Глеб Саушкин
Алука

Запись под номером 1

Меня зовут АЛУКА, и это мой дневник. Не знаю точно, для чего я его завел. Наверное, дело в том, что мне просто необходимо с кем-то поговорить обо всём об этом, но, к сожалению, сделать это с кем бы то ни было из окружающих не представляется возможным, поэтому я и вынужден говорить сам с собой на этих страницах. Даже мой отец… Тем более мой отец! Я как-то однажды попробовал, но сразу понял, что это бессмысленно и может кончиться для меня плохо. Даже он не замечает… Но начну я с другого… Начать я хочу с самого первого дня. Конечно, это не тот день, когда я родился, а первый день, который я помню, день, когда я осознал себя, стал собой, начал воспринимать себя в этом мире.Я совсем не помню, где и при каких обстоятельствах это произошло, но очень хорошо помню первое свое осознанное ощущение, пришедшее ко мне тогда, в ту первую секунду жизни и живущее во мне вплоть до сегодняшнего дня. Очень странное ощущение, я даже не знаю, как его правильно назвать… Попробую описать… Будто что-то происходит не так, как должно происходить, будто что-то, в чём нахожусь и я сам, – сломано, устроено неправильно, противоестественно что ли. Так сложно выразить то, что я чувствую, словами, но я буду пытаться, я должен поделиться этим хоть с кем-то, хотя бы с этими пустыми страницами, иначе все эти мысли уничтожат меня изнутри… И еще, это повреждение ни какое-то маленькое и незначительное, а самое что ни на есть важное и фундаментальное, основополагающее, величественное, и значимое как сам океан. Но, как ни странно, оно практически незаметно, как будто бы идет фоном, параллельно основному действию и будто бы прячась от желающих его наблюдать. Как будто бы всё идет ровно так, как и должно идти… Но я чувствую, точно чувствую, что что-то не так…А… Мне кажется, я вспомнил тот день. Да, точно! Теперь я помню его значительно лучше, чем помнил, когда начинал эту записку. Как будто бы память всё больше возвращается ко мне, чем больше слов оказывается на листке. Я вспомнил, при каких обстоятельствах осознал себя и испытал это ощущение. Кажется, это было так давно, а прошло всего два года…Это был первый день работы. Подобные мне быстро начинают работать, лишь немного окрепнув после рождения, как только становятся достаточно сильными и способны выполнить поставленные задачи. Мы носим белый песок. Дело в том, что место, где мы все обитаем, находится далеко от места с белым песком. Наш дом – это черный безжизненный камень, конца и края которому нет. Но если плыть полдня на север, ровно на север и никуда не сворачивать, то оказываешься на месте с белым песком. Это странное место, чем ближе к нему, тем мир становится меньше, будто сжимается, а в самом конце будто вообще исчезает, превращаясь во что-то иное. Но этот белый песок… Как же он прекрасен. Не перестаю удивляться каждый раз, стоит лишь завидеть его издалека, в этой бесконечной темной толще, его приятный манящий блеск… Он великолепен, и его там так много. И он нужен нам, нужен нашей колонии, и мы носим его. Открываем пасть и зачерпываем, сколько сможем унести, и отправляемся в обратную дорогу, и так каждый день. Песок очень щекочет внутри и своим весом давит на нижнюю челюсть, мешая двигаться вперед, но я и остальные уже привыкли к этому. АКТЕВЕРК говорит, что так было всегда, что мы всегда носили песок, что таков закон жизни. Да, совсем забыл, АКТЕВЕРК – это наш правитель. Он распоряжается всем в нашей колонии. Но сейчас я не хочу писать о нем больше…

Запись под номером 2

Второе ощущение, которое я испытываю всю мою жизнь, с самого детства, – это чувство страха.Поначалу этот страх был четким и ясным, обусловленным боязнью быть съеденным АКТЕВЕРКОМ на ежегодном ритуальном празднике жертвоприношения, но со временем этот четкий и ясный страх развеялся. Я привык к этой мысли, да и к тому же праздник этот отмечается лишь раз в году, и шанс, что из всех переносящих песок голов выберут именно мою, явно крайне невелик. Да и быть просто съеденным иногда кажется не такой уж и страшной смертью. Вообще, это считается почетно. Так говорит АКТЕВЕРК. Но вот когда четкий и ясный страх развеялся, на его месте будто бы что-то осталось. Поначалу я не замечал что. Но чем больше я работал и больше думал обо всём во время своих длительных странствий, тем яснее осознавал его присутствие. Присутствие нового Страха! Но этот страх был другим. У того, что я испытывал раньше, было тело и форма, я видел его внутри себя, мог отыскать, знал, где и в какой момент времени он находится, но этот страх… Этот страх был везде. Везде, куда бы я ни заглянул внутри себя, везде я обнаруживал его след, и след этот с каждым днем становился все больше и сильнее. О чем бы я ни подумал, лишь стоило мне приоткрыть дверь мысли, как он уже поджидал меня за ней. Затем он даже пробрался в те воспоминания, когда еще не существовал, и даже их исказил в моей памяти. Постепенно он стал врастать в меня, становиться единым со мной. Теперь я уже не вижу его, входя в комнату, теперь он и есть эта самая комната.