Шин Да Хэ
Любовь Короля

Пролог

…Распахнув глаза, Тэ Джун проглотил немой крик и резко сел, оторвав голову от подушки. Сердце лихорадочно колотилось, словно в предчувствии тревоги, с губ срывалось учащенное дыхание, сипящее в сведенных судорогой легких. Чтобы унять охватившую его панику, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, потом убрал всклоченные волосы, прилипшие к щекам от холодного пота, и осмотрелся. В подвале все так же стояла тишина – вязкая и до того густая, что казалось ее можно потрогать рукой, а вокруг простиралась лишь темнота, которая рассеивалась у небольшого окна под потолком и уступала тусклому свету уличного фонаря.

Еще с минуту он апатично смотрел перед собой, давая глазам привыкнуть к мраку, а потом потянулся к телефону на тумбе и проверил время. Часы показывали три ночи – уснуть сегодня удалось всего на пару часов. Не без усилий Тэ Джун заставил себя подняться и пройтись к холодильнику за водой, – лучше встать и чем-то заняться, чем просто лежать и безотрывно пялиться в бетонный потолок. В ближайшие часы провалиться в сон уже не получится, как ни старайся; и вовсе не из-за кошмаров, он просто знал, что больше не уснет до утра.

Тэ Джун помнил наизусть каждый угол небольшой комнаты, поэтому свет включать не стал. Он нащупал почти полную пачку сигарет на столе, сунул ее в карман кожаной куртки, которую перед этим на себя набросил, и неторопливо поднялся по ступеням к выходу. Открыв дверь, он вобрал в себя морозный февральский воздух, который тут же поспешил пробраться ему под одежду. Поежившись от сырости и пронизывающего холода, Тэ Джун плотнее укутался и, привалившись спиной к стене, прикурил.

На улице было непривычно тихо. Не было слышно ни голосов, ни проезжающих вдали по дорогам машин; один лишь ветер скромно, почти шепотом завывал где-то под старыми крышами ближайших строений и домов. Город всегда пустел на несколько дней во время празднования: многие люди разъезжались по родным городам, чтобы провести время с семьей, поклониться предкам. Однако Тэ Джун на Соллаль никуда не уезжал, потому что ехать ему было некуда, и, как бы ни было сложно признаться, не к кому…

Сбежать в подвал, который когда-то служил ему домом и рабочим местом, теперь удавалось крайне редко. Да и надолго оставаться в одиночестве, где беспокойные мысли давили и порой грозились раздавить его, как огромный булыжник, было не самой лучшей затеей. Но все же, это едва ли облагороженное жилище, больше напоминающее временное пристанище бездомного, казалось, было последним, что связывало его с тем прошлым, с которым он расставаться не желал. Наверное именно поэтому, даже не задумываясь, он внес арендную плату сразу на год вперед.

Потушив окурок, Тэ Джун запер за собой дверь и спустился обратно. У кровати все так же бесшумно работал обогреватель, который он заменил в начале зимы, рядом с напольной вешалкой пылился ворох старой одежды, напоминавший в темноте бесформенную черную кляксу, на стенах вновь появились плакаты – он повесил их заново, ведь когда-то в приступе безрассудной ярости устроил тут погром. И теперь в комнате все выглядело, как и прежде. Ну почти. Кроме обосновавшейся здесь тишины. Оглушающей и пугающей тишины…

Когда-то этот дом был наполнен разными, но очень важными для него звуками – оживленным гулом близких друзей, стоило лишь отпустить кому-то из них идиотскую шутку; мягким тембром Сан Хо, с которым он говорил по душам; мелодичным смехом Хи Джу, что даже в самый паршивый день дарил ему чувство внутреннего покоя. Но теперь все превратилось лишь в воспоминания, которые с каждым днем все больше стирались, словно истлевающая временем нить.

Тэ Джун прошелся к столу и, сев в кресло у компьютера, включил настольную лампу. Взгляд непроизвольно упал на объемную стопку нотных черновиков на краю стола – самое ценное, что имелось у него среди прочего скромного имущества. Давно он к ним не прикасался, но и не позволял убрать с глаз, потому что все еще верил, что вновь, как и прежде, возьмет карандаш и напишет хотя бы строчку. Хотя бы еще одну жалкую строчку. Но от того, что в голове вместо нот теперь была полнейшая пустота, чувство собственной никчемности с каждым днем неминуемо крепло, медленно разъедая его изнутри…

Тэ Джун вздрогнул от неожиданности, когда телефон, лежавший на тумбе, громко завибрировал. Он поднялся и поспешил его проверить – не от нужды, а больше из любопытства, ведь писать ему в такой поздний час, еще и в выходной, попросту никто не мог. Но когда он открыл чат и прочитал короткое сообщение, уголки его губ дрогнули, будто в слабом намеке на улыбку. Не теряя ни минуты, он тут же заказал такси, второпях набросил на себя пуховик и, прихватив со стола связку ключей, выскочил на улицу. В этом году ему посчастливилось провести Соллаль не в одиночестве…

Глава 1

Спустившись на первый этаж, Хи Джу в нетерпении выскочила из здания, но так резко толкнула входную дверь, что чуть не прибила ею парня в костюме, который намеревался попасть внутрь. Пианистка тут же рассыпалась перед ним в извинениях, несколько раз низко поклонилась и, пока бедняга потирал ладонью ушибленный лоб, отругала себя за неосмотрительность. Заверив ее, что с ним все в полном порядке, он выдавил что-то похожее на улыбку и скрылся за дверью, а Хи Джу, проводив его полным сочувствия взглядом, подбежала к белой иномарке на гостевой парковке.

– Онни, меня взяли! – радостно сообщила она и запрыгнула на переднее сиденье автомобиля.

– Я даже не сомневалась, – игриво подмигнула ей До Хи и завела мотор. – Пытали тебя недолго. Все прошло хорошо?

– Конечно! – не скрывая восторга, делилась Хи Джу. – Директор Чон познакомила меня с преподавателями и провела экскурсию по школе. Современное оборудование, новые инструменты, а еще уютная зона для отдыха, приветливый персонал и… Омо! Представляешь, у них даже есть своя звукозаписывающая студия и настоящий продюсерский центр!

– Да, да, – закивала До Хи. – Ну а деньги? Они ведь предложили тебе достойную оплату? Академия Kim’s Music довольно известная в этом районе, но, между нами, Чон Ми Гён любит cэкономить на персонале…

– Вовсе нет! – тут же поспешила заверить ее Хи Джу. – Деньги хорошие, да и график мне очень подходит: всего три дня в неделю по шесть часов.

– Прекрасно! Раз ты теперь не безработная, предлагаю это отметить, – До Хи, глядя на Хи Джу, хитро прищурилась. – Только ты, я и ттокпокки. Как тебе?

– Ттокпокки, – закатив глаза от блаженства, произнесла Хи Джу так, словно каждая буква в названии этого блюда была пропитана красным остро-сладким соусом. – Отличная идея!

До Хи пристегнула ремень безопасности, и Хи Джу сделала то же самое. Автомобиль плавно тронулся с места и повез их по узкой улочке мимо квадратных офисных зданий с магазинами, а затем, свернув в сторону главной дороги, ловко встроился в крайний правый ряд.

В кожаном салоне с приглушенным звуком ненавязчиво болтало радио, а за окном под лучами майского солнца сверкали стеклянные небоскребы. Выросшей по другую сторону реки Хан в Йоннам-дон, Хи Джу почти не доводилось бывать в Чхондам-дон. По обеим сторонам шоссе мелькали причудливые здания брендовых бутиков, вдоль чистых тротуаров выстраивались в ряд пышные деревья, газоны с сочной зеленью были аккуратно подстрижены. Ей даже казалось, что если тут подольше прогуляться, то можно уловить особый запах здешних мест – дорогого парфюма с нотками неприкрытой роскоши. Уставившись в окно, она с любопытством разглядывала район и читала каждую попадавшуюся на глаза вывеску на родном языке.

Весна в Сеуле всегда невероятно прекрасна, несмотря на то, что уж слишком коротка. Хи Джу захотелось вернуться именно сейчас, чтобы успеть насладиться прохладными вечерами перед тем, как права полностью перейдут к жаркому лету – такому, что порой и нос на улицу лишний раз не сунешь из-за невыносимой духоты и влажности.

– Я как-то не подумала, – после пары минут молчания вновь разговорилась До Хи. – До академии же придется добираться не меньше часа. Не слишком ли будет утомительно?

– Онни, о чем ты? Я бы согласилась там работать, даже если бы пришлось ездить из Чонджу. Надеюсь, я не доставила неудобств, когда ты меня рекомендовала?

– Ой, да мне и не пришлось, – махнула рукой До Хи. – Чон Ми Гён когда узнала, что ты училась в Вене и преподавала на немецком, просто помутилась рассудком. Ты бы знала, как она уговаривала вас познакомить: “До Хи, у школы острая нехватка кадров, и нам просто необходим такой профессионал. В конце концов, подумай о бедных учениках!” – кривлялась она, изображая высокопарный голос директора.

От того, насколько у нее получилось похоже, Хи Джу, не удержавшись, громко расхохоталась.

– Так здорово, что она настолько беспокоится об учениках!

– Да плевать ей на них, – фыркнула До Хи. – Все, что ее заботит – это кошельки их родителей. Чем толще, тем лучше. Ну и статус академии, естественно.

– В самом деле? – удивленно похлопала ресницами Хи Джу. – А мне директор Чон показалась очень милой. Вы настолько хорошо знакомы?

– Еще как, – До Хи кинула беглый взгляд в экран телефона, на который ежеминутно падали новые сообщения. – В студенческие годы мы часто выпивали в одной компании.

Умение заводить полезные связи, как уже поняла Хи Джу, совершенно точно было талантом всей семьи Кан. Ее почти не удивило, когда старшая сестра Сан Хо, Кан До Хи, решила вопрос с ее подработкой за один звонок. Красивая и ухоженная, она предпочитала деловой стиль в одежде и обувь на шпильках, в которых не только могла часами гулять по торговому центру, но и аккуратно вести машину. А еще До Хи всегда приветливо улыбалась и много болтала – да так искусно, что легко располагала к себе самых угрюмых и мрачных таксистов. Это было подмечено Хи Джу еще в день прилета, когда До Хи любезно вызвалась встретить ее в аэропорту. Сестра Сан Хо понравилась ей с первой минуты, однако странным оставалось лишь то, что за все время их дружбы с сонбэ, он почему-то о ней ни разу не упомянул.

– Будь с Ми Гён аккуратной, она та еще сплетница, – предупредила До Хи. – И если начнет жаловаться на своего неверного мужа, не сопереживай, иначе превратишься в ее круглосуточную жилетку.

– Омо!

– Хи Джу! – неодобрительно цокнула До Хи. – Ты что, совсем меня не слушаешь?

– Но это же ужасно!

– Если сделаешь такое лицо при ней, сразу угодишь в ловушку! Над интонацией обязательно поработай. А лучше – потренируйся перед зеркалом.

– Нет, это, конечно, не мое дело, но почему она до сих пор с ним? – негодующе насупилась Хи Джу. – В наше время не так уж сложно развестись и построить новые отношения.

– Кажется, ты слишком долго пробыла в Европе, дорогая, – рассмеялась До Хи. – Ми Гён из тех людей, у которых все в порядке с карьерой, но нет ни хобби, ни детей. Если она разведется, то о чем тогда еще разговаривать с коллегами? Драма, драма! Обязательно же нужна в жизни драма!

Машина остановилась на большом перекрестке перед светофором, и До Хи, воспользовавшись свободной минутой, принялась просматривать тонну сообщений в телефоне. В салоне вновь повисла тишина, прерываемая лишь тихим голосом радиоведущей, а внимание Хи Джу привлек огромный видеоэкран напротив. Роскошные часы, в которых владелец может почувствовать себя таким же успешным, как Хён Бин; косметика, обещающая придать коже лица свежий вид, как у Им Юны; бодрящий напиток в руках Айю со вкусом экзотических фруктов… Рекламные ролики со знаменитостями сменялись один за другим, но от того, чье лицо появилось на экране следующим, Хи Джу заметно помрачнела…

Слава ему шла. И даже больше, чем можно было себе признаться. Одежда за несколько миллионов вон, подчеркивающая звездный статус; черные волосы с синими прядями, чтобы сделать яркий акцент на индивидуальности; пронзительный взгляд темных глаз, который неизбежно приковывал к себе внимание. У Тэ Джуна никогда не было проблем с внешностью, но сейчас и на большом экране он выглядел красивым до неприличия.

Теперь он и вправду настоящая знаменитость, над образом которой потрудились лучшие стилисты и профессионалы. Блистать под яркими лучами софитов, появляться на сцене под восторженные крики фанатов – это место предназначалось для него с самого начала, в то время как Хи Джу полагалось наблюдать за ним по другую, обычную сторону экрана, сидя дома за просмотром какой-нибудь развлекательной передачи или, как сейчас, – оказаться лишь пассажиром среди миллиона других на этом перекрестке. Оно и к лучшему, потому что столкнуться с ним случайно в студенческом районе, как это бывало раньше, шансов теперь не было абсолютно.

Гадкое чувство, поднимающееся откуда-то со дна души, накатывало волнами и становилось сильнее. Выругавшись себе под нос, Хи Джу развернулась к боковому окну, пытаясь отыскать взглядом хоть что-то, за что могла бы зацепиться и отогнать проклятые воспоминания, как назойливых мух. И злилась она больше не на чёртов светофор, который никак не желал загораться зеленым, а на себя, потому что совершенно не запомнила – что же он там так старательно рекламировал…

Когда, наконец, машина понеслась вперед, сливаясь в потоке автомобилей, Хи Джу облегченно вздохнула. Уже через несколько минут они свернули в сторону улицы, где привычно ютились невысокие здания, соседствующие с жилыми домами, и остановились у невзрачной закусочной, вывеску над которой, как было заметно, так и не меняли с самого открытия.

Первой из автомобиля выпрыгнула Хи Джу, а следом за ней с небольшим пакетом в руках появилась и До Хи. В тот миг, когда они вошли и над дверью зазвенел колокольчик, оповещая хозяина о прибытии гостей, Хи Джу охватило настолько трогательное и приятное чувство ностальгии, что она, не сдержавшись, ахнула себе в кулак.

Обычные побеленные стены, на которых было оставлено сотни посланий и признаний; старый крохотный телевизор под потолком, вещавший популярную дораму; в воздухе витал запах свежего рыбного бульона из омука… Она словно окунулась в детство, когда после школы ее встречала бабуля Со Ра, и они, болтая обо всем на свете, приходили в похожее заведение, чтобы пообедать перед ее занятиями в музыкальной школе.

– До Хи! – широко улыбаясь, из кухни им навстречу выбежал маленький старичок. – Айгу! Как же давно тебя не было!

Поклонившись, До Хи в ответ поприветствовала хозяина, господина О, и представила ему Хи Джу, которая почти не удивилась тому, что они знакомы. Как и полагается, Кан До Хи для начала поинтересовалась его здоровьем и делами в закусочной, а уже потом вручила подарок – настойку из дикого женьшеня, которая, судя по рассказам дяди Хвана, не только стоила бешеных денег, но и была чем-то вроде волшебного зелья, что лечило от всех болезней сразу. Тронутый таким жестом, мужчина смутился и тут же нелепо раскланялся, выражая переполнявшую его благодарность. Он предложил им присесть за свободный столик, сразу уточнил пожелания по еде, а затем шустро убежал на кухню готовить заказ.

Помещение было небольшим – всего восемь столиков с разношерстными стульями, почти все из которых были заняты. Рядом с кухней располагались кулер и небольшой холодильник с безалкогольными напитками, на стене напротив можно было ознакомиться с меню из пяти позиций, написанным от руки, а при входе на высокой тумбе приветливо махал лапкой керамический манэки-нэко – там обычно рассчитывали гостей.

Не прошло и пяти минут, как на стол перед До Хи и Хи Джу опустились большая тарелка горячих ттокпокки, порция сундэ и кастрюля омука с торчащими из него деревянными шпажками. Все было таким ароматным и аппетитным, что Хи Джу тут же принялась дегустировать все подряд, набивая до отказа рот.

Подобных закусочных, к огромному сожалению Хи Джу, с каждым годом становилось все меньше. Многие из них просто не выдерживали огромной конкуренции с открывающимися новомодными заведениями, которые завлекали посетителей вычурным интерьером или необычной подачей. Но здесь, по словам До Хи, всегда было много гостей, которые с удовольствием возвращались снова и снова. В заведении чувствовалась душа; тут пахло не только вкусной едой и домашним уютом, но и неравнодушием, которым господин О щедро сдабривал каждое приготовленное блюдо.

– Онни, а тфут рядом… Ну, софершенно случайно, не продают таккочи? – жуя, поинтересовалась Хи Джу.

– Ты решила съесть за день все, что не успела за три года? – расхохоталась До Хи и попробовала горячий бульон.

– Ох, если бы только могла, – прожевав, вздохнула Хи Джу. – Перед экзаменами я сильно нервничаю, и, чтобы как-то с этим справиться, мне жизненно необходимо съесть что-то острое. В Вене были с этим сложности…

– Разве там совсем нет корейской еды? Я слышала, в Европе есть хорошие рестораны.

– Есть, и не один, но… Десять евро за порцию ттокпокки?! Как их вообще можно там есть, зная, что в Сеуле порция стоит всего лишь три тысячи вон?

– Холь! Да ты скряга, Пак Хи Джу!

– Я не скряга. Это называется “бережливость”, онни.

– “Бережливость”, – усмехнувшись, повторила До Хи. – Сан Хо, кстати, оправдывается примерно так же. Он не упускает случая, чтобы не упрекнуть меня в растрате семейного бюджета. Но что поделать, если у Джимми Чу в каждой коллекции такие шикарные туфли?

– Ах, действительно, это же сам Джимми Чу, – иронично подметила Хи Джу.

– Ты поймешь, о чем я говорю, если хотя бы разок их примеришь. В следующий раз возьму тебя с собой в бутик, тебе понадобится красивая пара для будущих выступлений.

– И куплю я их себе разве что в следующей жизни, где мне в наследство тоже достанется известная арт-галерея…

– Ох, быть богатым порой так утомительно! В комплекте с большими деньгами нередко идет куча сложностей, а спонтанные покупки – мой личный способ это компенсировать… Так что там в Австрии? – До Хи отложила палочки и сосредоточила внимание на Хи Джу. – Я уверена, что помимо отсутствия красного перца и дешевых ттокпокки, там много плюсов. Например, красивые белые мужчины. Говорят, они очень хороши.

– Хороши в чем? – непонимающе моргнула Хи Джу и закинула в рот кусочек сундэ, предварительно обмакнув его в красный соус.

– В постели, конечно же!

Поперхнувшись, Хи Джу зашлась диким кашлем. Она мгновенно покраснела в цвет ттокпокки перед ней и потянулась за стаканом воды.

– Онни! – откашлявшись, прошептала она и воровато оглянулась по сторонам.

– Что? Неужели я спросила это слишком громко? – не сбавляла энтузиазма До Хи. – Мне ведь ужасно интересно! Так какие они?

– Мне-то откуда об этом знать? – смущенно пробормотала Хи Джу, склонившись над тарелкой.

– Ой, да брось! Хочешь сказать, что провела в Европе столько времени и ни с кем не встречалась?

– У меня не было времени на свидания. Я училась.

– И только?

– Еще путешествовала, начала преподавать в институте. И меня взяли в камерный оркестр, поэтому…

– Хи Джу! – всплеснула руками До Хи. – Там же так много молодых и красивых музыкантов! Неужели тебе никто из них не приглянулся?

– Не люблю музыкантов, – лицо у Хи Джу скривилось так, будто во рту оказалась долька лимона, сводящего челюсть до скрежета.

До Хи с расстроенным видом откинулась на спинку стула. Но не прошло и нескольких секунд, как она вновь придвинулась к столу, перегнулась через обеденный стол и с прищуром в глазах поинтересовалась:

– Нет, в самом деле? Даже ни одного свида…

– Омо-мо-мо! Как вкусно! Онни, господин О добавляет в этот бульон что-то особенное? Надо спросить у него перед уходом рецепт, – громко затараторила Хи Джу. – Дэ-э-эбак! А ттокпокки? Как они получаются у него настолько потрясающими? Где он покупает тток?

– Ладно, ладно, – До Хи снова схватила палочки. – Поговорим о скучной работе… Значит, ты все-таки решила остановиться на карьере преподавателя?

– Ну, у меня это неплохо получается, да и профессия учителя в Корее высоко ценится. Нужно набраться опыта, и тогда есть большой шанс устроиться в академию на полную ставку.

– Хм… Учитель Пак! Учитель Пак? Да, учитель Пак… Кстати, звучит очень красиво. Даже почтительно. Тебе идет. Кушай побольше, учитель Пак!

– Ты тоже, онни, – улыбнулась Хи Джу. – Обед за мой счет. Это меньшее, что я могу сейчас для тебя сделать, чтобы отблагодарить за помощь с поиском работы.

– Ох, ерунда. Кто должен меня благодарить, так это Чон Ми Гён. А хотя… – До Хи вдруг задумчиво уставилась в точку на стене напротив, а потом полезла проверить что-то в телефоне. – Хи Джу, какие у тебя планы на вечер?

– Ничего особенного. А что?

– Тогда ты можешь отблагодарить меня прямо сегодня, – До Хи достала из маленькой сумочки кушон, чтобы поправить макияж. – Видишь ли, моя подруга, с которой я собиралась на одно мероприятие, неожиданно свалилась с простудой, а я просто ужасно… Ужасно не люблю ходить куда-то одна! Составишь мне компанию, и будем в расчете. Согласна?

– Снова шопинг? – с мученическим выражением лица простонала Хи Джу. – Если опять придется ходить с тобой по магазинам шесть часов, я лучше сразу сброшусь с моста…

– Ни в коем случае! У меня на тебя еще планы, – возразила До Хи. – Я приглашаю тебя на музыкальное мероприятие.

– Музыкальное? Так с этого и надо было начинать!

Хи Джу оживилась и обрадованно заерзала на стуле, но вдруг вспомнила, что ее строгий клетчатый пиджак и классические брюки подходили разве что для собеседования, и совсем не годились для музыкального вечера, где, вероятно, был дресс-код.

– Онни, а одежда? Я ведь не успею переодеться!

– Дорогая, это ни к чему. Ты выглядишь просто идеально, – лукаво подмигнула До Хи…

__________________________________________

– НИ.ЗА.ЧТО! – так громко воскликнула Хи Джу, что на нее в недоумении начали оглядываться люди.

– Это же просто концерт, а ты так упираешься, словно ненавидишь их! – настойчиво тянула ее за собой До Хи.

Застыв в нелепой позе посреди пешеходной дорожки, ведущей к огромному стадиону, Хи Джу пыталась вырваться из железной хватки подруги, но терпела тотальное поражение. Ей стоило насторожиться еще в тот момент, когда машина свернула в сторону “Олимпик Холл”, и ее начало одолевать какое-то странное предчувствие. Оно разливалось по рукам, щипало кончики пальцев и собиралось неприятным ощущением внутри живота, но До Хи так ловко ее заболтала, что Хи Джу быстро перестала обращать на это внимание. Вопросы про учебу, успехи и любимых композиторов – почему это нисколько не смутило? Ведь по словам Сан Хо, его старшая сестра интересовалась музыкой ничуть не больше, чем бабуля Со Ра здоровым образом жизни. А больше всего злило даже то, что на своих высоченных каблуках До Хи умудрялась сохранять равновесие куда лучше, чем она сама.

– Так и есть! Их музыка ужасна и безвкусна! – выпалила она. И абсолютно не важно, что не слышала ни одной песни – спасаться надо было любой ценой.

До Хи рывком притянула ее к себе с такой легкостью, словно до этого лишь развлекалась. Она приобняла Хи Джу за плечи и едва слышно произнесла:

– Дорогая, не стоит здесь говорить об этом так громко, иначе вон те милые школьницы, – она кивнула в сторону косящихся на них юных девушек в белых фирменных футболках, – не пожалеют свой драгоценный лайтстик, чтобы разбить его об твою голову. Ну зачем нам такие жертвы? Эти штуковины, между прочим, стоят сейчас просто бешеных денег…

– Но ты обещала, что это будет культурное мероприятие с приглашенными гостями!

– Все верно! Смотри, сколько тут их собралось! – До Хи обвела рукой толпу и указала на длиннющую очередь, медленно ползущую внутрь стадиона. – Думаю, не меньше трех тысяч.

– Тем более! Ты-то уж точно найдешь себе компанию и прекрасно справишься без меня!

– Ох, у меня в толпе жуткие панические атаки! – с драматизмом заявила она и, схватив Хи Джу под локоть, потащила ее к входу. – Боюсь, что без тебя мне не обойтись. А билеты? Ты не представляешь, сколько мне пришлось отвалить перекупщикам!

– Но почему?

– Почему что?

– Почему ты не выбрала Big Bang? “Бантан”? Или хотя бы Super Junior?

– Потому что Royals сейчас дико популярны, – глаза До Хи игриво заблестели. – Я мечтала попасть на концерт этой группы еще с дебюта. К тому же, их солист – лучший друг Сан Хо. Насколько я знаю, вы даже вместе учились. Неужели тебе не хочется его поддержать?

– Мы… Мы почти не общались.

– Правда? – удивленно переспросила До Хи и заняла места в конце очереди. – В любом случае, когда еще выпадет шанс посетить масштабный живой концерт? Шоу, атмосфера, эмоции… Уверена, тебе понравится!

– Очень в этом сомневаюсь, – буркнула себе под нос Хи Джу.

После полудня солнце все еще нещадно палило, и даже слабый ветер не помогал справиться с жарой, гоняя по земле лишь пыль. И пока Хи Джу раздумывала, снять ли ей пиджак или остаться в нем, До Хи чувствовала себя вполне прекрасно, будто не замечала зноя вовсе. Она отвечала на сообщения в телефоне, умудрялась решать рабочие вопросы, делая короткие звонки, а еще загадочно улыбалась и бодро пританцовывала на шпильках Джимми Чу под песню группы Royals, которая, как пояснила, была дебютной. Вздыхая от негодования, Хи Джу повертела головой по сторонам и осмотрелась.

Людей, а точнее фанатов, большинство из которых ожидаемо были девушки, собралось очень много. Помимо тех, кто, как и они, томился в очереди для прохода на арену, некоторые толпились у ярко-желтых полосатых палаток, где продавались концертные аксессуары. Белые футболки с фирменным логотипом группы; лимитированные шопперы, приуроченные к первому живому выступлению; значки и наклейки с каждым участником по отдельности; и, конечно же, самый важный и ценный атрибут, мелькающий в руках у каждого фаната – лайтстик с уникальным дизайном: черная ручка с белым прозрачным шаром, внутри которого переливалась, а при включении еще и светилась золотая корона.

– Мне срочно надо отойти в туалет, – внезапно сообщила До Хи после очередного звонка.

– Прямо сейчас? – опешила Хи Джу.

– Ох, я съела слишком много острого на обед, – До Хи покопалась в сумочке и, вынув оттуда белый конверт, протянула ей. – Занимай свое место, я скоро вернусь.

Прижимая к груди билет, Хи Джу с видом потерянного щенка, оставленного хозяином на улице, смотрела вслед удаляющейся До Хи, пока та, миновав железное ограждение, совсем не исчезла из поля зрения. И теперь, оставшись без поддержки, на которую так рассчитывала, чувство, что она испытала по дороге сюда, вернулось, словно почуяло образовавшуюся брешь. Вот только теперь оно не подкрадывалось издалека, как тогда, а вопило в ушах до звона, крепко вцепившись в нее когтями и доводя до паники.

Шаг. Глубокий вдох. Еще шаг. Глубокий выдох…

Это просто концерт. Ничего сложного в том, чтобы отсидеть четыре часа где-то вдалеке, покивать головой в такт музыке и вернуться домой, не было. Все точно так, как когда-то они делали вместе с На Ён в старшей школе. И, если она не будет вслушиваться в низкий знакомый голос главного солиста, то, возможно, ей даже понравится.

Хи Джу на автомате протянула контролеру для проверки конверт, не сообразив вытащить оттуда билет самостоятельно, и вошла в огромный холл, едва успев причесать собственные мысли. На второй и третий этажи вели широкие массивные лестницы, по которым уже поднимались фанаты и возбужденно махали лайтстиками. Чтобы посмотреть в какую секцию ей идти, она, наконец, достала из конверта билет и вчиталась в мелкий шрифт.

Первый ряд…

Первый.

Точно первый?

Точно. Первый.

Хи Джу застыла на месте. Коленки предательски подкосились. Сердце застучало, как сумасшедшее. Желудок скрутился тугим узлом. Холодный и бездушный взгляд, с которым он взирал на нее с огромного баннера, и вовсе заставил испуганно пятиться назад. Врезавшись в кого-то спиной, она тут же обернулась, но пребывала в такой дикой растерянности, что даже не смогла как следует извиниться перед возмущенной фанаткой. В глаза тут же бросилась стеклянная дверь на выход – всего в нескольких метрах, открытая и абсолютно свободная от очередей. Быть может, просто развернуться и сбежать?

Нет. Хи Джу дала слово До Хи, а свои обещания она, Пак Хи Джу, сдерживает, даже если ради этого придется заглянуть собственному страху в глаза. Сделав глубокий вдох, она направилась в зал, крепче сжимая в руке телефон и билет.

Хи Джу заняла свое место, третье от сцены в первом ряду, и, нервно притопывая ногой, невольно вздрагивала от шепота знакомого имени у себя за спиной – совсем как когда-то в институте. Чтобы хоть как-то переключиться от воспоминаний, от которых по коже пробегали мурашки, она прикрыла глаза и старалась не думать о том, где находится, а, например, что вкусного съест на ужин. Интересно, бабуля сегодня будет готовить сама или купит что-то готовое по дороге? Как много пунктов в регламенте по обучению, который ей выслали на почту сразу после собеседования? Интересно, а билеты сюда стоили как новенькие туфли До Хи от Джимми Чу? Кстати, а где же она сама?

Часы в телефоне показали ровно четыре дня, и Хи Джу охватила новая волна беспокойства. Концерт должен был начаться с минуты на минуту, однако соседнее место все еще пустовало. Она открыла чат, чтобы написать До Хи, но короткое “Прости” от подруги пришло даже раньше, чем она успела набрать текст и отправить сообщение. А когда рядом с ней села совершенно незнакомая девушка, разодетая с ног до головы в атрибутику группы, наконец, поняла – До Хи на концерт даже и не собиралась.

Как на свой последний шанс, Хи Джу посмотрела на дверь, ведущую к выходу с арены. Несколько секунд она колебалась, а когда все же решилась и встала, зал стремительно начал погружаться в темноту. Все фанаты тут же повскакивали со своих мест и, размахивая над головами лайтстиками, завопили от предвкушения долгожданной встречи с кумирами…

Глава 2

Тэ Джун готов был поклясться, что в огромном, заполненном людьми зале повисла мертвая тишина – так отчетливо он услышал, как бешено заколотилось собственное сердце, отдаваясь в ушах тяжелым грохотом. Это длилось всего секунду или две, но вполне хватило для того, чтобы его резко обдало жаром, а потом окатило ледяной волной. Он тряхнул головой, на мгновение зажмурился и, смахнув со лба выступивший пот рукавом, неуверенно вернулся в центр сцены.

– Надеюсь, вы все сегодня будете очень энергичными и сможете повеселиться вместе с нами, правда? – спросил фанатов Даниэль, и зал одобрительно загудел на его предложение.

“Хён, ты в порядке?” – только шевеля губами, поинтересовался стоящий рядом Хён У.

“В порядке”, – кивнув, ответил Тэ Джун, что, конечно же, было абсолютной ложью.

“Выглядишь бледным”, – также беззвучно произнес макнэ, явно обеспокоенный его состоянием.

Всего лишь бледным… Умение скрывать настоящие эмоции, искусно пряча их под плотную маску равнодушия – невероятно полезный навык, приобретенный Тэ Джуном за время работы в развлекательной индустрии и не раз выручавший его перед камерами. Так же, как и сейчас, несмотря на то, что получилось не идеально. Нездоровый цвет лица – сущая мелочь, по сравнению с тем, какой хаос творился у него в голове: мысли, беспорядочные и противоречивые, роились внутри, как обезумевшие пчелы; их было так много, что продолжись так чуть дольше, можно было бы точно тронуться умом.

– Мы все постараемся сегодня показать вам лучшее шоу и музыку! – заговорил барабанщик Юн Ги. – Вчера после первого концерта я так переживал, что не мог сомкнуть глаз. Но потом в социальных сетях увидел много ваших комментариев в поддержку Royals, и не смог уснуть уже от радости!..

Голоса одногруппников, меняющиеся поочередно, с трудом доносились до помутневшего рассудка Тэ Джуна, который просто молчал и кивал, пытаясь прийти в себя. Пот, холодный и липкий, сползал по спине огромными каплями, пальцы тряслись от волнения. Чтобы унять неконтролируемую дрожь, он с силой сжал в руках бутылку, а когда услышал характерный звук пластика, опомнился.

Вода… Сильная жажда, о которой он напрочь забыл, иссушила не только рот, но и губы. Сделав шаг назад, Тэ Джун отвернулся в сторону и жадно припал к горлышку, делая большие глотки, но из-за спешки он поперхнулся и закашлялся, пролив добрую часть на себя.

Белая рубашка намокла, прилипла к телу и обнажила на груди черные татуировки. В таком виде появляться на сцене было непозволительно, поэтому, несмотря на жару, ему пришлось прикрыться концертным пиджаком. Дрожь поутихла, волнение тоже, оставалось лишь как-то справиться с неуправляемым безумием в голове. Если такое вообще было возможно…

Не померещилось ли?

Дикое желание увидеть ее снова, хотя бы раз, хотя бы издалека, – все могло оказаться лишь игрой воображения. И эта чертова мысль, что заглушила собою сотню других, отбирала у него последние крохи надежды. Ему нужно было удостовериться в том, что мозг не сыграл с ним злую шутку, поэтому, набравшись храбрости, Тэ Джун еще раз аккуратно взглянул в первый ряд.

Стояла… Прямая осанка, скрещенные на груди руки с длинными пальцами, которыми она когда-то ловко перебирала клавиши в репетиционной комнате института, а ее глаза… Все такие же – большие, красивые, как два кусочка мерцающего янтаря. Хи Джу среди всех была единственной, кто не держал лайтстик и не улыбался; серьезная и невозмутимая, словно сам саджа, который пришел не на концерт, а по его грешную душу.

– Тэ Джун? Ты ведь тоже так считаешь? – спросил Даниэль.

Очнувшись, Тэ Джун развернулся к нему и поднес микрофон к губам.

– О том, что ты болтаешь сегодня больше обычного? – быстро сообразил он, потому что не слышал ничего, о чем так увлеченно несколько минут рассказывал басист.

По залу прокатился смех, уловка сработала. Действовать по ситуации, сказать что-то забавное, выкрутиться, но только не молчать – из Тэ Джуна получился идеальный дрессированный пес с тяжелой цепью на шее, на которую он посадил себя добровольно, был послушным и не высовывался. Свобода, которой он когда-то дорожил, больше ему не принадлежала. Вера в обещание Ведьмы, увы, оказалась крепче нерушимых принципов.

– Прекрасно тебя понимаю. Это все из-за того, что ты очень взволнован от поддержки наших дорогих фанатов, – попытался исправить оплошность Тэ Джун.

Недобрая ухмылка на долю секунды задержалась на красивом лице Даниэля. Такая появлялась лишь тогда, когда было задето его самолюбие. И Тэ Джун прекрасно знал, что позже Даниэль обязательно припомнит ему эту грубость, даже неумышленную. Друзьям, пускай только по контракту, принято на публике вести себя любезно – так не появится лишних поводов для сплетен о сложных отношениях между участниками.

– Мне бы хотелось поблагодарить вас, что несмотря на выходной, вы оставили все дела и пришли к нам, – продолжил Тэ Джун, обратившись к залу. – Для нашего первого сольного концерта мы много работали, репетировали и подготовили песню, которую еще не слышали те, кто сегодня впервые. Хён У, расскажешь, пожалуйста, о ней?

– Да, новая песня! – с энтузиазмом подхватил макнэ. – Мне бы очень хотелось, чтобы вы ее услышали. Она мне очень нравится, ведь наш лидер Тэ Джун сам написал для нее слова!

– Я только принимал участие в написании, – мягко поправил его Тэ Джун. – Эта песня грустная, но может откликнуться в сердце каждого из вас. Потому что не имеет значения: обычный человек или король, окруженный тысячной свитой, каждый из нас рано или поздно сталкивается с одиночеством.

– Но у нас есть вы! – радостно вставил Даниэль. – Не правда ли, Тэ Джун?

– Верно. Сегодня мы не одиноки благодаря каждому из вас, – кивнул он и, наконец, широко улыбнулся…

То, в какой дикий восторг от этого пришли фанаты, удивило даже самого Тэ Джуна. Улыбаться, да еще так продолжительно и широко, было настолько странно, что на щеках с непривычки болела каждая мышца. Впервые за долгое время у него получилось это сделать по собственной воле, а не по просьбам продюсеров. И дело было даже не в образе холодного парня, который им тщательно поддерживался, а в том, что причин для улыбок, к сожалению, почти не находилось.

Тэ Джун подхватил свою гитару, которая ожидала на стойке, перекинул ремешок через плечо и занял место по центру перед микрофоном, готовясь к выступлению. Даниэль и Хён У тоже взяли свои инструменты, Юн Ги уселся за барабанную установку. Прикрыв на мгновение глаза, Тэ Джун сделал глубокий вдох, ощутив в руках приятную тяжесть корпуса, тугие медные струны, которых ему достаточно было лишь коснуться, чтобы запеть с гитарой в унисон. И это чувство, такое живое, но почти забытое, было родом из далекого прошлого, когда он выступал в дешевых клубах Хондэ и наслаждался каждой прожитой минутой беззаботной молодости.

Открыв глаза, Тэ Джун вступил первым, выдав мощный аккорд. Следом, словно гром, загрохотали барабаны под напором Юн Ги, в такт плавно присоединились бас Даниэля и соло-партия Хён У. Бешеная энергия тысячи людей перед ним, присутствие Хи Джу, что до сих пор казалось невероятным, и музыка, которая даже в самые темные времена придавала существованию смысл, – Тэ Джун вдруг ощутил огромный прилив сил, словно успел на мгновение остановиться и сделать спасительный глоток воздуха. Жизнь стала похожа на бесконечную гонку, где топливо давно было на исходе, но Тэ Джун, не щадя себя, все равно продолжал настойчиво жать до упора педаль и гадать – на каком повороте потеряет управление окончательно.

Как только закончилась песня, в зале начали тушить свет, и участники Royals удалились переодеться. Спускаясь со сцены, Тэ Джун раздевался на ходу: стянул с себя концертный пиджак, расшитый золотыми нитями и украшенный эполетами, расстегивал пуговицы на влажной от воды и пота рубашке. Бросив одежду поджидающим ассистентам, он в спешке принялся напяливать черный костюм, пока визажисты, скучковавшись вокруг, назойливо тыкали ему в лицо косметическими кистями, чтобы поправить поплывший от пота макияж. Повсюду творились суета и спешка, ведь на короткий перерыв, пока фанаты любовались подготовленным видеороликом о группе, было не больше пары минут.

Полностью сменив образ и поправив наушники, Тэ Джун в бодром расположении духа понесся на подъемную платформу с инструментом в руке. Снова вспыхнули софиты, зал взрывался криками, но он, просканировав перед собой толпу, почувствовал, как остатки эйфории покидают его, уступая место привычной апатии. Место, где не так давно стояла Хи Джу, оказалось пустым…

_________________________________________________

Первым в гримерную влетел Тэ Джун и подбежал к столу, на котором оставил личные вещи перед выступлением. Он принялся судорожно копаться в рюкзаке и выбрасывать оттуда все лишнее, чтобы поскорее добраться до телефона, который, прям как назло, умудрился свалиться на самое дно. На пол летели маски для лица и патчи для глаз, аксессуары и базовая косметика, даже нижнее белье – и вовсе не странная личная прихоть, а всего лишь базовая необходимость артиста с плотным графиком.

Когда наконец в руках оказался заветный гаджет, Тэ Джун сразу же открыл Какао и начал пролистывать сотни чатов, большинство из которых считал бесполезными, в попытке отыскать самый нужный в данный момент контакт.

“Когда она вернулась???”

Сообщение было отправлено в спешке, и Тэ Джун еще раз трижды перечитал его, боясь, что опечатался. Кусая губы, он в нетерпении принялся наворачивать по комнате круги и гипнотизировать экран.

Мён Су: Твоя совесть? Сомневаюсь, что она вообще когда-то появится

Мён Су?

Какого черта?!

Перепроверив чат, Тэ Джун раздраженно зашипел, потому что он, идиот, вместо приватного написал в общий чат “Черной Розы” – по-прежнему существующий, но теперь по большей части для обмена поздравлениями и пожеланиями.

Тэ Джун: Какая совесть? Что ты несешь?

Переминаясь с ноги на ногу, он безотрывно пялился в экран, будто от этого нужное сообщение появится быстрее.

Мин Гю: Совесть – чувство нравственной ответственности за своё поведение перед окружающими людьми и обществом.

Мин Гю: Хён, теперь понятней? Как ты можешь такое не знать?

Ох, боги! Ну почему ему отвечает кто угодно, но только не Сан Хо?!

Тэ Джун: Ты что, пьяный?

Мён Су: Мин Гю учит корейский, похвали его, придурок!

Мён Су: Мин Гю, ты молодец!

Следом от барабанщика полетела куча прыгающих от радости эмодзи для макнэ.

Мин Гю: Хён! Хён! Поздравляю-поздравляю! С первым концертом!

Мин Гю: Как и следовало ожидать, наш хён – самый крутой музыкант!!!!

Чтобы не показаться уж совсем невежливым, Тэ Джун в ответ для макнэ прислал один кланяющийся эмодзи в знак благодарности.

Мён Су: Тэ Джун, с тебя сто тысяч вон

Тэ Джун: За что?

Мён Су: Пить бросай и будешь помнить

От накопившегося напряжения Тэ Джун до скрипа сжал челюсти и едва сдержался, чтобы не швырнуть телефон об стену. Тесная гримерная насквозь пропиталась липкой духотой, вытягивая остатки терпения, а праздный треп стаффа и шутки коллег на фоне смешивались в раздражающий гул, царапающий и без того натянутые до предела нервы.

Чтобы хоть как-то унять тлеющий под кожей жар, Тэ Джун рывком стянул с себя концертный пиджак и на мгновение почувствовал спасительное облегчение. Затем, путаясь в идиотских проводах, сорвал с себя наушники и небрежно бросил их на стол, но из-за спешки случайно задел браслетом металлический крепеж. Зацепившись, тот порвался, соскользнул с запястья и упал на грязный пол розовым пятном. Тэ Джун тут же лихорадочно склонился над ним и, убрав в потайной карман рюкзака, почувствовал, как нарастает ноющая боль под ребрами. Он починит его. Обязательно починит. Только выберется отсюда как можно скорее…

Телефон все продолжал навязчиво вибрировать от сообщений Мён Су и Мин Гю, обсуждающих какую-то чушь и будто нарочно игнорирующих существование приватных чатов. На всякий случай Тэ Джун еще раз разблокировал экран и быстро пробежался по сообщениям, где среди колких шуток и идиотских эмодзи, почти в самом начале, нашел короткий и лаконичный ответ:

“Две недели назад”.

Две недели…

И что с того?

Осознав, что на эмоциях задал наитупейший, бессмысленный вопрос, Тэ Джун едва не треснул себя по щеке от досады. Он тут же зашел в приватный чат с Сан Хо, но пальцы предательски застыли над клавиатурой – последнее сообщение в их переписке было отправлено больше года назад. Он должен был спросить, должен был узнать, но медлил, разрываясь между собственной гордостью и удушающим отчаянием.

В гримерной становилось все теснее. Даниэль вальяжно развалился на диване и обсуждал огрехи Юн Ги; тот лишь лениво отшучивался, любуясь собственным профилем в зеркале. Хён У старался быть максимально тихим и бережно упаковывал все инструменты в чехлы. А стоило появиться на пороге Ведьме с фирменной кривой улыбкой и завести хвалебную речь, Тэ Джуна невольно передернуло…

На часах было почти восемь вечера. Нужно собраться… Собраться, подобрать все вещи. И если он поторопится, то, возможно, успеет нагнать ее около дома. А захочет ли она его видеть? Но если не хотела – зачем пришла на концерт? Не важно, все не важно, Тэ Джун подумает об этом по дороге, а пока…

– Хорошая работа, – над ухом резанул голос Ведьмы, и Тэ Джун обернулся. – Переодевайся и спускайся. Машины подадут через двадцать минут.

– Какие машины? У меня дела, – бросил он и продолжил наспех собирать рюкзак.

– Дела? – с ядовитой усмешкой переспросила она, но потом лишь тихо добавила: – сегодня у тебя не может быть никаких дел, кроме присутствия на фуршете. Надеюсь, ты это хорошо осознаешь? Приведи себя в порядок и не задерживайся…

Прикрыв глава, Тэ Джун подавил вспышку гнева. Он совсем забыл про фуршет…

Глава 3

Закрытая вечеринка проходила на тридцать втором и последнем этаже пятизвездочного отеля в лаундж-баре. Панорамные окна открывали вид на утопающий в огнях город, стены были отделаны темно-вишневым деревом, а под потолком висели тяжеловесные люстры, каждая из которых весила килограмм под сто, не меньше. Освещение специально приглушили – так притупляется зрение и алкоголь незаметнее ударяет в голову.

Изысканные закуски и фрукты, элитный виски и шампанское, официанты в красивой форме – всего лишь нарочитая роскошь, как и фальшивые улыбки каждого, кто присутствовал на вечеринке по случаю первого успешно проведенного концерта. Танцевальная музыка, что играла фоном, не била по ушам, позволяя слышать обрывки разговоров, любезности и шутки, в которых Тэ Джун, по правде сказать, не находил ничего смешного. Решив играть свою обычную роль скучающего наблюдателя, он, однако, поймал себя на крошечном любопытстве: интересно, а кто сегодня лучше оближет задницу ближайшим из окружения президента компании, чтобы заполучить расположение? Помощница Анны, копирующая свою начальницу даже в жестах, или же тот напыщенный гусь в сером костюме у стены, который при всех унизил официанта?

Устроившись с краю на одном из мягких диванов со столиками, Тэ Джун медленно цедил свой первый бокал с виски, который ему налили чуть больше часа назад. Лед там давно растаял, и напиток, превратившись в странное безвкусное пойло, шел с трудом. Он вытащил из кармана телефон, проверил время и с досадой убрал его обратно. Было лишь двенадцать ночи, а это значило, что предстояло пробыть здесь еще часа три, чтобы его исчезновение осталось незамеченным.

Напротив на таком же диване разговаривали макнэ Хён У и их сонбэ Ди-Кей. Последний был старше как по возрасту, так и по опыту, и никогда не упускал возможности дать свои ценные советы и покичиться успехом перед хубэ. Как и сейчас: Ди-Кей о чем-то воодушевленно рассказывал Хён У и любезно следил за тем, чтобы бокал юного музыканта всегда был полон. Макнэ, которому не так давно исполнилось всего двадцать, пить совершенно не умел. И если он по указке старшего продолжит так беспечно вливать в себя виски, Тэ Джун подозревал, что ничем хорошим для него это точно не закончится.

– У тебя такое лицо, словно ты на похороны моей тетки пришел, – плюхнулся на соседнее место с Тэ Джуном Ан Даниэль и закинул ему локоть на плечо. – Ужасная была женщина! Никогда мне не нравилась. Идти туда абсолютно не хотелось, но меня заставили. Весь вечер старательно приходилось изображать траурное лицо.

– Руку. Убери. – Предупредительно отозвался Тэ Джун.

– Э-э-эй! Да мы же друзья! – с улыбкой до ушей пропел Даниэль и склонился ближе к уху так, чтобы кроме Тэ Джуна его больше никто не услышал. – Нехорошо давать повод для сплетен внутри компании, хён. Ты же знаешь, какие длинные языки у наших работников. Р-р-раз – и все! А репутация, дело такое – в дерьмо один раз вляпаешься, потом хрен отмоешься, правда ведь?

Сильный запах алкоголя, которым несло от Даниэля, вызвал у Тэ Джуна приступ тошноты. Этот парень не только пренебрегал уважительным отношением, но и позволял себе говорить с ним на панмаль, словно они друзья со школы. А еще Ан Даниэль прекрасно знал, как Тэ Джун не выносит его прикосновений, без которых даже на публике они могли бы обойтись, однако специально делал это снова и снова, будто каждый раз проверял на прочность.

– Для отца стараешься? – спросил Тэ Джун и сделал глоток разбавленного в своем стакане виски.

– Конечно! А еще во-о-он для тех прелестных леди, – Даниэль указал подбородком в сторону бара, где трое незнакомых девушек о чем-то между собой перешептывались и, поглядывая на них, пили коктейли. Очевидно, что прошли они сюда по особому приглашению, и Тэ Джуну вовсе не составило труда догадаться, по чьему именно. – Какую выберешь себе на поздний ужин? Или, будет лучше сказать: на ранний завтрак? Я, пожалуй, возьму ту, что пришла в неприлично короткой юбке. А ты? Скажу по секрету, но только тебе. Та, что в красном платье…

– Неинтересно, – оборвал его Тэ Джун.

– Почему? – жеманно расстроился тот. – Хён, с ними скучно не будет, обещаю! Я так старался подобрать самых…

– Сказал же, неинтересно, – чуть громче повторил он.

Даниэль, на удивление, замолчал, но уходить не торопился, как и убирать свою клешню с его плеча. Пытаясь скрыть знобившее под кожей раздражение, Тэ Джун крепче сжал бокал и краем глаза заметил, как басист о чем-то размышляет и внимательно его разглядывает.

– Понимаю, у тебя ведь намечаются дела куда поинтереснее, чем находиться в компании всех этих сморщенных и ужасно важных индюков. Да, хён?

Тэ Джун в недоумении развернулся к нему лицом, но тут же об этом пожалел: нездоровый блеск, появившийся в глазах одногруппника, ему совсем не понравился.

– Ты слишком часто достаешь телефон, но ни с кем не переписываешься. Значит, либо ждешь сообщения, либо проверяешь время, чтобы куда-то успеть. Прости-прости! – он наигранно извинился, хлопнув Тэ Джуна по плечу. – Моя дурацкая привычка подглядывать. Все никак не могу от нее избавиться!

– Тебе заняться нечем? – с упреком посмотрел на него Тэ Джун.

– Ну ты ведь знаешь, как часто мне бывает скучно! А за тобой, хён, наблюдать интереснее всего, – подмигнул ему Даниэль. – Хочешь знать почему? Попробую объяснить. Понимаешь, есть что-то во-о-от тут, – он похлопал себя по груди, – оно зудит, раздражает меня и не дает покоя, и так всякий раз, как тебя вижу. Как думаешь, что это может быть?

– Это изжога, – сказал Тэ Джун. – Вероятно, хроническая. Сходи к доктору, пока не стало хуже.

– Изжога, – расхохотался тот и поправил прядь платиновых волос, упавшую ему на глаза. – Хён, ну ты такой забавный! Хотя, как мне кажется, она тут ни при чем. Это все потому, что я о тебе ничего не знаю, но так хочу. Ты как блестящая и загадочная шкатулка, к которой никак не подобрать ключ.

– Тебе обо мне знать не обязательно, – Тэ Джун сделал еще глоток и поморщился не то от вкуса дрянного виски, не то от бреда одногруппника. – Мы не друзья, а просто коллеги. Не зазнавайся.

– О-о-о, в этом мне тебя точно не переплюнуть, – словно заигрывая с ним, протянул Даниэль. – Что? Болтаешь больше обычного? Грубо, даже для тебя. Нравится смотреть на всех свысока, Ли Тэ Джун?

То, что Даниэль это вспомнит и не успокоится, пока не вернет Тэ Джуну должок, было ожидаемо. Басист, как и его высокомерный отец, желал, чтобы ему кланялись в ноги, и не выносил пренебрежительного отношения к своей важной персоне. Но оправдываться или извиняться перед ним Тэ Джун не собирался. Слишком унизительно.

– Явно не больше, чем тебе, Ан Дэ Хён, – коротко бросил он.

– Ох, ну как же слава портит людей! – нарочито расстроился басист, которому не нравилось, когда его называют настоящим именем. – Но это просто неизбежно, хоть и ужасно грустно! Мы все попали под влияние популярности. А ты так и вовсе был знаменит еще до дебюта, Черный Принц Хондэ. Ты-то уж точно знаешь, о чем я говорю. Вся эта любовь, обожание… Ну как от них можно отказаться?..

Тэ Джун устало вздохнул. Он был бы по гроб жизни благодарен тому, кто взял бы и пристрелил эту назойливую канарейку под ухом. Наверное, даже заплатил бы за это.

– …А теперь ты не просто Принц, а Король, – продолжал разглагольствовать Даниэль. – Какая же богатая фантазия у наших фанатов! Как думаешь, это звание придумали те, кто знал тебя еще до дебюта? Ах, Король Тэ Джун, Король Тэ Джун… И что же ты такое увидел, что на сцене побелел, как лист бумаги?..

В горле у Тэ Джуна встал ком, который он с трудом проглотил. Слишком опрометчиво было полагать, что Дэ Хён, вечно питавший к нему нездоровый интерес, упустит эту деталь. А Тэ Джун легко попался, потеряв под эмоциями бдительность.

– Тебе в последнее время часто что-то мерещится, – усмехнулся он, надеясь утаить нарастающее волнение. – Сколько ты сегодня выпил?

– Точно не больше, чем наш Хён У, – басист кивнул в сторону макнэ, который, сидя напротив, уже едва держал веки открытыми. – А в нем, если не ошибаюсь, шесть бокалов дорогущего виски.

– Шесть? Ты что, считал сколько он выпил?

– Ага. Это было несложно.

– И просто наблюдал, как он напивается? Хороший из тебя “хён”, Даниэль.

– Я не его нянька, – развел руками тот. – Это же твоя роль, как лидера – заботиться о нас, как о самых дорогих сердцу тонсэнах, не так ли? Кстати сказать, справляешься ты с ней хреново. Черт, кажется, его скоро вырвет…

От равнодушия, сквозившего в каждом слове Даниэля, у Тэ Джуна сжались кулаки, и желание проехаться ими по его красивому, но слишком самодовольному лицу стало нестерпимым. Но если Тэ Джун даст волю ярости, скандала будет не избежать. Тут было опасно доверять даже стенам, у которых были не только глаза и уши, но и отличная память.

Тэ Джун хотел встать, чтобы проверить Хён У и заодно отвязаться от Даниэля, но низкий голос последнего пригвоздил его обратно к дивану:

– Женщина… Это была женщина…

Волосы на затылке у Тэ Джуна встали дыбом, словно кто-то провел ледяными пальцами вдоль позвоночника. А Дэ Хён выглядел уж слишком довольным, будто решил очень сложную для себя задачу.

– Что? – переспросил он, до последнего надеясь, что не расслышал из-за шума.

– Я прав? – прищурился Даниэль. – Нутром чую, теория верна. А интуиция меня подводит крайне редко.

– Не неси чушь, – закатил глаза Тэ Джун. – Твои теории порой доходят до…

– Хён, мне всегда было интересно, кто же в твоем вкусе?

Тэ Джун вдруг вспомнил беззаботное лицо Мин Гю и понял, как сильно по нему скучал. А еще очень жалел, что так часто на него срывался, ведь Мин Гю просто был молод и туп, а еще безобиден, в то время как Ан Даниэль хоть и вел себя большую часть времени как идиот, но на самом же деле был хитер и слишком сообразителен.

– Твой поздний ужин тебя заждался, – с трудом удерживая на лице маску, ответил Тэ Джун и заставил себя подняться на ноги. Если продолжить отпираться, это лишь подтвердит подозрения. – Не налегай на виски, иначе… Сам знаешь, насладиться трапезой как следует не удастся.

– Спасибо за заботу, хён! Пожалуй, я даже последую твоему совету. А то, кто я такой, чтобы не слушать старших? – подмигнул ему напоследок Даниэль и, поднявшись следом, отправился в сторону бара.

Проводив его взглядом, Тэ Джун выдохнул, но так и не смог избавиться от напряжения, которое продолжало точить его изнутри. Одна мысль о том, что Дэ Хён продолжит рыть глубже, чем следовало, оставляла неприятный привкус во рту, и Тэ Джун сделал щедрый глоток виски, чтобы хоть как-то его перебить.

Хён У беспокойно дремал, положив голову себе на плечо. Пустой бокал, который сжимали его обессиленные пальцы, перевернулся, вылив содержимое ему на светлые джинсы, а сам парень тяжело дышал и морщился от алкогольного отравления. Склонившись над ним, Тэ Джун слегка похлопал его по щекам, и тот, разлепив веки, еле слышно простонал:

– Хён!.. Хён, все… Все кружится…

– Встать сможешь?

Хён У лишь слабо кивнул в ответ. Тэ Джун помог ему подняться и, прихватив бутылку с водой, повел его в туалет, весь путь придерживая под локоть. Наблюдая за тем, как у бедняги заплетаются ноги, а тело бесконтрольно мотает из стороны в сторону, Тэ Джун ощутил резкий укол совести. Макнэ все еще был по-детски наивен и слишком хорош для компании, которая не заботилась о нем должным образом. Несмотря на то, что Тэ Джун держался в индустрии обособленно и ни с кем не водил дружбы на работе, Хён У был одним из немногих, кто действительно ему нравился. Парень был способным и трудолюбивым, чего нельзя было сказать про тех двоих – Даниэля и Юн Ги.

Тэ Джун помог Хён У умыться и, усадив его на мягкий пуф у стены, позвонил менеджеру Чо, потому что не мог придумать ничего лучше, чем дать макнэ воды и доверить его в руки старшего. Опыта в помощи пострадавшим от алкогольного отравления у Тэ Джуна не было, разве что с Мин Гю – тот, как только стукнуло восемнадцать, бывало, напивался до беспамятства, но даже он так дерьмово никогда не выглядел. А Хён У выглядел дерьмово, и его несколько раз рвало в туалетной кабинке.

Примерно через четверть часа они вдвоем спустились на первый этаж, где в холле их уже поджидал мужчина среднего возраста с неприметной внешностью. Менеджер Чо что-то проворчал себе под нос, явно недовольный тем, что его подняли из теплой кровати, затем помог усадить Хён У в корпоративный минивэн, который подогнал прямо к черному входу, и, бросив заботливое напутствие для Тэ Джуна, уехал.

Пробыв на улице еще пару минут, Тэ Джун вернулся в отель и поднялся обратно. Он прошел охрану и, как только вошел в лаундж-бар, заметил, что в помещении стало еще мрачнее. И, пускай он был абсолютно трезв, но даже ему приходилось всматриваться, чтобы разглядеть знакомые лица. Правда, Ведьму было заметно даже издалека – в блестящем коротком платье она восседала в центре на большом диване в окружении важных гостей с бокалом шампанского, которое держала больше для вида. Как и Тэ Джун, она предпочитала оставаться на мероприятиях трезвой, но не из-за скуки, а потому что так было легче вести разговоры о делах. Ее взгляд, который он поймал всего на мгновение, был предупреждающим, и даже отвернувшись в сторону, Тэ Джун чувствовал, как он прожигает ему спину. Вдалеке, на другом конце зала, мелькнул силуэт подвыпившего Юн Ги, Даниэля и вовсе не было видно. Последнее, нельзя не признаться, принесло Тэ Джуну толику облегчения, однако никто и не заметил, что Хён У уже отсутствует на вечеринке. Никому словно не было до него дела – все были слишком заняты поглощением закусок, притворным весельем и светским трепом… А разве Тэ Джун был чем-то лучше их? Он знал наперед, чем все обернется для макнэ, и с самого начала мог быть рядом с Хён У и не позволить ему так напиться, но предпочел держаться в стороне. Даниэль был прав – хреновый из него лидер, и эта роль совсем не для него. Да и только ли эта роль?

Воздух в зале, несмотря на беспрерывно работающие кондиционеры, казался спертым и тяжелым. От несмолкаемого гула голосов и музыки у Тэ Джуна разболелась голова, а усталость, скопившаяся за месяцы активной работы, наваливалась на него невидимым грузом и ощущалась сегодня острее, чем обычно. И чтобы хоть немного прийти в себя и не быть пойманным для пустого разговора, где неизбежно придется изображать вежливость, он направился на террасу.

Проскользнув мимо небольшой группы на перекуре у входа, Тэ Джун свернул за угол основной площадки, где располагался островок для приватных бесед, оформленный парочкой плетеных кресел и столиком, на котором стояли закуски и почти полная бутылка виски. Окна сюда не выходили, позволяя гостям полностью сохранить приватность и скрыться от пытливых глаз. Оставшись наконец в одиночестве, Тэ Джун подошел ближе к оградительному стеклу, откуда открывался вид на пестреющий огнями ночной город.

Отсюда даже можно было разглядеть башню Намсан. Ее острый, как спица, шпиль тянулся ввысь и пронзал чернильное небо с лениво плывущими по нему облаками. В спокойных водах реки Хан отражались ряды дорожных фонарей и мерно покачивался острый серп луны. Горел, словно украшенный оранжевыми гирляндами, мост, соединяющий два берега. А ведь там, на другой стороне, в Йоннам-дон, вероятно уже спала крепким сном Пак Хи Джу…

Ее внезапное появление, пусть и короткое, походило на яркую вспышку света среди той темноты, в которой Тэ Джун каждый день тонул, захлебываясь. И будь у него возможность, он бы написал ей – “зачем пришла на концерт?” и “надолго ли вернулась?”. Но ее нового номера у него не было, впрочем, смелости бы все равно не хватило – страх не получить хоть какой-то ответ был настолько же велик, как и желание снова до нее дотянуться.

Нередко, когда он засыпал, перед глазами появлялось ее лицо, полное боли и непонимания. В тот дождливый вечер она, стоя перед ним в неведении, тихо глотала слезы, а он, сдерживаясь из последних сил, лишь холодно ухмылялся и гнал ее прочь, хотя сердце в тот момент готово было разорваться на куски. Но Тэ Джун поступил так, как должен был, и сожалеть об этом не имел ни малейшего права.

Если бы только было чуть больше времени, чтобы придумать и принять иное решение без спешки, тогда бы все сложилось по-другому. Или, если бы не торопился присоединиться к компании и подписать контракт, который не только связал ему руки и ноги, но и не оправдал все возложенные ожидания. А если бы рассказал ей правду?.. Всегда, стоило ему начать думать об этом, как раз за разом он терялся во всех этих “если бы”, медленно сводящих с ума.

Из груди вырвался тяжелый вздох, и Тэ Джун прикрыл глаза, пытаясь гнать непрошеные думы, но телефон, который внезапно завибрировал в кармане, заставил его в спешке проверить упавшее сообщение. Высветившееся на экране уведомление, оказавшееся всего лишь рекламным предложением из кофейни, обрушилось на него глубоким разочарованием, которое тут же задавило едва зародившееся чувство надежды. Он просто идиот, раз позволил себе поверить в то, что все еще был шанс что-то исправить.

На языке опять появился мерзкий вкус горечи, и Тэ Джун, больше не в силах справиться с мыслями, от которых было уже не отбиться в одиночку, схватил со стола бутылку виски. Не утруждаясь воспользоваться стаканом, он тут же залил в себя несколько глотков, которые обожгли ему не только рот, но и все нутро. Ну а алкоголь, как самый надежный помощник, прекрасно справился со своей задачей на пустой желудок; уже спустя несколько минут по ногам поползла знакомая слабость, а разум, попавший под власть его крепости, медленно, но верно затуманивался. Сдаться и просто напиться – поступок совсем неразумный, даже отчаянный, но, к сожалению, для Тэ Джуна это был единственный и работающий способ, чтобы хоть ненадолго заглушить боль и уснуть, не вспоминая о снедающих его тревогах.

С тем, как янтарной жидкости в бутылке становилось все меньше, чувство долга слабело, сменяясь на равнодушие и безрассудство. Его вдруг перестало волновать, если кто-то из журналистов, наживающихся на сплетнях и скандалах, поймает его в таком состоянии в объектив. Было даже плевать, что выскажут завтра, если он, нарушив свой первоначальный план, исчезнет из этого места прямо сейчас и окажется в первых строчках новостей поисковика. Воротник рубашки вдруг стал слишком тесным, словно душил его, и Тэ Джун, сделав последний глоток, расстегнул верхние пуговицы и небрежно закатал рукава до локтей, обнажив татуировки, что делать ему категорически запрещалось, – маленький кусок желанной свободы, которая оказалась на вкус слаще, чем дальгона.

Пытаясь сохранять равновесие, насколько это вообще было возможно, Тэ Джун вернулся в лаунж-бар и выбрался с вечеринки. В ожидании лифта он заказывал такси, с трудом вчитываясь в плавающие буквы и кнопки в приложении телефона. Просторная кабина с зеркалами, мраморные полы в холле отеля, оранжевый автомобиль на улице, где воздух пропитался острыми специями, – места, словно цветные кусочки калейдоскопа, смешивались в наплывшем тумане перед глазами. Фонари, мелькавшие за окном пассажирского сиденья, двоились, а то и вовсе расплывались, и те двадцать минут, что заняла дорога, казались мучительно бесконечными. Еще чуть-чуть, совсем немного, и можно будет просто упасть в пустоту, забыться и ни о чем не думать, потому что Тэ Джун, по правде, чертовски устал…

Какие-то неразборчивые звуки, похожие на зажеванную пластинку, донеслись до сознания Тэ Джуна. То был голос водителя, который звал его, чтобы разбудить и сообщить о том, что они прибыли в место назначения. Увидев в окно знакомую местность, почти не освещенную уличными фонарями, Тэ Джун кое-как выбрался из машины и, с трудом переставляя ослабевшие ноги, добрался до серых железных дверей, чуть не навернувшись по пути о оставленный кем-то на проходе мусор. Он надавил на ручку двери, и та, с легкостью поддавшись, открылась.

Холодные, давящие стены; плотный, окутывающий с головы до пят мрак, едва редеющий на другом конце комнаты под потолком, и тишина, которая именно сегодня была очень кстати. Пуговицы звякнули, ударившись об пол, когда Тэ Джун в предвкушении глубокого и долгожданного сна торопливо сорвал с себя рубашку и прямо в обуви сразу упал на кровать ничком.

Пряные ягоды, гвоздика, сладкий цитрус… Тэ Джун едва не взвыл, сильнее прижавшись к подушке носом и обнимая ее руками. Он впервые напился так сильно, что ему начали мерещиться запахи, а точнее всего один – запах ее любимых духов; настолько яркий, словно она была где-то рядом, лишь протяни ладонь. И он бы протянул, просто чтобы убедиться, что все еще один, но отключился даже быстрее, чем успел об этом подумать…

_________________________________________________

…Ему снился сон. Красочный. Волнительный. Один из таких, которые не забываются, стоит только открыть глаза. Один из таких, откуда уходить совсем не хочется и надеешься задержаться подольше.

Хи Джу спала напротив, подложив под щеку ладонь, как делала всегда по привычке. Грудь едва заметно вздымалась от мерного дыхания, волосы цвета темного каштана разметались по соседней подушке. Она выглядела настолько невинно и безмятежно, что чувство спокойствия тотчас наполнило его до краев. Даже когда она пошевелила рукой и прядь волос упала ей на глаза, заставив поморщиться, он так и не смог прикоснуться к ней, испугавшись, что она, как и все видение, вдруг исчезнет, как туман поутру. Поэтому он просто наблюдал, пока снова не погрузился во тьму.

Но Тэ Джун вдруг услышал пронзительный женский крик, за которым последовал грубый толчок в грудь. В панике подскочив, он с трудом разлепил тяжелые веки и внимательно присмотрелся…

Глава 4

– Какого черта ты здесь делаешь?! – уставившись на него своими огромными глазами, громко спросила Хи Джу.

Не менее огромными глазами в ответ на нее уставился и сам Тэ Джун. Босая и испуганная, она застыла у края кровати и дышала так часто, словно только что пробежала марафон. Волосы у нее взлохматились, губы соблазнительно приоткрылись, а несколько блестящих пуговиц, что украшали белоснежную блузку, расстегнулись, обнажив молочную кожу на ключицах. Она выглядела настолько реально, что Тэ Джун непроизвольно сглотнул: либо перед ним и вправду была Пак Хи Джу, либо… Ну, либо он окончательно сошел с ума, что, к слову сказать, звучало куда правдоподобнее.

– Спрашиваю, что ты здесь делаешь? – настойчивее повторила она.

Но Тэ Джун, кажется, онемел, потому что не смог связать и двух слов, чтобы сказать что-то в свое оправдание. Он несколько раз моргнул, затем опустился пятой точкой себе на ноги, чтобы принять сидячее положение, и попытался включить мозг, который напрочь отказывался соображать из-за жуткой головной боли и…

Чертовы пуговицы! Да как вообще можно было сосредоточиться на чем-то другом, когда они расстегнуты?!

Его продолжительное молчание явно ее озадачило. Нахмурившись, Хи Джу осторожно приблизилась к нему и, помахав у него перед лицом ладошкой, поинтересовалась:

– Эй! Ты меня слышишь?

Тэ Джун шумно втянул носом воздух. Близко. Очень. И вместе с этим еще и опасно, потому что его взгляд так и норовил опуститься ниже ее лица. А Хи Джу, будь она настоящей или всего лишь плод его воображения, если заметит это, то точно прикончит его на месте за такое неуважение…

Но какая к черту разница, когда все это происходит не наяву? Во сне, в бреду или где бы там сейчас Тэ Джун ни находился, если хотя бы тут он будет смелым и получит от нее затрещину, то станет самым счастливым, пусть и сумасшедшим человеком на земле!

Схватив ее за руку, что до сих пор висела в воздухе перед его лицом, он потянул Хи Джу на себя, сокращая расстояние. А когда между ними почти не осталось лишних сантиметров, то медленно потянулся к ее губам, прикрыв глаза. Ее неровное дыхание, пряный аромат парфюма от волос, нежная кожа на ребрах под его пальцами, которыми он нагло забрался ей под блузку, – все это пьянило быстрее и куда приятнее, чем вчерашний виски. Тэ Джун с предвкушением готовился погрузиться в сладкий миг и поддаться своим порочным инстинктам, если бы только его резко и внезапно не отбросило назад.

– Ты что вытворяешь?! – вскрикнула она.

От того, с какой силой затылок впечатался в постель, у Тэ Джуна перед глазами заплясали светлячки, а сам он, скривившись и вытянув из-под себя ноги, потянулся руками к носу, – тот пульсировал острой болью, словно Хи Джу приложилась к нему не головой, а отборным куском бетона. Обессиленное тело не слушалось, но он, стиснув зубы, оторвал от постели голову, правда тут же получил по лицу подушкой и повалился обратно.

В течение следующих пары минут, пока Тэ Джун ползал по кровати в попытках увернуться от летевших в него тумаков, он понял две вещи. Первое – подушка, которую так расхваливали по отзывам в интернете, оказалась ужаснейшего качества, судя по тому, с какой легкостью из нее вылетали перья. Ну а второе, что являлось причиной первого, – Хи Джу была в дикой ярости. Помимо того что она ругалась, называя его кретином, извращенцем, да и словами похуже, которые даже он использовал в особенных случаях, она атаковала его так, словно пыталась выместить на нем всю злость разом. Да и, походу, не только свою. Будь это любое другое утро, не отягощенное жутким похмельем, от которого хотелось снести себе голову, он бы покорно принял свое наказание, вполне кстати заслуженное, но Тэ Джун, изрядно утомившись, вскипел от напряжения.

– Да прекрати меня бить! – громко воскликнул он и вскочил на ноги, но, вконец запутавшись в одеяле, не удержал равновесия и с грохотом свалился на пол, задев плечом что-то холодное и тяжелое.

Обогреватель…

Это был чертов обогреватель…

Тэ Джун измученно застонал. Бормоча ругательства, поприличнее тех, что слышал от нее, он медленно перекатился на бок и, опираясь на локти, привстал.

– Ты в порядке? – подлетела к нему перепуганная Хи Джу и присела рядом на корточки.

– Так ты что, настоящая? – прищурившись, спросил он.

Ее возмущенный вздох, раздавшийся после его наитупейшего вопроса, хлестнул ему по лицу, как пощечина, отчего он не только окончательно проснулся, но и почти даже до конца протрезвел.

– Да ты точно уже рехнулся, – голосом, полным сожаления, добавила она. – Черт! Кровь!..

Она быстро подскочила и куда-то исчезла, хотя все еще была здесь, судя по звукам хлопающей дверцы мини-холодильника и копошению в углу позади, что очень отдаленно напоминал кухню: там даже раковины не было, а лишь небольшой столик и древний стеллаж, забитый месячным запасом лапши быстрого приготовления. А когда оттуда послышался жуткий треск, он вздрогнул, надеясь, что она просто крошила лед…

Тэ Джун попытался собрать мысли в кучу, а заодно и себя. Со второй попытки он поднялся и, переместившись на кровать, уселся на край.

– Убери руки, – вернувшись, велела она и склонилась над ним.

– Заметаешь следы нападения? – прохрипел он и послушно отнял руки.

– Я не собиралась тебя бить, – Хи Джу приложила к его переносице лед, завернутый в полотенце. – Не надо было приставать ко мне. Я просто испугалась.

Ее сосредоточенное лицо снова оказалось к нему так близко, что он почти не дышал, разглядывая все ее длинные реснички и застрявшее в волосах перо. Но Хи Джу вдруг наклонилась еще ниже, отчего сердце у него, громко ударившись о ребра, замерло вовсе.

– Уфф! Какой запах! – принюхавшись, резко скривилась она. – Ты что, опустошил вчера все бары Хондэ?

– Всего лишь… Полбутылки виски, – виновато пробубнил он.

– Всего лишь, – недовольно цокнула она. – А пахнет так, словно ты в нем искупался…

Вручив ему полотенце со льдом, Хи Джу отряхнула ноги и нырнула в черные туфли на невысоком каблуке. Она, к его огромному сожалению, заметила расстегнутые пуговицы и тут же поспешила привести себя в порядок. Теперь при свете дня он мог рассмотреть ее получше: волосы, которые она пригладила рукой, больше не вились, стали темнее и короче; в одежде выдерживался деловой стиль, который с непривычки делал ее строже; на щеках играл нежный румянец.

– Воды? – она протянула ему бутылку, и Тэ Джун молча кивнул.

Жажду он, конечно, утолил, но вот облегчения, как бывало раньше, совсем не почувствовал. Тошнота, головная боль и тело, готовое развалиться на части – по нему словно проехался грузовик, а не доза виски. С каждым годом похмелье ощущалось все тяжелее, а маленькие цветные пузырьки на полках круглосуточных магазинов, которые обычно покупали престарелые аджосси, теперь не казались бесполезной тратой денег. Великого чуда они, конечно, не делали, но хотя бы помогали не ощущать себя ходячим трупом, и парочка таких была бы сейчас точно кстати.

– Зачем ты так напился? – спросила она.

– Была… Вечеринка после концерта, – промямлил он, прижимая к носу лед.

– Ну, хоть повод нашел…

Встретившись с ее взглядом, как ему показалось, полным разочарования, Тэ Джун почувствовал щемящий укол совести. Не так, абсолютно не так ему представлялась их встреча! Ведь вместо того, чтобы показать себя с лучшей стороны, он, вероятно, выглядел сейчас как побитый жизнью пес – в грязной одежде и с опухшим лицом.

– Еще и снова в обуви спал, – громко вздохнула она. – Да ты вообще не меняешься, Ли Тэ Джун…

– Неправда! – горячо возразил он, вскочив с постели. – Я поправился на десять килограммов!

Темная бровь Хи Джу в недоумении изогнулась.

– Мышцы! Это все мышцы! – крутился он перед ней, демонстрируя рельефное тело, над которым, между прочим, год потел и пыхтел в спортзале!

– Оденься.

– Что?

– Оденься, говорю.

– До сих пор стесняешься?..

Зря он это спросил. От искр, появившихся в ее глазах, казалось, сейчас вспыхнет и загорится весь подвал. Вместе с ним, естественно. Тэ Джун тут же втянул губы, чтобы не ляпнуть что-то еще, и поплелся к груде одежды на полу. Он порылся там и, остановив выбор на обычной черной футболке, помятой, но вполне приличной, стремительно в нее влез.

– Так что ты здесь делаешь?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, я имею в виду здесь, – Хи Джу обвела руками помещение, намекая на сам подвал. – Разве ты не живешь теперь в шикарных апартаментах с видом на реку Хан?

– У тебя очень ошибочное представление о зарплате артиста, – взглянув на нее, Тэ Джун мягко усмехнулся и подошел к зеркалу. Он тут же принялся оттирать коричневое засохшее пятно над губой. – Я не зарабатываю столько. Пока. Живу большую часть времени в общежитии, но тут иногда появляюсь тоже.

– Понятно.

Деловито скрестив на груди руки, Хи Джу бродила по комнате и осматривала новые плакаты, его рабочее место, декорированное тонким слоем пыли, и даже первую гитару, которая теперь висела на стене как трофей, а не рабочий инструмент.

– А как ты здесь оказалась? – не удержался от вопроса он.

Хи Джу, чуть подумав, ответила:

– Случайность.

– Что? Случайность?

– Да.

– Странно.

– Что странного? – покосилась она на него.

– Твой дом… Он же в другой стороне, и… Откуда ты шла?

– Не твое дело.

Верно. А обиднее всего, что и поспорить даже нельзя. Однако, откуда бы Хи Джу ни возвращалась, попасть сюда “случайно” невозможно. Он ведь не просто так три месяца изводил риелтора, а точнее двоих, чтобы подобрали ему тихое и отдаленное от метро место.

– На концерт, вероятно, тоже попала “случайно”? – ухмыльнулся он.

– Да.

– Случайно попала на концерт и случайно заснула в моей постели… Пак Хи Джу, тебе не кажется, что это судьба?

– Это не судьба, а моя собственная глупость, – цокнув, закатила она глаза.

Хи Джу подошла к зеркалу и принялась убирать осыпавшуюся на веках тушь, а Тэ Джун, еле сдерживаясь, чтобы не заулыбаться, как идиот, по привычке сунул руки в карманы штанов и очень удивился, когда нащупал там ключ. Он должен был лежать на тумбе, на столе, на раковине в душе или хотя бы в холодильнике (и такое случалось), но точно не в кармане. А иначе, как он открыл дверь и попал домой?

– Ты что, спала с открытой дверью? – опешил он.

– Кажется, да, – через зеркало кивнула она.

– С ума сошла? На этом углу даже камеры не работают, и ты прекрасно об этом знаешь!

– Ой, не шуми! – раздраженно помотала головой она. – Я забыла про нее.

– А если бы сюда сунулся кто-то чужой? Пак Хи Джу, как можно до сих пор быть настолько беспечной?

– Да я вообще не собиралась тут оставаться!

Метнув на него сердитый взгляд, Хи Джу подхватила с дивана сумку, пиджак и уже собиралась подняться по лестнице, как Тэ Джун перегородил ей телом путь.

– С дороги.

– Ты куда?

– Уйди, говорю.

– А кофе? Когда ты свободна? Сегодня? Завтра?

– Какой кофе? – устало вздохнула она. – У меня нет времени.

– Но ты сломала мне нос!

– Ой, не преувеличивай, я его просто разбила.

– Вот именно! Я могу получить хотя бы компенсацию в виде чашки кофе?

– Тогда пришли мне счет за лечение, – она в спешке полезла проверять карманы. – Черт! Где телефон?..

Пока Хи Джу носилась по комнате в поисках, Тэ Джун подкрался к кровати, прилег на нее и, сунув руку под уцелевшую подушку, нащупал смартфон, – яркий брелок был замечен им еще ранее в полудреме. Оставалось только надеяться, что Хи Джу не изменяла себе нигде и никогда, даже в паролях. Ну а когда экран успешно разблокировался после первой попытки, Тэ Джун победно ухмыльнулся – дата дебюта Big Bang, как оказалось, была выучена не зря.

– Что ты делаешь? Сейчас же отдай! – гневно закричала она.

Вскочив на кровати в полный рост, Тэ Джун поднял телефон над головой, чтобы у Хи Джу не осталось шанса дотянуться. А когда на тумбе завибрировал мобильный, уже его собственный, он спустился, протянул ей телефон обратно, но тут же получил под дых.

– Кретин! – схватив телефон, она сорвалась к выходу.

– Я напишу! – согнувшись, сдавленно крикнул он ей вслед.

– Я не отвечу! – бросила она перед тем, как громко хлопнула входная дверь.

Упав на кровать, Тэ Джун довольно заулыбался и принялся сохранять новый контакт. “Хи Джу”? Нет, слишком просто. “Пак Хи Джу”? Тоже, слишком формально. “Ккомтакчи”? А вот так – идеально.

Чуть подумав, Тэ Джун добавил туда сердечко. Еще чуть подумав, добавил туда еще парочку. Уж если сама судьба дает ему второй шанс, он непременно им воспользуется.

Но перед этим выпьет пару таблеток аспирина.

Глава 5

Набрав пароль на входной двери, Хи Джу осторожно прокралась в дом и прислушалась. На обоих этажах было тихо – значит, бабуля еще спала. Выдохнув с облегчением, она быстро переобулась, оставила сумку на трюмо и, аккуратно переступив через скрипучую половицу, проскользнула на кухню.

Для начала она расправилась с мучительной жаждой, осушив пару стаканов воды, – дорога выдалась ну просто ужасно утомительной и нервной! Ведь, несмотря на спешку, передвигаться ей приходилось исключительно переулками, постоянно оглядываться и быть начеку. А все для того, чтобы ни в коем случае не наткнуться на каких-нибудь знакомых, особенно на болтливых соседок, и особенно в таком виде, который так и намекал на то, что Пак Хи Джу сегодня ночевала не дома, а…

– Сумасшедшая, – прикрыв глаза, прошептала она.

Дверь спальной комнаты скрипнула и открылась, и Хи Джу от неожиданности чуть не выронила из рук стакан.

– Бабуля! Уже проснулась? – натянув на себя самую приветливую улыбку, она принялась демонстративно суетиться по кухне. – Я встала сегодня пораньше, мне надо ненадолго убежать по делам.

Со Ра остановилась, поглядела на нее с ног до головы и, вопросительно выгнув бровь, пробурчала:

– Хвана нет, можешь не стараться. Я знаю, что ты не ночевала дома…

Сердце у Хи Джу рухнуло куда-то в пятки. Застыв со стаканом у рта, она старательно пыталась делать вид, что вовсе не хочет сейчас провалиться сквозь пол от стыда.

– Айгу-у-у! – томно вздохнула бабуля. – И зачем придумываешь? Взрослая ведь уже…

Одетая в светлую ночную сорочку с желтыми котиками, Со Ра почесала свою кудрявую макушку и подошла к столешнице.

– Хорошо хоть повеселилась?

– Что? – рассеянно переспросила Хи Джу. – А! Д-да. Прекрасно!

Бабуля довольно заулыбалась, подошла к внучке ближе и, прижавшись к ней сбоку вплотную, прошептала:

– С мужчиной была?

– Нет, конечно! – испуганно округлив глаза, тут же ответила Хи Джу. Еще и громче, чем следовало…

– Тьфу! – расстроенно цокнула бабуля. – Ну тогда неинтересно…

– К-какие… Какие мужчины? Я была с До Хи!

– Хорошо, хорошо, – махнула рукой Со Ра. – Переодевайся и спускайся завтракать. Поможешь с готовкой.

Бабуля в пушистых тапочках быстро удалилась в ванную, а Хи Джу, выждав еще пару минут, чтобы перевести дух, поплелась на второй этаж. Стоило ей только войти в комнату и увидеть собственную кровать, как мышцы ног умоляюще загудели, и она, не удержавшись, тут же плюхнулась на постель.

Из приоткрытого окна, выходившего на внутренний дворик с клумбами и персиковым деревом, дул легкий майский ветер, играя с тюлевыми занавесками. С улицы уже доносились голоса соседских детей, которые спешили на автобус в школу. Простыни приятно пахли свежестью и стиральным порошком, подушка радушно принимала в свои объятия, но, даже очутившись в самой уютной комнате в мире, расслабиться не удавалось совсем, потому что мыслями отсюда Хи Джу была очень и очень далека. А если конкретнее, то все еще где-то в районе Хондэ – в подвале у Ли Тэ Джуна…

Непроизвольно вырвался тяжелый вздох. После концерта вдруг захлестнули дурацкие воспоминания, и овладевшее ею любопытство заставило сменить привычный к дому маршрут. Хи Джу намеревалась заглянуть в подвал всего на несколько минут и просто осмотреться, но вчерашний день выдался таким длинным и насыщенным, что она сама не заметила, как задремала. И это оказалось ужаснейшей ошибкой, потому что теперь самодовольное лицо Тэ Джуна никак не выходило из головы. Да и если бы только оно – в мыслях то и дело мелькали его растерянный взгляд и темные глаза, кубики на разрисованном животе и украшенные пестрыми рисунками руки. А еще эти донельзя изящные ямочки на мускулистых плечах, когда он нагнулся за футболкой…

– Чертов Ли Тэ Джун! – простонала она и вытерла стекающую в уголке рта слюну.

Хи Джу резко вскочила с кровати и распахнула шкаф – нужно было срочно чем-то заняться и переключить внимание. Покопавшись внутри, она достала оттуда чистый комплект домашней одежды, завязала волосы в хвост и уже намеревалась снять с себя пиджак, как нащупала в кармане ключ и задумчиво повертела его в руке.

Обычный, с потертым от времени брелком в виде звезды. От него давно пора было избавиться, вот только все никак не удавалось – то момент неподходящий, то, как назло, неправильные лунные сутки. Можно было бы вернуть его владельцу утром, раз состоялась встреча, но пока Тэ Джун бесстыдно сверкал перед глазами торсом, там вообще было не до ключа… Интересно, а зачем ему понадобились такие накачанные плечи? Такие уж явно не гитару таскать нужны, а как минимум мешки с рисом…

Хи Джу раздраженно зашипела себе под нос, негодуя, что снова думает про Тэ Джуна, и швырнула ключ куда-то на верхнюю полку. Она одобрительно кивнула самой себе, отряхнула ладошки и, подхватив одежду, вышла из комнаты.

Вода мягко окатывала тело, а с ней под ароматом цитрусового мыла будто бы смывались и ненужные мысли. Приняв душ, она переоделась, вышла из комнаты, чтобы спуститься на первый этаж, и, услышав из кухни очень знакомый голос, тут же ускорила шаг и слетела с лестницы в три прыжка.

– Хи Джу! – широко улыбнулась ей До Хи, продолжая выкладывать продукты на стол. – Хорошо спала?

Со Ра, которая мыла в раковине овощи, с недоумением на них обернулась.

– Ты о чем говоришь? Она пришла домой только под утро! Вы что, не вместе были?

– Бабуля, конечно вместе! Онни просто шутит, – расхохоталась Хи Джу. А когда бабушка вновь отвернулась, то подлетела к До Хи и сквозь зубы произнесла: – ты что здесь делаешь?

– Омо! Какая гостеприимная, – укоризненно цокнула та. – Хальмони пригласила меня с вами позавтракать. Разве я могла ей отказать?

– Кан До Хи встала в пять утра, чтобы купить продукты и приехать на другой конец города на завтрак? Это даже звучит смешно!

– Ну, по-крайней мере, моя ложь прозвучала гораздо убедительней, чем твоя, – лукаво подмигнула До Хи. – Я ведь сгораю от любопытства узнать, как вчера все прошло!

– Как раз об этом нам стоит немедленно поговорить!

– Конечно! Заодно расскажешь, где ночевала. Но не сейчас.

– Это еще почему?

– Потому что ты голодная и злая, – заметив как у Хи Джу от возмущения раздулись ноздри, До Хи отошла от нее на шаг. – После завтрака.

Хи Джу уже собралась возразить, как между ними аккуратно втиснулась Хан Со Ра.

– Кто нарежет мясо? – спросила она, протягивая упаковку свежей говядины и нож.

– Я! – До Хи выхватила все из рук бабули. – Вашей внучке сегодня не стоит вручать холодное оружие… А что там еще нужно будет резать?

Со Ра выложила перед До Хи цукини, лук и редьку, а сама принялась раскладывать по тарелкам панчхан: кимчи, сушеных анчоусов и маринованные ростки сои. На плите в сковороде уже подрумянился керан-мари, в рисоварке почти дошел до готовности рис. Готовку основного блюда, твенджан-ччиге, взяла на себя Хи Джу – подсолила кипящую на плите воду, пока в другой кастрюле обжаривалась нарезанная тонкими ломтиками говядина.

До Хи измельчала все ингредиенты под строгим руководством бабули, которая занималась сервировкой и раздавала указания. Хи Джу перелила кипящую воду в кастрюлю с мясом, добавила туда бобовую пасту, овощи и кубики тофу; затем, помешивая, все довела до кипения. Общим советом было решено добавить пол чайной ложки кочхукару, красного молотого перца, для хорошей остроты. А когда все было готово, то, надев цветастые прихватки, Хи Джу торжественно выставила ччиге на середину стола.

– Правильно говорила наша мама: домашняя еда никогда не сравнится с ресторанной! – удовлетворенно заключила До Хи, как только заняла место рядом с Хи Джу за столом.

– Конечно не сравнится, – охотно согласилась с ней Со Ра и заботливо положила каждой в плошку с рисом по большому кусочку керан-мари. – Ресторанная еда насыщает желудок, а домашняя – греет сердце. Кушай побольше, До Хи, и, знаешь, приходи к нам завтракать чаще!

– Не вижу причин отказываться от вашего предложения, – с благодарностью кивнула ей До Хи и, попробовав горячее рагу, довольно причмокнула.

– Выглядишь ты очень бодро для той, кто не спал всю ночь, – подметила Со Ра и подхватила палочками сушеных анчоусов.

– Это все дикий женьшень, наша бабушка привозит его из Китая. Вы знаете, невероятно полезная вещь! – непринужденно вещала До Хи. – В следующий раз обязательно захвачу для вас бутылку. Будете пить его каждый день, то точно помолодеете лет на двадцать!

– Правда? – заинтригованно спросила Со Ра. – Приноси, приноси. Будем пить его вместе со Звездочкой. Представляешь, утром она выглядела такой бледной, словно по дороге домой встретила призрака!

Хи Джу опустила нос к тарелке еще ниже, делая вид, что очень увлечена поеданием рагу.

– Ох, надеюсь, этот призрак был с гитарой и красивым голосом, – с невероятно довольным видом прошептала До Хи. – Хальмони, а у вас точно нет домашних животных? Вот уже кто-то второй раз настойчиво пинает меня по ногам под столом!

– Это призрак, – с каменным лицом вставила Хи Джу и отправила себе в рот полную ложку риса. – Домафний. Он не сфлишком дружелюбен к болтливым гостям.

– Невежество какое! – нарочито скривилась До Хи. – Тебе стоит обучить его хорошим манерам… Хальмони, а как ваши занятия танцами? Вам все нравится?

– Еще бы! Там же можно собрать все самые свежие сплетни района, – заразительно расхохоталась Со Ра. – Теперь есть что пообсуждать с напарницей по танцам. Вчера добрались с ней до площади Кванхвамун на закрытие фестиваля корейской еды. Вы туда случайно не ходили? Кстати, где вы вообще гуляли?

– Каннам, – ляпнула Хи Джу.

– Итэвон, – в голос с ней выпалила До Хи.

От того, что за столом вдруг стало очень тихо, кусок мяса застрял у Хи Джу где-то на полпути к желудку.

– Ой, да мы много где гуляли! – принялась вдохновенно врать она. – Ты же знаешь, как это обычно бывает! Сначала мы посетили несколько закусочных в Каннаме, потом До Хи предложила переместиться на Итэвон, на второй круг. Там не так давно недавно открылся очень модный гастрономический бар! Су… Су-у… Онни, как же он там назывался?

– Айгу! – встрепенулась бабушка. – Совсем меня заболтали! Я же опаздываю на работу…

Подскочив, Со Ра в спешке глотнула воды и понеслась в комнату. А как только за ней захлопнулась дверь, До Хи удрученно вздохнула:

– Господи, кто учил тебя врать?

– Уж явно не тот, кто тебя, – Хи Джу, потеряв всякий аппетит, отложила приборы. – Такого стресса я не испытывала со времен сунын! Почему именно Итэвон?

– А почему Каннам? – развела руками та.

– Ох, уже неважно… Главное, что бабуля, кажется, поверила…

– Она сделала вид, что поверила, – До Хи как ни в чем не бывало продолжала наслаждаться едой, уплетая рагу. – И явно решила сбежать, чтобы ты не чувствовала себя неловко. Это же очевидно!

– Только не думай, что тебе удастся сбежать. Ты же помнишь, что у нас разговор?

– Дорогая, мы обязательно все обсудим, – широко улыбнулась она. – Но беседа идет лучше за чашкой кофе, ты так не считаешь? Кстати, я люблю со льдом!

После завтрака Хи Джу с намыленной губкой возилась с посудой, а До Хи помогла убрать со стола и сварить кофе. Проводив бабулю, они переместились в гостиную; До Хи между делом даже успела заказать доставку французских пирожных и теперь с аппетитом уплетала вторую порцию.

– Полагаю, говорить “чувствуй себя, как дома” не потребуется, – кинув взгляд на До Хи, которая, подмяв под себя ноги, заняла полдивана, Хи Джу устало плюхнулась в кресло напротив.

– А что такого? Хальмони говорит, что я уже почти как член вашей семьи. Мне нравится! Всегда мечтала иметь младшую сестру.

– Однако вчера тебе хватило совести бросить меня одну.

– Но у меня не было выхода! – драматично воскликнула та, чуть не выронив макарун на пол. – Думаешь, мне бы не хотелось повеселиться вместе с тобой на концерте? Увы, у того аджосси оставался лишь один билет в первый ряд, и я билась за него почти что до крови с этими наглыми и невоспитанными старшеклассницами! Пришлось предложить ему тройную цену, и это помимо того, что выглядела я среди них как свихнувшаяся тридцатилетняя фанатка!

Хи Джу прыснула со смеху, но быстро взяла себя в руки и натянула на лицо бесстрастное выражение.

– Если ждешь, что я скажу “спасибо”, то нет. Я чувствовала себя там полной дурой! Зачем ты вообще это устроила? Решила надо мной поглумиться?

– Не делай из меня злодейку! – обиженно бросила До Хи, и небрежно положила недоеденный кусок десерта обратно в коробку. – Все совсем наоборот: когда я узнала, как до смешного нелепо вы разошлись, не могла прийти в себя целую неделю от досады! Ты слишком гордая, чтобы написать ему первой и все прояснить, а Тэ Джун… – До Хи остановилась и задумчиво покачала головой, будто подбирала приличные слова. – А Тэ Джун просто идиот, которому нужен хороший пинок для мотивации. Я лишь хочу стать вашей доброй феей! Хотя… Нет-нет, – она выпрямилась и раскинула руки в стороны. – Лучше – встану между вами крепким мостом Оджаккё, по которому вы снова пройдете навстречу друг к другу… Ну? Красивая же получается история любви?

– Онни, ты дорам пересмотрела? – скривилась Хи Джу.

– Так заметно?

– Слишком! Ты меня пугаешь… В любом случае, помощь мне не нужна, потому что между мной и Тэ Джуном все давно в прошлом. Перед моим отъездом в Европу он ясно дал понять, что встречался со мной из-за скуки.

– И ты правда в это веришь?

– Что ты имеешь в виду? – спросила Хи Джу, но тут же раздраженно замахала руками. – Хотя какая разница? Мне абсолютно и ни капли неинтересно!

– Неужели? – на лице у До Хи расцвела лукавая улыбка. – Дорогая, когда тебе правда “абсолютно неинтересно”, на вопросе “что ты имеешь в виду” не стоит делать глаза такими большими.

– Не неси чушь! Отношения теперь я буду строить лишь с музыкой, а в любви готова признаваться только Бетховену, Моцарту и Баху!

– А как же Джи Ди?

– Ну… Джи Ди тоже можно.

– Он хотя бы живой, – иронично подметила До Хи. – Ладно. Раз тебе правда все равно, предлагаю забыть вчерашний день как неудачный дубль и продолжать свой роман с музыкой дальше.

– Откуда ты вообще про нас узнала? – Хи Джу потянулась к столу и схватила из коробки желтый макарун. – Подвергла допросам Сан Хо?

– Нет, конечно! Все гораздо проще. Язык у Сан Хо развязывается быстрее, чем он успевает допить вторую бутылку соджу. Это, кстати, вполне рабочий способ, если понадобится что-то из него вытянуть. Пользуйся. И не благодари.

– Хо-о-оль! Ты в курсе, что сейчас за бесценок продала собственного брата?

– Они для этого и нужны, разве нет? Это же мое законное право старшей сестры.

– Вы что, настолько плохо ладите? – удивленно вскинула брови Хи Джу.

– И да, и нет. Долго объяснять, да и лезть в отношения внутри нашей семьи не советую. Там темно и грязно. Тебе не понравится, уверяю. Будешь меньше знать – лицо дольше останется без морщин, а сон будет крепче… Кстати, о сне, так где ты сегодня ночевала?

– Неважно.

– И все же?

– Говорю, что неважно.

– Ладно, – До Хи беззаботно пожала плечами и медленно потянулась за телефоном на столе. – Спрошу тогда у Тэ Джуна…

– Не смей! – испуганно подпрыгнула на кресле Хи Джу .

Рука До Хи замерла в воздухе над мобильным, а сама она победно улыбнулась.

– Ох, учитель Пак, учитель Пак, – вздохнула она с осуждением. – Пожалуй, поработаем над твоей мимикой прямо сейчас. А иначе, как ты собираешься выживать в академии с Чон Ми Гён?

Глава 6

Хи Джу свое слово держала – она действительно не отвечала на все сообщения Тэ Джуна. А он, на минуточку, отправил их аж целых тридцать шесть! Даже селфи приложил в удачном ракурсе, а перед этим больше часа вертелся у зеркала, пытаясь вспомнить, какая же сторона у него все-таки “рабочая”. После получаса любительской фотосессии выяснилось, что правая.

Неделя, как назло, выдалась очень загруженной. Плотный график и частые перемещения порой не давали даже нормально пообедать, не говоря уже про сон, которым приходилось довольствоваться на сидении корпоративного минивэна. Репетиции для грядущих концертов в Японии, запись на радио, фотосессия для рекламы косметики, а также съемка в кулинарном шоу, что, к слову сказать, едва ли не обернулось катастрофой не только для ведущего, который, вероятно, сейчас лечил свой глаз по клиникам из-за попавшего в него острого соуса, но и для всей студии, где Тэ Джун чуть не устроил пожар…

Ведьма была в бешенстве. Наблюдать за тем, как ее лицо покрывается красными пятнами от злости – явление редкое, и потому всегда доставляло ему особенное удовольствие. Вот только Тэ Джун себя виноватым абсолютно не чувствовал, а все потому, что сотню раз предупреждал, что он и кулинария – вещи не только несовместимые, но и даже опасные для жизни. Зато на это шоу их больше не позовут. Его – уж так точно.

Было ближе к полудню, когда Тэ Джун припарковал свой белый и новенький Mercedes-Benz напротив знакомой кирпичной ограды двухэтажного дома. Однако выходить он не торопился, решив досконально проверить внешний вид: убрал выбившиеся из пучка волосы, поправил воротник атласной черной рубашки, внимательно осмотрел лицо, сам с собой раз пять поздоровался, подбирая наиболее подходящий тон для приветствия, и сделал глубокий вдох, чтобы унять волнение…

Нервничать так не приходилось даже перед своим самым первым свиданием в школе. Вообще, по-хорошему, не помешал бы какой-то план, но об этом стоило подумать раньше и уж точно не сейчас, потому что на счету была каждая минута, которую он нерешительно просиживал в машине. Оставалось импровизировать; главное тщательно следить за языком и не ляпнуть ничего лишнего, иначе дверь перед его носом захлопнется быстрее, чем он успеет переступить порог.

А не сменила ли Хи Джу место жительства?

Нет. Этот вариант определенно был из разряда фантастики. Уж скорее Север и Юг объединятся, чем Пак Хи Джу куда-то добровольно переедет.

А вдруг ее нет дома?

Что ж, у Тэ Джуна, как удачно, имелось несколько свободных часов в запасе, чтобы ее дождаться, а скоротать ожидание поможет какая-нибудь незамысловатая игра в телефоне.

Ну а если дверь ему откроет господин Пак?..

От этой мысли он непроизвольно сглотнул, вспомнив суровое лицо дяди Хвана. Ведь если произойдет именно так, то ему стоило бы прямо сейчас позаботиться о завещании и приобрести для себя место в колумбарии. А, может, лучше на природе? Там хоть виды красивые, да и соседей поменьше…

– Ох, боги! Ну какие к черту похороны? Соберись, идиот! – треснул себя по лбу Тэ Джун.

Пальцы судорожно вцепились в руль, нога отбивала дурацкий ритм по педалям, искусанные губы ныли от боли. Нужно было собрать остатки мужества, выйти из машины и просто нажать на звонок. В который раз глубоко вздохнув, Тэ Джун схватился за ручку автомобильной двери, но услышал, как железная дверь, протяжно скрипнув, отворилась, и он тут же резко пригнулся, хотя и сам не понял для чего. Будто преступник какой-то, в самом деле!

Притаившись и почти не дыша, Тэ Джун приподнял голову так, чтобы видеть происходящее, но при этом не попасть под разоблачение. В резиновых тапочках и домашней одежде на улице появилась сначала Хи Джу, а следом за ней вышел парень, и…

Так, минуточку… Что еще за парень?

Плотнее прижавшись носом к окну, Тэ Джун пригляделся: худощавый, высокий, с рюкзаком за спиной. Очень походил на школьника или студента. Хи Джу несколько минут о чем-то с ним увлеченно беседовала, а затем, мило улыбнувшись этой тощей каланче, откланялась и вернулась обратно в дом. Незнакомец, сунув наушники в уши, отправился вверх по улице и быстро скрылся за поворотом…

Тэ Джун сильнее сжал руками руль, непроизвольно жуя и без того искусанные губы. Гнев, раздражение, обида – чувства внутри бурлили, как вода в электрическом чайнике. От мысли, что опоздал, стало вдруг так досадно, что он готов был нажать на педаль и уехать, но у ворот неожиданно увидел еще одного незнакомца, который нажал на звонок и застыл в ожидании. А когда дверь снова отворилась, и парень как-то уж слишком уверенно сделал шаг внутрь, тут уж Тэ Джун окончательно потерял самообладание и молниеносно выскочил из машины. Успев придержать закрывающуюся дверь, он влетел во двор, развернул к себе лицом незнакомца и, схватив его за шиворот толстовки, громко спросил:

– А ты еще кто такой?

В ответ на него уставились большие испуганные глаза. Паренек судорожно открывал и закрывал рот, не произнося ни звука, в то время как Тэ Джун, кипя от злости, готовился вывернуть его наизнанку.

– Оглох? Спрашиваю, ты кто такой и что здесь забыл? – громче повторил он, крепче сжимая у его горла кулак.

Объяснений, даже после второй угрозы, так и не последовало. Но у Тэ Джуна имелся действенный прием, помогавший разговорить даже самых немых. Он сжал пальцы левой руки в кулак, замахнулся, но неожиданно под удар попал сам и машинально отскочил от паренька.

– Ты что делаешь? – гневно обрушилась на него Хи Джу и еще раз со всей силы треснула его по плечу. – Совсем с ума сошел?

– Это я с ума сошел? – вскипел Тэ Джун. – И месяца не прошло, как вернулась, а уже крутишь роман со студентом? Да еще и не с одним!

– Что ты несешь, идиот? – прикрыв веки, застонала она. – Сэ Чан – мой ученик!

– Какой еще к черту у…

Тэ Джун резко замолчал. Он внимательно посмотрел сначала на Хи Джу, потом на незнакомца, и снова на Хи Джу.

– Что? Ученик? – прищурившись, переспросил он.

– Именно! Я преподаю ему фортепиано…

Громко шмыгнув носом на весь двор, Тэ Джун замялся. Неловко, конечно, получилось. А с другой стороны, ну с кем не бывает? На нем, вообще-то, не написано, что он “просто ученик”, а Тэ Джун всего-то поспешил с выводами и слегка вышел из себя.

– Извини, – прочистив горло, пробубнил он.

– Не передо мной извиняйся, а перед Сэ Чаном, – велела она, указав подбородком на паренька.

Послушно развернувшись к ученику, который все еще выглядел то ли слишком напуганным, то ли очень удивленным, Тэ Джун, поклонившись, перешел на уважительный тон:

– Прошу прощения за…

– Да вы же Ли Тэ Джун из бэнда Royals! – воскликнул тот.

Ох, черт… Он же знаменитость. Появляться в общественных местах без маскировки было крайне нежелательно, вот только сегодня Тэ Джун благополучно про нее забыл – шляпа и чёрная маска остались лежать на пассажирском сиденьи машины.

– Вот это да! Я же точно не сплю? Господин Ли, я ваш фанат еще со времен “Черной Розы”! – притопнул от восторга паренек. Как оказалось, не такой уж и немой. – Дэ-э-эбак! Нуна, почему ты не рассказывала, что знакома с самим Ли Тэ Джуном?

– Нечего рассказывать. Мы просто учились в одном институте, – буркнула в стороне она.

– Просто учились? Мы, вообще-то, встречались! – негодующе посмотрел на нее Тэ Джун.

Нижняя челюсть у паренька, открывшись, безвольно повисла в воздухе.

– Может, ты и всей улице об этом расскажешь? Не все же еще в курсе, – цокнула она. – Что ты здесь делаешь? Да еще и без предупреждения.

– Ты не отвечаешь на сообщения. Как, по-твоему, я должен был предупредить о визите? Послать телеграмму?

– В Корее прекрасно работает обычная почта для писем.

– Мы что, в Чосоне? – фыркнул он. – Кто сейчас пользуется почтовой службой для переписок?

Хи Джу сильнее нахмурилась и скрестила на груди руки.

– Зачем ты пришел?

– За компенсацией, – он указал пальцем на свой нос. – Из-за травмы мне пришлось отменить несколько съемок, а ты даже не собираешься взять за это ответственность, Пак Хи Джу?

Буравя его сердитым взглядом, Хи Джу выдержала короткую паузу, а потом что-то невнятно прошипела себе под нос и подошла к входной двери. Набрав на ней пароль, она позвала обоих внутрь дома жестом руки. Тэ Джун пропустил вперёд ученика, быстро нырнул следом и, как только очутился на пороге, переобулся в одну из пар мягких тапочек для гостей.

Гостиная, совмещенная с небольшой кухней, выглядела по-прежнему уютной: светлые обои с розовым орнаментом, которые клеили еще лет двадцать назад; низкий потолок и лестница, сделанные из теплого оттенка коричневого дерева; возле окна располагалось старинное пианино с металлическими подсвечниками, а на его крышке были разложены хрестоматии и стоял метроном. Ему довелось побывать тут всего однажды – в то рождественское утро, когда еще пришлось тащить на себе пьяного в стельку дядю Хвана.

Пока Хи Джу громко и показательно тарахтела на кухне посудой, Тэ Джун уселся в мягкое кресло рядом с диваном. А когда по комнате начал расползаться аромат свежезаваренного кофе, то даже устроился поудобней и довольно ухмыльнулся сам себе – получилось еще лучше, чем если бы они пошли в кофешоп, где пришлось бы прятать волосы под дурацкой шляпой и искать уединенное место, чтобы не привлекать внимания.

Однако оно все же было, пусть и в лице всего одного поклонника. Сан Чу, ну или как там назвала его Хи Джу, хоть и молча сидел на диване, но так пристально его разглядывал, что Тэ Джуну от такого внимания, да еще и мужского, стало не по себе. Паренек даже выглядел странно: в безразмерной бордовой толстовке, пушистые патлы светло-коричневых волос, похожие на салат, торчали в разные стороны, оленьи глаза часто моргали, улыбка растянулась до ушей. Если не считать высокого роста, Сан Чу даже чем-то напомнил ему Мин Гю. Тэ Джун решил проявить манеры и немного с ним пообщаться, он ведь, все-таки, фанат.

– Так, значит, ты берешь уроки у Хи Джу? – начал диалог Тэ Джун и с важным видом выпрямился, как обычно делал на очередном интервью.

– Да, господин Ли! – подскочив на месте, тут же ответил ученик, будто только и ждал возможности с ним заговорить. – На самом деле я самоучка и умею играть только на гитаре, но Хи Джу-нуна помогает мне освоить фортепиано, учит писать музыку и рассказывает очень много интересного по истории и музыкальной литературе!

– На гитаре? – заинтересовался Тэ Джун, поддавшись вперед. – Играешь в группе? Где-то выступаешь?

– Я играю вместе с ребятами, когда есть свободное от подработок время, – делился тот. – Нам удалось пару раз выступить в баре. А еще я иногда выступаю сольно в парке Йоидо, в районе Хондэ или Синчхон.

– Очень хорошо, – одобрительно закивал ему Тэ Джун. – Какой у тебя репертуар? Жанр?

– В основном я исполняю каверы, но пытаюсь сочинять что-то и сам, – смущенно проговорил он. – Получается пока не очень, но я очень старательный!

В гостиную вернулась Хи Джу и поставила на стол две большие чашки кофе. Схватив ту, которая стояла к нему ближе, Тэ Джун сделал глоток и тут же сморщился, потому что обжег язык.

– Надеюсь, не слишком горячий? – с невинным выражением лица уточнила она.

– В самый раз, – как ни в чем не бывало ответил он.

Издевается. Ну ладно. Раз не выплеснула кипяток в лицо – уже хороший знак. Отставив чашку в сторону, чтобы кофе остыл и был пригодным для питья, Тэ Джун снова обратился к Сан Чу:

– Насколько уже популярна ваша группа?

– Ох, – грустно вздохнув, ученик отхлебнул свой горячий кофе. – Мы не так давно начали играть вместе. Групп сейчас очень много, конкуренция большая. Мы, конечно, пытаемся: снимаем видео выступлений, репетиций, выкладываем все в сети, но до уровня “Черной Розы”, господин Ли, нам еще очень, о-о-очень далеко.

Тэ Джун задумчиво покачал головой.

– А в фестивалях участвуете?

– Шутите? Мы же новички! – расстроенно протянул тот. – Нас туда никто не возьмет.

– Бред какой! Это вообще не важно, – возразил ему Тэ Джун. – Главное, как покажете себя на выступлениях. Запишите видео с репетиции и отправьте вместе с заявкой. На таких мероприятиях есть много шансов, что о вас узнает больше людей. В этом году самый большой фестиваль будет проходить летом в Пусане. Вам нужно податься туда.

– Ну если так говорит сам Ли Тэ Джун, то я прямо сегодня предложу это ребятам! – глаза у Сан Чу блестели от предвкушения. – Однажды, господин Ли, я стану таким же знаменитым и крутым, как вы!

Тэ Джун чуть было не ляпнул, что с такой прической уж вряд ли, но стоически промолчал, чтобы Хи Джу не выставила его за дверь. Хотя он сильно сомневался в том, что она вообще их слушала – сидя на диване рядом с Сан Чу, Хи Джу настолько была увлечена перелистыванием ленты в телефоне, что не только не присоединялась к диалогу, но даже ни разу не подняла от экрана головы…

Нет, так не пойдет! Его свидание, пусть и замаскированное под идиотским предлогом, превратилось в какую-то вип-встречу для фаната! Еще и бесплатную, к слову говоря.

– А как, говоришь, тебя зовут? – кинув короткий взгляд на Хи Джу, спросил он у ученика.

– Сэ Чан, господин Ли. Ом Сэ Чан! – четко по слогам произнес ученик.

– И сколько тебе лет?

– Двадцать, господин Ли!

– Тогда зови меня просто “хён”.

– Хён! – неимоверно обрадовался паренек. – Да, хён! Спасибо, хён!

– Сэ Чан, скажи, насколько Хи Джу хороша как преподаватель?

– Нуна точно самая лучшая! – без раздумий ответил тот. – Она внимательная, добрая, а сколько всего знает! У меня было много учителей, но ни один из них с ней точно не сравнится.

– Правда? Настолько? – вскинул бровь Тэ Джун.

– А тебе-то это зачем? – спросила Хи Джу, оторвавшись от экрана.

Наконец-то.

– Я ищу себе преподавателя музыки, – с важным видом пояснил он. – Хочу получить самые достоверные отзывы. Вживую спрашивать надежнее.

– Сомневаюсь, что тебе нужен преподаватель, – недоверчиво нахмурилась она.

– Если помнишь, у меня всегда хромала теория. А Сэ Чан выглядит честным, поэтому я уже готов записаться. Когда у тебя есть окно для пробного урока?

– Я не буду с тобой заниматься. Теорию можно прочитать в учебнике.

– Тебе не кажется, что для начинающего преподавателя ты слишком придирчива к выбору учеников? – с явным недовольством спросил он.

– А тебе не кажется, что для желающего восполнить пробелы ученика ты слишком несамостоятелен? – съязвила в ответ она.

Хи Джу снова уставилась в телефон, а Сэ Чан, который до этого тактично молчал, довольно улыбнулся.

– Хён, а ведь нуна тебе нравится? – прошептал он так тихо, что его, наверное, было слышно в самой дальней комнате на втором этаже.

От мысли, что на вопрос точно придется ответить, ладони у Тэ Джуна покрылись испариной… Ох, боги! Ну почему о чувствах принято выражаться через рот? Ему гораздо легче было бы получить кулаком по лицу и не иметь возможности дать сдачи, чем говорить о том, что по-настоящему чувствует, потому что слова, даже заранее отрепетированные, в голове путались так, будто требовалось изъясняться на монгольском, а не на родном корейском. Но если он не скажет об этом сейчас, другой возможности может не представиться, и этот день, как множество других, отправится в его тяжеленный багаж сожалений, который он и так уже с трудом за собой тащил.

Собравшись с духом и придав уверенности голосу, Тэ Джун сказал:

– Я в нее влюблен.

Язвительная усмешка, сорвавшаяся с ее губ после признания, уколола его больнее, чем игла.

– Сэ Чан, не верь всему, что говорит тебе Тэ Джун, – с явным равнодушием пояснила Хи Джу. – Он так хорошо врет, что ему следовало бы пойти в актеры.

– Правда? – поморгал Сэ Чан. – Хён! Так вот почему твоя игра в той дораме получилась такой убедительной!

– Он успел сняться в дораме? – удивилась она.

– Да, она называлась “Мелодия моей души”. Ее еще крутили по телевизору в прошлом году, и все критики высоко оценили его актерский дебют. Он даже получил награду в номинации “Лучший начинающий актер”! – с упоением делился знаниями о любимом кумире Сэ Чан. – Хён сыграл музыканта, разбивающего женские сердца.

– Да там даже вживаться в роль не пришлось, – закатила она глаза.

Пальцы Тэ Джуна все больше впивались в подлокотник кресла, а в горле стало так сухо, что он схватил со стола кружку и прикончил свой кофе за пару глотков.

– Как понимаю, наше занятие сегодня не состоится, – поднявшись с дивана, констатировала Хи Джу. – Не хочу мешать вашей беседе, но у меня еще дела в городе. А тут за углом…

– В городе? – подорвался на ноги Тэ Джун. – Я подвезу. Куда тебе нужно?

– Спасибо, но я прекрасно доберусь на метро.

Окинув его скептическим взглядом, Хи Джу направилась к лестнице, пока Тэ Джун пытался придумать хоть какой-то предлог, но в голове, как назло, не пронеслось ни одной умной мысли.

– Нуна! – вдруг громко позвал ее Сэ Чан и, тоже вскочив с дивана, поравнялся с Тэ Джуном.

Хи Джу тут же остановилась и озадаченно уставилась на ученика. Даже Тэ Джун покосился на него с удивлением.

– Нуна, в метро сейчас самый час пик, духота и ку-у-уча людей! А на улице? Там такое солнце, что можно жарить самгёпсаль! В машине точно будет безопасней, там ведь есть кондиционер, – с невероятно умным видом разглагольствовал Сэ Чан и ткнул Тэ Джуна в бок локтем. – Есть же, хён?

– Конечно! – очнувшись, подхватил он. – И тонированные стекла.

– И стекла! – восторженно хлопнул в ладоши Сэ Чан. – Нуна, подумай о своей коже. От ультрафиолета она стареет гораздо быстрее. Моя начальница, в “Доме курочки”, каждый месяц делает дорогущие инъекции против морщин, от которых раздувает лицо. Ей приходится ходить несколько дней в маске и…

– Ладно! – перебила его Хи Джу и испуганно схватила себя за щеки. – Переоденусь и спущусь…

Когда она удалилась на второй этаж, Сэ Чан с довольным видом по-товарищески подмигнул Тэ Джуну, а тот одобрительно хлопнул ученика по плечу. Какой сообразительный! Надо будет угостить его обедом. Да и если приглядеться, прическа у него не ужасная. По крайней мере не настолько, как казалось на первый взгляд.

Минут через пятнадцать Пак Хи Джу спустилась, и все втроем покинули дом. Тэ Джун первым делом оценил через приоткрытую калитку улицу, чтобы там не оказалось толпы, а лучше людей вообще, и только потом вышел и разблокировал автомобиль. За ним к машине подлетел Сэ Чан и сразу занял сиденье заднего ряда, отчего начал нравиться Тэ Джуну все больше – как прекрасно, когда не приходится объяснять очевидные вещи. Открыв пассажирскую дверь для Хи Джу, сам Тэ Джун сел за руль.

Поначалу все шло очень даже хорошо: Сэ Чан болтал без остановки и создавал непринужденную атмосферу, отчего беседу поддерживал не только Тэ Джун, но и Хи Джу. Но вот когда через пятнадцать минут Сэ Чан вышел около станции метро Йонсан, бросив на прощание многозначительное “Хён, файтинг!”, в салоне, не считая монотонных указаний навигатора, повисло молчание.

В былые дни безмолвие между ними не было редкостью; оно ощущалось комфортным, даже естественным, будто присутствия друг друга было вполне достаточно и без слов: он часами работал над песнями, пока она, сидя от него всего в паре метров, с упоением изучала музыкальные пособия на немецком языке. Но так было раньше, а теперь же тишина казалась напряженной и неприятно липкой, как щупальца накчи.

– Сильно спешишь? – спросил Тэ Джун, оценивая тянущуюся впереди пробку.

– Не сильно, – ответила она лишь на вопрос и продолжила смотреть в окно.

На ней были серые штаны – классические и достаточно свободные, чтобы не обтягивали бедра. Закрытая блузка лавандового оттенка, гармонирующая с темным цветом ее волос. Деловые туфли на низком каблуке.

– Почему вдруг решила стать преподавателем? Хотела же выступать.

– Больше нет, – оторвавшись от разглядывания зданий, которые они никак не могли проехать из-за застопорившейся вереницы машин, она повернулась лицом к лобовому стеклу. – Бессмысленно мечтать о том, что тебе не по зубам. Желаемое и действительное – слишком разные вещи.

– Ну… Учитель тоже хорошая профессия, – попытался поддержать он, пусть и неохотно. – Если так, то, значит, мой медиатор тебе больше не нужен? Кстати, где он?

– Не знаю.

– Потеряла?

– Лежит где-то на дне Дуная…

У Тэ Джуна до резкой боли защемило в груди. Словно та последняя нить, за которую он так отчаянно цеплялся, оборвалась и исчезла вместе с его надеждой на дне того самого Дуная.

– Я куплю тебе новый, – после паузы тихо произнесла она.

– Все в порядке, – стараясь не выглядеть расстроенным, сказал он. – Это был просто подарок. Главное, что у тебя все хорошо.

– Да, – промычала она, и неожиданно спросила: – а у тебя? Тоже все хорошо?

– У меня? – от вопроса в свою сторону Тэ Джун растерялся и принялся стучать пальцами по рулю. – Как сказать… Теперь я принадлежу агентству, поэтому просто делаю, что велят. А еще пою, что дадут. И хожу, куда скажут. Как-то так.

– Это совсем на тебя не похоже, – нахмурилась она. – Ты же говорил, что тебе неинтересно быть артистом. Зачем дебютировал?

– Мне срочно понадобились деньги.

– Деньги? – округлила она глаза. – Ты что, связался с бандитами?

– И почему из всех вариантов именно этот пришел тебе в голову? – усмехнулся он. – Нет, с бандитами не связывался.

– Тогда зачем тебе нужны были деньги?

Повернувшись к ней лицом, Тэ Джун поймал на себе ее озадаченный взгляд. Ему даже показалось, что он вдруг смягчился – стал не таким колючим, не таким безразличным, как несколько минут назад. Она ждала ответ, а ему после трех лет разлуки до рези в горле хотелось выговориться и объясниться. Вот только момент был слишком неподходящий – между ними и так все слишком хрупко, что с легкостью могло развалиться от одного неосторожного слова. Она вернулась в Корею не для того, чтобы выслушивать чужие проблемы, и взвалить на нее весь тот груз, от которого он задыхался по ночам, было бы слишком эгоистично.

– Уже не важно, – грустно улыбнулся он. – Кстати, когда ты свободна? Можем сходить как-нибудь поесть кальби.

– Кальби? Зачем?

– Ты же любишь кальби. Если не хочешь его, можем выбрать что-то другое.

– Нет, не так, – помотала она головой. – Я имею в виду: зачем это все? Напрашиваешься на кофе, пытаешься попасть ко мне на занятия, теперь зовешь поесть кальби… Что тебе нужно, Ли Тэ Джун?

– Просто…

Тэ Джун, крепче сжимая руль, с трудом пытался сформулировать мысли.

– Кажется, я совершил самую большую глупость в своей жизни, дав тебе тогда уйти. Я… Я не хочу быть в твоей жизни просто прохожим. И быть может… – он, смотря прямо ей в глаза, запнулся – слова предательски застревали комом в горле. – Может… Есть ли шанс вернуть то время, когда мы еще не были друг другу чужими, и… попробовать снова?

Хи Джу внимательно его выслушала и, не проронив ни слова, отвела взгляд. Эти мучительные секунды ожидания стали для него пыткой; казалось, он слышал каждый стук собственного сердца в висках.

– Снова… – задумчиво повторила она. – А что будет потом?

– Потом? – непонимающе моргнул он. – В каком смысле “потом”?

– Ну, потом. Когда тебе опять станет скучно…

На Тэ Джуна словно опрокинули ведро ледяной воды, и вся его решимость, которую он так долго собирал, рассыпалась о ее холодную неприступность. Крепче сжимая руками руль, он уже готовился объясниться и признаться, но громкий звонок, затрещавший на весь салон, окончательно сбил его с толку.

Несколько секунд он просто пялился в монитор, и чертыхнувшись под нос, мысленно проклинал абонента на другом конце.

– Ответь, наверняка это важно, – бесцветным тоном произнесла она. – Я, пожалуй, выйду здесь…

Дверь машины громко хлопнула. Хи Джу помчалась по тротуару к станции метро, пока Тэ Джун, как идиот, только и мог, что с горькой досадой смотреть ей вслед. А когда она пропала из виду, он еще раз посмотрел на экран с именем “Ким Ведьма” и ответил на звонок…

Глава 7

В кабинете у Ведьмы всегда пахло чем-то приторно-сладким, до вяжущей в горле тошноты, поэтому Тэ Джун по возможности сюда не совался, предпочитая светлый и просторный конференц-зал этажом ниже. Да и помимо запаха атмосфера здесь тоже была не из приятных; то ли из-за агрессивного интерьера в мрачных тонах, под стать хозяйке, то ли потому, что комната невольно напоминала о дне, когда он вручил ей подписанный контракт или, проще говоря, – продал в пользование себя, как эксклюзивную игрушку. Анна была не из тех, кто упускает хорошую выгоду, и поэтому, конечно же, пользовалась им по полной.

– Омо! Ты здесь! – войдя в кабинет, Ведьма расплылась в дежурной улыбке.

Тэ Джун мельком взглянул на часы. Опоздала. Впрочем, как всегда.

– Уже минут двадцать, – бросил он, скучающе пролистывая журнал на диванчике.

Следом вошла ее помощница Су Ми, следовавшая за своей начальницей буквально по пятам. Ей каким-то образом удалось задержаться подле Ведьмы дольше остальных, и, вероятно, по этой причине Тэ Джуну все же удалось запомнить ее имя.

– Кофе? – поинтересовалась у него Су Ми.

– С ядом? – не поднимая головы, уточнил он.

– Что, простите?

– Ничего. Просто воды.

Су Ми поставила перед ним чистый стакан и бутылку с водой и быстро покинула кабинет. Отложив в сторону журнал, в котором не было прочитано ни строчки, Тэ Джун поднял взгляд на Ведьму и, судя по толщине папки, которую она достала из ящика стола, понял, что коротким разговором, как на то рассчитывал, сегодня точно не обойдется.

Самым загруженным расписанием среди участников Royals, кто бы сомневался, было именно у Тэ Джуна. Рекламные контракты, появления на популярных телешоу, которые помогали повысить узнаваемость, даже съемки в популярной дораме – он никогда не отказывался от поступающих предложений, ведь работа и отсутствие свободного времени так или иначе помогали справляться с апатией и внутренней пустотой. И раз Тэ Джун не влип в неприятности, которые стали достоянием общественности, а он все же здесь, да еще и один, без группы, вывод был очевиден: Анна собиралась загрузить его еще больше. Вот только, черт возьми, очень не вовремя.

– Ты, как обычно, не в настроении? – с усмешкой на красных губах спросила она.

– А ты, как обычно, делаешь вид, что тебя это волнует? – в ее же манере парировал он.

Удушливый терпкий парфюм и цокот каблуков, подобранных в тон к костюму кофейного цвета – она всегда выглядела эффектно и дорого, лишний раз подчеркивая свое положение. Величественно устроившись в кресле напротив, Анна закинула ногу на ногу – грациозно и плавно. Прямо как змея.

– Не всегда же надо оставаться стервой, – цокнув, наигранно обиделась она. – Я, между прочим, умею быть очень вежливой.

– Тебе не идет, – скривился он. – Ближе к делу.

– Деловой подход. Ты один из немногих, кто понимает, что время – деньги, – она вновь улыбнулась, хотя улыбка больше походила на оскал, и положила на журнальный столик перед ним папку с логотипом агентства. – Твои старания и упорный труд на благо компании не остались без должного внимания. Как президент, я очень довольна результатами и поэтому даю тебе небольшой сольный проект, – довольно вещала она, пока Тэ Джун, внимая лестным речам лишь краем уха, принялся изучать содержимое папки. – Сингл подобран, концепция и план промоушена тоже готовы. Расписание, правда, придется скорректировать, но Су Ми скоро поставит в известность вашего менеджера. Релиз в середине августа. Что скажешь?

Она спросила это так, словно у него было право отказаться. Смешно. Такого варианта не было априори, если, конечно, Тэ Джун не передумал и не решил провести здесь семь лет, вместо обещанных ею за свою покорность пяти.

– Сингл, – повторил он, повертев в руках блестящий диск с демо-записью. – Что за песня?

– Автор очень известный, и нам стоило немалых усилий, чтобы заполучить ее, – она вынула из кармана пиджака телефон в блестящем чехле. – Послушай.

Из динамиков смартфона зазвучала мелодия. Тэ Джун, постукивая пальцами по подлокотнику, сосредоточенно слушал, оценивая каждый подобранный в композиции инструмент, наличие эффектов, тональность и баланс. Но его интерес угас меньше чем через минуту, потому что мотив уж слишком легко угадывался и запоминался… Что? Известный автор? Тэ Джун бы охотнее поверил в то, что она купила это творение у студента, расплатившись купонами на еду. Сядь он сейчас за компьютер, смог бы без труда воспроизвести песню по памяти целиком.

– Нравится? – спросила она, остановив демо-запись.

– Не нравится, – сухо ответил он.

– Почему?

– Слишком простая. И пустая.

– А мне кажется, она отлично тебе подходит. Мы еще добавим соло для гитары, покажем твой сильный вокал.

– Она подходит группе. Как раз одна из таких, что ты всегда для нас подбираешь. Но не мне.

– А ты – часть этой группы, – напомнила она. – Это не полноценный дебют, а всего лишь цифровой сингл. И эта песня – твоя.

– Если и так все решила, зачем спрашивала мое мнение? – хмыкнул он, поражаясь тому, как быстро поверил в то, что диалог с ней может быть другим.

– Захотелось? – пожала плечами она. – Понимаю, тебе хотелось бы исполнить что-то сложное и необычное. Что-то такое, где ты мог бы показать свой талант и индивидуальность, верно? Но, Тэ Джун, поверь, это никому не интересно, – с сочувствием произнесла она, но абсолютно неискренне. – Люди готовы платить лишь за возможность увидеть твое красивое лицо. И весьма дорогое лицо. Для нас этого вполне достаточно.

– Выходит, я нужен только как красивая обертка?

– Обертка? Звучит как-то грубо, не находишь? – Ведьма с задумчивым видом покачала головой. – Хотя суть твоих мыслей отчасти верна. Видишь ли, когда мы искали последнего участника для группы, привлекательная внешность была основным критерием для отбора. Помню, ты изначально отказался, но потом появился на пороге сам, чем сильно упростил мне задачу – красивый, с навыками профессиональной игры на гитаре, да еще и отлично умел держаться на сцене! Поэтому было решено ускорить ваш дебют, а тебе даже не пришлось тратить время на обязательную стажировку.

Вперившись взглядом в картину на стене, больше напоминавшую мазню неаккуратных клякс, Тэ Джун молчал, прокручивая в голове услышанное.

– Компании очень редко дают возможность артистам выступать отдельно от группы всего после трех лет на сцене, – Анна поднялась с места, одернула строгий приталенный пиджак и, обойдя стол, опустилась в кожаное кресло за компьютером. – Не каждому выпадает такой шанс, поэтому просто будь благодарен и выполняй свои обещания.

– Обещания, – ухмыльнулся он, едва не подавившись воздухом. – А как насчет твоих, тэпённим?

Притворная любезность Анны в секунду сменилась недовольством – нижняя губа скривилась, а меж бровей появилась едва заметная складка.

– Я свои выполняю, – не дожидаясь ответа, Тэ Джун поднялся с дивана и начал неторопливо ходить по кабинету. – В скандалы не влипаю, работаю усердно и веду себя послушно. Ты же говорила, что как только группа наберет нужную популярность, у меня появится возможность работать над музыкой. Контракт был подписан на таких условиях.

– А разве не потому, что тебе нужны были деньги? – с ехидством уточнила она.

– Сейчас речь не про них, хотя и тут у меня есть вопросы, – он остановился напротив ее стола. – Это подождет.

– Хочешь работать над музыкой как композитор? Смело. Вот только напомни, когда в последний раз ты писал что-то сам?

– К чему вопрос, если говоришь, что видела мое расписание?

– Для компании это слишком большие риски. Такой серьезный проект, на который у нас большие планы, я не доверю обычному любителю из низкосортных клубов Хондэ…

Тэ Джуну словно влепили оплеуху, а его пульс, резко подскочив, громко застучал в висках. Хотя чему он вообще удивлялся? В умении заставить чувствовать себя ничтожеством Ведьме точно не было равных.

– Говоришь, сингл был написан известным автором? – с трудом удерживая на лице маску спокойствия, поинтересовался он. – Что-то ни разу не слышал его имени раньше. Кто он? Какие у него другие известные работы?

– Зачем тебе это? – окинув его придирчивым взглядом, спросила она.

– Интерес. Любительский, – подчеркнул он. – Кто еще исполнял его песни? С кем из артистов он работал?

– Тэ Джун, ты задаешь слишком много вопросов, вместо того, чтобы работать. У меня нет времени обсуждать “любительские интересы”, – отрезала она и принялась листать свой ежедневник.

– Это обычный вопрос, и я лишь хочу понять, если он настолько знаменитый, то остальные его работы должны быть на слуху, а этот сингл, возможно, получился не таким удачным, как другие.

– Хочешь сказать, что ты бы написал лучше? – оторвавшись от чтения собственных записей, она подняла на него острый взгляд.

– Точно не хуже.

– Да ты еще заносчивей, чем Дэ Хён…

Анна устало прикрыла глаза и потерла пальцами виски, будто пыталась уменьшить боль от дикой мигрени.

– Хорошо, – спустя несколько секунд вдруг произнесла она. – Даю тебе месяц. Напиши сингл сам и докажи, что умеешь работать как композитор. А в случае успеха я позволю тебе в дальнейшем пробовать и другие проекты.

Тэ Джун застыл с немым выражением на лице: она снова издевается или говорит на полном серьезе? С Ведьмой никогда нельзя быть уверенным наверняка.

– Что? Передумал?

– Нет, не передумал, – ответил он, но почувствовал, как от напряжения сковало все нутро.

– Тогда прекрасно, – уже обычным тоном сказала она. – Осталось только решить, что делать с этим синглом, в который уже вложена куча денег.

На слове “куча” Тэ Джун едва ли не скривился от наглой лжи.

– Отдай его Даниэлю. Ему подойдет.

– Очень смешно, – цокнула она. – Мы только недавно замяли его скандал с той моделью. Ему бы лучше посидеть какое-то время тихо.

– Зато его отец был бы очень рад, если бы его сынок занялся чем-то полезным и больше мелькал на экране.

– Месяц, Тэ Джун, – еще раз напомнила она, когда он направился к выходу. – Надеюсь, что ты меня не разочаруешь.

– Я же умею хорошо держаться на сцене, – обернувшись, ухмыльнулся он. – И люди готовы платить только за мое красивое лицо, не так ли?

– Родиться красивым – большая удача, – сказала она, когда Тэ Джун открыл дверь. – Тебе явно стоит поблагодарить за это своих родителей… Кстати, слышала, твоя мать начала часто появляться в телестудиях. Быть может, пора устроить вам встречу для трогательного воссоединения семьи?..

Последний вопрос, брошенный ему вдогонку, вонзился в затылок, как нож, но Тэ Джун, оставив его без ответа, как можно скорее покинул кабинет.

Он очутился в коридоре, на удивление пустом, и попытался сделать глубокий вдох, но окружавшие стены давили на него, как тиски, и под их тяжестью он едва ли мог нормально вздохнуть. Сердце за грудиной беспокойно колотилось, воздуха не хватало, и на языке осела та самая мерзкая сладость, отчего хотелось влить в себя двойной эспрессо – уж лучше бы свело от горечи скулы. Не желая задерживаться тут ни минутой более, Тэ Джун быстрой поступью направился к лифтам и спустился на парковку.

Как только он сел в машину, то сразу потянулся пальцем к кнопке зажигания, но помедлил ее нажимать, задумавшись. В салоне, как и снаружи, было достаточно тихо – идеально, чтобы сосредоточиться и попробовать уловить хоть что-то, что раньше получалось так же легко, как залить чашку рамёна кипятком. Он должен ведь хотя бы попытаться…

Нет. Ему придется написать собственную песню. Он не позволит Ведьме снова смотреть на него как на бесталанного неудачника. Он не доставит ей такого удовольствия. Расслабленно откинувшись на сиденье, Тэ Джун прикрыл веки и прислушался.

Пять минут…

Десять…

И все еще полнейшая пустота. Он не слышал ничего, кроме собственного голоса, надламывающегося от непонятной тревоги. Из-за напряжения боль резко сковала виски, и все надежды на дремлющее где-то глубоко чутье рассыпались, как морской песок сквозь пальцы. Он не сможет ничего написать. Он точно провалится…

В полном отчаянии Тэ Джун упал лбом на руль, сожалея, что не сумел справиться с эмоциями в кабинете. Анна вела себя надменно всегда, а от него, как обычно, требовалось лишь промолчать и пропустить все мимо ушей. Но отчего-то именно сегодня ее слова так сильно задели за самое больное, что чаша терпения, наполненная до краев, пролилась.

Торчать на парковке больше не было смысла, поэтому Тэ Джун направился в общежитие, дорога до которого занимала чуть больше десяти минут от агентства. Вскоре он снова припарковался, поднялся на пятый этаж и, набрав пароль на входной двери, вошел в квартиру.

Из гостиной доносились звуки стрельбы из телевизора и знакомые голоса. В кухне, что располагалась у прихожей, шумела вода. Уже скидывая на пороге обувь, Тэ Джун услышал громкий возглас Даниэля:

– Хён У! Еда закончилась!

Тэ Джун даже не успел дойти до гостиной, как мимо него промчался Хён У с огромной тарелкой снеков в руках.

– Хён! – радостно помахал ему джойстиком Даниэль. – Представляешь, только минут десять назад о тебе вспоминали! Ты такой занятой, что тебя здесь почти не видно. Присоединишься?

Даниэль и Юн Ги, развалившись на большом кожаном диване, играли в приставку. Вокруг них на полу лежали ошметки чипсов и попкорна, в центре комнаты валялись пустые коробки с грязными салфетками. В дни, как этот, когда у всех выдавалось свободное окно в расписании, общежитие превращалось в чертову помойку с круглосуточно работающим телевизором, и именно по этой причине Тэ Джун старался уезжать в подвал, ведь находиться тут было невозможно.

– У меня дела, – бросил он и с брезгливостью взглянул на обглоданные куриные кости в коробке.

Даниэль вместе с Юнги продолжили увлеченно пялиться в экран, вставляя через каждое слово ругательства, а в гостиную вновь влетел Хён У с мокрым после стирки бельем. Тэ Джун уже хотел пройти к себе в комнату, но, заметив у того в руках знакомые брендовые спортивки, спросил:

– Что ты делаешь?

Хён У с растерянным видом застыл, словно только что проснулся и не понимал, где находится. Одного его короткого и испуганного взгляда в сторону тех двоих хватило, чтобы до Тэ Джуна быстро дошло.

– Хён У, а где кола? Я минут пять назад говорил тебе про нее, – продолжая давить по кнопкам, позвал басист.

Макнэ очнулся, скинул вещи на сушилку и уже намеревался бежать обратно в кухню, как Тэ Джун крепко поймал его за локоть. Хён У не пытался вырваться, только лишь посмотрел на него умоляюще. Челюсти у Тэ Джуна сжались до скрипа – сколько же времени он, погруженный в собственные проблемы, не замечал всего, что творилось под носом?

– Встань и возьми, у тебя есть руки, – понизив тон, обратился Тэ Джун к Даниэлю.

– Хён, они же заняты! – абсолютно беззаботно потряс джойстиком басист. – Эти мудаки лезут со всех щелей, а мы с Юн Ги почти-почти разгромили их лагерь! Наш Хён У просто помогает нам пройти важнейшую миссию. Он все равно ничем не занят.

Сдержавшись, чтобы не разбить чертову приставку об телевизор, Тэ Джун отпустил Хён У и произнес:

– Собери вещи на тренировку. У тебя две минуты.

Хён У неуверенно кивнул и убежал в комнату, которую они делили вместе с Тэ Джуном, а сам Тэ Джун схватил с сушилки мокрые штаны, подошел к дивану и, заслонив собой экран, спросил:

– Твое?

Даниэль, нажав на паузу, поднял на него взгляд.

– Мое, а что?

– Тогда почему этим занимается Хён У?

Даниэля этот вопрос, казалось, даже позабавил. Он подержал короткую паузу и, проводив взглядом пробегающего мимо макнэ, шире улыбнулся:

– Хён, у тебя стало слишком много свободного времени.

– У тебя его явно больше, – Тэ Джун указал большим пальцем на экран позади себя. – Так почему бы тебе не заняться своими тряпками самому? Кажется, они недостаточно хорошо отстирались, ты так не считаешь? – спросив его, Тэ Джун уронил штаны прямо на коробку с остатками еды.

С губ Даниэля сорвалась ехидная усмешка, а лисьи глаза, превратившись в узкие щели, недобро сверкнули. Поправив волосы, басист вальяжно поднялся с дивана и с явным раздражением пнул лежащую под ногами коробку.

– Ты берешь на себя слишком много, хён, – почти шепотом произнес он, уставившись на Тэ Джуна. – Не боишься надорваться?

– Беспокойся о себе, – сквозь зубы процедил Тэ Джун. – Здесь твоих личных слуг нет. А если ты привык к другому образу жизни, то, может, пора вернуться домой?

Даниэль возмущенно выдохнул, но отвечать не торопился, словно наконец проглотил свой болтливый язык. Басист подался вперед и встал перед ним почти вплотную, но даже так Тэ Джун не сдвинулся с места, готовый прямо сейчас врезать ему кулаком по лицу; только при условии, что Даниэль ударит первым.

– Эй! Эй! Эй! – подскочил к ним Юн Ги и развел их руками. – Что за напряженная атмосфера? Мне аж холодно стало! Прекращайте!

– Все в порядке, – заверил Даниэль и, ободряюще похлопав барабанщика по плечу, подмигнул Тэ Джуну. – Друзья иногда тоже ссорятся, верно, хён?

Тэ Джун ничего не ответил, лишь взглянул на обоих с явным презрением, а затем взял из комнаты вещи, направился в коридор и вместе с Хён У покинул общежитие.

– Как давно? – первым заговорил он после того, как они вышли из лифта.

– Что? – переспросил Хён У.

– Спрашиваю, как давно? – Тэ Джун шёл быстро, но вдруг остановился и с недоумением обернулся на плетущегося позади макнэ. – Почему ты позволяешь с собой так обращаться? Почему не защищаешься? Ты что, собака, которая бежит по первому зову? Даже если ты младший, это не дает им права…

Голова Хён У с каждым замечанием опускалась все ниже, и Тэ Джун, заметив это, осекся и замолчал. Хён У выглядел, как забитый у доски школьник, которого перед всем классом отчитывает учитель. Он и так был запуган и, вероятно, все прекрасно понимал и сам, а Тэ Джун вместо поддержки лишь стыдил его.

– Ты должен уметь постоять за себя, – успокоившись, сказал он и поманил Хён У за собой к машине. – Словом или, если потребуется, руками. Понимаешь?

– Но родители говорят, что насилие – это плохо, – сдавленно промямлил тот.

– Верно, плохо, – охотно согласился с ним Тэ Джун и сел в машину. – Но если тебя бьют, ты должен ударить в ответ. Иначе они продолжат унижать тебя, потому что ты слабый.

Он оценивающе посмотрел на Хён У, что устроился рядом на пассажирском сиденье: щуплый, прям как когда-то был и сам Тэ Джун; плечи зажаты, из-за чего макнэ с его невысоким ростом казался еще меньше; глаза большие и круглые, как два спелых ореха. У Хён У был сильный и мелодичный голос, лирический тенор, но, даже несмотря на это, место второго солиста в группе досталось Даниэлю. Задаваться вопросом “почему” было глупо – каждому второму сотруднику в компании и без слов было понятно почему.

Тэ Джун знал о Хён У не так много, но хорошо запомнил день, когда в общежитие приезжали его родители. Они привезли много домашней еды, угощали их и просили хорошо позаботиться о сыне. И от того, что не сдержал данное им обещание, Тэ Джун ощутил неприятный укол совести. А способен ли он вообще сдержать хоть одно свое обещание?

– Зачем ты вообще пошел в развлекательную индустрию? – спросил Тэ Джун, пытаясь сбавить градус напряжения.

– Я с детства мечтал стать певцом, – уже уверенней начал отвечать ему Хён У. – Мне всегда нравилось петь и выступать.

– И как долго ты стажировался?

– Шесть лет, – с ноткой гордости сказал Хён У. – Четыре года тренировался для дебюта в танцевально-вокальной группе в другом агентстве, но потом мне предложили место в инструментальном бэнде, и пришлось быстро осваивать гитару.

– Для двух лет ты очень даже хорошо играешь, – похвалил его Тэ Джун. – Сумку с формой можешь бросить назад.

Пристегнувшись, Тэ Джун завел автомобиль и составил в голове план: сегодня вместо тренажеров им понадобятся пара боксерских перчаток и груша.

– Хён, тут какие-то документы.

С озадаченным лицом Тэ Джун взял из рук Хён У папку, которую видел первый раз в жизни. Он принялся изучать ее, где обнаружил резюме, рекомендательные письма на немецком языке и несколько сочиненных для фортепиано партитур. И, пока он копался в бумагах, телефон в его кармане настойчиво завибрировал.

“ВЕРНИ ДОКУМЕНТЫ! КУРЬЕРОМ!”

Первое. И такое долгожданное сообщение от Хи Джу, которое он, наконец, получил после своих проигнорированных тридцати шести.

– Говоришь, танцевать умеешь? – улыбаясь, спросил Тэ Джун.

– Конечно, хён! И очень хорош в этом!

– А “Фантастик бэйби” научишь?

Глава 8

Последний урок в академии был закончен, и Пак Хи Джу кинула взгляд на часы. До встречи оставалось чуть больше часа, поэтому она быстро привела в порядок рабочий стол, закрыла крышку цифрового пианино и, подхватив сумку-портфель, направилась к выходу.

В соседней аудитории кто-то наигрывал гамму си-бемоль мажор, чуть дальше по коридору звучала “Маленькая ночная серенада” в исполнении дуэта скрипки и альта, а в классе для вокала девушка старательно тянула высокие ноты в припеве песни Айли, которую крутили по всем радиостанциям второй месяц подряд. От того, что ей посчастливилось работать в таком прекрасном месте, где каждый день живет и рождается музыка, Хи Джу охватило приятное чувство гордости, и она, попрощавшись с администраторами, с мечтательной улыбкой покинула академию.

Дорога до станции Синчхон заняла чуть больше пятидесяти минут, а студия звукозаписи с непримечательным названием SoundM находилась в пятиэтажном коммерческом здании и, как удачно, даже в пешей доступности от метро. Поднявшись по лестнице на второй этаж, Хи Джу быстро отыскала нужный офис и нажала на звонок.

Всего через несколько секунд дверь открылась, и оттуда на нее выглянул мужчина средних лет в массивных очках, которые делали его глаза огромными, как у совы.

– Госпожа Пак? – моргнув, спросил он.

– Да, а вы – господин Им?

– Верно. А вы рано…

Господин Им пропустил ее внутрь и пригласил присесть на светлый кожаный диван у стены.

Студия, оформленная в серых приглушенных тонах, была небольшой, но смотрелась не менее профессионально, чем в академии Kim’s Music, где работала она сама. В глаза сразу бросился огромный, похожий на панель управления космического корабля, микшерный пульт с миллионом непонятных кнопок и мигающих лампочек. На рабочем столе возвышались мониторы с яркими цветными графиками. Стену на самом видном месте украшали два золотых диска в аккуратных рамочках, а за стеклом, в самой комнате звукозаписи, были замечены акустическая гитара и добротный синтезатор. Тут же прямо перед ней ютился небольшой журнальный столик, заваленный листовками ресторанов доставки и заставленный пустыми пластиковыми стаканами. Из освещения – на потолке горела лишь парочка ламп из имеющихся десяти.

– Колу любите? – поинтересовался господин Им и протянул ей жестяную банку, которую вытащил из небольшого холодильника. – Если предпочитаете кофе, то за ним придется спуститься…

– Нет-нет, все в порядке, – она с благодарностью приняла угощение.

Мужчина, поправив на носу очки, устроился в своем модном компьютерном кресле и погрузился в работу: отвечал на сообщения в Какао и периодически залипал в ноутбуке, щелкая по клавишам пальцами. Хи Джу сверила время: без пяти минут четыре дня. Наверное, как ей подумалось, господин Им – весьма занятой человек, следует четкому расписанию и потому не начинает встречи раньше времени.

Но когда прошло уже больше пятнадцати минут, а мужчина, словно не замечая ее присутствия, продолжал молча заниматься своими делами, Хи Джу недовольно заерзала на диване.

– Простите, – вежливо обратилась она, привлекая к себе внимание. – Быть может, мы обсудим то, ради чего вы меня позвали?

Директор отвлекся от разглядывания экрана и повернулся к ней лицом.

– Что? Ах, это… – сконфуженно пробормотал он, словно и вовсе запамятовал про встречу. – Так вы согласны?

– Согласна на что? – спросила она удивленно. – Вы пока ничего мне не рассказали, а в письме на электронную почту лишь отдаленно упомянули про некий проект, для которого я могла бы отлично подойти.

– Да, да! Тот самый, очень важный проект, все верно. Безусловно подходите! – энергично закивал он головой. – Вы же композитор, верно?

– Преподаватель, – поправила она.

Господин Им с изумлением заморгал, будто услышал об этой профессии впервые. Он оттолкнулся от рабочего стола и подъехал к ней на своем стуле так близко, что Хи Джу, пытаясь оставить хоть немного личного пространства, вжалась спиной в диван.

– Как преподаватель? – поправив на носу очки, переспросил он. – А разве не композитор? И музыку не пишете?

– Ну… Когда-то мне приходилось работать над небольшими произведениями во время учебы, но сейчас я только преподаю. И, честно говоря, была уверена, что вы ознакомились с моим опытом.

– Значит, преподаватель, – смотря куда-то сквозь нее, протянул он и наконец отъехал в сторону. – Преподаватель… А это точно может осложнить задачу…

Хи Джу вопросительно выгнула бровь и теперь уже смотрела на него с подозрительностью. Странно это все. Очень странно. Мало того, что в студии зачем-то царил интимный полумрак, так еще и сам господин Им совершенно не внушал никакого доверия – в шлепанцах на босую ногу, в серых трениках и помятой футболке, а его кудрявые волосы, сбившись в колтуны, явно давно не встречались с расческой. Да он больше походил на городского чудака, чем на директора!

– Мне кажется тут произошла ошибка, – вежливо начала она и, не выдавая разочарования от зря потраченного времени, доброжелательно ему улыбнулась. – Как понимаю, вы находитесь в поисках композитора, а я точно не тот музыкант, который нужен для вашего… кхм, проекта.

Хи Джу подхватила сумку, поднялась на ноги и уже намеревалась пройти в сторону выхода, как господин Им вскочил вслед за ней, едва не запнувшись о кучу проводов на полу.

– Вы уходите? Но вы не можете! Заказчик должен появиться с минуты на минуту! Что я ему скажу? – тревожно затараторил он.

– Заказчик? Какой еще заказчик? А вы тогда кто?

– Как кто? Саунд-продюсер! – ответил он так, словно все было абсолютно очевидно.

Нет. Такая идея ей совсем не понравилась. Все это начинало походить на какой-то дурацкий розыгрыш, если, конечно, не хуже. В голову тут же пробралось подозрение – не мошенник ли этот господин Им? Ведь если ее вдруг запрут в комнате для звукозаписи, там хоть до посинения кричи – никто и никогда не услышит ее зов о помощи. Поэтому, пока еще не поздно, нужно было воспользоваться планом “Б” – бежать.

Хи Джу быстро оценила расстояние до входной двери, которое можно было преодолеть в два коротких прыжка; поглядела на саму дверь, что свободно открывалась с этой стороны; и даже представила, как перепрыгнет через журнальный столик на случай, если что-то пойдет не так.

Но как только она приготовилась к побегу, электронный замок на двери издал писк, и она, увидев на пороге студии уж очень знакомое лицо, замерла и открыла от удивления рот.

– Эй! Где тебя, скажи, сэкки, черти носят? – взорвался негодованием директор, размахивая руками в сторону Тэ Джуна. – Она уже собиралась уйти, а я и понятия не имел, что делать и говорить! Ты хоть понимаешь, насколько странно я выглядел? А? – раздраженно цокнув, господин Им смачно шлепнул его по плечу.

– Да за что? – тут же опешил Тэ Джун, потирая ушибленное место. – Меня задержали на репетиции!

– А телефон тебе для чего? Карманы греть? Предупреждать надо! – не унимался тот. – Мне что, заняться больше нечем? Выбирай для своих любовных интрижек другие места, дурень!

– Хён! – оскорбленно воскликнул Тэ Джун. – Что ты несешь? Какие интрижки? Я же говорил, что это по работе!

Все еще растерянно хлопая ресницами, Хи Джу на ватных ногах медленно опустилась на диван и выдохнула. То, что тут появился именно Тэ Джун, принесло ей огромное облегчение, однако по телу отчего-то начал медленно расползаться жар; да такой, что даже работающий в студии кондиционер не помогал остудить его.

– Хён! Ну я ведь просил убраться хотя бы сегодня! – осмотревшись, заворчал Тэ Джун. – Зачем опять коллекционируешь стаканы? А почему так темно? Ты что, крот? И так уже почти ничего не видишь!

– Еще поучи меня, сэкки, – зашипел господин Им и предупредительно замахнулся на него рукой. – У тебя сорок минут! Я ушел…

Дверь за директором захлопнулась, и в студии вновь стало тихо. Тэ Джун, сбросив с себя кожаную куртку, остался в обычной белой футболке. Первым делом он включил свет, а затем подошел к одному из стеллажей и достал оттуда сортировочный пакет.

– Прости, – вздохнул он, пока сгребал весь попадавший в поле зрения мусор. – Наверное, все это выглядело слегка странно…

– Слегка?! – истерично усмехнулась она. – Вау, Ли Тэ Джун! Выставить меня своей очередной любовной интрижкой – это, по-твоему, слегка?! Это ж скольких женщин ты сюда водил, что даже директор не стесняется об этом говорить?

– Не водил я сюда никого! – обиженно бросил он, уставившись на нее. – Не слушай его! Понятия не имею, зачем хён это ляпнул…

– Да потому что твоя репутация говорит громче слов, – осуждающе закивала она.

– Нормальная у меня репутация! – Тэ Джун швырнул пакет с мусором в угол и опустился напротив нее в кресло господина Има. – Между прочим, мой индекс репутации бренда в этом месяце гораздо выше, чем у G.D.!

– Правда? – она удивленно моргнула, но потом, цокнув, сокрушенно всплеснула руками. – Как знала! Вот как знала! Все эти алгоритмы, как и то, что показывают по ТВ – абсолютная ложь. Ты же прямое тому доказательство!

Тэ Джун аж воздухом поперхнулся от негодования.

– Что на этот раз? – продолжила она, не дав ему даже вставить слово. – Нужна компания поесть кальби? Или снова пытаешься попасть ко мне на занятия? Еще и этого сумасшедшего подговорил, чтобы затащить меня сюда…

– Хён не сумасшедший! – горячо протестовал Тэ Джун. – Он, может быть, и выглядит слегка странно, но он гений и профессионал, у которого я много чему научился. И куда еще я мог тебя позвать? Эта студия – единственное место без лишних глаз. Напиши я тебе напрямую, ты бы, разве, не отказалась?

– Разумеется, отказалась бы! Как будто нам есть что обсуждать… Если тебе вновь стало настолько скучно, то почему из всех своих бывших ты выбрал именно меня?

– Потому что на этот раз мне нужна помощь. Твоя помощь, Пак Хи Джу…

Тон его голоса, вмиг сделавшийся слишком тихим и низким, напрочь сбил ее с мысли, и она уставилась на него с недоумением.

– Напиши для меня музыку, – с непроницаемым лицом продолжил он и скрестил длинные пальцы в замок. – Ты единственная, кому я могу доверить такой серьезный проект и быть уверенным, что справишься…

В комнате повисла немая пауза. Несколько секунд они безотрывно смотрели друг на друга: Тэ Джун с видом глубочайшей искренности, а Хи Джу, хлопая ресницами, пребывала в странном замешательстве – то ли восхищаться его гениальным актерским талантом, то ли просто запустить в него сумкой.

– Холь… Признаюсь, что так искусно ты еще не лгал. Но, все же, история про дополнительные уроки звучала куда убедительнее.

– Я был бы рад, окажись это ложью, – сказал он, и в его голосе проскользнула такая усталость, что она вновь засомневалась в своей правоте.

– С чего я должна тебе верить? Ты всегда и вполне прекрасно писал музыку сам.

– Потому что у меня нет на это времени. Сейчас… В августе должен выйти мой первый сольный сингл, но песня, которую подобрала компания, оказалась настолько ужасной, что… – он на мгновение прикрыл глаза. – В общем, я слегка вспылил в кабинете президента, и теперь должен сделать все сам. И либо так, либо мне придется исполнять тот позорный трек на всю страну…

Прищурившись, Хи Джу подалась вперед и принялась внимательно его разглядывать. Но Тэ Джун выглядел настолько серьезно и невозмутимо, будто и правда просил о помощи, а не пытался в очередной раз вешать ей рамён на уши.

Сделав глубокий вдох, Хи Джу схватила со стола банку с колой, открыла ее и с жадностью отпила несколько глотков.

– Хорошая история. Правдоподобная, – констатировала она и с грохотом поставила жестянку обратно. – Но, если это все, мне пора…

Она подхватила сумку, поднялась и решительно направилась к выходу, но ладонь Тэ Джуна с глухим стуком легла на дверь прямо перед ее носом, преграждая путь.

– Ты куда?

– Ухожу.

– Но ты еще не ответила на предложение!

– А разве не очевидно? Конечно же, мой ответ “нет”. С дороги!

– Хорошо, – сказал он. Но как-то уж подозрительно спокойно. – Тогда выбирай, где продолжим: тут или в машине?

Опешив от такой наглости, Хи Джу возмущенно выдохнула. Она уже набирала в легкие побольше воздуха, чтобы послать его далеко и надолго, как Тэ Джун с каменным лицом подытожил:

– Значит, в машине…

Хи Джу и опомниться не успела, как тело поднялось в воздух, мир в глазах перевернулся, а сама она в одно мгновение оказалась у него на плече. Схватив свободной рукой куртку с вешалки, Тэ Джун уверенной походкой вышел из студии.

– Сейчас же пусти меня, кретин! – она принялась яростно колотить его кулаками по спине. – Я буду кричать, если ты сейчас же не поставишь меня на землю!

– Да кричи сколько хочешь, – равнодушно отозвался он, спускаясь по лестнице. – Но должен предупредить: чем громче ты будешь кричать, тем больше людей нас заметит. Или ты хочешь стать главной героиней скандала в Dispatch завтра утром, Пак Хи Джу?

Осознание того, что у нее все шансы скоро проснуться знаменитой – но вовсе не так, как когда-то мечтала, – заставило Хи Джу мгновенно затихнуть и судорожно прикрывать лицо копной собственных волос. Крепче перехватив ее за бедра, Тэ Джун миновал лестничный пролет, толкнул тяжелую дверь ногой и вышел на подземный паркинг.

Он отпустил ее только когда они оказались у белоснежного Mercedes. Сняв машину с блокировки, Тэ Джун усадил ее на переднее сиденье и, даже не дав опомниться, снова навис над ней.

– Ремни, – невозмутимо пояснил он, видя, как она от испуга почти перестала дышать.

– Я… я сама, – выдохнула она, поспешно перехватывая пряжку.

Дверь захлопнулась, раздался сухой щелчок замка. Не оставляя призрачной надежды на побег, Хи Джу несколько раз дернула ручку, а когда это не принесло результата, обессиленно откинулась на подголовник и прикрыла глаза. Еще, как назло, предательски заныло в груди от запаха, которым пропитался весь салон – древесные духи и мятная жвачка.

Тэ Джун сел за руль, завел мотор и, как только машина покинула пределы подземного паркинга, Хи Джу наконец обрела дар речи.

– Да ты сумасшедший! Это уже не просто наглость, это похищение, Ли Тэ Джун!

– Да, да, сумасшедший, – механически согласился он, выруливая на оживленную улицу Синчхона. – Можешь подать на меня заявление в полицию после того, как поговорим.

– Но я уже дала свой ответ в студии! – измученно простонала она. – Почему ты не найдешь другого композитора? В Сеуле тысячи молодых и талантливых ребят, которые готовы душу продать, чтобы с тобой поработать. Ну почему именно я?

– Как раз именно поэтому. Они будут слишком стараться, чтобы написать “хит”. А мне нужна музыка, которая… – он плавно притормозил на светофоре и внимательно на нее посмотрел. – Которая звучит как честность. Такую для меня можешь написать только ты.

– Помнится, кто-то говорил, что моя музыка звучит “мертвой и скучной”, – фыркнула она, скрестив на груди руки.

– Это было больше трех лет назад. И я видел твои работы в той папке, что ты оставила у меня в машине. Они, между прочим, очень хороши. Ты же мечтала стать известной пианисткой, почему бы сейчас не воспользоваться этим шансом?

– А-а-а, – язвительно протянула она. – Значит, ты решил поиграть в героя и подкинуть мне проект? Как благородно! Я выгляжу в твоих глазах настолько жалко только лишь потому, что учу детей гаммам?

– При чем тут жалость? – скривился он, сворачивая в жилой район с рядами невысоких вилл и частных домов. – Мне нужна хорошая музыка, и написать ее можешь только ты. На каком языке еще объяснить?

– Из нашего института выпустилось много ребят, которые тоже пишут хорошую музыку, почему не обратишься к кому-то из них? Чон Мин Хёк, как я слышала, довольно успешен в вашей индустрии. Поделиться контактом?..

Машина с визгом затормозила посреди узкой улочки Йоннам-дон, а Тэ Джун, сжимая до скрипа челюсти, в упор уставился на Хи Джу. Его глаза вмиг потемнели настолько, что стали похожи на две черные бездонные дыры.

– Ты что, до сих пор с ним общаешься? – низким голосом спросил он.

– Не твое дело, – ответив, она повернулась к окну.

Тэ Джун молчал, и от этой повисшей тишины, казалось, сам воздух в салоне начал превращаться в иней. Спустя долгую, почти бесконечную минуту он тронулся с места и вскоре припарковался у знакомого кирпичного забора. А когда раздался заветный щелчок замка, Хи Джу пулей выскочила из машины.

– Нет! – вылетел он следом, громко хлопнув дверью. – Так ты все-таки с ним общаешься? Ответь мне, Пак Хи Джу!

– Сказала же: не твое дело! – огрызнулась она.

– Я, кажется, не вовремя?..

Другой, но все же очень знакомый голос заставил Хи Джу на мгновение замереть, а потом медленно обернуться.

– Сонбэ! – удивленно выдохнула она…

Глава 9

В гостиной стояла тишина…

Ну почти. Не считая того, как на стене возле Блютнера раздражающе тикали часы, а на кухне о дно раковины мерно разбивались капли воды. Решив, что драматичная пауза затянулась уже до неприличия, Хи Джу громко отхлебнула из кружки чай и с грохотом поставила ее на стол.

– Ох, с вами, ребята, невероятно увлекательно! Но мне кажется, вас надо оставить наедине…

– НЕТ! – в голос воскликнули Тэ Джун и Сан Хо.

– Да в библиотеке порой оживленней! Вы почему сегодня такие тихие?

И не просто тихие, а чересчур странные: молчат, устроились по противоположным краям дивана так, что в пространство между ними можно было бы с комфортом посадить не только бабулю, но и дядю Хвана. Смотрелось это настолько нелепо, как если бы вдруг кто-то додумался подать пибимпаб не с рисом, а – абсурд какой! – с макаронами.

Тэ Джун, скрестив на груди руки, продолжал жевать губы и делать вид, словно в дом его затащили принудительно, несмотря на то, что все было с точностью до наоборот. Сан Хо же держался до безупречности невозмутимо, сохраняя на лице привычное выражение вежливости. Темная рубашка с длинным рукавом, выглаженные брюки, идеально уложенные волосы. Сонбэ почти не изменился с их последней встречи, лишь во взгляде проступила сухая строгость. Сан Хо выпрямился и, кашлянув в кулак, заговорил первым:

– Как… как поживаешь, Хи Джу?

– Ой, как будто ты не знаешь, как она поживает, – буркнул со своего конца дивана Тэ Джун.

– Не знаю, – с тем же спокойствием пояснил Сан Хо. – Мы давно не общались, к твоему сведению. Кажется, больше полугода.

– А-а-а. Решил навестить свою хубэ сразу, как только вернулся из Америки? Очень заботливо с твоей стороны.

– Я вернулся почти год назад, и возможности прийти раньше не было. Был занят работой в компании.

– Год? – с изумлением посмотрел на него Тэ Джун. А потом, фыркнув, снова уставился на свои пушистые тапочки. – И даже не сказал…

– А ты спрашивал?

Хи Джу тихо отхлебнула из кружки чай, продолжая переводить взгляд с Тэ Джуна на Сан Хо и обратно.

– Еще и веник приволок, – следом процедил Тэ Джун, намекая на свежие цветы на столе в вазе.

– Это не веник, а букет, – тактично поправил его тот. – Хи Джу устроилась на работу, и это лишь дружеский знак внимания, чтобы ее поздравить. Обычная вежливость. Готов поспорить, что ты до этого даже не додумался…

– Вы что, поссорились? – не выдержав, спросила она.

– С чего ты взяла?

Осознав, что снова сказали одновременно, Сан Хо и Тэ Джун на секунду переглянулись, а потом вновь демонстративно отвернулись в разные стороны.

– Тогда что за атмосфера? От вас же лампочки зажигать можно! – Хи Джу ткнула пальцем в пустующее пространство между ними. – А это что? Демилитаризованная зона? Вы бы еще по разным комнатам расселись!

– Мы не ссорились, – произнес Сан Хо. – Просто…

– Просто не разговариваем, – закончил за него Тэ Джун, оторвавшись от разглядывания швов на обивке дивана.

Хи Джу на мгновение замерла и удивленно похлопала ресницами.

– Но почему? Что произошло?

– Так вышло, – пожал плечами Сан Хо.

– Нет-нет-нет, – она с отрицанием замотала головой. – Вы в курсе, как странно сейчас выглядите? Миритесь немедленно! Сходите вместе на ужин, закажите говядины, выпейте соджу и… не знаю… устройте спарринг, в конце концов! Вы же таким способом подружились в школе.

– Какой спарринг? – скривился Тэ Джун, словно Хи Джу предложила ему кипяток. – Нам давно уже не четырнадцать…

– А что? Боишься проиграть? – ухмыльнулся Сан Хо.

– Тебе? Не смеши меня, – фыркнул Тэ Джун.

– В прошлый раз проиграл.

– Я просто был не в форме.

– Детские отмазки.

– Проверим сейчас? – вскочил с места Тэ Джун и угрожающе захрустел костяшками пальцев.

– Почему бы и нет? – поднялся следом Сан Хо и подошел к нему вплотную.

– Не в этом доме, – произнесла Хи Джу тихо, но так грозно, что оба тут же расселись по своим краям дивана обратно.

И снова тишина…

Тэ Джун рассматривал потолок, словно надеялся найти там что-то увлекательное, Сан Хо старательно разглаживал воображаемую складку на брюках. Никто из них уходить не торопился, словно в этой непонятной ей мужской игре обязательно проиграет тот, кто первым коснется дверной ручки.

– Если вы и дальше собираетесь молчать, то идите делать это на улицу, – сделав глоток чая, буркнула она.

– А вы что, снова встречаетесь? – спросил Сан Хо.

– Конечно, нет! – цокнула Хи Джу.

– Пока нет, – тут же добавил Тэ Джун.

– “Пока”? – вскинул брови Сан Хо. – Это как?

– Ты долго еще будешь тут торчать? – пропустив вопрос, Тэ Джун раздраженно дернул плечом. – Мне нужно обсудить с Хи Джу одно очень важное дело. Наедине.

– Наедине? Как интересно, – ухмыльнулся Сан Хо. – Судя по тому, как ваши обсуждения всегда заканчиваются либо ее слезами, либо громким скандалом, я, пожалуй, останусь. В качестве ее адвоката.

– Вот как? – едко усмехнулся тот. – Тогда может и Мён Су позовем? Ну, в качестве моего адвоката. Заодно и Мин Гю, в качестве судьи…

– Перестаньте! Да что с вами сегодня? – обреченно простонала она. – Тэ Джун хочет, чтобы я написала музыку для его сольного сингла. Только и всего.

Сан Хо озадаченно посмотрел на друга.

– А почему сам не напишешь?

– Я занят, – деловито ответил Тэ Джун. – Мой плотный график расписан буквально по минутам.

Сан Хо, снова ухмыльнувшись, взглянул на свои брендовые наручные часы.

– Сидишь в доме Паков уже почти час. Это тоже, как понимаю, входит в твое плотное расписание?

У Тэ Джуна на скулах заходили желваки. Казалось, еще чуть-чуть, и он взорвется, как перегретый на плите глиняный горшок.

– Но, если отбросить шутки в сторону, я полностью поддерживаю твой выбор, – со всей серьезностью сказал Сан Хо. – Хи Джу с этим справится точно лучше, чем кто-либо другой.

– Вы что, сговорились? – нахмурилась она, поочередно на них поглядев. – Сонбэ, я не композитор, а учитель! И давно ничего не пишу.

– Но раньше ведь писала, – парировал он. – И я правда считаю, что эта идея хороша не только для Тэ Джуна, а в первую очередь для тебя. Так ты сможешь восстановить навыки и пополнишь портфолио. Даже если планируешь остаться в кругах учителей, твое имя станет гораздо весомей. А если все же решишь вернуться к своей мечте – это самый идеальный трамплин для старта…

Хи Джу даже не нашлась, что ему возразить – слова Сан Хо вдруг показались ей такими правильными, что сердечко тут же отозвалось громким и ритмичным стаккато в груди. Взгляд невольно упал на старичка Блютнера, что стоял в углу гостиной: темно-вишневые бока мягко поблескивали в тени комнаты, сияли чистотой старинные канделябры, которые она заботливо полировала каждую неделю. Пальцы сами собой просились поскорее откинуть крышку и подобрать что-то простое, но очень лиричное, похожее на ностальгические “Грезы” Шумана.

Стоило ей лишь подумать об этом, как в голове, словно по щелчку, выстроились ряды нот на воображаемом нотном стане: тут добавить легато, чтобы мелодия лилась плавно, там – часами подбирать ту самую терцию для щемяще-острого звука, а после – увести тему в минор, играя на полутонах… Как же захотелось вновь погрузиться в те годы в институте, когда под пальцами оживала придуманная ею магия, а молоточки Блютнера, послушно ударяя по струнам, превращали мысли в прекраснейшие вибрации воздуха…

– Звучит, конечно, очень… интересно. Но я не уверена, что у меня получится написать именно то, что требуется, – вздохнула с досадой Хи Джу. – В основном я работаю с классикой и плохо понимаю структуру поп-музыки.

– Переработай классическое произведение, – предложил Сан Хо и потянулся к своей кружке с остывшим чаем. – Качественные интерполяции сейчас набирают хорошую популярность. А еще такие произведения находятся в общественном достоянии, и переживать за авторские права точно не придется.

– Кстати, а это хорошая идея, – оживился Тэ Джун. – Я давно хотел попробовать что-то в духе неоклассики. Можно использовать основную тему как хук, прописать бас, поиграть темпом…

– Именно, – кивнул ему Сан Хо и снова перевел взгляд на Хи Джу. – Поиграй свои любимые пьесы и поищи в них новый ритм. Уверен, когда ты найдешь нужную тему, сама почувствуешь, как она должна звучать иначе. Тэ Джун потом просто возьмет твою фортепианную партию за фундамент и выстроит в студии актуальный аранж. Так ты сохранишь душу любимой классической музыки, но дашь ей новый и современный пульс…

Хи Джу, слушая внимательно, уже пролистывала в уме партитуры с произведениями, которые могли бы подойти под стиль Тэ Джуна. От идеи Сан Хо она едва сдерживала рвущийся наружу восторг.

– Хорошо, давайте попробуем, – улыбнувшись, согласилась она и увидела, как у Тэ Джуна загорелись глаза. – Сколько у меня есть времени, чтобы все подготовить?

– Две недели.

– Что?! – опешила она, теряя весь энтузиазм. – Почему так мало?

– И правда, не слишком ли жесткий дедлайн для новичка? – нахмурился Сан Хо.

– У меня всего месяц, чтобы готовый трек лежал у Ведьмы на столе, – отрезал Тэ Джун, а потом, смягчив тон, добавил: – Но я уверен, что Хи Джу точно справится.

– Я уже начинаю сомневаться, что так легко согласилась, – недовольно отозвалась она и сделала последний глоток чая. – Что ж, попробуем уложиться в две недели. А так как у меня к вам остались еще уточняющие вопросы, может… еще чаю?

– Лучше кофе, – одновременно ответили Тэ Джун и Сан Хо.

Глава 10

“Это не то”…

“Мне не нравится”…

“ Ты можешь лучше”…

В Какао прилетело очередное сообщение от Тэ Джуна, и Хи Джу измученно простонала. Четвертый вечер подряд она проводила в компании Блютнера и, обложившись нотными сборниками, искала ту самую тему, которая могла бы подойти для создания кроссовера. Она проигрывала десятки классических произведений, адаптировала их, записывала на диктофон и отправляла Тэ Джуну, но ни романтичный Шопен, ни лирический Шуберт, ни даже гениальнейший Моцарт не смогли пробудить у него интерес. Хи Джу, признаться, уже сбилась со счета, сколько раз успела пожалеть, согласившись на такую авантюру. Прав был Мён Су, который однажды сказал ей: с Тэ Джуном и его патологическим перфекционизмом может работать только сумасшедший…

Решив разобраться с этим позже, Хи Джу нашептала в экран телефона проклятье и побежала на второй этаж собираться.

В Сеуле окончательно установилась изнуряющая духота. Выходить на улицу днем было сродни пытке, и даже вечером жара спадала лишь слегка. Надев свободную темную футболку и легкие шорты, Хи Джу прихватила телефон и покинула дом.

С одной пересадкой и всего за полчаса она добралась до станции Йоинару. Около выхода из подземки расположился круглосуточный супермаркет с прохладительными напитками и снеками, чуть дальше – цветастые палатки, возле которых хозяйничали проворные хальмони: у них можно было не только взять в аренду коврики и столики для пикника, но и приобрести рамён, который в парке отчего-то был всегда вкуснее, чем дома. Хи Джу дождалась курьера из ресторана, спустилась вниз по ступенькам и с увесистым пакетом направилась к набережной.

Несмотря на жару и духоту, парк у реки Хан был забит людьми. На траве тесно жались друг к другу пестрые коврики, в воздухе витали ароматы острой лапши и жареной курочки. Отовсюду слышался смех, обрывки разговоров и звонкий лай собак в нарядных ошейниках – на прогулку сегодня, казалось, вывели всех шиба-ину и пуделей района.

Хи Джу миновала одну толпу за другой и прошла мимо площадки, где выступал уличный музыкант. На несколько секунд она остановилась, прислушалась, а потом вновь двинулась дальше по набережной. Уловив вскоре знакомый тембр голоса из динамиков, Хи Джу приблизилась к плотному кольцу зрителей, что стояли и слушали песню юного музыканта под гитару. Вскоре стих последний аккорд, и люди, аплодируя, потянулись к раскрытому перед ним футляру, чтобы наполнить его шуршащими купюрами и звонкими монетками. Хи Джу тоже достала из кармана пять тысяч вон, подошла ближе и бросила их к остальным деньгам.

– Нуна! – обрадованно воскликнул в микрофон Сэ Чан.

Улыбнувшись ему в ответ, Хи Джу приподняла над головой пакет, потрясла им, и Сэ Чан тут же принялся сворачивать аппаратуру, которая через пару минут быстро перекочевала в чехлы. Отыскав под деревом свободный клочок травы, они постелили туда коврик, обустроились и, стоило только ей распаковать коробки с горячей хрустящей курочкой, как в нос им обоим ударил дразнящий запах специй. Сэ Чан терпеливо и внимательно следил за каждым ее движением, а когда она все накрыла, тут же с щенячьим восторгом накинулся на еду.

– Нуна! Я тебя люблю! – блаженно протянул он, едва успев прожевать первый кусок.

Хи Джу, рассмеявшись, заботливо открыла для него банку с газировкой.

– Если будешь признаваться в любви каждому, кто тебя кормит, можешь попасть в неловкую ситуацию.

– Ничфего подфобного! – возразил он с набитым ртом и картинно прижал ладонь к сердцу. – Эти слова я храню лишь для тебя и своей мамы. Но… Но не рассказывай об этом Тэ Джун-хёну… А то он меня убьет…

– С чего бы? – она потянулась за хрустящим филе. – Мы давно не в тех отношениях, чтобы обсуждать что-то личное… А вы… часто общаетесь?

– Конечно! – гордо подтвердил он и, отложив обглоданную косточку в пакет для мусора, сразу приступил к поглощению следующей порции. – Хён постоянно интересуется успехами нашей группы и дает советы. Он обещал нас познакомить со своим хёном, директором студии, чтобы мы наконец записались как полагается. Даже отдал нам свою песню, которую написал еще в студенческие времена… Ах, хён такой замечательный! Нуна, ну почему ты просто не примешь его чувства? Я же вижу, что у теб…

Выудив из коробки самый большой кусок, Хи Джу решительно заткнула им рот Сэ Чана.

– Просто ешь, – процедила она. – И не задавай идиотских вопросов.

– Верфно-верфно, – промычал он с внушительной куриной ножкой во рту. Жадно откусив добрую половину, он перехватил кость рукой и продолжил: – Сейчас с ним встречаться точно будет проблематично. У нас в стране такое не жалуют… А может, вам встречаться тайно? Это же невероятно романтично! Куча знаменитостей так делают!

– Так ты голодный или нет? – раздраженно цокнула она. – Если нет, то я забираю курицу и ухожу!

Стоило только Хи Джу потянуться к коробке, как Сэ Чан нагло схватил ее первым и прижал к груди.

– Бессердечная! – обиженно бросил он. – Если я умру с голоду, это останется на твоей совести. У меня ведь желудок уже приклеился к позвоночнику!

– Не ври, ты говорил, что два часа назад ел кимпаб!

– Это не считается! Кимпаб был просто закуской к рамёну, который я так и не успел доесть!

– Ты еще и рамён ел? – округлила она глаза. – У тебя там что, черная дыра?

– Это растущий организм! – Сэ Чан похлопал себя по плоскому животу. – Ему требуется много топлива!

– Холь! – ошеломленно моргнула она и кинула взгляд на гору костей. – Тебе бы блог с мокбангом вести, а не с гитарой по паркам выступать… Кстати, ты подал заявку на фестиваль в Пусане?

Сэ Чан, осушив банку с газировкой, довольно прошипел и активно закивал.

– Конечно! В тот же день, как об этом рассказал Тэ Джун-хён… Но появилась одна проблема…

– Проблема? – нахмурилась она. – Тебя не отпускают с какой-то из подработок?

– Нет-нет, с этим как раз все в порядке, я договорился. А вот наш клавишник пару дней назад заявил, что уходит из группы, потому что ему надо готовиться к сунын. Иначе, если он его завалит и не поступит в институт, родители его прикончат. И это за два месяца до фестиваля! Вот где нам теперь искать нового клавишника?..

Хи Джу лишь сочувствующе кивнула в ответ: не так-то просто отыскать человека, который не только бы хорошо владел инструментом, но и жил стилем их группы. Погрузившись в раздумья, она отправила в рот очередной кусок курицы из коробки, которая была уже почти пустой, как Сэ Чан протяжно ее позвал:

– Нуна-а-а…

– Что? – прищурив глаза, отозвалась она.

– Ну… А может… Я тут подумал…

– Нет.

– Что нет?

– Все – “нет”.

– Но я еще даже ничего не сказал! – опешил он и едва не выронил из рук последний кусок курочки.

– И не надо! Я так и знала, что ты что-то против меня замышляешь!

– Да почему против? Совсем наоборот!

– Мой ответ “нет”, – невозмутимо повторила она, вытирая руки влажными салфетками.

– Но ты единственная, кого я знаю и кто мог бы его заменить! – взмолился он и просительно сложил у нее перед носом испачканные в панировке ладони. – Это лишь на время, пока мы не подыщем нового, м?

Хи Джу, глядя на него, устало вздохнула.

– Сэ Чан, мне почти двадцать шесть. Ну представь, как нелепо я буду смотреться среди вас, студентов!

– Э-э-эй, – поморщился он, выражая несогласие. – Да тебе никто не даст больше шестнадцати! Если нас поставить рядом, то я точно выгляжу как твой заботливый оппа, а не бестолковый тонсэн.

– Не подлизывайся. Мне уже далеко не двадцать, чтобы вестись на подобные трюки.

– А что мне остается делать? Я в полном отчаянии! Без клавиш мы звучим как пустая жестянка! Как нам выступать на фестивале? Нуна-а-а-а-а!

– И не делай такие жалобные глаза! – скривилась она. – Оставь это оружие для своих фанаток в парке!

– Ну что мне сделать, чтобы ты согласилась? – Сэ Чан, обнаглев окончательно, подполз к ней на коленях по коврику вплотную и умоляюще уставился на нее, едва не утыкаясь носом ей в плечо. – А хочешь, я выучу всю музыкальную литературу за месяц? Или историю всех твоих любимых композиторов? Любая просьба! Нет, желание! Ты же не позволишь погибнуть моему таланту в безвестности? Нуна-а-а!

– Сейчас же прекрати! На нас ведь люди смотрят!

Сгорая от стыда, Хи Джу озиралась по сторонам и попыталась от него отползти, но запуталась в собственных ногах и неуклюже повалилась на бок. А Сэ Чан, будто не замечая косых взглядов в их сторону, все продолжал наступать, как фанатичный паломник.

– Нуна-а-а! Ну скажи хотя бы, что подумаешь, м?

– Ладно! Подумаю! – поспешно выпалила она, толкая его ногой на другой край коврика. – Только сядь нормально! И подальше!

Сэ Чан послушно отполз назад и вмиг стал таким счастливым, будто выиграл пожизненные купоны на безлимитную жареную курочку.

– Ты точно не пожалеешь! И ребятам понравишься! – сидя на коврике, он принялся победно танцевать, а копна его растрепанных волос, казалось, даже зажила своей жизнью. – У нас, кстати, скоро репетиция.

– Вообще-то, я еще не сказала “да”.

– Правда? Тогда скажи “да” прямо сейчас.

– Эй! Бессовестный хитрый лис!

– Ладно-ладно! Бестолковый тонсэн будет смиренно ждать положительного ответа, – Сэ Чан в знак примирения вскинул ладони и замолк. Но буквально секунды на три. – Уф, ну и духота сегодня, правда? Совсем дышать нечем… Кстати, ты заметила те новые крутые кроссовки в витрине на станции? Ну те, что из лимитированной коллекции. Они стоят, как моя месячная зарплата, представляешь? И почему в мире все так дорого?… А, чуть не забыл! Нуна, мне очень-очень нужен твой совет…

Пока Хи Джу сосредоточенно сортировала мусор после ужина, Сэ Чан посмотрел на нее своими большими глазами, как будто спрашивал позволения продолжить. Но только “как будто”.

– Говори, – кивнула она.

– Мне очень нравится одна девушка, – он мечтательно вздохнул и обратил лицо к темному небу, в котором мягко растворялись огни небоскребов. – Как вижу ее – сердце аж выпрыгивает из груди! Словно вот-вот и побежит за ней следом. Красивая, талантливая, но… Холодная, как кусок льда! Как думаешь, мне стоит ей признаться?

– Конечно! Обязательно скажи ей о своих чувствах.

– А вдруг я ей совсем не нравлюсь? Она такая популярная, что у такого, как я, и шансов-то нет…

Отложив в сторону пакет с мусором, Хи Джу отряхнула ладошки и невольно замерла, любуясь мерцающими водами реки Хан.

– …Когда тебе кто-то нравится, а ты ему нет, это неприятно. Даже больно, – задумчиво сказала она, словно взвешивала в голове каждое слово. – Но если ты не наберешься смелости и не признаешься, то как она поймет, что ты испытываешь к ней чувства? Даже если ничего не получится, то сказать стоит хотя бы ради того, чтобы потом не жалеть об упущенном случае.

– Омо! – Сэ Чан удивленно поморгал. – Нуна, ты такая мудрая! Тэ Джун-хён сказал мне точно так же!

– Удивительно, – она едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. – Ему, чтобы признаться, понадобилась целая вечность.

– Все сходится! Ты мудрая, Тэ Джун-хён тоже… Вам точно-точно надо встречаться! Вы даже думаете одинаково! Разве это не судьба?

– Ох, – она все же закатила глаза. – Ты вообще когда-нибудь замолкаешь?

– Не-а, – улыбнулся он. – Мама говорит, что я болтаю даже во сне.

– Значит, в качестве желания я точно загадаю, чтобы ты молчал хотя бы день.

– Боюсь, что именно с этим возникнут сложности, – Сэ Чан смущенно почесал затылок. – Нуна, а может, по мороженому? У меня еще осталось место для десертов!

_____________________________________________________________________________

Утреннюю тишину прорезал громкий звук будильника, и Хи Джу с трудом разлепила веки. Засидевшись за очередным черновиком для Тэ Джуна, она спохватилась, лишь когда стрелка часов давно перевалила за полночь. В итоге поспать удалось чуть больше четырех часов, но даже так уснуть получилось далеко не сразу от стресса: время неумолимо летело, а у нее за неделю так и не появилось ни одной подходящей композиции.

В академии по понедельникам был законный выходной, однако директор Чон спланировала на сегодня для коллектива тимбилдинг в виде пикника на природе, и пропускать его было бы совсем невежливо. Хи Джу хотелось скорее поладить с коллегами, да и к тому же, сама идея выбраться за город, чтобы отвлечься, звучала весьма заманчиво. Остановив выбор на обычных джинсах и футболке, она предусмотрительно прихватила куртку на случай непогоды и, закинув на плечо подготовленный накануне рюкзак, заторопилась к метро.

На подходе к академии Хи Джу заметила знакомую мужскую фигуру, учителя по фортепиано Ли Кевина – того самого, которого, как оказалось, чуть не прибила дверью в день собеседования. Прибавив шагу, она нагнала его у входа.

– Учитель Ли! – поздоровалась она и окинула взглядом его походный костюм. – Не знала, что вы тоже едете. Кажется, вашего имени не было в финальных списках.

– Ах, это… – он смущенно улыбнулся. – Планы изменились, и я подумал, что немного свежего воздуха не повредит. Для побега сегодня идеальная погода, не так ли?

– Полностью с вами согласна. Прошлая неделя выдалась просто сумасшедшей!..

Они поднялись в академию, но, как только вошли в холл, то растерянно застыли и начали озираться по сторонам: вокруг не было ни души.

– А мы… Точно не перепутали место сбора? – засомневалась она.

– Вроде бы нет… – неуверенно отозвался он.

Из глубины коридора доносились приглушенные голоса и странные шорохи. Они тихо направились в ту сторону и, завернув за угол, увидели, как все преподаватели и администраторы сгрудились у переговорной комнаты и, возбужденно перешептываясь, по очереди приникали к узкой полоске стекла в двери.

– Учитель Пак! Ну наконец-то! – подскочила к ней администратор Чхве Ын Би. – Директор Чон ждет тебя уже полчаса!

– Меня? – испугалась она. – Но зачем? Почему меня? Что я сделала?

– Некогда объяснять, иди скорее! – Ын Би открыла дверь и буквально впихнула ее внутрь.

Оказавшись перед директором, что сидела во главе стола в модной экипировке для похода, Хи Джу почувствовала, как от страха похолодели ладони, а рюкзак за спиной стал тяжелее килограммов на пять. Она поклонилась, вежливо поздоровалась и, боясь даже поднять глаза, ожидала выговор.

– Учитель Пак, – директор Чон, на удивление, была настроена вполне доброжелательно. – Мы тебя очень ждали.

– А что-то случилось?

– Еще как случилось, – ответили с другого конца переговорной.

Округлив глаза, Хи Джу резко обернулась и заметила у окна Тэ Джуна.