Евгений Кузнецов
23:59

Глава 1. Пятница начинается с царапины

Пятница начинается не с будильника.

Пятница начинается с боли.

Аля открыла глаза в 5:17 – не потому что проснулась, а потому что выпала. Из сна в реальность, как падают в холодную воду: без перехода, без воздуха. Комната была серой, влажной, пахла плесенью и остывшим чаем. Во рту стоял металлический привкус – будто она прикусила язык до крови.

Четверг кончился, – подумала она ещё до того, как посмотреть на часы. – Снова. Она лежала неподвижно, глядя в потолок. Трещина в штукатурке, похожая на Южную Америку, в утреннем свете постепенно теряла очертания. Во сне эта трещина становилась рекой крови. Сегодня – просто трещина. Пока. Левая рука ныла. Не после репетиции. Не от неудобной позы. Глухо, глубоко – как после удара. Аля подняла её к лицу.

Три царапины. Вертикальные. Глубокие. Кровь по краям уже подсохла, но кожа вокруг оставалась воспаленной – будто их нанесли совсем недавно. Она не помнила как. Не помнила, что вставала ночью. Не помнила ни удара, ни боли. Но тело помнило.

– Проверка реальности… – прошептала она.

05:17.

Цифры не дрожали, не расплывались. Просто цифры.

Хорошо.

Плохо – привкус ржавчины никуда не делся.

Она поднялась. Линолеум под босыми ногами был холодным, мертвым. В реальности он всегда такой – выцветший, безжизненный. Во сне, три часа назад, он превращался в вязкое болото, и из глубины тянулись руки – с её же пальцами. Кухня встретила привычной геометрией вещей. Чайник. Фильтр. Две ложки заварки. Ритуал. Якорь.

Если я могу заварить чай – значит, я здесь.

Пар коснулся щеки, и Аля вздрогнула. Во сне он тоже обжигал. Только там пах гнилыми цветами.

– Стоп.

Она стиснула край стола.

Не думать. Не вспоминать. Чем четче сон – тем сильнее он держится.

Правило номер один за шесть месяцев «четверговых ночей»: не давать сну имени.

Не описывать. Не записывать. Пальцы сами потянулись к блокноту на подоконнике.

Она отвернулась. Налила чай. Села. Сделала глоток.

Горячий. Горький. Настоящий. И только тогда заметила. Блокнот был раскрыт. На странице – её почерк. Рваный, неровный, будто писала в темноте:

Стены дышат чужим дыханием,

Пол уходит в черную воду.

Я бегу по коридору без дверей —

Но мои ноги оставляют следы крови.

Аля замерла. Она не помнила, как писала это. Но строки отзывались в голове – не словами, а ощущением. Будто воспоминание о боли, которую невозможно забыть.

– Это был сон… – прошептала она. – Про коридор…

Холод подступил к горлу внезапно. Рифф уже звучал в голове – тяжёлый, рваный, с провалом на слове «крови».

– Нет.

Пальцы сами отбивали ритм по столу.

Так играл Дэн на последней репетиции, когда она пыталась объяснить ему «ощущение падения».

«Ты опять видела что- то?» – спросил он тогда.

«Просто бессонница», – соврала она.

Теперь ритм звучал изнутри. Будто кто- то стучал изнутри черепа.

Аля подошла к окну.

За стеклом – серый двор, мусорный бак, машина соседа с проколотым колесом.

Обычная, скучная реальность. Её реальность. На подоконнике лежал маленький предмет. Бледно- голубой фарфор. Она взяла его и только тогда поняла. Кукла. Крошечная, не больше ногтя. Без рук. Лицо треснуло, один глаз выколот. Она никогда не видела её. И всё же знала. Во сне эта кукла лежала в коридоре. Аля наступила на нее босой ногой – фарфор хрустнул, и в ушах зазвенел детский плач. Кукла выскользнула из пальцев, упала на пол и покатилась к плинтусу.

– Этого здесь нет… – прошептала Аля. – Не может быть…

Телефон показал 5:42.

Новое сообщение. От Риты:

Привет. Спишь? Странно, но мне приснилась твоя песня. Про коридор и кровь. Я даже мелодию запомнила. Это нормально?

Телефон выскользнул из рук. Аля медленно сползла по стене на пол. Стены дышат чужим дыханием. Она распахнула глаза. Стена была просто стеной. Но в голове уже звучал припев – цельный, законченный, будто его не сочинили, а вспомнили:

ЭТО НЕ СОН – ЭТО ПЯТНИЦА.

МОИ КОШМАРЫ НОСЯТ МОЁ ИМЯ.

Слёзы потекли сами собой. Не от страха. От ясности. Песня родилась. И больше не принадлежала только ей.

За окном небо медленно светлело – не рассветом, а тусклой серо- розовой мутью.

Пятница началась.

Глава 2. Сообщение от Риты

Телефон вибрировал на полу.

Раз. Второй. Третий.

Аля не шевелилась. Спина прилипла к стене – холодной, шероховатой, реальной.

Кукла у плинтуса тоже была реальной. Безрукое доказательство.

Она видела мой сон.

Мысль оказалась страшнее царапин. Царапины – это тело. Своя боль. Понятная.

Сон был последним местом, куда никто не мог войти. Если только дверь не открыли изнутри. Аля потянулась к телефону.

Сообщение от Риты.

И ещё два пропущенных звонка – от Макса.

4:58.

5:11.

Он звонил, пока она спала.

Пальцы дрожали.

Рит, это не смешно. Откуда ты знаешь про коридор?

Ответ пришел мгновенно.

Я НЕ ЗНАЮ ПРО КОРИДОР.

Я проснулась вся мокрая и первое, что вспомнила – как ты поёшь «это не сон – это пятница».

Аля, я никогда не слышала этих слов. Почему они у меня в голове?

Телефон выскользнул из рук. Ударился об пол.

Стекло треснуло – тонкая паутина расползлась от угла, разрезав лицо Риты на аватарке.

«Это не сон – это пятница».

Она не говорила этого вслух. Не записывала. Даже не думала словами. Фраза просто возникла внутри – как рефлекс боли.

Макс звонил во время сна.Аля набрала номер.

Гудок.

Второй.

Третий.

– Аль? – голос Макса был хриплым, но слишком бодрым для пяти утра. – Ты тоже видела?

Без приветствия. Без вопроса «как ты».

Просто – тоже.

– Ты звонил мне в четыре пятьдесят восемь, – сказала она. – Зачем?

Пауза. Слышно было, как он выдыхает дым.

– Мне приснилась ты. Стоишь в коридоре. Без дверей. Кричишь что- то про кровь на ногах.

Я проснулся – и сразу набрал. Хотел убедиться, что ты… – он запнулся. – Что ты ещё здесь.

– Я здесь, – прошептала Аля. – Но у меня на руке царапины. И кукла. На подоконнике. Фарфоровая. Без рук.

На том конце стало тихо. Потом – скрип кровати.

– Не трогай её, – сказал Макс резко. – Вообще ничего из сна не трогай. Помнишь прошлый раз?

Она помнила.

Осколок зеркала. Порез. Температура. Гнойная рана во сне и наяву.

– Помню.

– Собирайся. В десять репетиция. Мы сыграем это.

– Я не хочу…

– Аля.

В его голосе исчезло всё мягкое. Осталась только жёсткая деловитость.

– Ты полгода писала мёртвые песни. А сейчас у тебя в голосе что- то живое.

Я слышу. Даже через телефон.

Это либо хит… либо что- то, после чего уже ничего не будет.

Он сделал паузу.

– Но молчать нельзя.

Им, – подумала она. – Он говорит «им».

– Кто «они»?

– Не знаю, – сказал Макс. – Но они слушают.

Связь оборвалась.

До десяти Аля пыталась стереть сон.

Горячий душ – вода жгла царапины, но металлический привкус остался.

Кофе – горький, как пепел.

Она вынесла куклу во двор и бросила в мусорный бак.

Когда крышка захлопнулась, изнутри донёсся тихий скрипучий смех.

Не детский. Механический. Как у сломанной музыкальной шкатулки. Аля побежала, не оглядываясь.

Репетиционная «Куб» пахла потом, пылью и лаком для волос.

Металлические стены. Выцветший линолеум.

В углу – зеркало с надписью «СТОЙ», выведенной помадой. Никто так и не стёр.

Рита сидела на перевёрнутом ящике, перебирала струну баса. Оранжевый шарф – слишком яркий для этой комнаты.

Когда Аля вошла, Рита подняла глаза. Под тональным кремом проступали темные круги.

– Привет. Ты выглядишь так же плохо, как я себя чувствую.

– Мелодия… всё ещё звучит?

Рита кивнула. Подошла ближе. Осторожно взяла Алю за левую руку.

– Откуда это?

– Из сна.

– Какого сна?

Аля попыталась отдёрнуть руку, но Рита не отпустила.

– Мне снилось, что я стою за тобой в коридоре, – тихо сказала она. – Ты бежишь вперед и поёшь. Я кричу тебе остановиться, но ты не слышишь.

И эта песня… – она сглотнула. – Будто её написали, чтобы тебе было больно.

Дверь распахнулась. Вошел Дэн.

Высокий, худой, с серыми берушами в ушах. Он кивнул Але – коротко. Его взгляд сразу упал на царапины. Он замер. Подошёл. Снял один беруш. Осторожно положил ладонь ей на запястье. Лицо изменилось. Не от боли – от узнавания.

– Она гудит, – прошептал он. – Как струна… но не так. Слишком низко. Будто звук внутри кости. Он надел беруш обратно и молча сел за барабаны.

Последним вошёл Макс. Черная куртка, сигарета за ухом. Он оглядел всех – по очереди. Алю. Риту. Дэна.

– Он здесь, – сказал он. – Сон.

– Откуда ты знаешь?

Макс подошёл к зеркалу с надписью «СТОЙ». Провёл пальцем по стеклу.

– Потому что раньше его тут не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.