Станислав Курочкин
Приангарское чудовище

Ангара. До чего красивая река! Река, протекающая вдоль тайги, скал на берегу, ставшая эксплуатируемой для нужд людей и элит, а когда-то давно, выходящая из озера Байкал, смывающая всё вокруг, будучи могучей и непоколебимой, суровой. Для чего Ангара бежала от своего отца Байкала? Причина упоминается в легенде, о которой знают люди, поселившиеся по всей Ангаре – от истока до устья.

…

– Дети, – присела воспитательница Наталья Николаевна на стул, – сейчас я прочитаю вам одну легенду. Она очень интересная, так что слушайте меня внимательно. – Искренне и по-доброму улыбнулась коротковолосая брюнетка. Стасик, зеленоглазый блондин, расположился в полукруге от воспитательницы с другими детьми, закрыл глаза и начал представлять. Там же был и его друг Тарас, который часто дурачился, но мог легко успокоиться и внимательно слушать, как и сейчас. Увидев, что все дети заинтересованы, Наталья Николаевна начала читать:

“Когда-то давно жили старик Байкал и его единственная дочь – красавица Ангара. В те времена из озера не вытекала ни одна река: старый бог прятал своё дитя от чужих глаз в хрустальном дворце.

Однажды прилетела на скалистые берега чайка, которая стала рассказывать о могучем богатыре Енисее, сыне седого Саяна. Давно скучавшая от одиночества Ангара решила с ним познакомиться.

Байкалу эта мысль не понравилась: он хотел выдать дочь замуж за Иркута. Однако своевольная красавица стала рыть подкоп из отцовского дворца, так ей удалось вырваться наружу и убежать.

Отец разозлился и швырнул ей вслед огромную скалу. Та стоит до сих пор и известна сейчас как Шаман-камень.

Ангара быстро добежала до Енисея, полюбила его и стали они жить вместе. А Иркут, как услышал, что невеста ушла к другому, бросился за ней в погоню. Стал пробивать скалы, отделявшие его от беглянки, однако это оказалось трудно. В конце концов он узнал от птиц, что уже поздно, и решил вернуться домой”.

…

Поселковая школа. В окнах трёхэтажного кирпичного здания горел свет. Было холодно. В свете от фонаря, вальсируя, падал снег. Стас с накинутым капюшоном торопился в школу, частично спрятав лицо в воротнике пуховика. Он опаздывал. Для многих школа – неприятное место, но зимой, особенно в лютый мороз, когда ты идёшь пешком, нужно поскорее дойти до этого кирпичного здания, чтобы согреться и приступить к учёбе.

Парень открыл чёрную калитку и вошёл в школьную ограду, ограждённую маленьким, таким же чёрным, как сажа, забором, который не смог защитить территорию даже от бродячих собак: в заборе было несколько пар изогнутых перекладин, образовавшие отверстия, через которые они и пролазили. Поэтому Стас не удивился, когда справа от него носилась небольшая свора собак от мала до велика.

“Собачья свадьба”. – Подумал Стас, глядя на собак, гоняющихся за одной собачонкой.

Затем он подошёл ближе к крыльцу, навес которого держался благодаря греческим колоннам справа и стене слева. Сначала он посмотрел на чёрный портрет у входа, на котором был изображён погибший герой Чеченской войны, лейтенант Филлипов. Стасу стало стыдно за себя, за свою учёбу перед этим человеком, который пожертвовал собой ради мирной жизни, борясь с террористическими ячейками, поэтому парень быстро направил свой взгляд на окно, через него – в кабинет, где уже шёл урок. Он увидел несколько знакомых лиц, особенно стройную брюнетку, в которую, как ему казалось, он был безответно влюблён, и понял, что это его одноклассники. На лице появился розовый румянец, но вовсе не от холода.

– Ну, с богом! – Сказал юноша, открывая входную дверь школы.

Быстро пролетев мимо вахты, и даже не взглянув на время на настенном телевизоре, по которому показывали сериал “Слепая” на ТВ-3, Стас попутно снимал с себя шапку и расстёгивал пуховик, думая о неизбежной контрольной работе по обществознанию, к которой он не готовился.

Парень подошёл к кабинету. Он был спокоен. Такие небольшие опоздания всегда были без последствий, главное в этом деле – быть вежливым и уметь находить нужное оправдание.

– Тук-тук-тук. – Ударил несколько раз костяшкой по двери Стас и открыл её.

– Здравствуйте, извините за опоздание, разрешите войти. – Проговорил он на автомате заученную фразу с лёгкой улыбкой.

– Заходи, Стас. – Сказала учительница опоздавшему. – Листок с заданиями возьми у меня: сейчас у нас идёт контрольная.

Стас присел за стол, поближе к доске, за вторую парту к соседу, а затем, когда положил всю необходимую для контрольной канцелярию – единственную ручку, подошёл к учительскому столу и взял лист с заданиями.

– 

Тук-тук-тук. – Забили по двери. Дверь тут же открылась и в кабинет вошёл запыхавшийся Кирилл, друг Стаса.

– Здравствуйте, извините за опоздание. Можно войти? – Сказал парень среднего телосложения, с приглаженной чёлкой набок и серьгой в левом ухе.

– Кирилл, ты опоздал на десять минут. Почему?

– Проспал. – Машинально ответил он.

– Ладно, проходи. Листок бери у меня с заданиями. Мы сейчас пишем контрольную работу.

Кирилл подошёл к столу учительницы и взял листок, а затем прошёл мимо парты Стаса и Тараса и сел на своё место.

Первый урок закончился, а за ним пролетели незаметно второй и третий уроки. Стас вышел из кабинета в коридор ожидать своих товарищей, которые подошли к учительнице по химии узнать свои оценки за работы, а Стасу не нужно было ничего узнавать, и так понятно, что у него оценка “пять”. Парень смотрел на зелёную стену. На ней висел информационный плакат о “Синем ките”, который успел навести шороха в России.

Друзья вышли из кабинета. В уши ударила неприятная трель звонка, висевшего рядом с кабинетом.

– Давайте быстрее, пока очередь не образовалась. – Поторопил Стас своих друзей, пробегая по лестничному пролёту.

Парни на лёгком беге пробежали мимо умывальников и спокойным шагом зашли в столовую. Очереди не было. Столовая представляла из себя большое помещение с высокими потолками. У задней стены стояла сцена, поэтому здесь проходили и школьные мероприятия, например “День знаний”.

Ребята присели за стол. К этому моменту к кассе образовалась длинная очередь.

– 

Я до сих пор не понимаю, зачем вы на Рудник хотите пойти? – Начал разговор Тарас, уплетая рожки с котлетами, как житель голодающего Поволжья. – Там же абсолютно нечего делать.

Стас поглядел на него серьёзно и не понимающе, как будто европеец, удивляющийся обычаям аборигенов из Африки.

– Тарас, – обратился к другу Стас, – пока ты сам не сходишь, ты не поймёшь.

– Ну, я не могу. Да и говорю, что делать мне там делать?

– Развеяться, например. – Спокойно ответил Кирилл, включившийся в разговор.

– Природа, кострище, заброшенная деревня и дикая свобода! – Добавил Стас.

– Да не, я точно не пойду. Да и если бы мне хотелось, родители работу по дому найдут. – Продолжил Тарас гнуть свою линию.

– Ну, как знаешь. Поход – хорошее дело…

– Но не для всех. Ладно, я пойду. – Сказал Тарас, выйдя из-за стола.

Стас и Кирилл остались вдвоём. В столовой царил шум: ложки гремели о тарелки, и школьники громко разговаривали. Похоже, они не знали золотого правила: “Когда я ем, я глух и нем”. Стас был обижен на Тараса, потому что “он ведь правда не понимает”.

“А что лучше? Сидеть в городской конуре среди таких же тысяч конур? Или быть свободным от городской суеты и работать по рабочей специальности в посёлке? А может быть ездить на вахту?” – Размышлял Стас. – “Какое будущее ждёт меня? Скорее всего, вахта или работа на горном предприятии по той же специальности”. – Размышлял Стас.

– 

Груздь и Плотник тоже должны завтра пойти: я с ними вчера переписывался. Груздь, понятное дело, отдыхает, а Плотник с Енисейска сегодня вечером приезжает. – Сказал Кирилл, оторвав друга от мыслей.

– Можно было вообще на мотособаке Никиты поехать, ну, который Груздь.

– Хорошая идея так-то, если он согласится.

– Надо сегодня вечером прогуляться сходить, а то вдвоём обсуждать поход смысла никакого.

– Да, согласен. Ладно, потопали, какой смысл здесь дальше сидеть?

Парни встали из-за стола и отнесли посуду в судомойню. На выходе из столовой Стас спросил:

– Так, что ты по химии с Тарасом получил?

– Я получил трояк, а Тарас твёрдую пятерку. Я с двумя уравнениями облажался. Там короче…

…

Наступил вечер. Стало темно. Световой день в феврале возрастал стремительно, но по сравнению с мартом был советским запорожцем в гонке с формулой 1 по прямой.

На улице никого не было, казалось, что посёлок вымер. Стас и Кирилл шли по ночной улице, освещённой редкими фонарями навстречу Никите, по прозвищу Груздь. Холод заставлял двигаться быстро, чтобы хоть как-то согреться. Стас с Кириллом свернули направо, на переулок. На этом переулке жил Груздь. Ребята увидели его выходящим из ограды по знакомой неторопливой и спокойной походке.

– Здорова, Некит. – Поприветствовал Никиту Стас и пожал ему крепко руку. – Ты, смотрю, тоже укутался, как мы.

– Угу. Холодно, капец. – Поздоровался в ответ Никита. Кирилл также пожал руку Груздю, и они зашагали вдоль тёмной улицы, освещаемой лишь светом из окон жилых домов, и уличным освещением у гаражей, реагирующем на движение.

– А что ты так долго-то? – Спросил Кирилл у Никиты.

– Да я кофе пил.

– Сорок минут? – Удивился Кирилл.

Ребята свернули еще на одну улицу, а затем спустились вниз, на прибрежную дорогу, по которой летом ездят лесовозы, а зимой – редкие внедорожники. Лишь Луна освещала ледяную реку, дорогу и скалы на другом берегу, лес – настоящая сказочная тайга, как в песне у рок-группы “Агата Кристи”, которую компания друзей любила слушать наравне с другими русскими рок-группами.

– Я тебя уверяю, Некит, что дорога есть. – Сказал Стас. – Сегодня я уже ходил на берег. Поэтому я предлагаю на мотособаке ехать, так быстрее и без остановок считай, да к тому же в деревне не будем проваливаться.

– И спиздить что-то можно! – Дополнил Кирилл, глядя на Никиту с улыбкой.

– Да, блять, Кирилл, я ведь на Рудник иду только ради того. чтобы мотор спиздить. – Посмотрел на Кирилла Груздь без злобы, а скорее с дружеским упрёком. – Я бы сам с радостью на нём поехал с вами, Стасян, но батя уже его под свои нужды завтра пустит.

– Ладно, – вздохнул Стас разочарованно, – тогда потопаем пешком, как в старые-добрые.

Парни подошли к огромному кирпичному дому, в котором мечтал бы поселиться каждый “новый русский”. Его площадка, ограждённая высоким металлическим забором, располагалась рядом с дорогой. В ограде стояла воздушная подушка и пару снегоходов и бегали две бесящие рыжие собаки-клоны, которые постоянно на всех лаяли и носились у забора, прыгая и вертясь на триста шестьдесят градусов.

Ребята встали у высокого гаража, который больше напоминал не гараж, а башню с крутой крышей.

– Блин. Такая ностальгия! Помню, как на колядки сюда ходили. Я ещё так разукрасил своё лицо, даже не стараясь: нанёс две полосы по щекам и сказал, что я индеец. Конфеты дали не за образ, думаю, а за стишок, который я рассказал. – Рассказал с теплом в сердце Стас. – Ещё до знакомства с вами было. Тогда я ещё с Бочиным общался… Не скажу, что это худший этап в моей, пока ещё молодой, жизни, потому что он хоть был неприятным типом, но в случае неприятности мог прийти мне на помощь. Благо, я общался в то время и с другими ребятами, которые были лучше него.

– Знаешь, Стас, я думаю, что это было почти вынужденное общение с ним, потому что вы жили в одной двухэтажке. – Сказал Кирилл.

– Да. Пожалуй. Хорошо, что это всё в прошлом. – Сказал Стас.

– Зато ты променял общение с Бочиным на общение с ебнутыми панками-алкоголиками, как мы!

– Не считая Плотника, конечно: Плотник просто алкоголик.

– Не, Плотник отлично шарит за технику. – Не согласился с Никитой Кирилл. – Так что, он ещё и гениальный механик.

– Правда, до Афанасича ещё расти и расти: тот вообще может собрать вездеход из “Нивы”. – Упомянул Никита поселкового Кулибина.

Наступило молчание. Никита решил, что пришло время забавных историй.

– Знаете, что я вспомнил? – Начал свой рассказ Никита с дурацкой улыбкой, предвещающей нелепую и смешную историю. – Ты ведь, Стасян, видел, что у Бочина постоянно проблемы с техникой, которую он покупал, потому что он её просто-напросто убивал. Ну и во-о-от купил он как-то себе “Альфу”. Ну и короче, я не знаю, что он делал с ней, то ли по льду зимой задним колесом дрифтовал, то ли что. В общем, после таких покатушек “Альфа” шалашиком сложилась.

После рассказа Никита засмеялся так искренне и так нелепо, что Стас расхохотался вместе с ним. Кириллу же история показалась не смешной, а грустной, и если хотелось смеяться, то только от смеха Никиты.

– Прикиньте, руль просто в одну сторону повернулся, а корпус в другую – получается такой шалаш. – Показал Никита шалаш двумя ладонями. – Была ещё одна история, но уже с другой “Альфой”. – Начал опять смеяться Никита, а затем спокойно продолжил. – Короче, как-то перед продажей моей убитой “Альфы” одному мудаку мы собрались вокруг неё…

– Да всё, не надо рассказывать эту историю, Груздь. – Заткнул его Кирилл. – Суть в том, Стас, что тот человек её купил.

– Понятно. – Улыбнулся Стас, догадавшись, что они сделали с несчастным мопедом. – Кстати, на Руднике я видел мотик, и он в гараже стоял. Интересно, что с ним сейчас.

– Забирай себе его, если он там стоит. Покатишь его по дороге, а там, летом, мы его восстановим. – Предложил Никита то ли подшучивая, то ли говоря серьёзно. – Думаю, никому он уже и не нужен.

– Да ну. Возиться с ним ещё, да и он без документов, ну и это воровство. Поэтому, проще накопить на другой мотик с документами.

– 