# Как довести соседку

Марина DRAGONFLY

Пока я был в отъезде, эта выскочка выкупила половину нашего фамильного дома и сделала перепланировку. Но не стоит за меня переживать. В моём арсенале много способов её вытурить: от репетиций на электрогитаре до кражи главной роли в фильме у её хахаля. Как думаете, сколько она сможет терпеть меня по соседству и на работе?

## 1. Моя бедная фуксия

POV Катя

Первое утро отпуска. Какое оно?

Не предвещающее неприятностей. Прохладное одеяло укрывает босые ноги. Через плотные шторы старается пробиться свет. Кондиционер тихо работает, а я – нет. Рядом досыпает любимый парень. Я потягиваюсь на мягком матрасе, чувствуя, как приятно поднывают связки, и ещё более сладостно зарываюсь в подушку. Этот высокосортный кайф может продолжаться сколь угодно долго, пока я не поверну голову влево… Фобос – китайский хохлатый говнюк – как обычно роняет слюни на пододеяльник у моего лица.

При виде едва ли приоткрывшихся век он душераздирающе тявкнул. Я вздрогнула. К его голодному митингу пулей присоединился Седрик, с грохотом прыгающий с подоконника и мяукающий на каждый свой шаг.

Через секунду оба двое столпились возле меня, громко требуя кормёжки.

Чёрный маленький пёс с седой бородкой и чубом. Светло-рыжий, практически белый кот, требовательно щурящийся «змеиными» зрачками. Два злодеёныша проснулись раньше, но ещё немного, так и быть, позволили полежать в кровати своим кожаным рабам.

Я кисло улыбнулась и потёрла глаза:

– Доброе утро, мальчики! Сейчас вас покормит Артём.

Я пошарила рукой по противоположной части кровати, но на ней оказалось неожиданно пусто.

А это уже интересно! Пора вставать!

В доме царил идеальный порядок. Клининг постарался на славу. По пути из спальни на втором этаже к столовой внизу не приходилось подбирать разбросанные вещи. Каменные ступеньки приятно морозили ступни. Ладони гладили перила лестницы. Впереди, чтобы я не заблудилась, меня вёл Седрик, позади цокал когтями Фобос. Как под конвоем вели жрать.

Артёма не было и здесь. Я раздвинула шторы, запуская солнечный свет на первый этаж. Почёсывая отлёжанную щёку, обнаружила на барной стойке записку.

"Шоколадка, доброе утро! Не хотел тебя будить. Срочно пригласили на пробы. Яичница в сковородке. Позвоню тебе сам в обед, всё расскажу. Целую. Не скучай!"

Ну что ж. Будем надеяться, это тот самый проект, в титрах которого Артёма Королькова запишут, наконец, как актёра главной роли.

Я свернула записку и положила на кухонный остров.

– Мы с вами снова завтракаем в одиночестве.

К чему эти пояснения? Хвостатым злодеям, пасущим дверцу тумбы, за которой скрывался корм, было всё равно.

В отъезды Артёма я, хоть и скучала по нему, но тоже не грустила.

Я наполнила миски, чуть рассыпав коричневые зёрнышки. Хохлатый чавкающий пылесос быстро навёл чистоту.

Мы с Артёмом оба самодостаточные ребята. Так часто бывает в творческих парах, которым мало одних романтических отношений для счастья. Нам подавай самореализацию. Жизнь без графика с восьми до пяти, но всецело посвящённую работе. Даже не знаю, когда бы мы успели устроить личную жизнь, если бы не пересеклись в ВУЗе на актёрском мастерстве. Только для Тёмы это была важнейшая дисциплина, а для меня так, проходная. Зачем танцору актёрство, если он способен обнажиться на сцене до самой души?

В общем-то, я настолько морально обнажилась в последнем проекте, что сейчас безумно радовалась быту.

– Доедай, Фобос, и пойдём проверять клумбу.

Во мне проснулась хозяйка. Гонорар от рекламы и выигрыша в Танцах на телеканале ТМТ позволил нам выкупить половину дома. Наконец, мы закончили его перепланировку, вызвали клининг и озеленителя, чтобы устроить маленький сад на веранде.

Прекрасная точечная застройка в центре города недалеко от третьего транспортного кольца. Элитный район, где проживали только люди искусства. Так повелось. Два десятка двухэтажных домов, паркинг, аллея, ведущая в сквер, где Фобос пометил каждый кустик.

Лето. Я поселилась в оазисе с возлюбленным. Занимаюсь любимым делом, выиграла танцевальный проект. Нянчу своих пушистых злодеев. Это настоящее нерушимое счастье! Ничто не сможет его пошатнуть. Я намерена взять от отпуска максимум.

Кот придержал лапой дверь и зашёл в гардеробную. Наверняка, чтобы спрятаться в коробке из-под найков. Он частенько здесь сыпал своей светлой шерстью. Я, нарядившись в лёгкое платье к выходу, не стала захлопывать его изнутри. Только выключила свет:

– Не скучайте, лорд Седрик! Мы скоро вернёмся. Фобосу нужно сделать ка-ка.

Пёс нетерпеливо ныл и шкрябал дверь в гостиной. Я поправляла у зеркала ещё влажное после душа светлое волнистое каре. Подкрасила губы блеском, взяла с тумбы звенящую связку ключей и поводок с пакетиками для грязных делишек.

Доброе утро, мир. Доброе утро, солнце. Мы идём к вам.

– Как насчёт загара, Фобос?

Он, облачённый в шлейку, замотал хвостом, звонко шлёпая самого себя. Посмеиваясь, я провернула ключ, сняла цепочку. Холодная ручка под давлением ладони опустилась и приятно щёлкнула. От недавно установленной двери ещё исходил запах краски, новых материалов. Пёс выскочил на веранду вперёд меня и затявкал, видимо, от того самого нестерпимого счастья.

– Тихо! – шикнула я, закрывая дом и не глядя на Фобоса. – Вдруг кто-то ещё спит!

На икры из-за крыши легло пригревающее тепло, исходящее от солнца. Настолько приятное, что в моей интонации не хватило угрозы. Фобос продолжил истошно разрываться. Воинственный как тёзка, дрожащий как телефон на вибро. И вдруг неожиданно резко замолк. Раздалось странное журчание…

Я выдернула ключ из замочной скважины и обернулась. Собиралась отругать прудящую под себя собаку.

Но вместо представленной картины обнаружила, как Фобос смотрит на высокого загорелого незнакомца. Он был одет только в цепочку, серые спортивные штаны и сланцы. По его сверкающей от утреннего света голове струились короткие тёмно-русые волосы. Крупный локон покачивался у виска вместе с рельефной фигурой, точно недавно нежившейся на пляже. Над растянувшимися в улыбке губами умилительная родинка ждала, когда я обращу на неё внимание… Не сразу удалось на ней сосредоточиться.

Незнакомец мочился на мою фуксию!

– Что вы делаете? – спросила я, отказываясь верить собственным глазам.

– Поливаю ваши цветы, – ответил он так, будто это само собой разумеющееся.

Я поперхнулась.

– Не нужно! Мы сами их поливаем… Фобос! Ко мне!

Подальше, пожалуйста, от этого сумасшедшего!

Пёс, которому настрого было запрещено портить мою новую клумбу, глянул на меня словно с укором.

– Да мне не сложно! – весело бросил незнакомец.

Журчание стихло. Краем смущённого глаза мне стало заметно, как он стряхнул своё хозяйство и спрятал за резинку спортивок. В следующую секунду он оказался рядом, протягивая ладонь.

По выражению моего лица точно стало ясно, что рукопожатия здесь излишни. Я не то что не планировала ни с кем ругаться в первый день отпуска – я вообще так никогда не поступаю! Я не конфликтный человек! За что мне это послано именно сегодня?!

В его хитро-карих глазах, внимательно изучающих мой ступор, не просвечивалось и капельки на совесть. Я откашлялась и пригнулась к Фобосу, пристёгивая его на поводок.

Сверху, накрывая нас тенью, незнакомец, облизал губы и усмехнулся. Опустил проигнорированную мною руку, издевательски произнеся:

– Давно живёте здесь?

Вот пристал!

– Достаточно, – я распрямилась. – Мне пора, простите.

– Не прощаю.

У меня воздух выбило из лёгких.

Что за неадекват?! Он пьяный? Впервые вижу и, надеюсь, в последний раз!

Избегая провоцировать его на новые свершения, мы с Фобосом оба молча спустились со ступеней. Натянутый поводок быстро уводил меня в направлении сквера, но я ещё какое-то время озиралась на полуголого придурка, оставшегося на моей веранде. Он стоял с руками по бокам и провожал нас бронебойным взглядом. А напоследок развалился на скамье под нашим окном, нахально в него заглядывая.

– Фобос, прогулка отменяется! Тужься быстрее и бегом сторожить дом!

## 2. Принципы

POV Эмиль. Днём ранее

Напыщенный хостес провожал до столика в глубине зала троих новых гостей. Я сразу заприметил красный пакетик Cartier в руках девушки, и расстегнул на воротнике пуговицу. Подцепил меню на стэйшене, расправил плечи. Направился навстречу хорошим чаевым с ослепительной улыбкой.

– Эмиль?! – Чем ближе я становился к гостям, тем отчётливее в одном из них признавал своё взрослое отражение. То есть отца. Он ошеломлённо уставился, когда я, подрастеряв в пути уверенность, остановился у края их стола: – Сынок, что ты тут делаешь?

Я чуть слышно сглотнул. Раздал меню папе, сидящей напротив него девушке с губами, норовящими вот-вот взорваться от инъекций, и подозрительному амбалу между ними, не сводящему с меня глаз. Пренебрегая приветствиями, я застегнул пуговицу обратно и неубедительно ответил:

– Соскучился. Решил погостить.

Хостес уже вернулся ко входу, а к нему присоединился администратор. Он тоже коршуном наблюдал за тем, как я справляюсь с обслуживанием после четырёхлетнего перерыва.

– Так а… чего не предупредил, что вернёшься? – опустил отец стеклянный взгляд в меню.

Риторический вопрос. Вместо того, чтобы держать руки за спиной, я убрал одну в карман, нащупывая штопор – всё, что могло иметься у официанта в качестве самозащиты. Амбал цокал языком, поглаживая собственные зубы. Ненароком высунул из нагрудной сумки, валяющейся на столе, рукоять, и в мой обзор попал даже спусковой крючок, что огибал его толстый палец.

Пистолет был направлен на папу, а камера видеонаблюдения на мою спину.

– Я прилетел буквально сегодня утром. Остановился у знакомого и согласился подменить его по старой памяти. Ещё не успел тебе позвонить… Думал сделать сюрприз.

– Ты у меня такой добряк, сы-нок, – с издёвкой процедил папа. Он даже не представлял насколько… – А я уж подумал, что у тебя какие-то проблемы с деньгами.

Мы все напряглись под приглушённую фоновую музыку. Амбал с тремя угрюмыми полосками на лбу не моргал. Теперь я заметил, что у девушки дрожали губы.

– Да что мы всё обо мне, да обо мне… Расскажи о своей компании, пап. По какому поводу собрались?

– У нас с Настей помолвка, – непринуждённо выдохнул отец. – Познакомьтесь. Настя – моя будущая жена. Эмиль – мой олух.

По сравнению с тем, что теперь папе угрожала смертельная опасность, женитьба на очередной мачехе, на вид годящейся мне в ровесницы, звучала как сущая мелочь.

– Вы самая красивая Настя из всех, что были у отца! – съязвил я, но тут же спохватился: – Могу посоветовать стейки из форели, Шато де Мелан Поммар и нарезку сыров для жениха и невесты. А кем вам приходится…

Я кивнул на амбала, не найдясь, как его обозвать. Конечно, помимо тамады с весёлыми конкурсами.

– А я, – заговорил он вдруг хабальной интонацией, – теперь друг вашей счастливой семьи! Ты мне, Эмиль Данилович Панкратов двухтысячного года рождения, как младший брат. А за младшими братьями я очень хорошо присматриваю. И не смей играть со мной в прятки! Иначе…

Амбал двинул ладонью, наполовину спрятанной в сумке с оружием, ближе к слегка напрягшемуся отцу. Его выдавали только пальцы, до побеления сжавшие меню.

– …мне придётся присматривать за твоим папой. Ты же этого не хочешь? – У моей новой мачехи в глазах проступили прозрачные слёзы. – Привет от Миши. И не забудь про платёж!

Holly fucking shit! Кто бы знал, что Микаэль оплатит мне коллектора в России! Сколько будет стоить его работа за десять лет? Больше штрафа?! Я поражаюсь этому уроду!

Чтоб твой чёртов курс доллара обвалился!

– Приятного ужина, – попрощался амбал.

Он вышел из-за стола, придержав спинку стула едва живой Насти. И всё-таки отец справился с угрозами молодцом. Я вытер пот со лба и поймал на себе недовольный взгляд администратора, лично провожающего драгоценного «гостя» на выход.

– Что ты натворил, Эмиль? – Если скажу «ничего», он не поверит? – Ты же говорил, что дела идут в гору. Группа процветает.

– Так и было, клянусь! Меня подставили.

Сто пятьдесят тысяч долларов за нарушение авторских прав Микаэля. Это при том, что мелодию сочинил я, сидя у него на студии без свидетелей – поэтому все демки оказались на его компе. У меня, лоха без гражданства, ни доказательств, ни письменного соглашения. Кто же его берёт с друга, с которым вы совместно пишете альбом, в тот же вечер, что набухались на радостях? Он быстренько зафиксировал авторство через NFT и подал на меня в суд. Все накопления арестовали в счёт первого взноса, стало нечем платить за жильё. Меня обязали выплачивать штраф.

– Сколько тебе нужно денег?

– Нисколько! – слишком грубо фыркнул я, морщась от безысходности. – Сам разберусь!

Меня и так надули, как глупца. Решать свои вопросы за счёт папы стало бы последним ударом по самолюбию! Он это ещё и в присутствии девушки предложил!

Настя молчала, как оглушённая.

– Ты уверен, что это тот случай, чтобы играть в принципы?

Отец нахмурился и убедился, что бледная невеста потихоньку начинает обретать здоровый цвет кожи.

– Па, я клянусь, что сам решу этот вопрос! Ни копейки не возьму! Ты здесь ни при чём!

– У моего сына появился вооружённый «брат» с ножками Буша вместо мышц! И ты считаешь, что мне может быть всё равно?

Это начинает действовать на нервы!

– У меня есть план.

– Я правильно понимаю, что он заключался в том, чтобы просто уехать из страны?

– План изменился!

Значит, найду способ! Заработаю, выплачу со временем долг, и мне снова откроют въезд в Америку. Наверное.

– Тебе есть хоть, где жить? – продолжал будить меня к реальности отец, присматриваясь пренебрежительно к тому, во что я одет. – Или ты бомжевать собрался?

Работа официантом куда ещё не шло. Ему лучше не догадываться, как я перебивался в Лос-Анджелесе…

– Слышишь? Да возьми ты уже! – он успел достать из кармана до боли знакомую связку ключей, и протягивал, отвергая возражения. – Бери! Там ещё за три месяца оплачены коммунальные услуги. Мы выехали с Настей пораньше, теперь живём в Москва-Сити…

Я, по ощущениям, побледнел, и отпустил ребро столешницы, которое, оказывается, сжимал. Принял ключи. Он уже догадался, что я вернулся сюда жить надолго? Три проплаченных месяца – cool, но как потом я смогу содержать эту махину самостоятельно с учётом уплаты взносов по штрафу?

Отец продолжил в кон моей ужасной догадке холодным тоном:

– Хочешь – продай, если покроет долг.

Моя ладонь, сжимающая связку, превратилась в кулак.

– Я не верю, что ты это сказал! Это фамильный дом, что значит «продай»?!

Настя вдруг подала признаки жизни и громко откашлялась.

– Это значит, что у тебя есть план «Б». Надеюсь, коснись чего, ты выберешь мою жизнь, а не жилплощадь!

– Да пап! Перестань! Всё под контролем! Дом продавать не придётся.

– Хорошо. Значит, живи в нём, – отмахнулся он, лишь бы я принял его помощь. К нам уже выдвинулся администратор. Я слишком долго принимал заказ, но перебивать папу не решился. Он снова завёлся, пытаясь приструнить своё удивление на вытянувшемся лице. Будто вспомнил о чём-то в последний момент, глядя на подмигивающую невесту: – Сын, я верю, что ты со всем разберёшься. Только…

Его рот остался приоткрытым.

– Что такое? – насторожился я, убирая в фартук ключи.

– Да ну… нет, ничего. Нужно прийти в себя после случившегося. Повтори-ка, что ты там рекомендовал. И замени вино на водку!

## 3. Наследие

POV Эмиль

Отправившись после смены по адресу, знакомому с детства до ломоты в сердце, я узнал один крохотный нюанс. Под «только…», вырвавшемся у отца, скрывалась, мать твою, катастрофа!

Половина девятого вечера. Смеркалось. Я остолбенел у ступеней перед верандой бабушкиного дома – заслуженной артистки РСФСР – Панкратовой Раисы Альбертовны. Она жила в этих стенах последние тридцать два года, с тех пор как закончила карьеру. Прививала мне любовь к музыке, тренировала слух и интонирование за фортепьяно, которое ей подарил тайный воздыхатель. Здесь прошло моё детство. Становление как музыканта.

Только гитара за моей спиной и осталась. Я выронил сумку и пакет с пивом на асфальт, потому что двумя руками заткнул рот.

Два разных входа разнесены по левую и правую сторону. Одна из них – нетронутый жильцами мрак, заключённый в светлый фасад здания. Так и должно быть. Но слева, как мираж в моих расширившихся глазах, кто-то возился. Ужасного вида чубака неожиданно вжалась передними лапами в стекло и оскалилась. Я дёрнулся с неожиданности. Пришёл вне себя… На веранде горящие фонари, скамья с навесом от дождя из IKEA, какие-то вшивые цветы торчат из фигурной клумбы. Здесь типа кто-то живёт и строит свои новые семейные порядки! В нашем доме кто-то поселился! Не отец с очередной Настей, не кто-либо из покинувших нас немногочисленных родственников! Может быть, передо мной развернулась картина «Возвращение блудной матери»?

Чтобы я не сомневался в увиденном, женская фигура прогуливалась по второму этажу при включенном свете… Слишком молодая. Пританцовывала в трусах. Волосы светлые, стриженные под каре.

Не могу поверить! Это больше не тот бабушкин дом. Это… это архитектурный котопёс в элитном районе Москвы! Trash! И отец ещё спрашивал у меня, что я натворил? Серьёзно?!

Рваный тревожный выдох вырвался из самых недр лёгких. Я громко сдул со лба прядь и, не собираясь больше оставаться в неведении, решил ворваться в свой по праву и роду доставшийся дом. Не только в отведённую мне половину!

– Юноша, вы обронили, – раздалось за спиной.

Я застопорился. От потребности учинить разборки клокотало в груди, но голос показался знакомым, и поэтому пришлось отсрочить взлом.

Меня окликнул старичок в клетчатых штанах и, на удивление, современной худи. На поводке он держал овчарку, следящую за разворошённым пакетом. Дед культурно подошёл поближе и протянул мне укатившуюся банку пива.

– Дядя Егор!

Это был друг бабушки. Мы вместе проводили время на каникулах, пока мои родители строили своё личное счастье по отдельности друг от друга. Классный мужик, живёт в трёх домах отсюда. В детстве играл со мной в дартс и дурака на мелочь. А когда я уезжал учиться в Америку, единственный отговаривал: «сдались тебе эти янки».

Надо было его послушать!

– Не узнаёшь меня? А так?

Он растерянно прищурился из-под козырька кепки и в итоге стянул её с окончательно поседевшей головы. Я достал из-за спины зачехлённую гитару, и сделал вид, что играю соло The Scorpions.

Не один концерт устраивал им с бабушкой, прыгая на матрасе и тряся волосами так, что чуть не отрывалась башка.

– Вернулся! Эмиль! – воскликнул он.

– Я!

Мы крепко пожали руки, и я настойчиво впихнул поднятую банку пива в карман его худи. Наверное, внуки подарили шмот. Неужели общаются? Со мной у него отношения даже сейчас теплее:

– Возмужал-то как!

– На рок-звезду похож?

– Так ты она и есть, – улыбнулся дядя Егор, дотянувшись до моей щеки и потрепав её. – С детства!

– Ошибаешься. Ничего у меня с «янки» не вышло. Индустрия меня прожевала и выплюнула.

– Долго она тебя пережёвывала. Сразу надо было на родине начинать!

Да куда уж мне теперь… Но я расстраивать его не стал. Поджал губы и нагнулся к псу, чтобы погладить по голове. Тот позволил.

– Сам как?

– Потихоньку. В департамент культуры больше не вхожу. Дорогу молодым. Пьесу пишу в своё удовольствие, а когда закончу не знаю. Геморрой болит. Чтобы отвлекаться, завёл Марусю.

– Колонку?

– И её тоже. Когда зову, и собака, и техника откликается. Так и живём, – рассмеялся дядя Егор до ямочек на щеках.

Одиноко ему здесь без моей бабули. Она бы ему мозги вправила, заставила бы вгрызться в место в департаменте.

– Пиво пить со мной будешь? – выдал я, намереваясь поднять пакет и вещи.

– О, нет. Не сегодня. Тебе, наверное, обжиться нужно, осмотреть… дом, – осторожно прибавил дядя Егор, глядя на мою единственную сумку и оттяпанную половину здания, в которой горел свет теперь и на первом этаже.

Мне удалось немного взять себя в руки благодаря приятной встрече. Агрессия притупилась, но вот я снова натолкнулся взглядом на наше «распиленное» фамильное гнездо и, по ощущениям, побагровел. Вопрос всё ещё оставался открытым!

– Дядь Егор, а вы не в курсах, что произошло с домом? Не хочу звонить отцу, боюсь спустить на него собак.

Маруся посмотрела на меня по-доброму и медленно моргнула.

– Правильно, не звони. Он с Миланой когда разводился, отдал ей полдома по брачному контракту.

Рехнуться можно! Милана – это какая из его семерых? Чем заслужила такой кэшбек?!

Я снял с плеча гитару и аккуратно уложил на сумку, валяющуюся в ногах. Сжал кулаки в очередном неудержимом приступе негодования, отошёл в сторону.

Отцу меня спрашивать, конечно же, было бесполезно. Я бы не согласился! Почитание традиций, тёплые воспоминания – это ведь занудство? Другое дело, каждые полгода щедро делить имущество, к которому эти посторонние женщины никакого отношения не имели.

Вид на аллею, ведущую в сквер, плохо отвлекал. Хотелось разбежаться до самого водоёма, спрыгнуть и уйти камнем на дно.

Но дядя Егор ещё не договорил. Положил ладонь мне на плечо, а его Маруся уткнулась мокрым носом в мою правую руку.

– Миланка соседствовать с Данилом не захотела, бывшие всё-таки. Продала свою долю. Год назад ремонт затеяли, а месяца три как въехала молодёжь. Девушка такая хорошая, Катя. Спортом занимается, всё время на тренировки ходит с сумкой. Вечером с собакой гуляет. У неё китайская хохлатая, кстати. Мы иногда в сквере видимся. Но непростая она… В принципе, как и все в этом районе. За ней папарацци похаживают.

Да пошла она! Как мне обратно вернуть половину? Мало того, что выплачивать сто пятьдесят тысяч баксов, так ещё и разгребать за бурную личную жизнь отца?

Мы предали твоё наследие, бабушка. Прости! В музыкальных топах кальянный рэп, всё, что я написал за рубежом, присвоено чужим людям, а твой сын раздаривает фамильный дом по кусочкам…

– Эмиль, ты думаешь о чём-то. Как в детстве прямо. На лбу у тебя написано, что пакость задумал.

– Ничего такого, дядь Егор. Просто собираюсь познакомиться с соседями!

## 4. В нашем доме поселился замечательный сосед

POV Катя. После непрошенного полива клумбы

Вообще-то сегодня во второй половине дня обещали дождь! Дорогие синоптики, где он? Когда он смоет этого сумасшедшего с моей веранды?!

Пока мы с Фобосом спешили сделать свои грязные делишки, запирались дома на все засовы, незнакомец откуда-то достал гитару. Она визжала и дребезжала в его руках, как моя вилка скрипела по тарелке с остатками яичницы. Седрик вылез из коробки в гардеробной и принялся шипеть. С каждой минутой эта симфония становилась всё менее выносимой. Я пыталась отвлекаться на домашние дела, бездумно перекладывала вещи с полок на полки, протирая рукавом несуществующую пыль и поджидая спасение в лице Артёма.

Полуголый незнакомец расслаблялся прямо у нас под окном. Было сложно, но я проползла по гостиной и подкралась к нему «со спины» изнутри дома. Высунулась из-за узкого подоконника, чтобы рассмотреть. Мужская волосатая нога, закинутая на колено, в сланце и задравшейся штанине болталась в такт страшным звукам. На плитке стояла жестяная банка из-под пива, а на ней балансировала дымящаяся сигарета. Мерзкий табачный запах проникал на первый этаж. Мимоходом в мой обзор попала правая татуированная ручища, нещадно дёргающая струны. Напротив сумасшедшего стояла колонка. Она была направлена на это самое окно, которое дребезжало из последних сил. Мои перепонки молили о пощаде. Тело вибрировало вместе со стенами. Сумасшедший кивал от наслаждения, и его тёмно-русые рассыпчатые волосы колыхались, норовя соприкоснуться с внешним подоконником. Так проходил мой второй час пробуждения в отпуске.

Так проходил мой третий час пробуждения в отпуске! Не передать ни словами, ни танцем, как я выживала в конкуренции на проекте, в нещадном рабочем режиме, мечтая о бытовухе!.. Мне этот мир стал абсолютно понятен, и я искала здесь только покой… Может, ещё реально его обрести?

Мелькали мысли вызвать полицию. Наверняка за целое утро бойкотирования меня, сумасшедший достал и всех проживающих на этой улице. Думает, притащился в элитный район, и его не тронут? Может вытворять всё, что ему захочется? Да. Десять на настенных часах давно имелось. В очередной раз устроив разведку на веранде через окно, я обнаружила: провод колонки тянется за открытую соседскую дверь. И это могло значить только одно…

Сумасшедший въехал в опустевшую половину дома. Обоссал мою клумбу и устроил концерт в лучших традициях знакомства с соседями! Ну надо же, так рьяно мечтать об административке! Я, хоть и терпеливый, но свидетель! За что мне такие муки?! Я уверена, его присутствие здесь – недоразумение, и вскоре ему надоест. Когда козлы долго не получают ответ на провокации, их берёт скука. Нужно просто ещё немного подождать!

Мимо дома ходили люди. Я следила за ними из-за тюля.

Хоть бы кто сделал замечание, вышел из себя! Но местные придерживались нейтралитета. Наверное, думали, что сумасшедший имеет какое-то отношение к выехавшему Панкратову. Прошлого соседа здесь уважали. Десять минут, и я увидела, как Егор Дмитриевич, выгуливающий Марусю, радостно салютует сумасшедшему.

Так кто из нас сошёл с ума? Он здесь уже знакомствами обзавёлся! Перетянул на свою сторону лучших! Я заткнула уши подушками и рухнула со сдавленным стоном на диван. Адский скрежет долетал сквозь наволочки и набивку.

У меня в жизни не было удачного опыта переговоров с такой борзотой! Пожалуйста, пусть Артём поскорее вернётся! Хотя бы позвонит! Мне нужно ему пожаловаться.

Последняя капля! Фобос запрыгнул на подоконник и принялся царапать стекло. Дарование неожиданно стихло. Я еле сдержалась от того, чтобы не потерять бдительность. Напряжённо привстала, открыла уши, прислушиваясь к повиснувшей в доме тишине, и вдруг стала свидетелем того, как мужская ладонь резко появляется за стеклом, пугая мою собаку.

Сумасшедший рассмеялся снаружи, а Фобос вскрикнул и пустил по ковру ручеёк.

– Малы-ы-ыш!

Тот, кто обижает животных, наречёт на себя мой праведный гнев!

Лужа подождёт! Я решительно встала с дивана, спустила писающегося пса с подоконника и без всякого оружия кинулась открывать все замки на двери.

С каждым проворотом ключа смелости быстро убавлялось, но тот уже явно услышал, что я собираюсь выйти. Поэтому:

– З-зачем вы испугали мою собаку?! – вырвалось у меня надрывно и отчаянно из-за приоткрытой створки, призванной меня защитить.

Я высунулась наружу, не переступая порог, и напоролась на заинтересованный смешливый взгляд карих глаз. Парень замер с грифом гитары в ладони, приподняв бровь. Он буквально превратился в живой манекен, демонстрирующий изящную родинку над губой. Я сглотнула.

Он мучал меня всё утро! У него нет совести! Лучше было не лезть на рожон!

– Извините, – пожал вдруг сумасшедший до неприличия красивыми оголёнными плечами. – Я больше не буду пугать вашу собаку. Я думал, это крыса.

Очень смешно! Да она воспитаннее тебя, придурок!.. И всё-таки он ответил таким вежливым тоном, что я засомневалась в наличии сарказма.

– Надеюсь. Так вы… скоро закончите играть? Мне бы тоже хотелось уделить время делам. В тишине.

– А! Да, конечно. Уже ухожу, – непринуждённо хмыкнул он.

Так легко? В чём подвох?!

Он сполз с нашей скамейки. Отложил инструмент, подтянул штаны, из-под которых выглянула резинка чёрных трусов, прикрывающих тазобедренные косточки, и лени-и-иво потянулся.

Я невольно скользнула взглядом по его смугловатому телу и насупилась:

– Вы здесь снимаете полдома, так?

– Ага, – бросил сумасшедший из-за спины, укладывая гитару в чехол.

Отступил левее и, будто нарочно, задел ногой вскрытую банку пива. Она оказалась наполовину полной, ещё и с пеплом. Пиво заструилось по мытым ступенькам.

– Ой!

Мой маленький рай, вычищенный накануне, быстро превращался в свинарник.

Я не знаю, в чём состоял его умысел, а может, он просто человек-катастрофа, но пускай быстрее убирается на свою половину и гадит там!

– Ничего страшного! Дождём смоет, – решила я не показывать своего расстройства. – Кстати! А вот и тучи! Давайте я вам помогу собраться, пока ничего не залило!

Я вышла из-за двери к миниатюрной, но мощной колонке, из-за которой ещё пару минут назад была готова лезть на стены. Взялась за её ручку. Дёрнула, мечтая поднять и случайно «отпустить». Но от неожиданности лишь выпучила глаза. Такой страшный хруст раздался в спине.

– Пожалуй, я сам, – издевательски хохотнул мой новый сосед и приблизился, поглядывая сверху. – Спасибо за помощь. Катя.

Специально выждал, когда я надорвусь над техникой, не предупредив, насколько она тяжёлая… Говнюк!

Это не помешало мне принюхаться к его подозрительно притягательному запаху тела. Естественный, словно даже съедобный. Мышцы на его руке очертились ярче, когда он уцепил с пола колонку, и ухмыльнулся. Откуда-то знает моё имя.

Подружился с другими соседями! Строит козни!

– А как вас зовут? – просипела я, разгибаясь.

– Эмиль, – ответил он что-то сладкое, нежащее мои уши, особенно после трёхчасового прослушивания хардкора.

Я не сразу осознала, что это и есть его имя.

– Эмиль… Вы здесь на выходные, так ведь? На пару недель, пока отпуск? – пришлось спросить уже соседу вслед.

– Хах! Не мечтайте… Я здесь навсегда.

## 5. Особый случай

POV Катя

«Я здесь навсегда, – громыхало в моей голове, – НАВСЕГДА»!

За окном резко стемнело, закрапало. Затем на город сорвался ливень. Артём в обед так и не позвонил… Иголочки дождя врезались в подоконник, разбивались о стекло. Запах табака улетучился вместе с соседом, и в дом хлынула спасительная свежесть. Первым делом я набрала тазик в ванной. Опустилась с тряпкой перед впитавшим лужу ковром. Пёс скулил поблизости, потому что чувствовал вину.

– Носи своё злодейское имя гордо, Фобос!

А стыдится пускай тот зоофоб за стенкой, что посмеялся над невинным животным!

Я отчистила с пола свежие неприятности и заодно разодрала кожу на коленках. Вслед Фобосу решил обделаться Седрик, очень долго закапывающий горшок наверху. Пришлось убирать и за ним.

Ничего трудного. Но я так устала за утро от всех этих продуктов жизнедеятельности – особенно в клумбе – что захотела постоять неопределённое время под душем, а потом рухнуть на прохладную кровать.

Замотавшись в полотенце, я, мокрая, вышла из ванной и направилась в спальню. Но так до неё и не дошла.

В арке, ведущей в мастерскую, стало видно сверкающее на свете окно. Из-за фасада соседнего дома виднелся сквер вдалеке, ещё дальше – отголоски дорожной развязки и новый жилой квартал. А над ним небо делилось на две части: там, где нависли кучные, медленно отступающие тучи, и стеной наступающая приглушённая синева. Пока я отмокала, дождь превратился в лёгкий июньский бриз. Вышло солнце.

Я застыла в проходе, в кои-то веки остановившись и изучив обстановку в собственном доме.

«Мастерская» – громко сказано. Но как иначе назвать эту комнату, мы не придумали. Здесь вписался диван на случай, если останутся гости. Узкий стеллаж с книгами, лампы, треноги для моего блога. Пол устилал ковролин с мягким ворсом. Из мебели вдобавок только стол, где Артём хранил сценарии. На стену он повесил зеркало. Мы оба им пользовались, когда репетировали дома. А в углу располагалось нечто удивительное и нам двоим никогда не принадлежавшее. Я наотрез отказалась его выбрасывать, даже с учётом того, что в мастерской не удастся поставить кондиционер… Чёрное лакированное фортепьяно с клавишами цвета жемчужин.

Уже слишком давно я собиралась заснять видео в кадре с ним. У меня завалялись в гардеробной широкие чёрные штаны и роза, которая крепилась заколкой к распущенным волосам… Внезапно появившийся по соседству Эмиль, конечно, испортил мне планы, да и настроение. Но обновившись в душе, я почувствовала, что несмотря на неэстетичное начало отпуска, я всё ещё могу позволить себе эту съёмку прямо сейчас.

Не ради контента и напоминания о себе, не для подогрева интереса к проекту, а, наконец-то, в своё удовольствие. У меня об этом попросила душа.

***

Дольше всего у меня заняли не сборы и глажка наряда. Странно, но я никак не могла расслабиться перед камерой, когда как всего лишь неделю назад взяла первое место в длительном проекте. Каждую неделю приходилось выходить на широкую публику, там не до стеснений. А потом я без устали давала интервью и даже заскочила на судейство на местные батлы… Так в чём дело?

Ногу на бедро. Полукруг корпусом. Я выгнулась и облокотилась о холодную боковину фортепиано. В груди распалился страх. А что дальше? Куда ведёт меня моё тело?.. Не имею понятия! Но это же так просто – отключить голову, позволить себе не казаться, а быть в танце.

Я вскочила со стула и бросилась в очередной раз выключать запись видео. Удалила его сразу, даже если там запечатлелся удачный кусок. Не хочу видеть себя со стороны в таком состоянии! Попробую ещё раз…

– А вот и моя шоколадка, – игриво донеслось в проёме.

Я испытала одновременно и дикое расстройство от того, что не успела расправиться с крохотным кусочком импровизации в одиночестве, и непомерную радость от интонации Артёма. Обернулась к нему и увидела, что он, в полурасстёгнутой рубашке, держит в одной руке два бокала, а во второй – вино для «особого случая» с воткнутым в пробку штопором.

У нас хранилась под барной стойкой бутылочка красного крымского Пино.

– Ты сногсшибательна! Почему на страничке «КитКат» до сих пор ни одного обновления?

Мне всегда казалось забавным, что Артём дразнит меня «шоколадкой». Но сейчас от одного упоминания моего сценического псевдонима стиснулись зубы.

– Кать?

Я окончательно сдалась на этот день. Выдохнула и расправила руки, чтобы заключить его в объятия:

– Ты ушёл без предупреждения и не позвонил в обед! – наигранно обидчиво подытожила я. – Из-за этого у меня нет вдохновения!

– Милая! Сейчас я тебе его верну.

Мы обняли друг друга с жаром, едва ли не до хруста костей и быстро перешли к глубокому поцелую языками, от которого было невозможно устоять на ногах. Нас мягко встретил ковёр, погружая спину и ступни в ворс. Мягкая щетина Артёма, нависнувшего надо мной, покалывала кожу.

Я и думать забывала о проблемах, когда он вдруг заканчивал с работой и внезапно налетал на меня с ласками. Артём – моя отдушина. Только сегодня во вкусе его шаловливого рта я ощутила посторонние горькие нотки.

– Ты что, курил? – заподозрила я, слегка отстранившись.

Терпеть не могу эти никотиновые жжёные опилки с бумагой! Иначе запах не назвать! А особенно отвратительно, когда их употребляли полуголые гитаристы!

– Извини, это ради роли, – сознался Артём и заговорщически улыбнулся. – Я сегодня…

– …прошёл пробы?

В его голубых выразительных глазах замаячил огонёк.

– Ага. – Он облизал мои губы. – На главную роль.

Из меня буквально вырвался неподдельно искренний визг! Артём уселся сверху, поморщился.

– Поздравляю! Боже!.. Это потрясающая новость!

Он долго шёл к своей цели! Отснялся в уйме рекламных роликов, соглашался на роли в сериалах, которые мы считали комедийными, а их сценаристы и режиссёры – жуткой мистикой для ТВ3. Артём брался за любую пыльную для актёра работу и на фоне его естественной игры было видно, насколько фальшивы его коллеги. Я верила, что Артёма заметят, просто нужно уметь ждать!

– Расскажи мне всё, пожалуйста! О чём фильм? Когда начало съёмок? Можно я буду присутствовать на репетициях?

Мне кажется, я об этом мечтала! Иметь чуточку свободного времени, чтобы попасть к Артёму на съёмочную площадку и поглазеть на то, как он работает!

– Расскажу. Держи бокал.

Медленно, но с нажимом Артём вытащил пробку из бутылки при помощи вкрученного штопора. Я хотела было вскрикнуть, что сейчас на ковёр упадёт капля, но он шустро слизал её со стеклянного горлышка, счастливо улыбнулся и наполнил наши бокалы.