# Невеста для вампиров

Тереза Вайборн

Шейл никогда не верила, что её скучная жизнь станет другой. Но всё меняется, когда на неё нападают в тёмном переулке и она просыпается в роскошном особняке, населённом тремя братьями-вампирами.

Они прекрасны, как падшие ангелы, и так же опасны. Один смотрит на неё с некой одержимостью и не даёт прохода, второй любит посмеяться, а третий вежливо просит разрешения испить её крови.

Шейл пытается бежать по сумрачным коридорам, прятаться в тени, искать выход из этого кошмара. Но смерть здесь — лишь игра для вампиров.

Почему они не могут укусить её без разрешения? Почему её кровь так важна для них? И главное — кто такая Ангел и что она сделала, чтобы выжить? Сможет ли Шейл выбраться из этого замкнутого круга, прежде чем окончательно потеряет себя в объятиях бессмертной любви?

Расписание: в каждый четверг или пятницу новые главы.

## Глава 1. Засунь свои клыки себе в ж…


Sleep Token - Take Me Back To Eden

Прошлое


Быть человеком — значит быть съеденным вампиром. Эта мысль пульсировала где-то в висках в такт ударам сердца, отчаянно гнавшего кровь по жилам, пока я неслась сквозь анфиладу сумрачных зал, хватая трясущимися пальцами тяжёлый бархат портьер и срывая их с карнизов, чтобы впустить хотя бы лунный свет.

Стук каблуков от моих шагов, разлетаясь эхом под высокими сводами, заставлял трепетать язычки пламени в канделябрах, отбрасывая на каменные стены тени, похожие на стаи спугнутых нетопырей. Дёргая за очередную дверь, я видела, как вслед за моим стремительным бегом заметались силуэты от гаснущих свечей, словно сама тьма спешила умереть и возродиться у меня за спиной. В голове стучало лишь одно: успеет ли первый луч солнца коснуться шпилей этой проклятой цитадели до того, как последняя алая капля моей жизни стечёт по их хищным клыкам?

Пышное платье тянулось своими кружевами ко всем углам и выступам, и стоило впереди показаться комоду с тяжёлыми бронзовыми ручками, как подол уже льнул к нему, а длинные объёмные рукава норовили запутаться в дверной щеколде именно в тот миг, когда мои пальцы почти нащупывали заветную задвижку, чтобы скрыться за спасительной створкой очередных покоев.

— Сладкая, ну куда же ты бежишь, — голос вампира струился отовсюду одновременно, просачиваясь сквозь каменные стены, вплетаясь в шорох крыльев летучих мышей под потолком и отражаясь в глазах каменных горгулий, застывших на подоконниках в вечном зверином оскале и с таким жадным любопытством следящих за каждым моим судорожным вздохом, — отсюда же нет выхода.

Это развлечение нравилось вампирам: несчастная девушка бежала, а монстр играл с ней, ведь любой из них мог сократить разделяющее нас расстояние до миллиметра и вонзить клыки в мою шею за одно лишь мгновение, но хищники предпочитали смаковать каждую секунду моего ужаса, с упоением наблюдая, как кровь в жилах их жертвы начинала бешено метаться, предчувствуя скорую встречу с вечностью.

И я поддавалась, делая всё, чтобы не разочаровать их.

Когда чьё-то ледяное дыхание касалось затылка или чей-то коготь проводил мучительно медленную линию вдоль позвоночника, я позволяла себе короткий вскрик. Если бесплотная тень мелькала перед глазами, даря шанс споткнуться и упасть на холодный каменный пол, я с благодарностью принимала и это падение. Я понимала: монстрам жизненно необходимо было видеть во мне жертву. И ровно до тех пор, пока им не наскучит эта игра, надо мной не сомкнутся своды подземелий, куда не доносилось даже эхо шагов.

— Пожалуйста, оставь меня в покое, — слова жалобно срывались с губ, и я молилась лишь о том, чтобы в моём голосе звучала та самая искренняя надежда жить, которую они ждут от загнанной в угол дичи.

Наконец одна из дверей поддалась под моим отчаянным натиском, и я влетела в комнату, на мгновение замерев у порога ровно настолько, чтобы дать бесплотной тени скользнуть следом за мной. Лишь потом я захлопнула тяжёлые створки, навалилась плечом на комод, сдвигая его с места и загораживая вход, чувствуя, как капли пота сбегали по спине под корсетом.

Вампир должен был свято веровать в моё неведение, в мою глупую надежду на то, что эта жалкая баррикада способна стать для него преградой.

Осторожно обернувшись, я пересекла комнату, приближаясь к высокому стрельчатому окну, и посмотрела вниз, оценивая расстояние до земли, но каждым нервом спины ощущала на себе тяжёлый взгляд из самой глубины покоев. Там, в сплетении теней и отблесков догорающих свечей, застыл мой хищник, уверенный, что наконец-то загнал меня в клетку. Но я знала, что если уж из этой клетки нет выхода, значит, надо было просто сделать своё заточение максимально выносимым, ведь даже певчие птицы со временем привыкают к жизни в неволе, если их хорошо кормить и иногда гладить по голове.

Я медленно повернула голову в сторону вампира, округляя глаза и приоткрывая рот в попытке изобразить тот самый ужас, который они жаждут видеть. Это было совсем не трудно после бесконечной гонки по коридорам, когда сердце бесновалось где-то в горле, а пот заливал глаза и стекал по вискам и бровям. Я сделала ещё один осторожный шаг назад, чувствуя, как поясница упёрлась в холодный камень подоконника, а тело угрожающе кренилось назад, грозя рухнуть в пропасть и разбиться насмерть. Только мне точно было известно, что здесь и сейчас жертве не дадут умереть, потому что час моей смерти ещё не пробил и пока я была в полной безопасности.

— Почему вы… гонитесь за мной? Я спрыгну отсюда, если вы не оставите меня!

В этот раз я сделала шаг назад уже по-настоящему, почти теряя равновесие и проваливаясь в пустоту за окном, но ледяная рука молниеносно обхватила мою талию, прижимая к твёрдому как камень телу.

— Кто сказал, что тебе можно умереть, моя сладкая? — его длинные холодные пальцы легли на мой подбородок, разворачивая лицо и заставляя утонуть взглядом в алой бездне его глаз.

Сейчас мне вовсе не приходилось подделывать страх, разбегающийся мурашками по коже, потому что настолько же, насколько этот вампир был прекрасен своей бледной фарфоровой кожей, точёными чертами лица, доведёнными до абсолютного совершенства во всех линиях, изгибах и даже в изящном взмахе пушистых ресниц, настолько же он был и ужасен в своей неподвижной, мертвенной красоте, неотличимой от тех ледяных статуй, что застыли в саду среди увядших роз.

Но всё же, находясь так близко к убийце, мне не хотелось обрести свободу. В этом тёмном дворце мне было лучше, чем дома, а значит — я была готова на всё, готова исполнить любое его желание, подставить шею под любые клыки, лишь бы продлить это болезненное существование ещё на один год, ещё на одну бесконечную зиму, чтобы только потом, когда время истекло