ПОСЛЕДНИЙ ЛИСТ

О. Генри

Станица Популярная Классика

станица-киев

Перевод с английского

Юрия Горулько-Шестопалова

Обложка и художественное оформление

Екатерины Шевченко

STANITSA-KIEV Ltd

160-a/87, Kharkovskoye shosse

Kiev, Ukraine 02091

e-mail: spt2109@gmail.com

www.stanitsa-kiev.com

ISBN 978-5-8218-0054-4 © Stanitsa-Kiev Ltd, 2025

В квартальчике к западу от площади Вашингтона улицы будто взбесились, сплетясь в клубок безумных извилин, прозванных «пролётами», и образовали сущую чересполóсицу закоулков, проездов, двориков. Одна улочка даже перебегает раз-другой самоё себя. Некий художник узрел в том перспективу. Мол, идёт к вам со счётом в руках, за краски, бумагу, холст, коллектор из магазина и бац! видит себя в пешей прогулке назад без уплаты по счёту!

И вот, в причудливый старый Грúнвич-Вúллидж потянулся люд от искусства, в поисках фронтонов XYIII века, окон на север и голландских мансард с низкой арендной платой. А там, понатаскал оловянных кружек, приволок электроплиток с Шестой Авеню, и заделался «колонией».

Наверху одной приземистой кирпичной трёхэтáжки ютится студия Сью и Джонси. Джонси, ласкательное от Джоáнна. Одна из штата Мэн, другая из Калифорнии. Они сошлись на Инглиш-стрит в уголке для комплексных обедов местного «Дэльмóнико» и нашли, что их вкусы по части цикориевых салатов, искусства и модных рукавов так близки, что вылились в общую аренду. То было в мае.

В ноябре в колонию забрела бездушная, незримая иноземка, которую врачи нарекли Пневмонией, распуская, там и сям, свои ледяные пальцы. Восточной окраиной душегубка шагала бодро, штабелями укладывая жертвы, но в лабиринте узких замшелых «пролётов» её поступь замедлилась.

Мадам Пневмонию благородной дамой не назовёшь. Ибо, малокровная девчушка, выросшая в тепличных условиях калифорнийских зефиров, никак не честная добыча для одышловатой старой дубины с красными ручищами. А поди ж ты, её-то она и свалила; слегла Джонси, неподвижно, на железную крашеную койку, созерцать сквозь крохотное голландское оконце кирпичный торец дома напротив.

Утром врач вызвал Сью в прихожую тревожным движением седой косматой брови.

«У неё один шанс, скажем… из десяти, — буркнул он, стряхивая ртуть в градуснике. — И это, если сама захочет жить. Но то, как народ выстраивается в очередь к гробовщику, заставляет всю фармакопéю чувствовать себя набитой дурой. Ваша юная леди вбила себе, что ужé не поправится. Есть у неё на уме что-то… важное?»

«Она… она мечтала нарисовать Неаполитанский залив», — пролепетала Сью.

«Нарисовать? Чушь! А нельзя помечтать о чёмто стóящем, например, о парне?»

«О парне? — вскинулась Сью со звоном в голосе. — Стóило б оно того; да нет, доктор, ни о чём таком…»

«Ну в этом-то всё и дело, — вздохнул лекарь. — Со своей стороны, по части медицины, я сделаю всё, что в моих силах. Но когда пациент начинает прикидывать количество автомобилей в своей похоронной процессии, я вычитаю половину целебной силы лекарства.