Вероника Фокс
Чудовища Мистфолла

Глава 1

Туман Мистфолла лип к стёклам пикапа, будто не хотел пускать нас внутрь. Я прижалась лбом к холодному окну, разглядывая улицы: старые фонари, дома с остроконечными крышами, вывески, наполовину скрытые дымкой.

– Нравится? – папа обернулся ко мне с водительского сиденья.

– Пока не решила, – отвечаю коротко.

Я уже знаю правила: не привязываться, не строить планов, не влюбляться в места.

Пикап медленно сворачивает на боковую улицу. Туман сгущается, почти скрывает очертания домов впереди. Папа сбавляет скорость, пытаясь разглядеть дорогу, а я всё смотрю в окно. На долю секунды мне кажется, что из-за пелены мглы кто‑то наблюдает. Я моргаю – и видение исчезает.

Перед глазами вдруг всплывает воспоминание. Портленд. Последний сентябрь там, когда мне было девять. Мы с Элли – моей первой настоящей подругой в Штатах – сидели на пирсе у старой рыбацкой пристани и смотрели, как солнце садится над заливом.

«– Давай пообещаем друг другу, – сказала она вдруг, – что будем писать, звонить, приезжать в гости. Что не потеряемся, даже если тебя переведут.»

Она говорила так искренне, с такой верой, что я не смогла не ответить: «– Обещаю.»

А через две недели папа получил новое назначение. Я оставила Элли записку у двери её дома: «Прости. Я не хотела нарушать обещание», потому что в тот день, когда я пришла попрощаться, Элли была на дополнительных занятиях, а времени у меня не было.

Больше мы с ней не общались. Элли не отвечала на мои звонки, не писала email.

Ещё в Чикаго был Макс – мы вместе ходили в театральный кружок, мечтали поставить «Ромео и Джульетту» и сыграть главные роли. Но я уехала раньше премьеры. В Эшвуде была Сара – мы планировали летом поехать на фестиваль инди-музыки, но за неделю до отъезда папа сказал: «Вивьен, меня снова переводят».

После этого я поняла: каждый раз, когда я начинаю кому‑то доверять, когда позволяю себе надеяться на дружбу, всё рушится.

Я уже сбилась со счету, сколько городов мы поменяли за последние восемь лет. И этот бы не стал исключением.

Папа весело насвистывает какую‑то мелодию, не замечая моего застывшего взгляда.

Возможно это и к лучшему.

Пикап медленно подъезжает к дому – серому, приземистому, с покатой крышей и узкими окнами, будто вросшему в туман.Он стоит на окраине, у самого леса – деревья за спиной дома кажутся черными силуэтами в молочной пелене.

– Ну вот, Вивьен, – папа выключает двигатель , и в салоне на мгновение становится тихо, только слышно, как капает вода с крыши пикапа. – Наше новое пристанище.

Я киваю, но не спешу выходить. Воздух здесь сырой, прохладный, с привкусом талого снега и прелой листвы.

Весна, но будто застрявшая на пороге: солнце не пробивается сквозь плотную завесу облаков, а туман окутывает город,как старое шерстяное одеяло.

Мы выгружаем вещи: коробки, чемоданы,сумки. Папа тащит самый большой ящик с инструментами, я беру стопку книг и сумку с одеждой. Туман липнет к волосам,оседает каплями на куртке. Где‑то вдалеке гудит поезд, звук размывается в серой дымки .

Когда я возвращаюсь к пикапу за последним чемоданом, что‑то заставляет меня поднять взгляд.

По дороге, вдоль обочины, бежит парень.Он движется легко, ритмично, в такт музыке из наушников – я вижу провод, тянущийся к карману толстовки. Светлые волосы чуть влажные от тумана, на щеках лёгкий румянец от бега. Он крепкого телосложения: широкие плечи, сильные руки. И еще он улыбается. Не мне, просто так, будто рад самому факту, что бежит, что дышит этим сырым весенним воздухом.

Вдруг он замечает меня. На секунду замедляется, машет рукой – широко,приветливо, по‑доброму и снова ускоряется, скрываясь в тумане за поворотом.

– Вивьен? – голос отца звучит совсем рядом.

Я вздрагиваю, отрываю взгляд от поворота,за которым исчез парень, и оборачиваюсь.

Папа стоит в двух шагах от меня, держит в руках коробку с кухонной утварью, смотрит внимательно , чуть нахмурившись.

– Всё нормально? – спрашивает он мягко.

– Да, всё хорошо, – я встряхиваю головой, стараясь прогнать наваждение.

Папа оглядывается на дорогу, но там,конечно, уже никого нет. Только туман, деревья и тихая улица.

– Ну, давай заканчивать с разгрузкой. Потом осмотримся, позавтракаем где‑нибудь. Договорились?

– Ладно, – киваю я, подхватываю чемодан и иду к дому рядом с отцом.

На пороге оглядываюсь ещё раз, но парень не появляется. Не знаю, с чего вдруг я решила, что он появится там?

Пожимаю плечами и захожу в дом.

***

Мы заносим вещи. Внутри тепло, пахнет деревом и чем‑то старым, но уютным. Просторная гостиная с камином, лестница наверх. Моя комната на втором этаже, в дальнем конце коридора. Не шибко большая, с высоким потолком и широким подоконником. Я ставлю чемодан у кровати, бросаю сумку на стул и подхожу к окну.

За стеклом лес. Он начинается не сразу за забором, а метрах в пятидесяти: сначала тянется поросшая травой поляна, усыпанная опавшими ветками и камнями, а уже за ней тёмная стена елей. Я разглядываю кроны, пытаясь сосчитать оттенки зелёного и коричневого, но взгляд невольно скользит ниже.

У подножия леса, на границе света и тени, я замечаю фигуру. Человек или кто‑то похожий на человека стоит неподвижно, закутавшись в тёмное пальто с поднятым воротником. Капюшон скрывает лицо, но я почти уверена: он смотрит прямо на моё окно.

Я прищуриваюсь, вглядываюсь внимательнее. Сердце начинает биться быстрее, где‑то в горле, почти перекрывая дыхание. На мгновение между нами будто протягивается невидимая нить – я чувствую этот взгляд кожей, он холодит затылок, несмотря на то, что между нами десятки метров.

И вдруг фигура исчезает. Просто берёт и растворяется в тени деревьев, как будто её и не было. Я моргаю, напрягаю зрение, пытаюсь разглядеть хоть что‑то среди стволов, но лес молчит, неподвижный и равнодушный.

– Вивьен? – голос отца раздаётся так внезапно, что я вздрагиваю всем телом и резко оборачиваюсь. Он стоит в дверном проёме, слегка запыхавшийся после подъёма по лестнице. – Ты готова? Поедем завтракать?

– Да, – я киваю, стараясь унять дрожь в голосе. – Да, я готова.

Через десять минут мы снова в пикапе. Дорога ведёт вниз по холму, мимо одинаковых улиц с домами в тумане, а потом – в центр Мистфолла. Город просыпается медленно: редкие прохожие, открытые витрины магазинов, запах свежего хлеба из пекарни.

Папа паркуется у небольшого кафе с деревянной вывеской: «Туманный ручей». Вывеска потемневшая от времени, буквы вырезаны вручную, а под ними изображение воды, бегущей между камней, окутанных дымкой.

Мы заходим внутрь. В кафе тепло, пахнет кофе, корицей и свежей выпечкой. Суббота, утро – посетителей немного: за столиком у окна сидит пара подростков с ноутбуками, что‑то обсуждают и смеются; у стойки – пожилая женщина в вязаной шали, пьёт чай и листает газету; а за стойкой, ловко управляясь с кофемашиной, стоит тот самый парень.

Он. Тот, что бежал утром по дороге.

Светлые волосы чуть взъерошены, на рукавах чёрной рубашки закатаны до локтей видны сильные предплечья. Он улыбается кому‑то из посетителей, кивает, потом берёт поднос и направляется в зал. На секунду наши взгляды встречаются он чуть замедляет шаг, но тут же отворачивается, чтобы поставить чашки на соседний столик.

Вижу, как отец замечает моё молчание.

– Что такое? – спрашивает он.

– Ничего, – я опускаю глаза.

– Моя дочка не успела приехать в город, а ей уже глазки строят? – отец подмигивает и пытается улыбнуться пошире, но выходит как‑то неловко.

Я невольно улыбаюсь. Папа всегда так – хочет разрядить обстановку, сказать что‑то весёлое, но шутки у него выходят… специфичные.

Ещё с детства помню, как он пытался меня рассмешить: «Вивьен, а давай представим, что этот суп – волшебное зелье, и если его съесть, то можно летать!» Или: «Смотри, облако похоже на слона! А если прищуриться – на бегемота!»

После развода он стал ещё старательнее шутить, будто боялся, что без мамы я разучусь улыбаться. И я ценила это. Правда ценила. Потому что за каждой такой неуклюжей шуткой стояло простое: «Я рядом. Я стараюсь. Я хочу, чтобы тебе было легче».

– Да просто… неважно, – говорю я, стараясь сохранить серьёзное лицо, хотя уголки губ всё равно ползут вверх. – Наверное, мне показалось.

– Вивьен, ты помнишь…

– Да, – обрываю его на полуслове. – Я помню правила.

Папа кивает, явно довольный, что я поддержала разговор. Открывает меню, начинает громко и с преувеличенным энтузиазмом читать вслух:

– «Фирменный пирог с яблоками – тает во рту, как первый снег в мае…» Ну, звучит загадочно. Берём?

Я просто киваю.

А сама украдкой бросаю взгляд на парня за стойкой. Он снова улыбается кому‑то, ловко ставит чашки, перекидывается парой слов с посетителем.

В этот момент парень – Торен, как я теперь вижу по бейджику, – подходит к нашему столику с блокнотом в руках. Он окидывает взглядом отца, потом переводит глаза на меня, и от этого взгляда по спине пробегает лёгкая дрожь. У него поразительно чёткие черты лица: высокие скулы, прямой нос, а глаза тёмные, глубокие.

– Вы тут впервые? – его голос оказывается низким и бархатистым, обволакивающим.

– Да, – отвечает отец. – Приехали по работе.

Торен чуть прищуривается, словно что‑то припоминая, и вдруг улыбается шире:

– А вы случайно не шериф Хартли?

Отец расплывается в улыбке:

– Да‑да, он самый.

Я тем временем не могу перестать рассматривать Торена. Под чёрной рубашкой угадываются крепкие мышцы – видно, что он в отличной форме. Движения плавные, уверенные. Его запястье, когда он записывает заказ, выглядит сильным, с выступающими венами, а пальцы – длинные, с аккуратными ногтями.

– Это моя дочь, Вивьен, – представляет отец меня ему, хотя я не совсем понимаю, зачем.

Он на секунду задерживает взгляд на мне, чуть дольше, чем следовало бы, и я ловлю себя на мысли, что невольно выпрямляю спину, поправляю волосы. А потом он нагло, почти неприкрыто, скользит взглядом вниз по моим плечам, груди, линии талии и снова поднимает глаза.

– А вы что будете? – спрашивает он, глядя прямо на меня.

Я вздрагиваю, отгоняю все мысли и поднимаю голову. Смущение обжигает щёки, но я стараюсь не подавать виду.

– Кофе и яблочный пирог, – отвечаю я, стараясь говорить ровно.

Торен улыбается медленно, обольстительно, и в уголках его глаз собираются едва заметные морщинки. Он стреляет взглядом коротким, но таким многозначительным, и мне приходится отвести глаза в сторону.

– Отличный выбор, – произносит он. – Принесу через пять минут.

Он разворачивается и идёт к стойке широкие плечи, уверенная походка. Я невольно провожаю его взглядом, пока отец что‑то говорит про местный участок и первые впечатления от города. А еще, у Торена классная задница.

– Вивьен? – окликает меня отец. – С тобой точно всё в порядке? Ты какая‑то рассеянная.

Я вздрагиваю, отрываю взгляд от Торена и поворачиваюсь к папе:

– Да, пап. Я просто задумалась.

Отец хмурится, складывает руки перед собой на груди. Он правда старается быть хорошим отцом, и иногда мне кажется, что я всё порчу своими короткими ответами и отстранённостью.

– О чём? – спрашивает он мягко, но настойчиво.

Я мешкаю, подбирая слова. Не могу же я сказать: «О том симпатичном парне за стойкой». Вместо этого я бросаю взгляд в окно – туман всё ещё висит над улицами, капли стекают по стеклу.

– О погоде, – наконец отвечаю я. – Здесь очень мокро и сыро. Весна какая‑то… вязкая.

Папа слегка расслабляется, но взгляд остаётся внимательным.

– Тебе здесь не нравится?

Я тихонько вдыхаю.

– Ничего страшного, – ответила я выдыхая. – Я все равно не буду привязываться к этому месту.

Отец смотрит на меня, потом слегка качает головой, будто пытаясь отогнать лишние мысли.

– Хорошо, – говорит он уже мягче. – Просто хотел убедиться.

В этот момент Торен возвращается с подносом. Ставит перед нами чашки и пирог, чуть задерживает взгляд на мне.

– Приятного аппетита, – произносит он.

Я молча киваю, стараясь не выдать волнения.

Покончив с завтраком, отец удаляется в уборную, а я упираюсь взглядом в окно. Смотрю на прохожих, изучаю местный колорит – но он, если честно, ничем не отличается от предыдущих городов: те же неспешные шаги, те же куртки с поднятыми воротниками от сырости, те же взгляды, скользящие мимо. Туман всё ещё висит над улицами, размывая очертания домов и превращая мир в сепию.

– Значит, Вивьен?

Я оборачиваюсь и вижу перед собой Торена. Он забирает с нашего столика пустые тарелки, но задерживается, чуть наклоняясь ко мне. Его глаза – тёмно‑карие, почти чёрные – изучают меня с любопытством, будто он пытается сложить пазл, а не хватает одного кусочка.

– Да, – отвечаю я, невольно выпрямляясь.

Торен чуть улыбается – так, что на щеке появляется едва заметная ямочка. Он присаживается напротив, даже не спросив разрешения, хочу ли я продолжать разговор. Движение плавное, уверенное – будто он заранее знал, что я не стану возражать.

– Я видел тебя, когда делал пробежку, – говорит он, опираясь локтями о стол. – Вы остановились в доме 334б?

– Типа того, – отвечаю я, стараясь сохранить безразличный тон.

Он чертовски улыбчив. Не помню, когда в последний раз встречала настолько доброжелательных незнакомцев – особенно в новом городе. Обычно все смотрят настороженно, будто я принесла с собой что‑то заразное. А Торен будто светится изнутри.

Он ждёт, когда я задам вопрос, но в голове пусто. Только одно вырывается само собой:

– А ты… Торен?

Парень кивает, и в этот момент из‑под воротника рубашки проглядывает очертание татуировки – что‑то хищное, с оскаленными зубами. Похоже на пасть волка. Я невольно задерживаю взгляд.

– Я тут живу всю свою жизнь, – продолжает он, словно не замечая моего интереса к татуировке. – И знаю каждый переулок, каждую тропинку в лесу за городом. Если хочешь, могу показать.

Его голос звучит мягко, но в нём есть что‑то ещё, будто он знает, что я откажусь. Или наоборот, что соглашусь.

– Пока не уверена, что хочу куда‑то идти, – осторожно отвечаю я.

– Понимаю, – он чуть откидывается на спинку стула, но взгляд не отводит. – Но если передумаешь, я могу составить тебе компанию.

В этот момент отец возвращается и, бросив взгляд на Торена, слегка хмурится.

– Всё в порядке? – спрашивает он у меня.

– Да, пап, – я перевожу взгляд с отца на Торена и обратно. – Просто… знакомимся.

Торен встаёт, подхватывая поднос.

– Приятно было пообщаться, Вивьен, – говорит он с той же улыбкой. – До встречи.

И уходит, легко лавируя между столиками. Я смотрю ему вслед, отмечая, как уверенно он движется.

Отец садится напротив, задумчиво проводит пальцем по краю чашки.

– Симпатичный парень, – замечает он.

– Он просто хочет быть дружелюбным, – отчеканиваю я, хотя знаю, что отец прав. Торен – чертовски симпатичный. У него отличная задница, соблазнительная улыбка и ямочки на щеках.

– Все они такие, дружелюбные, – отец допивает кофе и смотрит на меня в упор. – Пока не переступят грань дозволенного.

Глава 2

После завтрака мы с отцом отправляемся в колледж.

Здание оказывается достаточно большим – два соединённых переходами корпуса с широкими окнами и фасадом из серого камня, увитым плющом. Колледж формально прикреплён к единственному университету города, но тот расположен далеко за его пределами – здесь же кипит своя жизнь: студенты спешат по коридорам, смеются у скамеек, переговариваются у расписания.

В кабинете декана нас встречает Элеонора Грейсон – высокая женщина с аккуратно уложенными серебристо‑русыми волосами и в строгом, но элегантном брючном костюме. Её взгляд цепкий, но доброжелательный, а улыбка – выверенная, как у человека, привыкшего одновременно и располагать к себе, и держать дистанцию.

– Добро пожаловать в колледж «Мистфолл», – произносит она, протягивая руку сначала отцу, затем мне. – Я – Элеонора Грейсон, декан факультета общего образования. Мы рады, что Вивьен присоединится к нам.

Отец вежливо кивает, пожимает ей руку.

– Спасибо, – отвечает он. – Мы надеемся, что Вивьен сможет влиться в коллектив.

Декан садится за стол, жестом приглашает нас последовать её примеру. Она открывает папку с документами, пробегает глазами по строчкам.

– Вивьен, ваши академические показатели впечатляют, – замечает Элеонора, поднимая взгляд. – Высокие баллы по всем дисциплинам. Вы, должно быть, очень усидчивая и организованная девушка.

Я слегка пожимаю плечами, стараясь не выдать тревоги.

– Да, стараюсь, – коротко отвечаю я.

Элеонора перелистывает страницу, задерживает взгляд на графе с предыдущими учебными заведениями. Её брови чуть сдвигаются, и она переводит взгляд на отца.

– Признаться, меня немного настораживает частота переездов, – говорит она осторожно. – За последние три года Вивьен сменила четыре школы. Это может осложнить процесс адаптации, особенно в разгар учебного года, весной. Студенты уже сработались, привыкли друг к другу…

Отец выпрямляется в кресле, отвечает спокойно, но твёрдо:

– Понимаю ваши опасения, но это связано с моей работой. Я шериф, и иногда приходится переезжать по долгу службы. Вивьен ещё не успела познакомиться ни с кем в городе – мы приехали всего несколько часов назад. Но она быстро учится ориентироваться в новой обстановке.

– Да, я постараюсь не отставать, – подтверждаю я, глядя декану в глаза.

Элеонора кивает, откладывает папку и складывает руки перед собой.

– Что ж, хорошо. Рада это слышать. В колледже «Мистфолл» учатся три года, после чего студенты могут продолжить образование в университете – ещё два‑три года, если выберут специализацию. Программа плотная, но гибкая. Мы стараемся учитывать индивидуальные особенности каждого студента.

– Это замечательно, – отец слегка расслабляется. – Вивьен планирует развиваться в сфере менеджмента, так что программа должна подойти.

– О, менеджмент у нас один из самых сильных направлений, – с улыбкой подтверждает Элеонора. – У нас отличные преподаватели и хорошие связи с местными компаниями для стажировок. Вивьен сможет выбрать специализацию уже на втором курсе.

– Звучит многообещающе, – кивает отец.

В этот момент у него звонит телефон. Он бросает взгляд на экран, хмурится и поднимается.

– Прошу прощения, – говорит он декану. – Срочно нужно ответить. Я на пару минут.

Он выходит в коридор, прижимая трубку к уху. Элеонора провожает его взглядом, потом поворачивается ко мне.

– Раз уж твой отец занят, может, я покажу тебе колледж? Пройдёмся по корпусам, заглянем в аудиторию, где ты будешь заниматься? Составлю расписание на оставшиеся недели семестра – так будет проще войти в ритм, пока группа уже работает в полную силу.

Я на мгновение замираю. Мысль о том, чтобы в одиночку бродить по незнакомым коридорам, пугает. Но возможность увидеть всё заранее – это шанс хоть немного снизить тревогу.

– Да, спасибо, – отвечаю я, вставая. – Было бы очень полезно.

Элеонора ведёт меня по широкому коридору с высокими окнами, за которыми виднеются деревья старого парка. Светлые стены украшены фотографиями прошлых выпусков, спортивными кубками и афишами предстоящих мероприятий.

– Вот здесь у нас проходят основные лекции, – декан открывает дверь в просторный класс с рядами наклонных столов и большой интерактивной доской. Несколько студентов склонились над учебниками, не обращая на нас внимания.

Мы проходим мимо аудитории с табличкой «Лаборатория бизнес‑анализа», заглядываем в небольшой актовый зал с красным занавесом и наконец оказываемся в просторной столовой с высокими сводчатыми потолками. За столиками сидят группы студентов – кто‑то ест, кто‑то листает конспекты, кто‑то оживлённо беседует. Воздух наполнен ароматами кофе и свежей выпечки.

– А это наш центральный холл, – Элеонора указывает на просторный зал с мраморными колоннами и большой информационной доской, увешанной объявлениями. – Здесь мы проводим собрания и праздничные мероприятия. Видите лестницу? По ней можно подняться в библиотеку – она занимает весь третий этаж западного крыла.

Я киваю, стараясь запомнить расположение помещений. Всё выглядит солидно и ухоженно – не похоже на те захудалые школы, где нам с отцом приходилось бывать раньше.

– А теперь самое интересное, – улыбается декан. – Пойдёмте к катку. У нас две хоккейные команды, и сейчас как раз тренировка основной – «Дарк Айс». Они лидируют в межколледжной лиге уже третий сезон подряд.

Мы спускаемся по боковой лестнице и через короткий переход выходим к застеклённой арене. Внутри царит оживление: игроки в тёмно‑синей форме нарезают круги, отрабатывают передачи и бьют по воротам. Гул коньков, стук клюшек, выкрики тренера сливаются в энергичный ритм.

– Любите спорт? – спрашивает Элеонора, наблюдая за моей реакцией.

– Я больше по части «лежать на диване и болеть за кого‑нибудь издалека», – отшучиваюсь я, и декан мягко смеётся.

Среди хоккеистов выделяется один – не самый крупный, но самый живой. Высокий, поджарый, с короткими тёмными волосами, которые торчат в разные стороны после резких разворотов. Он смеётся после каждого удачного манёвра, перебрасывается шутками с товарищами, но при этом играет безупречно: точные передачи, резкие ускорения, меткие удары.

Наши взгляды встречаются – и он на секунду замирает. В его глазах вспыхивает искреннее любопытство, а потом широкая, почти мальчишеская улыбка. Он кивает мне – коротко, но так, будто мы уже знакомы. И именно в этот момент, потеряв концентрацию, он сталкивается с партнёром и с грохотом валится на лёд. Поднимаясь, он всё ещё улыбается – будто это самая смешная шутка на свете.

Я не могу сдержать улыбку. Парень, покраснев, встаёт, отряхивается и что‑то говорит напарнику – тот хохочет и хлопает его по плечу.

– Вижу, вы уже кого‑то приметили, – замечает Элеонора с лёгкой усмешкой.

– Просто удивилась, как такой ловкий игрок мог оступиться, – отвечаю я, стараясь говорить небрежно

– Кстати, – добавляет она, кивая в сторону льда, где парень с взъерошенными тёмными волосами уже снова встал и продолжает тренировку. – Это Брендон Сильвер. Очень подающий надежды ученик. Харизматичный, обожает женское внимание – у нас половина девушек колледжа по нему сохнет. И лучший хоккеист с тех пор, как поступил в колледж. Практически в одиночку вывел «Дарк Айс» на первое место.

Я молча киваю, стараясь не выдать, что его имя теперь засело у меня в голове. В груди почему‑то появляется странное ощущение – смесь любопытства и настороженности. «Держаться от него подальше», – мысленно отмечаю я. Слишком яркий, слишком уверенный, слишком… заметный. Именно такие обычно приносят проблемы.

– Пойдёмте, я провожу вас к выходу, – говорит Элеонора, и мы покидаем арену.

В коридоре нас поджидает отец. Он уже закончил разговор по телефону, но лицо у него напряжённое, хотя он тут же улыбается, увидев нас.

– Вот вы где!? – спрашивает он у декана.

– Да, Вивьен осмотрела колледж, мы составили расписание, – отвечает Элеонора. – Добро пожаловать в «Мистфолл», Вивьен. Если будут вопросы – заходите.

– Спасибо, – отвечаю я.

Декан тепло прощается с нами, и мы с отцом выходим на улицу, к парковке. Воздух свежий, пахнет влажной землёй и хвоей – похоже, недавно прошёл дождь.

– Пап, всё в порядке? – осторожно спрашиваю я, замечая, что он всё ещё выглядит озабоченным.

– Да, всё нормально, – он проводит рукой по волосам. – Просто нужно заехать в участок, познакомиться с коллегами. Хочешь со мной? Покажу, где буду работать.

Я на мгновение задумываюсь. Участок, форма, оружие, разговоры о делах… Всё это слишком напоминает о том, почему мы здесь. А мне сейчас хочется просто тишины и возможности осмыслить всё, что произошло за этот странный день.

– Я, пожалуй, пойду домой, – говорю я. – Прогуляюсь пешком. Тут недалеко, я запомнила дорогу.

Отец смотрит на меня внимательно, будто взвешивает что‑то в уме. Потом кивает:

– Хорошо. Только будь осторожна. И если что – сразу звони.

– Конечно, – я улыбаюсь, стараясь его успокоить. – Всё будет в порядке.

Он целует меня в макушку, садится в машину и медленно выезжает с парковки. Я смотрю ему вслед, пока его автомобиль не скрывается за поворотом, а потом поворачиваюсь и иду по мокрой асфальтовой дорожке, вдоль которой растут старые клёны. Туман снова начинает сгущаться, окутывая улицы Мистфолла своей серой вуалью.

В голове невольно всплывает образ Брендона на льду – его улыбка, взъерошенные волосы, тот момент, когда наши взгляды встретились. «Держаться подальше», – повторяю я себе.

Но почему‑то кажется, что Мистфолл не даст мне так просто выполнить это обещание.

Я шла домой одна, чтобы запомнить дорогу. Надела проводные наушники, включила плейлист с грустной инди‑музыкой и побрела по мокрому асфальту. Капли с деревьев падали за воротник, но я почти не замечала. Взгляд скользил по вывескам, углам домов, трещинам в тротуаре – я фиксировала всё, будто это могло стать якорем в новом, чужом городе.

И вдруг нахлынуло воспоминание. Точно так же я шла год назад в другом месте, после очередного переезда. Тогда было холодно, почти зима, и я бродила по улицам до темноты, пока ноги не начали отказывать от усталости. В наушниках играла та же песня, что и сейчас. Я помню, как остановилась у витрины книжного магазина, смотрела на яркие обложки и думала: «Вот бы остаться здесь хотя бы на год. Просто прожить его целиком, не собираясь в дорогу». Но уже через три месяца мы снова уехали.

Воспоминание обожгло, и я сжала кулаки в карманах куртки. Глубоко вздохнула, пытаясь отогнать тоску, и ускорила шаг.

Вдруг позади раздался короткий гудок. Я обернулась.

Рядом притормозил чёрный Chevrolet Camaro SS, мощный, с агрессивной линией кузова и хромированными деталями. Машина будто излучала уверенность:

«Я знаю, что выгляжу круто, и мне всё равно, что ты об этом думаешь».

Идеально подходила тому, кто сидел за рулём.

Брендон облокотился на опущенное окно и подмигнул мне. Тёмные волосы слегка взъерошены, губы растянуты в привычной самоуверенной улыбке.

Я нахмурилась и отвернулась, продолжая идти.

– Я видел тебя у катка! – крикнул он, перекрывая шум двигателя и музыку в наушниках. – Ты новенькая?

Я не сбавляла шага, делая вид, что не слышу. Машина медленно ехала рядом, не обгоняя.

– Чего ты такая молчаливая? – снова окликнул он с насмешкой в голосе. – Гордая я смотрю?

Я сжала руки в карманах еще сильней. Но что‑то внутри заставило остановиться и повернуться к нему. Он тут же выпрямился в кресле, изучая меня взглядом – всё ещё с лёгкой насмешкой, но теперь с долей любопытства.

– Предлагаешь подвезти? – спросила я сухо, заранее зная ответ.

– Именно, – он улыбнулся шире. – Не стоит бродить одной по Мистфоллу, особенно когда туман сгущается.

– Спасибо, не нужно, – я покачала головой. – Я дойду сама.

– Как хочешь, – он слегка пожал плечами, но не отъезжал. – Кстати, я – Брендон. Чтобы ты знала, с кем отказалась ехать.

– О, я уже наслышана, – бросила я. – Твоя репутация бежит вперёд твоего языка.

Он на мгновение замер, а потом громко рассмеялся – искренне, без обиды, будто я сказала что‑то забавное.

– Значит, уже слышала обо мне? – его глаза сверкнули. – Отлично. Значит, мы точно ещё увидимся.

– Сомневаюсь, – фыркнула я.

– О, не сомневайся, – он подмигнул в последний раз, нажал на газ – и Camaro с резким рыком сорвался с места, мгновенно набирая скорость. Через секунду он уже исчез за поворотом, оставив после себя лишь лёгкое облако выхлопных газов и гул затихающего мотора.

Я фыркнула ещё раз, но уже скорее для себя, чем для него. Поправила капюшон, надела наушник обратно и пошла дальше.

Глава 3

Я проснулась от того, что за окном едва пробивался рассвет – сероватый свет смешивался с плотным туманом, будто ночь и не думала отступать. Отец уже уехал на работу: я услышала, как хлопнула дверь, а потом затих гул мотора его машины.

Потянувшись, я встала с кровати и подошла к окну. Туман окутал улицу, как мягкое одеяло, скрывая очертания домов и деревьев.

Я решила выйти на пробежку: движение поможет прогнать остатки сна и, может быть, упорядочит мысли, которые роились в голове после вчерашнего знакомства с Брендоном.

Выпила стакан прохладной воды, чувствуя, как она освежает изнутри. Открыла шкаф и задумалась над одеждой: выбрала утеплённые леггинсы с высокой талией, термофутболку с длинным рукавом и ветровку тёмно‑серого цвета. Рядом лежали коробки с вещами, которые ещё не успела разобрать. Взгляд зацепился за фото в рамке – мы с отцом на фоне океана, год назад.

Я вздохнула и закрыла шкаф.

Перед выходом остановилась у зеркала в прихожей. Собственное отражение показалось мне немного чужим в этом новом месте. Рыжие волосы я собрала в высокий хвост – несколько прядей всё равно выбились и упали на лицо. Высокие скулы, зелёные глаза. Поправив одежду, я кивнула своему отражению и вышла из дома, аккуратно захлопнув дверь.

Туман будто бы никуда не исчез за ночь – он лежал на улицах плотным слоем, приглушая звуки и размывая контуры. Я натянула тёплую шапку, вставила наушники, включила бодрый плейлист и побежала. Решила не идти в сторону леса – там, в глубине, было слишком тихо и как‑то неуютно. Вместо этого выбрала маршрут через город: узкие улочки, старые дома с резными карнизами, редкие прохожие, спешащие по своим делам.

Я набрала темп, чувствуя, как разогреваются мышцы, как дыхание становится ровнее. Воздух был влажным и свежим, с лёгким привкусом хвои. Пробежала мимо трёх домов, свернула за угол – и вдруг увидела его.

Торен бежал навстречу, широко улыбаясь. Его светлые волосы слегка вспотели, на щеках играл румянец, а глаза блестели от удовольствия. Заметив меня, он махнул рукой и замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Мне пришлось сделать то же самое – хотя внутри всё протестовало против внезапной паузы.

– Вивьен? – его голос прозвучал искренне удивлённо. – Привет. Ты тоже бегаешь?

– Привет. Ага, – я сняла один наушник, стараясь отдышаться. – Хорошая возможность собрать мысли в кучу.

Между нами повисло неловкое напряжение – такое ощутимое, будто его можно было потрогать. Торен смотрел на меня открыто, без подвоха, но я всё равно чувствовала себя не в своей тарелке. Может, потому что не привыкла к внезапным встречам, а может, потому что ещё не до конца понимала, как вести себя с новыми людьми. Хотя опыта у меня было – хоть отбавляй.

– О, тогда давай пробежим круг вместе? – предложил он, кивая в сторону дороги, которая уходила вправо и исчезала в тумане. – Там дальше тропа идёт вдоль ручья, потом через рощицу – отличный маршрут.

Я обернулась, вглядываясь в белую пелену. Туман скрывал всё, что было дальше пары десятков метров. В груди зашевелилось странное беспокойство, будто что‑то подсказывало: «Не иди туда». Но отказать Торену было неловко – он выглядел таким дружелюбным, таким искренним.

– Ладно, – наконец сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Давай попробуем этот маршрут.

Торен просиял.

– Отлично! Тогда погнали?

Он снова набрал темп, и я последовала за ним.

Мы выбежали за пределы города – асфальт сменился утоптанной тропой, а дома остались позади, скрытые туманом. Воздух стал свежее, пах хвоей и влажной землёй. Торен держал ровный темп, дыша глубоко и размеренно, и я старалась не отставать.

– Откуда ты родом? – спросил он, слегка повернув голову в мою сторону. – У тебя такой акцент… не местный.

Я на мгновение задумалась, подбирая слова.

– Из Нортвуда, – ответила я, стараясь звучать так же дружелюбно. – Ну, точнее, мы там жили последние два года. До этого – ещё в паре мест. Отец часто переезжает по работе.

– Понятно, – кивнул Торен. – А почему выбрали Мистфолл?

– Это он выбрал, – я улыбнулась. – Говорит, тут хороший участок, да и город спокойный. Хотя туман меня немного настораживает.

Торен рассмеялся.

– К нему быстро привыкнешь.

Я невольно бросила взгляд на его руки – сильные, с проступающими венами, – и на мышцы плеч, которые отчётливо выделялись под облегающей кофтой. Он заметил мой взгляд и подмигнул, не сбавляя темпа.

– Не отвлекайся, а то споткнёшься, – шутливо предупредил он.

Я только хмыкнула в ответ, но в следующий момент моя нога зацепилась за торчащую ветку. Я потеряла равновесие и полетела вперёд.

Торен в один шаг оказался рядом, подхватил меня за талию и удержал, не дав упасть. Мы замерли в странной позе: его руки крепко держали меня, а моё тело почти прижалось к его груди.

Наши лица оказались так близко, что я почувствовала его дыхание – тёплое, чуть учащённое после бега. Если бы я сделала небольшой рывок вперёд, наши губы соприкоснулись бы. От этой мысли кровь прилила к щекам, и я залилась густым румянцем.

От Торена приятно пахло – свежим гелем для душа и чем‑то ещё, мужским, тёплым. Я невольно вдохнула глубже, а потом осознала это и смутилась ещё сильнее.

Его взгляд смягчился. Он чуть отстранился, но руки не убрал – просто слегка сместил их, поддерживая, но уже не так тесно. Теперь я могла лучше разглядеть татуировку на его шее – какой‑то геометрический узор, переходящий в завитки, будто корни дерева.

– Будь осторожнее, – мягко сказал он, и его губы тронула милая, почти застенчивая улыбка. – Тропа тут не самая ровная.

Я кивнула, пытаясь прийти в себя.

– Да… спасибо. Просто не заметила ветку.

Он наконец отпустил меня, но остался рядом, не возобновляя бег.

– Может, сбавим темп? – предложил он. – Или вернёмся?

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять странное волнение в груди.

– Давай ещё немного пробежим, – сказала я, стараясь говорить уверенно. – Только теперь я буду смотреть под ноги. Обещаю.

Торен усмехнулся.

– Как скажешь, – ответил он и мы вновь побежали.

Мы продолжали бежать по тропе – ноги уже немного гудели, но темп пока держался. Я старалась дышать ровно, следить за дорогой, но мысли всё равно возвращались к тому мгновению, когда Торен держал меня в руках.

– Ты местный? – спросила я, нарушая недолгую тишину.

Торен улыбнулся, будто ждал этого вопроса.

– Да, я тут родился. Как и вся моя родня – дед, прадед, даже прапрадед, если верить семейным легендам. Мистфолл у нас в крови, можно сказать.

Он говорил так просто и открыто, что я невольно улыбнулась в ответ.

– И где учишься? – продолжила я расспрашивать.

– В колледже Мистфолл. А ещё играю в хоккейной команде.

Я сразу оживилась:

– В «Дарк Айс»?

Торен вдруг изменился в лице – улыбка сошла, брови слегка нахмурились.

– Нет, – коротко ответил он. – «Дарк Айс» – наши соперники. Уже третий сезон подряд они нас обыгрывают. В этом году я твёрдо решил это изменить. Хочу привести нашу команду к победе.

В его голосе прозвучала такая решимость, что я невольно кивнула с уважением.

– Понятно… – протянула я. – Кстати, я тоже буду учиться в колледже Мистфолл.

Лицо Торена тут же просветлело.

– Правда? – его глаза загорелись. – Может, мы даже в одной группе окажемся! Представляешь?

От этих слов мне стало не по себе. Я невольно сбавила шаг. Торен был таким дружелюбным, открытым, явно настроенным подружиться – а я… Я не хотела заводить друзей. Ни здесь, ни где‑либо ещё. Привязанности всегда оборачивались болью, когда приходилось снова срываться с места.

– Может быть, – уклончиво ответила я, глядя вперёд.

Мы пробежали ещё немного и вошли в небольшую рощу. Деревья здесь стояли плотнее, а туман, казалось, стал ещё гуще – он обволакивал стволы, цеплялся за ветки. Торен вдруг замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.

– Подожди, – сказал он, слегка коснувшись моего локтя. – Развернись. Посмотри туда.

Я тяжело дышала после бега, пот стекал по виску, но всё же повернулась в указанном направлении. И замерла.

Перед нами открылся вид, от которого перехватило дыхание: лес раскинулся широкой панорамой, небольшие возвышенности плавно переходили одна в другую, а между ними клубился туман, создавая иллюзию сказочного мира. Солнечные лучи пробивались сквозь облака, золотя верхушки деревьев. Вдалеке виднелась лента ручья – тонкая, серебристая, она извивалась между холмами, словно живая.

Картина завораживала. На мгновение я забыла обо всём: о своих страхах, о правилах «не привязываться», о Брендоне с его дерзкой улыбкой и даже о том, что я вообще здесь делаю.

Просто стояла и смотрела, чувствуя, как внутри что‑то успокаивается, выравнивается, будто этот пейзаж поставил всё на свои места.

– Красиво, правда? – тихо спросил Торен, стоя рядом. – Я всегда сюда прихожу, когда нужно подумать. Или когда всё слишком давит.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В груди разливалась странная теплота. Но тут же одёрнула себя: «Не поддавайся. Это просто красивый вид. Просто новый город. Просто очередной этап».

– Да, – наконец сказала я, отводя взгляд от пейзажа. – Очень красиво. Спасибо, что показал.

Торен улыбнулся.

– Всегда рад. Ну что, побежали обратно?

Я глубоко вдохнула свежий воздух, наполненный запахом хвои и влажной земли, и кивнула:

– Да. Погнали.

Мы добежали до моего дома – я замедлила шаг, переводя дыхание, а Торен остановился рядом, тоже слегка запыхавшийся, но всё такой же бодрый.

– Спасибо за компанию, – сказала я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё ещё пульсировало от вида леса и близости Торена. – Было… неожиданно приятно.

Он улыбнулся. Снова.

– Можем бегать каждый день, если захочешь, – предложил он. – Так будет не так страшно осваиваться в новом месте.

Я слегка смутилась. В его словах не было ни намёка на что‑то большее – просто дружеское предложение, но именно это и сбивало с толку.

Я не привыкла к такой непосредственной доброте.

– Ладно, я… подумаю, – ответила я, кивая. – Спасибо ещё раз.

Я махнула ему на прощание и направилась к двери. Уже взялась за ручку, как вдруг услышала:

– Вивьен!

Я обернулась. Торен стоял на дорожке, засунув руки в карманы спортивных штанов, и смотрел на меня с лёгкой улыбкой.

– А может, прогуляемся сегодня вечером? – спросил он. – Покажу тебе Мистфолл при свете дня. Туман к вечеру обычно рассеивается, и город выглядит совсем иначе.

Моё сердце на мгновение замерло. Предложение было таким простым, таким естественным – но именно поэтому оно пугало.

Я не знала, сколько пробуду здесь. Не знала, стоит ли пускать кого‑то ближе.

– Я… я подумаю, – повторила я, чувствуя, как краска приливает к щекам. – Ладно?

Торен кивнул, не настаивая.

– Конечно.

Я быстро скрылась за дверью, захлопнула её и тут же прислонилась спиной к прохладному дереву. Глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение.

«Я не должна так легко поддаваться. Не должна привязываться. Сколько раз уже наступала на эти грабли – а всё равно…»

Я закрыла глаза, слушая, как успокаивается пульс. Правила, которые я установила для себя, были просты. Они помогали мне выживать при постоянных переездах. Но сейчас что‑то внутри шептало: «А если в этот раз всё будет иначе?»

Любопытство, противное, неугомонное женское любопытство, взяло верх. Я тихо подошла к окну, чуть отодвинула шторку и выглянула наружу.

Торен ещё стоял на дорожке – он не ушёл сразу, а будто ждал, не передумаю ли я. Потом пожал плечами, развернулся и побежал лёгкой трусцой в сторону своего дома. Его фигура постепенно уменьшалась, пока не скрылась за поворотом.

Я отпустила штору и нахмурилась.

Почему мне так сложно сказать «нет»? Почему его улыбка и искренность заставляют меня колебаться? Почему я вообще смотрю ему вслед?

Отступила от окна, прошла в гостиную и опустилась на диван. Сняла шапку, провела рукой по волосам, всё ещё влажным от пота. В голове крутились мысли: «Он хороший. Слишком хороший. И это опасно. Потому что я могу поверить в его дружбу. Могу начать надеяться. А потом – снова переезд, снова прощание, снова боль».

Я вздохнула, поднялась и пошла в душ.

Вода смывала усталость, но не могла смыть противоречивые чувства. Я не знала, что отвечу Торену.

Глава 4

Весь день я разбирала вещи, немного готовила – и напрочь забыла о том, что Торен приглашал меня погулять. Мы даже не обменялись телефонами, а я так и не знала, что ему отвечу. Правда эта мысль вылетела из головы так скоро, что я даже и забыла об этом.

Ближе к вечеру приезжает отец с работы. Я в своей комнате, когда слышу, как он зовёт меня.

– Вивьен? Спустись на минуточку!

Я недовольно хмыкаю откладывая наушники. Спускаюсь на первый этаж и замираю на лестнице: дверь раскрыта, а на пороге стоит Торен.

На нём тёмное шерстяное пальто до колен с высоким воротником, подбитым мягким серым мехом – тот слегка припорошён талым снегом. В Мистфолл опять пошел мокрый снег. Под пальто вязаная кофта глубокого изумрудного оттенка с замысловатым узором, будто древними рунами. Плотные тёмно‑серые брюки заправлены в крепкие кожаные ботинки с толстой подошвой. На шее – широкий шарф в полоску, обмотанный несколько раз, один конец свободно свисает. Волосы растрепались от ветра, на бровях и ресницах – крошечные капельки влаги.

В руках он держит небольшую корзину, прикрытую клетчатой тканью.

Отец стоит рядом, приподняв бровь в молчаливом вопросе. Похоже, он уже оценил воспитанность гостя.

Торен замечает меня и делает шаг вперёд, слегка отряхивая снег с плеч.

– Это к тебе, – говорит отец и многозначительно смотрит на меня.

– Торен? – я невольно вцепляюсь руками в перила, стараясь собраться с мыслями.

– Привет ещё раз, – он улыбается, но не широко, а как‑то осторожно, будто проверяет мою реакцию. – Я пришёл узнать… ты подумала над моим предложением?

Мы с отцом переглядываемся. Я всё ещё стою на лестнице, не решаясь спуститься до конца. В голове крутится одно: правило есть правило – не привязываться. Но Торен смотрит так, будто действительно ждёт ответа, а не просто из вежливости спросил.

– Я… – начинаю я, но он перебивает, слегка краснея:

– Ой, чуть не забыл. Это вам, – Торен протягивает корзинку отцу. Тот берёт её, удивлённо приподнимая бровь.

– Что это? – отец заглядывает под клетчатую салфетку.

– Небольшой подарок с новосельем, – Торен пожимает плечами, будто это самая обычная вещь на свете. – Бабушка напекла. Говорит, что яблоки с корицей помогают принимать трудные решения.

Отец одобрительно кивает, приоткрывает крышку, вдыхает аромат и улыбается:

– Пахнет волшебно. Спасибо, Торен. Так что там у вас с Вивьен? – уточняет он, переводя взгляд на меня.

– Мы с Вивьен, оказывается, учимся в одном колледже, – Торен поворачивается ко мне, и в его голосе появляется нотка уверенности. – Я подумал, может, перед первым занятием прогуляемся? Покажу ей город, достопримечательности. Обещаю вернуть её к девяти вечера.

Отец смотрит на меня, давая понять, что выбор за мной. Торен тоже ждёт, не торопит, но в глазах отчетливо вижу надежду.

Я делаю глубокий вдох, стараясь унять волнение. Чувствую, как щёки теплеют.

– Дай мне пять минут, ладно? – говорю , скорее всего себе, а не Торену. Тот одобрительно кивает. Отец приглашает его зайти, и Торен переступает порог нашего дома.

Почти бегу наверх, а сердце стучит быстрее – но не от восторга, а от смеси тревоги и любопытства.

Прислоняюсь спиной к прохладной двери, глубоко дышу. Думай, Вивьен. Что тебе мешает? Всего лишь прогулка. Он не требует от тебя клятв в дружбе. Просто показать город.

Но внутри всё равно скребёт тревога. Сколько раз я уже обжигалась, доверяя незнакомцам? Сколько раз приходилось срываться с места, оставляя позади новые знакомства?

Я закрываю глаза и тихо выдыхаю. Но выдох похож на гортанный стон отчаяния.

Быстро скидываю домашний свитер, натягиваю тёмно‑синий джемпер с высоким воротом. Джинсы, ботинки на толстой подошве. Расчёсываю волосы, заплетаю в косу. Пальцы чуть дрожат не от волнения, а от холода, убеждаю себя.

«Это просто прогулка, – шепчу, глядя в зеркало. – Ты не обязана ему доверять. Просто посмотри, что он хочет показать».

Спускаюсь вниз медленнее, стараясь унять внутренний спор.

Торен стоит у окна, разглядывает фото на стене – мы с отцом на фоне старого маяка. При звуке моих шагов оборачивается.

– Ну… я готова, – говорю.

Отец протягивает стакан воды Торену. Тот благодарит и делает несколько глотков.

– Очень прошу быть осторожными, – причитает отец. Но я уже вижу по его взгляду, что после того, как я приду домой – у нас будет разговор. Это видно по его взгляду.

– Безусловно, сэр, – отзывается Торне, расплывшись в улыбке.

– И не отключать телефон, – грозит пальцев отец мне, словно, я когда-то не поднимала трубку, если бы он звонил. Такого не было. И мне неловко, что отец пытается показать “власть” надо мной, хотя как только я перевожу взгляд на Торена, то виду, что парню все равно на слова отца.

– Буду в девять, – говорю отец натягивая шапку на голову.

– Удачной прогулки.

Мы с Тореном выходим на улицу. Идем молча по тропинке к главной дороге.

– Спасибо, что согласилась, – наконец нарушает тишину Торен.

Я хмыкаю. Говорить ему правду – что я согласилась только чтобы избежать спора с отцом прямо при нём – было бы лишним.

– Решила проветриться, – отвечаю. – Сегодня был напряжённый день.

– Да уж, переезд – штука непростая, – кивает Торен. – Особенно когда всё с нуля.

– Немного, – пожимаю плечами. – Но к этому можно привыкнуть.

– А почему вы так часто переезжаете? – спрашивает он вдруг.

Вопрос бьёт наотмашь. Я замираю на секунду. Слишком личный. Слишком рано. Мы знакомы пару часов – какие тут могут быть откровения?