Юлия Яшечкина
Стихи не продаются

Я лист переверну и так и так…

Прочту на нём все видимые строчки.

Я разгадаю каждый тайный знак,

Но никогда не доберусь до точки…

Стихи не продаются

Мной давно замечено:

Стихи не продаются.

Печатаются, пишутся

И иногда – поются.

И даже покупаются…

Но не продаются.

Их ценность выше всех банкнот,

В них человек иной живёт:

Не тот – кто ест, не тот – кто пьёт,

А тот – кто в сердце, да! Вот тот:

Кто ранен часто, кто в тоске,

Чья жизнь порой на волоске,

Тот, кто прошёл и боль, и стыд,

Тот – кто унижен, тот – кто бит,

Тот, кто из тёмного угла

Уже не выйдет… Никогда…

Я знаю тех, кто много пишет,

Но не прочтёт вслух ни строки,

Их искренние многостишья

От сердца, а не от руки.

Их пишет жизнь. И тиражом

Такие вряд ли разойдутся.

Они – как по сердцу ножом.

Такие – нет. Не продаются.

Я не вернусь в СССР

Я не вернусь в СССР —

Не надо больше ностальгии.

И не сложить из полусфер

Фигуру неподъёмной гири.

Никак – ни вдоль, ни поперёк —

Уже я не сыграю в детство.

Заледенелый козырёк —

Как кепка старого подъезда.

Но в эту дверь я не пойду —

Там нет живых воспоминаний.

Однажды, в лютую пургу

Весь дом рассыпался на грани.

Я не вернусь в СССР,

Он – как мираж изнемождённым,

Но, словно вечный пионер,

Я остаюсь тогда рождённой.

Чернила

В те времена, когда снаружи мало красок,

Палитра раскрывается внутри.

Она распишет персонажей сказок,

Добавит в сцены яркий колорит,

Словам придаст особенный оттенок,

А сумраку неповторимый свет…

В чернильнице стечёт с прозрачных стенок

Один, на это всё способный цвет…

Горят осенние костры

Горят осенние костры,

В них листья предают забвенью,

Но без тоски и сожаленья…

А языки огня остры!

Они за ветром рвутся в небо,

Порой безудержно, свирепо…

И превращаются в мосты…

Ввысь улетает струйка дыма

Легка‌, чиста‌, неуловима…

Ещё на фоне неба зрима,

Ещё немного уязвима…

Но, лишь последний лист дотлеет

В костре разбуженной аллеи:

И свой рубеж преодолеет,