Александра Валентиновна Мазуркевич
Маленькие житейские приключения

© А. Мазуркевич, текст, 2026

© Издательство «Четыре», 2026

Вступление

Уважаемый читатель!

У меня в руках сборник юмористических рассказов «Маленькие житейские приключения» замечательной российской писательницы Александры Мазуркевич. Автор, обладая тонким чувством юмора, подмечает смешные стороны нашей жизни и умеет с лёгкой иронией подать всё это в литературной форме.

Мне лично понравился этот сборник. И вам, дорогие друзья, я тоже советую обязательно приобрести и прочитать его. Книга подарит вам немало приятных минут и создаст хорошее настроение.

С уважением, актёр эстрады, шоумен, заслуженный артист России Карен Аванесян

Часть первая. Маленькие житейские приключения

Приключение в дороге

Накануне прошёл дождь, ночью слегка подморозило. Как нарочно, на улице погас свет, но видно луну, она-то и освещала дорогу. Ирина училась в текстильном институте, выходила из дома ещё затемно: нужно успеть доехать до города первым автобусом.

В конце шестидесятых годов прошлого века в посёлке Обухово Ногинского района к частным домам подводили газ, поэтому по обе стороны дороги были выкопаны канавы.

Ирина шла осторожно. Неожиданно впереди что-то тускло блеснуло. «Наверное, лужа замёрзла», – подумала девушка и уверенно ступила на тонкий ледок. Не успела она понять, что случилось, как мгновенно оказалась на дне канавы, наполненной водой.

На Ирочке новое, недавно купленное пальто, на ногах старые осенние туфли, но в эту минуту она переживала не за одежду, а за книгу, которой очень дорожила. Это был прекрасно иллюстрированный учебник по вычислительным машинам, автор – её преподаватель.

Ирочка как можно дальше от злополучной канавы отбросила портфель, потом сама попыталась выбраться, но у неё ничего не получалось. Очередная попытка успехом не увенчалась.

Метрах в двадцати от канавы девушка заметила женщину, идущую к колонке за водой.

– Помогите, спасите! – раздалось в тишине, но та не услышала крика Ирины и вскоре ушла.

Что делать? Холодно, вода ледяная, темно вокруг! Вдруг Ира услышала, как в соседнем доме скрипнула калитка. Пожилой человек с двумя вёдрами медленно направлялся в сторону колодца. Это был дядя Петя, тот самый, которого она в детстве частенько дразнила. Ирочка попыталась крикнуть, но голос охрип, и она смогла лишь прошептать:

– Помогите…

Дядя Петя не услышал. Ирочка была в ужасе, слёзы застилали глаза, и тут она неожиданно вспомнила детскую дразнилку:

– Петушок, помоги! Петушок…

Мужчина услышал, поставил вёдра на землю, подбежал к канаве.

– Боженька ж ты мой! Да как же ты угодила-то сюда?! Давай держись крепче!

Дядя Петя опустился на колени, протянул Ирочке руку. Как же она была рада своему спасителю! Беда миновала!

На следующий день Ирочке пришлось объяснять причину своего отсутствия на занятиях, и весь институт узнал о её приключении.

Лещ

Любовь Никитична работала в частной школе воспитателем. Дети души в ней не чаяли. Всегда приветливая, опрятная, весёлая, глаза светились каким-то необыкновенным теплом. Всем своим видом она притягивала, располагала к себе. Жила здесь же, при школе. В небольшой комнате всё необходимое, чисто, аккуратно.

Василий Николаевич, начальник охраны подведомственной территории, наоборот, был немного суров, немногословен, любил во всём порядок и дисциплину. Любовь Никитична нравилась ему. Вот и решил он как-то раз преподнести своей даме сердца подарок, да не простой, а необычный.

Слыл Николаевич заядлым рыбаком. В ближайшие выходные в компании таких же энтузиастов отправился на Дон порыбачить. Клевало что надо! Одна за другой рыбинки оказывались возле лунки на снегу. Среди выловленного самым важным трофеем оказался лещ – мечта любого рыбака, настоящий красавец! Тело крупное, покрытое серебристой чешуёй, головка маленькая, и на спине высокий плавник, похожий на расходящиеся в разные стороны тонкие лучики. Вот его-то и решил подарить Василий Николаевич, но только не выловленного, а подсушенного, вяленого.

Как приготовить воблу из свежей рыбы, он хорошо знал. Целую неделю в подсобке на протянутых вдоль стен верёвках висел улов. Сухо, температура подходящая. Завернув в бумагу леща, Василий отправился в гости.

На стук дверь открылась, выглянула Любовь Никитична, с удивлением посмотрев на неожиданного гостя.

– Это вам, возьмите, пожалуйста, – произнёс, протягивая пакет, Василий Николаевич. – Должно понравиться! Потом скажете, как на вкус.

Любовь Никитична взяла подарок, поблагодарила и мгновенно скрылась за дверью.

– Какой большой лещ! Должно быть, вкусен, надо попробовать.

Она отломила небольшой кусочек, предвкушая удовольствие, но лещ оказался сыроватым.

– Да тебя, дружочек, подсушить надо! – с этими словами воспитательница отправила рыбу на батарею.

Приближались зимние каникулы. Воспитанники школы разъезжались по домам. Любовь Никитична, взяв отпуск, поехала к дочке в гости. Через десять дней подходя ближе к школе, она неожиданно почувствовала, что её очень ждут, но почему, понять не могла.

Навстречу шёл Василий Николаевич.

– Слава богу! Вы живы, а мы уж тут и не знали, что и думать-то!

– Да что случилось? – недоумевала Любовь Никитична.

Поднявшись на второй этаж, она почувствовала, как в нос резко ударил неприятный и непонятный запах. Самое интересное, что исходил он из комнаты, где она жила. Открыла ключом дверь – запах усилился. И только теперь Любовь Никитична вспомнила, что оставила на батарее леща. Она про него просто забыла и уехала.

Пришлось освободить комнату для ремонта и переехать в соседнюю. С тех пор рыбу в подарок Любовь Никитична не принимает – только из магазина, да и то не всегда.

Случай в деревне

Необычный случай произошёл в одной из отдалённых российских деревень где-то в тридцатые годы прошлого века. Бабушка моя, Зинаида Васильевна, по образованию учительница, с такими же молодыми людьми, как и она сама, ездила по деревням, организовывала для местного населения курсы по борьбе с неграмотностью.

Занятия проводились в клубе. Народ потянулся, одолевало и любопытство: неграмотных-то много.

Поселили Зинаиду Васильевну в доме у двух одиноких сестёр. В маленькой комнатке – небольшая деревянная кровать, рядом – сколоченный из досок стол на четырёх ножках, покрытый кружевной скатертью, спускающейся вниз. На полу – самотканые дорожки. Чистенько, уютно, тепло в доме.

Женщины оказались приветливыми. Матрёна дородная, громкоголосая. Аграфена, напротив, худенькая, молчаливая, но обе с огромным чувством юмора. Лет обеим уже много, вот и надумала Аграфена устроить себе похороны, чтобы посмотреть, как всё это будет выглядеть со стороны, и сделать на память фотографию.

В каждом деревенском сарае под самым потолком хранили домовину, то есть гроб, и это всё было естественно, как будто так и надо.

Зинаида Васильевна поехала в город за фотографом. Матрёна поставила посередине комнаты на стол принесённый гроб, убрала его как надо; Аграфена надела своё лучшее платье, повязала на голову платочек и легла, скрестив на груди руки. Вот уже одна соседка заглянула проститься, другая. Матрёна, приняв страдальческий вид, стоит возле гроба. Все плачут, причитают. Аграфена слышит всё, что о ней говорят, только глаза́-то открыть не может!

Наконец приехал фотограф. Установил свой аппарат и только хотел было щёлкнуть затвором, как раздался голос из гроба:

– Сынок, погоди малость, платок съехал, да неудобно мне, сейчас только повернусь.

Бабуля моя, держась за стенки домовины, села. Соседки, заголосив, размахивая руками, опрометью выбежали из дома. Фотографа еле откачали.

На память фотографии не осталось, но Аграфена довольна: любят её, жалеют, вон сколько наплакали!

Вечером, сидя за самоваром, все дружно хохотали. Это надо было такое придумать!

Вот так пообедал!

Последний зимний месяц почти на исходе, до весны рукой подать, но не зря в народе об этом месяце говорят: февраль – кривые дороги, ведь ждать от него можно чего угодно.

Температура заметно понизилась, морозец знатный, вот и решил дядя Петя в отсутствие хозяйки растопить печь, разогреть обед, приготовленный ею накануне.

Поленница возле сарая во дворе. Дядя Петя принёс пару охапок наколотых берёзовых поленьев и отправил их в печь. Берёза горит хорошо, язычки пламени жадно облизывают каждое поленце, дровишки потрескивают, теплом наполнилась кухня. Лепота!

Дядя Петя поставил кастрюлю с борщом на печь, а сам решил прилечь на кровать: его слегка разморило от жары.

Прошло некоторое время, вернулась Татьяна. Глядь – дядя Петя на кровати лежит, руки в стороны разбросаны, сам весь посиневший. Как заголосит она:

– Умер Петя! Умер! – и вон из избы.

Побежала к соседке, бабушке Клаве:

– Умер, умер мой Петенька, приди посмотри!

Баба Клава быстро схватила полушубок, на ноги валенки натянула, накинула на голову платок и за Татьяной поспешила. А та всё причитает не переставая, плачет:

– Петя, как же я без тебя-то, родненький мой!

Посмотрела внимательно бабушка на Петра; ничего не говоря, достала из кармана небольшой пузырёк с жидкостью, смочила ею ватку и поднесла к носу «покойника». Минута прошла, другая – Пётр медленно открыл глаза да как начал чихать! Спасла его тогда баба Клава от неминуемой смерти. Угорел! Заслонку-то забыл открыть!

С тех пор только Татьяна печь затапливала, дядя Петя близко к ней не подходил. Вот так пообедал!

Дразнилка

Дядя Петя – замечательный сосед, но почему Ирочка в детстве не называла его по имени, вспомнить не может. «Петушок» да «петушок», и всё тут. Дяде Пете это очень не нравилось. Отучить маленькую девочку никак не получалось: и ругали, и объясняли, что так нехорошо называть взрослого человека, – всё попусту.

Как-то работал дядя Петя в огороде. Ирочка подошла к нему поближе и как начала выкрикивать:

– Петушок, петушок!

Сама того не ожидая, пукнула, да так, что дядя Петя услышал.

– Ну что, маленький пукшушок?!

Ирочка ему – «петушок», а он ей – «пукшушок»!

Побоялась тогда Ирочка, что дети услышат, как он её называет, станут дразнить. С тех пор девочка навсегда отучилась называть дядю Петю петушком, да и нехорошо дразнить человека, сама поняла.

И такое случается

Майские выходные радовали хорошей погодой. В деревне дел много, самое время заняться посадкой картошки. Не успел хозяин дома дойти до сарая, как к нему подбежал запыхавшийся Макар Васильевич, живущий на соседней улице.

– Погодь, мил человек, любезный Александр Сергеевич. Мария Ивановна, голубка моя, помирает. Врач со скорой сказал, что до вечера не доживёт, вот я к тебе, значит, сразу и прибёг. Гроб нужен. Оставить дом-то не могу: не на кого, всё на мне.

Голос дрожит, слёзы текут по щекам, весь трясётся.

Надо сказать, что Александр Сергеевич работал на заводе. Как и на многих других предприятиях, для заводских нужд был при нём небольшой слесарно-столярный цех. По мере необходимости принимали и дополнительные заказы от знакомых на изготовление гробов.

– Ой, горе-то какое, Макар Васильевич! На, попей водички, успокойся! Конечно, чем могу, помогу.

Недолго думая, достал телефон и набрал нужный номер, объяснил, что к чему. Убитый горем сосед поблагодарил за отзывчивость и, причитая, побрёл домой готовиться к похоронам.

На следующий день гроб был готов, но за ним никто до вечера так и не приехал. Александр Сергеевич забеспокоился и решил узнать, что с Марией Ивановной, жива или нет. Подходя ближе к дому, он заметил в огороде женщину, которая ловко орудовала лопатой.