Роман Белых
Категоризация

Мужество

– Хорошо, что мы не на его месте! – отряхиваясь, кричит Сергей.

Комплекс «Уран-6» уверенно продвигается по песочной поверхности, детонируя наземные минные устройства одно за другим. Произошедший только что взрыв заставил Сергея, осмелившегося подойти ближе к зоне минирования, закрыть лицо рукой в попытках защититься от песчаных осадков и пылевой волны.

– Жутко… Но впечатляет! – громко кричу я в ответ, обеспокоенно глядя на напарника, – Стоило того?

– Лучше тыкай в планшетик и не отвлекайся! – отвечает он с улыбкой и прикрытыми после попадания пыли глазами, – Зато будет, что рассказать! Яркие эмоции!

– Я тоже всё вижу, только на безопасном расстоянии, – обеспокоенно говорю я подошедшему Сергею, – И тебе советую. Не рискуй лишний раз, надень хотя бы очки.

Происходит ещё один оглушительный взрыв с высоким столпом пламени, пыли и песка. Чтобы научиться дистанционно управлять машиной разминирования, долгие и сложные курсы проходить не надо – специалисту хватило тридцать минут, чтобы объяснить мне, как задавать ей направление и регулировать подъём и спуск передней рамы, конструкция которой аналогична сельскохозяйственному трактору. Ничего сложного, но в финале курса нас строго предупредили о необходимости перепроверки наземных зон после проезда «Урана». Именно поэтому Сергей с тяжёлым вздохом включает сапёрный металлоискатель и осторожно двигается вперёд, наблюдая за его показаниями.

– Будем разговаривать о погоде, как в фильмах? – с позитивом в голосе спрашивает Сергей.

– Давай, – расслабленно отвечаю я, – Жарко тут, правда?

– Ещё бы, старина. Если клишированный диалог окончен, то я, пожалуй, сосредоточусь на процессе.

Ещё один взрыв вдали. Те же последствия – осколки, обломки, воронка. Рутина. Сергей не отрывает взгляда от металлоискателя, поджав губы и надеясь не услышать его характерный писк лишний раз.

– Машину-то останови, – говорит он, – А то забудешь, как в прошлый раз, и будем снова бегать за ней как клоуны в цирке.

Без позитива здесь можно сойти с ума, поэтому я прекрасно понимаю каждую улыбку Сергея, старательно скрывающую его страх и напряжение.

Ещё один взрыв, довольно близко, но уже не от «Урана». Последствий взрыва мы не видим – грохот раздался позади песчаных куч, закрывающих нам обзор по левую руку.

– Что это? – волнительно спрашивает Сергей, отложив в сторону металлоискатель и дёрнув на себя затвор автомата. Убрав планшет в сумку, я оперативно делаю то же самое, после чего понимаю, что снова забыл остановить «Уран».

– Секунду, погоди… – растерянно говорю я и тянусь за планшетом.

Человек в бурнусе, шарфе цвета хаки и высокой чалме, появляющийся из-за песчаных выступов – серьёзный повод напрячься, а когда из-за его спины с криками выбегают ещё трое таких же, но с автоматами в руках – повод задуматься, что ты не успел сделать в своей жизни. Особенно, если у тебя сейчас в руках планшет управления машиной разминирования, а не автомат.

– Ну нет же, нет! – в отчаянии шипит Сергей, после чего, ни на секунду не задумываясь, поднимает руки, оставив автомат болтаться на лямке защитного жилета. Люди приближаются, что-то выкрикивая на хорошо знакомом нам, но всё ещё непонятном и невыученном за долгие месяцы работы языке.

– Колени! Колени! – угрожающе кричит один из них на ломаном русском, толкая меня по плечу. Испуганный взгляд Сергея, направленный на меня, дёргается из стороны в сторону по мере насильного обезоруживания содержимого его жилета резкими движениями рук недоброжелателей. По итогам обыска они нашли всё с первого раза – ножи, гранаты, сигнальный пистолет, потому что знали, где искать. Опытные гости.

Они что-то говорят, но мы не понимаем их язык. Остаётся только угадывать намерения по речевым интонациям. В любом случае, я уверен, что их планы по отношению к нашим с Сергеем жизням не совпадают с нашими желаниями и предпочтениями, а учитывать их никто не хочет.

– Вставать! – кричит один из них, делая заметные паузы между слогами.

Другого носителя шарфика цвета хаки оставляют разбираться с планшетом управления «Ураном», остальные трое решительно берутся неспешно проводить нас до двухэтажного здания из грубых каменных блоков серого цвета с незастеклёнными окнами и отсутствующей крышей – самый популярный здесь архитектурный стиль, который я шутливо называю «военный модерн». Назвать точку прибытия военной деревней язык не повернётся – лишь одиночный дом без признаков цивилизации вокруг. Описывать характер нашего продвижения до «мёртвого дома» бессмысленно – они что-то говорят на своём языке, а мы просто испуганно смотрим вперёд, на маячащий вдали дом, лишённые возможности выпить воды и опустить руки. В переносном смысле мы их уже опустили. Остаётся только безысходно выслушивать их угрюмые иноязычные насмешки над нашим трагичным положением.

Нас заводят в дом, связывают руки, проводят в мрачный запесоченный подвал с толстым каменным потолком и массивами деревянных ящиков в углу. Я обратил внимание на потолок не просто так. План готов, осталось сообщить его Сергею и надеяться хотя бы на малейшее понимание.

Когда гости оставили нас наедине, предварительно толкнув ногами на запесоченную поверхность и понаблюдав, как мы теряем равновесие и плашмя падаем на пол, я поворачиваюсь к Сергею и на издыхании обращаюсь к нему:

– Серёга? Ты никого не заметил рядом? Один дом, три человека, и всё?

– Не заметил, – тяжело дыша, ответил он, – Ещё тот, кого с «Ураном» оставили. По дороге я никого не видел… Тоха, чё делать-то? Всё?

– Я бы так не сказал. Оценил потолок?

– Ты с ума сошёл? – резко повернувшись ко мне всем телом, всерьёз спрашивает Сергей, – Причём тут потолок? Ты здесь квартиру снимать собрался?

Я многозначительно смотрю ему в глаза. Через пару секунд в его выражении лица появляется кристальное понимание, после чего он повторяет вопрос, сильно повысив глубину отчаяния в голосе:

– Ты… С ума… Сошёл?!

– А чё предлагаешь?

Он трагично замолкает.

– О семье, о детях подумай, Серёга, – с дрожью в голосе говорю я, – Так хоть какой-то шанс будет. Мои уже не запарятся – поплачут немного и отойдут.

– Тоха… – дёргаясь головой из стороны в сторону, начинает Сергей, – Им пленников разменять нужно, понимаешь? Сейчас скажут своим, те инфу примут, свяжутся с лагерем и что-нибудь решат, а нам просто перетерпеть надо, язык за зубами держать, как учили, всё нормально будет, слышишь?

– Я повторяю вопрос: что ты предлагаешь? Ждать, когда разменяют, если вообще захотят? У нас в лагере нет пленников. Если ты сейчас не можешь развязать руки – значит, уже и не получится. Останешься до конца жизни повязанный валяться в подвале, но это будет недолгий период, поверь.

Он всё-таки пытается в очередной раз освободиться от верёвок, беспомощно рыча и дёргаясь всем телом. Безуспешно.

Паника и отчаяние его уже не отпустят. Надо принимать меры.

– Ладно, я… – на этих словах меня перебивает грохот открывшейся подвальной двери, где в проёме появляется силуэт одного из недоброжелателей, медленной походкой спускающегося к нам. Свет позади него ослепляет глаза, но я уверен, что он сейчас по-звериному скалится, обнажая свои гнилые зубы.

– Вставать… – с характерным акцентом произносит он, поднимая меня за локоть с песчаной поверхности.

Я бросаю уверенный взгляд на замершего Сергея ещё раз и слегка киваю ему. Кажется, с планом он смирился, но и выбора у него не было.

Человек с лучезарной гнилозубой улыбкой проводит меня в прохожую комнату и усаживает на стул напротив второго гостя, хотя гостями теперь можно называть только нас. Тот опирается на стол локтём, пристально смотрит мне в глаза и задаёт лаконичный вопрос:

– Говорить?

Одно слово, но столько смысла. Только самый тупой солдат не поймёт, что он имеет в виду и что следует за отказом. Первый стоит рядом, третий покуривает на улице. До этого момента они ни разу нас не ударили, что удивительно. Однако сейчас моё недолгое, но критически значимое молчание спровоцировало первые повреждения. Друг моего интервьюера неторопливо отводит назад кулак правой руки, но в обратную сторону он летит с максимальным усилием. Оглушительный звон в ушах и двухсекундное онемение, после которого правая половина лица будто загорается на сковороде без возможности её оттуда убрать.

Сейчас уровень везения измеряется количеством и номерами потерянных зубов – самый главный из них остался на месте, но второй удар может всё исправить. Нос сломан, но он роли не играет. Боль давно перестала быть для меня чем-то невыносимым. Сейчас мы играем в своеобразную рулетку на выбывание. Та зона, в которую попадает шарик, исчезает навсегда.

– Говорить? – настойчиво повторяет недоброжелатель.

Скорее всего, придётся проверить своё везение при втором ударе. Всё зависит от того, насколько сильно третий боевик хочет растянуть удовольствие от своей поганой сигареты.

– Не говорить? – наклонив голову, вновь спрашивает он.

– Говорить… – речь даётся предельно тяжело, что играет мне на руку для растягивания момента, – Восток, семьдесят пять градусов, час ходьбы, ориентир…

– Мы быть на восток семьдесят пять градусов, час ходьбы… – задумчиво перебивает меня недоброжелатель, – Ничего.

Второй размах, второй приступ жгучей боли, наплыв тошноты и головокружения, но я побеждаю во втором раунде рулетки – зуб с детонатором всё ещё на месте. Хорошо, что я сижу левой стороной лица к входу – правый глаз уже не в состоянии исполнять функцию бокового зрения.

– Север, запад, градус, время? – настойчиво продолжает он, – Друг знает?

Начать медленно рассказывать ему правду про местоположение лагеря – уместный вариант, но лежащая на столе рация вполне может передавать происходящий диалог в прямом эфире. Пока ещё исправно выполняющий свои базовые функции левый глаз замечает долгожданное возвращение в комнату третьего участника группы. Когда он стремительным шагом заходит в дом и проходит мимо стола, из-за которого я уже никогда не встану, я в последний раз собираюсь с духом и со всей силы сжимаю челюсть, активируя крошечную кнопочку, пришитую к зубу мудрости в нижнем ряду с левой стороны.

Как нас и учили – на крайний случай. Он наступил. За крошечную долю секунды я успеваю услышать раскатистый гром в ушах и ощутить разлом окружающего пространства. Я даже почувствовал, как мой взгляд разъезжается в разные стороны, будто фотограф выкрутил перспективу на максимум. И всё за тысячную долю секунды.

Я всегда знал, что жизнь любит подкидывать неожиданные сюрпризы. Смерть, оказывается, тоже.

Мы не знаем

– Добрый день!

А вот этому нас никто не учил. Услышав поразительно дружелюбный мужской голос, я открываю глаза и сразу хватаюсь за ручку бархатного кресла, едва не упав с него.

– Как ваше самочувствие?

Столик из тёмного дерева. Синий махровый ковёр на полу. Мраморные узорчатые стены кремового цвета. Две яркой люминесцентной лампы. Окон нет. Лишней мебели – тоже. Расчёт на двух людей, сидящих напротив друг друга.

И на одного наблюдающего за нами низкорослого молодого паренька сбоку, расположившегося на чёрном велюровом диване с электронным планшетом и стилусом в руках.

Мне холодно. Потому что я голый.

Передо мной – седоволосый мужчина с нахмуренным лбом, спокойным взглядом и большим горбатым носом в белом классическом костюме. Здоровался и задавал вопрос он. Справа от великовозрастного красавчика, на ещё одном маленьком столике – стеклянная бутылка без этикетки с тёмной газированной жидкостью внутри.

Красавчика? Всё верно. Инверсируем повествование, потому что главный герой здесь я.

Очередь редеет, рабочий день подходит к концу, напоследок – плановая материализация в гостевом кресле лысого мужчины с грубыми чертами лица и испуганным взглядом. Рельефная грудь, солидные кубики пресса, изысканный бицепс. Опираясь на опытную базу, смею предположить, что передо мной…

– Военный? – спрашиваю я.

– Кто ты? – говорит он полушёпотом, стараясь вжаться в кресло как можно глубже, – Чё происходит? А ты кто? – он поворачивается к Владу, вжимаясь теперь в другой край кресла, словно хочет отползти от каждого из нас как можно дальше. Наверное, если бы не кресло, он бы дополз до стены. Если бы не стена – до пустоты снаружи.

– По статистике, в восьмидесяти двух процентах случаев первый вопрос распределяемого: «Почему я голый?», либо, что услышать намного приятнее: «Почему я голая?», – улыбнувшись, отвечаю я мужчине.

– Где?.. – тупо произносит он.

– Что: «Где?» – раздражённо спрашиваю я, – Пожалуйста, просто отвечайте на вопросы, мы с Владом не получали педагогического образования, чтобы успокаивать новоприбывших. Вы – военный?

– Майор инженерно-сапёрного взвода, Карасёв… – тяжёло дыша и понемногу успокаиваясь, отвечает он.

– Какие отношения были с родителями? – спрашиваю я.

– С какими родителями?

– С вашими.

Он вновь осматривает нас с Владом взглядом человека, увидевшего дьявольских отродий, хотя по рангу мы гордо восседаем на противоположном полюсе местной иерархической системы.

– Ладно, послушайте… – цыкнув языком и взявшись за бутылку газировки, говорю я, – Объясняю без лишних намёков и недоговорок. Я сейчас буду решать, куда вы отправитесь – в Рай или Ад. В реальности происходящего можете не сомневаться, тем более, у вас в Мире часто заводят про нас разговоры, в позитивном либо негативном контексте. В этом плане мы очень любим господина Паскаля, аргументировавшего, что выгоднее верить в сверхъестественный мир, чем промышлять бессмысленным атеизмом, и он был абсолютно прав. Бесконечный выигрыш либо бесконечный проигрыш, и сейчас мы будем определять, кто вы – победитель или проигравший. Всё сказанное вами будет записано моим ассистентом Владом, – я указываю рукой в его сторону, – После чего мы сможем в полной мере анализировать итоги распределения. Я Распределитель. Владимир. Очень приятно! – я привстаю и тянусь к нему для рукопожатия, а второй рукой предлагаю ему бутылку волшебного напитка.

Он встаёт, но не жмёт мне руку, а сразу берёт бутылку и делает несколько глотков. Попёрхивается, откашливается, смотрит на меня. Судя по взгляду – вспомнил, что он голый.

– Сейчас вы находитесь в Службе распределения, – продолжаю я, присев на место, – Технически, вы пока ни в Раю, ни в Аду. Служба располагается на нейтральной границе. Нам надо в разговорном формате выяснить отношение уровня и качества ваших добродетелей к грехам.

Он наконец-то обращает внимание на перьевые крылья за моей спиной, но задаёт другой животрепещущий вопрос:

– Это что, пиво?

Оно безалкогольное, но мы снимаем этикетку с бутылки и не говорим об этом новоприбывшим, чтобы они могли успокоиться. Рабочий трюк.

– Да вроде не возбраняется, – пожимая плечами, говорю я, – Хотя странно, согласен. Могу убрать, точнее, сначала забрать его у вас, потом убрать. Надо?

Он ещё крепче вцепляется в единственное спасение от обморока на нервной почве и присаживается обратно.

– Так какие у вас были отношения с родителями?

По мере ответов и рассуждений на озвучиваемые мною вопросы, мужчина, которого, как оказалось, зовут Антон, поэтапно переходил от непринятия к смирению. Смирение, кстати, мы здесь не оцениваем – трезвая самооценка в Мире зачастую играет с людьми злую шутку и не принимается во внимание при распределении.

– Командиру часто врали? – задаю я очередной вопрос.

– Пару раз товарищей прикрывал, когда подвижное оборудование ломалось – всё валили на каменные породы, на деле же – серьёзно косячили при обслуживании…

Честность получает ноль баллов по критерию «поступок». За счёт остальных критериев добродетель получает десять баллов.

– Причина развода?

– Изменял, узнала. Детей с собой забрала, четыре года прошло, ненависть никуда не выветрилась…

Ой-ой-ой. Нехорошо. Целомудрие в минус, сумма баллов – минус двенадцать. Не минимум, потому что я добавил три балла в критерий «мотивация», приняв в учёт биологическую тягу мужского организма к размножению.

– Спорт?

– В юности, из командного был любительский хоккей. Тренировки, соревнования, параллельно стрелковым спортом занимался – первые места в городских соревнованиях занимал…

Усердие поднимается до двенадцати баллов. До профессионального спорта он так и не дошёл – оставил ради семьи. Мужество поднимается до десяти за счёт риска получения хоккейной шайбой в лицо. За это же его мудрость получила минус три балла.

– А вы здесь как, ну… – поджав губы, начинает Антон, – Работаете, или что? Ты оцениваешь добро, а дьяволы в соседних комнатах – зло?

Распределяемым не запрещается закидывать нас вопросами в ответ. Они даже имеют право поспорить, а я – прислушаться. Именно поэтому единственный этап распределения называется «подкаст» – копирка с широко распространённого в Мире формата контента, подразумевающего обоюдно плодотворное тематическое общение ведущего и гостя, либо только ведущих, либо ведущего и нескольких гостей. В Мире все результаты с нежностью и любовью упаковываются в аудио- либо видеоформат, у нас же – силами Владика и его модного стилуса. Результаты необходимо регистрировать сразу, а не анализировать потом – рабочего дня не хватит, тем более, у нас часто происходят авралы в виде наплыва кандидатов в ту или иную сторону, обусловленного трагичными происшествиями в Мире.

– Нет-нет, Антон, смотрите, – начинаю я, но вовремя спохватываюсь, – Во-первых, верните мне пиво, пожалуйста.

Он привстаёт, и, шевельнув самой деликатной конечностью своего тела, протягивает мне бутылку и возвращается обратно. Его поза приобрела уверенный вид – руки на подлокотниках, ноги раздвинуты. К последнему мы с Владом давно привыкли, будто медицинские специалисты специфических направлений. Ему, конечно, намного проще – ракурс с дивана относительно безопасен. Свою же самую деликатную часть тела – крылышки – я успешно прижимаю, когда прислоняюсь к спинке кресла. Дискомфорт исключён.

– Люблю, когда нам задают подобные вопросы! – взмахнув рукой и улыбнувшись, говорю я, – Познание – это путь к мудрости, а мудрость – одна из самых важных добродетелей! По Эсхилу – кардинальная!

Антон глядит на меня непонимающим взглядом. Влад, до сих пор не проронивший ни слова, улыбается и вставляет комментарий:

– Антон, готовьтесь. Владимир слишком воодушевляется, когда речь заходит про инструкции.

Антон растерянно хмыкает. Я продолжаю:

– Министерство распределения обновляет технологию оценки добродетелей раз в одну сотню тысяч распределённых. Текущая версия – смешение западного христианства, эсхиловских кардиналисов и щепотки результатов умственного труда Бенджамина Франклина. Их же там десятки, понимаете? Платоновские, августинские, сократовские, а готовые мы больше не берём – узко и непрофессионально. Смысл философии – подбивать её под себя, пропускать через фильтр субъективности, чем и занимается Министерство. Что-то убрать, что-то добавить. Понимаете?

Выражение его лица отрицательно отвечает на мой вопрос. Я продолжаю:

– В последней версии технологии распределения Министерство решило убрать надежду и веру – надеяться и верить может каждый и во что угодно, включая что-то негативное. Теологию они признали лишь на одну треть – любовь оставили. Скромность и смирение в вашем Мире ничего не решают. Убрали. Порядок и молчание по Франклину уже давно завернули в обёртку юмора. А как иначе? Убирайся дома и молчи – попадёшь в Рай. Неразумно. А про «софросюне» слышали? С греческого переводится как «благоразумие», Эсхил так называл умеренность и целомудрие, потом заявил, что речь про «умственное целомудрие», исходя из этимологического варианта «цело-мудрие». Целостная мудрость. Сам запутался, и нас запутал. Переобувался на ходу, хитрец!

– А кто оценивает грехи? – спрашивает Антон.

– Мы и оцениваем. Грехи – отрицательная область на графике этических функций. Икс меньше нуля. Область графика у них одна, просто утверждённые добродетели могут оцениваться в минус, превращая распределяемого таким образом в кандидата в Ад.

Влад кивает, поджав губы. Эту лекцию он слышит далеко не в первый раз.

– Мало утвердить параметры нравственной оценки, так ещё нужны критерии! – подняв указательный палец, продолжаю я, – Министерством разработано и утверждено три критерия: «мотивация», «поступок» и «оценка окружающих». По каждому из них можно получить от минус пяти до пяти баллов. Возьмём, например, любовь. Вы сказали… Влад?

– «Видимся ради детей, холодные слова, каменный взгляд, ненавижу её родителей и тупую собаку…» – процитировал Влад слова Антона.

– Здесь, к тому же, всё подвязано к отрицательному целомудрию… – говорю я, – Мотивацию даже на ноль не вытянуть – к детям вы привязаны любовью только за счёт родства, поэтому я уверенно ставлю минус два балла. Поступки – три балла за подарки, за внимание, за то, что бросили ради них спорт и за то, что не придушили собаку, а отношение окружающих… Будем честны – детям вряд ли нравятся ваши взаимоотношения с их матерью. Минус три. Общая сумма баллов по всем критериям отдельно взятой добродетели называется «консеквент», в данном случае он равен минус двум баллам. Печально. Да, в случае оценки любви за основу мы берём, конечно же, любовь к семье. Если есть семья, то любовь к работе мы не учитываем. Здесь много факторов, много правил, всё построено на идее консеквенциализма и субъективной оценки Распределителя. Работа не из лёгких. Ошибаться недопустимо.

– Консеквент, критерии, параметры… – сжимая лицо руками, Антон всеми силами старается поддержать диалог, – Какие правила жизни? Там, снаружи? Я попаду в Ад из-за измены или что?

– Да нет же, без паники, там есть ещё целых восемь добродетелей! Сейчас доведём дело до конца и посмотрим…

Согласно инструкции, вопрос «Как вы умерли?» нельзя задавать первым, иначе осведомлённость о кульминационном факторе помешает дальнейшей оценке и результатам распределения. Всю информацию надо получать последовательно, а после вопроса о смерти иногда приходится корректировать консеквенты добродетелей. Спустя ещё полчаса общения с Антоном, этот момент наступает:

– Как вы умерли?

– Вы проигнорировали вопрос, – возмущается Антон, – Что происходит там, в Раю, в Аду, снаружи, не знаю, блин, просто скажите, как ТАМ живётся?

– Ну… – я заминаюсь и смотрю на Влада, тот пожимает плечами, – Мы не знаем. Собственно, Распределителям нашего ранга и не положено знать, а их ассистентам – тем более.

Влад грустно опускает уголки рта и прикусывает нижнюю губу.

– Что ещё за ранги такие? – продолжает допытываться Антон.

– Тут я тоже не подскажу. Нас не посвящают. Просто работаешь, распределяешь, получаешь опыт субъективной оценки и… Растёшь. В Мире ведь аналогичная концепция карьерного роста, ничего не изменилось?

– А ты какого ранга? – спрашивает он и несколько секунд терпеливо ждёт ответа.

– Антон, – выдыхая, говорю я, – Давайте закончим с распределением, пока я не потерял нить вашей личности. Пока у меня в голове не растворились озвученные вами факты. Образ личности легко ломается и искажается в голове Распределителя, если лишний раз загружать его сложными вопросами о здешнем мироустройстве.

– Вы же сказали, что я могу задавать вопросы? Вы сказали, что у нас общение? – растерянно спрашивает Антон, но, к счастью, тут же решает переключиться, – Какой был вопрос? Как я умер?

– Да, обстоятельства смерти могут повлиять на результат. Поведайте.

– Мы разминировали квадрат боевой зоны и нас повязали террористы. Отвели в дом, пытали, но я активировал зубной детонатор, и, надеюсь, всех троих и положил. Выбора не было.

– Зубной детонатор? – удивлённо спрашивает Влад, округлив глаза, – Когда в Мире такое придумать успели? Взрывчатку в зуб упаковать?

– Военная разработка, на все СМИ никто трубить не будет, сами понимаете… – пожав плечами, отвечает Антон, – Солдат ставят перед фактом уже в лагерях, во время обучения.

– С бруксизмом, то есть, в армию не берут? – любопытно спрашиваю я.

– Что это такое? – спрашивает Антон.

– Неважно.

Я беру в руки свой информационный планшет – без возможности ввода, конечно, этим занимается Влад – и пробегаюсь взглядом по оценённым добродетелям. Справедливость, доброта, честность, усердие, терпение, мужество…

– Разве что мужество можно подтянуть… – задумчиво говорю я, – Мотивация – служба отечеству, а вот поступок, конечно, так себе, но как самоубийство записывать не будем… Про отношение окружающих… У вас часто происходит подобное? Как ваш взвод, или рота, или отряд, или кто у вас там… В общем, как они отнесутся к вашему поступку?

– Да я откуда знаю? – отвечает Антон, – Главное, чтобы напарник из подвала вылез и рассказал им, с какой стороны те уроды пришли, потом они…

– Напарник? – перебиваю я, – Там был ваш напарник? Что с ним стало?

– Мы вместе были на задании и вместе попали к боевикам, в момент детонации Серёга в подвале сидел, за толстым слоем каменного пола – я успел обратить внимание. У мужика семья и дети, а мне-то терять уже нечего, мои без родного бати справляются, и не ждут меня особо.

Влад смотрит на меня восторженным взглядом семнадцатилетнего мальчика, которому вот-вот исполнится восемнадцать и он сможет легально посещать ночные клубы. Я гляжу в планшет и открываю раздел «Мужество». Диктую Владу, чтобы он поднял мотивацию с четырёх до пяти, поступок – с двух до пяти, отношение окружающих – с трёх до пяти.

– Влад, отойдём? – спрашиваю я, отложив планшет в сторону.

Мы встаём, заходим за угол в узкий подсобный коридорчик с резным зеркалом и раздвижным шкафом для одежды, и я, потирая ладошки, с нетерпением спрашиваю:

– Думаешь, это оно? Наконец-то оно?

– Ну, тебе решать. На другое не похоже. Первая!

– За всё время работы, спустя пятьсот сорок семь распределений, – подняв взгляд в потолок от изумления, говорю я, – Давно мечтал… Исторический момент, Владик! «Вышка»!

– Всё в порядке? – подвинувшись вместе с креслом, выкрикивает Антон, – Вы меня в Ад отправляете, что ли?

– Ни в коем случае! – выйдя из-за угла с раскинутыми руками, отвечаю я, – Наоборот! Вы – обладатель высшей добродетели! Максимальный консеквент – пятнадцать! Несмотря на… Ну, технически – самоубийство, но каждый случай гибок и уникален. Всё учтётся как надо.

Я с воодушевлением брожу по комнате, Влад активно оформляет результаты распределения, Антон неловко ёрзает в кресле, после чего спрашивает:

– Будут какие-то привилегии? Мне, вам? Что с того?

– Конечно! – восторженно восклицаю я, – И нам, и вам. Как минимум, вас оденут. Итак, следующий шаг…

– И какие у меня будут преимущества в Раю? – допытывается Антон, – Этого вы тоже не знаете?

Я смотрю на Влада. Он пожимает плечами.

– Не знаем… – озадаченно отвечаю я.

Давай добавим психотипы?

– Не знаю… – разочарованно протягивает Роман, – У тебя есть идеи? Вообще ничего в голову не лезет, Дань, придумай что-нибудь!

– Во-первых, – говорю я, – «Распределитель» звучит убого, надо назвать его покруче, и сам процесс, наверное, тоже… «Министерство» поменяй, тривиально – у Оруэлла так назывались органы управления, не стоит лишний раз копировать. Во-вторых, главный герой получился излишне грубым… Ведёт себя некомпетентно. В-третьих…

Роман убирает руки от клавиатуры, сгибается и начинает покачиваться на стуле. Это значит, что мозговой штурм в его голове набирает обороты. Вторая бутылка пива минуту назад отправилась в чёрный пакетик, первую чашку кофе он старается максимально оттянуть по времени – силы надо экономить. Я сижу на кровати, сложив руки, и тщательно перебираю в голове возможные варианты продолжения сюжетной линии. Сумерки за окном давят напоминанием, что у нас осталось около полутора суток на всю работу.

– В-третьих, блин, пиво убери! – гневно говорю я, – У тебя чувак с ангельскими крыльями, Рай и Ад – куда здесь, скажи мне, пиво, даже если безалкогольное? Нас университетская комиссия за такую, как ты выражаешься, «эстетичную мелочь» порвёт, и всё, что останется – самим пить пиво в общаге, хотя нас и отсюда вытолкают!

Это будет уже вторая корректировка. До этого мне кое-как удалось уговорить Романа, чтобы он хотя бы сделал это пиво безалкогольным, но оно в итоге не добавляет ни харизмы, ни антуража.

– Я уже перепугался… Думал, ты хочешь, чтобы я своё пиво убрал, – с облегчением говорит Роман, – Беспощадный творец. Хорошо, поменяю. Я просто хотел, чтобы он на расслабоне был, попивал что-то… Так мы добавляем больше живости в персонажа, нам ведь нужны детали, личные предпочтения!

– Пиво точно убираем, в любом виде, – я начинаю загибать пальцы, – Продумать мир снаружи… Надо как-то подчеркнуть важность главного героя и поменять ему внешность, а то слишком банально – старый, седой, а поведение как у пацана молодого… И крылья убираем, это полный бред. А где ты про зубной детонатор услышал? Из американских футуристических боевиков?

– Я даже запоминать твои предложения не успеваю, Дань! – Роман взлохмачивает волосы рукой и оборачивается ко мне с напряжённым видом, – Почему ты хочешь так досконально «развернуться»? Мы можем просто налепить лажу с добродетелями! Главный герой распределяет особо выдающихся, мораль – пагубная природная привычка человека возводить всё в крайность…

– Мы хотим получать стипендию или нет? – твёрдо спрашиваю я друга.

Мой любимый и главный аргумент, уже в который раз успешно возвращающий его на истинный путь.

– Деталей мало, эмоций, – продолжает во мне изрекаться внутренний критик, – «Описывать характер нашего продвижения бессмысленно». Это самый трагичный момент – первые минуты осознания их безысходного положения! Мысли о семье, о детях! Описаловки мне тоже не нравятся. Слишком мало, бедно, в дальнейшем всё аукнется, когда придётся какие-нибудь архитектурные стили или декоративные изыски упоминать. Давай тренироваться.

– Что? – непонимающе спрашивает Роман.

– Опиши, что видишь вокруг. Нашу комнату.

– Ладно, эм… – он начинает водить взглядом по комнате и тщательно пытаться сформулировать свои наблюдения, – Стены, две кровати, деревянный светлый стол… Окно.

Мысленно я уже трагично прощаюсь со стипендией.

– Смотри, – перебиваю я литературного гения, – Не Толстой, конечно, но примерно так: довольно скромное и сдержанное помещение, с основными удобствами и элементарной меблировкой – две одноместной пружинной кровати, у основания которых надолго забили себе место изношенные тапочки из модного магазина для представителей среднего класса, холодное линолеумное покрытие бежевой окраски, угловой письменный стол с компьютером эпохи прошлого десятилетия, освещаемый тусклой настольной лампой, на стенах – простецкие однотонные обои тёмно-синего цвета, лёгкие полупрозрачные занавески на изъеденном временем окне советского типа без стеклопакета, кухонный уголок, позволяющий обывателям комнаты с уютом и комфортом проводить холодные вечера…

Роман машет на меня рукой и отворачивается к монитору.

– Тапочки из модного магазина, блин… – бубнит он, – Это катастрофическая графомания, Дань. Радуйся, что она не является грехом, а то тебе бы влепили консеквент в минус пятнадцать. Ты думаешь, членам комиссии будет интересно читать, какого цвета наши обои? Описаниями и архитектурой занимайся лучше ты, в меру своих небогатых сил, а я буду тщательно следить, чтобы ты держал в ежовых рукавицах своего внутреннего Толстого и не погряз в пучине зодчества. Давай лучше обсудим структуру повествования. Предлагаю оставить идею с «первым лицом» от разных персонажей, однако, хочется отметить… Сложно писать в настоящем времени, братан. Представь, что ты главный герой и описываешь события от своего лица. Как бы ты это делал?

– Что там сложного? – говорю я, – Просто добавляешь «говорю я» или «отвечает он». Это добавляет динамики и ощущения присутствия. Ты хочешь слиться и писать в прошедшем времени? Я за настоящее. Во всех смыслах, включая жизненное кредо.

– Давай проверим тебя на братское уважение, – говорит Роман, – Ты бы писал «говорит Рома» или «говорит Роман»?

– Я бы тщательно всё обдумал, в зависимости от твоего поведения в несуществующем сюжете. Хорошо, давай попробуем следующую главу написать в прошедшем времени. Действительно, какая там динамика… Они же в кабинете сидят. Только если с погибшими… Ай, ладно, пиши в прошедшем, если того требует твой пьяный мозг.

Этот человек – мой лучший друг и по совместительству соавтор нашей экзаменационной работы. Роман. Беззаботный любитель пивных приключений, подаривших ему пивной животик, эмоциональную неустойчивость и умение изысканно забывать побриться, помыться, постирать свою любимую футболку с надписью «Пивозавр», чтобы там не оставалось крупных разнородных пятен. Не могу сказать, что он прожигает свою жизнь – он просто легкомысленно к ней относится. Центр закручивающегося циклона. Тот самый тип «T» из его любимого MBTI-теста, где по итогам тестирования ему всегда присуждают ENFP-A, но он себя самораспределяет в ESTP-T. Иногда излишне импульсивен, иногда – неадекватен, иногда – безумец, если речь заходит про планы на пятничный вечер, а на банковской карте у него число, где дробная часть после запятой в несколько раз больше целой. Уже как полгода должен мне три с половиной тысячи рублей – важный момент для раскрытия этого персонажа. Тем не менее, в душе он – добрый, позитивный оптимист, на коих, как я считаю, держится мир. Ценит нашу дружбу, хотя иногда мне кажется, что он готов променять её на ящик алкоголя.

Внешность? Растрёпанные крашеные светлые волосы, недельной давности щетина, вечно блестящие от алкогольного опьянения карие глаза и взгляд, соблазняющий на приключения. Синие спортивные штаны, легендарная футболка «Пивозавр» – в других я его видел только на парах в университете, чёрно-белая татуировка, как он выражается, «аниме-тян в момент её блаженного ахэгао» с внутренней стороны запястья. Несмотря на пивной животик, он не толстый. Средняя комплекция и даже немного мышц, оставшихся от выгнанных с позором из его жизни спортивных тренировок.

Попроси я его описать меня, услышал бы в ответ: «Ну, хороший чувак. Худой, причёска норм. Душнила». И этот человек называет меня графоманом. Я бы уверенно назвал себя «голосом разума» во всём происходящем, где замешаны мы вдвоём. И я хотя бы бреюсь. И причёсываюсь. И даже вещи стираю.

– Что ещё, душнила? – спрашивает Роман.

– Чувствуешь тонкий лёд под ногами? Рай, Ад, пиво, голые люди? Не думаю, что комиссия станет проводить доскональный анализ содержимого на неуважение к кому-либо, да и мы не подразумеваем подобной подоплёки, но всё же… Лучше перестраховаться. Однако про голых ты прикольно придумал, хорош! – я внезапно расплываюсь в тупой улыбке, – У меня есть одна идея…

– Спасибо! – радостно восклицает он, – Здесь будет, чем прикрыться. Первообразный облик человека, задуманный Богом. Я православие уважаю, Дань. «Пять» за православие?

Я даю ему «пять». Первоначальная смысловая задумка состояла в том, что любая из существующих добродетелей может быть неаккуратно и неприятно возведена человеком в крайность из-за несовершенства человеческой натуры. Раскрыть первопричину пока не получается – это может быть как и несовершенство существующих систем добродетелей с последующей прозрачной критикой придумавших их древнегреческих философов, так и искажённая призма восприятия человека, способного перегнуть палку в своём стремлении совершать добро, но приносить другим людям, наоборот, зло. Первая глава не отражала ни того, ни другого. Первый блин комом.

Критиковать этические вопросы и сопутствующие сакральные явления мы решили с любовью и без лишних провокаций. Поэтому, взявшись писать о такой щепетильной теме, мы пообещали себе, что сами не попадём в сети этих крайностей. Я продолжаю разъяснять Роману свою идею:

– Создаём свой мир и прототипируем существующие понятия. Больше греческого языка, можно больше латыни…

Он тяжело вздыхает и говорит:

– Заморачиваешься, Даня. Ты хочешь добавить внешний мир и всё досконально продумать? Сети общественного питания, уличных попрошаек, реки, озёра, транспортную инфраструктуру, развлечения? Как ты назовёшь автобусы, метро? На латынь переведёшь? Если и добавлять что-то подобное, то обязательно…

Я знаю, что он скажет. Одно и то же предложение, каждый раз. В каждый экзаменационный рассказ, повесть, в любое прозаическое и поэтическое произведение. Давай добавим…

– Психотипы по MBTI!

Интересно. Но я думал, он опять скажет про казино.

– И казино! Оно добавит эффектный контраст всему сеттингу!

– Казино ещё можно как-нибудь приплести, – обычно я против, но здесь меня смущает другое, – Психотипы? Объясни.

Как я уже упоминал, Роман помешан на психотипах и психологических тестах. Тестирование по системе, как он выражается: «шестнадцать персонэлитиес» с дальнейшим синтезом и анализом массива результатов, которые он получает путём насильных уговоров своих друзей и одногруппников проходить эти тесты. Иногда под раздачу попадают люди, с которыми он только что познакомился – бывает, что по его наставлениям участник тусовки вместо того, чтобы веселиться, сидит и десять минут усердно отвечает на вопросы по типу: «Вы не слишком заинтересованы в обсуждении теорий о том, как мир мог бы выглядеть в будущем?». Сильно пьяный человек, выбирая из вариантов «согласен» и «не согласен», долго пытается понять: «согласен» – это заинтересован, но не слишком, или не заинтересован вообще? А «не согласен» – это заинтересован, или что? А причем здесь будущее?

– Тест на психотип! – с видом озарённого мыслителя восклицает Роман, – После подкаста, который даже подкастом не назовёшь – общение ведь получилось в одностороннем порядке?

– Ну, давай просто заменим термин «подкаст» на что-то другое… А кто из нас это придумал?

Он укоризненно смотрит на меня.

– Казино пока не добавляем, а по поводу мотивации главного героя и привилегиям за высшую добродетель решим в процессе. Надо поменять много наименований… Кого следующим? – наконец спрашиваю я, присев на стул рядом с Романом.

– Давай любовь! Есть одна идея, точнее, несколько… Хотя нет, рано ещё, не зайдёт. Мудрость, но там тоже много вариаций. Для усердия можно раскрыть… Что угодно, блин. Ладно, сдаюсь. Обилие вариантов ничуть не лучше их отсутствия. Есть идеи?

– Нужно что-то нейтральное, мягкое, – говорю я, задумчиво потирая пальцами подбородок, – Это же вторая глава. Крайностей нам пока не надо.

– Вспомни истории, которые тебе рассказывала мама, например. Только не те, где она называет меня причиной каждого твоего опьянения.

– Там всё стандартно – сын подруги устроился в нефтяную компанию, дочь подруги стала моделью, двоюродный брат кума дочери её соседки ходит в тренажёрный зал, кому-то гадалка вылечила геморрой…

– О! – Роман радостно хлопает в ладоши, – Оно!

– Тренажёрный зал и смерть от штанги как усердие? – спрашиваю я.

– Нет-нет-нет! – таинственным шёпотом отвечает Роман, – Смотри сюда.

Терпение

Одиночная палата, больничная койка, писк медицинского оборудования и томительное ожидание результатов последних анализов.

– Пап, всё будет хорошо… – златовласая Люба нежно прикоснулась ладонью к кисти моей руки, – Всё ведь выровнялось… Приступов давно не было, улучшения налицо!

Она широко улыбнулась. Её улыбка никогда не подводила. Пережить все кошмарные мучения я хотел только, чтобы как можно дольше смотреть на её улыбку и на своих резвящихся внуков с их детскими шалостями.

В палату зашёл врач, держа в руках несколько скреплённых листов с результатами анализов.

– Всё было не зря, Василий Иванович, – начал он, – Можете выдохнуть. Перетерпели. Опухоль на рентгене почти не видно – уменьшение в четыре раза, патологические ткани отсутствуют, гистологические анализы в норме, атипичных клеток по минимуму, от метастазов – ни следа. Что я могу сказать? Поздравляю!

Люба захлопала в ладоши, радостно подпрыгивая на стульчике. Я пустил слезу счастья. Врач стоял рядом и с наслаждением наблюдал за эмоциями людей, с которых только что сняли бремя тяжёлой болезни.

– Можете ехать домой и отдыхать, – добавил мой спаситель, – Судя по остальным показателям – не увидимся ещё долго, Василий Иванович. Всё в норме.

В последний раз сбросив с себя больничную одежду, я с превеликим удовольствием поменял её на светло-розовую рубашку, тёплое зимнее пальто и синие джинсы. Когда мы оказались в Любином автомобиле, я хрипло спросил:

– Наконец соберёмся за обедом и спрячем хмурые лица в долгий ящик?

Она посмеялась, после чего повернулась и крепко обняла меня за шею.

– Пап… Мы закроем этот ящик и выкинем ключ подальше. Я счастлива! Ты молодец! Всё позади, боже… Коллекция самосборных самолётов ещё долго не потеряет своего создателя! – посмеялась она.

– И старческий маразм ещё не скоро. Надеюсь… – усмехнулся я.

Мы двинулись домой, чтобы лично сообщить хорошие новости семье, глядя в их глаза, полные оправдавшихся надежд. Проехали Преображенскую площадь, двинулись по Краснобогатырской улице, а на улице Прогонной завернули к нашему дому. Поднялись в родную четырёхкомнатную квартиру, которая сейчас кажется особо благосклонной к своим жильцам. Дверь открыла Лена – одна из моих любимых внучек, старшая из всех.

– Ле-е-еночка! – протяжно воскликнула Люба, обнимая Лену, – Больше без отметок в календаре. Всё в порядке!

Улыбки, радостные возгласы, поздравления. Накрытый стол. Я, Люба, зять Николай, шестнадцатилетняя Лена, двенадцатилетняя Варя и малышка Наташа. На овальном столе с бордовой скатертью – ароматные мясные пироги, тушёная свинина с пряностями и чесночным соусом, жареный картофель с грецкими орехами и безалкогольный домашний лимонад Мохито.

– Василий Иванович, вы планируете в шахматный клуб возвращаться-то? Можем потренироваться! – пережёвывая кусочек пирога, спросил Николай.

– Надо в себя прийти, Колька, – ответил я, – Отлежаться, подумать. Есть над чем. Когда Господь даёт на твою долю смертельное испытание, а потом отзывает обратно – есть над чем подумать…

Уютная домашняя обстановка. Я радостно взъерошил волосы Вари, услышав про её успешное окончание учебной четверти. Рассказал им про книгу Леонида Андреева «Красный смех», которую успел прочитать, пока безнадёжно проводил время в больничной койке, без лишних ужасных подробностей. Рассказал истории медсестры про её тяжёлые отношения со своим молодым человеком:

– …сорок минут стояла под дождём, ожидая его у кинотеатра, в который он пошёл с другом, предварительно обозвав её самыми нелестными словами. Пневмония, боль, разбитое сердце…

Хотелось разговаривать каждое мгновение – обсуждать каждое прочитанное внучками стихотворение, каждое передовое веяние моды, увиденное ими в интернете или услышанное от одноклассниц в школе. Не хотелось терять ни секунды. Тяжёлые болезни учат ценить каждый момент, каждую мелочь, поэтому, излагая своё дружелюбно-саркастическое мнение о кумирах современного поколения и проглатывая очередную порцию жареной картошки с грецким орехом…

– Василий Иванович?! – завопил Коля.

– Дедушка?! – в один голос закричали внучки.

Вдохнуть воздух мешал вставший поперёк горла грецкий орех. Я сбил рукой тарелку со стола, с грохотом разбив её где-то возле отпрыгнувшей от осколков Лены, другой рукой беспомощно ощупывал своё сжавшееся горло. С каждой секундой мутнеющий взгляд заполнялся слёзными выделениями, пока я терял последнюю надежду на избавление от инородного предмета. После каждой трагичной попытки впустить в себя воздух, грудь наполнялась лишь страхом потерять сознание и умереть на глазах у семьи, с которой я мечтал провести ещё долгие годы своей жизни. Николай упорно давил руками на мой живот, приговаривая: «Давай, ну давай же…», а в его голосе нарастали нотки отчаяния. Слёзы Любы. Крики детей. Вместо дыхания – страшный хрип. Нескончаемое удушье…

– Аххгггху! – с таким звуком я выплюнул остатки грецкого ореха в тарелку со свиными косточками.

По кругу прошлись тяжёлые вздохи облегчения. Коля, пытаясь отдышаться, вытирал потоки пота со лба, Люба продолжала спрашивать, всё ли нормально.

– Хорошо… Нормально… – на издыхании отвечал я, аккуратно касаясь горла, – Погодите… Боже…

Острая боль в груди. Что-то продолжило сдавливать дыхательные пути. Поднялось давление, возникло головокружение, нарастала дезориентация. Острые импульсы с бешеной скоростью возникали в руках и нижней части тела. Люба схватила меня за плечо и приложила ко лбу ладонь, бессмысленно попыталась нащупать пульс, кричала про вызов скорой помощи, Коля понёсся к телефону, дети в панике разбегались в сторо…

Категоризатор

– Добрый день! – поприветствовал я нового категоризируемого, традиционно восседающего голыми ягодицами на гостевом кресле, – Добро пожаловать в Службу категоризации! Да, вам пришлось умереть, но здесь и сейчас начинается ваша новая жизнь! Буквально двадцать минут общения в формате интервью, далее – тест на психотип, и даже если вы его ранее проходили, результат может поменяться после факта трансцендентного переживания смерти! Согласно утверждённой Регентством системе Арете, мы произведём оценку ваших нравственных параметров, и по результатам категоризации направим вас либо в Хевенс, либо в Хеллес, а тест на психотип определит вашу платформу проживания. Влад, ставь галочку, первичный инструктаж проведён. У вас появились вопросы?

– Ты – Бог? – испуганно спросил меня лысый морщинистый дедушка, облысевший явно не по своей воле, – Я в Раю? Почему? За что так рано-то?! Я просто хотел спокойно жить, следить за взрослением внучек, я глотал эти мерзкие таблетки, от которых лежал трупом на мокрой кровати, я не понимаю, я не…

Из его глаз потекли слёзы. Благо у нас тут всё подготовлено.

– Влад, платочки, – обратился я к младшему Категоризатору.

Владик мгновенно поднялся с дивана, достал из кармана пачку сухих салфеток и протянул их голому дедушке, трагично распластавшемуся в кресле. Я не мог сказать, что я его понимаю – профессиональная деформация. Пройдя через сотни тяжёлых категоризаций, в очередном случае глубокой печали новоприбывшего из-за непринятия собственной смерти опытный Категоризатор просто действует по алгоритму. Платочки, чашка чая и утверждённые инструкцией слова поддержки, которые я выучил наизусть, хотя первое время зачитывал с планшета:

– Куда бы вас ни категоризировали – поверьте, вы попали в мир, лишённый боли и страданий, вечной погони за материальными благами и борьбы с негативными переживаниями! Теперь вы – представитель сообщества, члены которого безвозмездно поддерживают друг друга в трудную минуту! Здесь не стареют, не умирают, а живут бесконечно счастливую жизнь! Тоска от осознания бессмертия теперь биологическим путём исключена из возможностей вашей нервной системы! Вам необходимо успокоиться и выпить чашку расслабляющего чая.

Более того, рабочее помещение Службы, в котором мы находились, старательно обустроено под дружелюбную атмосферу. Помимо удобных кресел и столика с ванильными ароматизированными палочками и оранжевой лава-лампой цилиндровой формы, в углу стояла умиротворяющая цветущая акация, а вдоль стены – длинный шкаф, заполненный знакомыми жителям Мира русскоязычными шедеврами художественной литературы, которые они могут взять забрать с собой при условии возврата – от чеховской прозы до поэзии Рождественского. Кроме отечественного концептуализма, разумеется – Регентство решило, что категоризированным читать такое не положено во избежание рисков возникновения девиантных форм поведения.

Вообще-то, для слов поддержки существуют две версии, в зависимости от первого впечатления, производимого новоприбывшим на Категоризатора. Опыт позволяет распознать предрасположенность человека в течение первых секунд – по реакции, по первым словам, даже по волосяному покрову лобковой зоны. Последнее особенно касается женщин.

Фраза про то, что он попал в идеальный мир вне зависимости от итогов категоризации – ложь во благо, чтобы успокоить новоприбывшего. Хеллес таким похвастаться не может.

– Почему вы выглядите как уличный простофиля?! – пренебрежительно спросил дедушка, – Как какой-то дворовой хулиган? Где я?!

– Оу… – промолвил Влад после неожиданной дерзости милого дедушки.

Собственно, не в первый раз мы с Владом столкнулись с непониманием пожилыми людьми крутости нашего внешнего вида, который вполне себе соответствовал модным тенденциям Мира – на мне были надеты чёрные полиэстерные джоггеры, белая расстёгнутая джинсовая рубашка, под которой видно только оголённый торс и потрясающую татуировку с изображением пасти изумрудного дракона на груди, солнцезащитные очки-авиаторы винтажного стиля с голубыми градиентными линзами, на руках – четыре разных по форме кольца с разноцветными драгоценными камнями – изумруд, алмаз, янтарь и гранат, а также платиновая подвеска с номером ранга, выгравированным на синем сапфире. Безупречные белые кудри с разделённой чёлкой до плеч. Сексуальное лицо, идеальное тело. Молодой привлекательный Категоризатор, коих здесь осталось мало. Любовь к чаю и нашим инструкциям. На Владике – длинная коричневая меховая рубашка и мешковатые синие джинсы. Лицо добряка и взгляд орла, мечтательно ожидающего наш нескорый переход в пятый ранг.

К счастью, большинство пожилых людей попадают к Категоризаторам третьего ранга и ниже. Пока я не получил повышение до четвёртого, приходилось надевать серый костюм в клеточку и белую соломенную шляпу, чтобы вызывать доверие у пугливых гостей. Получив возможность облачаться в одежду стиля кэжуал, мы с Владом победно ликовали.

Я сделал глоток Тегуаньиня и вновь попытался выстроить радушный разговор с дедушкой:

– Меня зовут Владимир. Категоризатор четвёртого ранга. Мы проводим вашу категоризацию, по результатам которой вас направят в установленное место. Первый этап – обоюдно любезное общение, в ходе которого мы оценим уровень ваших Арете и определим вашу пригодность для Хевенса, и если вы окажетесь плохим человеком – придётся направить вас в Хеллес. Второй этап – тест на психотип личности, который определит платформу вашего проживания в случае, если по результатам первого этапа вы будете категоризированы в Хевенс. Согласно инструкции, я обязан вас уведомить, что система Арете разработана и утверждена Регентством категоризации, и на текущий момент включает в себя следующие параметры оценки: мудрость, целомудрие, любовь, справедливость, доброта, честность…

– Погоди, малец, погоди… – перебил меня дедушка, – Ты сейчас мне перечисляешь добродетели? Какой «хевис», какой «хелис»? Ты что несёшь, сумасшедший? – он резко дёрнулся вперед и впился в меня широкими глазами, – Где Рай, где Ад? Куда ты меня засунуть хочешь?

– Мне хотелось бы повторить предложение – не желаете расслабляющего чаю? – подал голос Влад.

– Да какой, к чёрту, чай! – вскрикнул дед, – Что происходит?!

Я прокашлялся, размял шею и ответил на волнующие его вопросы:

– Мы не работаем по концепции добродетелей. Система разработана и утверждена Регентством категоризации – уникальная разработка с продуманными критериями оценки каждого Арете, сформированными аналогичным образом – на основании опыта наблюдения за проявлением нравственных качеств и поступками человека. Система напоминает теоретические разработки древнегреческих философов, адаптированные для потребностей Регентства, в чём, собственно, и заключается основная функция философских школ – воспринимать их субъективно и адаптировать под собственные нужды. Однако в отличие от исключительно теоретической значимости философии как науки, наша система является утилитарной. А насчёт Рая, Ада… Мы их даже не видели и не уверены в их существовании, честно. Да и Регентство не может дать однозначного ответа. Отрицать существование нельзя, но и уверенно подтвердить – тоже. Может, после смерти здесь… Здесь вообще умирал кто-нибудь, Влад?

– Неа, – покачал головой Влад, – Никогда. И в Мир никто не возвращался. Правило реинкарнации – всего лишь распространённый миф.

– Вот видите! – с улыбкой сказал я, – Вы создаете впечатление человека, которому место в Хевенсе, несмотря на грубость и отказ от чая. Здесь вы, между прочим, сможете выбрать либо сохранить любую из религиозных конфессий – от христианского православия до буддийской махаяны, ограничений нет.

– Божечки… – эмоционально произнёс дедушка, – Вы извращаете понятие добродетелей! Какая оценка? Какие критерии? Вы вообще в своём уме? Зачем измерять их на практике?!

– Тогда зачем в Мире их придумали? – не уловив его мысль, спросил я.

– Вы понимаете, что вы спорите с человеком, который общается с вами непосредственно после вашей смерти? – вмешался Влад.

Парень всегда умел привести гостя в чувства одним точным вопросом.

– Перейдём к делу? – с улыбкой спросил я.

Дедушка представился Василием Ивановичем и согласился спокойно отвечать на вопросы. Глубокая приверженность семейным ценностям, любовь к близким, религиозный тип мышления, бережливость…

– Умеренность? – спросил я, – Вплоть до аскетизма?

– Всё для семьи, но себя тоже не обижал – папиросы, выпить по вечерам…

Пять баллов по мотивации, четыре за поступок, минус два за отношение окружающих…

– Ещё в Советском Союзе, когда работал, начальника завода обманывал, говорил, что болею, а сам с семьёй раз в неделю ходил к другу, кино на видике посмотреть… Но время-то было какое, ей-богу…

Честность получила средний балл. Усердие – тоже…

– Смолоду грешил девочками, признаюсь – холост был до правления Брежнева… А Брежнев – он тут, у вас?

– Не знаю, может, живёт где-то… В любом случае, я его не категоризировал. Через меня проходили другие исторические личности, но, согласно инструкции, я не имею права разглашать персональные данные категоризированных.

Целомудрие получило урон.

– Перестройку пережил, с завода тогда и выперли – забастовки, митинги, а дома хлеб ели, на большее не хватало…

Консеквент по терпению – двенадцать. Вынужденная просадка по отношению окружающих из-за политической активности. Требования инструкции, ничего не поделать. Любовь у Василия Ивановича также не достигла максимального консеквента – с дочерью он был излишне строг в начале отцовского пути.

– Как вы умерли? – наконец спросил я.

– Это, малец, какой-то злой абсурдный рок… – начал он, сдерживая слёзы, – Несколько лет борьбы с раком щитовидной железы, и всё, тьфу ты, напрасно и к чертям…

– Влад! Платочки! – крикнул я.

Влад повторно снарядил его платочками, после чего вернулся на место и в полной готовности взял в руки стилус.

– Вы умерли от рака? – спросил я.

– Мне больно даже говорить об этом… – утирая слёзы салфеткой, продолжил Василий Иванович, – В день, когда мне сказали о выздоровлении, я поехал домой, и… Господи… Какой бред, боже мой…

– Вы выздоровели от рака? – удивился Влад и перевёл взгляд на меня.

– Подожди, Владик, не горячись… – сказал я ему, – Продолжайте.

– Я же ради семьи терпел, чтобы на внучек смотреть, на семью свою, я… Всеми силами, всеми молитвами… Сколько раз к Богу обращался… А они-то как радовались…

– И что случилось потом? – спросил я.

– Грецким орехом подавился в тот же день за обедом, ещё и выплюнул, но потом сердце схватило и… Тут оказался… – хлюпнув в очередной раз, сказал Василий Иванович.

Я медленно сделал глоток чая.

– Влад? – спросил я, – Ставь пятнадцать.

– Поставил! – с восторгом в голосе отозвался он.

Терпение. Мотивация – выздоровление ради семьи, поступок – пережить смертельную болезнь, отношение окружающих – неописуемое торжество…

– У вас – Арете-Экстремум, – заключил я.

– Чего? Ещё одна болезнь? – сквозь слёзы спросил Василий Иванович.

– Максимальный консеквент по терпению! Пятнадцать баллов! Поздравляю! Отличная новость для вас, для меня, для Регентства, потом что вы – превосходный подарок для Хевенса! Теперь, позвольте… – с нетерпением вскликнул я, – Психотипы!

Влад переключил модули в планшете и передал его вместе со стилусом Василию Ивановичу, всё ещё вытиравшему с глаз капельки слёз.

– Это что сейчас… Это что делать-то? – растерянно спросил он.

– Вам необходимо пройти MBTI-тест, чтобы определить свой личностный психотип. Таким образом мы подберём комфортную для проживания платформу.

– Ты знаешь, сколько мне лет, малец? Какой, к чёрту, «стиус»? Что мне с этим делать?

На самом деле, в инструкции не уточняется, кто должен вбивать ответы – новоприбывший или Категоризатор. Первый вариант нам с Владом никогда не нравился – приходилось просто молча сидеть в неловком ожидании. Влад забрал у него планшет в готовности провести последний этап категоризации.

– Да, я вас понял, – сказал я и добавил, – Вы точно не будете чай?

– А у вас погорячее не найдётся чего? – спросил Василий Иванович, – Мне нельзя было, когда болел, сейчас-то хоть расслабиться…

– Согласно регламенту «О порядке использования гражданами Хевенса психоактивных веществ в условиях труда и отдыха», после категоризации вам доступен выбор из чая, кофе, энергетиков, сахаросодержащей продукции и адаптогенов. Алкоголь – запрещён, употребление и оборот преследуются по закону.

Выражение его старческого лица в этот момент можно разместить в словаре у определения слова «разочарование».

– Адапто… Эта от слова «Ад»? Они только там доступны? Что это? – испуганно спросил он.

– Василий Иванович, повторюсь – мы ничего не знаем про Ад! – с лёгким раздражением ответил я, – Речь про родиолу, женьшень, ежовик, элеутерококк. Если придётся письменно упоминать последний на бумаге – не забудьте про две буквы «к» на конце. Лёгкий способ распознать невежду.

Я заметил, как в меня хмурым взглядом уставился Влад. Мы с ним научились невербально понимать друг друга, и сейчас он говорил мне: «Притормози. Ты разговариваешь с Арете-Экстремумом, дурак».

– Ладно, прошу прощения за дерзость… – сказал я, – Самый главный момент – вы можете выбрать только что-то одно. Либо все сорта чая, либо все сорта кофе, либо весь ассортимент сладеньких булочек и кремовых рулетиков, либо полный набор адаптогенов. Если склоняетесь к последним – обратите внимание на маточное молочко и китайский лимонник – на них больше всего хвалебных отзывов от жителей. Мелатонин даже не пробуйте – в Хевенсе все хорошо спят. В Хеллесе пригодилось бы, но нас не посвящают, какой у них порядок оборота психоактивных веществ. Подозреваю, что порядка там вообще нет. Если выбираете что-то, кроме сахара – сладкая пища вам недоступна. Нарушение правил преследуется по закону. Свою зависимость вы сможете оформить в структурном подразделении Регентства на платформе проживания, куда мы вас сейчас и категоризируем по итогам MBTI-теста.

Выражение его старческого лица в этот момент можно разместить в словаре у определения слова «фрустрация».

– А как это всё… – начал он, – Как это всё сюда попадает? У вас есть свои заводы, своё производство? Сорта чая земные?

Я посмотрел на Влада. Он пожал плечами.

– Не знаем… – озадаченно ответил я, – Собственно, зачем нам знать? Есть – и хорошо. Давайте перейдём к тесту. Я задаю вопросы, вы на них отвечаете. Варианты ответа: «полностью согласен», «согласен», «скорее согласен», «сомневаюсь ответить», «скорее не согласен», «не согласен» и «категорически не согласен». Влад будет фиксировать каждый ваш ответ. Начнём?

Он поджал губы и смиренно кивнул головой. Я уставился в планшет и начал задавать ему вопросы из теста:

– Даже небольшая ошибка может заставить вас сомневаться в своих способностях и знаниях…

– Не согласен.

– Вам нравится экспериментировать с новыми и неопробованными подходами…

– Не согласен.

– Когда факты и чувства вступают в конфликт, обычно вы следуете тому, что вам говорит сердце…

Непроизвольный и жестокий каламбур, учитывая причину его смерти.

– Согласен.

– Вы считаете, что задаваться абстрактными философскими вопросами – это пустая трата времени…

– Не согласен.

– Зачем это нужно, когда есть инструкции? – хихикнул Влад.

– Не мешай, Владик, – одёрнул его я.

И ещё пятьдесят шесть вопросов аналогичного характера.

– INTP-A – учёный, – заявил я, удовлётворённый своей работой, – Вы категоризированы на соответствующую платформу с правом руководства над её жителями, такими же INTP-A. Последняя литера – ассертивный тип личности, говорит о вашей напористости и уверенности. Ещё есть тип «T» – турбулентный – спонтанные и плывущие по течению ребята. Грубо говоря, вы – целеустремлённый учёный. Интуитивный, мыслительный и воспринимающий интроверт…

Одним нажатием кнопки «отправить» Влад передал его биографические данные и консеквенты Арете в Комиссию Регентства. «Терпение» он пометил «звёздочкой», чтобы они сразу обратили внимание. Комиссия привлекается только в случае обнаружения Арете-Экстремума. В иных случаях ответственность за итоги категоризации полностью возлагается на Категоризатора.

– Кем мне там руководить? Зачем? Что делать? – растерянно спросил Василий Иванович.

– Такими же INTP-A, как вы! – ответил я, – От вас не требуется никаких конкретных действий. Вы можете воспитать подконтрольных жителей платформы, как вам угодно, а можете вообще не воспитывать. Думаю, поднимать бунт никто не будет, голосования тоже обычно не проводятся, случаев свержения власти в Хевенсе ещё не было, и, надеюсь, никогда не будет. Ещё вы можете взять любую книгу с полки, только верните её потом, пожалуйста…

Мы ещё раз провели Василию Ивановичу инструктаж о правилах и законах проживания в Хевенсе, выдали ему одежду – точно такую же, в которой ему пришлось умереть – и отправили его на платформу. С грустным видом он взял с собой роман Фёдора Сологуба «Мелкий бес» по рекомендации Влада. Арете-Экстремум – звёздный час Категоризатора. Апогей категоризации. Значит, надо было как-то отпраздновать.

– Влад! – я размялся и закинул руки за голову, – В чайную?

– Конечно! – ответил он, – Грех не отпраздновать второй Экстремум, иначе попадём в отрицательный консеквент по мудрости.

Мы с Владиком, излучая праздничное настроение, заставившее насторожиться окружающих нас коллег, покинули здание Службы и направились на остановку, чтобы поймать ближайший мотуслокум, следующий до платформы ESTJ-A, известную обилием тематических чайных ресторанов, декорированных на любой вкус – от русского ампира и французского модерна до экзотических разновидностей андеграунд лофта. Разборчивость в архитектурных стилях мне однажды привил новоприбывший ведущий архитектор какого-то мирского проектного бюро, получивший психотип ISTP-A и уже после категоризации пригласивший меня в крупный музей архитектуры на его платформе. По крайней мере, теперь я делаю усердные попытки эти стили друг от друга отличать.

Чайную всегда выбирал Влад – я слишком сильно уставал от процесса категоризации, чтобы ещё и после работы категоризировать нас по заведениям. Сегодня его выбор пал на атмосферу ирландской культуры. Насколько мы знаем, мирские ирландцы предпочитают алкоголь чаю, притрагиваясь лишь к тем чайникам, в которых уже плавает их любимый виски. Но здесь речь только про дизайн и атмосферу ирландских посиделок. ESTJ-A знают толк в организации работы предприятий общественного питания и привлечении клиентов.

Ранее мы с Владом приняли коллегиальное решение оформить нашим пристрастием именно чай. Иначе пострадал бы товарищеский дух.

Когда мы зашли в мотуслокум и заняли свои места, Влад повернулся ко мне и спросил:

– Регентство не сообщало, когда они разработают отдельный регламент для работы с пожилыми людьми?

– Тебе кажется, мы плохо справились? – сложив руки на груди, спросил я в ответ.

– Явно напрягли дедушку, а ты ещё и спорить с ним стал. Рак в ремиссии, сердечный приступ, а ты, блин, едва заметно ухмыльнулся на одном из вопросов MBTI-теста, где было про сердце… Нужен особый подход, а у меня ощущение, что мы не всегда с ними справляемся. Что, если он с ума сойдёт, и платформу за собой утянет?

– Не наши проблемы, Влад, – уверенно ответил я, – Тем более, ни разу подобного не происходило. Успокойся. Мы профессионалы.

Платформа ESTJ-A всегда встречает своих гостей разноцветными переплетающимися гирляндами, подвешенными в воздухе между невысокими зданиями. Чайные зазывалы кричат со всех сторон, группы людей едва успевают занять места на уличных верандах, смеются и обсуждают обстановку на своих либо смежных платформах, говорят о семейных и бытовых проблемах. В воздухе – аромат любви и взаимопонимания. Аромат китайского чая.

Пройдя под трёхметровой вывеской с наименованием заведения «Green Glow», мы попали в помещение со сплошной тёмно-дубовой отделкой, тусклым освещением, камином с живым огнём и настенным телевизором, транслирующим футбольный матч мирских команд. Столики располагались друг за другом, вдоль стены, с одной стороны – кожаные диваны, с другой – грубые деревянные стулья. Выбор очевиден.

Мы плюхнулись на диван, выбрав тихий отдалённый от остальных посетителей уголок. Вечерняя обстановка в чайных ирландского типа бывает либо весёлой, либо слишком весёлой – третьего не дано. Со всех сторон мы слышали смешивающиеся в пространстве разговоры о неразделённой любви, о проблемах детского воспитания, о любимых сортах чая, о стратегиях игры в любимые настольные игры с соседями по платформе. За стойкой суетились трое крепких бородатых мужчин, распивающих единственный доступный здесь напиток и торжественно восклицающих, когда «Барселона» забивала очередной мяч в ворота соперника. Своих футбольных команд в Хевенсе нет, как и футбола, поэтому, как бы грустно ни звучало, посетить футбольные матчи здешние болельщики лично уже не смогут.

Каждый раз, когда мы заходили в любую чайную, мы были похожи на двух братьев, один из которых передал второму весь запас тестостерона. Первый всё ещё собирает коллекционные наклейки персонажей из мультиков, а второй с пятилетнего возраста категоризирует красивых женщин на «моё» и «не моё». Джинсовую рубашку я почти никогда не застёгиваю, так что стиль и сексуальность – мои вечные спутники.

– Улун? – спросил я младшего товарища.

– Маофэн? – спросил он в ответ.

Иногда мы умудрялись успешно использовать свою способность невербального понимания друг друга, чтобы угадать сорт чая, который планирует заказать собеседник. Влад угадал, я нет. Но из уважения он всё равно взял Улун.

– Мы слетаем потом на его платформу? – спросил Влад, – Посмотреть, как он облагородит её своим руководством?

– Почему нет, – я пожал плечами, – Наша заслуга, так ведь? К первому тоже слетаем, к Антону. Сейчас, думаю, смысла мало – ещё не успел освоиться. Может, он сделает там тренировочный лагерь или минное поле, где из мин вылетают конфетти.

Чайный бариста, доставивший заказ до нашего столика, обратил внимание на мой амулет с номером ранга и, осознав, что ему выпала честь обслуживать Категоризаторов, восхищённо поблагодарил нас за выполнение тяжёлой работы и поддержание гармонии и баланса социальных слоёв Хевенса.

– Да перестаньте! – смущенно сказал я, – Работа есть работа. Мы просто следуем требованиям инструкций и ничего более.

А вот Влад любил купаться в лучах славы:

– Собираем биографию до последней ниточки! Нельзя ничего упускать. Выходим, как с поля боя, и вечерами наслаждаемся вашими вниманием и благодарностью, а значит, всё не зря…

За столиком в противоположной от нас стороне завязался горячий спор. Конфликт Консула ESFJ-T и Полемиста ENTP-A на тему кинематографических предпочтений. Как я узнал их психотипы? Они громко их выкрикивали на всё помещение. Опасное сочетание, первому лучше сразу сдаться. Для ирландских чайных конфликты – привычное дело, даже если оно дойдёт до драки и разбитых фарфоровых чайников. Мы невозмутимо продолжили беседу:

– Между прочим, есть странное наблюдение по статистике консеквентов – чем меньше у человека родинок на теле, тем вероятнее он категоризируется в Хеллес. Если есть веснушки – девяносто девять процентов, что в Хевенс.

– Статистика или личное наблюдение? Я вроде данные о родинках в базу не вбиваю, – ответил Влад.

– Может даже, личные предпочтения, – пожал плечами я.

– Ладно, насущный вопрос, – Влад направил на меня блестящий хищный взгляд, – Насколько мы далеко от пятого ранга?

Редкий для него режим карьериста. Два Экстремума меняют людей.

– Сейчас у нас шестьсот пятьдесят три проведённых категоризации… Ты спрашиваешь меня про целевой показатель или про самооценку? – улыбнулся я.

– Про конкретное число.

– Надо уточнить у Регентства, – ответил я, – Я даже не в курсе, сколько надо провести категоризаций для пятого ранга. Возможно, тысячу. Не знаю. Может, они потом нас вызовут, осмотрят оценивающим взглядом и спросят: «Готовы»?

– Ещё бы, – наклонившись, прошептал Влад, – Готовы, конечно. Два Арете-Экстремума, Владимир, один за другим. Космическое везение?

– Не спугни его своими заявлениями. Ты куда потом? Домой?

– Да, на свою платформу… – ответил он и задумался.

– На какую? – удивлённо спросил я, – У тебя, кстати, какой психотип?

– У меня? – в недоумении спросил Влад, – А у тебя какой?

Давай добавим астрологию?

– Ничего себе! – восклицает Роман, – Вырисовывается целостный мир!

Я всё равно недоволен. Нет мотивации, крепкой сюжетной нити, много дыр и упущений. Свои замечания я озвучиваю вслух:

– Чем ценны максимальные консеквенты? Чем обусловлено желание персонажей их получать? Кто они вообще такие, где их дом, как они живут, что могут обсудить вместе, кроме работы? В чём, наконец, смысл категоризации?

– Мироустройство и раскрытие сеттинга оставь мне, а концепцию распределения по добродетелям придумал ты, вот и накидай смыслов, – отвечает Роман.

– С меня концепция, с тебя – голые люди и казино, – усмехаюсь я, –

А оценку будем получать одну на всех. И не распределение, а категоризация. Здесь явно напрашивается что-то ещё, помимо крайностей в добродетелях…

– Давай-ка я тоже замечаний накидаю, умник, – сложив руки ладонями друг к другу, начинает Роман, – Они явно не в девятнадцатом веке живут, поэтому Регентство надо заменить. Это раз. Чем они платят за чай? Это два. Надо интегрировать казино. Это три. Как бы ты легкомысленно к нему ни относился, казино – важный пункт, добавит живости. Не надо в открытую издеваться над

соц-артом, чем он тебе не угодил? Это четы…

Стук в дверь. Неприлично много стуков подряд. Затем секунда затишья, и ещё ряд стуков.

– Мы заняты! – кричит Роман, пряча под стол бутылку пива, – Восемь часов вечера, спим!

По своей натуре я более гостеприимен:

– Кто?

– Дань, это Аня! Важный вопрос, открой!

Наша одногруппница. Волонтёрка, активистка. Наверное, опять какая-то подпись за корректировку больничного рациона по балансу БЖУ. Я осторожно открываю дверь.

– Ты опять покрасила волосы? – томно спрашиваю я, увидев её белоснежные волнистые волосы до плеч вместо тёмно-фиолетовых завитушек.

– Ты опять причесался как Тоби Магуайр в самом древнем «Человеке-пауке?» – издевательски-дружелюбным тоном отвечает она.

Роман издаёт небрежный смешок.

– Сразу к делу! – напористо начинает она, – Собираю подписи под петицию и пожертвования для повышения качества медицинского обслуживания пациентов в Измайловской больнице, чтобы в Департаменте здравоохранения обратили внимание на проблему! Проблемы с доступностью медикаментов, качеством долгосрочного ухода за больными пожилыми людьми и пищевым рационом! Нужна подпись, любая сумма, и можно даже дополнительные предложения вот тут написать… – она протягивает ручку и блокнотик, в котором корявым почерком написано только «починить туалеты».

– И много ты планируешь собрать с нашей общаги? – спрашиваю я, – Кроме бутылочных крышек и пустых стаканчиков из-под йогуртов?

– Задание волонтёрской группы. Я же не одна собираю.

– Вот у кого надо было консультироваться, чтобы прописать ласковый подход к Василию Ивановичу! – усмехается Роман на заднем плане.

– А чем вы заняты? – резво спрашивает она.

– Работу на экзамен пишем, а не фигнёй страдаем, как ты, – уставшим от её быстрого темпа речи голосом произношу я, – Только вот, походу, всё равно не успеем ни черта до утра понедельника. Начали четыре часа назад. Бюджет – вода, кофе и три бутылки пива.

– Скоро будет четыре! – весело отзывается Роман, предвкушая следующую порцию любимого топлива.

По её взгляду я понимаю – надвигается настойчивая попытка попроситься к нам в команду.

– Можно с вами?! – умоляюще спрашивает она, – Я хотела договориться с комиссией о смещении срока, причина-то есть, они всегда идут навстречу, но у меня даже нет идеи для произведения, поэтому даже не начинала… Можно? Я могу что-нибудь придумать, с чем-нибудь помочь!

Комиссия снисходительно относится к нарушениям сроков волонтёрами. С её заслугами ей бы, наверное, дали срок до конца следующего календарного года.

– Тебе же надо собирать подписи и пожертвования? – спрашиваю я.

– Может, ты просто искала к кому приклеиться для экзаменационной работы? – с подозрением спрашивает Роман.

– Нет, мне просто повезло! Это судьба! Для сбора ещё неделя впереди, отложу, или завтра соберу!

– Мы и завтра будем писать своё великое произведение, и следующей ночью. Выспались неплохо, а может, будем спать по очереди. Мы с Даней в обнимку на кровати, ты на полу, и не важно, что кровати у нас две. Если вступаешь в команду – идёшь с ней до конца и соглашаешься на все правила капитана, – заявляет Роман.

– Роман пишет роман! – восхищённо говорит она, слегка высунув кончик язычка вбок и будучи довольной худшей шуткой в мире.

– Ну, за такое можно и взять, Дань… Будет отвечать за юмор. Точнее, за его неминуемое крушение.

Посреди аргументов Ани наподобие её богатого воображения за счёт опыта чтения современных фэнтезийных произведений и красивых снов, в моменте они сообщает судьбоносные сведения о пользе её широкого ума:

– Я могу потом вам составить и расшифровать натальную карту! Бесплатно, по всем планетам, домам, тригонам и транзитам!

– Боже мой… – говорю я, но мгновенно улавливаю важность сказанного.

Ещё один этап. Ещё одна категория. Ещё больше гротеска.

– Заходи, – уверенно говорю я и делаю пригласительный жест.

Мы слабо с ней знакомы. Завсегдатайка передних парт, руководитель культа поднятой правой руки на парах, любительница трезвого времяпровождения на тусовках, организуемых старостой группы. Однажды, вместо того, чтобы веселиться и играть в «мафию» она беззаботно ушла в уютный уголок читать братьев Стругацких, и читала настолько увлечённо, что не заметила окончания игры и возвращения толпы к алкогольным напиткам. Яркая «зажигалочка» идей для культурного времяпровождения в театрах, кино и на литературных семинарах, но только в том случае, если наша группа решит немного продохнуть от алкоголя. Ходит на танцы либо просто танцует дома – по немногочисленным отрывкам её разговоров с подругами на парах мы этого так и не поняли.

Если говорить откровенно и откинуть её гиперактивный характер, способный загрузить избыточным количеством лишней информации кого угодно, она довольно красива. Стройная, невысокая, с блеском в тёмно-зелёных глазах, которые она мило прищуривает в моменты задумчивости, широкая улыбка, искренний смех, громкость которого она обычно не сдерживает. Мягкие очертания лица, слегка приподнятый на конце носик, маленькие изогнутые губы. Никакой косметики, кроме лёгкого розового блеска для губ. Едва заметные синяки под глазами, между ними – сливающиеся с кожей веснушки. В свои девятнадцать выглядит на все восемнадцать. Самые таинственные элементы – две татуировки на внутренних сторонах разных предплечий – покемон Бульбазавр и радостная мордочка собаки породы сиба-ину с четырьмя исходящими от неё молниями. Какой-то символизм, наверное. Татуировки в её образ складывались с трудом.

Связываться с ней я боюсь, точнее, инстинктивно остерегаюсь – мозгу становится больно спустя пять минут её рассказов о работе вожатой в детских лагерях и участии в экскурсиях к древним народам Заполярья.

В общем и целом, мы рассказали ей про концепцию произведения и зарождающиеся в наших мозгах догадки про раскрытие морали, смыслов и мотивации персонажей, но первый вопрос, который мы слышим:

– Мотуслокум?

– «Движение» и «место» на латыни, – поясняю я, – Локальное заимствование. Добавляем таким образом «изюминку».

– Как ты собрался приплести туда казино? – спрашивает она Романа, – Это разве разрешено по правилам?

– Возможно, придётся его осудить, слегка демонизировать и обнажить неприятные последствия азартных игр, чтобы комиссия не раскричалась о нашем моральном упадке, – отвечает Роман, – Но я уверен, что в умеренном количестве оно добавит живости и харизмы миру. Всегда добавляет.

– И вы собираетесь категоризировать персонажей по знакам зодиака с помощью натальной карты? – изумлённо спрашивает Аня.

– Напрашивается прозрачная мораль… – задумчиво потирая пальцами подбородок, отвечаю я, – Я даже знаю, как её обернуть. Как внедрить её постепенно и с толком.

– Может, будем категоризировать по гендерам? – смеётся Роман, – Пойдём ва-банк. Поднимем остросоциалочку.

– Лучше не надо, – уверенно отвечает Аня, – Я знакома с одной девчонкой… Ну, не совсем девчонкой…

Благо о некоторых вещах она умеет молчать.

– И какую мораль ты там внедрять собрался? – спрашивает меня Роман.

– Ну, смотрите… Людей категоризируют в города по знакам зодиака и на платформы по психотипам. Логично, что тест на психотип не даёт гарантии принадлежности той или иной личности к своей группе, не исключает проблем с адаптацией, могут возникать ошибки. А знаки зодиака…

– Эй, погоди, – перебивает меня Роман, – В смысле: «Не даёт гарантии?» В смысле: «Ошибки?»

В очередной раз немного поспорив, но в итоге достигнув хрупкого консенсуса, Роман всё-таки выслушал мою идею и поддержал её, но при условии, что он попробует раскрыть своё «дилетантское, но жизнеспособное критическое мнение по одному щепетильному вопросу». Далее мы слушали десятиминутную лекцию про систему космограммных расчётов. Про асценденты, про перечень каких-то домов и их роль в судьбе человека, про секстили, бисекстили, над которыми мы с Романом дружно и тупо посмеялись, про квадратуры, восходящие и нисходящие лунные узлы, кармические показатели, Лилит, Селену, Хирона – обязательно через «и», как она сказала заранее…

– Вот у тебя, Ром, судя по количеству алкоголя, которое ты в себя вливаешь на встречах нашей группы, Марс должен находиться во Льве. У каждой планеты свой дом, свой знак, в зависимости от того, где эта планета находилась в момент твоего рождения. У меня Марс в Рыбах, пятнадцатый градус…

– Почти как ликёр… – задумчиво комментирует Роман.

Про какой-то Вертекс, про планеты-управителей, транзиты, Квиконс…

– Даже не уговаривай – я в жизни не скажу тебе время своего рождения, – говорит Роман, – Не пихай свою Лилит в мой четвёртый дом, подруга.

Ретроградные планеты… Парс Фортуны…

– Короче говоря, третий этап категоризации мы доверяем тебе, – устало говорю я, – Как я понял, там бесконечно много «важных» параметров. По каким из них лучше категоризировать?

– Вам ведь нужно привести отдельного новоприбывшего к одному знаку зодиака, верно? – задумчиво отвечает Аня, – Но их там много! Свой знак зодиака для каждой планеты и каждого дома, в зависимости от положения небесных объектов и фиктивных точек в момент времени. Почему вы не хотите просто взять знак зодиака по Солнцу, исходя из даты рождения?

– Неинтересно, – отмахнувшись, твёрдо отвечаю я, – Тогда третий этап превратится в один вопрос.

– Может, по этому… Вертексу? – вмешивается Роман, – Электрический асцендент. Мне просто нравится название.

– Давай попробуем так. Или взять какой-нибудь усреднённый знак, который чаще всего у новоприбывшего мелькает в космограмме. Главное – это не обидеть планеты, да? – улыбнувшись, я бросаю взгляд на Аню.

Девять часов вечера. Первая кружка некрепкого кофе. Мозговой штурм о следующей добродетели. Точнее, Арете.

– Мы уже можем переходить к злым крайностям? – спрашивает Роман.

– Можем медленно подползти и слегка поднять на них взгляд, предварительно вежливо спросив разрешения, – отвечаю я, – У тебя уже есть идея?

– Типа того. Было время, когда я перестал любить своё разросшееся от чревоугодия и лени пузо и фанатично хотел от него избавиться. Плохое время, честно скажу. Как и любой нормальный человек, я решил заручиться поддержкой профессионалов. Отправился в интернет в поисках инструкций.

– Нашёл? – посмеиваясь, спрашивает Аня.

– Нашёл, – серьёзно отвечает Роман, – Я не надеялся найти конкретный порядок действий, но таких размазанных абстракций тоже не ожидал. Чипсы и пиво я тогда отложил в сторону не из-за наставлений, полных мотивации и решительности, а от удивления. Может, я просто был не готов. Закрыл разум для развития. Отказался принимать меняющийся к лучшему мир.

– У тебя ещё всё получится, главное не сдаваться! – с наивной искренностью Аня решает поддержать моего друга, от чего он с удивлением глядит на неё и отвечает:

– Спасибо, я теперь стараюсь есть в два раза больше чипсов! Всё впереди. В общем, есть идея. Надо только вспомнить все его заумные термины и формулировки. Смотрите сюда…

Умеренность

– Ищите своё! Горящие глаза – главный признак, что вы достигли цели! При этом целью является не результат вашей деятельности, а начинания в деле, которое вызывает у вас бесконечный интерес!

На этом кадре я перелистывал страницы многостраничной художественной книги.

– Изучайте! Никогда не останавливайте процесс познания – вы ДОЛЖНЫ развивать и подливать масла в огонь, разгорающийся от вашего азарта исследователя! Если не интересует тема – переходите к следующей, и так до конца, пока не найдёте именно свою нишу!

На этом кадре я демонстративно исписывал магнитную доску чёрным маркером, перечисляя список научных областей, в которые человек может уйти с головой и найти что-то интересное лично для себя.

– Откажитесь от пищевого мусора! Ваш организм – оружие, с помощью которого вы медленными шагами завоёвываете мир! Никаких диет – меняйте именно ОБРАЗ ЖИЗНИ! Исключите из своей жизни курение, умерьте алкоголь, газировки, белый сахар, составьте рацион питания из натуральной пищи – фрукты, овощи, крупы с медленными углеводами, куриное мясо!

На этом кадре я разрезал ножом кусочки брокколи.

– Учите английский язык! Расширьте границы самообразования, а в лучшем случае – выйдите за них! Учите тот язык, который кажется вам наиболее привлекательным и применимым на практике! Изучение иностранных языков – один из важнейших ключей к саморазвитию, открывающий дорогу к неумолимой мощи когнитивных процессов!

На этом кадре я сидел в библиотеке и читал учебник английского языка уровня «Advanced».

– Ограничьте использование гаджетов и технологий в развлекательных целях! Устройте себе дофаминовый детокс, наслаждайтесь прогулками, живым общением с друзьями, чтением книг и спортивными тренировками! Спустя время вы непременно обратите внимание, как приятно просто вдыхать свежий уличный воздух и выходить на утренние пробежки!

На этом кадре я разговаривал со своим другом и по совместительству оператором на лавочке в парке с использованием замедленной съёмки.

– Ну как, Филя? – обратился я к нему после стоп-кадра, – Как по экспрессии? Не пережал?

– Убедительно давишь, – ответил он, – Дружелюбно. Мысль донёс – это главное. Следующие тематики для видео…

Вредные привычки, избавление от негативных переживаний, медитация, йога, счастье и гармония, путешествия…

– Погода – класс! – сказал я, откинувшись на спинку скамейки и положив на неё руки, – Солнышко. Ветерок. Девочки. Может, снимем про йогу прямо сейчас и посветим торсами?

– Да ты погоди… – сказал Филипп, пересматривая запись, – Забыл про Телеграм-канал и платные курсы сказать. Можем записать сейчас и вставить склейкой, заодно покрасуешься перед мимо проходящими девочками.

– Точно. Потом пойдём на пляж и будем играть в волейбол. Сказка.

На волейбол у нас не более часа, далее – работа с блогом и монтаж. Тайм-менеджмент нам не чужд. На пляже можно снять кадры для видео о счастье и гармонии, закинуть пару сэндвичей из цельнозернового хлеба с тунцом и даже окунуться в Чёрное море.

Мы в парке Ривьера, Сочи. Можно сказать – в командировке. Снимать в курортных городах контент про саморазвитие намного привлекательнее для зрителя, чем во дворе хрущёвок, на фоне потрёпанной детской площадки.

Я встал на фоне ларька с мороженым и знака «Не курить!», Филипп занял позицию на развилке парковой каменной тропы, выдвинул треногу для камеры, настроил ракурс и включил запись. Я начал с классического жеста старта мотивационной речи – два указательных пальца в сторону кадра:

– Немаловажный фактор саморазвития – общение с единомышленниками, передача и заимствование опыта других людей, разделяющих вашу тягу к модернизации себя и своего тела, именно поэтому рекомендую вам кликнуть ссылку на приватный Телеграм-канал в описании ролика, где активные зрители уже общаются друг с другом и могут по желанию задавать вопросы, касающиеся повышения качества их жизни, лично мне! Подписка стоит всего двести рублей в месяц, а если вас интересует конкретный порядок шагов для достижения заданной цели в физической либо духовной сфере жизни, обратите внимание на интерактивный курс «Мощь берсерка», разработанный нашей командой совместно с инициативными подписчиками! Бета-версия курса – первые два блока – доступны бесплатно, следующие шесть – за символическую сумму в размере пятисот рублей! Взамен вы значительно сокращаете расстояние между вами и счастьем, которое неизбежно коснётся того, кто желает заполучить его всем сердцем! Счастье – это вопрос времени, и в ваших силах это время максимально укоротить! Ссылка в описании! Спасибо за просмотр, до новых встреч! – я поднял ладонь в кадр.

Филипп остановил запись, показал мне большой палец. Отлично. Если успеет смонтировать вечером – уложимся в расписание. С этим роликом, содержащим перечень общих рекомендаций, мы сильно затянули. Причина – экскурсии, музеи, канатные дороги, посещение всех смотровых точек в городе, дельфинарий, море, и ещё несколько развлечений, едва ли доступных жителям города Тамбов, коими мы и являемся.

Видео с общими рекомендациями мы снимаем примерно раз в полгода. Это не самоповтор – каждый раз зритель слышит новые аргументы, факты, теории, реальные истории людей, проверивших советы на практике. Полезно, убедительно, сильнее закрепляется в сознании.

– Безалкогольную пинаколаду, пожалуйста, – обратился я к пляжному бармену, не отрывая задумчивого взгляда от морских далей.

Он протянул мне бокал в форме кубка с кусочком свежего ананаса на краешке для питья. Филипп взял пиво, за что я уже давно не осуждаю своего полноватого друга, отрёкшегося от здорового образа жизни, хотя первое время я предпринимал тщетные попытки как-то на него повлиять.

– Смотри, – обратился ко мне Филипп, глядя в телефон, – Завтра экскурсия на гору Ахун, послезавтра скайпарк, потом ещё на неделе можно посетить велотур. Ещё есть автобусная экскурсия до Адлера. Следующее видео про йогу можно снять в Сочинском парке, когда вернёмся.

– Кайтсёрфинг забыл, – сказал я, – Запиши куда-нибудь.

– Есть. Далее, в конце следующей недели – Марокко. Билеты взял.

Это будет видео про роль путешествий в жизни человека и сохранении его ментального здоровья в случае регулярного выгорания на работе.

– Денис пишет, что мерча ещё много на складе осталось, – сказал Филипп, – Заказов только на четверть, изготавливать новые не нужно.

Наш мерч – спортивный костюм для тренировок с изображением грациозно шагающего Доктора Ливси из мультфильма «Остров сокровищ» с подписью «BERSERK». Мерчем занимается наш дизайнер Денис – разрабатывает, контролирует, рассылает. Такая вот у нас рабочая группа.

Волейбол. Команда по шесть человек. Филипп наблюдал за нами с барной стойки, пока я изо всех сил не давал противникам унизить моё достоинство упавшим на нашей стороне мячом.

– Блокируй!! – кричал шестнадцатилетний паренёк своему товарищу, подбегающему к сетке.

– Да-а-а-а!! – запищали от удовольствия три симпатичных девушки, с которыми мне повезло оказаться в одной команде, после того, как мы добили мяч в площадку соперников.

С одной из них я решил познакомиться поближе, пока её подруги отлучились за коктейлями, несколько смущая отдыхающего там Филиппа:

– Матвей, – представился я, – Блогер. Снимаем с напарником видео на Ютуб. Двести тысяч подписчиков, рекламные контракты… Подпишешься?

– Да, скинь ссылку! – восторженно ответила она, – Хорошим делом занимаетесь. Людям сейчас не хватает мотивации и поддержки сильных…

Разговор зашёл и о личных проблемах:

– Пью препараты для повышения эстрогена. Докатилась до анорексии, месячные стали реже, врачи диагностировали нарушения в работе яичников…

– Осторожнее с фармацевтикой! – напористо сказал я, – Лучше вообще откажись. Все телесные проблемы от головы. К психологу надо, научиться контролировать психоэмоциональные нагрузки и проработать самодисциплину. К психотерапевту – ни ногой!

Далее мы играли в петанк – французское развлечение с довольно простыми правилами – необходимо забросить металлический шарик как можно ближе к деревянному, который с начала игры лежит на поле. Забавно, что последний называется «кошонет», что в переводе с французского – поросёнок. Здесь даже сделали для петанка огороженное поле. Просто, безопасно, скучно.

– Как далеко вы сможете заплыть в море? – спросил я ребят, – Поспорим на расстояние?

Филипп, кстати, пренебрежительно относился к соприкосновениям с морской водой – якобы, какой смысл окунаться в солёную воду на несколько десятков минут, барахтаться там руками и ногами, чтобы потом отмываться в душе от соли и менять одежду? Не стоит того. Рациональное, но кривое мышление.

– Последняя спасательная вышка далеко отсюда, – ответил один из парней спортивного телосложения, – Экстремально. То, что надо.

Он разминулся и нырнул в воду, предварительно горделиво предупредив нас о своих достижениях в профессиональном плавании. Зачём-то объяснил, что стандартный и наиболее часто используемый стиль передвижения в воде называется «кроль». Не в честь кроликов, а в переводе с английского «front crowl» – ползание на груди. Он нырнул, раздвигая под собой морские волны, и поплыл вдаль. Девушки кричали его имя, подбадривая чемпиона, с которого я собирался снять это звание.

Его результат – около ста пятидесяти метров. Следующий – шестнадцатилетний паренёк.

– Стиль «медуза на тусе»! – закричал он и плашмя упал в воду, пройдя вглубь пару метров.

Всё ради шутки. Паренёк проплыл метров пятьдесят и вернулся обратно, после чего устало направился к барной стойке, где мирно сидел Филипп и наблюдал за нашими развлечениями. Проредив очередь, я размял руки, плечи, ноги, сделал парочку приседаний, ещё раз посмотрел на своих новых знакомых, улыбнулся и занырнул в воду.

Тот же кроль, только быстрее и с умелым распределением выносливости. Системное дыхание, ровные движения. Пять минут заплыва. Сзади – крики одобрения.

Море прекрасно, океан – ещё прекраснее. Страшно даже представить, что находится на их глубинах. Я не талассофоб, скорее наоборот – я хочу познать, что там скрывается. Океаническая тайна и пугает, и привлекает одновременно. Чем глубже, тем загадочнее формы и поведение морских жителей, тем более неземными кажутся их конечности, глаза, плавники. Смотря на их фотографии, кажется, что каждый день они видят на глубинах намного больше нас. Своя жизнь. Свои тайны. Свои ритуалы. Свои хищники.

Крики позади уже едва слышно. Новоиспеченные друзья выглядели даже не как мелкие точки вдали – их не было видно вообще. Плыл я, кажется, десять минут. Возможно, более полукилометра. Беспрекословная победа – первый пловец выглядел спортивнее всех остальных, остальные так не смогут. Надо возвращаться. В солёной воде плавать намного легче – она добавляет телу естественной плавучести. При необходимости можно просто отдохнуть, а потом продолжить путь.

Я занимаюсь дальними заплывами не в первый раз. Натренирован. Возвращаясь обратно, всегда приятно видеть, как посетители пляжа сначала превращаются в чёрные точки, потом расширяются в диаметре, а потом и вовсе приобретают человеческие очертания, и ты наблюдаешь, как они восторженно хлопают в ладоши.

Я вышел из воды, отдышался, заметил подошедшего Филиппа, который ради представления даже отвлёкся от холодного пива и показывал мне большой палец, удивлённо опустив уголки рта и кивая головой.

Вот так. Океан впустил меня к себе и выпустил с достоинством. Я не просто играл на камеру. Покупайте курсы.

Дальше – по расписанию. Монтаж, экскурсии, поездки, местные виды спорта, йога, монтаж. Поездка в Марокко и съёмки видео про пользу путешествий. Сбор вещей в просторном двухкомнатном гостиничном номере с мраморными стенами. Закупились дополнительными солнцезащитными кремами и собрали аптечку первой помощи на случай физических травм. Об этом мы тоже хотели сказать в видео, как и об остальных рисках. Вылетели прямо из Сочи.

– Это мы вынуждены забрать, – сказал работник аэропорта, держа в руках мою полулитровую спортивную бутылку со смесью фруктов и порошкового гейнера, – Не более сотни миллилитров. Нельзя.

– Это всего лишь спортивное питание, – сказал я, – Что не так?

– Правила. Нельзя, – лаконично ответил работник входного контроля.

– Намешаешь там, Матвей. Пойдём уже, – поторопил меня Фил.

Вылетели в Рабат. У меня в наушниках – аудиокнига Роба Шервуда «Мозг 2.0». Глава про упражнения для развития интеллектуальных способностей. Вдохновляясь подобной литературой, я создавал фундамент для нашего контента. Для зрителя намного полезнее и удобнее посмотреть видео-компиляцию с кратким содержанием главных рекомендаций для развития тела и духа, а не читать книгу целиком, перегружая себя лишней информацией. Совет – результат – аргумент. Установленная рабочая схема.

Наш план – поездка без экскурсионной группы. Только я и Филипп, на километр южнее города Табьа, на расстоянии вытянутой руки от подножия песчаных марокканских гор. Филипп раздвинул треногу, настроил ракурс и сделал жест, означающий начало записи. Я, в клетчатой чёрно-белой арафатке, футболке и шортах, медленно продвигался по песочному полотну, рассказывая о преимуществах путешествий в самые необычные точки земного шара:

– Впечатления – ключевое слово! Новизна окружающей среды и поездки в места, в которых вы ещё не были, открывают вам самих себя с новой, неожиданной стороны! Оглянитесь вокруг – если у вас нет возможности посетить отдалённые участки планеты, вы можете начать исследовать улицы собственного города прямо сейчас! Получить новые впечатления, создать новые нейронные связи! Очевидные плюсы для тела – новый воздух, движение, адаптация к условиям, укрепление выносливости, следовательно – сердечно-сосудистой системы! Для духа и психологического состояния – разбавление рутины, смена обстановки, выход из зоны комфорта, за что ваша самооценка скажет вам: «Спасибо! Мы смогли! Мы видели что-то, кроме собственной квартиры и хотим видеть ещё! Мы хотим жить!» Известнейшие исторические таланты, имена которых у всех на слуху – Александр Пушкин, Марк Твен, Джек Лондон, Иван Тургенев, Жюль Верн – все любили путешествовать и стремились делать это как можно чаще и продуктивнее, с охватом всех возможностей! Если вы…

– Погоди, погоди… – откликнулся Филипп, – Ты слишком далеко ушёл. Я же камеру на треногу поставил.

– Извини, – растерянно ответил я, – Давай повыше заберёмся, а там уже на ходу будем снимать.

Удивительная природа пустынного климата. Папоротники, алоэ, изредка встречающиеся кактусы. Филипп успел заснять парочку пробегающих мимо косуль. Мы проходили тесную тропу между высоких пустынных растений, когда Филипп предложил продолжить съёмку. Он шёл сзади, я – спиной вперёд, активно жестикулируя руками:

– Смысл жизни – в познании! Путешествие – наиболее плодотворный формат познания! Смотрите на новые миры, общайтесь с новыми людьми, узнавайте их культуру, играйте с ними в настольные игры, смотрите на закаты, рассветы…

– Стой, Матвей, – одёрнул меня Филипп, – Смотри. Осторожнее надо быть.

Я обернулся и за крутым спуском в горную котловину увидел ровный ряд невысоких белоснежных бетонных сооружений, часть из которых были расколоты напополам либо лишены угловых частей, у большинства – острые наконечники сверху и трапециевидные формы.

Надгробия.

– Вот это да, куда заплелись… – задумчиво произнёс Филипп, – Такое лучше не снимать. Но красиво, блин…

– Сходим? – спросил я напарника, – Говорим про впечатления, и сами шанс не упустим.

– Только ничего не трогай. Я суеверный.

– Я тоже не дурак, чтобы осквернять могилы. Пройдёмся, глянем.

Мы спустились по склону и остановились перед первым рядом. На них даже не было никаких надписей. Под каждым надгробием – прямоугольный фундамент с обильной растительностью на нём. Неухоженные, забытые могилы.

– Ничего интересного, вроде, – сказал я, пройдя три ряда вперёд, – На них ничего не кладут, а приходят только, чтобы похоронить. Погнали отсюда…

Из-за угла очередного непримечательного надгробия, без какого-либо шипения, издавая лишь звуки удара маленьких ножек о поверхность бетона и выставив перед собой массивные педипальпы, выползло то, что я хотел встретить в своей жизни меньше всего.

Тридцать сантиметров чёрного ужаса, заставшего меня врасплох. Четыре быстрых и точных броска ядовитого жала в мою ногу чуть выше щиколотки. Бессмысленное действие, которое не сможет аргументировать психически здоровый разум – ужалив человека, скорпионы уползают по своим делам и больше к нему не притрагиваются. Даже к трупам. Они делают это не ради выживания, а ради убийства.

– МАТВЕЙ!! Твою… – испуганно крикнул Фил, не рискнув подбегать ко мне сразу, а попятившись в другую сторону от чёрного убийцы, – Как ты?!

– Жжёт, невыносимо жжёт… – выдавил я, схватившись за место

укуса, – Немеет с каждой секундой! ФИЛ, ОНА НЕМЕЕТ!! – в панике заорал я.

– Чё делать-то? В аптечке против яда ничего нет… – бубнил Филипп, схватившись за голову, – Чё делать, Матвей?!

Хромая, я пробирался обратно к подъему. Фил, остерегаясь возвращения скорпиона, скрывшегося за надгробиями, обходил кладбище по периметру.

– Да помоги же ты, твою мать! – прокричал я Филу, упав на колено, – Я не могу идти! Она немеет!

Фил подбежал и закинул мою левую руку себе за шею, чтобы вести меня на весу. Я резкими движениями другой руки старался дотянуться до места укуса, чтобы почесать его хотя бы вокруг.

– Не чеши! Не смей! – задыхаясь, говорил Филипп, – Тут идти… Сколько?

– Километр, Фил… – безнадёжно произнёс я, – Чё делать-то?

– Да что за вопрос?! – выкрикнул он, – Сколько действует яд, не в курсе?

Со стороны тропы, над крутым подъёмом, неожиданно появился человек в синем одеянии и тюрбане.

– Мада хадата? – угрюмо произнёс он, даже не удивившись увиденной картине, – Буржалакраби?

– Что он говорит? – спросил я Фила, преодолевая наплывающее головокружение, – Ты знаешь арабский?

– Да откуда мне знать арабский, чувак?! – закричал Фил мне в ухо и повернулся к незнакомцу, – Помогите, пожалуйста! Скорпион! Укус! Яд! Умирает! Помогите!!

Тот быстро спустился к нам и взял меня за вторую руку, добавив:

– Ладэйа манзил куарибон, вахунака терияк хунака!

– Хунака, хунака, только помогите чем-нибудь, пожалуйста! – молящим голосом пропищал я, изо всех сил пересиливая жгучую боль в ноге.

Человек помог Филиппу отнести меня до небольшого глиняного дома с плоской крышей и одной синей деревянной дверью. Путь занял двадцать минут, мы шли через узкие горные тропы и расщелины песочных подъёмов. Дом располагался с другой стороны горного массива. Треногу Филипп оставил на кладбище, камера висела у него на лямке.

Человек помог ему занести меня внутрь, уложил на матрас, прокричал кому-то вглубь дома одно слово на арабском несколько раз, от чего на зов прибежала женщина в такой же одежде и с белым платком на лице, которой он ровным спокойным голосом сказал:

– Локо джалаба лана андроктонус ашдика ажудо…

– Андроктонус? – переспросила она.

– На-ан, на-ан. Махнувон, – кивнул головой мужчина.

Противоядие никто приносить не торопился. Они смотрели на нас и даже слегка улыбались. Это видел только я, пока Филипп наклонился к месту укуса и без какой-либо пользы внимательно его рассматривал, часто от напряжения сглатывая слюну. Говорить я уже не мог, двигать пальцами – тоже.

В доме пахло гнилым мясом. На голову Филиппа приседали мухи. На меня тоже, но я их уже не чувствовал. Когда мужчина отошёл в другой край комнаты к низкому деревянному подобию комода, достал оттуда длинный деревянный стержень с закреплённым на конце массивным каменным шариком, после чего вернулся и со всей силы ударил Филиппа по затылку, я мог только промычать нечленораздельные звуки и наблюдать за падением головы напарника лбом на место укуса. Падение его головы я не почувствовал.

Сквозь мутную пелену я увидел, как мужчина замахивается и на меня.

Метки Арете

Материализовавшийся в кресле короткостриженный молодой человек спортивного телосложения в панике бросился осматривать и ощупывать голень своей правой ноги.

– Добрый день! – широко улыбаясь, поприветствовал я гостя, – Вы находитесь в Службе категоризации! Судя по вашему возрасту, вам пришлось преждевременно столкнуться со смертью, но буквально через две минуты вы в полной мере осознаете, где оказались и чем мы с вами сейчас будем заниматься! Буквально полчаса общения в формате интервью, после чего – тест на психотип личности, и, в заключение – составление вашей натальной карты, а по результатам категоризации вас направят на…

– В Раю? Я в Раю?! – внезапно улыбнувшись и прекратив рассматривать ногу, сказал гость, – Да неужели? Я знал! Всё не зря! Всегда же говорил – надейтесь, верьте, и не только в себя…

Влад расслабленно крутил стилус в руке, откинувшись на спинку дивана. Видимо, понял, что гостя успокаивать не придётся.

– Для нас приятная неожиданность, что вы сходу осознали своё благополучное положение! – сказал я, – Только вы не в Раю. Вы…

– В Аду? – спросил он, округлив глаза, – Как так? А где укус?

– Тихо-тихо, – сказал я, выставив вперёд ладонь, – Во-первых, мы ничего не знаем про Рай или Ад. У нас нет контактов с ними, коммуникация не налажена. Во-вторых, всё намного интереснее: вы на перепутье между Хевенсом и Хеллесом, и сейчас мы решим, куда отправитесь именно вы, в зависимости от суммы консеквентов ваших нравственных параметров по системе Арете. Согласно инструкции, я…

– А где Филипп? – спросил гость, – Мой оператор? Где он?

– Тс-с-с, – прошипел Влад, – Не спойлерите. Отвечайте на вопросы по очереди. Нельзя нарушать инструкции.

– И прекратите меня перебивать, пожалуйста, – сохраняя вежливый тон, сказал я, – Если он погиб вместе с вами, вполне возможно, что сейчас им занимается другой Категоризатор. Служба огромна, несколько тысяч помещений, штат Категоризаторов – во много десятков раз больше. Вы сможете в дальнейшем подать заявку и выяснить, в какой город и на какую платформу его категоризировали по электрическому асценденту и психотипу соответственно. Вы планируете спрашивать, почему вы голый и что такое система Арете?

– Арете – добродетель, в переводе с древнегреческого, – сказал он, – Я учил древние языки, разбираюсь в философии. Приверженец стоицизма. Развиваю тело и дух, дисциплинирован, саморазрушением не увлекаюсь и не планировал – вот вам краткая характеристика. Можете сразу отправлять меня в хевис… В общем, туда, где живут добродетельные люди.

– Погодите… – сказал я, отложив в сторону планшет, – Я заметил ваше смирение с ситуацией, что подтверждает ваш стоический характер. Предварительно могу гарантировать вам высокие консекветы по мужеству, умеренности, терпению и мудрости. И я очень ценю то, что вы при жизни самостоятельно себя категоризировали в конкретную философскую школу. Но согласитесь – вы ведь не можете измерить свой уровень стоицизма?

– А зачем его измерять? – спросил гость, сложив руки на груди.

– А зачем он тогда нужен?

– Образ жизни, вектор мышления и способы познания, – незамедлительно ответил он, – И всё объединено в одно учение.

– То есть, без стоицизма вы бы не смогли выбрать себе образ жизни, вектор мышления и способы познания?

Он задумался. Влад тоже. Даже стилус в сторону отложил.

– Ваша категоризация в философскую школу – бессмысленна, если вы не можете системно измерить уровень качества использования её постулатов. Подскажите, а в какой из видов стоицизма вы себя категоризировали – по Зенону, по Клеанфу, в модернизированную версию Сенеки или вообще ближе к киникам?

– Там, где есть этика, физика, логика. Обычный стоицизм, – ответил гость.

– Вы приняли версию Зенона, где после логики стоит физика, или версию Хрисиппа, где на месте физики – этика?

– Чего?..

– Я вот к чему клоню, – сказал я, сделав глоток чая, – Заранее извиняюсь за отклонение от терминологии инструкций, но скажу следующим образом – у нас нет подобной мешанины. Со всем уважением. Установленная система оценки Арете – не добродетелей – разработана Правлением. Включает в себя десять элементов нравственности. Ничего общего с добродетелями, которые никто из философов не мог в своё время измерить. Они не продумали практичность, а просто набросали теории. Будете китайский чай?

– Нет, спасибо. Ничего психоактивного, – ответил он, – Ничего не понял из того, что ты сказал. Вы кто вообще такие?

– Мы – Категоризаторы! – с гордостью в голосе ответил я, – Обеспечим вам постоянный пропуск либо в Хевенс, либо в Хеллес. Меня зовут Владимир, Категоризатор четвёртого ранга, на диване – Влад, младший Категоризатор. Служба категоризации – незаменимая инстанция Правления, выполняющая важную и тяжёлую работу. Ошибаться нельзя, на нас лежит вся ответственность за субъективную часть оценки Арете.

– За гордыню вас никто не дрючит? – спросил он.

– Мы нейтральная группа, – вмешался Влад, – Наши Арете не оценивают, никуда не категоризируют. У нас даже домов нет, мы не спим, не переодеваемся, не моемся и, соответственно, не загрязняемся. Даже потребности в пище у нас нет. Просто выполняем свой долг согласно инструкциям и иногда развлекаемся в чайных и казино, – улыбнулся он.

Мы с Владом всё так же стильно одеты. Свой постоянный «лук» Категоризаторы могут поменять либо при переходе в следующий ранг, либо через заявление в Правление. Мы попали в точку стиля и комфорта с первого раза.

– Наши нравственные качества тоже регламентируются инструкциями, – добавил я, – Разумеется, мы не «заплываем» в отрицательные Арете, а гордиться нам дозволено инструкциями. Точнее, не запрещается.

– Ясно, – поджав губы, кивнул гость, – Позвольте подытожить. Вопреки традиционным религиозным постулатам, добра и зла здесь нет, потому что вся оценка состоит из вашего личного мнения о моей нравственности, и не факт, что мнения непредвзятого. Всё условно и состоит из каких-то невнятных переосмыслений. Люди здесь приживаются?

– Ещё как! – радостно ответил я, – Этап отрицания заканчивается, когда они видят пространство за пределами этого кабинета. Поверьте – не разочаруетесь, поэтому в ваших же интересах пойти навстречу моему дружелюбию и желанию качественно провести эту категоризацию.

– Ладно, – он пожал плечами, – Что дальше?

Поехали. Матвей, город Тамбов, двадцать восемь лет. Пол – мужской. Начали с усердия.

– Ставлю задачи и выполняю их. Безостановочно прокачиваю все сферы своей жизни. В самый гадкий дождь могу пойти на улицу, на турник, чтобы выполнить план тренировки.

Мотивация – четыре, поступки – пять, отношение окружающих – четыре. Развитие ради развития. После следующего вопроса пострадала мудрость:

– Турник в сильный дождь? Много болели?

– Иногда ловил переохлаждения, даже от холодного душа. Хотя, кажется, закаливался понемногу. Лучше всего холодный душ помогает, когда хочется есть – умеряет аппетит, это я проверил, когда недельную голодовку себе устроил…

И целомудрие. Хвастается перед девчонками, получая выгоду для своей активной половой жизни. Судя по его самодовольству, если бы в системе Арете оценивалось смирение, он бы получил высокий отрицательный консеквент. Тут же пострадала и честность – он часто недоговаривал прекрасному женскому полу о своих намерениях и цинично разбивал им сердца.

– Занимался биохакингом. Курсами пил пирацетам, тирозин, теанин, триптофан, креатин, аргинин, лейцин, фенилаланин, бутираты…

– Чего?.. – в один голос шёпотом спросили мы с Владом.

– Эфиры масляной кислоты. Бутираты содержатся в молоке и масле, для кишечника полезно. Или вы про фенилаланин? Аминокислота. У меня в юности диагностировали СДВГ, он заметно помогал.

– Ну да, я фени-этот-как-его-там имел в виду, – сказал я, – Подумал, там лишнее «ла» застолбило себе место.

– А я последнее не понял, – сказал Влад, – Как-то не стыкуется.

Действительно. Хотя нам часто попадались наркоманы, особенно во времена работы на втором ранге. Есть парочка странных историй, которые мы с Владом до сих пор с ужасом вспоминаем вечерами. Один из таких персонажей в ярости сломал кресло, когда мы предложили ему чай и перечислили возможные варианты для правила одной зависимости, которые его категорически не устроили.

Но словам Матвея я не удивился. Ребята, подобные ему, часто попадают сюда с багажом знаний и убеждений, полученным из книг Карлоса Кастанеды и интерпретированным как их душе и сознанию угодно.

– Влад, погугли, – сказал я.

– Вы пользуетесь гуглом? – удивлённо спросил Матвей, подозреваемый в любви к бутиратам.

– Нет, конечно, – ответил я, – Яндексом. Требования инструкций по импортозамещению. Просто фразеологизм.

Влад, уткнувшись в планшет, продиктовал:

– Соли и сложные эфиры масляной кислоты известны как бутираты или бутаноаты. Масляная кислота содержится в молоке, особенно в козьем, овечьем и буйволином молоке, масле, сыре пармезан, а также как продукт анаэробной ферментации, в том числе в толстой кишке и как запах тела… Буйволино молоко, боже упаси…

– Будем знать, – сказал я, – Вы же говорили: «ничего психоактивного?»

– Сейчас – да, – уверенно ответил Матвей, – Чистота тела и духа, природное начало, ясный разум.

Мы продолжили изучать Матвея через его взаимоотношения с близкими:

– Заставил друга бросить курить. Признался потом, что стал себя лучше чувствовать, хотя и тянет обратно. Поддерживал, не давал ему сдаться, даже записал ему персональный видеоролик, чтобы пересматривал, когда тяжко станет.

– К какому Арете у нас относится навязывание? – спросил я Влада.

– В смысле, навязывание? – возмутился Матвей, – Я о друге беспокоился, о его здоровье, о его жизни!

– К целомудрию. Изнасилование сознания, – грубо пошутил Влад и рассмеялся, – Если серьёзно, то в инструкциях я такого не видел. Надо подать заявление на внесение дополнений.

– Ладно, хорошо, – сжалился я, – Добавим к любви.

Я сразу же спросил его про любовь и услышал следующее:

– Я своё дело люблю. Своих подписчиков, свой канал, искренне хочу их просвещать и делать их жизнь лучше, ясно? Максимальный балл, бесспорно!

– Свой канал на Ютубе? – спросил Влад.

– Да. «Берсерк пауэр». Двести тысяч подписчиков, еженедельный контент. Рекомендации, курсы, мотивационные видео…

– Влад, зайди на Ютуб, – сказал я.

Влад пошевелил стилусом над планшетом, сделал удивлённое лицо, после чего поднял взгляд и сказал:

– Сто девяносто пять.

– Что? – спросил Матвей.

– Тут не двести тысяч. А вы сказали – двести.

Я вернулся к оценке честности.

– Вы шутите? – взбудоражился Матвей, – Я округлил!

– Да, на самом деле шутим, – сказал я, посмеиваясь, – А что за видео?

– «Йога для начинающих», «Двадцать правил саморазвития», «Пять привычек, разрушающих твоё сознание», «Не делай эти три действия утром», «Десять привычек, которые изменят твою жизнь…» – перечислил Влад.

– Просвещение, действительно, – кивнул я, – Даже интересно, что там за утренние действия такие. По любви тогда ставим…

– Погоди, Владимир, – сказал Влад, – Платные курсы. Платный Телеграм-канал. Мерч из дешёвого материала…

Матвей подпрыгнул на кресле и наклонился к Владу через подлокотник.

– Да с чего ты взял? Почему дешёвый?! – он перешёл на обиженный крик.

– По горловине видно. Самый дешёвый вариант отделки. Бейка из основного полотна, заметная невооружённым глазом…

Матвей откинулся на кресле и терпеливо ожидал продолжения. Захотелось даже подтянуть терпение за такое быстрое остывание. Ориентир на деньги. Бизнес, но с желанием приносить пользу зрителям.

– Как вы умерли? – спросил я.

– Даже говорить не хочется, – печально ответил он, – Полный бред. Снимали в Марокко видео про путешествия, там меня ужалил в ногу скорпион, так потом ещё и местные каннибалы прибили. Вместе с оператором…

Жуть какая. Редкий случай. Открывается пространство для корректировки консеквентов Арете.

– Укус куда-то пропал… Мгновенная регенерация, что ли? – спросил он.

– Да, здесь все материализуются без шрамов, ссадин и вообще каких-либо болезней, – пояснил я, – Что за скорпион?

– Какая разница? – раздраженно ответил Матвей, – Чёрный, маленький, с жалом. Обычный скорпион, представитель местной фауны. Может, местные и держат его там, чтобы потом поедать туристов.

– Ну да, расследования мы тут не проводим, – ответил я, – Иронично. Видео про путешествия так и не выйдет?

– Ты издеваешься? – остервенелым голосом произнёс он, – У вас в инструкциях прописано бесить новоприбывших? Или я уже в этом вашем Хеллесе?

– Он не наш, – твёрдо ответил я, – Иерархически Правление относится к Хевенсу, Служба тоже. В Хеллесе – децентрализованная власть, отказавшаяся от участия в категоризации. Мы отошли от темы, вернёмся к оценке Арете…

Любовь получила повышение консеквента до двенадцати – дальше было не вытянуть, помешала коммерческая составляющая. Справедливость в ноль – в политических митингах не участвовал, за младших не заступался, идейных убеждений, за которые он готов бороться, нет, а стоицизм подразумевает борьбу лишь с самим собой. Мудрость опустилась ниже – шесть баллов. Мужество – четыре балла за рассказ о спасённом в юности котёнке с дерева. Целомудрие – минус десять, честность – минус двенадцать. Если бы не обманывал девочек…

Спорный персонаж. Близко к Хеллесу. Но усердие и умеренность…

Умеренность.

– Влад, открой умеренность, – сказал я.

Мотивация – осознанное ограничение, саморазвитие и желание донести до зрителей методы личностного и физического роста за счёт самоконтроля. Поступок – создание образовательного видеоконтента, исключение вредных привычек и внедрение полезных, пример для подражания. Отношение окружающих – лайки и минимум дизлайков, как сообщил мне Влад. Благодарственные комментарии.

– Всё верно. Арете-Экстремум, – широко улыбаясь, заключил я.

– Это ещё что такое? – недоумённо спросил Матвей.

– Максимальный консеквент по нравственному параметру. Вы – эталон умеренности, пример разумного аскетизма, если опустить лишние подробности в виде коммерции, капельки эгоизма, биохакинга, сексуальной активности…

Я задумался. Влад взглянул на меня хмурым взглядом.

«Если опустить лишние подробности…»

– Как иначе жить в мире, где нужны деньги? – задумчиво произнёс я, – Здоровый эгоизм должен быть у каждого. Потребность в сексуальной активности и желание потакать ей напролом и вопреки традиционным семейным ценностям заложены в мужчину эволюцией, что неоднократно доказано этологией. Биохакинг… В общем, Влад, пометь звёздочкой, отправим в Комиссию.

Влад неуверенно кликнул стилусом в угол экрана планшета.

– Теперь – MBTI-тест, – сказал я, – Тест на психотип личности, который позволит определить вашу платформу для проживания. Варианты ответа: «полностью согласен», «согласен», «скорее согласен», «сомневаюсь ответить», «скорее не согласен», «не согласен» и «категорически не согласен». Я задаю вопрос, Влад отмечает ответ. Начнём?

Матвей устало кивнул головой.

– Сложные и необычные идеи волнуют вас больше, чем простые и

понятные…

– Согласен.

– Вы чувствуете себя комфортно, просто подойдя к человеку, который вам интересен, и завязав с ним разговор…

– Полностью согласен.

– Вы предпочитаете быть деликатным, а не абсолютно честным…

– Согласен.

– А может: «полностью согласен?» – спросил его я.

– Хватит издеваться.

– Вам нравится вести дебаты об этических дилеммах…

– После разговора с вами – категорически не согласен.

– Вы любите путешествовать по пустыням…

– Согл… Что?

– Ладно, здесь такого вопроса нет.

Влад посмеялся в ладошку.

– Эй, вы чё, алё?! – он вскочил с кресла и раскинул руками, – Куда я попал? На стендап-шоу? Мужики, я только что умер, погиб, меня прикончили какие-то марокканские маньяки, а вы шутки шутите?

– Расслабьтесь, Матвей! – с улыбкой сказал я, – Вспомните, что вы – Арете-Экстремум. Сможете воспитать на своей платформе общество аскетов, которые боятся кушать и дышать…

– Ты… – он обошёл столик и направился ко мне, – Иди сюда!

– Погодите! – я выставил перед собой ладони, он остановился, – Я извиняюсь. Такая работа. В инструкциях прописано про допустимость юмора и дружеских подколок. Вы показались нам человеком, который сможет их поддержать. Давайте закончим категоризацию в штатном порядке, без сливок и вишенок…

Влад наблюдал с таким видом, что ему только попкорна рядом не хватало. Я действительно переборщил. Профессиональная деформация. Матвей присел обратно и с презрением во взгляде уставился на меня.

– Вы уверены в том, что у вас все получится…

– Категорически согласен.

Я с виноватым видом сделал глоток чая и озвучил результаты:

– ENFJ-A. Тренер. Харизматичный лидер, зачаровывающий своих зрителей… Да, всё совпадает.

– Так, секунду, стоп, – воскликнул Матвей, – Ещё раз… Что такое «Арете-Экстремум», что он мне даст, и почему вы используете разработанное кем-то тестирование вместо собственной системы оценки? Вы так гордитесь своими Арете, а что было сейчас?

– Это же аналитическая психология, – ответил я, – Идеи Карла Густава Юнга, разработка Изабель Майерс. Серьёзная наука, изучение психики человека. Здесь вполне можно опереться на готовые идеи, ведь они применимы на практике. Бесполезность философии как раз начинается за той гранью, где из неё произрастают социальная этика, религиоведение, политология, психология и ряд других естественных и общественных наук.

– Замечательно, – тяжело выдохнув, бросил Матвей, – Что скажешь про Экстремума?

– Вы уже гарантированно категоризированы в Хевенс, на платформу психотипа ENFJ-A. Из-за максимального балла по умеренности вы имеете право стать руководителем платформы – это что-то типа улицы или района в вашем Мире – и установить там свои правила для жителей. Только, пожалуйста, не перегните палку, учитывайте их индивидуальные потребности. Сейчас мы проведём третий этап категоризации, который определит ваш город проживания в соответствии со знаком зодиака. Если вы Скорпион – отправитесь к Скорпионам. Всё просто.

Я уже приготовился к новой атаке Матвея, но он, кажется, пропустил случайный каламбур про Скорпионов мимо ушей.

– Не понимаю. Я могу прямо сейчас назвать свой знак зодиака – Лев. Вы распределите меня к Львам-тренерам?

Влад демонстративно откашлялся и исправил Матвея:

– Не распределим. Категоризируем. И не к ним.

Мой ученик. Чётко и по делу.

– Матвей, не всё так просто, – сказал я, – Вы знаете свой электрический асцендент?

– Кого?..

– Вот именно. Сейчас займёмся его определением. Назовите, пожалуйста…

– А не разумнее было сначала выбрать город, а потом платформу?

С такими вопросами мы просидим здесь несколько часов.

– Порядок установлен инструкцией, – терпеливо ответил я, – Без разницы, вы всё равно окажетесь среди аналогичных вам знаков зодиака и психотипов. В каждом городе есть платформы с каждым психотипом и разной населённостью, и, соответственно, разной площадью платформ. Для Овнов-INTP-T, например, пришлось в четыре раза расширить платформу, чтобы обеспечить им заводские площади с целью конвейерного производства комплектующих для новых медицинских технологий. Хевенс не стоит на месте, и ваша платформа тоже будет развиваться вашими усилиями!

– У вас болеют? – спросил он.

– Есть проблемы… С перееданием сладкого.

– Диабет? – Матвей поднял одну бровь.

– Нет, обычные проблемы с лишним весом. С вашим образом жизни, думаю, можно не беспокоиться, – улыбнувшись, ответил я, – Обязан вас проинформировать, что после категоризации в соответствии с регламентом вам доступен выбор одной из предложенных зависимостей – чай, кофе, энергетики, сахаросодержащая продукция, адаптогены. Алкоголь запрещён, хотя для вас это, думаю, неинтересная новость. Свою зависимость сможете оформить в структурном подразделении Правления на платформе ENFJ-A в городе, в который мы вас сейчас категоризируем…

– Я не хочу оформлять зависимость, зачем мне это, блин, надо? – с истеричными нотками в голосе протараторил Матвей.

– Что-то одно надо выбрать. Правила Хевенса, – сказал Влад.

– Да? – удивился я, – По-моему, это локальные правила отдельных городов знаков зодиака. Уточним. Для вас вполне подойдут адаптогены, сможете насладиться женьшеневыми настойками. Коллеги говорят, что это вкусная и полезная штука. Приступим? Или вы спросите, почему мы используем натальную карту как готовую систему определения знака зодиака, а не разработали свою?

– Спрошу, конечно! – вскрикнул он, – Астрология? Вы шутите? Вы выберете мне город по правилам астрологии? Вы отрицаете философию и сейчас всерьёз будете… Категоризировать меня по знаку зодиака?

Вместо того, чтобы рассказать ему про отличия предсказательной и натальной астрологии, статистику гармоничных совпадений показателей генитуры у жителей городов, про доказательную базу эффективности астропсихологических категоризаций, про возможность применения системы на практике, чего точно не встретишь в классической философии, из-за наличия конкретного измерительного показателя – координат положения планет в момент рождения, а также про смысловую комбинацию планет, знаков, аспектов и домов, я лишь сказал:

– Требования инструкции. Космос не врёт.

Матвей тяжело вздохнул и сообщил нам единственные сведения, которые мы до сих пор от него не получили – время рождения.

– А если человек скажет, что не помнит? – спросил Матвей.

– Интересный вопрос, – ответил я, – Влад, в инструкциях есть порядок действий в таком случае?

– Неа, – откликнулся Влад, – Может, свяжемся с родственниками, уточним.

– Это опять шутка? – спросил Матвей.

– Просто возможный вариант, – пожав плечами, ответил я, – Приступаем.

Солнце в десятом доме, асцендент в знаке Весов, управитель – Венера, Луна в знаке Козерога, положительная сила и гармония по Венере, но отрицательная гармонию по Солнцу.

– По Хирону, вы с умением, большим искусством и ловкостью можете совмещать противоположности… Ваши хитрость и лукавство, а также умение изворачиваться беспредельны…

Он молча кивал головой. Сильная самомотивация по Юпитеру, в прошлой жизни нарушал религиозные и духовные принципы, по ретроградному Сатурну является фантастическим организатором, умеет складывать вместе разрозненные части, когда другие не знают, как с ними справиться, но должен научиться останавливать себя…

– …так как иногда берёте на себя больше, чем способны вынести. Являясь больше исполнителем, чем мыслителем, можете буквально изнашивать себя, стараясь удовлетворить ожидания других людей. Любите жить с чувством цели, но подвергаете сомнению и исследуете происхождение всего. Вы должны узнать, что, хотя вы вовлечены в миссию служения другим, не вам решать, каковы потребности окружающих вас людей… Вы можете так увязнуть в мелочах, пытаясь удовлетворить каждого, что потеряете из виду тот факт, что только Бог является реальным вершителем… Всё же совпадает! – воскликнул я, – По Лунным узлам – инициатива, энергия, дипломатичность… «Если человек покорно принимает судьбу, со смирением преодолевает жизненные трудности и при этом охотно и искренне помогает своим ближним, то он обретает внутреннюю гармонию и ощущение правильности своего пути»… Это про ваш бытовой стоицизм.

– И правда, – сказал Влад, – Удивительно.

– По Лилит – спортивные занятия… Сублимация сексуальности в духовную силу и творческую энергию… Сильное желание власти над другими…

– Всё сказанное можно подбить под кого угодно, – язвительно сказал Матвей, – Сила самовнушения.

– Ну не скажи, – ответил я, – У Водолеев, например, тонкая и творческая натура. Хитрить не любят. Хорошо приживаются в своём городе.

– А есть, кто не приживается? – скрестив руки на груди, спросил Матвей.

– Случаев переселения из-за некорректной категоризации ещё не было. Все категоризированные чувствуют себя комфортно в своих городах и на платформах. Психотип определяется корректно. Знак зодиака тоже, как видите. Ошибок быть не может. Так, электрический асцендент… Знак Тельца, седьмой дом. А вы кем себя ощущаете? – спросил я.

– Львом, – лаконично ответил Матвей, не скрывая раздражения.

– Тем не менее, вы категоризированы к Тельцам-ENFJ-A. Хорошие ребята, как раз с аскетичным характером. Напоследок, значение и наставление Вертекса: «Судьба вынуждает отказаться от финансовой стабильности, помогать другим деньгами и просто материально, обретая опору в доверии и любви. Прежде чем получить, надо отдать. Щедрость и независимость помогут в построении успешных отношений, также вам нельзя жить за чужой счет и думать только о повышении благосостояния».

– Мерч теперь точно станут раскупать активнее, – опечаленно сказал Матвей, – Когда узнают, что два блогера пропали. И ведь не найдут.

– Прошлое не вернёшь, – сказал я, – Воспользуйтесь функционалом стоицизма и примите судьбу.

– В чём смысл этой категоризации? – вдруг спросил он, – Почему нельзя смешать разные психотипы и знаки зодиака, поселить их в одном месте, чтобы они, ну… Дополняли друг друга?

– Порядок, – уверенно ответил я, – Ощущение принадлежности к своей социальной группе. Первое время будет непривычно, но это вопрос адаптации. Можете, кстати, взять из книжного шкафа любое художественное произведение, но со строгим условием возврата! Современная проза и классика, отечественная и зарубежная. Даже соц-арт есть, для особо искушённых… Проблем от него, вроде, ещё не было, но всё равно рекомендую не увлекаться.

– Нон-фикшн, к сожалению, отсутствует, – скорбно сказал Влад.

По рекомендации Влада, Матвей уверенно взял с собой роман Джека Лондона «Мартин Иден», оделся и удалился из помещения. Мы остались с Владом наедине. Тот отправил итоги категоризации в Комиссию и тоскливо произнёс:

– Везёт. Да? Или что-то другое?

Прозвучало с лёгким оттенком иронии. Я понял, что он имеет в виду.

– Ты хочешь поспорить? – спросил я, – Комиссия решит. В биографии мы ничего не утаили. Погуляем, подождём. Если получим метку Арете – хорошо, не получим – ну, попытка не пытка.

– Если попытка сделать что-то важное ни к чему не приводит, то это – пытка, – вдумчиво заявил высококлассный генератор модернистских цитат, именуемый Владом.

Метки считаются чрезвычайно ценным объектом. В материальном виде представляют собой голографический округлый объект, проецируемый электронной подставкой. Речь не только про их высокую стоимость по меркам Хевенса, но и про достижение. Подкрепление уверенности Категоризатора в качестве своей работы.

– Уверенно войдём в пятый ранг с тремя метками, – сказал Влад, – Согласно статистике, до него нам осталось провести триста две категоризации. Скоро юбилейная, семисотая.

– Отпразднуем семисотую в чайной? – по-детски улыбнулся я.

– Конечно, – ответил Влад и отложил планшет в сторону, – Идём в холл?

Мы вышли из комнаты, прошли из коридора в холл и заняли место у так называемого столика аддикций, на котором располагаются нескончаемые запасы чая, кофе, энергетиков, сладких булочек и адаптогенных настоек. Видеокамеры тщательно наблюдали, чтобы никто не покушался на продукт, противоречащий выбранной зависимости. Потребности в пище у Категоризаторов нет, но булочки – наиболее популярный способ разогнать свой мозг, чем многие и пользуются. Свою зависимость мы оформляем в Службе, а не в структурных подразделениях на платформах. Их даже трудно назвать подразделениями – один обслуживающий Работник за окошком, принимающий заявления и документы от жителей платформы. Он так и именуется – Работник. Есть те, кому с рабочим местом повезло больше остальных – Работника платформы Дев-ISFJ-T, например, местные жители регулярно подкармливают тортиками и сладкими пирожками, поэтому он всегда сидит довольный и раз в сутки сам оформляет заявки в Правление на ингредиенты для выпечки, потому что знает всю «кухню», а вот Работник платформы Тельцов-ISTP-T, например, каждый день принимает и оформляет десятки заявлений на доукомплектование запаса оборудования для обслуживания мотуслокумов. Оформляет под диктовку, от своей руки, потому что ISTP-T приходят к нему сразу после или во время работы с грязными от обслуживания техники руками.

Электронных планшетов у Работников нет. Заполняют письменно, сканируют, отправляют. Всему своё время, особенно если речь о цифровизации.

Мы с Владом подошли к чайной части столика аддикций и принялись за любимый ритуал. В противоположном углу два Категоризатора, которые выглядели заметно поприличней, чем мы – костюмы и белые рубашки, а значит, второй либо третий ранг – на спор выпивали смесь настойки китайского лимонника, имбиря и облепихи. Довелось увидеть, как они с тихими смешками накидывают в заварку все три растения и обсуждают, кто первый зальёт в себя эту адскую смесь, заваренную в течение двадцати минут. Спор явно доставлял им удовольствие.

Здесь много весельчаков. Инструкции не запрещают веселиться. Мы присели на удобные пуфики в форме авокадо за невысокий стеклянный столик.

– Тебе, Владимир, кажется, стало скучно работать, – начал Влад, – Что это снова было?

– Ты про дружеские подколки? – спросил я, – Хорошее настроение. Вчера довелось присутствовать на модельном показе у Весов-ISFP-A. В первом ряду!

– Я про умеренность, – прошептал он, наклонившись поближе.

– С чем ты не согласен? И почему шепчешь? – тем не менее, я тоже прошептал в ответ.

– Лучше не рассказывай никому, особенно на платформах, – сказал Влад, – Нехорошее предчувствие. Другие же не рассказывают про свои метки? Кого не спроси, даже пятый ранг. Не верю, что им не попадались Экстремумы.

– Может, нам и правда везёт? – я довольно улыбнулся.

– Чувство, будто высосали из пальца. Лажа какая-то. Да и вообще, задумайся – за что дают награды, если их попадание к нам – случайность? Рулетка.

Рулетка! Кажется, я понял, чем займусь сегодня вечером.

– Мы ведь не просто задницы просиживаем. Машину для оценки нравственности ещё не придумали, Влад, и вряд ли когда-нибудь придумают. Суть в том, чтобы распознать Экстремума. Почему я вообще тебе это объясняю?

К столу подошёл тучный Категоризатор, рубашка которого готова была разорваться в области груди от давления его тела. Встал возле сахарного ассортимента и с наслаждением набрал себе горку круассанов, ванильных пирожных и фруктовых корзинок.

– Они вообще пытаются лечиться? – шёпотом спросил Влад, – Или хотя бы худеть? Видно же, что ему не в кайф. Ты не задумывался?

Мы были похожи на двух сплетниц на школьной перемене. Самых крутых и стильных сплетниц.

– Нас это не касается, – ответил я, – Слишком много размышляешь, Влад. Свою смену, где надо включать голову на полную катушку, мы уже отработали. Откинься на пуфик и подумай о том, чтобы в следующий раз сходить к Весам-ISFP-A вместе со мной. Я даже не знаю, в чем смысл этой болезни. Ну, полненькие, и что? Пугают новоприбывших?

– Надо спросить следующего гостя, какие в Мире сейчас заразные болезни прогрессируют, а то попадём впросак, как тогда, в середине двадцатого года…

Благо ещё после ВИЧ-инфекции Правление расширило штат Категоризаторов в полтора раза. Тем не менее, четыре года назад приходилось на каждого категоризируемого тратить по десять минут, чтобы успеть обработать очередь. Увеличили численность штата ещё раза в три. Точных чисел я не знаю, в новостях мелькали лишь множители.

– Что, если первые случаи дезадаптации начнутся? – обеспокоенно спросил Влад, – Помнишь того парня, который от двадцати самоудовлетворений подряд умер, придумав себе челлендж на двадцать пять, ты ещё его тогда в Хевенс категоризировал?

Он тогда был в одном шаге от попадания в Хеллес из-за угрозы получения отрицательного Арете-Экстремума по целомудрию. Я дал ему минус четырнадцать, а не пятнадцать баллов только за счёт того, что друзья одобряли его стремления. Средний консеквент получился положительным из-за усердия, ведь он поставил себе цель и уверенно к ней двигался.

– Ну, помню.

– Могли быть крупные проблемы, – сказал Влад, – Я недавно узнал, что он у Водолеев-INTJ-T эксгибиционизмом промышлял.

– И что с ним сделали? – с удивлением спросил я.

– Забрали у него зависимость от энергетиков, пересадили на адаптогены. Вроде успокоился.

– Ну и славно, – ответил я, – А что может произойти с Матвеем?

– Подумай головой. Жителям могут не понравиться его правила. Сам же говорил про навязывание…

– Хватит загоняться, Влад. Пошли проверим планшеты. Может, Комиссия уже дала решение.

Мы вернулись в кабинет категоризации, Влад сразу подбежал к планшету, внимательно полистал странички и удивлённо сказал:

– Ничего себе. Одобрили.

– Пять, – с показной уверенностью бросил я и протянул ему ладонь.

Влад дал мне «пять».

– Видишь, там не дураки сидят! – торжествующе сказал я, – Получишь за меня метку у Работника?

– Сегодня? – растерянно спросил Влад, – Просто у меня планы… Девочка-Стрелец-ENTJ-A. На её платформе, уже через час.

– Уважаемо, – ответил я, – Особенно, что ты рискнул с ENTJ-A связаться. Береги нервную систему, младший Категоризатор. Пригодится. Она тоже спрашивает, почему ты не переодеваешься?

– Уже несколько раз приходилось объяснять. Каждый раз относится с осторожностью, а мне от этого неловко. Иногда нелепо принюхивается.

Пожелав удачи Микро-Владимиру, как я называю его только в своих мыслях во избежание его уже случавшихся обид, я решил, что сегодня вечером тоже не пропаду, выбрав более познавательный вид времяпровождения. Надев очки-авиаторы, я вышел из здания Службы и направился на остановку мотуслокума, чтобы отправиться на платформу Скорпионов-ENFP-A, куда мы в своё время категоризировали Антона, нашего первого Арете-Экстремума по мужеству. Всё верно – ENFP-A. Почему-то Антон оказался тонкой чувственной натурой, а не деспотичным командиром.

Погода в Хевенсе всегда тёплая и комфортная. Около двадцати градусов по Цельсию, плюс-минус два, лёгкий освежающий ветерок и яркое солнце. Синее безоблачное небо и сверху, и снизу, что логично, так как все платформы плавают в воздухе и естественной почвы под ногами мы не имеем. Некоторые из них, как я уже говорил, расстилаются на десятки километров, где жители, редко выбирающиеся за край своей территории, иногда забывают, что живут в воздушном мире.

Как всё устроено в Хеллесе, я не знаю. Ни разу не был, и, надеюсь, не доведётся. Мотуслокум останавливается на каждой платформе, которая попадается ему по пути, объявляя остановку в формате: знак зодиака, психотип, и, при наличии – наименование Арете-Экстремума, добавляя воодушевляющий комментарий-предупреждение, именуемый лозунгом. Когда я прибыл на место, то услышал характерный ровный женский голос из динамиков:

«Остановка: Скорпион-ENFP-A. Арете-Экстремум: мужество. Платформа крепкого духа, богатых амбиций и настоящих мужчин».

Если на платформе есть Арете-Экстремум, то он сам подаёт заявление на содержание лозунга для остановки. В ином случае, когда платформа целиком под контролем Правления, лозунг приобретает больше формальности.

Интересно, что он имел в виду под «платформой настоящих мужчин». Женщин с платформы они выгнать не могут – запрещено инструкцией по межполовому взаимодействию, разделом «Исключение экстремистских идеологий».

Я вышел на остановке, оглянулся и увидел…

Арете-Экстремум может обустроить свою платформу так, как он захочет. Достаточно расписать свои пожелания и направить заявлением в Правление, чтобы они предоставили материальные и трудовые ресурсы для возведения инфраструктуры и расширения платформы. Конечно, полный абсурд отклоняется – если, например, Арете-Экстремум ESTP-A запросит крокодиловую ферму для организации крокодиловой борьбы – один знакомый рассказывал, что в Мире такие действительно существуют в ряде азиатских стран – то ему посоветуют ограничиться хотя бы боями петушиными.

Антон, по всем канонам, построил тренировочный полигон. Однообразные четырёхэтажные жилые здания казарменного типа из красного кирпича, между ними – заполненные людьми тренажёрные залы на открытом воздухе, стрельбище-тир, магазины здорового питания, а вдали виднелась высокая лыжная трасса с искусственным снегом. Может даже, они завезли настоящего и обеспечили имитацию холодных условий. Не знаю наверняка, на что способны изобретательные Овны-INTP-T.

По обочинам дорог парами ходили мускулистые мужчины и женщины с рельефным прессом и накачанными ногами. Почти на всех – разноцветные майки и шорты. Кто-то с голым торсом. Моё худощавое тело и неуместный внешний вид вовсю сигнализировали о статусе туриста. Туриста-Категоризатора. Одна из парочек взглянула на меня и даже не обратила внимания на амулет с номером ранга.

Зайдя поглубже, взору открылось ещё больше магазинов спортивного питания и огороженных сетками тренажёрных площадок. Под негромкую зарубежную рок-музыку люди спортивного телосложения перемещались от тренажёра к тренажёру, разминаясь и весело общаясь друг с другом. У границы площадки, ближе ко мне, две женщины соревновались в армрестлинге, всё сильнее скалясь друг на друга и напрягая венозные руки в попытках победить соперницу. Рядом – группа довольных и потных мужчин, наблюдающих за процессом и поддерживающих в равной степени каждую из них. Чуть поодаль худощавый паренёк пытался выполнять жим штанги лёжа с подстраховкой от более опытного крепыша – видимо, личного тренера, громко выкрикивающего ему одобрительные фразы, которые я слышал даже со своей относительно далёкой позиции сквозь динамичную музыку.

Пройдя чуть дальше, вплотную к соседней площадке, я увидел оператора и спортсмена, который делает подъём гантелей на бицепс и харизматично рассказывает в камеру о корректной технике выполнения упражнения. В другом углу – аналогичная сцена, но там мужчина показывает уже другую технику того же упражнения и злобно пялится на первых двух.

Да, у нас есть локальные сетевые видеохостинги. Обслуживанием занимаются Стрельцы-ISTJ-T. Есть даже стандартный контент из Мира. Хорошо, что это не работает в обратную сторону – для них наш контент недоступен, иначе резко повысилось бы количество самоубийств от желания сюда попасть. За такой самопроизвольный чёрный юмор мне иногда бывает неловко.

По умолчанию самоубийцы, конечно же, категоризируются в Хеллес. Случай Антона, как я уже упоминал ранее, нестандартный.

Я увидел, как двое атлетов соревнуются, кто сделает больше приседаний со штангой, у каждого из них своя группа поддержки. По левую сторону – стрельбище с таблом, на котором высвечивалось количество полученных очков и место, которое занял стрелок по итогам раунда. Стреляли из пневматических винтовок, в круглую белую мишень, разделённую на секторы.

Я продвигался дальше через импровизированные коридоры между площадками. Окружающие смотрели на меня с недоумением. Некоторые всё же замечали амулет с рангом и уважительно кивали головой.

По окончанию коридора начался ровный ряд одинаковых домов, уходящий вдаль, по правую сторону – футбольное поле с толпой детей, активно сражающихся за право вести мяч. Около входа на поле – доска почёта с фотографиями лучших игроков и перечнем лучших команд по итогам предыдущего месяца. Игроки разделены на категории – вратари, нападающие, защитники, полузащитники. У лучшего вратаря прописано количество пойманных мячей, у остальных – забитых. В следующем районе, куда я пошёл – кухня на открытом воздухе. Я подошёл поближе, посмотрел на мясные стейки на грилях, сковородки с куриными грудками в соусе бледно-кремового цвета, кастрюли с гречей и овощами. Под следующим навесом уже готовили рыбу и жарили яйца. Судя по запаху над закрытыми сковородками – с луком, хотя воздух в целом был нагромождён тягучими ароматами. Места для приёма пищи располагались посреди периметра навесов с поварами. Был отдельный уголок для приготовления настоек на адаптогенах, точки продаж протеина и спортивных добавок без сахара, что уточнялось на вывесках. Инструкции соблюдаются.

Если честно, стало даже как-то не по себе. Арете-Экстремум слишком серьёзно воспринял свою роль, чрезмерно тщательно систематизировал социальные процессы, но прижился крепко.

Чуть дальше я увидел новые изыски. Полоса препятствий, которую жители в данный момент проходили на скорость, рьяно соревнуясь друг с другом. Лабиринт из металлических поручней, высокая стена с выемками для подъёма, наклонные лестницы, узкий мостик. По левую сторону…

Ещё одна доска почёта, общая для всей платформы, длиной в десяток метров и высотой метра в три. Индивидуальные рейтинги по спортивным показателям, общие коллективные рейтинги, суммарные очки по доступным видам спорта, временные показатели, ежедневные чемпионы, чемпионы недели, чемпионы семейных соревнований, победители конкурса на самое красивое тело…

В топе индивидуального рейтинга по количеству забитых шайб в хоккее – разумеется, Антон. Скорее всего, где-то дальше ещё есть хоккейный стадион.

Рядом висела такой же длины информационная доска. Расписания тренировок. Расписания локальных конкурсов и выездов на другие платформы с целью участия в спортивных соревнованиях. Расписания боёв. Расписание футбольных и хоккейных матчей. Джиу-джитсу, бокс, карате, смешанные единоборства и ещё несколько неизвестных мне боевых искусств. Есть даже график регби, про который даже, я уверен, почти никто ничего не знает в мирской России.

В другой стороне от доски почёта – составы лучших команд по направлениям профессионального спорта, включая тренеров и запасных игроков. Перечень их многочисленных достижений в межплатформенных и межгородских соревнованиях. Отдельный состав общей тренерской лиги и спортивной комиссии.

Они самокатегоризируются. Глубже, чем задумано инструкциями. Я подошёл к ближайшему сидящему на лавочке крепышу и обратился к нему:

– Добрый день! Владимир, Категоризатор четвёртого ранга.

Показал ему амулет, в который он пару секунд вглядывался, после чего встал и протянул мне руку:

– Кирилл. Приятно.

Я снял очки, пожал ему руку и вежливо спросил:

– Не подскажете, где я могу найти Антона? Арете-Экстремума.

– У вас к нему серьёзные вопросы? – низким баритоном спросил Кирилл.

– Конечно, нет. Не серьёзные, а скорее из интереса. Наоборот – я восхищён. Дисциплина, результаты, тренировки, достижения… Это впечатляет.

Даже я растерялся, глядя на его огромную накаченную грудь и высокий рост. Почти два метра. Наверное, он смог бы своим кулаком разбить несколько приложенных друг к другу деревяшек, как в мирских фильмах. Он открыл спортивную бутылочку с водой, немного отхлебнул, прополоскал рот, издал звук наслаждения от глотка и ответил:

– Тренировочная площадка номер двенадцать. Наверное, в зоне силовых тренировок. Кардио давно его не интересует.

Я удивился его познанию расписания тренировок Антона и напоследок спросил:

– Вы ведь тоже в какой-то команде состоите? Профессиональным спортом занимаетесь, в конкурсах участвуете или типа того?

– Тут все состоят в командах, – горделиво ответил Кирилл, – Все любят побеждать. Я тяжёлоатлет, недавно снова занял первое место в районном соревновании, защитил титул.

Он улыбнулся и присел обратно, положив руку на спинку скамейки.

– Что-то ещё? – спросил он.

– Хочу лишь пожелать удачи, – сказал я, – Отличная платформа. А где здесь двенадцатая площадка?

Он объяснил мне дорогу, после чего ещё раз самодовольно улыбнулся и продолжил загорать на солнце.

Я вернулся обратно и завернул за столовую зону. Прошёл до конца квартала, повернул налево, протиснулся в проход между жилыми домами, прошёл мимо теннисной площадки и увидел ещё одну оживлённую тренировочную зону. Первая, в которую я зашёл.

Антон делал становую тягу, поднимая штангу с четырьмя объёмными «блинами» на каждой её стороне. Завидев меня, он прервался.

– Владимир! – улыбнувшись, вскрикнул он, от чего на нас обернулись остальные посетители площадки, – Здравствуй! Потренироваться решил?

Я пожал его руку. Он был рад меня видеть, а мне было приятно видеть его одетым. По внешнему виду Арете-Экстремумы не выделяются из толпы – отличительных аксессуаров им не выдают. Хотя, на их выбор – может, кто-то и расхаживает сейчас в халате Папы Римского у себя на платформе и живёт в своём собственном храме.

– Решил проведать плоды своей работы, – ответил я, улыбнувшись в ответ, – И понял, что работаю не зря.

Мы с ним вышли с площадки, чтобы пообщаться наедине. Поговорили об эргономике его платформы, исполнении его мечты о профессиональном хоккее, о том, как он подал заявление на поиск своего мирского напарника Сергея и узнал, что его здесь нет. Значит, выжил.

– Как будто живу здесь свою лучшую жизнь, – сказал он, – Жаль только, что семью не могу видеть. Скучаю, но что поделать, если их здесь нет – значит, там у них всё хорошо. В целом, всё отлично. У тебя как дела?

– Ноль ошибок, только опыт, – ответил я, – Судя по объявлению на остановке, я думал, вы всех женщин отсюда каким-то образом выгнали.

– Нет, конечно, но здесь они будут помужественнее некоторых мужиков с других платформ. Вчера наши девчонки в межгородском соревновании по теннису заняли первое место. Из двенадцати.

– А как это всё… Получилось? – спросил я.

– Что? Победа?

– Нет, результаты. Развитие платформы. Ты сразу знал, что делать?

– Догадаешься, с чего всё началось? – таинственно спросил он.

– С идеи?

– Нет, после идеи. Первый шаг. Ещё со времён карьеры в любительском спорте я усвоил, на чём всё строится. Здесь нужен креативный подход, чтобы организовать процесс и создать взаимодействие. Надо как-то заставить народ стремиться к результатам. Всё началось с доски почёта, Володь. Понял?

Не понял.

– С пустой доски почёта? – тупо спросил я, – И потом уже заказали строительство площадок?

– Да нет же, – махнув рукой, ответил Антон, – Я не про объект, я про влияние. Мы ставим доску почёта на входе в платформу, делаем там пустые рамки без имен и фамилий. Тогда ещё – по воркауту, армрестлингу и бегу, когда вокруг были одни жилые дома и детские площадки с турниками и брусьями. Люди, ранее любившие поболтать и посопереживать друг другу в бытовых проблемах, захотели первыми попасть на доску почёта. Захотели конкурировать друг с другом. Собирать команды и конкурировать с другими командами. Участвовать в конкурсах, которые сами и придумывали. Они делали турнирные сетки, определяли правила. Составляли одиночные и командные рейтинги. Потом уже возвели соответствующую инфраструктуру – видов спорта стало больше и соревнований по ним стало больше. Все берут пример друг с друга и хотят превзойти своего соседа, другую команду, команду другой платформы и другого города. Все хотят обогнать друг друга в рейтинге, занять первое место, увидеть там своё имя либо название своей команды. Болельщики одной команды хотят спорить с болельщиками других команд, кричать громче, радоваться чаще. Конкуренция – топливо для человека. Слова «конкурс» и «конкуренция» – одно и то же, согласись?

– «Concurro». Действительно, общая этимология, – задумчиво сказал я.

– Володь, такими словами тут не разбрасывайся, – шутливо погрозив указательным пальцем, сказал он, – Эти твои консеквенты по мудрости ищи на другой платформе.

Забавно. Когда-то давно этот человек испуганно оглядывался, сидя передо мной в кресле, а теперь он стал уверенным в себе Экстремумом. Апогей категоризации, звёздный час Категоризатора. Ошибки исключены.

– Школы для детей у вас тоже необычные? – спросил я, заранее зная ответ.

– Все со спортивным уклоном. Более половины учебной программы – спорт. Мы решили с детства развивать их стремление к конкуренции и страсть попасть на доску почёта. Именно развивать, потому что стремление конкурировать заложено в человека природой.

– А есть те, кто не влился в культуру?

– Есть, конечно. Ведут обычную жизнь, их никто не трогает, не заставляет. Но часть из них всё равно рано или поздно присоединяются к общему течению. Правило влияния толпы. Мы однажды решили собрать подписи в общее заявление о массовой смене зависимости большей части платформы на адаптогены. Есть те, кто не согласился – их оставили в покое. Большинство из них потом по своей воле подстроились под образ жизни платформы и до сих пор жалеют, что ранее выбрали булочки, но зависимость им уже никак не поменять.

– Правление одобрило? – с удивлением спросил я.

– Да, мы изучили положение о социальном обслуживании платформ. В исключительных случаях смену зависимости одобряют.

Круто. Признаться, меня почему-то волновал ещё один вопрос:

– Когда я зашёл на платформу и проходил мимо крепышей и бодибилдерш, ловил странные взгляды. Не то чтобы меня это волнует, но просто интересно. К Категоризаторам обычно относятся иначе, особенно к четвёртому рангу.

Он взглянул на меня чем-то похожим на снисходительный взгляд, будто конкурирует даже сейчас, в психологической битве. И ведь побеждает.

– Привычка, – ответил он, – Слишком глубоко закрепившаяся привычка. Дух соперничества. Они хотят конкурировать со всеми.

Впрочем, не уважать Категоризаторов инструкцией не запрещено. Это не более чем сложившаяся культура.

– Только не конкурируйте с Правлением, – обеспокоенно сказал я, – Революции здесь никому не нужны.

– Только если они захотят поиграть в хоккей, – посмеялся Антон.

На этом мы разошлись. Я ещё раз прошёлся по столовой зоне, взглянул на потоки протеиновых коктейлей и обогащённой минеральной воды, после чего в задумчивости вернулся на остановку мотуслокума. Мне ничего не мешало воспринимать это как результат своей работы. Ещё одна платформа, выгодно отличающаяся от остальных. Надо будет таким же образом проведать Василия Ивановича и Матвея.

Я запрыгнул в мотуслокум и направился на платформу к Девам-ESFP-A. Платформа, где я проводил много ярких вечеров. Там есть свой Арете-Экстремум, категоризированный удивительно давно и, очевидно, не мной. Пожилой весельчак, проживающий в огромном футуристическом небоскрёбе с тарелкоподобным расширением у верхушки шпиля и устраивающий на своей платформе нескончаемый праздник. Никто из жителей его вживую не видел. Некоторые люди вообще не уверены, что он существует. Думают, Правление над ними прикалывается. Но это не в их духе. Прибыв на остановку, я услышал:

«Остановка: Дева-ESFP-A. Арете-Экстремум: мудрость. Судьба любит тех, кто рискует».

Прожекторы, огромные неоновые вывески, дома гостиничного типа, а каждое из зданий ключевой деятельности платформы имеет отличную от других высоту и форму – однообразных нет. Несмотря на их привлекательный вид, почти все посетители выходят оттуда злыми и недовольными, хотя всегда заходят с улыбкой на лице и надеждой на выигрыш, а инструктажи об опасности лудомании здесь, ясное дело, никто не проводит и соответствующие памятки не расклеивает. Вдали – небоскрёб Арете-Экстремума, напоминающий гостям об их свободе тратить деньги так, как им заблагорассудится.

Казино «Арете-Удача». По их задумке, удача – тоже часть системы Арете. Творческий выход за рамки согласован с Правлением.

Я поднялся на лифте, вошёл в просторное помещение с высокими потолками и люстрами. На равном расстоянии друг от друга и от центра зала – столы для блэкджека и покера, слот-машины и две рулетки. Как фишка – вся мебельная поверхность имеет яркие светло-голубые оттенки. Карты для игры мирские, поэтому новоприбывшим лишний раз привыкать не приходится. В центре – безалкогольный бар и замкнутая круговая стойка, на полках позади бармена – все доступные представители разрешённых зависимостей.

Забрав у бармена наполненный чайник и чашку, я спешно направился за покерный столик, где не хватало одного игрока для начала игры. Все трое соперников наслаждались кофе. Я был здесь частым гостем. Моя главная фишка – играть в покер, не зная правил. Покер будто бы специально придумали для того, чтобы я не понимал его правил. Может, из-за рабочей нагрузки голова отказывалась принимать подобного рода информацию. Может, я просто глуп. А может, наоборот – не хотел терять оригинальный развлекательный элемент. Я просто наслаждался атмосферой и старался выполнять действия, которые не вызовут явного негодования у крупье и других игроков и тем более не спровоцируют вызов местного пит-босса для решения проблем.

Друг другу мы не представились. Представилась только милая девушка-крупье, сказав: «Сегодня я ваш крупье».

– Очень приятно, – ответил я, от чего словил первые взгляды негодования.

– Классные у тебя колечки, – сказал сосед справа, глянув на мои руки, – Ярко сияют. Ослепляют просто.

Прозвучало недружелюбно, но для местной атмосферы – самое то. Дух соперничества за столиком разыгрался не на шутку. Все, разумеется, в тёмных очках. В казино все хотят выглядеть круто. Мы получили по две карты. Иногда крупье выдает каждому игроку по четыре либо по пять карт. Я всё ещё не понимал, от чего это зависит. Может, от её настроения?

Пять треф и двойка бубен. Перед крупье – восьмёрка и девятка червей. Игрок слева от меня сказал:

– Бет, – и выдвинул в центр стола несколько фишек.

Я, недолго подумав и демонстративно рассмотрев свои карты, сказал:

– Бет, – и сделал то же самое.

Второй ответил «рейз» и подвинул ещё больше фишек в центр стола. Третий сказал «пас» и сбросил свои карты. Девять бубен, девять треф. Ни черта не понятно. Крупье открыла вторую карту – дама червей.

– Бет, – холодным голосом сказал первый и подвинул фишки.

– Так же, – ответил второй и подвинул фишки.

– Повышаю, – сказал я, выдвинул ещё больше фишек и сделал пафосный глоток чая.

Я даже не знал, какого они номинала. Я просто мерил «на глаз» и выдвигал кучку больше, чем мои соперники. Игрок слева начал едва заметно дёргать ногой, но быстро перестал.

– Фолд, – сказал второй и выложил на стол четвёрку и восьмёрку треф.

– Бет, – сказал мой последний соперник и подвинул фишки.

– Бет, – сказал я и тоже подвинул фишки.

Крупье открыла ещё одну карту. Шестёрка треф. Первый сказал:

– Пас.

Я выложил свои карты. Все посмотрели на меня сквозь тёмные очки, а крупье равнодушно сказала «Поздравляю» и подвинула ко мне все фишки.

Я ни черта не понял, но было очень интересно. Я встал, попрощался с уважаемыми господами, смотрящими на меня неизвестно какими взглядами из-за тёмных очков, забрал фишки и направился к кассе, где меня с улыбкой встретил местный кассир.

– Здравствуйте, – сказал я, тряся выигрышем, – Можно обменять фишки?

– Конечно, вам в какой валюте? – приветливо спросил он.

Я замялся. Хороший вопрос, товарищ кассир.

Давай больше латыни?

– Вот оно. Я понял. Но нам нужно многое обсудить… – говорю я.

– Например, чем Рому настолько обидели блогеры, пропагандирующие саморазвитие и откуда там инструкции по импортозамещению? – спрашивает Аня.

– Не Рома, а Роман. Попрошу, – говорит он.

Разница большая. Первым вариантом я его всерьёз никогда не называл, только в шутку. Обижается.

– И что ты имеешь против философии? – спрашивает Аня.

– Он всегда меня стебёт, – отвечаю я.

– Сам приказал добавить смыслов и согласился на уговор. По-моему, я кинул совсем немного грязи. Огонь по своим, да, но ты уклоняйся…

Аня завалила нас дополнительными вопросами:

«А кто придумал сделать их голыми?»

«А вы успеете первые главы переписать?»

«А почему вы прописываете всех от первого лица?»

«А почему пишете в прошедшем времени?»

«А почему у них своей литературы нет?»

– Потому что только мирские парни могут писать крутые книги, – отвечает Роман, – И только в общажной комнате.

– Ты решил не учить правила покера для этой сцены? – тяжёло вздохнув, спрашиваю я.

– Согласен, надо заменить хотя бы на блэкджек, – отвечает Роман, – Там будет попроще. Не подумал как-то… Предлагаю ещё заменить определение «натальная карта» на «космограмма» – ты, Ань, говорила, что это одно и то же, а звучит намного круче.

Писатель должен быть голодным, говорил кто-то из классиков. Но никто из нас так не считал, поэтому Роман был торжественно отправлен в круглосуточный магазин, а мы с Аней пообещали ему устроить продуктивный мозговой штурм. Как учил меня один одногруппник на первом курсе: «Главное – пообещать». Конечно, он был из тех, кто ушёл в академический отпуск и не вернулся.

– Какие сейчас насущные вопросы? – решительно спрашивает Аня.

Вот бы кто-то кроме нас видел, как усердно и терпеливо она расписывала часть про натальную карту или, теперь – космограмму. Терпеливо, потому что приходилось терпеть наши приятельские насмешки.

– Валюта, – говорю я, – Ввести туда рубли – то же самое, что и упоминать инструкции по импортозамещению.

– Забавно, но глупо?

Да, схватывает на лету. Слегка высунутый язычок говорил о том, что сейчас её мозг напряжён до предела.

– У вас ведь упоминается, что метки чего-то стоят. А чего? Достижение ради достижения – пустой и замкнутый круг. Вы решили, что они представляют собой голограмму на подставке, а где они хранят свою коллекцию, если не имеют домов? Можно, конечно, в кабинете, на самом видном месте, как трофеи… Но мы можем подчеркнуть модные тенденции и сделать их чем-то типа криптографического токена… Ух ты, как завернула…

– Во-первых, – укоризненно выставив указательный палец, говорю я, – Ввести туда криптовалюту – как-то банально. Во-вторых, не «у вас» а «у нас». Часть команды – часть системы, а система нерушима.

Она улыбается и вновь начинает чирикать:

– Я имела в виду только метки сделать нематериальными. А по поводу валюты… Может, это будут не деньги? Ну, не купюры, не монетки, да и вообще не какие-то осязаемые объекты…

– За метки всех разных Экстремумов – безграничная власть? Тогда получится какая-то безыдейная сказка. Не хочу результат «на отвали».

С другой стороны, каркас идеи неплох. Напомнило:

«Могущество власти заключается не произволе, а в желании мочь, в желании силы. Воля к власти отождествляется с волей к жизни, жизнь без власти немыслима – процесс единый. Нет никакой жизни без воли, без жизненной силы, и нет воли без власти».

Знал наизусть. Но выпендриваться не стал. Незачем.

– Я ещё забыл у него спросить, что такое дофаминовый детокс…

– Это когда ты на какое-то время отказываешься от быстрых удовольствий, – говорит Аня, – ТикТок не листаешь, Ютуб не смотришь, в социальные сети не заходишь, новости не читаешь. Тут больше про медиа-развлечения – устраиваешь себе своеобразную информационную разгрузку. Потом, когда возвращаешься, получаешь больше удовольствия. Особо отчаянные могут и физиологические потребности ограничивать. Не пить пиво, например, – она кивает на полупустую бутылку Романа, – Ему это не грозит, поэтому и насмехается. Но он неплохо подметил про конкуренцию. Не знаю, случайно или нет, но переход интересный…

– О чём ты?

– Ты, Дань, со своей философией, – она стучит пальцем по макушке, – Роль головы упускаешь. Вся конкуренция возникает от нейромедиаторов и гормонов. Дофамин, адреналин. У вас, парней, ещё и тестостерон главенствует. У кого недостаток, избыток либо баланс завален – конкурировать меньше хочет, а может, и не способен вовсе. Кто пиво пьёт, тому конкуренция и не нужна особо, если он не буйный зверь, конечно – бывают же и обратные случаи, когда пьяные люди ещё сильнее спорят и отстаивают свою точку зрения любыми способами. Обычно человек получает быстрое удовольствие от алкоголя и в естественной выработке не нуждается. Ромка-то против природы идёт, понимаешь?

С трудом представляю, как она при своих скачках от больных пенсионеров до сбора пожертвований гуглит, как у человека работают гормоны. Мозговой штурм явно закрутился в смятённое ожидание контратаки.

– Волонтёры тоже конкурируют? – спрашиваю я, – Кто кому больше поможет? Или вы пиво пьёте?

Она звонко смеётся в своей любимой манере и тыкает меня кулачком в плечо. Рабочий процесс продолжается, заставляя меня задавать вопросы, которые, как я думал, никогда никому не задам:

– Ты знаки зодиака расставляла случайно или по каким-то профессиональным наклонностям?

– Вообще-то… Не задумывалась над этим. Но для каждого знака есть свой спектр рекомендуемых профессий! – внезапно восклицает она, – Овны, например, склонны к научной деятельности. Я их туда и причислила, кажется… Неосознанно, честно. У Львов в шоу-бизнесе хорошо идут дела, им характерны артистизм и напористость, у Раков – в медицине, они заботливые, хотят помогать другим, Весы неплохо реализуют себя в бьюти-сфере – у них хорошо развито чувство прекрасного, Рыбы – мой любимый знак зодиака, кстати – склонны к педагогической деятельности из-за присущих им чувственности и доброжелательности, они мягкие, романтичные и спокойные, а вот Козероги…

И так далее. Конечно же, она перечисляет все знаки зодиака, без малейшего намёка на длинные паузы во время речи. Не удивлён. Мне не даёт покоя один вопрос, поэтому я спрашиваю:

– Тестостерон у девочек тоже есть? Ты же там про какой-то эстроген сказала, когда мы писали главу?

– Ну да, главное, чтобы не повышенный. У нас норма примерно в десять раз меньше, а эстроген – главный женский гормон, влияет на красоту и женственность в плане внешности, а есть ещё прогестерон – на него возложены вопросы репродуктивности – развитие яйцеклетки, её движение в матке, бере…

– Остановись. Я понял.

– Но желание конкурировать у женщин от этого нисколько не страдает, – говорит она, задумчиво глядя в одну точку, – А иногда даже превосходит мужские инстинкты.

Задумчивое молчание, которое кажется мне очень неловким, я решаю прервать бесполезным для моего резервуара памяти вопросом:

– Ты ведь танцами занимаешься?

– Да! – резко и радостно отвечает Аня, – Фокстрот! Парные танцы, ты точно такие по телевизору видел! Много тонкостей – контраст, движения, надо чувствовать своего партнёра, чтобы элегантно двигаться вместе с ним! Танцуется под темп в три четверти, а сам танец в Северной Америке придумали, двести лет назад, он зародился из контрданса и степа, а уже в тридцатых годах…

Продолжая рассказывать мне «невероятно интересную» историю возникновения фокстрота, она встаёт с места и начинает демонстрировать свои впечатляющие навыки – небольшие прыжки с изящным приземлением на пол, ровные вращения вокруг своей оси, плавные взмахи руками, при этом импровизируя, что танцует с партнёром. Смятённое ожидание контратаки явно раскручивается в мирный пикник на берегу реки.

– …его часто исполняли на сценах в ночных клубах, в бродвейских и голливудских постановках… Попробуй, давай! – широко улыбнувшись, она протягивает мне руку.

Очень похоже на вальс, я бы и не отличил, собственно, как и сам вальс от обычных желаний подвигаться. Приходится правой рукой взять Аню за поясницу, а левую вытянуть в сторону и отдать свою ладонь на растерзание её правой ладони, оставив её расслабленной. Согласно инструкции, я делаю шаг вперёд правой ногой, она делает то же самое, и так несколько раз, после чего она делает странной движение правой ногой назад, ведёт меня в бок, прокручивается под рукой и сообщает:

– Теперь – профессиональная версия! Быстро и плавно!

Она выполняет своё обещание – удивительно плавным движением начинает вести меня в сторону двери, но в этот раз – настолько быстро, что я едва не сваливаюсь лицом вниз. К счастью, у меня получается подстроиться и сделать ещё три таких круга, останавливаясь после каждого и изящно вставая на носочки.

Стереотипные движения с телевизора. Ничего интересного.

– А сейчас – смотри, самая фишка…

И как это бывает в лучших кинематографических клише, прямо сейчас в комнату заходит Роман с гремящими пластиковыми упаковками и пивными бутылками в пакете. Мы даже не сразу отошли друг от друга, поэтому он, решив пошутить, молча закрывает дверь снаружи, потом ждёт секунд пять и снова заходит в комнату.

– Извиняюсь, что потревожил, но я тут книгу пишу, – говорит он и ставит перегруженный пакет на пол.

Несколько – не буду уточнять, сколько – бутылок пива, банка дешёвого растворимого кофе, несколько упаковок замороженных чебупелей, чебупицц и пицц нормального размера, четыре больших пачки чипсов, две пачки солёного арахиса, несколько кислых зелёных яблок по заказу Ани, коробка конфет, овсяное и шоколадное печенье, булочки с джемом…

Суровое студенческое бытие, не обременённое, однако, умеренностью. Мы с Аней, которая, в отличие от меня, ничуть не смутилась, присаживаемся обратно на пружинную кровать, на ближайшие сутки заряженную энергией для литературных раздумий.

– Короче, голубки, – говорит он, переставив стул от компьютера к кровати, собрав нас таким образом в совещательный круг, точнее, треугольник, – Фишка всех нормальных ребят – пока идёшь в круглосуточный магазин за едой и пивом, башка варит на порядок лучше. Пока не буду спрашивать, что вы понапридумывали, кроме планов на совместное будущее, а расскажу свои идеи. Значит, так…

Неожиданно для нас двоих, Роман выдаёт внушительные умозаключения. Рассказывает, зачем, по его мнению, так подробно категоризируют новоприбывших, причём тут конкуренция и как возвести проблематику её чрезмерного проявления на глобальный уровень. Аргументирует, зачем Категоризаторов нужно оставить вне конкуренции и почему они никому не должны сообщать про заработанные метки Арете, которые он тоже предлагает перевести в цифровой формат. Высказывает идею подвязать смысл сбора коллекции меток к правительственным привилегиям, которую я одобрительно поддерживаю. Предлагает способ наименования жителей по группам, в которые они категоризированы. С трудом убеждает нас согласиться связать смысл категоризации с потребностями Правления, а также подкорректировать отношение жителей к Категоризаторам. Продумывает раскрытие тех незаметных персонажей, которых мы изначально хотели ввести и оставить как обслуживающий персонал, решает осовременить их инструменты и методы работы.

Для валюты он предлагает настолько неожиданный и потрясающий вариант, что Аня с восхищением округляет глаза, а мне начинает казаться, что кроме магазина он зашёл куда-то ещё, где его заменили искусственным интеллектом, запрограммированным на литературные чудеса.

– Ну а вы что намозговали? Только и можете, что критиковать, танцоры.

Издёвка про танцоров теперь закрепится надолго. Поделом.

– Как ты смог придумать всё это? – с восторгом спрашивает Аня, с достоинством проигнорировав вопрос и подколку про танцоров.

– Я просто ребёнок космоса, – пожав плечами, серьёзно отвечает Роман, – У меня с ним канал квантовых коммуникаций. А космос, как мы знаем, не врёт, хоть и портит нам жизнь магнитными бурями, от которых я мучительно умираю, особенно если они приходятся на похмелье.

– Только вот почему Вова в казино играет, если он вне конкуренции? – спрашивает Аня, после чего получает очевидное замечание:

– Не Вова, а Владимир, Ань. Он не будет платить, он будет просто играть бесплатно, ради развлечения. Таким образом конкуренции с другими игроками у него не возникнет. Так что вы успели придумать?

– Профессии для знаков зодиака! – уверенно восклицает Аня, надеясь, что Романа это впечатлит.

– А ещё? – сердито спрашивает он.

– Ещё я узнал, что у женщин тоже есть тестостерон, а прогестерон у них двигает яйцеклетки в матке. Роман, не души. Мы не справились, а ты молодец, как всегда, разогнался в процессе. Можешь дальше поливать грязью философию как твоей душе угодно.

– Я не мечтал такое услышать даже в самых сладких снах, – посмеиваясь, говорит Роман, – Ещё я предлагаю добавить сувенирную продукцию. Это привнесёт живости в работу Службы, как мне кажется. Клиентский сервис, как в МФЦ.

– Как будто она ещё недостаточно живая с твоим столиком аддикций и пуфиками. Ты в какой МФЦ ходишь, если там сувениры раздают? – спрашиваю я, – Может, ещё и конфеток добавим на столик?

На мой сарказм Роман реагирует с энтузиазмом:

– Точняк! Коркуновки, я как раз в магазине купил…

– Коркунов нельзя, – вдумчиво говорит Аня, – Для клиентов обычно попроще конфеты кладут, фишка такая. Если они будут вкусными, то их быстро съедят. Мне подружка объясняла, она работает портье в отеле.

– То есть, пока они не категоризированы, они могут свободно есть конфетки и пить чай одновременно? – спрашиваю я.

– Да, всё верно, – довольно отвечает Роман, – Чай с сахаром они никогда не попьют, бедняги.

Аня печально добавляет:

– Зато могут объедаться сладким, сколько им захочется, пока не…

На пару секунд она задумывается, потом округляет глаза, и, заметив мой прозревший взгляд, щёлкает пальцами, направляет на меня указательный палец и подмигивает. Я делаю то же самое в ответ, уловив её идею. И только Роман не понимает, что происходит, но мы обещаем ему, что всё объясним по ходу дела.

Я вспоминаю вопрос, который беспокоил меня пару часов назад. Вопрос, который может сильно повлиять на мироустройство и сюжетную линию:

– Роман, давай ещё раз. Тест на психотип может ошибаться, как ты утверждаешь – редко, но ведь может. Ты сам однажды повторно его прошёл и приписал себе другой психотип, нежели тот, который получился по итогам теста. Людей могут категоризировать не туда, а ведь теперь ещё и всплывает проблематика стремления к власти. Понимаешь?

Он сокрушённо кивает и отвечает:

– Возможно. Иногда. Редко. Очень редко. Попробуем обыграть, если сильно хочешь. Кто следующий? – потирая ладони, спрашивает он.

– Предлагаю идею! – восклицает Аня, – У меня есть бывший одноклассник, можно сделать его взрослый прототип, который впишется в концепцию. Антагонист, за счёт которого мы подчеркнём насущную мораль, о которой вы говорили. Только не пугайтесь, он очень странный и злобный… Я в его жизнь не лезла, но знаю жутковатые подробности. Должно быть интересно, но лучше морально подготовьтесь, это будет крайняя крайность из всех крайностей, как вы и хотели… Пишем про целомудрие.

– Ага, по которому вы скоро в отрицательную область улетите, если продолжите так обжиматься, – с ухмылкой говорит Роман, – Жутковато от твоих предупреждений стало. Ещё мне кажется, что нужно добавить больше латыни. И немного древнегреческого. Некоторые термины заменить, подчеркнуть величие происходящего, понимаете?

Я делаю вид, что понял. Он открывает гугл-переводчик.

– Только не переборщи и интегрируй их как-то гармонично, хорошо? – говорю я и подвигаюсь поближе.

– Не обещаю, но попытка будет предпринята, – воодушевленно потирая ладони, отвечает Роман, – Так что там с нашим антагонистом?

– Его изречения и поступки, которые я буду вам пересказывать… – неуверенно говорит Аня, – Надо значительно смягчить. Вы поймёте, о чём я…

Каститас

Мне было больно даже находиться рядом с этими людьми.

Толпа бывших одноклассников, пытающихся перекричать друг друга в попытках рассказать истории из своих однообразных жизней. Истории про замужество, про детей, про поездки в Турцию, про курсы маникюра, про

SMM-маркетинг, про успехи в программных разработках. Успехи, успехи, успехи. Люди за столом словно издевались надо мной своей заурядностью, собравшись здесь исключительно с этой целью.

– …а её мама никогда не ходила в бассейн, поэтому запрыгнула туда прямо в джинсах, представляете? – рассказал Дима «интересные» подробности его семейного досуга и громко засмеялся, наблюдая за нашей реакцией и многочисленными смешками.

– …про секс пришлось забыть на месяц, – шёпотом сказала Лиза, прижавшись к столу, словно она сейчас на нём уснёт, – Чуть с ума не сошла. На каждого встречного хищно смотрела, как дворовая собака…

– …если шашлык – то только с перцем чили! Либо с аджикой. Ну никак по-другому не могу, и детям тоже не нравится, – заявил Максим, который, видимо, все свои интеллектуальные способности тратит на маринование мяса.

– …в итоге поднял миллион, работая с этим контрагентом. На бабки не скупились – организация серьёзная. Только с такими и работаю, – хвалился Гоша своими материальными благами, не понимая, что больше ему хвалиться нечем.

– …сидим час, два, а потом оказывается, что забыли надеть приманку на крючок! Зато ящик водки взяли, но на тот момент оставалось уже пол-ящика, – рассказал Иван про казусную и «умопомрачительно смешную» ситуацию.

А-ха-ха-ха-ха-ха-ха.

– А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Так я и рассмеялся над последней историей. Широко открыв рот и выкрикивая каждый слог отдельно, подчеркивая бессмысленность их историй из семейной жизни. Не понимаю, зачем я вообще пошёл на эту встречу. Резко прекратив улыбаться, они взглянули на меня, нахмурив лица. Со всех сторон послышались презрительные возгласы:

– Ты нормальный?

– Ты больной?

– Пивка перепил, Вася?

Лиза покрутила пальцем у виска, остальные цокнули и покачали головами. Настя наклонилась к уху Лизы и прошептала:

– Зачем его позвали?

Я встал из-за длинного ресторанного стола, за которым сидели восемь

неприятных мне персонажей, пришедших на встречу бывших одноклассников, чтобы возгордиться тем, как они соблюдают навязанные им социальные нормы. Непонятно лишь, зачем сюда пришёл я. В ожившей группе «11Б» во ВКонтакте двое из них уговаривали меня прийти, считая, что я смогу влиться в их компанейскую атмосферу и рассказать, как я люблю свою жену и хвалю своего ребёнка за то, что он просто родился на этот свет и теперь «радует» меня ночным детским плачем и грязными подгузниками.

Только вот я не планировал уподобляться им, вовремя распознав поощряемую обществом ловушку иллюзорного семейного счастья. Спешным шагом я пошёл в гардероб, чтобы забрать верхнюю одежду и уйти восвояси, подальше от этих пустышек.

– Поехавший, – услышал я сзади.

– И воняет от него жутко, – добавил женский голос.

Я взял куртку и вышел из ресторана, даже не скинувшись рублём за съеденную пищу и алкоголь. Подошёл к заснеженной остановке, зашёл в автобус и исподлобья посмотрел на подошедшего кондуктора. Пожилая женщина с надменным взглядом. Я оплатил поездку и считал каждую секунду до момента, когда она выдаст мне билет и удалится на своё место, подальше от меня.

Пиво я действительно перепил. Два с половиной литра за час. Иначе я не смог бы выдержать там и пяти минут. Я вышел на своей остановке и направился в ближайшую «Пятёрочку», усердно стараясь не поскользнуться на льду. Перед прохожими надо выглядеть грациозно, ошибки недопустимы. Кто упал на улице – тот падает в глазах остальных. Становится проигравшим. В обществе нельзя расслабляться ни на секунду.

Привычная порция на вечер – три литра «Жигулёвского». Бутылка по восемьдесят рублей. Хватило бы на целую серию сериала, но сегодня у меня были другие планы. Масштабные, судьбоносные для всего общества планы. Они не смогут не обратить на это внимания. Они должны услышать меня и осознать смысл моего грандиозного поступка.

Молодая кассирша смотрела на меня с ухмылкой на лице. Посмеивалась, пробивая пиво. Паспорт не спросила, хотя я её здесь раньше не видел. Напоследок, когда я уже забирал пакет, она сказала:

– Приходите ещё, если закончится!

Она даже не представляла, на кого строит свою кривую ухмылку. Вслух я это говорить, разумеется, не стал. Пусть думает, что я обычный алкоголик.

Я быстрым шагом зашёл в подъезд, на лифте поднялся до второго этажа и открыл ключом дверь. Типичный коридор «сталинки», нуждающийся в ремонте уже как лет двадцать. Скрип половицы. Мама.

– Ну как сходил, Вася? – прощебетала она, – Как там Димка, Соня? А Лизка, любовь твоя первая? Ты сам-то им рассказал про себя дорогого?

Ненавижу своё имя. Я молча разделся, повесил куртку и прошёл на кухню.

– Можно поесть? – спросил я.

– Ты там не наелся что ли? – с удивлением спросила мама, доставая из шкафа тарелку, – И так рыхляш вон какой, посмотри. Хоть бы постригся, побрился перед встречей. Дай хоть я тебя постригу, ну посмотри, всё можно дома сделать, никуда ходить не надо, чего ж ты как чушечка выглядишь? Ну, помойся ты хотя бы, грязнуля, там на запашок-то твой никто не жаловался?

Я не мылся три недели. Это обдуманный протест, непостижимый её уму.

– Ну чего там ребята-то? Женились, детишек завели? Работают? Как выглядят-то хоть?

– Мам, никак не выглядят, – ответил я, – Обычные взрослые люди, обсуждающие какой-то бред. Сами же создают себе биопроблемы и сами пытаются их решить. Сплошная хтонь.

Мама подвинула ко мне тарелку с двумя жареными котлетами и горкой макарон с майонезом. Я хотел забрать еду с собой в комнату, но она не дала мне этого сделать.

– Тебе бы пример с них взять, – печально сказала мама, – Вот именно, ты же сам говоришь: «Обычные взрослые люди». Все мы становимся по мере взросления обычными взрослыми людьми! Другого не дано, Вась! И к тебе всё со временем придёт, но терпеливо ждать не надо! Упустишь момент, очнёшься годиков в сорок и подумаешь: «Ой-ой-ой, а кому я сейчас такой нужен-то, бобыль старый?»

Бобыль. Бобыль. Бобыль. Как объяснить женщинам, что разумный мужчина никогда не будет лезть в эти дебри?

Ответ: никак. Они не могут этого понять. Зато в любой момент могут испортить мне жизнь.

– У нашей соседки тёти Тани, – продолжила мама, – Девчушка такая выходит-заходит в квартиру, видел? Постоянно замечаю, смотрю в глазок. Так я с Таней поговорила, попросила, чтобы они к нам в гости пришли, чтобы тебя с девчушкой её познакомить. Хорошенькая такая…

Я молча жевал макароны с котлетами, смакуя обилие майонеза. Приходилось выслушивать это каждый день. К нам уже приходили две её подруги со своими девочками. Они как на подбор – низкорослые, широкие, с заплывшими лицами. Я на такое не собирался соглашаться, но и запросов у меня нет.

Единственный мой запрос – чтобы женщины держались от меня подальше и не пытались испортить мою жизнь.

Благо мама в эту категорию пока ещё не входила. Но иногда было полезно объяснить ей, как устроен мир:

– Ты за кого меня принимаешь, мам? – раздражённо сказал я, – За подстилающуюся половую тряпку? За инструмент для удовлетворения чьих-то потребностей? За легкодоступную жертву? За ещё одного беднягу, прогибающегося под своими инстинктами? Не смеши меня. Я умею думать, а не просто потакать первичным желаниям и подстилаться под противоположный пол, – заключил я и торжествующе вытер руки от майонеза об свою футболку.

– А я что, по-твоему, думать не умею? – с обидой в голосе спросила мама.

Я замолчал. Вопрос с подвохом. Игра на слезливых чувствах, которых у меня давно нет. Никто и никогда меня не понимал, кроме моих подписчиков и друзей с анонимных форумов.

– Спасибо, – сказал я, оставил тарелку на столе и удалился с кухни в свою комнату. Осталось подождать, пока мама уйдёт на ночную смену и можно приступать. Обычно после ужина я каждый вечер на пять минут закрывал дверь своей комнаты на щеколду и заходил на странички своих бывших одноклассниц ВКонтакте, чтобы оценить, насколько сильно они изменились во внешности, научившись пользоваться косметикой и делать приятные глазу фотографии, и меня даже слегка обрадовало, что я наконец-то увидел их в реальной жизни. Но настрой не тот. Я решил, что Лиза, Таня, Марина, Соня и Наташа не получат моего внимания в очередной раз, зато это внимание получу я.

Для начала требовалось проверить дела в паблике, где я был главным администратором. Три моих подопечных редактора работали посменно, публикуемыми постами мотивируя подписчиков на отказ от проявления какого-либо внимания к женщинам в знак массового протеста. Паблик носил гордое название «Мужское королевство». Доминион патриархата, расширяющийся с каждым днём. Нас всё больше. Нас, разумно решившихся отречься от позывов к размножению и заключению брака. Я открыл первую бутылку пива и принялся мониторить стену паблика:

Пост с осуждением девушек-подростков, сфотографировавшихся с банками пива. «Нитакие как все», претендующие на звание будущих жён и мам. Они все одинаковы. Один алгоритм: замужество – нахлебничество – порча очередной мужской жизни.

Пост, призывающий способных к мышлению людей отказаться от общения с женщинами. Игнорировать их. Остерегаться.

Ссылка на мой стрим, который я запущу, когда мама уйдёт на ночную смену. Без подробного описания запланированного контента. Лишь подпись о том, что это будет главный протест против поведенческого произвола женской половины человечества. Парни с форума знали, о чём речь.

Я зашёл на анонимный форум. Тред моего паблика, богатый на содержательное общение и разнородный флуд. Здесь меня ждали единомышленники:

«Василий, когда подрубишь?»

«Сегодня тридцатилетний стаж нецелованной листвы. Проиграл в генетическую лотерею, фейс 0/10 по меркам тянок вокруг».

«Завёл себе омежку-тян, познакомился в баду. Держу во френдзоне, покупает мне дошики. Ноль претензий, чувствую себя гигачадом».

«Сегодня в баре изи взял телефончик, а потом она и говорит, что парень есть, а контакты дала ну просто пообщаться. Вся суть».

«Пока вы просиживаете зад, снял трёх тянок у метро, взял номер телефона. Звонить не планирую. Задавайте вопросы».

Много как сторонников, так и хейтеров. Мама из коридора прокричала, что ушла на работу. Звук захлопывающейся двери. Я удовлетворённо улыбнулся и принялся писать пост:

«Аноны, на месте. Накринжевался сегодня с одноклов, на тусу позвали. Про биопроблемы их слушал, про рыбалку. Эталонные skufs. Ушел, сказав им в лицо, что презираю каждого из них. Стрим через десять минут».

Я открыл вторую бутылку пива, приступил к настройке программы для лайв-стриминга. Настроил камеру, проверил микрофон, открыл шкафчик, достал всё необходимое для шоу и методично обустроил сцену для моего грандиозного протеста, который должен получить широчайший резонанс в СМИ. Ракурс выбрал так, чтобы зрители наблюдали процесс в полный рост. Было ли мне страшно? Лёгкая тряска, не более. Я успокаивал себя тем, что смогу изменить мир. Повлиять на ход истории.

Я запустил стрим, включил заставку и фоновую музыку. Хотел дождаться, пока наберётся около тысячи зрителей, но уже спустя пять минут на стриме их появилось в три раза больше. Их количество росло. Триста человек в минуту. Чатик разразился комментариями единомышленников и хейтеров:

«Пример для всех. Красава!»

«Герой!!!»

«Надеюсь, все инцелы повторят твою судьбу»

«Не забудь горшок под себя подставить»

«Госпожа Бовари уровня /b/»

Только полный идиот может называть нас инцелами. У Мужского королевства другая идеология, другие цели, другая мотивация. Мы осознанно отказываемся от взаимодействия с женщинами, а не вынужденно. Если бы я захотел, то поломал бы всю концепцию биологического детерминизма на своём примере. Но я не хочу.

Я передал права администратора паблика своему самому трудолюбивому редактору. Его я тоже предупредил заранее, идею он поддержал. Нужно было успеть всё сделать до блокировки стрима. Сняв заставку и показав своё лицо в камеру, я озвучил вступительную речь:

– Всем привет… Вижу, чатик разделился на настоящих мужчин и слепых подкаблучников. Вторые могут сразу удалиться в толчок и поплакать, скоро к вам все вокруг будут относиться с нескрываемой жалостью. Жаль вас всех. Жаль, что вы готовы сделать всё ради тех, кто вас даже за людей не считает. Сегодняшний стрим, он… Я посвящаю его женщинам, разрушившим миллионы судеб, включая мою. Всё из-за вас, из-за вашего отношения и менталитета. Меняйтесь. У вас нет выбора. Про Мужское королевство будут говорить по телику, умные люди будут называть нас героями. Всё. Приступаю к делу.

Часть моих подписчиков заранее согласились повторить то же самое,

чтобы подчеркнуть свою позицию. Когда начнётся волна подобных событий, общество задумается, что надо что-то менять. Как минимум, ограничить им социальные права. Я открыл третью бутылку пива и выпил её залпом на камеру. Изящно отрыгнув, я подошёл к табуретке и встал на неё. Конструкция держалась крепко. Я тяжело выдохнул и в последний раз задумался о великих последствиях этого флешмоба.

Я не боялся. Первоочередная причина безрассудной смелости – долг перед всеми мужчинами. Второстепенная причина – действие алкоголя.

Я взглянул на монитор и увидел ускоряющийся чат. Сообщения летели всё быстрее. Когда я отходил, я видел на стриме шесть тысяч зрителей. Сейчас там уже, наверное, десять. Чем больше, тем лучше.

Это мой долг.

В последний раз выдохнув, я смело сбил табуретку ногами.

Ординал

– Quid agis, Влад? – спросил я.

– Хорошо у меня всё, Владимир, – ответил Влад, – Прекрати эти шутки. Сейчас и так будет очередной тяжкий урок для новоприбывшего, учившего в школе только английский. Дай передохнуть.

Спустя пару секунд передо мной материализовался человек, заставивший наше кресло заскрипеть от невыносимой боли. В густых волосяных зарослях я не смог сразу разглядеть его лицо. Тот начал испуганно оглядываться вокруг, заползая поглубже в кресло, смотря то на меня, то на Влада, то на треугольную вазу-конфетницу с узорчатым рисунком и карамельными барбарисками внутри, то на словарь русско-латинского языка рядом с конфетницей, лава-лампой и ароматизированными палочками.

Таким маршрутом его взгляд быстро проехал три круга. А пока он проезжал свой путь, мы с Владом на практике вспомнили, что, несмотря на полную регенерацию тела человека после материализации, запах его тела остаётся таким, каким был до смерти. Помимо ароматизированных палочек, в наш кабинет установили электронный ароматизатор воздуха, чтобы успешно справляться с подобными возникающими трудностями. Решение было принято после недавнего массового наплыва в Сервитиум людей без определённого места жительства, отравившихся испорченной партией мирской водки.

Влад скривил лицо. Я с трудом сдержался от подобного неприличного жеста, чтобы не смутить гостя.

– Добрый день! – сквозь зубы произнёс я, – Вы находитесь в Сервитиуме категоризации! Судя по вашему возрасту, вам пришлось преждевременно столкнуться со смертью, но буквально через несколько тяжёлых для вас и для нас минут вы в полной мере осознаете, где оказались и чем мы сейчас с вами будет заниматься. Буквально полчаса общения в формате коллоквиума, после чего – тест на персоналитатум и определение вашего сигнум кайлесте посредством составления наталис. После оценки Арете в формате коллоквиума, вас категоризируют либо в Хеллес, либо в Хевенс. По результатам следующих этапов категоризации вас направят на соответствующий вашему персоналитатуму викум и сигнум кайлесте терру. Перед вами – русско-латинский словарь с закладками на наиболее распространённых и важных терминах. Вы можете пользоваться им сейчас, но значение терминов проще будет спрашивать у меня напрямую. Словарь сможете забрать с собой, но только если будете категоризированы в Хевенс. Приступим! Как вас зовут?

Мне понравилось, что он меня не перебивал, а внимательно слушал каждое слово. Мне не понравилось, что его нахмуренный взгляд выражал неслабую степень агрессии. Гость быстро успокоился и вступил со мной в диалог:

– Василий, – сказал он, – Попрошу именно так. Без «Васи» и тому подобного. Если это мой личный Рай, значит, здесь нет женщин?

Голый Василий поудобнее расположился в кресле, сделал что-то похожее на надменный взгляд и сжал губы в ожидании ответа.

– Если этот вопрос и задают, то наоборот, – с улыбкой ответил я, – У нас нет ни одного викума без представительниц женского пола, не говоря уже о террах. У них равные права, аналогичные с мужским полом возможности и такая же свобода выбора и действий. Встречаются, женятся, строят семьи и заводят детей без проблем. Да, здесь можно заводить детей – полноценная новая жизнь! Также, в целях минимизации рисков возникновения дисбаланса конкурро и конкордии, в Хевенсе, согласно генеральной инструкции о взаимоотношениях жителей, запрещены радикальные проявления маскулизма, феминизма, шовинизма, сексизма, мизогинии, мизандрии, расизма, национал-социализма, а также ксенофобии, гомофобии и трансфобии.

– Сразу давай мне второй вариант. Хеллес, или как его там. Приживусь, – сказал он, – Тем более, я ни черта не понимаю, что ты несёшь.

Ароматизатор сгладил обстановку. Влад дышал ровно и спокойно, нервно подёргивая ногой. Я понял, что разговор будет не из лёгких.

– Там вы столкнётесь с обратной стороной перечисленного, – сказал я, – Бесконтрольное конкурро, отсутствие инструкций и возможностей каким-либо образом обращаться к своему руководству, в отличие от нашего лояльного и отзывчивого Редженди Корпуса. Легче столкнуться с дезаккомодацией здесь, чем пытаться освоиться там в формате «каждый сам за себя». Не рекомендую.

Он внимательно листал словарик, нахмурив брови.

– Позвольте, наконец, представиться. Меня зовут Владимир, – сказал я, приложив ладонь к груди, – Категоризатор квартус градос, это – Влад, мой адъютор, – я показал рукой в сторону Влада, – Можете не сомневаться в моей и его компетентности, наш коэффициент аккомодации – девяносто девять целых и семьдесят две сотых процента.

– Сигнум кайлесте… Знак зодиака, что ли? – спросил он, вопросительно подняв одну бровь.

– Именно, – ответил я, – Вас будут категоризировать в том числе и по нему. По электрическому асценденту, также известному как Вертекс.

– Квартус градос?.. – вновь спросил Василий.

– Четвёртый ранг. Аналог мирского класса квалификации в профессии.

Он ещё немного полистал словарь, потом хмыкнул и спросил:

– А конкурро, конкордиа – чё это такое?

– Конкуренция и гармония соответственно, – ответил я, – Фундаментальные процессы развития Хевенса, идущие нога в ногу, прямо пропорционально друг другу. За счёт их баланса соблюдается общественная стабильность, позволяющая населению удовлетворять собственные потребности в конкуренции и сотрудничестве друг с другом.

Он пренебрежительно выругался всеми четырьмя словообразующими матерными словами русского языка и бросил словарик обратно на стол, возмутив дребезжание его ножек.

– При наличии первичных проблем с пониманием разъясняемого Категоризатором мироустройства, мы предоставляем новоприбывшим перечень разделов и пунктов местных инструкций, изучив которые, вы сможете в кратчайшие сроки полноценно влиться в общественный порядок.

– Проблемы? – с дерзостью в голосе спросил он, – Дружок, если у вас тут женщины могут свободно разгуливать по вашим викумам и террам, то у меня будет сотня проблем с принятием ваших терпильных правил.

– Сотни проблем – это нормально, – пожав плечами, ответил я, – Главное, чтобы не девяносто девять, а то плагиат. И не шестьдесят девять, а то придётся снизить оценку каститас.

Влад тихо посмеялся.

– Не, вы ваще не выкупаете, что я имею в виду, – почесав волосатую область между своих ног, сказал Василий, – Они не должны здесь находиться. Будь моя воля, я бы их всех отправил туда, на вторую сторону, где, как вы говорите, царствует хаос и процветает культура выживания. Заодно научатся жить самостоятельно, не рассчитывая на чью-то помощь, как это всегда бывает.

Признаться, я был поражён. Этот человек станет ценным подарком для Хеллеса. Обычно надо постараться, чтобы туда попасть, и он очень старательный.

– Может, конфетку? – спросил я, – Или чай? Пока вы не категоризированы, вам доступно и то, и другое. Согласно инструкции, я обязан вас проинформировать, что после категоризации…

– Пиво есть? – перебил меня Василий.

– Нет, алкоголь в Хевенсе запрещён, – ответил я, – Согласно инструкции, из прокливитасов вы имеете право выбрать чай, кофе, энергетики, сахаро…

– Тем более, зачем вы мне нужны? – насмешливо спросил он, вновь перебив меня и вскинув руками, – А в Хеллесе как?

– Послушайте, – дипломатично начал Влад, – Мы не лезем в дела Хеллеса и понятия не имеем, что там разрешено, а что запрещено. Мы не знаем их порядков и законов. Не знаем, что там происходит, мы с ними не контактируем, и это… Нормально. Контакт поддерживается только нашим Редженди Корпусом и их Прокурацией, почти не участвующей в делах своих терр, подконтрольных местным Квестораторам. Децентрализованная власть. Знаем лишь, что там нет никакого баланса, и никто не контролирует уровень аккомодации жителей. Вашу принадлежность мы определим по итогам категоризации, которая проводится всем новоприбывшим без исключения, трёхэтапно, даже если по итогам коллоквиума вас распределят в Хеллес.

– Благодарю, Влад! – обратился я к адъютору, – Я бы лучше не сказал.

– Разодетые клоуны, – сказал Василий, – По категориям Мужского королевства, вы – два зашкварных соевых масика, слепо подкладывающихся под современные общепринятые нормы, забывших наследие, которое нам оставили предки. Отдельные деноминации христианства подразумевают, что женщине запрещено разговаривать в церквях и она обязана подчиняться мужчине. В шестнадцатом веке их объявляли ведьмами и расправлялись с ними по приказу монахов-инквизиторов, согласно трактату «Молот ведьм». К тому же, у слова «ведьма» нет мужского рода. В индийских религиях женщинам запрещено иметь свои права, а про ислам я вообще промолчу, иначе ваши нежные ушки быстро завянут. Сократ говорил, что любви женщины стоит бояться больше, чем ненависти мужчины. Аристотель называл женщину природной деформацией. Ницше был самым проницательным женоненавистником, объявивший женщин второй ошибкой Бога. По Шопенгауэру, все женщины бесталанны и неспособны духовно развиваться. Чехов называл их ум непригодным, а Кафка…

– Нашёл! – неожиданно вскрикнул Влад, глядя в планшет, – Инцелы. Субкультура неспособных найти сексуального партнёра, несмотря на желание это сделать. Вину целиком возлагают на женщин, выражая таким образом обиду, жалость к себе и даже самоненависть…

– Ты чё несёшь, придурок? – всполошился Василий, – Где мы и где инцелы? Разные полюса, даже разные планеты! У нас есть все возможности обзавестись отношениями, потому что сейчас доступность и греховность большинства женщин превышают любые границы!

– Насилие, экстремизм, терроризм… – продолжил Влад, щурясь от удивления, – Расизм, жалобы на гипергамию… Какие-то чёрные, красные таблетки…

Я положил планшет на стол, сложил руки перед лицом домиком и сказал:

– Во-первых, Василий, вы – пикус.

– Чё? – спросил он.

Крупный рогатый скот, известный в простонародье как быдло. Но я ему не сказал, пусть ищет в словаре сам, на этом слове закладки нет.

– Во-вторых, мы Категоризаторы, а не психологи, но иногда полезно вбить новоприбывшим на место мозги, тем более, если они уже одной ногой в Хеллесе. В какой момент вас приучили слушать древнегреческих философов, вместо того, чтобы думать своей головой? Может, в детстве, когда вас кормили рисовой кашей с ложечки?

– Ты знаешь, сколько я прочитал философской литературы? – ответил Василий и постучал указательным пальцем по своей голове, – Сколько здесь умещается знаний и мнений великих мыслителей?

– Факт, что вы знаете и перенимаете мнения великих мыслителей, не делает вас великим мыслителем. Способностью изрекать готовые философские изречения может хвастаться только незрелый человек. А ещё очень глупо гордиться тем, что вы читаете философскую литературу. Гордиться надо тогда, когда поймёте, что вы её переросли.

Он смотрел на меня с ненавистью и толикой непонимания.

– Дальше, – продолжил я, – Чехов был женат, Шопенгауэр, Сократ и Аристотель – тоже. Забавно, однако, что последний, брызгаясь слюной, вещал про добродетели и баланс, но почему-то называл женщин природной деформацией. Не знаю, что там говорил Кафка, но он три раза был помолвлен, был в отношениях с замужней женщиной, а последние дни своей жизни провёл с панной Диамант, уроженкой Польши. Ницше болел шизофренией, а его «умные» мысли легли в основу идеологии Третьего рейха, хотя для вас это, скорее всего, аргумент «за». С момента охоты на ведьм прошло полтысячи лет. «Отдельные деноминации» – это замечательно. Влад, сколько в мире христианских деноминаций?

– Секунду, – прошептал Влад, копаясь в планшете, – Более сорока тысяч.

– Хорошо, – кивнул я, – И это с учётом более полусотни конфессий. На индуиста вы не похожи, на мусульманина – тоже. Рекомендую обратить внимание на буддизм, где к женщинам установлено толерантное и уважительное отношение, чего они в полной мере заслуживают. Далее…

Я ещё раз взглянул на его внешний вид и вспомнил, как он пахнет.

– Вы утверждаете, что способны без проблем найти сексуального партнёра, и в причинах вашей ненависти к женщинам нет обиды и жалости к себе?

– Ты достал меня, – прошипел Василий, – Я рассказываю тебе факты, а ты их переиначиваешь. Перечисленные люди оказались позерами, неспособными довести свои идеи до конца и решительно воплотить их в действия, в отличие от меня. Если бы я захотел, то стал бы эталонным чедом, снимающим женщин направо и налево, потому что они только этого и ждут.

– Чедом? То есть, чеддером? Сыром? – удивлённо спросил я, не поняв его мысль.

Тот тяжело вздохнул, высоко поднял брови и разочарованно повертел туда-сюда головой. Я медленно снял очки и положил на столик.

– Ладно, – сказал я, – У нас тут другая категоризация. Без религии, философии, инцелов, чеддеров, тильзитеров и так далее. Суть близка, но не так радикальна. Вы фанатично желаете конкурировать с женщинами, в Хеллесе же вам придётся поднимать уровень конкурро за счёт тяжёлого в моральном плане взаимодействия со всеми подряд, с окружающим миром. Быстро привыкнете. Вот что я хочу сказать: всем людям нравится категоризировать себя в социальную группу по какому-либо признаку и конкурировать с другими социальными группами по иным признакам, даже отличающимися лишь слегка. Политические партии, философские школы, типы личности – туда же, они выполняют роль очередных субкультур. Людям обязательно надо себя к чему-то причислять, им нравится менять категории, чувствовать контраст, познавать мир путём самокатегоризации. Им обязательно нужно конкурировать, давать оценку себе и остальным. Они стремятся оценивать всех и всё вокруг, они закрепили в сознании образ оценочного суждения. Это не хорошо и не плохо, это – норма. И знаете что, Василий?

Вторую часть этой речи я произносил шёпотом, наклонившись над столиком и выставив вверх указательный палец, угрожающим взглядом просверливая его сощурившиеся от напряжения глаза. Тем, кого категоризируют в Хевенс, я такого не говорю. Да и остальным, обычно, тоже.

– Категоризация с целью дискриминации по биологическим признакам – удел тех, кого в Мире следует запереть в тюрьму строгого режима при первом же проявлении подобных наклонностей, туда, где вы не сможете долго выжить. Мне жаль, что вы ещё не переросли социальный дарвинизм. В Хеллесе вам не будет так весело. Вас сломают в считанные часы пребывания там. А перевоспитаться и выбраться оттуда вы уже не сможете. Никогда.

Он сглотнул слюну, стараясь не подавать вида, что испугался. Медленно повернувшись к Владу и увидев, как он ошеломлённо поднял брови и опустил уголки рта, я сказал:

– Предварительно поставь пруденцию на минус тринадцать – лишь два балла в критерий «поступок» за эрудированность по историческим фактам и личностям, юстиция – минус одиннадцать, по поступку он всё-таки чего-то пытался добиться, туда же и дилидженсию – минус тринадцать только из-за поступка. Отношение окружающих, если у вас вообще были единомышленники, всегда ставим в минус пять.

– Чё? – громко спросил он, – Пруденция, юстиция? Ты можешь по-человечески говорить?

– Ладно, – устало сказал я, – Если вы не в силах даже пролистать словарик… Пруденция – мудрость, юстиция – справедливость, дилидженсия – усердие. Нравственные параметры системы Арете. Согласен, удобнее будет временно перейти на русский язык.

Надо избегать минимальных консеквентов. Нельзя давать ему отрицательный Арете-Экстремум. Здесь мне жалко даже Хеллес.

– Единомышленников и последователей у меня полно, – заявил он, – Целое сообщество. Семьдесят тысяч подписчиков ВКонтакте, анонимы с форумов, многотысячная аудитория зрителей стримов.

– В таком случае, по нескольким Арете справедливо будет поднять отношение окружающих на два-три балла, – сказал Влад, – Кто-то ведь одобряет, по факту… И, возможно даже, мотивацию.

– А чё вы сейчас делаете? – спросил Василий, – Оцениваете достижения?

Влад был прав. Пока я подробно разъяснял недружелюбному гостю принципы системы Арете и её отличие от добродетелей, Влад проставил ему небольшое повышение консеквентов по усердию, справедливости, и, как ни странно, любви. Когда я озвучил ему отрицательную оценку мужества, Василий заявил, что он самый мужественный мужчина в мире. Когда он получил отрицательные консеквенты любви и доброты, то заявил, что желает миру самого наилучшего, несмотря на постоянные тяжёлые отношения с матерью до момента своей смерти. Отца нет, ушёл ещё в детстве. Зато восемь баллов за честность – просадка консеквента по критериям «отношение окружающих» и «поступок», так как он зачем-то утверждает, что может стать альфа-самцом в любой момент, если этого захочет. Не всем нравится его прямолинейность, мягко говоря. Целомудрие…

– У вас вообще были половые контакты с… Кем-нибудь? – спросил я.

– Нет, – ответил Василий, – Мне это не нужно.

Девственник, значит, и явно не по своей воле, вопреки его утверждениям. Мотивация – ноль, поступок – пять, отношение окружающих – четыре. Друзья из интернета одобряют, а друзей в жизни у него нет. Осуждает только мать. Консеквент – девять.

– Как вы умерли? – спросил я.

– Суицид с целью обозначить вину женщин в большинстве проблем мужского пола, – гордо сказал он, – В прямом эфире. Это видели несколько тысяч людей, а часть из моих товарищей сделают то же самое, чтобы общество наконец обратило внимание на проблему.

– О-о-о, – многозначительно протянул Влад.

М-да. Сущий кошмар.

– Вы действительно думаете, что ваша «изысканная» смерть на что-то повлияет? – непонимающе спросил я, – Вы даже не можете адекватно сформулировать мотивацию суицида. Зачем? Кто в здравом уме решит, что нужно принять какие-то меры к женскому полу из-за вашей…

Так, конечно, нельзя, но…

– Тупости?

– Спасибо хотя бы на том, что ограничились физическим вредом себе и не тронули других, – вмешался Влад.

Василий злобно хмыкнул.

– Это принесёт больше плодов, чем физическое насилие. Продуманный наперёд ход. Широкий резонанс.

Ну просто Доктор Зло нашего времени.

– Теперь – тест на персоналитатум, – с тяжестью в голосе сказал я, – Шестьдесят вопросов, которые уже не определят ваш викум в Хевенсе, а просто для присвоения ординала, с которым вы будете проживать в Хеллесе.

Он взял в руки словарь, нашёл и открыл подходящую закладку, чтобы узнать значение слова «ординал», пока я инструктировал его, как можно отвечать на вопросы теста.

– Порядковый номер? – спросил он, – Вместо имени? Можно просто сменить имя на другое русскоязычное или типа того? Меня моё с детства бесит.

Забавно, но за такой факт согласно инструкции можно поставить плюс один балл по терпению.

– Вам нужен свой идентификатор, иначе другие не поймут, куда вы категоризированы, – ответил я, – Требования инструкции. Это просто и удобно.

– И как это выглядит? – спросил пока ещё Василий.

– Наименование сигнум кайлесте, персоналитатума и номер, который присваивается жителям по очереди. Например: «Стрелец-ENFJ-A-569».

– Гасите последнюю искру уникальности? – скрестив руки, мрачно спросил Василий, – Насмехаетесь над человечеством?

– Никакого подавления уникальности, – ответил я, – У вас будет свой уникальный ординал, своя личная категория. В Мире делают так же, просто безыскусно и с повторами.

– Ещё и путают, – сказал Влад, – Вспомните такие явления, как, например, Васильев Александр Валерьевич. Сходу и не сориентируешься, как к нему обращаться: Александр Валерьевич или Александр Васильевич.

У каждого свои причуды. Удивлён, что Влад о таком иногда задумывается.

– Начнём, – сказал я, – Вы регулярно заводите новых друзей…

Каламбуры с первого же вопроса.

– Согласен, – ответил Василий, – В интернете их полно.

– Вам нравится вести дебаты об этических дилеммах…

– Полностью согласен.

– Когда факты и чувства вступают в конфликт, обычно вы следуете тому, что вам говорит сердце…

– Категорически не согласен.

– Вас всё ещё беспокоят ошибки, которые вы совершили много лет назад…

– Не сог… Согласен. Скорее согласен.

– Если решение кажется вам верным, вы часто…

Громкий щелчок уведомления от модуля темперации. Дёрнувшись от неожиданности, я нажал на единичку в правом верхнем углу экрана планшета, Влад быстро кликнул стилусом туда же. Открылось окошко сообщений от Корпуса. Вводные данные по срочной потребности в категоризации.

– Что случилось? – спросил Василий.

– Сообщение от руководства, – ответил я, глядя в планшет, – Секунду.

«В связи с массовой дезаккомодацией населения викума Дева-INFP-T и последующего возникновения дисбаланса уровней конкурро и конкордиа в сторону второго, на викум требуется категоризация любого Арете-Экстремума соответствующего сигнум кайлесте и персоналитатума. Сообщение для Категоризаторов квартус и квинтус градос, категоризирующих в данный момент».

Влад закончил читать сообщение одновременно со мной, резко поднял на меня полный опаски взгляд и начал кивать в сторону двери.

– Так, когда закончим с персоналитатумом, потребуется перерыв. Нам с адъютором надо будет удалиться в Редженди Корпус, минут на десять. Продолжим. Делая выбор, вы скорее полагаетесь на эмоциональную интуицию, а не на логические доводы…

– Категорически не согласен.

– Вы уверены в том, что у вас все получится.

– Скорее согласен.

ENTJ-A. Командир. Страшно жить рядом с такими командирами.

– Что там? – спросил он после моего пятисекундного молчания, – Заглючило? Обновить прошивку забыли?

– INFP-T, – сообщил я, – Посредник. Идеалисты, пламя и страсть… Вполне себе. Так, сейчас мы ненадолго отлучимся. Сбегать не вздумайте! – я погрозил ему пальцем, – Всё равно никуда не убежите, да и перепугаетесь только – среди Категоризаторов много прекрасных женщин, освещающих своей красотой весь Сервитиум.

Он едко посмеялся, наблюдая, как мы с Владом, забрав планшеты, выходим из кабинета. Заперев дверь, мы отошли в сторону, в небольшую коридорную выемку с двумя стульями. Я просто присел, а Влад решительно поставил передо мной стул спинкой вперёд, уставился мне в глаза и спросил:

– Ты что творишь?

– Влад, спокойно. Он подходит по целомудрию. Пока мы сидим здесь, кто-то уже, может быть, таким же образом погнался за меткой. Нельзя упускать шанс. Четвёртая.

– У INFP-T по характеру – чистота намерений, гармония, радость, вдохновение, стремление к добру и любви. Ты ему зачитал то, что тебе удобно было зачитать. Остановись, Владимир! Он заработает себе дезаккомодацию и его деклассируют с Арете-Экстремума в терру Козерогов, работать сборщиком на заводе, и что ты будешь делать? Что мы будем делать? На примо градос опустимся или вообще вылетим из Сервитиума? А ты о людях подумал?

Мимо нас неспешным темпом прошли два Категоризатора, мимолётно обратив внимание на наше маленькое совещание. Наверное, выглядит забавно, учитывая наш внешний вид. Будто два мирских студента решили прогулять пару, только дешёвого пива в руках не хватало. Когда они прошли, Влад обеспокоенно продолжил:

– Давай выберем другого, пожалуйста. Этого нельзя. Проигнорируй, кто-нибудь другой возьмёт метку, а мы продолжим спокойно работать. Ты думаешь, что сможешь дальше выполнять свои обязанности без тревоги в груди, если категоризируешь его к нормальным людям? Как минимум, надо узнать, почему на викуме происходит дезаккомодация, конкретную причину. Не надо бросать их с места в карьер.

С одной стороны – Влад прав, нельзя пускать туда этого маньяка. С другой стороны – я не виноват. Требования Корпуса, а мы только в плюсе.

– Слушай, – сказал я Владу, – А если узнают, что была возможность, но мы его в Хеллес слили? Не хочу, как в прошлый раз. Мандатум рассмотрит и отклонит, в случае чего. Скроем лишь незначительные детали.

– Да какие, к чёрту, незначительные детали, у тебя крыша поехала? – повысив голос, прорычал Влад, – Скрыть суицид? Скрыть позывы к экстремизму? Сделать его целомудренной мессией, воплощением каститас? Хватит придумывать причины, чтобы оправдать своё фанатичное стремление получать метки! Не стоит того!

– Сейчас они возьмут кого угодно, Влад, – наклонившись ещё ближе, прошептал я, – Деклассируют и скроют, в случае чего. Мандатум всё решит.

– А его дезаккомодацию по-тихому свалят на нас. Либо деклассируют весь викум, а это катастрофа. Владимир, пожалуйста, не надо!

– Пошли обратно. Сделаем и забудем, – сказал я и встал со стула.

– Ты не посмеешь, – заявил Влад, встав передо мной и перекрыв проход к кабинету, – Я не дам.

– Влад, не забивай голову, выключи совесть и просто отойди.

Я попытался отодвинуть его рукой, взяв за плечо. Он не поддался.

– Попей чай, успокойся. Категоризаторов с семью сотнями успешных категоризаций не тронут.

– Да ты не о себе, а о людях подумай! – слезливо пропищал он, – Что он сделает с этими Девами-Посредниками, ты представляешь?

– Перевоспитается, я в него верю. Отойди.

Я ещё раз постарался отодвинуть Влада, но тот крепко держался на месте.

– Твою же мать, Влад, отойди!!

Никак.

– Так, послушай меня сейчас, Микро-Владимир, – уперев руки в бока и нервно опустив взгляд в пол, сказал я, – Ты сейчас же возвращаешься со мной в кабинет, или я связываюсь с Корпусом и рассказываю про твой давний косяк, за который тебя по всем инструкциям должны были отправить в Хеллес. Ты сам вывел меня на такие меры. Адъютору не положено так себя вести. Я дал тебе много воли, много свободы. Поворачивайся и возвращайся в кабинет. Бегом.

Мёртвая тишина. Он сделал пару шагов вбок, освободив дорогу к двери кабинета. Почесал затылок, наклонил голову и покивал несколько раз. Сработало. Мы могли опоздать, поэтому, вернувшись в кабинет, я ринулся проверять уведомление на планшете.

Оно всё ещё было актуальным.

– И что дальше? – нервно спросил Василий.

– Сигнум кайлесте. Где родились, когда родились?

После проведённого инструктажа по значениям планет в положении сигнум кайлесте, порядку расчёта домов, что такое Лунные узлы, Лилит, Хирон, Вертекс и так далее, Василий сообщил нам, что родился седьмого ноября девяноста первого года в Челябинске, а время рождения не знает – никогда не спрашивал у родителей. Значит, ставим двенадцать утра, согласно инструкции. Скорпион. Влад, не поднимая взгляда, ввёл все данные в планшет.

– Солнце и Луна в Скорпионе, секстиль Солнце – Марс, Меркурий в знаке Стрельца… Чёрная Луна в знаке Козерога… Селена в знаке Весов… Марс в знаке Скорпиона…

«Сила, напористость, агрессивная сексуальность, борьба и соперничество. Одержимость к игре по собственным правилам. Рекомендуется воспитывать в себе целеустремленность, трудолюбие и умение добиваться поставленных задач, несмотря на препятствия. Нисходящий узел в Раке склоняет к излишне эмоциональному поведению, замкнутости на своем внутреннем мире и личных потребностях. Нужно выбираться из позиции, где ощущается комфорт, уют и спокойствие…»

Выбрался, и не самым ординарным способом.

«Чувственность подавляется в юности и переживается в более поздние годы. Определённую роль может сыграть воспитание в детстве и самодисциплина в более зрелом возрасте, а главным образом, победа над внутренними противоречиями и противоборством между желаниями и самоограничением…»

Что-то подобное всплыло ещё в тесте. Но сейчас нас это не касается.

Я зачитал ему с планшета основные показатели космограммы, кроме Вертекса, который оказался во Льве, в седьмом доме. Лидер, творческие способности, цель – любить себя и делиться лаврами с близкими.

Но он должен оказаться в Деве.

– …вы вовлечены в ситуации, где ваши навыки дают практический результат… Придётся формировать пошаговый алгоритм действий, чтобы добиться цели… В своей работе вам требуется создать из хаоса порядок… В отношениях вас тянет к инфантильным и созависимым партнёрам, из которых вы вынуждены творить совершенную модель человека…

Конечно же, на слове «отношения» он усмехнулся.

– И это, получается… – сказал я, наблюдая за генерацией ординала, – Дева-INFP-T-1754.

Как же иронично. Дева. Он тоже не упустил этот момент:

– Возьмите мой нормальный знак, идиоты! – закричал Дева-INFP-T-1754, – Возьмите Скорпиона! Какого чёрта? Что за система?

– Так, если будете кричать, мы вам одежду не выдадим, – отрезал я, – Спокойно, возьмите конфетку. Барбарис. Рабочие профессии Дев – сфера социальных услуг. Магазины, рестораны, развлекательные центры, гостиницы, экскурсионный туризм по необычным викумам, возможно – продажи какого-нибудь конкретного продукта, коммерческий бизнес. Обычно Скорпионы работают на страже порядка, вам с такой комплекцией пришлось бы тяжко. Либо скучно.

– Это в Хеллесе мне придётся чё-то продавать, да? Или вы мне просто перечисляете, чем они занимаются? Не понял, честно.

Влад поднял на меня равнодушный усталый взгляд. Действительно, надо было вернуться обратно и объяснить. Уведомление ещё было активно, но ситуация щекотала нервишки.

– Надо вернуться к Арете, – сказал я, – К каститас. Целомудрию. Вы всё-таки настаиваете, что воздерживаетесь по своей воле?

Всё так фальшиво. Будто начинающий продажный судья. Не думал, что темперация может оказаться настолько сложным процессом.

– Ясное дело, – ответил Дева-INFP-T-1754, – К девушкам лёгкого поведения не хожу, хотя мог бы. Сейчас любой может найти себе секс и без этого, много сил и слов затрачивать не надо.

– А самоудовлетворение? – спросил я.

– Регулярно, иначе – проблемы со здоровьем. Я изучал вопрос.

Да что ж такое. Как вытащить этого придурка на Экстремум?

– Тут можно поднять мудрость, – сказал я Владу, – Мотивацию до трёх, поступок до четырёх. Забота о здоровье.

Усердие ушло в плюс, мужество и справедливость – тоже. Человек пошёл на крайние меры ради достижения своей цели, как ни крути. Целомудрие ближе всего. Мотивация – самоограничение, сохранение непорочности и духовный рост, поступок – девственность до супружества, которого он никогда бы не достиг, отношение окружающих – одобрение со стороны таких же психов, как и он.

– Влад, проставь, – сказал я и бросил на него взгляд, – Самоудовлетворение происходило с целью профилактики простатита.

Влад быстрыми движениями руки проставлял стремительно меняющиеся консеквенты, наконец-то приняв разумное решение игнорировать назойливые позывы совести. Дева-INFP-T-1754 молча наблюдал за происходящим, опасливо нахмурившись.

– Нетерпимость к женскому полу отредактируй как призывы фан-базы и интернет-товарищей к осознанному целомудрию.

Какая мерзость.

– А с самоубийством что? – пробубнил Влад, уже смирившись с ситуацией.

Господи, ещё ведь и самоубийство. Я со всей силы сжал кулак и начал давить им на подлокотник, стараясь физической болью заглушить позывы вернуть всё обратно. Просто вернуться к оценке Арете и отправить его в Хеллес. Просто оставить его Львом-ENTJ-A, убрать с глаз долой и больше не вспоминать.

Но шанс упускать нельзя.

– Убери, – сказал я, – И радикальный маскулизм убери. Оставь пропаганду целомудрия.

Дева-INFP-T-1754 одобрительно кивал, понимая, к чему всё идёт.

– Слушай сюда, – резко сказал я, вновь наклонившись к столику и сложив руки в кулак, – У тебя – Арете-Экстремум по целомудрию. Высший консеквент. Будешь руководить викумом Дев-INFP-T и держать там баланс конкурро и конкордии. Конкурировать с другими викумами придётся путём массовой сублимации сексуальной энергии в коммерческую деятельность. Если перегнёшь палку и установишь там патриархат с дискриминацией по гендерному признаку, тебе установят дезаккомодацию и деклассируют к Козерогам на сборку двигателей для мотуслокумов. Это уважаемая, но очень тяжёлая работа, особенно для тебя. Я буду следить за состоянием дел. Если узнаю, что ты гнобишь свой викум, лично прилечу к тебе с отрядом Скорпионов и урою, а для Корпуса всё выставим как несчастный случай.

К сожалению, я блефовал, и сделать так не мог даже при огромном желании. Но и желать ему удачи я тоже не хотел.

– Влад, отмечай звёздочкой и отправляй в Мандатум.

Тот сделал пару нажатий стилусом, отложил в сторону планшет и откинулся на спинку дивана. Успели. Сообщение всё ещё висело в списке активных.

– Так я всё-таки в Хевенсе? – с надменной улыбкой спросил он.

– Ещё не факт, – ответил я, – Требуется решение Мандатума. Ответ должен прийти в течение десяти минут. Ты услышал всё, что я сказал?

– Услышал, – угрюмо ответил он, – Мне выдадут одежду?

– Более того! – сказал я, резко сменив тон на торжественный, – Вам положен подарочный сувенир! Случайный. Влад, будь добр, достань случайный сувенир из ящика.

Влад встал, подошёл к сундуку из светлого дерева, открыл его, и, не заглядывая внутрь, достал среднего размера коробочку, которую ему пришлось взять в обе руки.

– Набор бокалов для вина с гравировкой логотипа Сервитиума… Откуда это здесь вообще?

Да, у нашего Сервитиума есть свой логотип. Две прямой стрелы, равномерно отдаляющиеся друг от друга по диагонали с буквой «К» посередине. «Категоризация». Стрелы символизируют итоги первого этапа категоризации по системе Арете – Хевенс или Хеллес.

– Ошибка, наверное, – сказал я, – Отложи, достань следующий.

Он достал снежный шарик с маленькой свинкой в новогодней шапочке внутри, подошёл к столику и поставил туда шарик, после чего вернулся на диван.

– Самое то, – усмехнувшись, сказал я, – Будете смотреть на неё и умиляться. Так, ещё раз: информирую, что после категоризации на викум в соответствии с регламентом вам доступен выбор одного из прокливитасов – чай, кофе, энергетики, сахаросодержащая продукция, адаптогены. Алкоголь запрещён. Свой прокливитас вы сможете оформить в структурном подразделении Корпуса на викуме Дев-INFP-T, обратившись к Работнику. Осторожнее с сахарной продукцией – участились случаи синдрома саккара из-за злоупотребления. Объяснить?

– Объясни, конечно, причём тут Витас? И что за синдром? – с недоумением спросил Дева-INFP-T-1754.

– Прокливитас – зависимость. Синдром саккара – что-то типа мирского сахарного диабета. У нас есть общая медицинская инструкция по поддержанию уровня сахара в крови, вас ознакомят. Тельцы-ISTJ-A завозят из Мира инсулин, по его подобию Раки-ESTJ-A производят аналогичные гормональные препараты. Болеют не только те, у кого проблемы с ожирением – это лишь один из факторов риска. Когда из психоактивных веществ доступен только сахар, тяжело контролировать себя в его потреблении. Опасная штука. Не рекомендую.

Он взглянул на конфетки и демонстративно взял одну.

– Если вам захочется укрепить здоровье спортом – можете слетать к Скорпионам-ENFP-A. Там полно тренажёрных зон и тренировочных площадок для видов спорта на любой вкус и цвет. Можете сказать местному Арете-Экстремуму, что от меня. Возможно, выделит личного тренера. Так, ещё… На случай, если Мандатум одобрит вас как Арете-Экстремума. В структурном отделении Корпуса есть Работник, контролирующий баланс конкурро и конкордии, я уже про него упоминал. Он будет передавать вам данные на портативное устройство, чтобы вы лично контролировали процесс. Для жителей Хевенса, конкурро – валюта. Чем больше её уровень, тем больше возможностей для получения товаров и услуг. Тем не менее, её количество должно строго совпадать с уровнем конкордии, иначе Корпус примет меры и лично отрегулирует поведение на викуме. Количество конкурро для каждого индивидуально, но зарабатывается в том числе общими усилиями населения викума.

Я замолчал, дав ему передышку от входящей информации.

– Ни черта не понятно. Так и должно быть? – спросил он.

– Поймёте, когда ознакомитесь с инструкциями. Повторяю – процесс тонкий и хрупкий. Без сюрпризов. Ясно?

Тот кивнул головой.

– К слову, про уникальность, которой, вопреки вашим опасениям, здесь в достатке – в дальнейшем вы сможете выбрать фразу для остановки мотуслокума на вашем викуме. Мотуслокум – общественный транспорт. Только без громких экстремистских лозунгов, пожалуйста. Заявление сможете подать через Работника. Словарь – ваш. Можете взять с собой любую книгу из ассортимента доступной художественной литературы. Рекомендуем…

Обычно книги советовал Влад. Но в этот раз он тактично промолчал.

– Энтони Бёрджесс, «Заводной апельсин», – сказал я, – Не читал, но суть знаю – для вас будет полезно. Но можете выбрать что-то другое, более позитивное. Попытайтесь хотя бы здесь не окружать себя таким количеством негатива, как при жизни.

– Меня оденут? – равнодушно спросил он, – Сумочку, может, выдадут, чтобы я всё это унёс?

Во время своей смерти он был одет в серую футболку и синие трусы, поэтому пришлось дополнительно выдать ему джинсы размера XXL. Вопреки моему совету, почитав аннотации, он забрал с собой роман Уильяма Голдинга «Повелитель мух». Сложив всё в выданный ему рюкзак с логотипом Сервитиума, Дева-INFP-T-1754 удалился из помещения, получив от меня обещание, что решение Мандатума ему передадут через Работника, у которого он будет проходить первичное оформление.

Самая сложная категоризация в нашей карьере. Влад молчал и нервно качался вперёд-назад, я тоже ничего не говорил, сидя в кресле и постукивая пальцами о подлокотник. Спустя десять секунд прозябания в неловкой атмосфере, он взял в руки планшет и, взглянув в экран, тут же отложил его обратно, встал и вышел из кабинета.

Я взглянул в свой. Мандатум одобрил Деву-INFP-T-1754 как Арете-Экстремума. Четвёртая метка. Пиррова победа. Я надел очки, встал и вышел из кабинета. Влада в коридоре уже не было. Дойдя до холла, я увидел, как он с чашкой чая удаляется от столика аддикций в угол помещения, к месту для одного человека, которое можно сделать многолюдным, просто передвинув туда пуфик. Ясное дело, я этого делать не стал, а просто налил себе чай и отсел в другой угол.

Как дети, ей богу. Надеюсь, остынет. Если с Девой-INFP-T-1754 что-то пойдёт не так – Корпус примет соответствующие меры. Оставалось только успокаивать себя таким образом. Им выгодно иметь Арете-Экстремума. Мы сделали то, что должны были сделать. Поймёт и остынет. Правда, не стоило так себя вести и угрожать ему.

Семьсот десятая категоризация. Коэффициент аккомодации – девяносто девять целых и семьдесят две сотых. С округлением, конечно же. Сейчас он должен был подняться примерно на одну тысячную. Два случая дезаккомодации категоризированных за время нашей с Владом работы. Первый – когда мы ещё работали на тертиус градосе, около четырёх сотен категоризаций назад. Водолей-ESFP-T, увлечённый рисованием жутких картин с монстрами, расчленяющими людей. По своей глупости мы забыли спросить у него, что именно он рисовал и что делал со своими картинами, и категоризировали его в Хевенс, обрадовавшись, что нам попался талантливый художник. Впоследствии оказалось, что при жизни он фотографировал свои картины и рассылал их незнакомым детям в социальных сетях. Ему нравилось, когда кто-то смотрит на них и чувствует дискомфорт от накатывающего страха. Здесь он решил ночами вывешивать свои картины на стенах школ, чтобы утром их видели дети и приходили в ужас. Хватило ненадолго – жители викума подали заявление на расследование через Работника, после чего его нашли Скорпионы, а Корпус деклассировал в Хеллес.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.