Фёдор Антонников
Последняя демократия

Предисловие

В первую очередь, я бы хотел сообщить читателю одну важную деталь: я – не профессиональный писатель, у которого за плечами есть богатый писательский опыт и обширный словарный запас родного языка. Я написал историю своим сердцем, как я её чувствую. Я намеренно не написал в произведении название страны где происходят все действия и события, так как не хочу преподносить эту книгу как нечто историческое или научное, это всего лишь история, хоть и с политическими играми. Эта история повествует о людях, которые несмотря ни на что, борются за свою свободу называться людьми.

"А что будет дальше?"

Лето. Окраина столицы. Начало 60-х. Под испепеляющее солнце хорошо бы где-нибудь спрятаться, чтобы не перегреть голову. Это не про юношей и детей, которые только что окончили свои учебные заведения. Кто класс, кто курс, а кто уже получил диплом, который поможет реализоваться во взрослой жизни, которая может показаться сложной, непонятной, но это лишь одна сторона монеты. Юношам и девушкам буквально открыт мир, открыты небывалые возможности, которых представить те же десять лет назад было попросту невозможно, так как и национальное самосознание. Государство выделяет не маленькие деньги на развитие образования и инфраструктуры в целом, что удивительно, ведь во времена колонизаторства, Европа с не охотой вкладывалась в те сферы жизни страны, которые напрямую никак до Парижа или до Лондона не касались. Их интересовали лишь выгода, деньги, стратегические плацдармы в случае войны. Большой войны. Сначала это была Первая Мировая Война, которая изменила прежний мир навсегда, ведь на тот момент времени исчезли многолетние империи, которые расширяли своё могущество за счёт чужих, иногда ничейных, земель. Но глобальных изменений Африка так и не увидела, ведь на территориях континента практически не велись крупные сражения и войны, ибо колонии Германии были не столь большими, чтобы тратить значительные ресурсы на их оккупацию. Затем прогремела Вторая мировая Война, которая стала одновременно и величайшей ошибкой, но и великим толчком к изменению уклада жизни. В этот раз, в Африке велись масштабные войны и операции, совершалось немало военных преступлений сразу двумя сторонами конфликта. Европейцы вели свою политику на бескрайних пустынях словно…так это и правильно, никому и в голову не могло прийти, что когда нибудь, для того, чтобы посетить Африку, потребуется виза. Европа более не могла содержать столь большие владения, так как экономика стран была разрушена, и нужно было направить свои силы на восстановление городов и привычного уклада жизни на Европейском континенте. Всё больше ресурсов уходило на восстановление и поддержание порядка в разрушенных странах, что Африка начала натурально нищенствовать. В конце концов, в 1960 году, Французское и Английское, и прочие Европейские правительства приняли решения об освобождении колоний, и о превращении безымянных земель в независимые государства, с полным государственным аппаратом. Это стало триумфом для Африканских народов, наций, и прочих, кто так долго жаждал независимости на собственных землях. Теперь Африканцы имели право выдворить иностранных оккупантов, и начать развиваться исходя их собственных интересов.

Именно с такими мыслями сидел Амаре на краю холма, откуда открывался прекрасный вид на столицу, где люди не знали бед, а всё шло к тому, что называли "Свободой и Демократией с человеческим лицом". Амаре очень, очень сильно верил в светлые идеи просвещения и гуманизма, которых так не хватало обществу, которые могли бы помочь выбраться новообразовавшимся странам встать на светлый путь. Быть может, сами европейцы будут завидовать свободе и демократии на "Чёрном континенте". Юноша верит, что самое лучшее ещё впереди, и нужно трудиться на благо своей родины, которая всецело заботиться о нём и семье. Он только что окончил школу с неплохими оценками, ведь у него есть мечта – поступить в военную академию. Не для того, чтобы захватывать и уничтожать, а для защиты своей малой родины. Он видит каждый день родителей, которые в силу определенных обстоятельств, не смогли в своё время получить достойного образования, которое помогло бы в построении достойного будущего. Мама – домохозяйка, она так же занимается своим домашним хозяйством, которое, кстати, было не у всех, к огромному сожалению. Отец – разнорабочий, который трудиться где придется, и платят примерно столько же: как придется.

Тяжелый камень был брошен в стеклянную бутылку, которая стояла аккурат на краю холма. Звук разбившегося стекла распространился в округе, заставил Амаре выйти из своеобразного гипноза, в который он себя же и ввёл, когда занял голову обдумыванием своих перспектив на жизнь.

– Эй, чего расслабился?

Молодой, звонкий голосок окликнул Амаре. Юноша обернулся, сидя на мягкой траве. Это был его друг – Акудзи. Молодой, забористый, шабутной парень, который учился до поры до времени в одном классе вместе с Амаре, пока его не перевели в другую, менее презентабельную школу. Несмотря на бурный нрав товарища, Амаре всегда умудрялся находить общий язык с другом, а тот был всегда рад в лишний раз пообщаться со своим другом. Да, именно другом, так как у юношей не было ни то что друзей, но и знакомых было всего пару человек от силы, которые мало понимали этих подростков и их мысли. Акудзи, как и Амаре, любил интересоваться политикой своей родины, да и в мире в целом, несмотря на ограниченность информации извне. Он мечтал стать в будущем большим человеком: начальником, чиновником, генералом, да кем угодно, лишь бы иметь над кем то власть. Уж сильно ему не нравились некоторые моменты в жизни обычного человека: то учитель наорёт, то директор магазина откажется платить зарплату, то ещё что-нибудь. Но, справедливости ради, он не хотел быть "оборотнем в погонах", а добросовестным человеком на своём месте, без превышения полномочий.

– Здарова, чего пугаешь?

– Да знаешь, ты так хорошо сидел…рано отдыхать! Будь на готове!

– Уж с тобой точно…

Веселый парень присел рядом с другом, параллельно отряхивая руки от пыли.

– Ну-с, о чем задумался?

Амаре решил выложить всё как на духу.

– Да вот о чем: а что будет дальше, а?

– Обрисуй.

– Что будет с нами через…десять лет? Что будет с нашей страной? Придем ли мы к справедливому устройству этого мира?

– А так ты об этом…друг, я думаю, что сейчас тебе не стоит об этом задумываться, без обид. Ты такой молодой, тебе бы с девочками общаться, играть в футбол, да и просто отдыхать, а ты думаешь о вещах, о которых не в курсе дядьки с длинными галстуками в парламенте?

– Да такой я человек, не могу не думать, Ака. Я волнуюсь за людей, которые мне и никто. Я волнуюсь за страну, даже с мыслью в голове, что я могу в далеком будущем переехать в другое место.

Юноша тяжело вздохнул и встал перед Акудзи в героическую стойку.

– Как думаешь, я бы подошел на роль президента?

– Хах, ты? Ну, на заместителя потянешь.

– Нет такой должности!

– Ну, а ты введи потом.

– Да пошел ты…

– Шучу-шучу, конечно подошел бы. Зная тебя, то ты действительно достойный кандидат на эту должность.

– Спасибо…дай бог, что я когда нибудь им стану.

– Станешь, куда денешься. Мама виллой тебя заставит пойти на работу, хоть президентом.

– Сам то куда планируешь поступать или работать?

– Знаешь, есть вроде бы несколько толковых мыслей насчет этого.

– Поделишься?

– Ну-у, например, я хотел бы стать бизнесменом или политиком. Будучи первым, я бы производил продукты питания в промышленных объемах и продавал бы заграницу, а часть товара раздавал бы беднякам.

– Это ты молодец, конечно, но…не будешь ли ты иметь убытки, если будешь отдавать, хоть и небольшую, но часть товара нищим?

– Возможно, но это на благо будущей карьеры в политике. Хочу задобрить моих будущих выборщиков щедростью и хорошей репутацией как на родине, так и заграницей. Таким образом, я могу, блин, выдвигаться чуть-ли не в президенты республики!

– Хах, ничего себе ты придумал! Я то думал о хороших намерениях, без доли цинизма. Хотя…это же ты. По другому ты и не умеешь.

– Это не цинизм, друг, а специальная жилка. Имея немного ресурсов и репутацию "добропорядочного гражданина", я сумею добиться высот.

– Или до того момента, пока тебя не пристрелят конкуренты.

Акудзи с непониманием посмотрел на своего друга.

– Ну а что? Ты думаешь, что ты один такой "умный"?

Уверенный в себе парень изобразил "кавычки" из своих пальцев, как бы подчеркивая несообразительность Акудзи.

– Пальцы убери.

– Хорошо-хорошо, не кипятись.

Друзья на мгновение прекратили разговаривать, и стали пристально наблюдать над оживленной столицей, где всё работает, словно единый организм. Это поистине великолепный пейзаж, который хотел бы изобразить каждый художник Эпохи Возрождения, когда ни одна картина не обходилась без природы, города, и других особенностей жизни человека.

– Как думаешь, где будет твой дом в будущем?

Прервал молчаливую паузу Акудзи.

– Знаешь, я бы хотел себе больше квартиру, нежели дом. Особенно с вот таким видом.

– Ну, дом был бы тоже вполне кстати здесь, согласись?

– Что ты так дома любишь? Уют по душе?

– Ну да вообще-то.

– Знаешь, при особом желании этот самый уют можно заполучить и в квартире.

– Эх, нихрена ты не понимаешь. Я бы хотел себе огромный дом, с богатствами внутри, как у…Скруджа Макдака, вроде?

– Да-да, он самый. Не кажется, что такая кипа денег дома может мешать?

Вдруг дешевые, пошарпанные французские часы Амаре запищали, говоря, что тому пора домой. Мама обещала к этому времени вкусный обед, в честь окончания старшей школы. Он стал единственным членом семьи, кто имеет законченное образование, хоть и не высшее. Часы только именовались "французскими", а на деле, это был дешевый ширпотреб откуда-то из Марселя.

– Что, пора?

– Да, я поехал, не скучай.

– Ладно, давай.

Юноши попрощались, предварительно хлопнув руками. Амаре взял свой старенький велосипед, который был мало похож на транспортное средство из-за обилия жарвчины и наспех починенной цепи, которая и приводила колёса в движение. Парень сел на седло, подготовившись к спуску вниз, ведь дорога довольно таки крутая, и упасть – дело плёвое. Колеса тронулись, отправив парня вниз по склону. Под колесами затрещал песок, который состоял из мелких камушков, осколков стекла и прочего мусора, происхождение которого было трудно оценить. Вид города постепенно приближался к взору, увидеть центр становилось всё труднее и труднее. Звуки машин, звук стука копыт постепенно становился всё ближе показывая, что Амаре уже находится в черте города. Повсюду копошатся люди, которые заняты рутиной, которая их давным-давно затянула. Кто торгует, кто играет, кто просто ходит по улицам без определенной цели. Велосипед рассекает улицу так, словно это его родная стихия. Руль поворачивается точно перед людьми, стоячими табличками или бампером автомобиля. Дом всё приближался, и, как будто, запах еды из дома уже доносился так чётко и ясно, что вот-вот, и парень захлебнется слюной. Город ясно разделен на класса: окраины заселяют бедняки, которые не в состоянии позволить себе даже простое жильё. А их "дома" – это металлические листы с прочим мусором, которые соединяют гвозди и немного глины с сеном. Чуть дальше располагаются кирпичные, или панельные дома, которые куда лучше справляются с функцией жилья. Иногда, возле подобных домов можно увидеть захудаленькую, но всё-таки машину. А в центре располагаются все министерства, все кампании и соответственно жилища всей политической верхушки. Не подобает жить политикам на равне с народом. Не статусно. Они в большинстве своём проживают в ухоженных квартирах, которые время от времени, по слухам, убирают и чистят специальные люди, которые получают куда лучше зарплату, чем обычный рабочий на предприятии по производству муки. Летняя рубашка Амаре развивается на ветру, от скорости передвижения. Спустя некоторое время, он таки добрался до дома. Дом был нечто переходным, между уровнем бедняков и так называемого "среднего класса". То там немного кирпичей, то там немного соломы облепленной мокрой, а впоследствии затвердевшей глиной. Юноша бросил небрежно свой велосипед возле входа в дом и забежал во внутрь. Дома стояла грабовая тишина. Парень осторожно, поскрипывая сандалиями, прошёл во внутрь.

– Пап? Мам?

Неуверенно спросил парень. Он прошёл немного дальше, в что-то около гостиную. Там сидел в глубокой задумчивости отец, который перебирал газетные вырезки, счета, и прочую макулатуру. Отец поднял свой старческий взгляд и сказал:

– О, ты пришел! Прости, совсем тут зачитался. Ну, и где мой аттестат?

– Аттестат будут выдавать в эту субботу, я же тебе говорил.

– А, ну точно, прости. Оценки меня порадуют?

– Более чем!

Ответил парень, но немного мандражируя.

– Тебя мама на кухне ждет! Иди, пока всё не остыло.

Парень уверенной походкой направился на кухню, где его буквально окутали запахи свежа потушенной фасоли, сваренного риса, сваренной кукурузы. Еда не представляла собой дорогую выпечку, разнообразие мясных изделий или сборище овощей, а просто еду, которой достаточно, чтобы наесться. Мама, сидя за столом, читала какой-то журнал, где были представлены последние новости из области красоты. Хотя мама никогда не была представительницей профессиональной деятельности в области красоты, но для единственного сына, она была краше всяких "Мисс Вселенных". На тумбочке, которая стояла на кухне, стояли 2 фотографии детей. Это брат и сестра Амаре, которые не жили долго, по причине голода и засухи, которые были несколько лет назад. Тогда было унесено много жизней, не только в рамках этой семьи. Их звали: Джамал и Лидия. Чудесные были дети, добрые, ласковые, да жаль, что этот мир не любит ласку и излишнюю доброту. Мама сказала:

– Привет, сынок! Наконец-то ты тут! Я тут уже всё приготовила, как ты и хотел.

– Привет, мамуль, спасибо! Это действительно то, чего я хотел.

– Так чего же ты ждешь? Мой руки и быстро за стол!

– Да-да, сейчас!

На кухне стояла массивная металлическая бочка, в которой была налита вода. Там мылась посуда, мыли руки и лицо, и всё, что можно было помыть или намочить. В конце дня, эта бочка просто сливалась за домом, или давалась скоту, если вода оставалась ещё пригодной к употреблению. Амаре смочил руки в ржавой посудине и сел за стол. Он начал трапезу, параллельно разговаривая с мамой о последних событиях в жизни друг друга. Юноша делился переживаниями насчет поступления, а мама в очередной раз невзначай жаловалась на отсутствие денег в семье. Парень несмотря на постоянный голод, старался есть аккуратно и нерасторопно.

– Ты то уже выбрал, куда будешь поступать?

С интересом спросила мама

– Да, буду поступать в военную академию.

Мама аккуратно спросила:

– Ты точно в этом уверен? Ты будешь под постоянным наблюдением, с графиком, да и близка ли тебе эта сфера?

Парень, несмотря на волну вопросов и упреков ответил вполне сдержанно

– Да, я точно уверен. Я хочу жить и служить с чистой совестью, а не убивать своё здоровье за гроши.

Мама послушала и заметно сгрустнела.

– Эх, сынок, отец бы зарабатывал больше, если бы его в детстве не заставили вместо получения образования, быть пастухом, под чутким присмотром отца.

– Я вообще его сюда не приплетаю!

Хотя парень на самом деле имел ввиду именно отца, который ненавидел своё нынешнее положение.

– Ладно, я тебя не держу. Ты уже взрослый, чтобы принимать решения самостоятельно. Я в тебя верю, сынок.

Сын и мать встали из-за стола и обнялись. На лице матери потекла одинокая слеза. Молодой человек отпустил маму.

– Ладно, мам, я пойду подышу свежим воздухом на улице, хорошо?

– Иди, конечно.

Парень помыл грязную, одноразовую посуду в ранее упомянутом бочке, и двинулся в сторону входной двери. Отец в гостиной уже уснул, а бумажная бюрократия валялась как попало на полу. Амаре толкнул дверь и вышел на улицу. Рядом со входной дверью стояло 2 стула, которые подходили сюда как нельзя лучше! Амаре присел на один из них, и стал наблюдать за людьми, автомобилями, жизнью. Как вдруг резкая мысль, как пуля, пришла в голову юноши:

– А где мой велосипед?

Его уже не было на месте, где он был брошен. Его украли какие-то оборванцы, которые были не против поживиться транспортным средством. Сейчас они на нём катаются или уже сдали в металлолом. Амаре немного взгрустнул, поняв, что в ближайшие несколько лет – велосипеда ему не видать. Максимум деньги на проезд в общественном транспорте, который назвать "комфортным", было тяжело. Автобусы представляли собой скорее консервные банки на колесах, нежели комфортный транспорт для передвижения из точки А в точку Б.

Парень просидел так ещё несколько часов, и уже начало темнеть. Лучше в такое время не оставаться на улице, ибо люд здесь мягко говоря – не добрый. Всяческие маргиналы окружают этот город вплоть до утра. Амаре мысленно пожелал столице спокойной ночи, и зашел обратно в дом. Дома была почти кромешная темнота, которая отлично сочеталась с приглушенным гамом с улицы. Отец спал на полу, где предварительно постелил что-то на подобии одеяла. Сам он накрылся сплетенным одеялом из банановых листьев. Несмотря на некоторые неудобства, как почти не изменившееся мягкость пола, отец быстро уснул. Человек способен привыкнуть ко всему, особенно, если ничего не меняется с детства. Недалеко от отца семейства лежала и смотрела в потолок мама, которая не могла заснуть. Амаре с легкой нерешенностью подошел к неспящей матери.

– Мам, чего не спи…

– Тш!

Амаре совсем забыл, что уже время для сна. После вида маминого недовольного лица, юноша заметно снизил тон и громкость.

– Мам, почему не спишь?

– Да я не знаю сын…ошарашил ты меня, конечно.

– По поводу?

С удивленностью спросил молодой человек.

– Да со своей академией. Боязно мне тебя отдавать в солдатские руки. Ты хоть знаешь, что там происходит, за стенами академии?

Парень на секунду задумался, но вполне четко ответил.

– Да. Там происходит становление мужчин! Вот что там происходит!

– Да ты не понимаешь! Характер у тебя такой…такой…мягкий. Тихо тебе надо жить, сынок. В армии устраивают дедовщину, похлеще, чем в Европе.

– Тебе то откуда знать?

– Я была знакома с единицами, которые отправили своих детей в военную академию. Ты не хочешь спросить, что с ними сейчас?

– Хочу

Мама хотела сказать, но на секунду задумалась. В конце концов, она ответила:

– Нет, сын. Иди-ка ты лучше спать. Не заставляй меня переживать! Ты у меня единственная надежда и опора.

Он ничего не ответил и отдалился от матери. Он пошел в свою комнату, которую сложно было таковой назвать. Скорее, это конура с очертаниями комнаты. Он лег на своё подобие кровати животом верхом, и уж хотел начать засыпать, но в голову начали лезть мысли, которые лезли в голову юноши насильно, против его воли:

– А, что если она права? Мои представления об армии сводятся к парочке просмотренных фильмов западного производства и разговорах с старшими товарищами, которые только туда поступали. Ну, а как бы их выпускали? Учреждение более чем серьезное, государственное, нету необходимости в лишний раз оттуда выходить. А, вдруг разведка иностранного государства захватит в плен одного такого военного, как я? Хотя…чего мне переживать, я же могила. Черте с два скажу что-либо! Но…буду ли я носить какие-нибудь важные сведения, что я буду представлять интерес для иностранного правительства? Ну, если брать в расчет то, что у меня огромные планы на будущее и общие амбиции к карьерному росту, то конечно! Думаю, что я один из лучших кандидатов, чтобы носить важную информацию и хранить её. Господи, да я могу получить поддержку и уважения в армии и потом направиться в президенты республики, и начать руководить страной исходя из того, что я хочу помогать моему народу! Хотя, и сегодняшний президент пока неплохо справляется со своими обязанностями. А, что украли мой велосипед – вина вовсе не его, а неграмотного и бедного народа. Можно же жить как человек, ничего не крадя и никого не обманывая. Тут уж президент не в силах перевоспитать миллионы людей. Ну…вообще может, но он будет должен прибегнуть к репрессиям, чтобы люди боялись оступиться в плане закона. Например, увеличить срок за кражу. Вроде ничего сложного и просто в реализации, но люди подумают дважды, прежде что-нибудь натворить. Не будет же запрета или закона, что будет нельзя критиковать главу государства? Критика всегда уместна, особенно с аргументами. Бассара с самого начала своей карьеры выступал за независимость республики от колониальных рук, боролся за права человека, был уважаемым человеком в армии и в народе. Неудивительно, что на состоявшихся выборах он набрал свыше 85 процентов голосов. Жаль, что мне ещё нет 18, так бы и я проголосовал за столь сильного и правильного человека. Ему не помешало отсутствие гуманитарного образования, ведь главное не это. Если мне не изменяет память, то следующие выборы должны состоятся где-то через года 3, и тогда я тоже приму участие в политической жизни своей страны. Кто знает, может это начало чего то большего, чем военная карьера в штабе. Но…что-то я заболтался, надо ложиться спать, а то я завтра проснусь как черти что!

Юноша наконец-то откинул от себя ненужные в данный момент мысли и рассуждения, и закрыл свои потяжелевшие веки глаз.

Сильные лучи солнца пробивались сквозь подобие жалюзей, которые были сколочены наспех из деревянных досок. Горячая точка света заставила Амаре поднять веки своих глаз и взглянуть на новый день, который явно что-то для него приготовил. Он протер свои глаза и поднял своё молодое тело на ноги. Не спеша, он побрел по домику, заодно посмотрев комнату родителей. Она оказалось пустой.

– Наверное родители уже на поле работают. Надо спешить…

Он побрел к той самой бочке с водой и начал чистить свои зубы с помощью тонкой тряпочки, которая вот-вот потеряет свою форму, похожую на ткань. Он переоделся и вышел на задний двор дома родителей. Они тяпали свои немногочисленные посадки: перцы, томаты, баклажаны, которые неплохо в своё время прижились к местной почве.

– Эй! Иди-ка сюда!

Крикнул отец

– Иду!

Юноша ответил мужчине и бегом отправился на другой конец участка.

– Доброе утро, сын.

С утомлением сказала мама.

– И тебе!

Так, хватит тут языком трепать. Бери ведро с водой и иди поливай 5 рядков. Смотри, чтобы воды хватило, иначе я лично тебя заставлю дождь вызывать! И что-то ты сегодня встал поздно.

С раздражением приказал отец семейства сыну

– Да понял я! Иду…

Сын ответил без дикого энтузиазма. Он взял ведро, в котором была набрана вода, и отправился на угол, где росли сочные, слегка румяные томаты. Ведро, к слову, весило немало. Он аккуратно наклонил ведро и начал поливать культуру легкими брызгами воды. Потом, он повторил процедуру со следующим кустом перцев. Спустя несколько зеленых кустов аграрного богатства, к юноше подошла мама, которая держала в руках самодельную мотыгу, и встала рядом, окучивать огород. Отец семейства, тем временем, курил недорогую, скрученную наспех папиросу, параллельно осматривая огромные просторы за пределами его участка. Мама начала непринужденную беседу:

– Как работается, сынок?

– Да в принципе неплохо. Вот только солнце печет сегодня.

– Ну, пора бы уже привыкнуть, студент. Не Европа тебе.

– Вообще пора, но лето на редкость жаркое.

– Ага, лишь бы наши труды к чертям собачим не спалило. Ты поливай давай, а то правда, будем жевать глину на завтрак, обед и ужин.

– Да поливаю я! Ведро тяжеленное.

– Кстати, ты подумал над моими словами, сын?

– Это какими? Ты мне много что говоришь в последние дни.

– Я про учебу и твою, прости-господи, академию.

Брови парня слегка нахмурились, а руки ещё сильнее вцепились в ведро. Держать стало на порядок легче. Но несмотря на раздражение, и искреннее непонимание позиции своей мамы, он ответил весьма сдержанно:

– Мам, я тебе вроде вчера всё объяснил. Я буду поступать в академию, даже несмотря на предстоящие трудности. Знаешь, наша жизнь и так непроста, так чем меня можно удивить?

– Ну да, непросто…

Мама более не уточняла решение сына. А отец даже не переживал, ведь он станет отцом военного. Это и социальные гарантии и уважение в обществе, в котором принято смотреть на человека с точки зрения достатка и социального статуса. Мама и сын дошли до другого края своего участка. Женщина закончила тяпать, а сын поливать грядки. Ведро звонким стуком упало на землю, а юноша присел на траву, укрывшись рядом лежащим полотенцем. Мама наклонилась к сыну и сказала:

– Собери, что тебе надо, и сделай себе завтрак. Ладно?

– Да, хорошо.

Амаре взял корзину и собрал себе несколько спелых перцев, один баклажан и немного томатов. Пойдя на кухню, не забыв помыть грязную культуру, он решил сделать что-то на подобии салата с рисом. Хоть и на участке риса не росло, он охотно продавался в магазинчике на углу улицы. Взяв слегка туповатый нож, который давно не видел хорошей заточки, мальчишка начал нарезать себе овощи в миску. Яркие краски сока начали высачиваться из нарезанных овощей. Парень еле держал слюни, чтобы не капнуть ими в миску салата. Когда овощи оказались в миске, он достал немного соли из шкафчика, и слегка присыпал продукты белым порошком. Взяв деревянную ложку, он перемешал сей блюдо и оставил настаиваться. Не забыв про рис, он несколькими минутами ранее поставил кастрюлю с водой на старую печку, в которой были вырезы для жарки или варки чего-либо. Вода почти закипела, и парень вытащил пакет риса из за угла кухонного гарнитура. Взяв в руки мерный стакан, он себе насыпал дай-бог стакан, так как отец очень строго вел учет всей еды в доме. И недосдачу риса в один стакан, как бы не было странно, он бы заметил быстро. Он высыпал стакан риса в кастрюлю и начал ждать. Ждать он решил не дома, а на улице, где постепенно просыпалась жизнь столицы. Хотя, как просыпалась, жизнь, в буквальном смысле уже кипела на улицах и более мелких улочках. В голову снова начали лезть навязчивые мысли:

– Хорошо здесь однако. Интересно, куда люди с утра выдвигаются? Работы, не что бы много, а на рынках уже несколько лет одни и те же продавцы, которые имеют связи с торговыми точками за рубежом. Я утром уже устаю от ежедневной домашней рутины, а они как то умудряются ещё и работать! А ещё, что мне интересно, радоваться и веселиться! То танцуют, то соседские мальчишки играют в футбол, а кто-то вовсе занимается рукоделием. Вот бы познать секрет их силы…мне бы она не помешала! Интересный у нас народ, конечно…

– Во время того, как Амаре непринужденно задумался о смысле бытия, из дома раздался громки крик папы:

– Амаре, твою мать! Иди сюда, скорей!

Словно пуля, парень встал из самодельного кресла и вбежал в дом, а затем на кухню. Картина маслом: в помещении густой смок дыма, на полу кухни располагается небольшая лужица, состоящая из липкой, полупрозрачной воды, в которой горстками находился рис. Похоже, что огонь был слишком сильным, и содержимое кастрюли оказалось сначала на плите, а затем и на полу. Возникла немая пауза, между сыном и отцом. Отец злобно сверлил взглядом подростка, немного скалясь от наполняющей его злости. Амаре лишь мог смотреть на это удивленными глазами, попутно вспоминав молитвы. К слову, ни одной молитвы он и не знал.

– Какой же ты тупорогий! Взять и оставить рис, нормальный, нет?

Прорычал злобно отец.

– А я…это…

Подросток пытался найти хоть какое-то адекватное объяснение тому, что сейчас произошло. И что не маловажно – чтобы оно устроило отца.

– Молчать! Слышать ничего не хочу! В общем, ты сегодня остаешься без риса, а бардак…

– Я должен убрать. Да.

Парень перебил мужчину на полуслове.

– Не перебивай меня, сопляк!

Отец со злобы и ненависти ударил свои кулаком по глиненной стене так, что так образовалась небольшая вмятина.

– Бардак уберет твоя мать! Ты то её больше любишь, я знаю. На папку то всем наплевать!

На кухню вбежала взволнованная мама, и умоляющим взглядом посмотрела на озверевшего мужа.

– Ты! Взяла тряпки и воду и быстро убирай этот бедлам! Вырастила же сыночка, что даже поесть себе сделать не в состоянии!

– Но, милый…

– Молчать! Взяла и сделала, пока не придушил!

Мужчина перебил супругу на полуслове, и приказным тоном сказал то, что нужно сделать в кратчайшие сроки.

Женщина не в состоянии противиться приказам главы семейства взяла полусухие тряпки, и начала ими вытирать поверхность кухни. Сын начал протестовать:

– Дай я уберу! Она ведь не виновата!

– Пусть она за тобой разгребет, а ты, сучонок, будешь трижды думать, перед тем, чтобы что-либо сделать в своей жизни! Услышал меня?

– Да…

Негромко произнес юноша.

– Повтори!

Проорал отец.

– Да!

На глазах парня выступили слезы обиды и вины.

– Теперь…теперь…мне нужно покурить. Довел же!

Отец, слегка запыхавшись, ушел вон из кухни, параллельно ища папиросы. Мама подняла голову на виновника, и можно было прочитать на немых губах, и налитых слезами глазам, что женщина на грани. Глубоко в душе она понимала, что конфликт мелочный, и не стоил таких эмоций. Но результат…за результат пришлось отдуваться именно ей. Юноша склонил голову, и тихо произнес:

– Прости меня, мам.

Юноша быстрым шагом дошел до своей комнаты и взял аккуратно сложенные документы, которые были предназначены для поступления в академию. Он небрежно их свернул в утреннюю газету отца и направился из дома, как можно скорее. Уходя, он лишь посмотрел на изможденный вид матери, и её стертые до мозолей ладони рук. Дверь захлопнулась. Парень тяжело выдохнул, после своеобразного стресс-теста от отца, и на минуту сел на проклятое место, из за которого случилось это недоразумение. Он прокручивал множество эпизодов из своей недолгой жизни: наказания, упреки, радость, печаль. Но почему-то, внимание юноши остановилось на детстве, где он себя чувствовал словно безвольной птицей в клетке, где криков и наказаний было ещё больше, чем в отрочестве.

Воспоминания

Этот случай произошел, когда мальчику не было и 10 лет. Точную дату вспомнить трудно. Он только недавно начал ходить в общеобразовательную школу, которую открыли не так давно, и открыли для того, чтобы дать начальное и общее образование почти всем желающим. К слову, желающих было не так много, так как не все родители были готовы отдавать своих детей в школы, а уж тем более в высшие учебные заведения. Это означало потерю почти бесплатной помощи по дому и хозяйству в целом, как минимум на 8 лет. Конечно, можно ведь помогать до и после школы, но это не покрывало бы и часть былой рабочей силы. Если родители и были готовы дать образование своему ребенку, то как правило, ожидая в будущем, что его социальный статус и карьера помогут уже родителям выбраться из нищеты, и пожить хоть немного в удовольствие. Родители Амаре не стали исключением. Ну, как сказать…мама всегда скептически относилась ко всякому образованию, но она в конце-концов согласилась, что ребенок должен получить образование. Отец тоже сначала относился к образованию, как к бесполезной трате времени и сил, ведь эти ресурсы можно направить здесь и сейчас на выживание. Но потом он поразмыслил с точки зрения выгоды и уважения. Будут ли соседи уважать его, когда узнают, что сын хорошо устроился в столице, где нибудь в крупной фирме? Ещё бы! А будут ли его уважать, когда выяснится, что сын и вовсе стал военным, который защищает родину? Тут слова излишни. Он был готов попрощаться с бесплатной рабочей силой на долгие годы, с надеждой на обеспеченное будущее, в купе с уважением в обществе.

Когда мальчик только познавал азы математики, языка и прочих наук, после уроков он однажды нашел в кювете старый, ничем не смазанный велосипед, который явно отработал своё. Кое-как вытащив его из сухой ямы, он осмотрел его, с надеждой на восстановление транспорта. Колеса были спущены, рама была слегка погнутой, а часть спиц так и остались кювете, все в пыли и засохшей грязи. Достав остальное, положив в свой дряхлый портфель из ободранного кож зама, он покатил груду металлолома домой. Ну, как покатил, скорее потащил, так как колеса крутились с большим трудом. По дороге домой, над мальчиком смеялись ребята постарше, которые либо шли пешком, или ездили на куда более новых велосипедах. Смеялись, вероятно, из за самой возможности починить этот велосипед. Это было очень трудно, даже для взрослого, у которого был и какой-никакой опыт и инструменты. Но мальчишка не унывал, так как ему был жизненно необходим хотя-бы такой велосипед. Отец не дает денег на транспорт, считая, что расстояние от дома до школы и обратно, вполне можно преодолеть на "своих двоих". А велосипед он не покупал из отсутствия денег, по его словам, не забыв так же упомянуть наличие ног у сына. Докатив с горем пополам до дома, его персону встретил отец, который с вопросительным лицом посмотрел на новоприобритение сына, и спросил:

– Вздумал тащить домой всякий хлам?!

– Нет-нет! Я…я просто хочу себе сделать велосипед.

– Велосипед?

Отец спросил это так, словно сын ему сказал что-то, что даже не изобрели.

– Ну да. Я его нашел никому не нужным, вот и подумал…

– Слышь, инженер, ты можешь возиться с этим ведром хоть часами напролет, но что бы хозяйство, уроки, и прочее – были сделаны, иначе выпорю!

– Да, конечно!

Несмотря на довольно-таки строгий нагоняй от отца, мальчик буквально светился от счастья, ведь у него появится велосипед, о котором он так давно мечтал. Он его поволок на задний двор, где было свободное место, и где отец по меньше обращал бы внимания на него. Он взял то, что хоть как то напоминало инструмент, и начал работать. Много работать. Так получилось, что отец не спешил учить или показывать будущему защитнику семьи, как работать с определенными видами металлов, древесины. Не то, что бы их было так много в наличии дома, но все же. Так же жизненный путь Амаре не затрагивали инструменты, по типу молотка или отвертки. Зато папа активно критиковал на фоне работу сына, изо дня в день:

– Молоток криво держись! Как ты собрался смазывать это? Ты чем думаешь вообще? У тебя руки откуда вообще растут, а?

Но мальчишка лишь молча слушал, но ни в коем случае не внимательно. Он был сосредоточен на работе, работе фактически, всей его жизни. Каждый день после занятий, он приходил уставшим, иногда злым и расстроенным. Но он всегда держал в голове одну мысль – зачем он приходит домой каждый день, с неким волнующим ожиданием. Спустя 3 месяца ковыряний и моря пота, транспортное средство было на ходу. В первый раз, Амаре решил проверить работоспособность транспорта на выходном, ближе к вечеру. Он выкатил велосипед на улицу, непрофессионально встал в стойку, толкнул ногой об песчаную землю, и покатился. Конечно, не всё получилось с первого раза. Было много падений, множество ссадин, будто после потасовки на улице. Отец и в этот раз не принимал участия в помощи сыну. Никак. Он лишь молча смотрел из дома, параллельно покуривая папиросу, иногда посмеиваясь, когда мальчик нелепо падал или куда-то врезался, чаще всего в чей-то забор. Но со временем Амаре приловчился к управлению, и стал добираться до школы и обратно на своём новом велосипеде. Иногда, когда позволяло время и обстоятельства, он полюбил кататься с другими ребятами, которым либо купили, или сделали велосипеды неравнодушные родители. Где их только не носило: окраины столицы, центр, свалки, густые заросли, из-за которых они чуть не потерялись. Жизнь стала обретать позитивные моменты: учеба шла неплохо, даже очень. Мальчик обрел новых знакомых и даже друзей, которые были готовы подставить своё крепкое плечо на тот момент времени, а отец перестал часто донимать своими нравоучениями и кричать из-за "никчемности " сына. В этом же году, он познакомился с Акудзи, который был известен своим пацанским характером и идеями, которые он пытался воплотить в жизнь. Была мысль – открыть приемку стеклотары, и зарабатывать на этом деньги. Тогда как раз массово начали открываться стекольные заводы, чей товар потом увозился в другие фирмы. К сожалению, всё закончилось на моменте, когда деньги, которые должны были попасть в кассу для оплаты бутылок и прочей тары, были потрачены на мороженное, которое кусали несколько человек сразу. Деньги ушли быстро, а бизнес-план – навсегда. Потом с подачи Амаре, Акудзи попробовал себя в роли продавца в магазин. Тогда мужчины и женщины либо работали, либо обрабатывали свои поля, чтобы что-то вырастить себе к столу. Амаре изначально предложил самим найти ничейное поле, и начать выращивать продукты на продажу. Акудзи решил схитрить: фактически украл с чужого для себя поля несколько корзин всяких разных овощей: баклажаны, немного картофеля, перцы. И пошел с награбленным на базар, чтобы продать и получить вознаграждение. Всё проходило довольно удачно – человек за человеком подходили и что-то да покупали. Деньги, мальчик, аккуратно складывал к себе в карман штанов. К концу "рабочего" дня, он их решил не тратить на быстрые углеводы или развлечения, а положить к себе в копилку, которая была сделана из деревянной фанеры, клееной обычной глиной. День за днем, беря немного овощей, а иногда фруктов, он их продавал и выручал деньги. За более чем неделю, он заработал приличную сумму денег, которых бы хватило, чтобы пробрести что-то более или менее значимое. Но счастье оборвалось на моменте, когда очередным ранним утром, перелазив через забор, и нагнувшись к пропаханной земле, на его маленькое и хрупкое плечо упала тяжелая мужская рука. Мальчик оцепенел. Медленно повернувшись к угрозе, он увидел до безобразия злое лицо местного мужика, который давно хотел поймать и посмотреть в глаза вору его трудов. Ростом он был метра 2 (по мнению Акудзи), руки были с размером с кирпич, а ноги крепко были втоптаны в землю. Мужчина поднял сорванца на ноги за этой самое плечо и лишь сказал:

– Веди.

– К-куда?

Уточнил воришка.

– К отцу своему! Щас я буду с ним разговаривать!

Закончилось всё тем, что Акудзи был вынужден отдать все свои накопления до цента. Так же не обошлось без рукоприкладства со стороны его родителей, которые были явно не в восторге, от выходки его сына. Потом ещё недели 2 ходил, словно молодая зебра – полосатый весь. Более на такие рискованные затеи он не шёл, а несколько раз обдумывал, а стоит ли такая игра свеч.

– Вот это меня занесло…

Скомкано представил мысль Амаре, который уже добрый час сидел на улице с пакетом документов. Немного придя в себя, он встал и направился по направлению военной академии, визит который уже не мог откладываться. Всё как всегда: веселые африканцы танцевали, занимались, как бы это назвала советская пропаганда "тунеядцами". Только вот интересно, откуда у них средства на существование? Неужели они как Акудзи – воруют, а потом продают? Или просто воруют, тут же съедая или используя какую-нибудь вещь в своём быту? Было непонятно. Пройдя по ощущениям километр пути, он остановился. Он перевел свой взгляд на дом, который несколько отличался от сооружений, которые окружали повседневность Амаре. Дом был построен из цельного, оранжевого кирпича, а не из глины, которая была скомкана на подобие кирпича в дальнейшем. В оконных рамах стояло самое настоящее стекло, которое отражало всякий солнечный свет, попадающий на него на глаза прохожих. Двор был обустроен по-интересному – была скамейка, которая стояла недалеко от главного входа в дом, напротив неё стоял вбитый в землю деревянный знак. Надпись гласила "На продаже".

– Так значит он продается?

Действительно, в этом доме никто не жил, Ну, как не жил…там временно проживает вооруженный сторож, который обязан охранять недвижимость от всякого рода недоброжелателей. Вроде внутри только голые стены, но занять такую жилплощадь – дорогого стоит. Соседи поговаривают, что молодой охранник носит при себе что-то вроде кольта. Зная этот факт, никто не торопился врываться в дом со своими детьми и тёщей. В голову Амаре всплыла мысль:

– Откуда у наших людей такая сумма? Они, что, с пальмы свалились? В рабство продать сотню человек, разве что. А простому смертному – наверное никогда. Я, конечно, допускаю, что государство может выдать этот дом многодетной семье, где отец работает на достойном месте, но что делать остальным? Что делать обычным людям, которые считают чёртов рис?

Всплыло новое воспоминание, родом из отрочества. Тогда Амаре исполнилось 12 лет. Это было в школе в классе 5, когда начинается формирование личности на всю оставшеюся жизнь. День начинался, вроде, как обычно: повзрослевший Амаре умылся, сделал что-то на подобии завтрака, сел на свой велосипед, который уже служил верой и правдой пару лет, и отправился в школу, где сегодня должна была состоятся олимпиада по естественным наукам. Там бы затронулось множество тем, которые были так интересны мальчику. Например, тогда он очень любил историю как науку, а особенно период древней Греции, когда появились великие мыслители, чьи идеи досихпор имеют вес в обществе XX века. Так же он полюбил всё, что связанно с политикой и государственным устройством. Хотя многие не понимали, и не хотели понимать, что происходит внутри государства, и как оно работает и за счет чего, оно держится и развивается. Приехав в школу, припарковав велосипед возле входа в школу, он быстрым шагом направился внутрь. Одет он был по простому: желтоватая рубашка и темные штаны, а за место хорошей обуви, были обыкновенные шлепки. Пройдя коридор, и завернув за угол, он увидел дверной проем, над которым красовалась надпись "Кабинет естествознания", а рядом с ним стояла женщина, которая, видимо, встречала олимпиадников и приглашала во внутрь.

– Юноша, давай сюда? Ты ведь сегодня пишешь олимпиаду?

– Да-да, всё верно!

– Тогда не задерживайся. В кабинете тебе все выдадут, а я попрошу все посторонние вещи положить возле входа.

– Какие? У меня только сумка с ручкой да лишним стержнем.

– Сумку положи тогда, все же понятно! Заходи

После странного диалога, у Амаре повысилась уверенность в том, что он явно не глупее людей, которые находились в кабинете. В нём находились 10 учеников, которые решили блеснуть знаниями, и 1 педагог, который должен был наблюдать за порядком и возможным списыванием. Мальчик сел за парту и стал ждать. Мероприятие всё никак не начиналось. На вопрос школьников, почему олимпиада не началась в назначенное время, учителя ответили, что необходимо подождать ещё 1 человека. Ну, всякое бывает, может опаздывает. Через пару минут в кабинет вбегает оставшийся ученик, которого были вынуждены ждать. Это был Лао. К слову, он достаточно плохо учился, и явно не разбирался в таких глубоких и гуманитарных науках на столько, чтобы написать олимпиаду на приемлемый балл. Он был одет не лучше, но и не хуже остальных: похожая рубашка, штаны, но уже с обувью, которая берегла его ступни. Он сел вместе со всеми, и стал ждать. Наконец-то учительница за столом впереди встала, и начала зачитывать речь, которая бы объяснила некоторые вещи перед началом.

– Ребята, я вас поздравляю с началом олимпиады! Это то событие, которое обязательно отложится у вас в памяти, как одно из самых лучших событий в вашей школьной жизни. Тест будет состоять из 15 письменных, и 2 устных вопросов. Должна сказать, что все вопросы и формулировки заданий взяты из общеобразовательной школьной программы, поэтому неожиданностей там не будет! Я со своей коллегой, могу пожелать вам только удачи. К слову, хорошие результаты, могут стать весомым доводом для поступления в высшие, или другие учреждения, которые вам понравятся. Сейчас приступим.

После вступительных слов, она взяла со стола листки бумаги и прошлась по рядам, чтобы их раздать каждому человеку. На каждом из них были задания. Амаре погрузился а раздумья:

– Итак…первое задание: "Какой документ, обладает высшей юридической силой?". Ну, вроде бы не сложно. Это…это наверняка конституция. Да! Один балл уже в кармане, это точно. Второй вопрос: "Назовите первого президента нашей республики". Кто-то не знает? Товарищ Бассара. Дальше…

Так он с легкостью ответил ещё на несколько вопросов. Они не вызывали сильного мозгового штурма для мальчика, как и для многих других. Но была странность: раз в десять минут, одна из учительниц подходила к столу Лао, и что-то говорила, немного наклонясь. Амаре, как и другие ребята, не поняли, почему так происходит. Вроде бы условия должны быть для всех одинаковы! Почему кто-то должен иметь семь пядей во лбу, а кому-то достаточно хорошей подсказки? Лао затормозил с самого начала, на вопросе о конституции. Возникает вопрос: а по своей ли воле он пошел на эту олимпиаду? А самое главное – зачем? Зачем заведомо идти на мероприятие, где ты ничего не смыслишь? А потом получать помощь от сердобольной учительницы, которая хочет просто помочь мальчику. Но Амаре не зацикливал внимание на непутевого соседа, а продолжал писать работу. Спустя 50 минут, Амаре, как и несколько ребят, были готовы сдать письменные работы. Амаре вызвали, чтобы тот ответил на вопросы.

– Итак, ты правильно назвал имя нашего первого президента. Скажи, как на твой взгляд, политика Бассары, отличается от колониальной политики европейцев?

Вопрос не застал врасплох мальчишку, он спокойно отчеканил:

– Я думаю, что Бассара направляет все силы и ресурсы, на поддержание мира и спокойствия, а так же берет курс на развитие.

– Верно!

С довольным выражением лица ответила учительница.

– Дальше. Скажи мне, пожалуйста, если бы незнакомый тебе человек своровал с твоего огорода несколько корзин овощей, ты бы его сдал полиции или простил?

Мальчик хотел уже ответить заученным текстом, где вор должен сидеть в тюрьме, но в голове всплыла несколько другая мысль:

– Я бы постарался его понять.

– В смысле?

– Ну, а если предположить, что он это украл для своих нужд, а для пропитания семьи? Если бы я его и поймал, то настоятельно бы советовал, более у меня не воровать.

– Ты бы отпустил вора?

Вопрос с самого начала не понравился Амаре. Этот вопрос, больше на философские рассуждения о морали и нравственности, а не о сухих юридических фактах.

– Возможно.

Учительница посмотрела на мальчика, и на несколько секунд задумалась о справедливой оценке. Спустя время, чернила ручки были перенесены на листок с тестом Амаре, где вырисовывалась оценка "4". Амаре не стал возражать, а лишь спокойно встал со старого стула и направился к выходу. Следующая девочка отвечала уже на другие вопросы, но в ответах не прослеживалось никакой искренности. Как будто печатный станок с точностью до символа отпечатал нужный ответ. К сожалению, Амаре не получилось послушать ответы Лао.

На следующий день, придя в школу как обычно, в классе завелся разговор о той самой олимпиаде. Некоторые хвастались своими результатами, некоторые высказывали своё недовольство, считая, что они достойны большего. Один Лао молчал, и ничего не говорил по теме вчерашней олимпиады. Словно её и вовсе не было! Амаре посидел, подумал, и решил спросить напрямую, что тот получил. Он рассчитывал на неудовлетворительный результат, ожидая слов Лао, который секунду назад общался на тему, связанную с сегодняшними планами на прогулку после школы.

– Лао, а ты что вчера получил?

Лао повернулся, посмотрев на лицо Амаре добрых несколько секунд. Взгляд не был злым, или печальным, скорее наоборот: радостным и…хитрым. Он ответил резко и понятно:

– Хорошая у меня оценка, Марик.

– Как?

– Подготовился. Тебя это волнует?

Амаре находился в неком замешательстве. Несколько секунд он просто простоял на месте, и робко ответил:

– Нет.

Ушел на своё место за партой. Но позитивная мысль сменила ноту удивления и шока. Что, если, он просто пошутил, или вовсе не знает о своих результатах? Не мог такой человек набрать приличный балл за счет небольших подсказок и банальной удачи. Это не тот предмет, где можно тыкнуть пальцев в небо и ответ появиться в твоей не светлой голове. Через несколько минут после звонка, в класс зашла учительница. К слову, та же, которая вчера принимала олимпиаду у Амаре. Он сказала всем присесть и начала урок:

– Здравствуйте дети!

– Здравствуйте!

Полу хором ответил класс.

– Перед тем, как начнем занятие, я хотела бы объявить о результатах вчерашней олимпиады. Вчера ребята показали свои знания в области естествознания, и получили оценки, согласно своим знаниям. У меня уже сегодня имеются сертификаты, подтверждающие прохождение олимпиады. Хочу их предоставить следующим: Лило. Она набрала в общей сумме 5 баллов, ответив идеально на все вопросы.

Девочка встала из за стола и под негромкие аплодисменты получила в руки бумагу с государственной печатью. Что правда, то правда – термины она выучила, словно была готова выступать в парламенте.

– Далее, я хочу поздравить Амаре с твердой четверкой!

Амаре с довольным выражением лица встал из-за стола и направился в сторону учителя. Краем глаза он увидел, что Лао смотрит на Амаре с долей неприязни или превосходства. Мурашки пробежали по коже. Спустя момент, мальчик так же получил государственный сертификат. Он был вполне доволен, так как рассчитывал примерно на этот результат. Но он был так же уверен, что такая оценка была обусловлена личными аспектами между учителем и Амаре, который решил пойти против системы, и ответил не так, как требовалось. С томленьем упованья, Амаре ждал, когда же сообщат оценку Лао.

– Далее, один из самых выдающихся учеников, у которого я принимала олимпиаду! Лао, прошу!

– Что?

Воскликнул Амаре, правда у себя в душе. Как так? Неужели, ему помогли так хорошо, что он заслужил такие слова в свой адрес, нежели Лило, которая знает теорию куда лучше этого недотепы. Весь последующий день он находился в состоянии, когда он просто был разочарован в людях. Это он лишь потом узнал, что родители Лао заранее подкупили учителей, чтобы те помогли написать ему олимпиаду на высший балл. Ну, как помогли…написать за него. Тогда Амаре впервые почувствовал несправедливость, даже в таком светлом государстве, где существует сильный лидер. Но, он также продолжал думать и верить, что люди – далеко не все такие. Существуют честные и светлые люди. Несмотря на довольно-таки громкие слухи по всей школе, ситуация со временем улеглась. А Лао ещё долго хвастался своими ненастоящими результатами. Этот же юноша уже в выпускном классе, по слухам, уже самостоятельно купил учителя, который должен был принимать экзамен. Но вот незадача: у учителя было то, что не было у него – совести. Он сдал коррупционера директору, а тот поставил вопрос об отчислении. Позже, дело дошло и вовсе до полиции, так как директор, несмотря на свою невысокую зарплату и социальное положение, не мог порочить честь и уважение столичной школы, на которую до недавнего времени смотрели с желанием, чтобы в их местных школах все было так же. Лао, к сожалению, отправился за решетку, откуда выйдет ещё не скоро. А ведь всё начиналось с обычной олимпиады, которая, в сути, ничего не решала. Желание показаться лучше и хитрее, на фоне основной массы – сыграло злую шутку. Стоило ли оно того?

Академия

Воспрянув ото сна, он продолжил свой путь в академию, которая была уже на самом деле близко, всего пара километров, которые до этого уже были пройдены. Прокручивая мысли в голове, Амаре ни в коем случае не унывал, так как это было уже достаточно давно, если брать первый случай с олимпиадой. А Лао уже отбывает наказание, за свои деяния.

– Государству не нужен подобный сброд. Не хорошо так говорить, конечно, нельзя. Но а как с ним иначе? Всю школу он меня раздражал. А если бы о нем не узнали, и он получил аттестат на порядок лучше? Что было бы с ним дальше? Это бесконечная дорога из лжи и ненависти к окружающим.

Амаре говорил про себя, но на самом деле, его говор себе под нос можно было хорошо услышать в метре от него. Прохожие в моменте даже оборачивались на парня, ибо думали на себя, чистых и невинных. Всего в нескольких метрах находился центральный вход в академию. На входе стоят комендант, который держал в руках слегка ржавый автомат Калашникова.

– Видимо, караульный.

Пронеслось в голове Амаре. Подходя ближе, он увидел солдата четче: зеленая форма, которая прекрасно маскирует человека в лесах и джунглях. На голове была кепка, на которой был прикреплен своеобразный значок, на котором был изображен огонь. Он означал бурные перемены, с приходом ко власти Бассары. На лучшие бурные перемены. Он был обут в классические берцы, которые отлично защищали от грязи и пыли, и позволяли военнослужащему уверенно стоять на земле. На лице так же были солнцезащитные очки. Очевидно, чтобы спасти белоснежные глаза от испепеляющего солнца, которое только набирало обороты. Подойдя ближе, его остановил этот самый военнослужащий, и поинтересовался у парня, куда тот направляется и по какой причине.

– Стоять! Ты кто?

– Я…я пришел поступать в военную академию при президенте. Можно пройти?

В глазах военного проблеснул интерес.

– Интересно девки пляшут. А лет-то тебе сколько?

– 17 ровно.

Прости, но я пока не могу тебя впустить.

– Это почему?

С искренним непониманием спросил юноша.

– Да малой ты ещё. Было бы тебе на год больше, то пропустил, и ещё бы пинка дал на удачу.

– Но…А как же мне быть?

Солдат на секунду отвел взгляд и задумался, видимо вспоминая правила и устав, наверное.

– Либо приходишь с родителем, или приносишь записку о том, что те не против твоему поступлению. Как понял?

– Хорошо! Спасибо!

Пацан быстро развернулся и побежал обратно домой. Ему не мешало палящее солнце, ни прохожие, которые шли против него и поднимали пыль с дорог, словно с ковров. Вбежав домой, он заметил идеальную чистоту на кухню, не только убранный матерью потекший рис сегодня утром. Мама молча отдыхала лежа на полу, а отца дома не было. Парень потревожил маму:

– Мам, а где папа?

– Да во дворе опять. А тебе зачем?

Этого вопроса Амаре уже не услышал. Он быстрым шагом подошел вышел во двор, и увидел сидящего, курящего отца, который сидел на старой покрышке. К слову, машины у семьи никогда не было. Юноша потоптался на месте минуту, а затем быстро выпалил:

– Пап, тут дело такое…

– Какое?

Тут же спросил отец, будто он ждал этого вопроса.

– Я хотел отнести документы в академию, но мне сказали, что нужен один из родителей и…

– Не, никуда я не пойду.

Ответ озадачил. Отец, вроде, только утром был всеми руками ЗА, за идею о поступлении, а тут фактически отказ.

– Почему?

Аккуратно спросил парень.

– Да спина болит сегодня, перенервничал.

– Но есть второй вариант: написать записку.

– Какую к черту записку?

– Ну, что ты не против, что я поступлю.

– Хах, приколист. Ты, что, думаешь, что я помню как писать?

– А если я напишу, то ты подпишешь?

Папа затянул очередную дозу никотина, и несколько секунд промолчал. Затем уверенно отчеканил, выпуская пар изо рта:

– Посмотрим. Пиши давай.

Амаре пулей вбежал обратно в ветхое жильё, чтобы найти что-то напоминающее бумагу. Покопавшись в своей комнате, он нашел не совсем новый, но лист, на котором можно излагать свои мысли правильно. Взяв ручку в руки, он уж хотел приступить к написанию правдоподобного текста, как вдруг за спиной подкрался отец.

– Писать будешь под мою диктовку, понял?

Приказ отца слегка напряг Амаре, но он уверенно сел писать письмо.

– Значит так: Я, Сик, являясь отцом Амаре, даю разрешение на подачу документов в военную академию с последующим обучением.

Парень нарочно допускал грамматические ошибки, дабы неграмотность отца была естественной, в случае проверки. Дописав последнюю чернильную букву, он принялся за подпись. Над ней он особо не думал: какая-то несвязанная закорючка, которая не имела фактического смысла. Но она была важна, чтобы добиться цели. Совершив подделку документа, он положил клочок бумаги обратно в самодельную папку, обув шлепки и быстрым, но весьма размеренным шагом взял курс на академию. Добравшись до того самого входа, где его совсем недавно остановили, но на этот раз всё было хорошо. Проверив подпись, военный пропустил молодого человека во внутрь. Перед парнем предстал длинный коридор, который был выкрашен в темные тона разной краски: где более зеленый оттенок, где синий. Через каждые 3 метра висели портреты президента республики Бассары по правой стороне. По уставу, солдатам и офицерам нужно было смотреть на данные портреты, чтобы демонстрировать своё безмерное уважение главе нации. По левую сторону, стояли стенды, на которых были отмечены памятные даты для республики: начало независимости от Великобритании, день вступления в должность президента товарища Бассары, основание вооруженных сил, основание береговой охраны. Без исключений, в эти памятные дни проводят выходные. Так же день рождения президента является национальным праздником, где так же предусмотрен выходной. На входе стояла небольшая деревянная будка, в которой сидел сторож-старичок, который записывал каждого входящего в здание.

– Юноша, как вас зовут?

– Амаре.

– А фамилия?

– Фамилии не досталось.

Пожилой мужчина достал из тумбочки небольшую записной альбом, где было не менее тысячи имен за прошедший год. Там были всякие имена, а так же, рядом с именем писался возраст.

– Лет сколько?

– Полных?

– Нет, черт возьми, на половину.

– 17!

– Хорошо…

Старик немного проворчал, но записал нужную информацию в журнал. Он уточнил:

– Куда направляешься?

– Так это…поступать.

– Тебе по коридору и на право, там будет комиссия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.