Владимир Кожевников
Хроники Инкурга

Пролог. Эффект бабочки в вакууме

Обычно думают, что прошлое – это хрупкое стекло. Одно неловкое движение – и оно рассыплется на мириады осколков, порезав настоящее в кровь. Чушь.

Прошлое – это болото. Вязкое, бескрайнее, равнодушное. Оно засасывает любые изменения с чавкающим безразличием. Можно бросить в него камень величиной с убийство эрцгерцога Франца Фердинанда – булькнет волна, поколеблются травинки, и снова тишина. История обладает чудовищной инерцией. Сдвинуть её почти невозможно.

Но если долго и методично мешать болото палкой, если создать в нём постоянную рябь… рано или поздно на поверхности может появиться такое, чему в этом мире отродясь не водилось.

Я знаю это точно. Моя работа – вытаскивать камни и палки из этого болота, пока они не начали гнить и отравлять воду.

Меня зовут Леон Север. Я – Инкург.

Глава 1. Запах креозота и свободы

Портал не открывается со вспышкой света. Его приход сопровождает липкий холодный пот на лбу и привкус ржавого железа во рту. Переход всегда выворачивает наизнанку. Тебя собирают заново из атомов, как дешёвый конструктор, но забывают вложить душу обратно. Она догоняет потом, через минуту-другую, когда ты уже стоишь на твёрдой земле и судорожно хватаешь ртом воздух, пахнущий гарью и надеждой.

Земля. 18 июля 1969 года. Окраина городка Ландисвилль, штат Нью-Джерси.

Я стоял по колено в мокрой траве у обочины шоссе №50. Термокомбинезон «Хамелеон» послушно считал спектр окружающей среды и через секунду превратился в мешковатый пиджак коричневого твида с кожаными заплатками на локтях, потертые вельветовые брюки и ботинки из дышащей кожи. В кармане звякнула мелочь 1969 года, в портмоне лежали права на имя Чарльза Корригана, коммивояжера. Под пиджаком, в наплечной кобуре, покоился «шило» – темпоральный парализатор. Свинцовая тяжесть на ремне успокаивала.

В наушнике раздался спокойный, лишённый интонаций голос Куратора. Я никогда не видел его. Он был просто голосом, идущим из чипа в основании черепа.

– Доброе утро, Инкург. Фиксация в точке входа успешна. Локальное время: 03:42. Температура: +19°C. Влажность: 78%. Зона стабильности зелёная.

– Принято, – выдохнул я, разминая затёкшую шею и машинально поправив кобуру. – Дай контекст.

В углу поля зрения всплыла прозрачная голограмма:  Никсон слушает «The Doors». «Аполлон-11» на пути к Луне. Бензин – 35 центов. Индекс Доу-Джонса ползёт вверх.

– Цель визита: класс "Гамма", – Куратор говорил ровно, как всегда. – Зафиксировано низкочастотное темпоральное эхо. Источник: неизвестен. Координаты: мотель "Красный Петух", шоссе №50, в двух милях к востоку.

Класс "Гамма". В прошлый раз "Гамма" оказался залётным сталкером из двадцать второго с обрезом плазменной винтовки. Хорошо, что я теперь не с голыми руками.

Я двинулся вдоль шоссе. Ночь была тёплой и влажной. Где-то вдалеке стрекотал цикадами невидимый город. Тишина. Ни гула гравикаров, ни визга рекламных дронов. Только шум ветра в придорожных клёнах да шорох шин редких машин. Здесь пахло бензином, пылью и нагретым за день асфальтом, который теперь остывал, отдавая горьковатый запах креозота. Для меня это был лучший запах в мирах.

Мотель «Красный Петух» оказался типичной придорожной дырой. Одноэтажное здание в форме подковы, неоновая вывеска с перегоревшей буквой «ы», парковка с одиноким стареньким "Шевроле" и огромным грузовиком-рефрижератором. В номере 8 горел свет.

– Эхо идёт оттуда, – подтвердил Куратор.

Я достал «стиратель» – коробочку для локальной депривации времени – и приложил к двери. Активировал. Поле поглотило звуки, заморозило секунды внутри. Я вынул «шило» из кобуры, взвесил на ладони его холодную тяжесть и толкнул дверь.

В номере было душно. Пахло дешёвым виски, табаком и застарелым мужским потом. На кровати, раскинув руки, спал человек в мятой рубашке. Галстук съехал набок, обнажая небритую шею с набухшими венами.

Я подошёл ближе, активируя сканер на запястье. Сканер пискнул, анализируя ДНК. Куратор молчал. Слишком долго. В наушнике затрещало.

Человек на кровати повернул голову на свет. Свет упал на его лицо.

Внутри меня будто лопнула струна.

Это было моё лицо. Мои скулы, мой шрам над бровью – только свежий, розовый, будто его нанесли вчера. Мои глаза, плотно закрытые в тяжёлом сне. Только старше. Глубже запавшие, изрезанные морщинами, с горькой складкой у губ. Таким я мог бы стать лет через двадцать. Если бы допился до чёртиков.

– Ошибка идентификации, – голос Куратора рассыпался помехами, в нём прорезался металлический скрежет. – Объект… идентифицирован как Леон Север. Вероятность совпадения: 99.97%. Временная линия повреждена. Инкург… вы здесь не как ликвидатор. Вы здесь – точка схода.

Человек на кровати открыл глаза. Его взгляд был мутным со сна, но когда он сфокусировался на мне, муть исчезла, оставив только ледяную, выморозившую всё остальное усталость.

– Я знал, что ты придешь, – хрипло сказал он моим голосом. – Убери пушку, Леон. Она мне не страшна. Я и так мёртв. Присядь. Нам нужно поговорить о том, как именно ты перепашешь это болото ко всем чертям.

Глава 2. Теория заржавевших шестерёнок

«Шило» смотрело ему в лоб. Точнее, в мой собственный лоб. Рука не дрожала. За годы работы я научился не доверять глазам. Только фактам. А факты говорили: объект – аномалия высшего приоритета. Лицо? Сбой сканера. Галлюцинация.

– Кто ты? – спросил я, не опуская ствола.

Двойник усмехнулся. Криво, одними уголками губ. Так усмехаются люди, которым плевать, выстрелишь ты или нет.

– Сядь. Разговор будет долгим. И убери эту железяку. Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже не стоял здесь. Я старше, хитрее и мне нечего терять.

– Это мы проверим, – я шагнул ближе, заходя за спину. Стандартный захват. Но едва пальцы коснулись его плеча, мир дернулся.

Картинка раздвоилась. На миг я увидел номер мотеля его глазами: вот я, молодой, с парализатором, а в углу, на стуле, сидит… кто-то. Серая, расплывчатая тень, похожая на человека, но с лицом, которое непрерывно менялось. Старик, женщина, ребенок, снова старик. Тень смотрела на меня и скалилась безгубым ртом.

Видение схлопнулось. Двойник перехватил мою руку. Пальцы сомкнулись на запястье, как горячие стальные обручи.

– Не трогай меня, – выдохнул он. – Темпоральная связь. Чем дольше мы рядом, тем сильнее просачивание. Ты видел? Это мои демоны. Поверь, тебе не захочется знакомиться с ними лично.

Я вырвал руку. Кожа горела в том месте, где он держал.

– Куратор, – позвал я. – Подтверждение.

Тишина. Потом треск, и голос в наушнике изменился. Стал чужим, искаженным, словно доносился из глубины колодца.

– Инкург… нестабильность… объект идентичен… рекомендовано… принять…

– Что принять?!

Щелчок. Тишина. Мертвая, абсолютная тишина. Впервые за десять лет я остался без связи. Без поддержки. Без ответов.

Двойник с трудом поднялся, дошел до умывальника, плеснул водой в лицо. Посмотрел в зеркало, потом перевел взгляд на меня.

– Связь обрубили, – сказал он хрипло. – Не они. Сама линия. Мы для нее – короткое замыкание. Теперь только ты и я. И те, кто снаружи.

– Кто снаружи?

– Охотники. Сталкеры из других веток. Те, для кого наша встреча – подарок судьбы. – Он вытер лицо грязным полотенцем. – Слушай внимательно. У нас мало времени. Инкурат думает, что контролирует время. На самом деле Инкурат – просто служба чистки. Мы вытираем сопли реальности. А реальностей – тысячи. И в некоторых из них ваши с Инкуратом правила – пустой звук.

– Откуда ты знаешь?

– Я прожил здесь пять лет, Леон. Пять лет без чипа, без контроля, носом к носу с этим миром. И я видел, как сюда приходят другие. Из 1985-го, где победили нацисты. Из 2022-го, где не долетели до Луны. Они ищут такие точки, как эта. Точки схода, где можно перехватить управление.

Он говорил отрывисто, сбивчиво, но каждое слово ложилось в голову раскаленной гирей.

– Зачем я им?

– Затем, что ты – чистая версия. Не тронутая здешней реальностью. Если они схлопнут тебя, моя ветка станет слабее. Если схлопнут меня – твоя. А если схлопнут нас вместе… – он развел руками, – они получают ключ к этой временной линии. Смогут менять здесь всё, что захотят.

Я подошел к окну, чуть раздвинул занавески. На парковке, рядом с грузовиком-рефрижератором, стоял человек в длинном плаще. Он не прятался. Просто стоял и смотрел на наш номер. Лица не разглядеть – тень от капюшона скрывала всё, но я почувствовал, как по спине пробежал холод. Он улыбался. Я знал это так же точно, как знал, что заряда в «шиле» хватит на десять выстрелов.

– Сколько их?

– Трое. Может, четверо. Остальные ждут, пока мы ослабеем.

Двойник встал рядом, тоже глядя на фигуру.

– Знаешь, в чем их главное оружие?

– В чем?

– В том, что мы боимся. Они питаются страхом. Чем сильнее мы дёргаемся, тем они увереннее. – Он повернулся ко мне. – У нас есть один выход. Слияние. Я отдам тебе свои воспоминания, ты – свои. Мы станем одним целым. Тогда нас будет сложнее схлопнуть.

– А если я откажусь?

Двойник грустно посмотрел на меня. В его глазах плескалась такая бездна усталости, что мне стало не по себе.

– Тогда выбирай: или ты убиваешь меня прямо сейчас и встречаешь их в одиночку, или мы пробуем драться вместе, без слияния, и почти гарантированно проигрываем. Решай быстро. Они уже в коридоре.

Я прислушался. За дверью послышались шаги. Мягкие, кошачьи, но отчетливые. Кто-то шел по бетонному полу мотеля, не таясь.

– …и еще, – добавил двойник почти шепотом. – Если согласишься, ты увидишь то, что случится с тобой, если выживешь. То, чего я не смог избежать. Это будет не самое приятное зрелище.

Шаги замерли прямо у двери.

Я посмотрел на «шило» в своей руке. Потом на человека с моим лицом. Потом на дверь, за которой стояла смерть.

– Черт с тобой, – сказал я. – Давай свое слияние.

Двойник кивнул и шагнул вперед. Он не взял меня за запястье – он положил сухую горячую ладонь мне на затылок, притянул лоб к своему лбу. Кожа к коже. Кость к кости.

– Закрой глаза, – прошептал он. – И не сопротивляйся.

Я закрыл.

В голову плеснули кипятком. Чужая боль, чужая радость, чужая смерть – всё это рвануло под черепом, разрывая перегородки, плавя извилины, смешивая «я» и «не-я» в один кричащий комок нервов.

А за дверью уже ломали замок.

Глава 3. Хор рассыпающихся миров

Слияние не было похоже на обмен информацией. Это была война.

Два потока сознания врезались друг в друга, перемешивая годы, лица, запахи. Я переставал понимать, где мои воспоминания, а где – его.

Вот Берлин, 1984-й. Нож под ребро, удар, падение. Острый угол стола рассекает бровь. Кровь заливает глаз, но он успевает отползти, укрыться, выжить. Шрам останется навсегда.

Вот Лос-Анджелес, 1957-й. Он облажался по-крупному. Сталкер ушел, оставив аптечку с антибиотиками будущего. Бродяга нашел её, вылечил пневмонию, прожил до 1975-го, нарожал детей, которых не должно было быть. Куратор полгода не давал заданий. Полетная резервация, тоска, бессонница.

Вот 1969-й. Он уже здесь. Сломал чип, выкинул Куратора. Прячется в мотеле, смотрит на звезды и думает, что спасся. Но они всё равно пришли.

Дверь слетела с петель, врезавшись в стену с мокрым стуком.

Я моргнул, возвращаясь в реальность.

В проеме стоял человек в плаще. Лицо – гладкий розовый шар. Ни глаз, ни рта, ни носа. Но когда он повернул голову в мою сторону, я понял: он видит. Он сканирует. Он знает.

– Слияние завершено, – голос зазвучал прямо в черепе. – Жаль. Мы надеялись взять вас по отдельности.

Двойник рядом со мной покачнулся, вцепился в стену. Он выглядел так, будто из него вынули стержень.

– Они в мозгу… – выдохнул он. – Не слушай.

– Как не слушать, если они уже здесь? – ответил я вслух.

Из-за спины гладколицего вышли еще двое. Женщина в сером, с лицом, рассеченным шрамом от лба до подбородка. И мальчик лет двенадцати – черные провалы глаз, бледная кожа, острые зубы в улыбке.

Женщина подошла к умывальнику, провела пальцем по краю, лизнула пыль. Зажмурилась.

– Чистый, – прошептала она. – Ты чувствуешь, какой чистый хронос? Они даже не пробовали его менять.

Мальчик шагнул ко мне. Я вскинул «шило», выстрелил. Сгусток энергии прошел сквозь него, выбив щепку из стены за спиной. Мальчик даже не заметил.

– Глупый, – сказал он сотней голосов сразу. – Мы старше твоего оружия. Мы – время.

Гладколицый двинулся по комнате. Там, где он проходил, вещи рассыпались: стул посерел и рухнул, зеркало покрылось трещинами, простыни на кровати истлели в труху.

– Мы забираем ваше завтра, – пояснил он. – Чтобы продлить свое сегодня.

Двойник закашлялся, сползая по стене. Изо рта потекла кровь.

– Леон… они не всесильны… – прохрипел он. – Страх питает их. Не бойся – и они не смогут взять твое время.

– Легко сказать, когда ты истекаешь кровью, – ответил я, глядя, как женщина со шрамом приближается к нему.

Она наклонилась, провела рукой по его лицу. Кожа под её пальцами посерела, пошла морщинами, начала отслаиваться, как старая краска. Одна секунда – и половина лица превратилась в обнаженный череп.

– Не надо! – я рванул вперед, но мальчик с черными глазами встал на пути, улыбаясь острыми зубами.

– Смотри, – сказал он. – Смотри, как тает твое будущее.

Двойник смотрел на меня. В его глазах не было страха. Только усталость и что-то похожее на облегчение.

– Ты знаешь… что делать… – выдохнул он. – Теперь ты знаешь…

Он закрыл глаза. Женщина дернула рукой, сдирая остатки кожи.

А потом воздух в комнате стал плотным, как вода.

Звуки исчезли. Даже мое сердце билось беззвучно. Сталкеры замерли, как вкопанные. Впервые на их лицах проступило что-то похожее на тревогу.

Из угла комнаты выступила тьма. Она не вошла через дверь – она просто проявилась из пустоты, сгустилась из теней. В ней угадывались очертания фигуры, но внутри клубилась бездна с искрами далеких звезд. Там, где тьма коснулась пола, деревянные доски покрылись инеем.

– Уходите, – беззвучно сказала тьма.

Гладколицый отшатнулся. Женщина выпустила тело двойника и попятилась к двери. Мальчик перестал улыбаться, его черные глаза расширились.

– Ты не имеешь права! – голос гладколицего сорвался на визг. – Это наша охота!

– Он под защитой. Он выбрал слияние. Он – якорь. Уходите, или якорь станет вашей могилой.

Тьма шагнула вперед. Сталкеры отступили еще быстрее. Женщина споткнулась о порог, мальчик подхватил её, и они исчезли в ночи, растворяясь быстрее, чем появились.

Гладколицый задержался на секунду.

– Мы еще встретимся, чистильщик, – пообещал он. – Времени много. А ты – один.

И тоже исчез.

Тьма постояла, глядя на меня невидящим взглядом. На полу под ней осталось круглое пятно инея, медленно тающего в утреннем воздухе. Потом она растаяла, как туман на рассвете.

Я остался один. Рядом с телом.

Двойник лежал на полу. Мертвый. Я наклонился, чтобы закрыть ему глаза, и увидел, что губы его шевелятся. Совсем чуть-чуть.

Я прижался ухом к его холодному рту.

– Даллас… – выдохнул он последним усилием. – Шестьдесят третий… ноябрь… двадцать второе…

Голос оборвался. Он затих навсегда.

Я выпрямился. В ухе ожил голос Куратора. Ровный, как всегда, словно ничего не случилось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.