Майкл Грант
Юлий Цезарь
Жрец Юпитера

MICHAEL GRANT

JULIUS CAESAR

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2025

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2025

Предисловие

В XIX веке о Юлии Цезаре писали по-разному, но одно оставалось неизменным. Все и всегда отзывались о нем как об одном из величайших политиков, когда-либо живших на земле. Его считали человеком цельным и почти совершенным. В наше время, когда на политической арене появляется слишком много разнообразных деятелей, энтузиазм по его поводу несколько ослабел. Тем не менее по-прежнему трудно найти личность, подобную Цезарю, соединяющую в себе такое множество ярких и разнообразных талантов.

Цезарь был проницательным политическим деятелем и превосходным пропагандистом, человеком широко и глубоко образованным, прекрасным администратором и исключительно одаренным автором. Гениальный военачальник, он обладал магнетической властью над своими солдатами. Цезарь славился выдающимся обаянием и имел такой успех у женщин, что его древние биографы часто приписывали ему животную мораль. Но это было не совсем точно, поскольку в его сексуальной жизни, даже в его знаменитом романе с Клеопатрой, всегда присутствовал элемент расчета.

Цезарь проявлял необыкновенную прозорливость почти во всех своих начинаниях. Только в редких случаях, участившихся, правда, в последние годы правления, когда нетерпеливая жажда все большей власти взяла над ним верх, он допускал просчеты. Его устремления очень часто были связаны с деньгами, и вся его жизнь представляла собой непрерывную погоню за увеличением состояния.

Цезарь не использовал в полной мере всех своих возможностей для сокрушительного разгрома британцев, однако кампания в Галлии сопровождалась ужасными, вызывающими отвращение зверствами, в том числе и массовыми убийствами. Но и это также было следствием расчета, хотя и вызывает сомнение тот факт, что таким образом Цезарь достиг своей цели, заключавшейся в запугивании противника. Во всяком случае, в ходе последовавших затем гражданских войн была наконец сделана попытка заменить жестокость милосердием. И снова это была политика, базировавшаяся на строгом расчете. Теперь врагами были не варвары, истребление которых (независимо от того, как эти события трактовались философскими течениями того времени) могло вызвать протест только со стороны отдельных оригиналов. Врагами в этих войнах были собратья-римляне, признания которых Цезарь добивался всю свою жизнь.

В последние годы он напрасно искал популярности, по крайней мере среди представителей правящего класса. В роли диктатора он стал им ненавистен. К вершине пирамиды власти Цезарь шел постепенно, и каждый его новый шаг неумолимо приводил к еще более существенным нарушениям закона. Вскоре оказалось, что единственное средство спасения от грядущего возмездия – это деспотическая власть, которая делает ее обладателя раз и навсегда недосягаемым для врагов.

Устои аристократической Римской республики, добившейся в прошлом великих целей, расшатывались, предвещая ее распад. Олицетворение римских традиций, Цезарь явился также и провозвестником будущего. Он уничтожил руины прошлого и установил единоличное правление, впоследствии увековеченное длинной вереницей римских императоров. Это были правители, смело называвшие себя «цезарями».

Среди множества талантов Юлия Цезаря была также потрясающая способность навязывать окружающим свою волю. Правящие группировки, побежденные и оттесненные от власти Цезарем, представляли собой сообщества гордых, бесчеловечных и лживых людей. Их поведение являло собой странную смесь приверженности букве закона и жестокости, но Цезарь часто проявлял себя столь же порочно, как самый порочный из них. Прошло время безоглядной романтизации его неограниченной верховной политической власти. Но изменилась и наша собственная позиция, и теперь кажется объяснимым желание сделать в ряду многочисленных попыток еще одну и сопоставить сочетавшиеся в этом человеке крайности, его положительные и отрицательные стороны, ведь результаты достижений Цезаря серьезно повлияли на будущее. Они ощутимы и до сих пор.

На всем Средиземноморье римляне создали государственное имперское образование, подобного которому не существовало ни до, ни после того. Политика Цезаря, агрессивная и жестокая, сопровождалась геноцидом, но в значительной степени именно благодаря ей это многонациональное государство из средиземноморского превратилось в континентальное, то есть в прообраз современной нам Европы. Тот факт, что человек, добившийся таких потрясающих результатов, оказался также фигурой первой величины в области культуры, поражает и кажется неординарным.

Поздняя Республика славилась не только беспрецедентно щедрой материальной, но и превосходной литературной культурой, ни в коем случае не являвшейся чистым подражанием греческой. В этом мире Цезарь мог сохранять свои позиции рядом с Цицероном, Катуллом и Лукрецием. Никто, кроме, возможно, Уинстона Черчилля, не приблизился к вершинам его мастерства в описании глобальных событий, которыми он сам и управлял.

Я выражаю глубокую благодарность моей жене за ее помощь при работе над этой книгой. Я также хочу поблагодарить господ Майкла Райберна, Алана Кендалла и мисс Сьюзен Филлпотт, господ Вейденфилда и Николсона.

Глава 1
Рим и молодой Цезарь

Скромный дом, где родился Цезарь, был расположен в шумном и богатом квартале Субура, неподалеку от форума, центра римской общественной жизни.

В те времена во главе государства стояли два консула, которых выбирали на один год. Эта служба считалась высшей честью, доступной гражданину. В течение столетий общественная жизнь Рима управлялась замкнутым кругом лиц, потомков консулов. Считалось, что человек имеет благородное происхождение, если среди его предков был консул. Во всех старейших семействах Рима из поколения в поколение передавались навыки и традиции политической деятельности. Именно эти семейства доминировали на выборах и управляли финансовыми и международными делами Республики. Среди знати, многие представители которой были людьми разносторонне образованными и способными, встречались и самые жестокие и жадные властители, которых когда-либо видел цивилизованный мир. Методы правления в те времена не отличались стерильностью. Взяточничество считалось нормой. Политики щедро оплачивали народные развлечения, заключали брачные союзы, основанные на холодном расчете, и содержали целые армии «нахлебников», которых можно было каждый день видеть толпящимися вокруг влиятельных персон в их домах и на форуме. Система взаимной зависимости пронизывала всю общественную жизнь. Она связывала патронов, чей характер являлся опасным сплавом средиземноморского темперамента и прусских наклонностей, и их клиентов, которые также имели возможность применять силовые методы борьбы, если этого требовали хозяева. А такая необходимость возникала часто: вокруг царили жестокость и предательство.

Сенат был именно тем местом, где концентрировалась вся власть знатных семейств, хотя с формальной точки зрения декреты сената являлись не законами, а только рекомендациями. В пределах сената огромные полномочия были предоставлены узкому кругу экс-консулов. Эти «консулаты» могли вступать во внутренние споры, но обычно монолитно выступали против внешних сил. Они, как, впрочем, и другие представители знати, стремились, за известными исключениями, быть консерваторами, «добропорядочными людьми» (так они сами себя называли), старались поддерживать статус-кво, стояли на страже права на частную собственность и престижа сената, осененного блеском мощной античной традиции.

Декреты сената носили рекомендательный характер, поскольку законодательным органом являлась ассамблея народа Рима, народное собрание, которое, помимо этого, назначало главных должностных лиц государства. Эта система весьма отдаленно напоминала представительную демократию. Большинство итальянцев проживали в городах, имевших статус, соответствующий статусу Рима, и официально обладали правом голоса. Но лишь немногие избиратели имели реальную возможность осуществить это право на практике. Кроме того, громоздкая система коллективного голосования неизбежно порождала всевозможные злоупотребления, совершавшиеся по воле знати. Римляне были привержены букве закона, и выборы проходили в соответствии с установленными правилами, однако в последние годы существования Республики, в результате чудовищных интриг, которыми славился сенат, выборная система была извращена и развалена.

В течение III–II веков до н. э. эта безумная, скрипящая политическая структура победила на огромной территории Средиземноморья. В то время, когда Цезарь появился на свет, империя состояла из Италии (которая тогда простиралась до Апеннинских гор), присоединенной к ней Цизальпинской Галлии (Северная Италия), провинций Сицилии, Сардинии – Корсики, Нарбонской Галлии (Южная Франция), Киликии (кольца береговых охранных поселений в Юго-Восточной Анатолии) и исключительно богатых провинций в Африке (Тунис) и Азии (Западная Анатолия). Приобретение этих двух выдающихся доминионов в 146-м и 133 годах до н. э.

привело к тому, что Рим перестал быть расширившимся городом-государством или итальянской федерацией. Однако лишь немногие политические деятели метрополии осознавали свою ответственность за державу. Власть над провинциями давала серьезные преимущества в непрерывной, всепоглощающей борьбе за главенство в Риме, и провинциалы оказывались в этой борьбе полезными союзниками.

В течение длительного времени политических партий не существовало. В ходе жестоких междоусобиц с помощью чудовищных сделок знать собирала для своей поддержки различные социальные и экономические группы, образуя конфликтующие и переходящие от одной стороны к другой группировки, которые, расширяясь, вовлекали в свой круг состоятельных деятельных граждан. Во времена более поздней Республики наметилась тенденция слияния этих групп, причем определилось два главных направления. Хотя часто между ними трудно обнаружить существенные различия, одно из этих направлений было просенаторским, консервативным и часто реакционным. Другое базировалось на методе непосредственного обращения к собранию граждан в обход сената. Политические деятели, склонные использовать последнюю методику, называли себя «народными людьми» (популярами), хотя их так называемые народные интересы заключались отнюдь не в развитии демократии, а в достижении собственных целей. Бессмысленные лозунги и обман были характерны для обеих сторон, различалась только фразеология. Резкое разделение между группами знати, одобряющими эти два типа политического подхода, впервые стало очевидным в 130-м и 120 годах до н. э., когда два молодых представителя знати, Тиберий и Гай Гракхи, не сумев обеспечить сенаторскую поддержку предложенным ими земельным реформам, обратились непосредственно к собранию граждан. Оба брата встретили свой смертный час во время мятежей, и их гибель ознаменовала начало столетия политического насилия. Изменившиеся времена сказались зловещим образом и в другой сфере. Когда Марий, итальянец по происхождению, выходец из среднего класса, несмотря на оппозицию сената поднявшийся к вершинам военной славы, ускорил процесс формирования профессиональных армий в Риме, эти войска вскоре стали ожидать вознаграждения скорее от своих генералов, нежели от государства.

В 90–89 годах до н. э. вспыхнула беспрецедентная гражданская война. Множество итальянских коммун, не обладавших в полной мере римскими привилегиями и правом голоса, восстали против своего исключения из общественной жизни, обвиняя в этом близоруких и твердолобых политиков. Рим выстоял в этой войне, но был вынужден уступить выдвинутым требованиям. Затем началась эпоха длительных и кровопролитных гражданских войн между антиконсерватором и популяром Марием и патрицием Суллой. Мария поддерживал Цинна, который стал его преемником. После гибели своих врагов, Мария и Цинны, Сулла одержал решающую победу над их сторонниками. Он возродил древний пост диктатора и занимал его более года, а не в течение шести месяцев, как это полагалось по закону. Впоследствии он отказался от этого поста, но перед этим сделал попытку восстановить разрушенную сенаторскую систему при помощи ряда мер, которые должны были искусственно сохранять консервативное правление.

Когда Цезарю исполнилось 13 лет, его родители всерьез задумались о будущей карьере сына. Они исходили из древних религиозных традиций, которые были очень сильны в семействе Юлиев. Эти традиции и вдохновили их на создание плана, согласно которому Цезарь должен был занять пост жреца верховного римского божества Юпитера. Эта должность, хотя и казалась архаичной, давала большие социальные преимущества. Все же, оглядываясь назад, назначение Цезаря следует признать странным завихрением судьбы, так как этот пост был связан с массой экстраординарных, архаичных табу. Например, жрец имел право жениться только один раз (а это вряд ли устроило бы Цезаря, так же как и других влиятельных римлян). В наши дни эти табу представляют собой настоящую сокровищницу для ученых. Пост жреца требовал также практически полного отказа от участия в общественной жизни. Жрец не только сам не должен был выполнять никакой физической работы, он не имел права видеть, как работают другие! Возможно, по этим причинам торжественное посвящение Цезаря отложили до того времени, когда он станет старше, а пока его жизнь никак нельзя было назвать бедной событиями.

Когда Цезарю исполнилось 15 лет, в Пизе умер его отец. Он был претором, то есть занимал вторую по значимости должность после консула, и достиг поста правителя Азии, но консулом никогда не избирался. Однако, поскольку среди его предков были консулы, семейство Цезарей относилось к аристократическим. И даже более того, оно входило в избранный круг наиболее благородных кланов, известных как патриции. Имеются различные интерпретации родового имени Цезарей: возможно, один из древних членов этого семейства был извлечен из утробы матери путем кесарева сечения[1]. Термин «кесарево сечение» уходит корнями в легенду, согласно которой Юлий Цезарь появился на свет в результате этой операции.

Постепенно семейство Юлиев пришло в упадок и потеряло связь с основными центрами власти. Оно не располагало теми огромными средствами, которые были необходимы для того, чтобы добиться высоких постов. Многие аристократические семейства разорялись так же, как и Юлии, а ключевые посты переходили к богатым непатрицианским (плебейским) семействам. Обе сестры Цезаря сделали солидные, хотя и неблестящие партии. Что же касается брака самого Цезаря, то он должен был послужить для семьи козырной картой. Известно, что сестра отца Цезаря вышла замуж за выдающегося человека того времени, дикого и наводящего ужас Мария. В сфере политики он проявлял себя как ребенок, причем ребенок кровожадный, и тем не менее прославился как военный гений. Теперь Марий был мертв, но его соратник и последователь Цинна сохранил связь с домом Юлиев.

Цезарь был уже женат на Коссуции, или, возможно, они были только помолвлены. Коссуция происходила из семейства хотя и богатого, но не игравшего никакой роли на политической или социальной сцене. Более того, супруга жреца Юпитера должна была быть патрицианкой, а Коссуция ею не была. В то время разводы по политическим мотивам, почти всегда инициируемые мужьями, были чрезвычайно часты. И вот молодой человек разводится и женится на Корнелии, дочери Цинны (84 год до н. э.). Мотивы Цинны очевидны: он хотел укрепить дружбу с домом матери Цезаря, Аврелии. Три ее кузена, носившие имя Аврелии Котта, были влиятельными представителями либеральной знати, и на них Цинна мог положиться в борьбе против своего заклятого врага Суллы.

Радужные перспективы этого брака быстро рассеялись, поскольку Цинна был убит почти сразу после бракосочетания. Двумя годами позже Сулла стал диктатором в Риме (81 год до н. э.) и поставил Цезаря перед выбором: либо развестись с дочерью Цинны и заключить политически приемлемый для диктатора брак, либо уйти с политической арены. Такое предложение считалось знаком доброжелательности, современники Цезаря, получившие подобные указания, например Помпей, подчинились диктатору. Цезарь же отклонил предложение. Почему он так поступил? Потому ли, что любил Корнелию? Возможно, одним из мотивов этого достаточно смелого поступка были чувства к молодой жене. Однако на протяжении всей жизни Цезаря мы не найдем ни одного другого случая, когда бы он пожертвовал политическим положением ради любви к женщине. Но был ли отказ от предложения Суллы столь невыгоден? В 19 лет Цезарь, возможно, уже обладал какой-то долей той политической проницательности, которой прославился впоследствии. Весьма вероятно, он рассчитал, что Сулла долго у власти не продержится и что союз с партией его противников в конечном итоге может стать более выгодным. Как бы то ни было, переход на сторону беспощадного диктатора представлял собой значительный риск, а выигрыш оказался бы небольшим.

Сулла лишил Цезаря приданого жены и прав на наследство, которое она могла получить в будущем, его также отстранили от должности жреца Юпитера. Молодой Цезарь прекрасно понимал, что ему угрожает опасность, и счел разумным скрыться подальше от бдительного ока диктатора. Семья матери и коллегия девственных весталок, которая поддерживала священный огонь во славу богов, встали на его защиту. Сулла позволил замять дело, но Цезарю пришлось испытать на себе парализующее воздействие личной беседы со свирепым диктатором. Тот резко отозвался о внешнем виде молодого человека, поскольку ему не понравился его чересчур эксцентричный стиль в одежде: ремень вокруг талии молодого человека был приспущен, а рукава с бахромой доходили до запястья. Кроме того, Цезарь любил вычурные прически и удалял лишние волосы. Он был довольно высоким, хотя и худощавым юношей, с хорошим цветом лица и живыми темными глазами[2].

Казалось весьма разумным удалить Цезаря подальше от пристального внимания Суллы, и на семейном совете было решено, что он отправится в Западную Анатолию и поступит на службу к правителю Азии. По прибытии ему, как сыну сенатора, была поручена достаточно ответственная миссия в Вифинии. Это государство, расположенное на севере области, формально оставаясь независимым, являлось фактически клиентом Рима. Задача Цезаря заключалась в том, чтобы собрать и возвратить некоторые корабли, которые требовались для окончания войны против старого врага Рима, Митридата Понтийского. Царь Вифинии Никомед IV был человеком культурным, но глубоко приверженным греко-азиатским традициям. Многократно, хотя и не всегда добровольно, он выступал в роли союзника Рима. Царь поддался обаянию Цезаря и увлекся им настолько, что, по-видимому, вступил с ним в гомосексуальные отношения. По крайней мере, в течение последующих тридцати и более лет ходили такие сплетни, и об этом твердили политические противники Цезаря, приводя многочисленные грубые подробности. Так или иначе, но, когда прибывшая из Рима с деловой миссией делегация явилась на обед к монарху, Цезарь находился в группе женоподобных молодых людей, выполнявших обязанности царских виночерпиев. Анализируя этот факт, нужно учитывать, что для представителей молодой римской знати секс с мужчинами был так же привычен, как и секс с женщинами. Цезарь, очевидно, наслаждался своим пребыванием при дворе, поскольку сразу по прибытии в Рим он нашел предлог для того, чтобы возвратиться в Вифинию. Спустя долгие годы он по самым разнообразным поводам упоминал этот царский дом. Вероятно, царь Никомед оказал решающее влияние на развитие Цезаря в молодости и помог ему приобрести более широкие космополитические взгляды, нежели те, которыми обладало большинство римлян, принадлежащих к его классу.

Последующая деятельность Цезаря носила совершенно другой характер. Ему пришлось принять участие в военных действиях, и за участие в незначительной операции в Митилене (Лесбос) он был награжден дубовым венком, или так называемой гражданской короной. Это была чрезвычайно высокая награда, правда, в ту эпоху ее подчас присваивали по причинам достаточно фривольным. Мы не знаем, что, собственно, Цезарь сделал, чтобы заслужить ее, хотя весьма возможно, что он совершил геройский поступок. Затем Цезарь отправился в Юго-Восточную Анатолию (Киликию) на службу к тамошнему правителю, воевавшему с наводнившими область пиратами. Пробыл он в Киликии недолго и, узнав о смерти Суллы, решил немедленно возвратиться в Рим (78 год до н. э.). Однако когда консул Марк Лепид выступил против консервативных реформ Суллы, без сомнения пытаясь снискать поддержку со стороны популяров Мария, Цезарь, при всей своей преданности Марию, справедливо счел это выступление преждевременным и обреченным на провал и отказался присоединиться к нему.

Вместо этого он начал выступать с обвинительными речами, что было обычным для двадцатилетнего молодого человека его круга. В ту эпоху образование римских юношей из высшего класса считалось завершенным, если они имели навыки политической деятельности и ораторского искусства. Цезарь получил прекрасное образование. Его учителем был бывший раб Антоний Ниф, человек простой, умеренный и безразличный к вознаграждению. Сам он учился в Александрии и Риме и был мастером греческой и латинской риторики. Цезарь писал стихи и выработал свой собственный высокоэффективный стиль публичных выступлений, которые отличались ясным и простым языком, несколько высокопарной манерой и сопровождались энергичной жестикуляцией.

Обвинения, о которых шла речь выше, инициировались кандидатами на политические посты и были направлены против предшественников – провинциальных правителей. Их поведение и в самом деле слишком часто делало их уязвимыми для обвинений в вымогательстве, растрате или даже измене. Разумеется, у таких обвинений всегда была скрытая цель, которая состояла в том, чтобы отомстить за нанесенное зло или убрать конкурентов. Эти процессы обеспечивали пробивным молодым людям возможность получить известность и увеличить свое состояние. Например, в 67 году до н. э. обвинитель Марка Котты, кузена матери Цезаря, получил консульскую должность осужденного, хотя до того был всего лишь трибуном. Такими же были устремления Цезаря, когда он обвинил аристократа Гнея Долабеллу в вымогательстве у находившихся под его правлением македонцев (77 год до н. э.). Этот шаг был полезен также по двум другим причинам. Обвинитель рассчитывал обзавестись в провинции друзьями, которые были бы ему обязаны и могли впоследствии оказаться полезными. Кроме того, обвинение было предъявлено человеку, поддерживавшему Суллу, противнику Мария, дяди Цезаря. Защищаясь, Долабелла злобно прокомментировал отношения Цезаря с царем Вифинии и был оправдан. Однако Цезарь издал свою речь, и это увеличило его популярность. Такую же роль сыграло и второе судебное обвинение, выдвинутое в следующем году против печально известного агента Суллы, Гая Антония Гибриды, который беспощадно грабил греков. Запрос, сделанный претором, ни к чему не привел, но благодаря своему прекрасному выступлению Цезарь обзавелся еще большим количеством друзей в провинции.

Он неплохо провел оба дела, но его ораторское искусство все еще нуждалось в совершенствовании, и поэтому Цезарь объявил о своем намерении продолжить обучение на острове Родос. Там его наставником должен был стать известный греческий ритор, глава родосской школы красноречия Аполлоний Молон. Ранее его лекции посещал Цицерон, который был старше Цезаря на шесть лет и уже успел стать выдающимся оратором. По пути на Родос Цезарь нашел время, чтобы заняться делами в Вифинии, где только что умер его друг царь Никомед.

В соответствии с его завещанием Вифиния должна была присоединиться к Риму, поэтому для Цезаря там имелись потенциальные выгоды. Однако у побережья Анатолии Цезарь был похищен пиратами, представлявшими в то время серьезную угрозу безопасности и торговле Средиземноморья. Они потребовали большой выкуп. Цезарь уже имел некоторый опыт общения с пиратами и действовал решительно и умело. Он заставил местные общины предложить похитителям сумму большую, чем они требовали, но затем, получив свободу, по собственной инициативе напал на пиратов и значительную часть из них захватил в плен. Цезарю не удалось добиться от правителя Азии решения об их казни. Возможно, тот сам извлекал выгоду из действий пиратов. Но Цезаря это не остановило, и он, не дожидаясь чьих-либо указаний, приказал распять пленных[3]. Затем, снова по своей инициативе, он выступил против Митридата Понтийского. Это была уже третья война между ним и Римом. На этот раз причиной стал отказ царя признать аннексию соседней Вифинии. Цезарь провел на Востоке два года. Перед возвращением на родину он некоторое время состоял на службе при чиновнике из Рима, в чьи обязанности входила борьба с пиратами. Два года вдали от дома не прошли бесследно. Подверженный посторонним влияниям и податливый юноша превратился в опытного 26-летнего мореплавателя, который за прошедшие семь лет четыре раза проделал путь до Анатолии. Цезарь также проявил себя инициативным деятелем, способным принимать самостоятельные, независимые от воли начальников решения.

Он возвратился в Рим в 73 году до н. э., узнав о смерти кузена своей матери, Гая Котты, поскольку хотел получить его место в совете жрецов. Жрецы (или понтифики) были представителями аристократии и в большинстве своем очень влиятельными людьми. Все официальные действия должны были сопровождаться религиозными обрядами, поэтому принадлежность к совету давала политические преимущества. Хотя Цезарь еще несколько лет тому назад резко выступал против аристократов экс-правителей, члены совета не считали его противником режима, который Сулла укрепил на их благо. Но теперь Цезарь вновь продемонстрировал свою враждебность системе, с энтузиазмом поддержав движение за отмену одного из существенных элементов общественного устройства, установленного Суллой. Речь шла о народных трибунах, которые с древнейших времен традиционно имели право наложить вето на предложения, сделанные должностными лицами любого ранга. Двери дома трибуна никогда не запирались. Каждый гражданин мог обратиться к нему и днем и ночью с просьбой выступить против любого инкриминируемого нарушения общественной справедливости. Эти античные борцы против нарушений гражданских прав в течение долгого времени находились под контролем сената. Такое положение сохранялось до тех пор, пока братья Гракхи не реанимировали деятельность народных трибунов, выступив против консервативных устоев.

Однако оба молодых человека умерли насильственной смертью. В 100 году до н. э. погиб Сатурний, боровшийся за предоставление трибунам почти диктаторских полномочий. Сулла, в чьи намерения входило восстановление сенаторского правления, решил сделать их совершенно беспомощными, строго ограничив их исполнительные и судебные полномочия и право вето. Он ввел такой порядок, при котором трибуны могли быть лишены своих полномочий. За два года до смерти Гай Котта, славившийся умением вести переговоры, добился отмены последнего положения. Это было первым отступлением от конституции Суллы, которое было в законном порядке проведено в жизнь. Двумя годами позже сам Цезарь поддержал движение за восстановление других прав, которых лишились трибуны.

В 70 году до н. э. этот процесс был завершен, а Цезарь поступил на военную службу, что являлось необходимым условием политической карьеры. Когда этот короткий период закончился, Цезарь выступил за принятие мер, гарантировавших амнистию противникам Суллы, жившим в изгнании. Этому он посвятил свою первую речь в народном собрании.

Он подчеркнул, что его личный долг – бороться за возвращение находившегося в изгнании брата жены.

Примерно в то же самое время он, по-видимому, произнес еще одну речь в защиту мало кому известного итальянца, ставшего жертвой гонений Суллы.

Вскоре приверженность молодого политического деятеля направлению Мария и его антиконсервативная направленность стали очевидными. Когда в 69 году до н. э. умерла тетка Цезаря, вдова великого Мария, именно Цезарь произнес торжественную речь на ее похоронах. В нарушение всех установленных Суллой порядков процессия несла изображения Мария и его сына. Это был демонстративный жест, оскорбительный для консерваторов, и Цезарь намеренно усилил его. В своей речи он заявил, что превосходит их всех по благородству происхождения, и сослался на два чрезвычайно претенциозных семейных предания. Первое гласило, что род Юлиев происходил непосредственно от богини Венеры, а второе – что генеалогия умершей восходила по материнской линии к легендарному античному римскому царю Анку Марцию. Вслед за этим Цезарь возобновляет свои связи с популярами, приверженцами Мария. Все это произошло после смерти его жены Корнелии, родившей ему дочь Юлию, вероятно единственного ребенка, которого он когда-либо имел. Обычно женщины, умершие в столь раннем возрасте, не удостоивались надгробных речей. Но Цезарь произнес проникновенную речь в ее честь, и его слова произвели сильное впечатление. Он не мог не воспользоваться случаем и не отдать дань уважения ее отцу, Цинне, союзнику и помощнику Мария.

В это время Цезарь только что был назначен на низшую должность квестора. Еще со времен Суллы существовало 20 таких должностей, на которые, так же как и на должности более высокого ранга, кандидаты избирались ежегодно. Квестор, достигший возраста 30 лет, допускался в сенат. На родине квесторы были хранителями государственного казначейства, а за границей помогали правителям провинций. Цезарь не получил ни одного из двух наиболее престижных назначений в метрополии, а был направлен на службу к правителю Дальней Испании. Эта в значительной мере романизированная провинция располагалась в долине Гвадалквивира. Главной обязанностью нового квестора было наблюдение за отправлением правосудия. Такая должность предоставляла молодому политическому деятелю массу возможностей для того, чтобы заслужить признание самых разнообразных групп населения, что могло способствовать его будущей политической деятельности. Цезарь узнал много важных фактов о выдающемся деятеле предыдущего десятилетия Сертории, который восстал против римских консерваторов и успешно продолжал дело Мария в Испании еще за четыре года до приезда Цезаря. Серторий отличался гибкостью ума и редким обаянием, добился выдающихся успехов в качестве военачальника, славился умением дезориентировать противника при помощи внезапного маневра. Эти качества, несомненно, нашли отклик в душе Цезаря.

Однако он стремился вернуться в Рим. Он желал этого так страстно, что, отслужив всего один год, уехал из провинции раньше назначенного срока, еще до отъезда правителя. На обратном пути Цезарь остановился в Цизальпинской Галлии (современная Северная Италия). Эта область в то время не являлась частью его родины, а сначала представляла собой некий придаток государства, а затем в течение следующих двадцати лет была римской провинцией. Города Цизальпинской Галлии к югу от реки По пользовались всеми римскими гражданскими правами, которые теперь распространялись на всю Италию, но к северу от По только два города, Акилия и Кремона, обладали этой привилегией. Остальная часть Трансальпинской области получила промежуточный статус согласно латинскому праву. Это означало, что только муниципальные должностные лица и члены совета являлись римскими гражданами. Такое неравенство вызывало негодование, поскольку население провинции, хотя и представляло собой смешение самых различных рас, было сильно романизировано, а сама провинция – густо населена и богата. Римские политические деятели соперничали друг с другом за право обеспечить этой области полные права, и Цезарь на пути из Испании воспользовался возникшими беспорядками в надежде получить благодарных клиентов в этой важной провинции. Действительно, он действовал настолько энергично, что два легиона, предназначенные для отправки на Восток, были задержаны в Италии, что само по себе являлось веским свидетельством все растущего влияния Цезаря.

Вернувшись в Рим, Цезарь женился на богатой женщине по имени Помпея. Для успешного продвижения по политической лестнице, совершенно невозможного без значительных средств, ему было необходимо ее приданое. Помпея была очень дальней родней старшего современника Цезаря, Помпея (если вообще состояла с ним в родственных связях), но одним ее дедом был Сулла, а другим – консул, последователь Суллы. Цезарь, поддерживая Мария, тем не менее считал удобным иметь еще одну точку опоры, уже в лагере противника. О чувствах Помпеи мы не имеем достоверных сведений, но, если верить слухам (а они были настолько единодушны, что им приходится верить, учитывая даже возможные преувеличения), Цезарь был исключительно неверным мужем, даже для своего времени и положения. Независимо от правдивости слухов о гомосексуальном прошлом Цезаря теперь у него было множество связей с женщинами. В течение всей его жизни рядом с ним была Сервилия, его возлюбленная и друг, жадная, честолюбивая патрицианка, постоянно находившаяся в самом центре семейных политических интриг.

Любовницы Цезаря служили для него неоценимыми источниками информации и помогали продвигаться по политической лестнице. Говорили, что у него были романы с женами Помпея и Красса. Трудно сказать, насколько слухи соответствовали действительности, но известно, что он приложил массу усилий, чтобы поддерживать дружественные отношения с женами этих двух влиятельных политических деятелей Рима в течение последующих семи лет, и его роль в этих отношениях осталась строго подчиненной.

Глава 2
В тени Помпея и Красса

Помпей был на шесть лет старше Цезаря и к тому времени, когда тот только вступал на политическую арену, уже успел сделать блестящую карьеру. Отец Помпея, человек жестокий, жадный и ненадежный, был консулом и одним из главных военачальников Суллы. Он создал собственное феодальное княжество на родине, в Пицене (Марке), и от него Помпей унаследовал огромную власть и умение править с помощью силы. Еще в юности Помпей продемонстрировал полное безразличие к каким бы то ни было моральным принципам. Он совершенно не ценил человеческую жизнь. Сулла доверил Помпею пост главнокомандующего, когда тому исполнилось всего 25 лет. Но даже этот наводивший ужас правитель с трудом управлял Помпеем. После смерти диктатора Помпей сначала подавил восстание сторонников Мария, поднятое Серторием в Испании, а затем итальянское восстание рабов под предводительством Спартака (71 год до н. э.).

Через год Помпей стал консулом вместе с Крассом, хотя еще не достиг возраста, установленного законом для такой должности. На этом посту он поддержал движение за восстановление прав трибунов, которое было инициировано родственником Цезаря, Гаем Коттой, и таким образом отрекся от консервативных традиций Суллы. Тогда же этому «молодому дарованию» представился случай снискать еще более сенсационные лавры. В то время Средиземноморье находилось во власти пиратов. Действуя в сговоре с врагом Рима, царем Митридатом, они не только похищали с целью получения выкупа римских должностных лиц аристократического происхождения, например Цезаря, но и держали в страхе всю империю. Уже за восемь лет до описываемых событий Гай Котта был вынужден принести свои извинения народу Рима за нехватку продовольствия, вызванную грабежами пиратов. А с тех пор они успели добраться до Делоса, центра торговли в районе Эгейского моря, теперь они совершали набеги на побережье Италии вплоть до Остии, расположенной в самом в устье Тибра. Трибун Авл Габиний, который, подобно Помпею, происходил из Пицена, предложил предоставить своему земляку самые широкие полномочия с тем, чтобы раз и навсегда уничтожить эту угрозу. Было очевидно, что сенаторы подозревают Помпея в радикальных намерениях и стремлении к деспотичной власти и вряд ли согласятся с предложением Габиния. Поэтому он решил прибегнуть к самому эффективному средству «народной» политики Мария и, полностью игнорируя сенат, обратился непосредственно к народному собранию.

Во время народного собрания каждый выступавший сенатор яростно протестовал против предоставления Помпею широких полномочий, и только Цезарь блистательно выступил в его поддержку. Такое решение было разумным само по себе, кроме того, оно обеспечивало возможность нанести удар консерваторам, преуспевшим при Сулле. К тому же одна из многочисленных женщин, с которыми Цезарь поддерживал близкие отношения, была женой Габиния. Но самым важным мотивом было то, что Помпей мог способствовать карьере Цезаря, да и ему самому много позже могли понадобиться такие же экстренные полномочия. Выступление Цезаря было также направлено на завоевание симпатий сословия всадников. Именно эти богатые финансисты и деловые люди, оставаясь вне сената, подобно корреспонденту Цицерона Аттику, предпочитали тайную власть и твердый доход личному участию в политической жизни. Всадники должны были иметь доход не менее 20 тысяч фунтов, и это сословие стало влиятельной независимой силой в непрекращающихся кризисах, которые сотрясали государство начиная со II века до н. э. Интересы этих двух классов[4] часто были размыты и перекрывались, но Гай Гракх увековечил эти разногласия, постановив, что всадники должны сменить сенаторов на прибыльных и влиятельных должностях в судах. Сулла, опираясь на поддержку знати, отложил выполнение этого решения. В 70 году до н. э. Луций Котта (брат Гая), при поддержке Помпея и Красса, вернул всадникам право на одну треть мест в коллегии судей, причем фактически они получили две трети, поскольку еще одна треть мест принадлежала классу, куда входили люди, близкие по положению к всадникам, но обладавшие меньшим состоянием. (Оставшаяся треть мест принадлежала сенаторам.) И вот теперь эти финансисты, крайне заинтересованные в безопасной морской торговле, не согласились с сенатом и поддержали предложение Габиния и Цезаря о предоставлении полномочий Помпею.

Предложение было принято, и, после того как Помпей расправился с пиратами в ходе блестящей трехмесячной военной кампании, ему была поручена еще более важная миссия. Он должен был выступить против Митридата Понтийского, остававшегося непобежденным в течение двадцати лет и все еще угрожавшего безопасности Римского государства и торговле на территории всей Анатолии, которая представляла для него жизненно важный интерес. Консерваторы резко выступили против этого назначения, так как оно означало отвод их собственного кандидата, Лукулла. Однако Цицерон успешно выступил в поддержку введения новых полномочий. Он не мог похвастаться тем, что среди его предков были консулы, и получил известность четырьмя годами ранее благодаря своему сенсационному выступлению против одного из правителей-аристократов. Возможно, Цицерона поддержал и Цезарь, поскольку стало очевидным, что закон о новом назначении будет принят, и теперь было разумнее выступить на стороне Помпея, нежели оскорбить его.

Кроме того, целесообразно было удерживать Помпея вдалеке от Рима в течение нескольких лет, потому что его крайне враждебное отношение к Крассу, другому крупному политическому деятелю того времени, создавало серьезные неудобства для Цезаря. Помпей и Красс сотрудничали, когда были консулами в 70 году до н. э., но Красс был возмущен теми методами, которыми Помпей, сначала во время итальянской кампании Суллы и затем в войне с восставшими рабами Спартака, умудрялся получать почести за те операции, основное бремя которых легло на самого Красса.

Цезарь также считал необходимым поддерживать Красса, поскольку в тот период он был гораздо богаче, чем Помпей. Красс был обходительным, приветливым, но коварным человеком. Отсутствие лидерских качеств мешало ему реализовать свои политические амбиции, и он стремился восполнить этот недостаток при помощи денег. Он обладал редким талантом финансиста. Закон запрещал сенаторам принимать участие в коммерческих предприятиях, но им было разрешено предоставлять денежные ссуды и вкладывать капитал в землю. И при помощи этих, а также некоторых других операций Крассу удалось многократно увеличить свое состояние. Он утверждал, что никто не должен называться лидером, если не может содержать армию за свой счет.

Ходило множество историй относительно искусных спекуляций Красса. Когда в Риме начинался пожар, он скупал за бесценок горящую собственность и затем ликвидировал пожар. Его обвиняли в совращении девственной весталки, но единственное его прегрешение заключалось в том, что он в течение их длительного уединения попытался выторговать у жрицы надел земли за более низкую цену. В политике Красс принадлежал к центристскому направлению. Он нашел для своих дочерей мужей с превосходной родословной; однако пошел против интересов знати и был готов помочь Помпею в восстановлении прав трибунов. Он также поддерживал всадников, от которых зависел при осуществлении своих финансовых операций. Теперь Помпей был далеко, и намерения Красса, как всегда скрытые под дымовой завесой тайны, по-видимому, сводились к дальнейшей концентрации власти в своих руках.

Однако он не собирался идти на открытый разрыв с Помпеем, который мог бы стать необходимым союзником в случае своего возвращения.

Красс умел заставить людей работать на себя. Он был готов инвестировать огромные суммы, чтобы устроить карьеру честолюбивых молодых политических деятелей, нуждавшихся в такой поддержке, поскольку впоследствии они могли бы помочь ему самому. Цезарь обладал всеми необходимыми качествами, кроме того, он был отчаянно беден. Высокая стоимость участия в политической жизни была в то время основным препятствием. Затраты на организацию общественной жизни стали астрономическими, поскольку следовало поддерживать в хорошем состоянии огромные здания, а также устраивать грандиозные празднества для народа. Повсюду царил дух соперничества, все дорожало, а неизбежные затраты на подкуп были разнообразны по форме и огромны по суммам. Единственная возможность увеличить свое состояние заключалась в том, чтобы получить должность в Риме, а затем перейти на пост правителя какой-нибудь провинции. У того, кто занимал его хотя бы в течение одного года, появлялись гигантские возможности для получения законных, полузаконных или полностью незаконных доходов. Риск судебного преследования, конечно, существовал, но с ним можно было справиться по мере предъявления обвинений, в случае необходимости поделившись частью добычи. Отсутствие средств приводило к необходимости крупных денежных займов, а законы, регулирующие выплату долга, были, как и в каждом древнем обществе, губительно суровы.

Цезарь начал политическую деятельность, располагая очень скромными средствами. Для того чтобы действительно успешная политическая карьера стала возможной, их следовало многократно приумножить. К тому же Цезарь был поразительно экстравагантен, отчасти потому, что ему это нравилось, а отчасти потому, что было бы неразумно показывать свое затруднительное положение. Цезарь увлеченно коллекционировал предметы искусства и любил покупать привлекательных рабов. Уже в 70-х годах он сам построил дорогой загородный дом на озере Неми, но затем, оставшись недовольным постройкой, приказал ее снести. В конце того же десятилетия ходили слухи, что Цезарь серьезно погряз в долгах. По прошествии пяти лет сумма долга намного возросла, ведь должность квестора в Испании приносила незначительную прибыль. А именно в это время средства были действительно необходимы. Если Цезарь хотел удовлетворить хотя бы одну из своих политических амбиций, ему следовало добиться официального повышения на родине.

Итак, на следующие несколько лет Цезарь стал «стипендиатом» Красса. За хорошую службу финансист предоставлял своим агентам значительную свободу. Цезарь счел возможным занять должность хранителя Аппиевой дороги, соединявшей Рим с Капуей. Дорогу он восстановил за свой собственный счет, вернее, за счет Красса и таким образом заслужил признательность городов, расположенных вдоль нее. Затем, в 65 году до н. э., он стал курульным эдилом. Эта столичная должность была связана с прозаическим надзором за общественным порядком и состоянием зданий, а ее важность определялась возможностью завоевать популярность, организуя театральные представления, бои гладиаторов и травлю диких животных. Цезарь, при поддержке Красса, смог заполнить чередой захватывающих гладиаторских поединков в честь своего давно умершего отца все 22 дня, установленные законом для подобных развлечений. Встревоженный сенат поспешным декретом установил ограничение на количество гладиаторов, которые могли участвовать в боях. Несмотря на это, появление 320 пар воинов в доспехах из серебра было незабываемым зрелищем. Здесь сказался необычайный талант Цезаря как организатора публичных зрелищ и мастера саморекламы. Он полностью перехватил инициативу у сварливого, вечно недовольного Бибула, консерватора, который также был эдилом, а кроме того, добавил свои средства к фондам Красса.

Эти вульгарные представления в последующие годы обеспечили Цезарю множество голосов. Для укрепления моральных устоев он вернул народные помыслы на четыре года назад, ко времени траурных церемоний, возвратив на форум трофеи Мария, которые были вынесены оттуда по приказу Суллы. Лидер правого крыла почтенный Катулл был этим весьма недоволен. Да и трудно было ожидать другой реакции, поскольку Марий убил его отца, а он сам испытывал нескрываемое отвращение к новому патрону Цезаря, Крассу. Что касается отношения к самому Цезарю, то Катулл в своих речах постоянно отмечал, что закончился период, когда Цезарь скрытно подрывал устои Республики, теперь он начал совершенно открытую осаду. Цезарь преисполнился ненавистью к своему обвинителю. Он ненавидел Катулла сильнее, чем кого бы то ни было (вторым почти столь же ненавистным ему человеком был Катон).

Красс с помощью Цезаря затеял множество политических интриг, которые, правда, не имели немедленного успеха. Например, галлы проявляли недовольство существующими порядками, и Цезарь начал эксплуатировать их настроения за несколько лет до описываемых событий, а теперь и Красс выразил им свое сочувствие. Он также сделал попытку получить управление над богатым Египтом, представлявшим в то время квазинезависимое государство. Шестнадцатью годами ранее оно якобы было завещано Риму одним из египетских царей, но фактически не было к нему присоединено. Возможно, Красс намеревался использовать в этом деле Цезаря. Так или иначе, но консервативная оппозиция, которая теперь нашла поддержку у Цицерона, надеявшегося получить должность консула, свела идею на нет. Красс и Цезарь также видели массу возможностей в проекте аграрного закона, предложенном трибуном Руллом в декабре 64 года до н. э. Но и в этом случае Цицерон блокировал предложение, а Цезарь, с целью дальнейшего рассмотрения схемы Рулла, предложил назначить обладающую широкими полномочиями комиссию, которая должна была распределять по сельским районам обедневшую часть обширного городского пролетариата, состоящую из паразитирующих бездельников. Цицерон любил представлять такие ситуации как тяжелые поражения Красса и Цезаря; но они и не ожидали, что все цели будут достигнуты с первого раза. Благодаря своим предложениям они приобрели друзей, вызвали раскол среди врагов и подготовили пути для последующих действий. Все эти очевидные препятствия отнюдь не мешали Цезарю подниматься вверх по политической лестнице. Напротив, теперь он делал это со значительно большей скоростью, чем прежде.

В первые месяцы 63 года до н. э. Цезарь добился, пожалуй, самого большого успеха за все 37 лет своей пока еще не очень выдающейся жизни. Он был избран на освободившийся пост верховного жреца Римского государства – великого понтифика (pontifex maximus). Он получил титул, который пережил язычество, чтобы стать титулом для римских пап. Этот пост предназначался для представителей знати и отличался от других государственных должностей тем, что был пожизненным, в то время как срок пребывания на других важнейших постах составлял один год – назначали на пост великого понтифика одного человека, а не двоих и не группу лиц. Обладатель этого поста, никоим образом не лишенный возможности занимать другие должности, становился главой жречества и получал полномочия для решения вопросов священного законодательства. Поскольку в Риме они тесно переплетались с политикой, такой пост являлся значимым фактором в достижении политического успеха и источником поддержки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Имя Цезарь, по-видимому, происходит от «caesus», что по-латыни означает «матка». (Здесь и далее примеч. пер.)

Вернуться

2

Благодаря Светонию мы знаем, что Цезарь тщательно следил за своей внешностью и одевался достаточно вычурно. Будущий диктатор не только брился и стриг волосы, он выщипывал волоски, которые считал лишними. Он носил тунику с бахромой на рукавах, обязательно подпоясывался, но не плотно. Именно поэтому Сулла не раз советовал оптиматам опасаться плохо подпоясанного юнца.

Вернуться

3

Светоний упоминает, что в данном случае Цезарь проявил некоторое милосердие. Он приказал заколоть приговоренных к казни, и им не пришлось испытывать адских мук на крестах – они были уже мертвы.

Вернуться

4

Имеются в виду всадники и патриции.

Вернуться