — сердце ёкнуло от этих слов. Как можно так в лоб говорить такие слова? Это жестоко…

— Да, поэтому я в сотый раз говорю, я не могу быть в вашей группе солисткой. Чисто физически невозможно, так будет происходить всегда, — возможно, до него наконец дойдёт смысл моих слов. Осталось 2 месяца до конкурса, очень значимого конкурса. Нельзя просто так терять время. Кажется, эти трое хотят стать известной группой, и я искренне желаю им удачи, но без меня. Я просто не смогу.

— Сможешь, я помогу тебе, — от его слов я начинаю смеяться, но это скорее истерический смех. Он издевается надо мной?

— Прекрати нести чушь. Мне не нужна помощь, я не хочу петь, что непонятного? Я хочу, чтобы меня просто оставили в покое! — мой голос перешёл на крик, меня редко кому удаётся вывести из себя, но, кажется, у этого человека талант. Вильям встал с кровати и подошёл ко мне практически вплотную, настолько, что я чувствую его дыхание на своей коже. Его глаза потемнели от злости, очевидно, эту злость вызвала я, остаётся надеяться, что он не бьёт девушек.

— Ты. Будешь. Петь. Нравится тебе это или нет. Ты должна бороться со своими страхами, иначе они всю жизнь будут тобой управлять, — в этом есть смысл, но я не хочу с ними бороться. Или мне просто страшно начать. Страшно не справиться. Не могу точно сказать, чего именно я боюсь.

— Вильям, прошу, оставь меня в покое, а? Что я тебе сделала? Почему ты меня ненавидишь? За столовую в первый день? Я же извинилась, — глаза затуманились от слёз, которые вот-вот выйдут наружу. В глазах Вильяма я вижу растерянность, конечно, он не ожидал такой резкой перемены и уж тем более слёз. В очередной раз я выгляжу жалкой рядом с ним, и от этого ненавижу себя ещё больше.

— С чего ты решила, что я тебя ненавижу? — глупее вопроса в жизни не слышала. Надо мной издевались несколько недель, некоторые синяки ещё не сошли. Этот человек косвенно причастен, и он же спрашивает, почему я так решила.

— Забудь… Уже время, тебе пора идти, — я хочу лечь спать, пусть он покинет эту комнату, желательно навсегда.

— Я пришёл сюда за тобой, так что уйдём мы вместе, сладкая, — он снова назвал меня сладкой? Почему у меня пошли мурашки от этого? Услышать от него такое в жизни кажется в миллион раз страннее. И погодите… Куда этот ненормальный меня тащит?!

— Отпусти меня! Куда ты меня ведёшь? — я пытаюсь вырвать руку, но у него нечеловеческая хватка. Зверьё, одним словом.

Пока я пыталась придумать миллион синонимов к слову «ненормальный», мы подошли к машине Вильяма, и он силой меня посадил в неё. Конечно же, предусмотрительно заблокировал двери, после чего обошёл машину, сел и вновь закрыл. Прекрасно, меня похитил сумасшедший ученик, когда мое тело найдут, то ему, конечно же, сойдёт с рук. Его отец достаточно влиятельный для этого. А я умру, даже не дожив до 18 лет.

Глава 5

В машине гробовая тишина, слышен лишь звук мотора и шин. Первый час я пыталась узнать, куда мы едем и зачем. Объясняла, что нельзя похищать людей, а убивать тем более. Мои доводы его очень рассмешили, и я приняла решение объявить бойкот. Понятия не имею, сколько мы уже едем и сколько впереди ещё, я лишь молюсь вернуться в целости и сохранности, что начинает казаться невозможным. Надеюсь, мои друзья из Чикаго и Розенберга не сильно будут грустить по моей смерти… Маме, думаю, будет безразлично, а отчим обрадуется, больше не придётся вкладывать деньги в меня. Я наконец обрету покой и увижусь с папой. Это единственная утешительная мысль, остаётся надеяться, что смерть будет быстрой. Не хочется долго мучиться.

— Приехали, — нарушил тишину мой похититель. В темноте мало что можно рассмотреть, но я вижу очертание большого дома. Ну вот, кажется, в этом самом доме я и умру…

Нет смысла пытаться убежать, поэтому я с достоинством принимаю свою судьбу. Дверь наконец разблокирована, и я выхожу, вдыхая свежий горный воздух. Я стою в одной тонкой пижаме и за несколько секунд продрогла до костей, здесь очень ветрено.

— Пошли скорее в дом, а то заболеешь, — какая ему разница убивать здоровую или больную? Хочется съязвить, но здесь так холодно, что говорить невозможно.

Мы зашли в дом, поправочка, мы зашли в замок. Этот дом настолько большой, что, кажется, заблудиться можно на раз-два. Я догадываюсь, что это их семейное поместье. Как часто он привозит сюда своих жертв? Насколько эти полы и стены испачканы кровью? Множество мыслей крутятся в голове, но озвучить я не решаюсь.

Вильям исчезает за одной из стен и возвращается с пледом, который накидывает на мои плечи. Становится теплее, но не настолько, чтобы я перестала дрожать. В этом доме нет отопления, иначе бы согрелась моментально. Вильям куда-то уходит, я предпочитаю пойти за ним, заблудиться не хочется. Мы оказываемся в гостиной, Вильям садится на корточки возле электрического камина. Спустя несколько минут камин начинает работать, значит, совсем скоро здесь будет тепло.

— Что будешь пить? — спрашивает похититель.

— Ничего, — я похожа на дуру? Так тупо отравить меня? Или усыпить и делать невесть что.

— Потребуется около часа, чтобы в помещении стало тепло, плед тебе уже особо не помогает. Я предлагаю тебе напиток, который поможет согреться. Чай, кофе или что-нибудь покрепче? — вот точно ничего покрепче. Никому не позволю меня споить.

— Какао есть? — это мой любимый напиток, хотя предложен не был, я бы выпила его, даже если там яд. Всё равно умру.

— Сейчас посмотрю, — Вильям ушёл, как я думаю, на кухню, я остаюсь на том же месте. Пока моего похитителя нет, можно спокойно рассмотреть гостиную. Выглядит всё очень красиво и дорого. Несколько больших картин с рамой из золота. Повсюду вазы, наверняка стоят целое состояние. Большой плазменный телевизор на стене, не меньше 100 дюймов. Да одна гостиная больше всей моей квартиры в Чикаго. Думаю, разница между мной и богатыми школьниками из Розенберга очевидна.

— К счастью, какао есть, держи, — Вильям протянул кружку с горячим какао. Признаться честно, вкуснее аромата какао я не чувствовала. Держу пари, и на вкус не сравнится с теми, что я пила. Неужели решил вкусно напоить, прежде чем убить? Или в его планы всё-таки не входит моё убийство? Тогда зачем я здесь?

— Ты объяснишь наконец, зачем привёз к себе домой насильно? — решаю задать волнующий вопрос.

— Да просто хотел, чтобы ты составила мне компанию на выходные, — меня редко можно шокировать, но у этого человека прирождённый талант. Таких нахалов я никогда в жизни не встречала.

— Ты же ведь шутишь? Я тебе что игрушка какая-то? Решил он! Тебя моё мнение не волнует? — на это я получила отрицательный ответ. У меня слов нет чтобы описать его. И от этого я злюсь ещё сильнее, — послушай, Вильям, я не понимаю тебя. Ты ведёшь себя странно, прекрати, — он совершенно глух на мои слова.

— Разве здесь некрасиво? — Вильям указывает рукой на гостиную.

— Красиво, и к чему ты это спросил? — скоро мне тоже понадобится психиатр. Когда в твоём окружении одни психи, непроизвольно становишься одной из них.

— Разве тебе не хочется жить также? — задаёт снова вопрос Вильям. Он только что ткнул меня носом в мою бедную жизнь или мне показалось?

— Что ты этим хочешь сказать? — грудь болезненно сжимается, чувствую, не к добру ведёт этот диалог.

— Прекрати ломать комедию. Мы взрослые люди. Я сексуальный парень, ты симпатичная девушка. Я могу превратить твою жизнь в сказку, — дыхание сбивается, мне никогда не было так унизительно. На меня только что вылили помои. Он принял меня за легкодоступную девушку? Это какой-то бред… У меня нет слов, я не знаю, что сказать. Впервые меня лишили дара речи.

— Что, нечего сказать? — кажется, он издевается надо мной. Я смотрю в одну точку, не моргая, мне страшно даже пошевелиться. Пока я не слышу смех Вильяма. Он смеётся так громко и искренне, что по телу бегут мурашки.

— О боже… Видела бы ты сейчас своё лицо, — сквозь смех говорит Вильям. Я наконец решаюсь посмотреть на него. Он сидит полусогнутый на диване и держится за живот. Я ничего не понимаю, и это раздражает больше всего.

— Я пошутил, сладкая. Расслабься уже. Я озвучил твой страх. Ты меня не интересуешь в сексуальном плане. Мои друзья заняты, а проводить выходной в одиночестве не хотелось, вот и пригласил тебя, — после этих слов Вильям подмигнул мне. На его губах играет яркая улыбка, а я до сих пор, кажется, дышать не могу. Он издевается надо мной…

— Ты не приглашал меня… А выкрал, это разное, — Боже, пусть это будет сон. Я хочу проснуться сейчас в кровати и осознать, что мне приснился обычный кошмар…

— Ой, не драматизируй. Пошли покажу комнату, в которой спать будешь, — Вильям встал, и мне не оставалось ничего другого, кроме как пойти за ним. Вскоре мы поднялись на второй этаж.

— Проходи, — мой мучитель открыл дверь и как “настоящий” джентльмен, поклонился. Комната огромная, наверное как три моих в Чикаго. Всё в сине-черных тонах, выглядит очень эстетично. А вид с балкона… Боже, да я бы душу продала за такой вид на горы.

— Тут красиво, — не знаю, что ещё можно сказать, да и нужно ли?

— Да, наверное. Ты располагайся, чувствуй себя как дома и всё такое. Хочешь принять ванну, то дверь слева. Там все чистые и новые вещи. Одежду я тебе принесу из своего шкафа. Чёт забыл сказать тебе, чтобы взяла с собой, — Вильям оставил меня одну в комнате, от усталости я решила прилечь на кровать. Она такая мягкая, прямо как облачко.

— Я принес одежду, — Вильям оставил стопку с вещами на столе и ушёл. От этой поездки я неплохо вспотела, стоит принять душ. Я быстро ополоснулась и вышла из душевой кабинки. Из одежды Вильям принёс свою футболку, которая прикрывает лишь попу, и огромные шорты, если бы не завязки, то спадали бы при каждом шаге. Неужели он такой широкий? Ужас…

Сидеть в комнате не хочется, поэтому решаю пойти на кухню. Раз уж я здесь не по своей воле и мне разрешено «быть как дома», хочу найти перекус. К моему сожалению, хозяин дома уже на кухне, что-то готовит. Я думала попробовать уйти незамеченной, но, увы, меня поймали с поличным.

— Садись, поздний ужин почти готов, — мне не оставалось ничего другого, кроме как сесть. Вильям приготовил яичницу. Просто и вкусно.

— Повар из меня такой себе, так что не оценивай строго, — ну ничего себе. “Элита” признаётся, что что-то не умеет? Фантастика.

— Ммм, хотя твоё эго взлетит до небес, я признаюсь. Твоя яичница лучшая из всех, что я ела, — Вильям улыбнулся, как чеширский кот. На секунду я засмотрелась, у него появляются клыки, когда широко улыбается. Почему я раньше этого не замечала?

— Ну а я тогда признаюсь, что готовлю третий раз в жизни, — после этого признания моя челюсть, кажется, валялась где-то на полу. Хотя я понимаю, что у него денег немерено, и, очевидно, в их доме есть повара и домработницы. Но слышать всё равно непривычно. Мне пришлось учиться готовить, поскольку чаще всего готовил папа. Мама в этом деле была никудышной.

— Из-за чего же тебе пришлось готовить прошлые два раза? — я не знаю зачем стараюсь поддерживать беседу. Я не хочу общаться с таким человеком, ему совершенно плевать на других и их чувства. Он захотел, чтобы я приехала с ним чёрт знает куда и ночевала в его доме, он взял это силой. Такие люди мне не по душе. Но я всё ещё сижу здесь, ем яичницу, приготовленную им, и задаю вопросы. Я действительно себя не понимаю.

— Ну… Первый раз я попробовал в 4 классе, наверное. Хотел впечатлить старшеклассницу и приготовить её любимый пирог. Не спрашивай, что было потом, этот позор я унесу с собой в могилу, — в голове я представляю маленького Вильяма, который сжёг миллион пирогов, прежде чем получилось. Он приносит его в школу и на перемене находит красивую, милую и высокую старшеклассницу, у которой наверняка есть парень. Он признаётся ей в чувствах и в качестве серьёзных намерений вручает пирог. Скорее всего, она скромно отказывает, намекая на большую разницу в возрасте, но говоря, что, возможно, когда вырастет, он сможет попытать своё счастье ещё раз.

— Ну а второй раз был год назад, хотел есть, повара уже ушли. Приготовил бутерброды, ничего сложного, — не будь у него поваров, то умер бы с голоду, не завидую.

— Сочувствую твоей будущей жене, ей придётся одной готовить всегда, — если она у него, конечно, когда-нибудь появится.

— Почему же? Есть повара, доставки, рестораны. Я не собираюсь заставлять готовить мне, только если захочет сама, да и рецепты для чего? Если сильно захочу, то и сам могу приготовить. Просто не вижу смысла, когда это могут сделать специально обученные люди, — у него всё так просто, поразительно.

— Ладно, хватит разговоров. Пойду спать, спокойной ночи, — Вильям пожелал доброй ночи и ушёл в сторону кухни, я же направилась в свою временную комнату. Надеюсь, рано утром он отвезёт меня домой.

***

11:37

Увидев время на телефоне, сон как рукой сняло. Я впервые проспала так долго. Каждодневный ранний подъём дал о себе знать, и мой организм решил выспаться за весь месяц. Когда я умылась и переоделась в свою одежду, пошла на поиски хозяина дома, пора возвращаться.

Обойдя весь первый этаж, Вильяма я не обнаружила. Да и во всём доме стоит мёртвая тишина. Он же не мог забыть про меня и уехать один? Ну нееет, это бред. Он сам притащил меня. Мой желудок дал о себе знать громким урчанием. Что ж, надеюсь, хотя бы какая-нибудь еда тут есть. Уже скоро обед, а я ещё даже не завтракала.

Из еды я нашла хлеб и джем, ни много ни мало. Чай со сладким бутербродом — уже хоть что-то. Но теперь я верю, что этот человек не готовит. У него же абсолютно пустой холодильник. С другой стороны, тут, наверное, и не часто бывают. Хотя тут с виду довольно чисто, в некоторых местах толстые слои пыли, ну или кто-то некачественно выполняет работу. В любом случае не моя проблема. А моя проблема — это то, что я застряла одна посреди леса, без связи с внешним миром. Вот это действительно проблема, и когда я наконец утолила голод, решила выбираться. Сидеть и ждать у моря погоды — такое себе занятие, может, повезёт, и я выберусь на дорогу и поймаю такси, ну или хотя бы доберусь до туда, где ловит связь.

Будь проклят Вильям и вся его компания. Весь месяц жизни не давали, и куда меня это привело? Правильно! В лес, из которого конца и края не видно. С вероятностью 99,9% я заблужусь и в конечном итоге либо умру от голода и холода, либо меня съедят местные дикие звери. Просто замечательно! А главное, какая перспектива!

Кажется, я хожу кругами уже несколько часов, все деревья и трава слились воедино, в какой-то момент я начала помечать их в качестве путеводителя, чтобы знать, что я здесь была. Но теперь все деревья помечены, куда бы я ни пошла. Паника вот-вот настигнет меня, хотя я стараюсь сохранять спокойствие. Теперь идея идти одной в незнакомый лес мне кажется самой отстойной. Неужели я возомнила себя главной героиней фильма про крутую девушку, которой всё нипочем, и она обо всем знает? Это же совершенно не про меня. Конечно, сидеть и просто ждать чуда — идея так себе, но идти в лес было ещё хуже. Как выбираться из этого ада? Я продолжала идти всё дальше и дальше, пока не запнулась об кору дерева и не упала в овраг. Откуда здесь, мать вашу, овраг? Это последний вопрос, который возник в моей голове, прежде чем я сильно ударилась головой и отключилась.

Первое, что я ощутила, придя в себя, здесь тепло и мягко. Кружится голова и тошнит сильно. Хочется пить и спать. Открыть глаза трудно, сил совершенно нет, всё тело ломит. Мозг решает, пора напомнить, что произошло ранее. Будь это овраг, не думаю, что было бы тепло и мягко. Значит, мне повезло и меня спасли. Осталось выяснить кто и попросить отвезти домой. Я пытаюсь бороться со сном, мне надо выяснить, где я и кто вытащил, но предательский организм со мной не согласен, поэтому я засыпаю.

Когда я вновь просыпаюсь, чувствую себя гораздо лучше. Открыв глаза, я обнаруживаю себя в гостевой комнате Вильяма. Неужели это он нашёл меня? Быть не может…

Дверь в комнату открывается, и заходит Вильям с мужчиной в белом халате.

— Как вы себя чувствуете, Мирослава? — задаёт вопрос незнакомый мужчина, доставая тетрадь с ручкой.

— Лучше, голова немного болит и тошнит, а так нормально, — как я понимаю, врач записывает то, что сказала, и достаёт из своего портфеля какие-то таблетки.

— Тошнота пройдёт, как хорошо покушаете. А эти таблетки помогут справиться с головной болью. Принимайте их, когда боль становится невыносимой, максимальная доза 3 таблетки в день. Поправляйтесь, — Вильям проводил врача и вернулся обратно.

— Как ты меня нашёл? — Вильям молча прожигает во мне дыру. Кажется, вот-вот и у него пар из ушей пойдет.

— Ты издеваешься? Какого хрена ты пошла одна в лес? А если бы шею себе свернула? Ты головой вообще думаешь? — вот это да. Бросил меня он, а виновата я. Классика.

— Что мне оставалось делать? Ты оставил меня одну, бросил. Я хотела домой, думала найти связь или добраться до дороги и поймать попутку, кто бы мог подумать, что я споткнусь и упаду в овраг? — почему я вообще оправдываюсь перед этим человеком? Кто он такой, чтобы отчитывать меня?

— Твою мать… Я уехал в магазин, не бросал я тебя! Я даже записку оставил, которую ты благополучно не заметила! Уехал за едой, приезжаю, а тебя след простыл. Весь день потратил на твои поиски. Представь, какого мне было найти тебя в этом овраге, грязную, всю в крови и без сознания? — хочется закрыть уши от его крика. Да, я знаю, что облажалась, но криками не поможешь, увы.

— Не кричи на меня, — я прикрываю глаза то ли от усталости, то ли пытаюсь сдержать слёзы. Мне стыдно, что всё так вышло. И я благодарна за то, что он спас меня, но меня бы и не пришлось спасать, не привези сюда силой.

— Я не кричу. Чёрт! Я просто в ужасе, ясно? Ты мне в кошмарах теперь сниться будешь, — Вильям взъерошил свои волосы и сел на кресло в углу.

До меня постепенно стало возвращаться сознание. 10:59 — это же понедельник?! Я проспала учёбу! Чёрт, чёрт, чёрт! Что я теперь скажу директору? Он всё расскажет отчиму. Вот же я дура…

— Расслабься, я соврал директору, что ты заболела и находишься в больнице, тебе напишут выписку, завтра вернёмся в школу, — я с облегчением выдохнула. Хотя перспектива обманывать мне не нравится, но всё лучше, чем получить выговор от отчима.

— Спасибо… И прости, я знаю, что сглупила. Мне было страшно, и я не знала, что делать, — комната погрузилась в тишину. Я сверлила взглядом Вильяма, а он в свою очередь меня. У него такой печальный взгляд, и от этого цвет глаз кажется тусклым. Мне правда жаль, что я заставила его нервничать.

— Главное сейчас всё нормально, я принесу тебе еды, — Вильям оставил меня одну. Только сейчас я заметила, что на мне его одежда. Это значит… Он меня переодел? О господи, как стыдно…

Вильям принёс куриный суп с ромашковым чаем. Он… Заботится обо мне?

— Я знаю, сейчас не самое подходящее время, но я хочу поговорить с тобой о твоих приступах, — от его слов я поперхнулась супом. Он же несерьёзно сказал?

— О каких приступах речь? — самый действенный способ притвориться дурочкой. Я не хочу говорить на эту тему.

— Я о твоих панических атаках, когда начинаешь петь. Ты нужна нам как солистка, поэтому предлагаю помощь друг другу. Ты будешь выступать с нами до окончания школы, ну а я помогу преодолеть твои страхи. Как тебе идея? — абсурд. Он же сейчас прикалывается, да? Какая помощь? Какие выступления до конца школы?

— Вильям, не надо. Не продолжай. Я говорила уже, что не пою. Я не согласна. Мне не нужна помощь. Ты не понимаешь, — Вильям, как всегда, беспардонно перебил меня.

— Нет, это ты не понимаешь! У тебя потрясающий голос, ты должна блистать на сцене. Я смею предположить, что в твоей жизни случилось что-то нехорошее, и не собираюсь просить поделиться со мной. Но твоё прошлое не должно мешать жить настоящим и думать о будущем. А твоё будущее может стать красочным, ты можешь стать талантливой певицей…

— Не могу. Мы закроем эту тему раз и навсегда. Я не стану никогда певицей. Мне это не надо. Хотите стать известной группой? Вперёд, вы запросто найдёте другого человека на моё место, — я не хочу больше слушать этот бред. Мне трудно дышать только от одной мысли, что я окажусь на сцене и буду петь перед десятками людей. Вильям спятил, другого объяснения не вижу.

— Нам не нужен никто другой. Нам нужна именно ты, — от этих слов моё сердце ёкает. Подождите, ёкает? С чего бы моему сердцу это делать? А мурашки? Какого чёрта по моему телу пробежали мурашки? Да что со мной такое? А с ним? Что с ним такое? Мы друг другу никто, зачем он говорит такие вещи?

— Почему в овраг упала я, а бредишь ты? — я ожидала любой реакции на эти слова. Что он разозлится, накричит, уйдёт. Но вместо этого Вильяма начал смеяться. Он снова смеётся в моем присутствии. В школе я никогда не слышала его смех, да даже улыбку не видела. Всегда хмурый и мрачный. Но за сутки нахождения с ним он постоянно смеётся. Это кажется странным, будто мы с ним… друзья?

— Тебе говорили когда-нибудь, что ты очень забавная? — меня только что назвали клоуном? Мне должно быть обидно, но почему в груди разливается тепло. Что это за чертовщина? Мне нельзя находиться с этим человеком наедине. Это очень опасно.

— Вильям, я серьёзно. Я не могу, не хочу и не буду петь. Я очень надеюсь на твоё понимание, и вы найдёте другого человека, — Вильям ушёл, я приняла это за положительный ответ. Я наконец смогла донести, что не желаю петь, дело не в них, дело во мне. Я просто не смогу, даже если захочу. Мой страх куда выше желания.

Вечером Вильям принёс ужин, также молча. Мне хотелось что-нибудь сказать, дабы нарушить тишину, но слов, кроме «спасибо», не нашлось. Так мы и попрощались молча.

Ночь была беспокойная, снились кошмары, но, просыпаясь в холодном поту, я не помнила, что снилось. Так было около пяти раз. Окончательно я встала в 6 утра. Приняла холодный душ, переоделась в свою одежду и спустилась на первый этаж. В качестве благодарности я решила приготовить завтрак. Блинчики — лучшая еда на свете, их можно есть с чем угодно: шоколад, джем, мясо, творог, фрукты. Ну разве не чудесно?

К счастью, все необходимые ингредиенты были, и правда Вильям ездил за продуктами. Весь холодильник забит едой. Теперь вдвойне стыдно. Я решила, что он бросил меня, а на самом деле ездил за продуктами.

Спустя 1,5 часа блинчики были готовы, чайник вскипел. На стол я положила джем, шоколадную пасту и сметану. Понятие не имею, с чем ест Вильям блинчики. Когда я заварила чай, со стороны лестницы послышались шаги. Спустя несколько десятков секунд на кухне появился хозяин дома, в одних шортах и с мокрыми волосами. Видимо, только из душа.

— Доброе утро, Вильям. Ты вовремя, завтрак готов, — Вильям смотрит так, будто у меня выросла вторая голова.

— Доброе… Это неожиданно, ты в них яд насыпала? — с подозрением спрашивает Вильям.

— Так и есть, в моём чае противоядие, поэтому мне есть не страшно, — кажется, между нами снова непринуждённая обстановка, Вильям оценил мой ответ, улыбнувшись, а в глазах весёлые искорки.

— Для меня будет честью умереть от твоих рук, сладкая, — слышать это странное прозвище кажется уже чем-то обыденным. Неужели я привыкаю к Вильяму? Вчера мне было грустно, когда он молчал, а сейчас хорошо. Вильям нехороший человек, как я могу с ним общаться? Не говоря о чем-то большем.

Моё сердце снова ёкнуло, когда Вильям издал стон удовольствия, откусив блинчик.

— Если ты всё готовишь так вкусно, я готов платить тебе за то, чтобы ты готовила мне, это просто потрясающе, — в этом весь Вильям. В книгах, которые я читаю, мужчины обычно говорят что-то типа «я готов жениться на тебе, чтобы ты готовила мне каждый день», но это не про Вильяма. Он готов заплатить любые деньги, но жениться? Я думаю, даже под угрозой смерти его не заставить. Я бы, конечно, посмотрела на это.

— Спасибо, но нет. Работать на тебя — это последнее, о чём я мечтаю, — на это Вильям закатил глаза и продолжил громко есть. Мне кажется, он чуть-чуть переигрывает.

С завтраком было покончено в рекордные минуты, после я вымыла посуду, и мы решили собираться домой. Надо было ещё заехать за выпиской в больницу.

В машине уже не было неловкого молчания. Мы разговаривали обо всём и ни о чём. Если опустить весь этот пафос, то, признаться страшно, Вильям не такой человек, каким хочет казаться. Да, он всё ещё самовлюблённый эгоист, но в некотором роде мы все такие, и это, я думаю, нормально. Когда он снял маску "элиты" школы, я увидела неплохого парня со своими проблемами и загонами. Смогу ли я довериться ему? Не думаю. Сможем ли мы нормально общаться? Время покажет.

Несколько часов нам пришлось просидеть в больнице в ожидании выписки. Ещё часов пять добираться до школы. И вот наконец на горизонте я вижу Розенберг. Оказывается, я даже успела соскучиться. Адам, Карл и Майкл, наверное, с ума сходят. Мой телефон разбился, когда я упала в овраг, так что с субботы обо мне новостей не было. А уже вторник вечер.

— Скажу честно, это были незабываемые выходные, хотя ты меня заставил, частично мне было весело, — Вильям улыбнулся мне на моё признание.

— Для меня тоже, — и вот теперь между нами возникла неловкость. Ненавижу это чувство.

— Ну… Я пойду, надо ещё отдать выписку и успеть на ужин, пока, Вильям, — я открыла дверь машины и, уже выходя, услышала его голос.

— Пока, сладкая.

Мне пришлось изрядно побегать, хотя нога всё ещё хромает. Сначала к директору, он прочитал выписку, задал несколько вопросов и отправил к медсестре. Я побежала к ней, отдала справку, ответила ещё на несколько вопросов. Мне осмотрели ногу, соврала, что просто подвернула её. Мне поставили освобождение на две недели и разрешили не приходить на утреннюю зарядку. Хоть в чем-то плюс. Смогу подольше поспать. После чего я побежала в комнату, надо было переодеться и опять бежать, теперь уже в столовую.

В столовую я попала в 8:30, очереди особо не было. Я быстро взяла салат и пюре с котлетой, ну и по классике — какао. Когда мои друзья обратили на меня внимание, разговоры за их столом прекратились, они молча сверлили меня глазами. Что ж, понять их можно. В субботу вечером мы расходимся по комнатам, а после я неожиданно пропадаю, появляюсь спустя несколько дней, при этом неплохо хромая. Я неловко им улыбаюсь и сажусь за стол. Кстати, Вильям со своей "элитой" уже тоже тут, это я заметила краем глаза. Я что, теперь всегда буду его замечать? Класс.

— Привет, мальчики. Скучали? — я сажусь рядом с Дэном. Майкл и Адам напротив. Все трое смотрят так, будто во мне хранятся ответы на все тайны мира.

— Твою мать, ты живая и здоровая, — первый нарушает тишину Дэн, заключая меня в свои объятия. До меня начинает доходить, как сильно я, должно быть, их напугала. Я бы тоже надумала невесть что, если бы кто-то из них неожиданно пропал.

— Конечно, я живая и здоровая. А вы решили от меня так просто избавиться? — я обнимаю Дэна в ответ, слегка поглаживая по спине. Следом встаёт Адам, и мне приходится тоже встать, чтобы обнять.

— Чёрт, мелкая, не делай так больше! Мы чуть не поседели за эти дни, а ты знаешь, как я дорожу своей красотой, — они не задают вопросов, где я была и что со мной произошло. Ждут, когда я сама начну говорить. Майкл тем временем молча сидит за столом, смотря в одну точку. Он обижен, и я прекрасно его понимаю. Поэтому подхожу к нему сама и тяну за руку, чтобы встал, после чего заключаю в свои объятия. Майкл и не думает сопротивляться. Он сжимает меня так, словно желает сломать кости, я бы не обиделась, если бы он действительно сломал. Мне стоило написать им в субботу хотя бы пока ехали в машине, но у меня совершенно вылетело это из головы. Да и не думала я, во что это всё обернётся. Теперь я действительно осознаю, что меня окружают хорошие и любящие люди. Нельзя пренебрегать их чувствами.

Глава 6

— Ну нихрена себе, — вынес вердикт Адам.

— Да у вас там турецкие страсти, — хохоча, сказал Дэн.

Мы договорились поговорить обо всём на следующий день после уроков, во время обеда. Я решила не утаивать от своих друзей правду. Рассказала абсолютно всё. Как украл меня, как я подумала, что он оставил меня одну, как заблудилась и упала в овраг, а очнулась уже дома у Вильяма. Лишь умолчала про его предложение помочь с паническими атаками. В общем, поведала практически всё. Мальчики смотрели на меня шокировано, бурно комментируя.

— Пацаны, да наша дама, кажется, влюбила в себя местного хулигана, — продолжал смеяться Дэн. Хочется стукнуть его по голове за такие слова.

— Так всё, хватит. Я всё вам рассказала и извинилась. Поэтому давайте закроем тему, пожалуйста, — сейчас мне опять идти на дополнительные. Хотя я миллион раз объясняла, что не могу петь, слышать меня не хотят. Что будет сегодня, даже думать страшно.

— Ладно-ладно, кстати говоря. Твой любовничек глаз с тебя не спускает, — Дэн головой указывает мне за спину. Когда я оборачиваюсь, вижу всю компанию. Кристиана о чем-то бурно рассказывает, Карл её внимательно слушает, Рокко смотрит в тарелку, с безразличием ковыряясь. Вильям смотрит на меня, я стала замечать всё чаще его взгляды. Стоит нам оказаться рядом, то он всегда смотрит в мою сторону. Это кажется странным.

— Дэнис, прекрати. Он не мой, — Дэн не признаёт своё полное имя, поэтому всякий раз, когда он меня бесит, я называю его только так. Это действенный способ закончить дружеский конфликт.

— Какая же ты язва, Славик, — что ж, Дэн также называет меня нелюбимой формой имени. Я с детства ненавижу, когда меня называют «Слава».

— Ребята, брейк, обед заканчивается, — как же время быстро летит, когда хочется, чтобы оно остановилось.

Мы с ребятами разошлись в коридоре. Адам ходит на испанский, Майкл и Дэн — на футбол. Поскольку желания идти на дополнительные нет, решаю оттянуть время и сходить переодеться.

Я опаздываю на 15 минут, так скажем, проверяю их выдержку. Как скоро они сдадутся и отстанут от меня? Ну или нажалуются директору. Сделав глубокий вдох и выдох, я захожу в злосчастный кабинет «26». Здесь удивительно пусто. Неужели отменили занятие? Когда я уже было обрадовалась, из тени вышел Вильям, чем очень сильно напугал.

— А где все? — неловко интересуюсь у него.

— Сегодня только мы вдвоём, — вынес приговор Вильям. Он последний человек, с кем бы мне хотелось остаться наедине.

— Как это вдвоём? Нам разве не надо готовиться к конкурсу? — в голове крутится миллион вопросов.

— Как я уже говорил, я собираюсь помочь тебе, и вместе мы выиграем конкурс. Очевидно, что твоя паническая атака не пройдёт по щелчку пальца. Поэтому месяц будем только ты и я. Я помогу с ними бороться, научу их преодолевать до начала. Послушай, Мира, ты не должна быть заложником своих страхов. Это ты управляешь своим телом и разумом, а не наоборот, — эти слова слышатся абсурдно. Это похоже на страшный сон. Я начинаю щипать себя, дабы проверить, но мне больно. Значит, я не сплю, к сожалению. Мира. Вильям впервые назвал меня так. Обычно я не люблю, когда чужие люди так меня называют, но слышать такое от него кажется... Приятным? Не-е-ет, это какое-то дьявольское помутнение. Мне совершенно неприятен этот высокомерный человек.

— Вильям, не надо. Пожалуйста. Я не нуждаюсь в твоей помощи, да и ни в чьей вообще. Я не хочу петь, я не хочу становиться известной. Мне это не надо, пойми. Меня сюда отправили в ссылку, я хочу доучиться и уехать. Дай мне спокойно здесь жить, прошу, — у меня не осталось сил. Вообще ни на что. Хочется раствориться в воздухе и всё.

— Прости, сладкая, не могу. Ты нам нужна, а я нужен тебе. Хоть ты и отрицаешь, потом скажешь спасибо. Итак, начнём, идём к гитаре, — какие бы речи я ему ни говорила, как бы ни умоляла, ему плевать. Он на своей волне, не слышит то, что ему говорят, — я сейчас начну играть, ты петь. Как только почувствуешь первые признаки паники, не смей останавливаться. Думай о чем-нибудь хорошем, вспоминай кого-нибудь. Маму, папу, брата, свата. Кого хочешь. Если не будет помогать, думай, как дышишь. Считай до пяти, когда делаешь вдох, и от пяти до десяти, когда делаешь выдох. Это поможет не концентрироваться на панике. Начинаем, — Вильям заиграл на гитаре. Сердце учащённо забилось. Это и есть первые признаки. Так. Что там делать? Вспоминать... Вспоминать... Вспоминать... Кого? С мамой особо нечего вспомнить, да и не хочется. Братьев, сестёр нет. Думать о папе болезненно. О Господи, надо дышать. Один... Два... Вдох, делай вдох, Мира! Три... Четыре... Не хватает кислорода... Пять... Теперь медленно выдыхай. Шесть... Семь... Восемь... Девять... Десять... Дыши, Мира. Просто дыши. Как там дела у Джоша? Надо будет позвонить ему. Хочется домой, к друзьям. А не сидеть здесь с психопатом.

— У тебя получилось! О боже, Мира, ты пела! Не могу поверить, что это сработало, — из мыслей меня вывел голос Вильяма.

Я? Пела? Это неправда. Я делала что угодно, но точно не пела.

— Ты издеваешься, да? Я не пела. Я считала вдох и выдох. Вспоминала друзей. Я точно помню, что не пела, — Вильям молча протягивает телефон, на котором записано видео. Видео со мной, где я пою. Не может быть... Я пою... Здесь... Второй раз. В первый я спела от шока, паническая атака не успела проявиться, это случилось позже. Но сейчас... Всё было по-другому. Я спела, хотя паника была сильной. Откуда Вильям знает, что делать при панических атаках?

— Ты молодец, Мира. Если продолжишь в том же духе, то совсем скоро сможешь петь спокойно, ты забудешь, что такое паника, — я шокировано смотрю на него. Зачем ему это всё надо? Я не верю, что настолько талантлива, меня можно заменить, даже нужно. Но он решил возиться со мной. Зачем? Какая ему от этого выгода?

В какой-то момент я почувствовала, как с щёк катится жидкость. Я плачу? Почему? Вильям стирает мокрую дорожку слёз большим пальцем и придвигается всё ближе и ближе. Сердце начинает учащённо биться. У меня паническая атака от близкого нахождения с Вильямом? Иначе почему дыхание сбивается. Мне кажется, будто я пробежала пять километров без остановки. Когда Вильям находится настолько близко, что я чувствую его дыхание на губах, разум отчаянно кричит, чтобы я уходила. Нам нельзя находиться так близко друг к другу. Это неправильно.

— Ой, простите, — за спиной я слышу голос Карла. О боже... Он моё спасение. Я резко отхожу от Вильяма. В его глазах читается разочарование. Он разочарован во мне? Или во всей ситуации? Что на него нашло? Не говоря ни слова, я выбегаю из кабинета. Господи, какой позор. А если бы Карл не помешал, то что? Вильям хотел меня... Поцеловать? Это же не может быть правдой, да? Он просто вытирал мои слёзы. Он бы не стал так делать. Бред какой-то.

Весь оставшийся день я провела в комнате одна. Ужинать не хотелось, поэтому я решила лечь спать. Этот день хочется стереть из памяти навсегда. Но, как назло, разум решил поиграть со мной, подкидывая моменты, где Вильям слишком близко ко мне, а моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Так я и проворочалась, пока от усталости не вырубилась.

***

6:15

Теперь моё утро в разы добрее. Я встаю на 45 минут позже обычного. 15 минут вполне хватает, чтобы принять душ и одеться, после чего я иду на завтрак. Ну а дальше всё по расписанию. Я стараюсь не думать о вчерашнем, пока купаюсь и одеваюсь. Уже совсем скоро я увижусь с ним. Мне интересно, как моё тело отреагирует на него. Ёкнет ли сердце? Начнёт быстрее биться? Будет ли нехватка воздуха? Или же я равнодушно посмотрю, поняв, что всё, что было вчера, следствие панической атаки. Пока я иду до столовой, размышляю, как купить новый телефон. Поскольку мой разбитый остался в овраге, мне нужен новый. Но где взять деньги? Какова вероятность того, что директор разрешит подработать у них в школе? Скорее всего, он меня пошлёт и расскажет отчиму. Нет, не вариант. Попросить у Джоша взаймы? Но когда я ему верну? Как всё сложно. В столовой, как обычно, царит хаос. Все голоса сливаются в один огромный комок шума. Отчего голова начинает пульсировать. Мои друзья уже сидят за столом и завтракают, мой поднос с едой ждёт меня, хотя теперь я понимаю, что не голодна.

— Доброе утро, мальчики. И приятного аппетита, — ребята в ответ со мной поздоровались и продолжили с аппетитом уминать еду. От одного вида своего подноса живот начинает мутить, угрожая, что если я рискну съесть хоть что-то, обнимашки с унитазом мне гарантированы. Поэтому я решаю прислушаться к организму и не завтракать.

— Ты чего не ешь? Вчера пропустила ужин, сейчас не завтракаешь. Ты заболела? Выглядишь бледной, — когда Майкл дотрагивается рукой до лба, в столовую заходят четыре мушкетёра. Глаза Вильяма сразу находят мои. Мне кажется, я бледнею ещё сильнее. Сердце ускоряет свой ритм. Всё как вчера. Может, я и правда заболела? Вильям начинает хмуриться, и мне кажется, причина — это я. О нет, нет, нет. Он идёт к нашему столику. Мне это не нравится, совершенно не нравится.

— Мирослава, поговорим? — это прозвучало как вопрос, но по факту приказ. Поскольку он взял меня за руку и потащил на выход. Перед всей школой, перед моими и его друзьями. Боже, что теперь все подумают? Какой позор...

— Вильям, что всё это значит? Ты не можешь вот так хватать меня и тащить куда тебе задумается. Там же люди, и они всё видели! Представляешь, какие теперь слухи пойдут? — мне хочется плакать от одной только мысли, что теперь в меня будут тыкать пальцем и хихикать. Стала очередной девкой бабника. Хихи-ха-ха. А Кристиана? Она же мне жизни теперь не даст, решит, что между нами что-то было. И будет портить жизнь из-за своей ревности. Когда эта драма закончится в моей жизни?

— Успокойся, не будет никаких слухов. Держи, — Вильям протягивает коробочку... С телефоном? Я бы даже сказала, очень дорогим телефоном. Что за чёрт?

— Я не приму этот телефон. Он дорогой, нет. Да и зачем ты мне даришь телефон? Мы с тобой даже не друзья. Извини, но нет. Чек остался же? Верни его в магазин, пожалуйста, — Вильям поджимает губы. Он часто так делает, когда раздражён. Стоп! Откуда я это знаю?

— Мирослава, не беси меня. По моей вине ты разбила свой телефон. Я тебя украл и всё такое. Это компенсация за всё, что было. Поверь, я не обеднел, купив обычный телефон. Он твой. Делай что хочешь, можешь хоть выкинуть, мне плевать, — Вильям буквально впихнул мне в руки телефон и ушёл. Что мне теперь делать? Я же не могу принять такой дорогой телефон? Или могу? С другой стороны, надо мной месяц издевались по его вине. Я упала в овраг, чуть не убившись насмерть. Если я немного попользуюсь им, пока не куплю себе другой, ничего же не случится? Верно. Мне необходимо общаться с друзьями из Чикаго, списываться с мальчишками из Розенберга. Я одолжила телефон у Вильяма на время. Всё честно.

Как оказалось, в телефоне была моя симка, видимо, он всё же нашёл мой телефон, ну или то, что от него осталось, я рада, что моя сим-карта уцелела. Там же вся моя телефонная книга. Было бы обидно потерять все эти контакты. Сделав мысленную пометку позвонить Джошу после уроков, я иду на уроки.

« Любовь всей моей жизни♥ »

Приветик, чё делаешь? — что за чёрт? Почему Вильям у меня так записан? Вот же козёл! И что за глупый вопрос? Интересно, что же я могу делать во время урока? Видимо, то, о чём ему не понять.

« Я »

Дорогой Вильям, я тронута до глубины души, что ты испытываешь ко мне романтические чувства. Но мы переросли детство, где, чтобы показать свою любовь, доводили девочек до истерик и злости. Попробуй что-нибудь другое. :)

P.S. Я на уроке тупица.

Написала ли я это, чтобы вывести его из себя? Разумеется. Даже представить смешно, чтобы такой, как Вильям, мог быть влюблён не то что в меня, а вообще в кого-либо. Он же бабник. Я не верю, что такие, как он, способны на любовь. Но, дабы побесить, я могу гипотетически сказать.

« Вильям ಠ_ಠ »

Ты такого высокого о себе мнения, это забавно. Я знаю, что ты влюблена в меня, просто боишься самой себе в этом признаться. Я решил подтолкнуть тебя к этому, чем быстрее ты сможешь принять правду, тем легче станет. :)

P.S Сама тупица ;)

Ну всё, с меня хватит. Общаться с сумасшедшим человеком я не хочу. Проигнорировав его сообщение, я продолжила записывать конспект.

Уроки прошли быстро, настал обед. Я решила первые полчаса потратить на обед, вторую половину — на разговор с Джошем. Он как раз уже проснётся в колледже.

Мальчики опаздывали в столовую, времени ждать их у меня не было, поэтому я быстро поела и по пути в комнату написала им SMS, что у меня дела. К моему сожалению, в комнате оказалась эта «великолепная» четвёрка. Кристиана и Рокко развалились на её кровати, Карл в кресле, а говнюк Вильям на моей. Ну что за наглость? Кстати говоря, до Джоша я не дозвонилась, написала, чтобы перезвонил, как сможет.

— Эрлинг, не мог бы ты освободить мою кровать? — общаться с ним вежливо не хочется. Но я всё ещё помню, что меня может ждать, если сильно разозлю.

— Бейкер, не много ли чести? — меня бесит его лучезарная улыбка, высокомерный взгляд, да и весь он меня выводит из себя. Поскорей бы учебный год закончился, он свалит из школы, и больше меня никто нервировать не будет.

Мой телефон зазвонил, на дисплее высветилось «Медбратик».

— Алло, мелкая? Ты чего в такую рань звонила? Что-то случилось? — кажется, Джош так и не запомнил разницу в часовых поясах.

— Привет, Джо Джо. Ничего не случилось. Я просто соскучилась. Я что, не могу уже позвонить самому лучшему другу? — услышав такой родной голос, на глазах выступили слезы. Я безумно скучаю по нему. Он стал мне ближе всех в компании. Это, конечно, не значит, что я не люблю и не скучаю по остальным, но он мне как брат. Самый настоящий старший брат. Которого у меня никогда не было. Поскольку комната занята этой четвёркой, я запираюсь в ванне. Не хочу, чтобы они слышали мой разговор.

— Ну Бейк, чего ты? Совсем расклеилась. Мы всё ещё ждём тебя на новогодние каникулы. Уговори родаков, и оторвёмся по полной, — звучит очень интригующе. Это были бы самые прекрасные каникулы в моей жизни. Но что-то мне подсказывает, что это невозможно. Отчим не захочет.

— Я постараюсь... Но ты же знаешь моего отчима, он не захочет. А мама делает только то, что он скажет, увы, — мне не нравится быть такой пессимисткой, да и депрессивной. Но рядом с Джошем я могу быть любой, и он не осудит. Он принимает меня в любом настроении, это одна из миллион причин моей любви к нему. Да-да, я люблю Джоша, и уже очень давно. Он же идеальный во всех отношениях. Это, конечно, не значит, что я хочу за него замуж и нарожать кучу детей. Это любовь, у которой нет шанса. Я не страдаю, я просто принимаю то, что есть. Он мой лучший друг, я бы ни за что на свете не стала бы разрушать нашу дружбу из-за мимолётных чувств. Ведь рано или поздно люди расходятся, бывшие прекращают общение, хотела бы я потерять Джоша? Да никогда. Дружить с ним — самый лучший вариант.

— Ладно, мелкая, иди учись. За мной Стив приехал, — Стиви лучший друг Джоша, хотя он вульгарный шутник, но замечательный друг. Он часто меня баловал мороженым.

— Передавай ему привет, люблю вас, — мы попрощались с Джошем, и мне приходится возвращаться в горькую реальность. Надеюсь, они уже ушли куда-нибудь. Хочется побыть одной. Скоро опять репетиция. Я ещё морально не восстановилась от вчерашней, а уже новая. За то время, пока мы общались с Джо, я переоделась из школьной в обычную одежду. Выйдя из ванной, к моему сожалению, они остались на том же месте. Ну почему бог так несправедлив ко мне?

— Я надеюсь, вы не планируете сидеть здесь каждый день? — ребята переглянулись между собой, но оставили мой вопрос без ответа. Что за невежды?

— Думаю, здесь неплохо, да, парни? — Рокко и Карл кивнули, — к тому же мы часто тут бываем. То, что ты тут живёшь, не значит, что можешь командовать, сладкая, а теперь пошли. Нам уже пора, — Вильям встал с кровати и, взяв меня за руку, повёл из комнаты. Ну почему ему постоянно надо хватать за руку? Нельзя словами сказать. Я что, сопротивляюсь? Вскоре мы оказались в моём личном аду «26».

— Думаю, начнём так же, как и вчера. Просто расслабься, думай о том же, что и вчера. Прочувствуй музыку, ты должна стать одним целым с мелодией, — с каких пор Вильям умеет говорить такие вещи?

— Вильям, я не хочу. Почему ты не слышишь меня? — я уже хочу разрыдаться от бессилия. Он делает лишь то, что выгодно ему. Неважно, какой ущерб приносит другим.

— Бейкер, ты лжёшь. Это твоя защитная реакция на боль. Это нормально, у нас есть месяц на преодоление страха. Ты внушила сама себе, что не любишь петь и не хочешь этого. Но на самом деле маленькая девочка внутри тебя жаждет этого. Просто доверься себе, своему внутреннему «я», — с каждым словом Вильям приближается всё ближе, я всё дальше. Пока не загоняет меня в угол. Мне бежать некуда, а он, как хищник, подкрадывается всё ближе и ближе. Между нами несколько шагов, Вильям протягивает свою руку к моему лицу и заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. Это действие выводит меня из ступора, и я возвращаюсь к импровизационной сцене.

— Чёрт с тобой, давай поскорее с этим покончим. Меня ещё домашнее задание ждёт, — я ненавижу в Вильяме то, что он отчасти прав.

Вильям садится на парту и настраивает гитару. Мои нервы начали сдавать, я стучу ногой по полу, чем нервирую себя ещё больше. Я хочу спокойной жизни, но окружающие меня люди не оставляют в покое. Это бесит. Как и то, что я привыкла к Эрлингу. В какой момент он забрался в мою голову? Жизнь? Он же везде и всюду. Куда ни глянь, он рядом. Почему? Явно не из-за сильной любви. Дружить тоже не предлагал. Так для чего он возится со мной? От скуки? А когда надоест, то что? Будет делать вид, что меня не существует? Теперь, когда я начинаю привыкать к его присутствию в моей жизни, это понимание причиняет мне боль. Это просто смешно. Я недолюбливаю этого человека, но мне будет больно, когда он наиграется. Иронично, не так ли?

— Почему сладкая? — из меня непроизвольно вырвался вопрос. Ну и зачем я это спросила? Конечно, мне интересно, чем вызвано такое прозвище, но всё равно. Не дура ли я? С чего ему отвечать?

— Ты пахнешь клубникой, обожаю сладкое, — после этих слов Вильям подмигнул мне. Здесь жарковато. Почему в этом кабинете нет кондиционера? Очень душное помещение. Так значит, моё прозвище из-за духов? Можно было догадаться.

Вильям настроил гитару и начал играть мелодию. Я закрыла глаза, сделала вдох и стала считать до пяти, при выдохе досчитала до десяти. Я начинаю слышать свой голос со стороны, я действительно пою? Стараюсь не думать об этом и продолжаю мысленно считать.

— Папа! Папа, очнись. Пожалуйста, папочка, открой глаза, — папа сидит, откинувшись на кресло, с закрытыми глазами, из его головы течёт кровь, много крови. Мама вылезла из машины просить о помощи. Мою ногу и руку ломит, но я переживаю за папу. Он не приходит в себя.

— Папа, прошу, открой глаза. Ты же будешь в порядке? Папа, умоляю, очнись. Скажи, что я плакса и драматизирую. Только, прошу, не умирай, — скорая ехала долго, для меня целую вечность. Папу увезли на каталке, как и меня. Оказалось, я сломала ногу и руку, от шока я не чувствовала боли. Пока мы ехали в больницу, я молилась богу, чтобы папа выжил. Мне больше для счастья ничего не надо, только папа.

Неделю я жила в неведении, что с папой. Врачи молчали, мама не приходила. Я каждый день плакала, теряя надежду на хорошие новости. Мама наконец-то навестила меня. Я никогда не забуду её красные опухшие глаза, бледное лицо и искусанные до крови губы. На маме была чёрная одежда, что сразу бросилось в глаза, палата-то белая. Около десяти минут мама молча смотрела на меня. Мне хотелось кричать, чтобы мама хоть что-то сказала, но я ждала. И лучше бы я никогда не слышала то, что мне она сказала.

— Я долго думала, как начать этот разговор, но ты девочка большая уже, я не буду лгать. Твой папа умер... Ещё до приезда скорой помощи. Сегодня состоялись похороны. Тебе в таком состоянии не стоило там присутствовать. Сходим, как вылечишься, мне жаль, — в палате повисла тишина. Мне не верится в то, что я слышу. Мой папа... Умер? Этого не может быть. Я же просила бога не забирать папу... Папа не мог умереть. Почему именно мой папочка? В мире столько плохих отцов, почему именно мой самый лучший, самый добрый и заботливый папочка покинул этот мир так рано? Я не могу поверить, что больше никогда не услышу его голос, смех, то, как он поёт. Он больше не придёт ко мне ночью после работы, чтобы поцеловать перед сном, а после спеть нашу песню. Мы больше не пойдём гулять. Моего папы больше нет... И мне не дали с ним попрощаться. Почему мир так жесток?

— Мира, всё хорошо. Я рядом, слышишь? Я с тобой, ты будешь в порядке. Не сейчас, но обязательно будешь, — из моих воспоминаний меня вывел голос Вильяма. Я сижу на его коленях, положив голову на грудь. Вильям меня гладит по голове и спине, шепча успокаивающие слова. Как долго мы так сидим? Я ничего не помню...

— Вильям? Что происходит? — услышав мой голос, Вильям ещё крепче обнял меня. Мы просидели так ещё несколько минут, после чего он отпустил меня, дав больше личного пространства.

— У тебя случилась паническая атака, — что ж, это не новость. Я бы даже сказала, норма. Почему окружающие не понимают?

— Хорошо... Как видишь, твоя техника не помогает. Давай закончим с этим уже, — я устала. Почему он просто не оставит меня в покое?

— Сладкая, я никогда не сдаюсь. На сегодня закончим, но у меня есть идея. Пообедаем в ресторане? — кажется, мои уши меня подводят. Я не ослышалась? Вильям Эрлинг зовёт меня в ресторан? С ума сойти.

— У меня много дел, прости, пока, — я выхожу из кабинета, и этот чудик берёт меня под руку, ведя в сторону выхода. Ну какого чёрта? Я сказала, что занята, но он не принимает слово «нет».

Вильям сажает меня в машину, я понимаю, что сопротивляться бесполезно. Ладно, он хочет потратить на меня деньги? Так тому и быть. Кто я такая, чтобы отказывать в этом?

Мы едем в полной тишине всю дорогу, когда подъезжаем к ресторану, Вильям выходит и блокирует двери, обходит машину и открывает мне дверь. Я в шоке смотрю на него. Да как он так быстро меняется? К чему всё это? Вильям подаёт свою руку, я в замешательстве смотрю на него. Он хочет, чтобы я дала свою руку?

— Сладкая, не тормози. Я ужасно голоден, и речь сейчас не про еду, — этот психически нездоровый человек подмигивает мне после пошлой шутки. Теперь я узнаю настоящего Вильяма Эрлинга. На его шутку я цокаю и вылезаю из машины без его помощи, но он, кажется, и не замечает этого, кладёт свою руку мне на талию и ведёт ко входу. И только сейчас до меня доходит осознание. Я же совершенно неподобающе одета. На мне спортивный костюм. Вильям же в обычных джинсах и футболке выглядит как бог. На его фоне чувствую себя серой мышью. Я не хочу так позориться в хорошем заведении.

— Вильям я не могу здесь находиться, — я дёргаю его за руку тем самым останавливаясь перед входом.

— Что случилось? — конечно, он ничего не понимает, мужчины все такие. Была бы их воля, в одних трусах ходили бы.

— Посмотри на меня, в рестораны не ходят в такой одежде, — мои слова его смешат. Он смеётся слишком громко, привлекая внимание людей. Со стороны мы кажемся, наверное, очень странно. Стоим около входа в ресторан: я растерянная в спортивной одежде и Вильям, смеющийся, как конь.

— Не парься, ты выглядишь прекрасно в любой одежде, тут нет дресс-кода, пошли уже, — Вильям открыл дверь, и мне не оставалось ничего другого, кроме как зайти.

Ну конечно, здесь большинство одеты красиво. Платье, юбки, брючные костюмы. На фоне всех этих девушек я как гадкий утёнок. И благодаря кому всё это? Моему мучителю-клоуну. Чёрт бы его побрал.

— Добрый день, у вас забронирован столик? — к нам подошла администратор, всё её внимание, конечно, для всеми обожаемого Вильяма Эрлинга.

— Нет, мы пришли пообедать, — администратор провела нас за свободный столик около окна. Вид из него просто потрясающий. Отсюда видно Боденское озеро.

— Уже выбрали, что заказать? — спустя несколько минут к нам подошла всё та же девушка. Неужели администраторы тоже принимают заказы, когда не час пик? Для особенных гостей, видимо, да.

— Мне стейк средней прожарки и апельсиновый сок. Ты что будешь, сладкая? — большинство блюд мне незнакомо. Поэтому я решаю заказать то, что уже когда-то ела.

— Мне, пожалуйста, Гешнетцельтес по-цюрихски, Цугер киршторт и яблочный сок, — администратор записала наш заказ и ушла.

— Итак, пока мы ждём, можем поболтать. Расскажи о себе, — несколько минут я молчала, обдумывая, что можно рассказать, а о чём лучше молчать.

— Ну, я родом из Чикаго. Здесь оказалась благодаря отчиму, он из твоего общества. Конечно, у меня никто не спрашивал, хочу ли я учиться в Розенберге или нет. Просто поставили перед фактом. В целом рассказывать нечего, — мы не друзья, чтобы обсуждать жизни друг друга.

— Шутишь? Да в нашу школу мечтает каждый попасть! Почему же ты не была рада? — разумеется, этому человеку не понять. Он учится тут с первого класса, самый популярный, куча друзей. Его не заставляли бросить всё и всех и уехать за семь тысяч километров.

— Ты бы понял, если бы тебя вынудили бросить свою жизнь, школу, друзей. Я оставила самых дорогих людей там, в Чикаго. Переехала сюда одна, в чужую страну, город, школу. Где свои правила. Меня травили целый месяц, вы не давали покоя. Так почему же я должна радоваться? Я бы лучше спокойно доучилась в своей родной школе, да, меньше шансов на престижный университет. Но это не конец света же, — за столом воцарилась тишина. Администратор принесла наши заказы, пожелала приятного аппетита и ушла. Краем глаза я заметила бумажную салфетку, на которой написан номер. Неужели они и на работе пытаются построить личную жизнь? В случае Вильяма, наверное, больше интимную.

Мы в полной тишине начали есть. Официально заявляю, здесь готовят самое нежнейшее мясо. Ладно, возможно, мне просто мало с чем сравнивать, но пока это топ один. Когда я закончила с мясом, перешла к десерту. Вишнёвый пирог просто изумительный. Хотела бы я так вкусно готовить. Я около пяти лет сама себе готовлю, но до профессионала мне, конечно, очень далеко.

— Можно счёт? — когда с обедом было покончено, Вильям попросил счёт и оставил неплохие чаевые. Салфетку, кстати говоря, он выкинул по дороге из ресторана. Зря, симпатичная девушка же.

Половину пути мы ехали молча, тишина стала меня раздражать. Я что, обидела его? Обычно не заткнешь, а сейчас молчит, будто воды в рот набрал.

— Что-то случилось? — я набралась смелости спросить его.

— Нет, с чего ты так решила? — сухо задал встречный вопрос.

— Ты молчишь уже несколько часов, обычно много болтаешь, — лицо Вильяма всё также лишено всяких эмоций. Почему сердце сжимается от этого вида?

— Ты хочешь поговорить? Хорошо, давай поговорим. Я испортил твою жизнь, ты меня ненавидишь, я продолжаю тебя доставать, ты продолжаешь терпеть и желаешь вернуться к себе домой. Я ничего не упустил? — Вильям внезапно взрывается. Он копил всё это время в себе? С ума сойти.

Я не знаю, что на это ответить, обдумывая его слова. Он действительно неплохо подпортил мне начало учёбы. Но неосознанно, он не может отвечать за поступки других. Ненавижу ли я его? Думаю, нет. Хотя он жуткий прилипала, плохого мне ничего не делал, кроме вспышки агрессии. Хочу ли я вернуться домой? Ну конечно, хочу, а кто бы не хотел на моём месте?

— Я тебя не ненавижу, — пожалуй, это всё, что я хочу объяснить. У меня нет веских причин для ненависти. Да и сама ненависть слишком серьёзное чувство.

— Что? — переспросил Вильям.

— У меня нет к тебе ненависти. Да, ты меня раздражаешь большую часть времени, но ненависть? Слишком громкое заявление, — после моего объяснения на лице Вильяма стала проявляться улыбка, бесяче идеальная.

— Так значит, я тебе нравлюсь? — улыбка Вильяма стала ещё шире. Вот чёрт, он перевернул мои слова в свою пользу.

— Чего? Нет, конечно! Я к тебе не испытываю никаких чувств. Ни положительных, ни отрицательных. Абсолютно никаких. Не придумывай ничего лишнего, — наконец между нами всё напряжение спало.

К школе мы подъехали к ужину, но, поскольку я не была голодна, то решила пойти в комнату. Надо сделать уроки, помыться и лечь спать. Был эмоционально трудный день.

— Ну пока? — ненавижу прощаться. Когда не знаешь, что сказать, чувствуется неловкость. Бесит.

— Спокойной ночи, сладкая, — Вильям снова открыл дверь машины, на этот раз я почему-то дала свою руку. Не стоит спрашивать, почему я это сделала, у меня нет ответа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.