# Браконьер 6

Макс Вальтер

В очередной раз жизнь решила сделать крутой вираж. Однако отчаиваться я не умею.

Проанализировав новые вводные, мы с командой бросились на решение задачи, которую никто не отменял. Нужно разобраться с этой чёртовой Габриелой. Ведь от наших действий теперь зависит судьба всей страны.

И вроде у правительства достаточно хороших бойцов. Вот только никто не умеет вырывать сердца из груди выродков так, как это делаю я.

## Глава 1. Что делать?

Я сидел у костра и прислушивался к внутренним ощущениям. Превращаться в кровожадную тварь очень не хотелось, и я периодически гонял в голове всевозможные варианты, как этому препятствовать. Уж не знаю, какая это стадия осознания неизбежного, пожалуй, что злость.

Внезапно в голове что-то щёлкнуло, и я сунул руку в карман. Нащупал там небольшой кожаный мешочек, из которого извлёк серебряный пруток. Размотав бинт, уставился на след укуса, который уже практически затянулся, но не полностью. План был прост: серебро убивает выродков, а значит, должно убить и ту заразу, которая гуляет в моей крови. Конечно, такое бы предпринять сразу после укуса, но увы.

Вот только серебро к ране я поднести не успел. Рука дёрнулась от удара, и пруточек вылетел, бесследно исчезнув в ночи.

– Охренел?! – рявкнула Полина. – Ты что, на жизнь насрал?! Совсем ума нет?!

– Ой, не ори, – поморщился я. – Без тебя башка гудит. Что не так-то?

– Да всё! Ты за каким хреном серебром в себя тыкаешь?

– Чтоб заразу убить, – пожал плечами я. – Изменённых ведь оно убивает, тех самых бактерий…

– Ещё как, – хмыкнула она. – А заодно и таких вот идиотов. Реально думаешь, что ты такой первый с этой гениальной мыслью?

– Да хорош зудеть, – огрызнулся я. – Можешь нормально объяснить? Для тех, кто в танке.

– Просто я уже видела одного такого умника. Его тоже в руку укусили, и он сразу же, заметь – сразу, – присыпал рану серебром.

– И что?

– К утру сдох.

– Как? Почему?

– Потому что сейчас в твоём организме орудует вирус, который изменяет твои клетки, убивает тебя. Но вместе с ним внутрь попали бактерии, которые также борются за обладание твоим телом. И несмотря на то, что цели у них разные, друг другу они навредить не способны, так как у каждого есть свои системы защиты. И если ты сейчас убьёшь бактерий, вирус сожрёт тебя изнутри и не подавится. Дай природе самой всё сделать.

– Природе, – буркнул я. – Только ей здесь и не пахнет. Это дерьмо создали люди.

– Да какая разница, – отмахнулась она. – Просто не мешай процессу. Это нельзя ни остановить, ни вылечить. Прими как данность.

– Это не так уж и плохо, – заметил Ворон, который ковырялся прутиком в углях. – Станешь быстрее и сильнее.

– Угу, – вздохнул я, рассматривая рану на руке.

– Я тут запись послушал, – продолжил он, намеренно переключая тему. – Там натуральная крепость.

– А ты ждал, что нас будут с хлебом и солью встречать? – ответила Полина.

Я покосился на подругу и хмыкнул. С каждым днём она всё больше становилась похожей на меня. Уж не знаю, намеренно ли она копировала мой характер, или это происходило на подсознательном уровне. Всё-таки не зря в народе существует поговорка: муж и жена – одна сатана. Я много раз замечал это по своим знакомым и друзьям. Когда два человека очень долго живут вместе, они даже внешне начинают походить друг на друга. Как это работает?

– Если не можешь победить силой, нужно брать хитростью, – произнёс я.

– У тебя есть план? – уставилась на меня Полина.

– Пока нет, – пожал плечами я. – Нужно своими глазами на всё посмотреть. Можно ещё в систему попробовать внедриться.

– Исключено, – вставил своё слово Ворон. – Наши портреты там известны. А ты, вообще враг номер один.

– Значит, придумаем что-нибудь ещё. Но нужно взглянуть на лагерь.

– Там скорее целая база, – усмехнулась Полина.

– Да насрать, – резко ответил я. – Как хочешь называй, сути это не изменит. Мне нужно очки найти, со стопроцентной защитой от ультрафиолета. Сейчас это первоочередная цель.

– Я могу тебе свою шапку отдать, – проявил благодушие Ворон.

– Себе оставь, – отказался я. – Нужно в Нижний сгонять. Или в Москву. Там наверняка найдётся то, что нужно.

– Вряд ли, – поморщилась Полина. – Такие города в первую очередь обносили. Кроме голых стен, мы там ничего не найдём.

– Значит нужно выяснить, где их производили, – подкинул я ещё один вариант.

– Да известно где, – хмыкнул Ворон. – В Китае или на западе.

– Нет, твои стёкла Колян откуда-то из России заказывал. Я помню, как он хвалился, мол: наши делают вещи, которые даже в Европе ценятся.

– В таком случае предлагаю проведать твоего брата, – хитро прищурилась Полина.

– Ты знаешь, где он?! – Я моментально подорвался с места.

– Конечно, знаю, – улыбнулась она. – Да сядь ты, не мельтеши. Всё с ним нормально.

– Поехали. – Я направился к машине. – Кстати, вы мой «мерин» забрали?

– Забрали, забрали. – Полина даже не шелохнулась. – Сядь, успокойся. Пока не обратишься, мы никуда не поедем.

– Это ещё почему? – нахмурился я.

– Потому, – не стала объяснять она. – Сам всё поймёшь. Тебе как минимум сутки понадобятся, чтобы адаптироваться и привыкнуть. Плюс в первые дни идёт самое жёсткое перестроение тела. Колбасить тебя будет не по-детски.

– Потерплю.

– Не потерпишь, – покачала головой она. – Я тебя хорошо знаю. Обязательно кому-нибудь глотку вскроешь. Это не шутки, Брак, в первые сутки у тебя будет такая жажда, что врагу не пожелаешь. Так что сидим тихо, подальше от людей.

– Да, пара литров крови нам бы сейчас не помешала, – вздохнул Ворон. – Синька здесь вряд ли поможет. Я могу смотаться, купить.

– Кровь? – не поверил я.

– А что такого? – пожал плечами он. – Спрос рождает предложение, а серебро не пахнет.

– М-да, – протянул я. – Ну гони тогда. Далеко ехать-то?

– До Нижнего. Там что-то типа банка крови один мужик организовал. Людям деньги нужны, а нам – кровь. Всё на добровольной основе, и платят хорошо. По сто грамм за пол-литра поднять можно, но не чаще, чем раз в три месяца.

– А продают по двести, – хмыкнул я, делая предположение.

– Триста пятьдесят не хочешь? – ошарашил Ворон.

– У меня серебра нет, – тут же обозначил свою позицию я. – Я ещё Полине полтора килограмма торчу.

– Как дала бы сейчас! – Девушка ткнула кулаком мне в лоб. – Сказала же: забудь. Мы семья или погулять вышли?

– А мы семья? – Я уставился на неё.

– А вот сейчас было обидно, – зло прищурилась Полина. – Ещё раз такое вякнешь, я тебе серебряной пудры в чай подмешаю.

– Р-р-р, – передразнил девушку я и обратился к Ворону: – Ну и чё встал? Давай уже двигай, ночь не бесконечная. И это… если хоть царапину на борту моей ласточки увижу, я тебе голыми руками сердце вырву.

– Я мухой, – отмахнулся он и скрылся в лесу.

А я прислушался. Как вдруг мир расширился до необъятных размеров. Я даже глаза прикрыл, чтобы сосредоточиться на обострившемся слухе. И вдруг темнота взорвалась, покрылась дымчатым узором, будто нарисованным морозом по стеклу. Только в нём не было места хаосу, он казался понятным. Кроны деревьев, шуршащие на ветру, то проявлялись, то исчезали, под ногами копошились ползающие твари, и я мог слышать и видеть каждую из них. Жучки, паучки, какие-то мухи, комариный писк… Каждое насекомое, что производило хоть малейший звук, тут же отображалось на узоре. И, естественно, Ворон, который пёр через лес. Он, будто медведь, хрустел и трещал всем, что попадалось ему под ноги.

– Брак, что с тобой?! – ударил по ушам громкий голос Полины.

И он в мгновение ока выдернул меня из чудесного мира звуков. Голова вспыхнула болью. Показалось, будто я внезапно оглох и теперь могу слышать только собственное сердце, которое грохотало набатом. Желудок подпрыгнул к горлу, заставив меня скорчиться в нелепой позе, но я смог сдержать порыв рвоты.

– Брак… – Голос Полины теперь проникал в уши, словно сквозь вату. – Эй, давай я тебе помогу…

– Не надо, – отмахнулся я, наконец вернув себе управление собственным телом. – Пф-ф-ф, – выдохнул я и вытер покрывшееся потом лицо. – Что это было?

– О чём ты? – уточнила Полина, которая всё ещё не понимала, что со мной происходит. – Расскажи. Ты вдруг замер, а потом упал на четвереньки…

– Я слышал… – начал было я и задумался, не зная, как описать свои ощущения. – Фух… Ща…

Я вернулся обратно на бревно, отдышался и на пальцах принялся рассказывать то, что со мной произошло. По мере понимания глаза Полины становились всё шире, и до меня начало доходить, что произошедшее несколько выбивается за рамки обычного обращения.

– Что? – спросил я, глядя на то, как внимательно девушка меня изучает.

– Это очень странно, – пробормотала она. – Со мной ничего подобного не происходило.

– А как это было у тебя?

– Да как-то спокойно, – пожала плечами она. – Вначале трясло из-за температуры, потом навалилась слабость, да такая, что я не могла и рукой пошевелить. Я вырубилась в каком-то подвале, а когда проснулась, уже больше не была собой. Никаких изменений в органах чувств не наблюдала.

– А сейчас? Ты можешь видеть ушами? – тупо сформулировал я своё состояние.

– П-хах, – не сдержалась и хохотнула она. – Нет, Брак, ушами я видеть не умею. Но слух стал гораздо острее, я до сих пор слышу, как Ворон продирается сквозь кусты. Хотя он уже отошёл на приличное расстояние.

– А если глаза закрыть? – спросил я.

– Ничего, – покачала головой она. – Всё как и должно быть. Слышу чуть ярче, но в картинку это не превращается. Может быть, ты становишься высшим, в смысле – альфой?

– Даже не знаю, хорошо это или нет?

– Конечно хорошо. Ты сможешь противостоять воле Габриелы.

– Пф-ф-ф, – снова с шумом выдохнул я и потёр лицо ладонями, как вдруг мир опять начал меняться.

На этот раз меня накрыло запахами. Вначале показалось, что мои руки воняют как немытая псина, и я к ним принюхался. А затем мозг взорвало миллиардами различных ароматов, которые я также смог увидеть. Лес будто заволокло туманом, но не обычным, а разноцветным. Он искрил и переливался всеми возможными цветами, будто на землю опустилось северное сияние, только с гораздо более обширной палитрой. Полину тоже окутывал ореол, и очень похожий витал у самой земли, повторяя след ушедшего Ворона.

– Опять? – Девушка с тревогой посмотрела на меня.

– Да, – кивнул я. – Только теперь это запахи.

Возвращение в реальность произошло так же внезапно, как и в первый раз. Но сейчас меня не ломало. Новая функция организма отступила плавно, без последствий, оставив эдакое чувство разочарования. Мне не хотелось, чтобы это прекращалось, очень уж красиво выглядел ночной лес, наполненный радужным туманом.

– И ты снова это видел? – уточнила Полина.

– Ещё как, – улыбнулся я. – И это было… очень красиво.

– Может, поспишь?

– Не хочу, – помотал головой я. – Я нормально себя чувствую. Просто… Всё равно как-то не по себе.

– Это понятно, – кивнула она. – Я тоже не хотела обращаться. А когда это случилось, даже подумывала о смерти. Ты как, жажда ещё не мучает?

– Вроде нет… – Я прислушался к внутренним ощущениям. – Пока нормально.

– Если что, говори сразу, я тебе синьки дам. Иначе у тебя кукуха поедет.

– Так жёстко?

– Капец, – подтвердила она. – Я больше думать ни о чём не могла. Это было даже больно. Буквально. На физическом уровне.

– Ясно, – буркнул я, хотя понимал: пока не ощущу на собственной шкуре, не смогу проникнуться в полной мере.

Некоторое время ничего не происходило, и мы говорили о том, что ещё мне предстоит пережить. Однако оба осознавали, что моё обращение пошло не по плану и не будет типичным. Впрочем, Полину это не смущало, и она без устали молотила языком, рассказывая мне о своём опыте. В её глазах не было жалости, она не скакала вокруг, будто наседка, а просто говорила, находилась рядом. И за это я был ей благодарен.

Логично было ожидать, что следующая волна накроет зрение. Но нет, изменение коснулось мышц. В какой-то момент у меня свело ногу, ступню. Пальцы поджались, и я зашипел от боли. Как вдруг в следующую секунду накрыло всё тело. Меня скрючило, как паралитика, напряглась каждая связка, да так, что я услышал, как затрещали кости. В глазах потемнело, грудь сковало, лишая возможности дышать. А спустя какое-то время так же плавно отпустило.

Полина даже не дёрнулась. Она так и сидела рядом, глядя в огонь. Наверное, она понимала, что всё равно ничем не сможет помочь. И я уже в который раз за сегодняшний вечер испытал к ней тёплое чувство благодарности. Её молчаливое присутствие на каждом этапе говорило больше, чем нелепая суета с глупой заботой, от которой нет никакого толка.

– Что на этот раз? – спросила она, когда я отдышался и вернулся на бревно.

– Мышцы, – ответил я. – Думал, все кости переломает.

– Вряд ли, – покачала головой она. – Скорее всего, твой скелет изменился, пока ты спал.

– Наверное, – буркнул я и достал фонарик.

Пощёлкав клавишей, я переключил его на режим ультрафиолета и посветил на руку. Кожу обожгло, и я поспешил сместить луч. Кажется, всё, я почти обратился.

И стоило об этом подумать, как в животе раздалось голодное урчание. Желудок свело, во рту пересохло, даже глаза защипало, словно наступило обезвоживание.

Полина, не говоря ни слова, подтянула к себе рюкзак, извлекла из него полторашку с синей жидкостью и протянула мне. Я свинтил крышку и опрокинул содержимое себе в рот. Сделал несколько больших глотков, влив в себя почти пол-литра синьки. Жажда отступила, но не совсем. Во рту всё ещё ощущалась пустыня, да и голод никуда не исчез. Жрать хотелось просто невыносимо, и я подтянул к себе котелок.

Не знаю, обострилось ли у меня чувство вкуса, но каша казалась божественной. Я рубал её прямо из общего котла под насмешливым взглядом Полины. Вскоре я почувствовал, что в меня больше не лезет. И не потому, что насытился. Голод никуда не ушёл, но места для еды в животе не осталось. Очень странное ощущение, будто внутри меня два желудка. На самом деле это было не совсем так, хотя новый орган во мне уже сформировался. То самое хранилище для крови.

И как только я подумал об этой густой, багровой жидкости, меня снова накрыло. Обострился слух, обоняние и чёртова жажда. Всё моё внимание сейчас было приковано к палатке, от которой просто разило кровью. Мозг выключил из внимания всё, сосредоточив его только на брезентовом шалаше. Скорее всего, я бы бросился к нему и принялся слизывать кровь с грязного пола, если бы не Полина, которая снова подсунула мне под нос бутылку с синькой.

Сделав ещё пару глотков, я смог вернуться к реальности и не без труда, отвести взгляд от палатки. Жажда не отступала, как и чувство голода. Синька их лишь притупляла, и до меня наконец дошло, насколько тяжело приходилось изменённым. Принять эту жижу чтобы заменить ей настоящую кровь, было попросту невозможно и походило на бесконечную пытку.

– Ничего, – вздохнула Полина, – постепенно к этому привыкаешь. Тяжело только вначале.

– И что, нет никакого способа?

– Почему? Есть. Но он тебе не понравится. Хотя…

– Нет, людей я жрать не стану.

– Тогда только так. Ворон привезёт кровь. На какое-то время тебе это поможет, но дальше только синька.

– А если, ну… кровь выродков поможет?

– Не знаю, – пожала плечами она. – Я не пробовала. Хочешь? – Девушка вытянула руку, предлагая себя в качестве пищи.

– Нет, – отказался я и отодвинул её запястье. – Тебя я не трону.

– Да не переживай. Я уже обращённая, а рана быстро затянется.

– Я сказал: нет! – рявкнул я.

И вдруг… Полина замерла и уставилась в пространство, будто из неё вытянули всю волю. Потом поднялась и отошла от меня на два шага, где снова остановилась, глядя точно перед собой.

Я всё понял без объяснений. Девушка была права: я превращался в альфу.

Контроль развеялся сам собой, и Полина испуганно на меня покосилась. Она вернулась место и некоторое время молча ковырялась какой-то корягой в углях. Затем вздохнула и уставилась на меня.

– Не делай так больше, – попросила она.

– Я не специально, – ответил я. – Даже не понял, как это произошло. Я вообще не понимаю, как теперь работает моё тело. Оно словно чужое. Слух то включается, то выключается. Обоняние тоже сбоит.

– Ты привыкнешь. – Она положила голову мне на плечо. – Просто дай себе немного времени.

– Можно подумать, у меня есть выбор, – буркнул я и бросил взгляд на часы. – Рассвет скоро.

– Лезь в тачку. – Она кивнула на машину. – Мы специально её одеялами накрыли.

– Да я уже догадался. Что я там делать буду?

– Поспи.

– Не хочу. Мне нужно что-то делать, а не сидеть как пень. Не могу я так.

– Брак, просто пересиди один день, – попросила Полина. – Дай организму завершить изменения. А как стемнеет, свалим отсюда. Поедем навестим Коляна.

– Ты так и не сказала, где он.

– В Москве. Там сейчас самое большое поселение изменённых. Целый подземный город. Тебе понравится.

– В метро?

– Не только. Метро больше используют как улицу, а настоящее поселение ещё глубже. Ты даже не представляешь, сколько всего спрятано под столицей. Там одних только бункеров под сотню.

– Ладно, пойду попробую поспать, – вздохнул я. – Что-то меня и правда накрывает. Толкнёшь тогда, как пернатый приедет.

– Хорошо, – кивнула она.

Я забрался в салон L200 и рухнул на задний диван. Слабость становилась сильнее с каждой минутой. Тело будто налилось свинцом, и я действительно не мог пошевелить даже рукой. А затем я просто перестал бороться, отпустил ситуацию и, закрыв глаза, моментально провалился во тьму.


***


Проснулся я от дикой боли в руке. Вначале даже не понял, что происходит, а заодно – где нахожусь. Я подорвался с сиденья и довольно чувствительно приложился башкой о крышу. Только когда очутился на полу, уставился на плечо и знатно так офигел.

Во-первых, я видел. Понимал, что салон погружен практически в полную темноту, но при этом для меня она таковой не являлась. Во-вторых, на руке обнаружился ожог. Довольно неприятный, успевший покрыться хрустящей корочкой, но хотя бы не чёрной.

Причина обнаружилась сразу, больно резанув по глазам. Ощущение было такое, словно я только что посмотрел на сварку. И совсем не на полуавтомат. А нормальную такую, электродуговую, которая жарила как минимум электродом четвёркой. Но по факту это был крохотный лучик света, пробивающийся в небольшую щель. То ли ветер слегка сдвинул одеяло, которым накрыли машину, то ли солнце сменило позицию, и теперь его лучи били точно в брешь.

– Капец, – выдохнул я. – Ну и житуха мне теперь предстоит.

– Брак, – раздался снаружи приглушенный голос Полины. – Ты как там? Что случилось?

– Бабка облучилась! – огрызнулся я. – Через правое заднее свет пробивает.

– Поняла, сейчас подправлю, – прилетел ответ. – Чувствуешь себя как?

– Да как мудак, – снова недовольным голосом произнёс я. – Бесит всё. И жрать хочется, и пить… И вообще: быть выродком – конкретная херня!

– Вот здесь, пожалуй, согласна. У тебя есть чем накрыться?

– Зачем?

– Ворон приехал.

– Понял, ща…

Я пошарил взглядом по салону в поисках чего угодно, под чем можно спрятаться от солнца. Увы, но заранее я об этом не позаботился. Все одеяла висели снаружи. Куртку я сейчас не носил, и за ненадобностью она осталась в рюкзаке, который тоже остался за бортом.

– Ничего нет, – отозвался я. – Я сейчас стекло опущу и под сиденья спрячусь. Ты закинь бутылку по-быстрому.

– Ладно, скажешь, когда будешь готов.

– Да готов, готов.

Это я, конечно, погорячился. Ни хрена я не был готов к тому, что произошло. Полина откинула одеяло всего на секунду, и солнечный свет ворвался в салон. Хорошо, что я глаза догадался закрыть. Ощущение было такое, будто меня кипятком окатили.

– Чтоб вас черти дрючили! – выругался я и поспешил поднять стекло. Правда, не знаю зачем.

Бутылка с кровью обнаружилась на переднем сиденье. Обычная, пластиковая, объёмом на литр с лишним. Точно не полторашка. Я с сомнением смотрел на ёмкость, прекрасно понимая, что находится внутри. Одно только понимание того, что я сейчас буду пить кровь, вызывало тошноту. Но это только сознание. Где-то внутри уже поднималось совсем другое чувство. Звериное, жаждущее этого напитка. И стоило лишь свинтить крышку, как всё человеческое покинуло разом, выпуская на поверхность чудовище.

Я высосал бутылку за считаные секунды и даже попытался проникнуть внутрь языком. Затем ковырялся в ней пальцем, который с жадностью пихал в рот. В итоге я вытянул нож, разрезал бутылку и принялся вылизывать остатки, пока пластик не приобрёл первозданный, чистый вид.

Когда покончил с кровью и наконец насытил организм, пришло облегчение, а вместе с ним и стыд. Жажда отступила, голод тоже, навалилась сонливость. Я с опаской осмотрел салон на предмет плотности завесы от света и вернулся на задний диван. Мне не хотелось бодрствовать, и раз уж насыщение принесло сладкую негу, я решил воспользоваться этим и снова провалился в сон. На этот раз нормальный, даже почти здоровый, не похожий на забытьё.

А в засыпающем мозгу крутилась всего одна мысль: всё, обратного пути у меня уже нет. Хочу я того или нет, но мне придётся принять своё новое обличье и научиться им пользоваться. А когда это случится, я продолжу потрошить выродков. Вот только теперь они вряд ли смогут мне хоть что-нибудь противопоставить.

## Глава 2

Глава 2.

Отмена


Едва солнце скрылось за горизонт, я погнал всю команду на выход из леса. Тело требовало действий. Однако больше всего давило время. В том смысле, что мне его теперь катастрофически не хватало. Да, раньше моя жизнь тоже делилась на день и ночь, и бывало такое, что ночью лучше не показывать нос за периметр. Но я всё же не был лишён возможности жить в любое время суток. Отныне день, точнее солнечный свет, стал для меня смертельно опасен. И эту проблему я собирался решать в первую очередь. Меня больше ничто так не волновало.

В первые минуты, заполучив новые способности (суперслух, суперобоняние, а затем и ночное зрение с возросшей физической силой), я надолго задумался: как, при всём этом, мы смогли победить выродков? Нет, я понимаю, что огнестрельное оружие вносит серьёзные поправки, но всё же. Достаточно воспитать один серьёзный спецотряд, и крепости падали бы одна за другой, даже не понимая, откуда прилетело.

Но сейчас до меня дошло: лютая нехватка времени. Жизнь сократилась вдвое, и это очень жёсткий аргумент. Днём твари становились не просто беззащитными, они превращались в натуральных младенцев. Ультрафиолет на стенах крепостей стал тем самым решающим фактором, который не позволил выродкам окончательно уничтожить человечество. Случись такое во времена средневековья – и Землю бы сейчас населял совсем другой вид. Если бы вообще населял.

Тот альфа, который меня обратил, утверждал, что будущее за ними. Мол: мы новая ступень эволюции и всё такое. Но он ошибался. Мы… Да, пожалуй, теперь уже не они, а именно «мы». Так вот, мы – ошибка. Иначе не объяснить тот факт, что природа лишила нас привычного способа размножения. Новый кровосос может появиться только после укуса. И если люди перестанут рождаться, мы попросту вымрем. Как бы сильно ни был защищён наш организм от старения и случайной гибели, рано или поздно сдохнут все.

А ведь если подумать, мы не просто ошибка, мы – вирус. Он тоже не может размножаться, природа лишила его этой возможности. И единственный способ выживания для него – это захват клетки и обращение её в себя.

Я продолжал гонять эти мысли, не забывая поторапливать друзей. Летние ночи слишком короткие, чтобы растрачивать их на пустую болтовню и бездействие. Может, впереди меня ждёт целая сотня лет жизни, а может, и две, но здесь и сейчас мне казалось, будто время утекает сквозь пальцы.

Прыгнув за руль, я погнал машину в сторону Москвы. Никто за нами не гнался, никто не стрелял вслед. Видимо, прав был Митрич: дружину волновала лишь внутренняя безопасность посёлка. На остальное им было плевать. И где-то я их даже понимаю. По их мнению, мы уже проблема Лиги или остатков девятого отдела, который практически полностью поглощён вышеуказанной конторой. Нет, никто не стал разбрасываться специалистами и разгонять готовую силовую структуру. Их просто переименовали и вручили новые полномочия. Ну и корочки слегка изменили.

Я гнал по «М7», пока мы не въехали в Гороховец. И здесь, подчиняясь какому-то внутреннему чутью, я вдруг остановил машину. Что-то не давало мне покоя, но я никак не мог понять: что именно? Какая-то важная деталь, притом очень. Я крутил головой, силясь понять, зацепиться за окружающий пейзаж, но оно постоянно от меня ускользало. Это была не опасность и не её предчувствие, а что-то другое, что-то, способное помочь…

– Что-то не так? – спросила Полина, окончательно сбив весь мой настрой.

Мир единым скачком снова сжался до нормального восприятия. И я только сейчас понял, что изучал Гороховец новыми, обострившимся до предела чувствами. И это было… нереально круто!

– Нет, всё так, – ответил я. – Просто у меня такое чувство, будто я что-то забыл.

– Что мы могли забыть? – подал голос Ворон. – Мы всё сто раз перепроверили. Палатку сожгли вместе с телом альфы. Рассвет доделает остальное. Там, в лесу, только машина осталась.

– Да срать мне на этот лес и альфу. Чувство появилось здесь, когда мы в город въехали.

– Здесь никого, – развела руками Полина. – Да ты и сам бы это почувствовал. Может, даже получше нашего.

– Знаю, но ощущение очень острое.

– Ну давай проедемся. Может, глаз за что зацепится, – предложила Полина.

– Нет здесь ни хрена, – буркнул Ворон. – Лыжная база да разграбленный завод.

– Стоп! – мгновенно отреагировал я и даже обернулся на напарника. – Вот оно.

– Что? Завод?

– Да всрался мне твой завод, – отмахнулся я и, тронув машину, свернул вправо, к центру города. – Лыжная база – вот что свербело в мозгу.

– И зачем она нам? – нахмурилась Полина.

– А ты голову включи, – усмехнулся я.

На некоторое время в машине повисла тишина, а затем лицо девушки просветлело, и на нём расползлась хитрая ухмылка.

– Кажется, я поняла, – кивнула она. – Экипировка, очки…

– Умничка, – в тон ей усмехнулся я. – Вряд ли всё это там валяется в избытке, скорее всего, базу уже обнесли, но что-то могло и остаться.

Сама горнолыжная база ничего особенного из себя не представляла. Горка с фуникулёром, в том числе и эдаким живым тротуаром по типу транспортёра. Когда-то это наверняка выглядело круто и красиво. Но сейчас… Канатная дорога разорвана, трос валяется на земле и практически зарос густой травой. На склоне, где когда-то проходила лыжная трасса, теперь растут молодые берёзки. Транспортёр тоже разорван. Часть его кто-то вырезал и унёс непонятно для каких целей.

Но нас, конечно, интересовала не сама трасса, а инфраструктура, выстроенная возле неё. А именно прокатный склад с оборудованием. На его поиски ушло буквально пять минут. Одноэтажное здание у склона, с глубоким подвалом, внутри которого и обнаружилось то, что требовалось. Естественно, внутри всё выглядело так, будто здесь покуражилось воинство хана Мамая. Лыжи, доски для сноуборда, палки, ботинки, какие-то куртки, шапки, – всё перемешано в общую кучу. И отыскать среди этого хлама хоть что-нибудь целое не представлялось возможным.

Но я не отчаивался. Зарывшись в кучу барахла, я тщательно перебирал всё, до чего дотягивались руки. Ненужные предметы летели в сторону, образуя новую кучу. Я не надеялся найти целую лыжную маску. Пусть она будет даже разбитой, порванной, – да какой угодно! – лишь бы стекло не пропускало ультрафиолет.

Однако пока на глаза не попалось ни одной, даже убитой в хлам. Такое ощущение, будто маски здесь в прокат не сдавались, что странно. Хотя вполне может быть, что я до них пока ещё не докопался.

Полина с Вороном тоже без дела не стояли и помогали разгребать кучу с других концов. Не сказать, что инвентаря здесь было особенно много, но кто-то, видимо, специально, стащил в это помещение весь хлам.

– Есть! – вдруг подала голос Полина. – Правда, сломанные.

– Дай сюда, – тут же оживился я.

Девушка протянула мне очки, сломанные по центру, в носовой части. Стекла не потерялись лишь потому, что держались за счёт резинки.

Я посмотрел на название фирмы. Оно ничего мне не говорило: Bliz. Выглядели они дорого, по крайней мере, когда были целыми. Впрочем, меня интересовал вовсе не их внешний вид, а одно-единственное свойство.

Я извлёк из рюкзака фонарик с функцией ультрафиолета, приложил его к стеклу очков и направил этот свет себе на предплечье. Ничего. Очки фильтровали его, пожалуй, даже лучше, чем стёкла, которые я пришил к шапкам своих спутников. По крайней мере, мне так показалось.

– Ну что? – спросил Ворон, заглядывая мне через плечо.

– Работает, – спокойно ответил я, хотя внутри всё бурлило от радости. – Ищем ещё.

– Зачем? – поморщился он.

– За шкафом, ёпт, – огрызнулся я. – А если твои разобьются, что будем делать? Запас карман не тянет. Всё, давай. Упал на четыре опоры – и вперёд.

Мы снова закопались в хлам. И примерно через десять минут добрались до целой кучи очков и масок. Почти все они были разбиты или сломаны. Кто-то специально сбросил их на пол и тщательно потоптался сверху, а затем присыпал остальным инвентарём. Видимо, не я один понял, насколько это опасно, попади оно в руки выродкам.

Но мне хватит и более-менее целых стёкол, чтобы соорудить защитную шапку и больше не бояться солнечного света.

Чем я тут же и занялся, когда мы перебрали и отложили самые достойные варианты. Более-менее крупные осколки я сразу же велел убрать.

Полина понимала их ценность, а потому не стала тупо ссыпать в карман рюкзака. Она выудила на свет пластиковый контейнер, в котором хранились приправы и соль, дополнительно расфасованные по разным баночкам и пакетам. Их она переложила в полотенце и снова убрала поглубже. Контейнер же тщательно протёрла и застелила чистой майкой, на которой и разложила живые защитные стёкла. Бережно обернув их майкой, закрыла контейнер и тоже отправила его в центр рюкзака.

А я тем временем уже занимался шапкой для себя. Тем более что все инструменты для этого у меня были. Я прихватил их из своего гаража ещё тогда, когда делал подобную защиту для Полины с Вороном. Как чувствовал, что ещё пригодятся. Правда, тогда я думал скорее о том, что рано или поздно придётся ремонтировать шапки друзей. А оно вон как вышло.

Я не спешил, теперь меня мало беспокоил скорый рассвет. Да и в Москву я уже не собирался. Колян подождёт. Я очень хотел увидеть брата, поговорить с ним, обняться, познакомиться с его женой. Но у меня осталось незаконченное дело, и это не давало мне покоя. Такой уж я человек. Спать не смогу, если не доведу работу до логического конца. Собственно именно по этой причине я раньше частенько торчал в гараже до поздней ночи.

Шапку я отыскал здесь же. Точно такую же, из плотного материала, чтобы она не просвечивала. Прорезал отверстия для глаз, которые Полина обметала, чтобы те не расползались. Пока она занималась шитьём, я аккуратно сверлил крохотные отверстия в защитном стекле. Затем собрал всё в единую конструкцию и промазал швы герметиком. Оставалось ждать, когда он подсохнет.

К этому моменту на улице уже начало светать. Но теперь это меня не смущало. Всё, основной вопрос решён, можно заняться насущными проблемами. А она у нас было только одна: чёртова Габриела, чтоб её в аду черти дрючили.

Полина сообразила нехитрый обед. Ну а зачем время зря тратить? Пока сохнет герметик, можно и брюхо набить, а заодно пообщаться. Я держал в руках атлас дорог и прикидывал наш маршрут. В принципе, этой дорогой мы пользовались совсем недавно, когда мчались в гости к Стэпу, и за это время мало что изменилось.

Я решил возвращаться по своим же следам. Тем более в тульской крепости у меня осталось незаконченное дело.

Да, за прошедший месяц от моих вещей там, скорее всего, мало что осталось, но свою карту я намерен вернуть. Всё остальное – дело наживное. Однако мои пометки, которые я собирал долгие шесть лет, бесценны. И плевать, скольким людям придётся сломать челюсть, прежде чем я найду своё. А я обязательно найду.

Я потрогал герметик, убеждаясь в том, что он окончательно высох, и натянул шапку на голову. Остался последний штрих. Опустив её на всю длину, я замер, позволяя Полине пришить её к майке. Она сделала несколько стежков, закрепляя шапку в нужном положении, чтобы без перекосов и складок. Затем пришила уже намертво, и я облачился в защиту. Пора проводить настоящие полевые испытания.

Честно говоря, было страшновато. Я всё ещё помнил, какую дикую боль причиняет солнечный свет. Однако когда выбрался на улицу, никакого дискомфорта не почувствовал. Да, глаза немного слезились, но спустя несколько минут привыкли к яркому свету.

– Всё, – скомандовал я. – Валим, братцы-ниндзи.

Да, выглядели мы в этом облачении весьма забавно.

Я прыгнул за руль. Полина уселась на пассажирское, а Ворон развалился сзади.

Вот только отъехать от базы нам не удалось.

Первым чужаков ощутил я. Вначале просто уловил какой-то нелепый шорох, и он показался мне неестественным в этом мёртвом городе. А затем все чувства обострились. Я даже не подозревал, что на такое способен. Мир преобразился до неузнаваемости. Звук превратился в туманную картинку, которую мгновенно раскрасили запахи – и я увидел их. Три человека двигались в нашу сторону на велосипедах.

– Кажется, к нам гости, – задумчиво произнесла Полина.

– Не факт, что именно к нам, – парировал Ворон.

– Даже не сомневайся, – усмехнулся я. – Поль, двигай в больничку, займи позицию. Пернатый, огородами в обход.

Оба испарились мгновенно. А я остался у машины – внимательно наблюдать за приближением противника.

Троица двигалась плавно, не таясь, словно была уверена, что застанет нас врасплох. Я всё пытался прочитать их мысли, но не мог. Не знаю почему. Может, потому, что моё обращение ещё не завершилось, или я что-то делал неправильно. Но то самое преимущество отчего-то не желало проявляться.

Некоторое время спустя из-за поворота показались велосипедисты. Увидев меня, они как-то резко растерялись. И тут внутри меня снова что-то щёлкнуло. Зрение обострилось до такой степени, что я начал подмечать детали, на которые никогда в жизни и малейшего внимания бы не обратил. А мозг анализировал полученную информацию с такой скоростью, что всего за мгновение я уже точно знал, кто передо мной, что они собираются делать и как с ними бороться. Я понимал, кто из них левша, а кто правша, просто по лёгкому различию в строении тела. Настолько неприметному, что без измерительных приспособлений и не заметить.

Один из «велосипедистов» только начал движение, а я уже знал, чем оно завершится. Взгляд, который он бросил в мою сторону, мгновенно подсказал то, о чём он мог думать в этот момент. Плюс запахи. Я улавливал малейшее изменение в химии организмов, а слух отчётливо показывал всё, что происходит внутри их тел. Учащённое сердцебиение, расширенные зрачки, повышенное потоотделение со сладким привкусом адреналина.

Велосипеды отлетели в сторону, и все трое мгновенно схватились за стволы, которые тут же направили в мою сторону. Обострившийся слух поймал фразу одного из них: «Эт чё за клоун?», вот только клоунами здесь были они. Но надо признать, рассредоточились они вполне грамотно, хоть и предсказуемо. Я всё так же стоял на месте и не дёргался, продолжая наблюдать за прибывшими.

– Э, ты кто такой?! – прилетел вопрос от старшего группы.

Я определил его задолго до того, как он открыл рот. По жестам, взглядам, поведению в целом.

– Тебя это колыхать не должно, – ответил я.

Командир велосипедистов слегка опешил от моей наглости. Окинул меня взглядом, и что-то в его лице изменилось. Впрочем, я уже знал – что: он почувствовал сомнения, слишком уж уверенно я себя вёл. Он тут же зашарил глазами по округе, и в первую очередь – по окнам поликлиники, которая возвышалась над лыжной базой.

– Правильно мыслишь, – усмехнулся я, хотя под шапкой он это вряд ли заметил.

– Нам проблемы не нужны, – произнёс он, но автомат перехватил таким образом, чтобы открыть огонь в любое мгновение. – Есть предложение: ты помогаешь нам, а мы с тобой делимся добычей.

Всё, на этой фразе мозг завершил анализ. Теперь я точно знал, кто они и зачем пришли. Но хотел в этом убедиться, услышать от него.

– Какой ещё, на хрен, добычей?

– Мужик, за твоей спиной – гнездо тварей. Вчера ночью мы видели, как они туда вошли и до рассвета не показывались. Их там трое, а значит, это три сердца. Половина одного будет твоей. Что скажешь?

– Так вы браконьеры, что ли? – продолжил я играть дурака. – Вы вообще в курсе, что за это бывает?

– Да ты прекращай, – усмехнулся мужик. – Вы же здесь тоже не просто так трётесь. Я ведь по-хорошему хочу, долю предлагаю. Тебе и твоему напарнику, который нас на прицеле держит. Только спасти он тебя не успеет, ты же должен это понимать.

До него всё ещё не дошло, что я – один тех трёх тварей. Он натурально принял меня за конкурента и сейчас пытается договориться о совместной охоте.

В чём-то он прав, и убивать его мне не хочется. Просто потому, что ещё совсем недавно я сам был в его шкуре. И по моему сугубо личному мнению, они занимаются полезной работой. Да, я по-прежнему считаю, что выродки – это зло, которое необходимо истреблять. Однако даже в моём закостеневшем мозгу уже появились исключения, такие как Полина и Ворон. Ну и, естественно, свою жизнь я тоже не собирался терять. А ещё я понимал, что договориться у нас не получится.

И не только я.

Он врал практически на каждом слове, а я отчётливо это видел, чувствовал и слышал. Этот человек был для меня открытой книгой с жирными пометками в самых важных, ключевых местах. Нет, альфы не умели читать мысли. Они считывали биологию, заодно просчитывая наперёд любые намерения. Так вот о каких нюансах говорил мой пленник, когда я его об этом спросил. Да, ему не позавидуешь. Ведь он знал, что его ждёт, всё понимал, но ничего не мог с этим поделать. А эти три дебила даже не догадываются, что я могу вырвать их кадыки быстрее, чем они успеют вскинуть оружие.

Но я не спешил, продолжая изучать способности своего тела. Хрен знает, когда ещё у меня появится такая возможность.

Боец, что засел на перекрёстке, за углом гостиницы, повёл стволом. И я увидел, как второй, скрытый от прямого взгляда, двинулся к горе, намереваясь обойти поликлинику с чёрного входа. Да, я видел его другим зрением, которое предоставляли мне слух и обоняние. А ещё я заметил, как со своей позиции ушла Полина, нырнув в глубь помещения. Этот манёвр она тоже не пропустила.

И в этот момент на свою точку наконец-то выбрался Ворон. Вот уж от кого я не ожидал. Он перемещался настолько тихо, что остался незамеченным даже для меня. Похоже, я сильно недооценил этого парня.

Пауза затянулась. Напряжение росло с каждой секундой. Но в отличие от противника, я видел всю игровую доску и знал, что их партия уже проиграна. Всего-то и требовалось изобразить едва заметный кивок, чтобы разыграть все фигуры.

И я кивнул.

Звонкий выстрел разорвал тишину, и боец у гостиницы вывалился из-за угла бесформенной кучей. Командир рванул автомат, но так и не успел поднять ствол, рухнув на землю с дымящейся дыркой в голове. Я произвёл выстрел за считаные доли секунды, словно ганфайтер из голливудского фильма о ковбоях. При этом я практически не целился, тело само просчитало положение руки для точного выстрела.

Оставшийся воин попытался отомстить за своих друзей. Но я его видел и слышал, а потому заранее знал, где он появится, и за мгновение до этого навёл ствол пистолета на разбитое окно и потянул спуск. Мужик даже не понял, что произошло. Он едва успел выглянуть в проём, чтобы оценить ситуацию, как в то же мгновение умер.

– Вот это ни хрена себе! – прокомментировал мои навыки Ворон. – Это уже читерство какое-то!

– А ты не завидуй, – буркнул я. – С удовольствием бы вернул всё это в обмен на нормальную жизнь.

– Кровь сливать будем? – спросила Полина, высунувшись из окна на втором этаже. – С них литров десять сцедить получится.

– Ты это серьёзно? – поморщился Ворон.

– А чё добру пропадать? – пожала плечами она. – Всё лучше синьки. Я и антикоагулянт уже нашла. Просроченный, правда, но работать будет.

– Сливай, – разрешил я, уже ощущая лёгкий приступ жажды.

Полина шагнула вниз прямо из окна. Лихо приземлилась и тут же, буквально в одно движение, нырнула в окно на первом этаже, где осталось тело одного из браконьеров. Выбросив его наружу, она выскочила вслед за ним и, подхватив труп за ногу, поволокла его к площадке, к офису лыжной базы. Ворон уже готовил верёвку, заплетая петлю удавки.

Я тоже без дела не стоял и подтянул поближе двух оставшихся покойников. Полина уже успела подвесить за ноги первого и теперь пристраивала под его головой пустое пластиковое ведро. Наблюдать за этими приготовлениями было очень странно. Словно всё это происходило не со мной. А когда девушка одним точным ударом вскрыла глотку подвешенного, у меня в голове окончательно перемкнуло.

Густой запах крови ударил в нос, стерев во мне все остатки человека. Жажда затмила разум, и я с жадностью наблюдал за тем, как густой поток стекает в пластиковую тару. От того, чтобы вцепиться в распоротую глотку трупа, меня останавливал лишь солнечный свет. Никакого отвращения я уже не испытывал.

Чтобы хоть как-то отвлечься от этой страшной картины, я полез в багажник машины, где лежали пустые пластиковые баклахи из-под воды.

Полина тут же плеснула в них немного специальной жидкости, предотвращающей сворачивание крови. Видимо, нашла её в поликлинике, в лаборатории. Затем аккуратно принялась переливать в бутылку кровь из ведра. А Ворон уже пристраивал вторую жертву. И глядя на то, как слаженно они действуют, я понимал, что делают они это далеко не впервые.

Однако я был согласен с Полиной: зачем пропадать добру? Ведь эти трое всё равно уже мертвы. И мы бы убили их при любом раскладе.