Александр Пушкин
Я помню чудное мгновенье

Серия «Лучшая поэзия с краткой биографией поэта»

А. Пушкин. Автопортрет

Составление Елизаветы Постаниди

В оформлении переплёта использована картина Эдмунда Блэйр-Лейтона «Да или нет» (1890, Частная коллекция)

 © ООО «Издательство АСТ», 2026

Краткая биография

АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ПУШКИН

(1799–1837)

Великий русский поэт, прозаик и драматург, автор бессмертных произведений в стихах и прозе.

Ранние годы

Александр Пушкин родился 6 июня 1799 года в Москве в дворянской семье. Прадед поэта по материнской линии, Абрам Ганнибал, служил Петру I.

Воспитание будущего классика взяла на себя бабушка, пригласившая няню Арину Родионовну, которую поэт будет вспоминать всю свою жизнь и посвятит не мало литературных произведений.

А. Пушкин. Вид на Лицей и церковный флигель Екатерининского дворца

Образование и первые шаги в творчестве

Получив образование в престижном Царскосельском Лицее, молодой Пушкин дебютирует в литературе в 1814 году, публикуя стихотворение «К другу-стихотворцу». Уже тогда проявились его талант и тяга к поэзии. Особое влияние на формирование стиля Пушкина оказали русские писатели XVIII века – Василий Жуковский, Денис Фонвизин, Николай Карамзин и зарубежные авторы Вольтер и Эварист Парни. Вскоре его приняли в знаменитое литературное сообщество «Арзамас».

Южные ссылки и расцвет таланта

После окончания лицея в 1817 году Пушкина ожидали трудности. Произведения политического содержания («Вольность», «К Чаадаеву»), выражавшие свободолюбивые взгляды, привели к недовольству власти. В мае 1820 года император Александр I отправляет поэта в южную ссылку, формально прикрываясь служебным перемещением.

Именно здесь началась новая страница в творческой судьбе Пушкина. Юг России стал источником вдохновения для целого ряда выдающихся произведений. Пушкин познакомился с историей Кавказа, вдохновился природой Крыма и Молдавии, начал изучать историю южных народов и читать труды зарубежных писателей.

Черновой автограф оды «Вольность»

Основные события периода южной ссылки:

• 1820: Завершение первой крупной поэмы «Руслан и Людмила», опубликованной годом позже.

• 1821: Создание знаменитой поэмы «Кавказский пленник», ставшей визитной карточкой Пушкина и символом русского романтизма.

• 1823: Начало работы над романом в стихах «Евгений Онегин», продолжавшегося вплоть до 1832 года.

Южная ссылка стала важнейшим этапом формирования пушкинского мировоззрения и способствовала утверждению его как одной из ключевых фигур русской литературы XIX века.

Возвращение в Петербург и зрелость

Вернувшись в столицу, Пушкин продолжал активную творческую карьеру, создавая романы, исторические очерки и рассказы. Среди них – роман «Евгений Онегин», историческое исследование «История Пугачева» и повесть «Пиковая дама». Брак с красавицей Натальей Гончаровой в 1831 году привнес семейное счастье, но финансовая нестабильность продолжала преследовать поэта.

Последние годы и гибель

В январе 1837 года Пушкин погиб от полученного на дуэли с французским офицером Жоржем Дантесом ранения. Император Николай I обещал поддерживать жену и детей покойного.

Жизнь великого русского поэта закончилась трагически, оставив значительное наследие, оказывающее влияние на российскую литературу и культурное сознание будущих поколений.

Интересные факты

• У поэта был талисман – золотой перстень с сердоликом, с которым он практически не расставался. Пушкин даже посвятил ему несколько стихотворений. Однако по какой‑то причине поэт не надел талисман в день роковой дуэли с Дантесом. В результате Пушкин получил смертельную рану, а кольцо передал на смертном одре своему другу – писателю Василию Жуковскому.

• Александр Пушкин настолько страстно увлекался книгами, что собрал в домашней библиотеке более 3500 экземпляров.

• Пушкин по своей натуре был человеком саркастичным. Его шутки нередко приводили к дуэлям. Поэт участвовал в двух десятках дуэлей. В большинстве поединков друзьям Александра Сергеевича удавалось примирить дуэлянтов. Первая дуэль произошла, когда Пушкин был еще лицеистом.

Произведения разных лет

К другу стихотворцу

   Арист! и ты в толпе служителей
                                               Парнаса!
Ты хочешь оседлать упрямого Пегаса;
За лаврами спешишь опасною стезей
И с строгой критикой
                       вступаешь смело в бой!

   Арист, поверь ты мне, оставь перо,
                                                чернилы,
Забудь ручьи, леса, унылые могилы,
В холодных песенках любовью
                                               не пылай;
Чтоб не слететь с горы,
                                скорее вниз ступай!
Довольно без тебя поэтов есть и будет;
Их напечатают —
                            и целый свет забудет.
Быть может, и теперь, от шума удалясь
И с глупой музою навек соединясь,
Под сенью мирною Минервиной эгиды
Сокрыт другой отец второй
                                          «Телемахиды».
Страшися участи бессмысленных
                                                      певцов,
Нас убивающих громадою стихов!
Потомков поздных дань поэтам
                                             справедлива;
На Пинде лавры есть, но есть там
                                                   и крапива.
Страшись бесславия! —
                                     Что, если Аполлон,
Услышав, что и ты полез на Геликон,
С презреньем покачав
                                       кудрявой головою,
Твой гений наградит —
                                  спасительной лозою?
Но что? ты хмуришься
                                         и отвечать готов;
«Пожалуй, – скажешь мне, —
                              не трать излишних слов;
Когда на что решусь,
                                         уж я не отступаю,
И знай, мой жребий пал,
                                            я лиру избираю.
Пусть судит обо мне, как хочет,
                                                  целый свет,
Сердись, кричи, бранись, —
                                              а я таки поэт».

   Арист, не тот поэт, кто рифмы
                                                плесть умеет
И, перьями скрыпя, бумаги не жалеет.
Хорошие стихи не так легко писать,
Как Витгенштеину французов
                                                   побеждать.
Меж тем как Дмитриев, Державин,
                                                   Ломоносов,
Певцы бессмертные, и честь
                                             и слава россов,
Питают здравый ум и вместе учат нас,
Сколь много гибнет книг,
                                     на свет едва родясь!
Творенья громкие Рифматова, Графова
С тяжелым Бибрусом гниют
                                                  у Глазунова;
Никто не вспомнит их, не станет
                                                вздор читать,
И Фебова на них проклятия печать.

   Положим, что, на Пинд
                               взобравшися счастливо,
Поэтом можешь ты назваться
                                                 справедливо:
Все с удовольствием
                                        тогда тебя прочтут.
Но мнишь ли, что к тебе рекой
                                                       уже текут
За то, что ты поэт,
                                    несметные богатства,
Что ты уже берешь на откуп
                                                   государства,
В железных сундуках
                                       червонцы хоронишь
И, лежа на боку, покойно ешь и спишь?
Не так, любезный друг,
                                            писатели богаты;
Судьбой им не даны
                                      ни мраморны палаты,
Ни чистым золотом набиты сундуки:
Лачужка под землей, высоки чердаки —
Вот пышны их дворцы,
                                         великолепны залы.
Поэтов – хвалят все, питают —
                                               лишь журналы;
Катится мимо их Фортуны колесо;
Родился наг и наг ступает в гроб Руссо;
Камоэнс с нищими постелю разделяет;
Костров на чердаке
                                         безвестно умирает,
Руками чуждыми могиле предан он:
Их жизнь – ряд горестей, гремяща
                                                   слава – сон.

   Ты, кажется, теперь задумался
                                                         немного.
«Да что же, – говоришь, —
                                   судя о всех так строго,
Перебирая все, как новый Ювенал,
Ты о поэзии со мною толковал;
А сам, поссорившись
                               с парнасскими сестрами,
Мне проповедовать пришел
                                              сюда стихами?
Что сделалось с тобой?
                                 В уме ли ты, иль нет?»
Арист, без дальных слов,
                                     вот мой тебе ответ:

   В деревне, помнится,
                                с мирянами простыми,
Священник пожилой
                                   и с кудрями седыми,
В миру с соседями, в чести,
                                         довольстве жил
И первым мудрецом
                                  у всех издавна слыл.
Однажды, осушив бутылки и стаканы,
Со свадьбы, под вечер,
                             он шел немного пьяный;
Попалися ему навстречу мужики.
«Послушай, батюшка, —
                                    сказали простяки, —
Настави грешных нас —
                          ты пить ведь запрещаешь,
Быть трезвым всякому
                                    всегда повелеваешь,
И верим мы тебе;
                               да что ж сегодня сам…»
«Послушайте, —
                     сказал священник мужикам, —
Как в церкви вас учу,
                                       так вы и поступайте,
Живите хорошо, а мне —
                                             не подражайте».

   И мне то самое пришлося отвечать;
Я не хочу себя нимало оправдать:
Счастлив, кто, ко стихам
                                         не чувствуя охоты,
Проводит тихий век без горя,
                                                     без заботы,
Своими одами журналы не тягчит
И над экспромтами недели не сидит!
Не любит он гулять
                                      по высотам Парнаса,
Не ищет чистых муз,
                                          ни пылкого Пегаса;
Его с пером в руке Рамаков не страшит;
Спокоен, весел он. Арист,
                                                  он – не пиит.

   Но полно рассуждать —
                                    боюсь тебе наскучить
И сатирическим пером тебя замучить.
Теперь, любезный друг,
                                            я дал тебе совет,
Оставишь ли свирель,
                                     умолкнешь или нет?..
Подумай обо всем и выбери любое:
Быть славным – хорошо,
                          спокойным – лучше вдвое.

Рассудок и любовь

Младой Дафнис, гоняясь за Доридой,
«Постой, – кричал, —
                             прелестная! постой,
Скажи: „Люблю“– и бегать за тобой
Не стану я – клянуся в том Кипридой!»
«Молчи, молчи!» – Рассудок говорил.
А плут Эрот: «Скажи: ты сердцу мил!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.