# Шёпот вакуума

Макс Алексеевич Глебов

Влад Строгов – выпускник социальной школы, чье детство и юность прошли на космической станции, расположенной на самой окраине освоенного людьми пространства. Вся жизнь здесь вертится вокруг добычи уникального химического элемента, ставшего основой технологического развития современной цивилизации. Такие, как Влад, формируют подножие социальной пирамиды, находясь на самом дне нового общества, сложившегося в результате двух волн космической экспансии человечества. У него нет почти никаких внятных перспектив, зато есть живой ум и острое желание вырваться из невидимой клетки, в которую загнала его судьба.

## Глава 1

Капитан Горн Попеску не понравился мне с первого взгляда. Единоличный владелец вольного поисковика «Бекас» выглядел откровенным бандитом. За последний месяц я уже успел насмотреться на подобных типов. Официально их называют работодателями или нанимателями, а на деле они мало чем отличаются от обычных рабовладельцев. Сидевший напротив меня медведеподобный субъект с круглой красной рожей являлся ярчайшим представителем этого вида. Впрочем, хозяева таких посудин, как «Бекас», другими и не бывают, а если и встречаются редкие исключения, то задерживаются в этом бизнесе они недолго и зачастую покидают его по причине безвременной кончины при неустановленных обстоятельствах.

По презрительному взгляду и циничной ухмылке Горна легко читалось мое будущее, если я всё же решусь подписать с ним контракт. Нужно быть полным идиотом, чтобы заключить такую сделку, но и я сам, и Попеску прекрасно понимали, что вариантов у меня просто нет. На нижних ярусах нашей пустотной станции для меня не найдется другой работы, дающей хоть какой-то шанс вырваться из этого убогого места. Попеску хотя бы согласился на встречу. Остальные капитаны, к которым я пытался обращаться, просто меня проигнорировали. Кому нужен недавний воспитанник социальной школы без всякого опыта, вообразивший себя счетчиком? Таких желающих в каждом выпуске многие десятки.

– Условия простые – один процент от превышения твоих результатов над показателями голой нейронки, – наконец соизволил начать переговоры капитан. – И никаких фиксированных выплат. Мы и так потратимся на твою жратву, воздух и переработку отходов, а будет ли от тебя толк, нужно ещё посмотреть. Заметь, это очень щедрое предложение. Многие, подобные тебе, вообще ничего не получают за первый рейд, но на твое счастье, я очень тороплюсь и мне некогда подыскивать более подходящего кандидата.

Что интересно, Попеску почти не врал. Он действительно торопился, а без счетчика выходить в рейд можно лишь в надежде на слепую удачу, которая в большинстве случаев к подобным авантюристам не испытывает ни малейшего сочувствия. Не лукавил капитан и в том, что новичкам-счетчикам во время испытательного срока чаще всего вообще ничего не платят. Увы, таких примеров действительно хватало.

Правда, кое о чем Горн предпочел умолчать. Мой предшественник, чье место я теперь пытался занять, не вернулся из предыдущего рейда «Бекаса». Вернее, вернулся, но в виде пластикового мешка в холодильнике, а сам корабль обзавелся изрядной дырой в борту и добрался до станции лишь каким-то чудом, причем вернулся он совершенно пустым, без добычи.

Ремонт обошелся Попеску в кругленькую сумму и заставил его залезть в долги. При этом деньги он занял у людей, совсем не склонных к благотворительности. Кредит ему дали на короткий срок и под совершенно конские проценты, и капитан прекрасно понимал, что если предстоящий рейд окажется неудачным, он просто лишится своего корабля, так что выбор у него оказался весьма скудным. Свободных счетчиков с хорошей репутацией на станции не нашлось, и ему пришлось выбирать из имеющихся кандидатов, а среди них лучшие результаты по итогам контрольного тестирования оказались у меня. Это совершенно не гарантировало, что в реальном рейде я проявлю себя так же хорошо, но давало хоть какие-то шансы.

– У тебя минута, парень, – чуть наклонив голову ещё шире усмехнулся Попеску, демонстрируя мне свои крупные желто-коричневые зубы, в ряду которых более светлыми пятнами выделялись недавно вставленные дешевые импланты. – Мое время сто́ит слишком дорого, чтобы тратить его на нерешительных сопляков.

– Два процента от превышения, и я согласен, – принимать грабительские условия Попеску мне всё-таки не очень хотелось. – Мы оба знаем, что вы не можете позволить себе вернуться из предстоящего рейда без хорошей добычи. Это значит, что нам придется лезть в такие места, где есть риск остаться навсегда. А где повышенные риски, там и более высокая оплата.

Отвечать сразу капитан «Бекаса» не стал. Он молча сверлил меня взглядом, и в его глазах начали плясать нехорошие огоньки. Попеску очень не понравилось, что я оказался в курсе его проблем. Эта информация обошлась мне почти в половину невеликих подъемных средств, полученных при выпуске из соцшколы, но она того стоила. Капитан думал, что просто задавит неопытного собеседника своим авторитетом бывалого рейдера, однако оказалось, что претендент на вакансию счетчика не так прост, как ему виделось, и это его изрядно взбесило. Тем не менее сходу посылать меня куда подальше Попеску не стал, и я решил попробовать его дожать.

– Вы видели результаты моих тестов, капитан. Они стоят намного больше, чем один процент.

– Полтора, – сквозь зубы процедил капитан. – Возможно, в тестах ты и неплох, но в реальном деле ни разу не был, так что кроме меня никто с тобой дел иметь не станет. Или, может быть, ты хочешь освоить профессию уборщика в местном борделе? Если что, могу поспособствовать.

– Хорошо, пусть будет полтора, – я кивнул капитану и принял из его рук планшет с текстом контракта.

Судя по выражению лица Попеску, торговаться с ним дальше было делом не только бессмысленным, но и опасным. Доводить владельца «Бекаса» до потери самоконтроля точно не стоило, а он явно находился уже где-то рядом с этой гранью. Для меня он и его корабль оставались единственным, пусть и весьма сомнительным, шансом изменить жизнь к лучшему, и упускать эту возможность я не собирался.

– Вылетаем завтра вечером, – с ещё клокочущим в голосе раздражением бросил Попеску, забирая у меня планшет с подписанным договором. – На корабль явишься сегодня к двадцати трем часам. Восемнадцатый ангар, пятый шлюз. Опаздывать не советую. Если, конечно, не хочешь нарваться на штраф.

– Я внимательно прочитал контракт, капитан, – мой голос остался спокойным, несмотря на неприкрытую угрозу, исходящую от собеседника. – Не опоздаю.

– В таком случае больше тебя не задерживаю, – мрачно свернул разговор Попеску.

* * *

Времени на завершение личных дел капитан оставил мне самый минимум. Впрочем, много его и не требовалось. Большого количества вещей у выпускника соцшколы быть не может просто по определению, а жгучего желания с кем-то увидеться перед вылетом я не испытывал. Настоящих друзей за всё время обучения у меня так и не появилось – слишком уж специфический контингент подобрался в нашем учебном заведении для детей, переданных родителями на воспитание государству. Сложно сказать, что заставило мать и отца так поступить, но, как я узнал, когда немного повзрослел, на полудикой окраине освоенного людьми пространства подобное случалось нередко.

Зачем Попеску понадобилось, чтобы я явился на борт за целые сутки до вылета, оставалось для меня загадкой. Задавать капитану подобные вопросы я, естественно, не собирался. Надо будет – сам всё расскажет. Мое дело – выполнять приказы и делать свою работу. А работа у меня не самая простая и, к сожалению, чем-то напоминающая обычное шаманство, что, собственно, и заставляет капитанов с недоверием относиться к кандидатам в счетчики, ещё не доказавшим на практике свою эффективность.

Конечно, у меня есть собственная схема работы с данными, поступающими с поисковых сканеров, и я знаю, что она дает хорошие результаты. Вот только нет ни одного начинающего счетчика, который не заявлял бы потенциальным работодателям, что у него тоже есть такая схема. Само собой, уникальная, абсолютно неповторимая и способная принести тому, кто его наймет, неисчислимые богатства. Увы, в девяноста пяти процентах случаев это оказывается не более чем пустыми словами, о чем хорошо известно любому капитану вольного поисковика.

То, что Попеску зачислил меня в состав экипажа – большое везение, и основано оно на том, что капитана фактически загнали в угол, не оставив ему ни времени на поиски счетчика с нормальным опытом, ни денег, чтобы просто перекупить нужного специалиста у кого-то из конкурентов. Правда, эти же обстоятельства грозили в ближайшем будущем обернуться для меня большими проблемами, потому что загнанный в угол владелец вольного поисковика может вписаться в любую авантюру, лишь бы решить свои проблемы, а вместе с собой он неизбежно втянет в нее и весь экипаж «Бекаса».

В том, что подобные мысли посетили не только меня, я получил возможность убедиться достаточно быстро. В названный капитаном ангар я прибыл минут за пятнадцать до назначенного срока и стал свидетелем довольно необычного зрелища. Пятый шлюз был открыт, поскольку в данный момент на наш корабль шла погрузка всего необходимого в длительном рейде. Однако на борт «Бекаса» загружали не только разнообразные контейнеры, но и его экипаж.

Перемещением в каюты пьяных до изумления членов команды занимался лично капитан Горн Попеску. Бравых охотников за стабилизированным ливерморием он доставил в ангар на грузопассажирском межъярусном такси и теперь, тихо ругаясь сразу на нескольких языках, перегружал их на корабль.

– Эй, счетчик! – увидев меня, Попеску тут же махнул мне рукой. – Чего стоишь? Бегом сюда! Твой капитан напрягается, а ты тут прохлаждаешься. Давай, помогай распределять твоих коллег по каютам. У нас не так много времени – через час заканчивается оплаченное время парковки «Бекаса».

– Вылет же только завтра… – мой ответ прозвучал слегка сдавленно, поскольку я уже впрягся в транспортировку очередной полностью расслабленной тушки одного из моих будущих товарищей по команде.

– Нет, парень, – злорадно усмехнулся капитан, – вылетаем мы прямо сейчас, а про завтра – это я пошутил. Юмор у меня такой, несколько своеобразный.

Судя по всему, поручить погрузку людей роботам-докерам Попеску всё же не решился, так что нам предстояла та ещё работенка.

– Где это они так набрались? – я всё-таки не выдержал и задал мучивший меня вопрос, когда мы доставили на борт последнего пассажира такси.

– В «Лунной ночи», – охотно ответил Попеску. – И не они набрались, а я их напоил. Тоже, между прочим, уметь надо, так чтобы до полной неподвижности и невменяемости. Сказал, что хочу отметить с командой завершение ремонта «Бекаса», и выпивка, само собой, за мой счет. Вот и отметили. Как видишь, очень даже качественно.

– Но зачем так-то? Вылет же через час…

– В том вся и фишка, – поучительным тоном произнес капитан, не слишком аккуратно сгружая на узкую койку в крошечной каюте безвольное тело старшего техника. – Если бы мы действительно вылетали только завтра вечером, никто из них просто не явился бы на корабль. Слухи слишком быстро распространяются. Даже ты в курсе моих проблем, что уж говорить о тех, кто непосредственно во всё это вляпался вместе со мной? Мои люди просто сбежали бы, не желая рисковать своими задницами и наплевав на неустойки по контрактам. Собственно, так они и собирались поступить, немного проспавшись после нашей веселой вечеринки. Но старина Попеску слишком хорошо знает эту шушеру, чтобы допустить подобное дезертирство. Да, мне пришлось потратиться на выпивку и кое-какие дополнительные хитрости, позволившие достичь столь полноценной отключки моих доблестных подчиненных. Зато теперь экипаж на борту, и мы можем прямо сейчас отправляться в рейд за богатой добычей, которая обеспечит нам всем счастливое будущее.

– И что, никто из команды ничего не заподозрил? – похоже, я только сейчас начал в полной мере понимать во что ввязался по собственной глупости и наивности.

– Здесь все, кроме Борма, – капитан презрительно сплюнул прямо на пол каюты. – К сожалению, этот засранец оказался слишком хитрым и не явился на нашу попойку, хотя клятвенно обещал. Я пытался с ним связаться, но, как и ожидалось, он просто сбрасывает мои звонки. Кстати, о Борме… Он занимал должность оператора диггеров, и теперь наши копатели остались без погонщика. Я, конечно, кое-как смогу его заменить, но именно кое-как, а ты, помнится мне, написал в своем резюме, что умеешь управлять роем диггеров.

– Умею, но весь мой опыт – это только виртуальные симуляторы. Реальной практики у меня ноль.

– Это уже не имеет значения, – отмахнулся Попеску. – Одним риском больше, одним меньше… Как счетчик ты тоже никто и звать тебя никак, однако же вот он ты, стоишь передо мной на борту моего корабля. В общем так… Счетчик и диггер почти никогда не работают одновременно, так что ты вполне справишься с дополнительными обязанностями. Считай, тебе повезло. Получишь в дополнение к своей доле ещё и ставку, причитавшуюся Борму. Если справишься, конечно, и не угробишь моих дронов-копателей.

Я непроизвольно бросил взгляд назад, в сторону шлюза, и это не ускользнуло от внимания Попеску.

– Не, парень, даже не думай, – устало и без всякой угрозы в голосе произнес капитан. – Ты уже на борту, и никуда отсюда не денешься. Пять минут назад вычислитель «Бекаса» запустил процедуру подготовки к старту. Даже если ты сейчас вырубишь меня и попытаешься сбежать, шлюз просто не откроется. Да и не станешь ты этого делать. Я же не вчера родился, и таких как ты видел не один десяток, потому так спокойно тебе всё это и рассказываю. Ты хочешь подняться с самого дна, и я твой единственный шанс, который ты не станешь упускать. Да, это риск. Да, мы отправимся туда, откуда мало кто возвращается. Но если нам повезет, ты перепрыгнешь сразу через пару ступеней нашей гнилой социальной лестницы. Ну так что, я могу на тебя рассчитывать?

– Думаю, я справлюсь с роем диггеров, капитан, – отказываться от дополнительного заработка показалось мне глупым, раз уж я всё равно влип в эту историю.

– Не сомневаюсь, что справишься, – мрачно кивнул Попеску. – Тебе просто некуда больше деваться, как, впрочем, и всем остальным, включая меня. Займешь каюту Борма, она третья справа по коридору. Брось туда вещи и приходи в рубку – познакомишься с реальными рабочими местами счетчика и диггера. Это тебе не на симуляторах в игрушки играть, ковыряя в носу.

* * *

Обнаружив себя на борту летящего в открытом космосе «Бекаса», мои новые товарищи по экипажу ожидаемо проявили бурю эмоций. В среде учащихся нашей школы никто не стеснялся выражать свои мысли с помощью ненормативной лексики, и мне казалось, что удивить меня чем-то из этой области довольно сложно. Как выяснилось, я сильно заблуждался.

О предках, особенностях анатомии, свойствах характера и экзотических привычках капитана Попеску я узнал много неожиданного. Красочность и детальность этих описаний могли бы вызвать уважение к их авторам, вот только они так и остались пустыми словами, которые высказывались исключительно за спиной капитана. Бросить ему вызов в лицо так никто и не рискнул. Возможно, Борм, чью каюту я теперь занимал, нашел бы в себе силы что-то предъявить Попеску, глядя ему в глаза. Впрочем, вряд ли. Одно дело проявить хитрость и сбежать от проблемного нанимателя, и совсем другое – вступить с ним в прямую конфронтацию.

В общем, бунт, которого я, честно говоря, опасался, так и не вспыхнул. Да и не мог вспыхнуть, как я успел убедиться, глядя на поведение команды. Капитан хорошо знал своих людей, иначе не стал бы устраивать весь этот цирк с попойкой и фальшивым сроком вылета.

– Эй, счетчик, подъем! – оторвал меня от невеселых размышлений заглянувший в каюту старший техник. – Капитан зовет.

Вообще-то, Попеску мог бы просто отправить мне вызов на коммуникатор, но владелец «Бекаса» почему-то предпочитал по возможности передавать мне приказы через других членов команды, как бы устанавливая между нами ещё один иерархический уровень. Выглядело это странно, поскольку весь экипаж поисковика состоял всего из шести человек. Помимо самого капитана в него входили два техника, оператор систем сканирования, навигатор и я, совмещающий сразу две должности. Впрочем, дополнительные обязанности имелись не только у меня. Оператор сканеров одновременно отвечал за системы наведения турелей ближней обороны и двух небольших плазменных пушек, а навигатор совмещал свою работу с обязанностями второго пилота.

В рубку я явился, когда «Бекас» уже почти закончил разгон для ухода в гиперпрыжок. Своими планами капитан с экипажем не делился, так что до текущего момента я понятия не имел, куда мы летим, однако, судя по кислым выражениям лиц окружающих, они предполагали, что приветливостью эти места не отличаются. Собственно, это был далеко не первый прыжок, но перед предыдущими Попеску не собирал в рубке всю команду. Кивнув вошедшему вместе со мной старшему технику, капитан обвел взглядом свой невеликий экипаж.

– Сейчас мы в одном стандартном прыжке от тройной звездной системы Белона, – буднично сообщил он команде. – Примерно через десять минут «Бекас» переместится к красному карлику Белона-Б. Там мы задержимся на некоторое время и проведем поиск.

– Белона? – в вопросе оператора систем сканирования прозвучало полное непонимание. – Но зачем, капитан? Это же пустышка. Там давно всё выгребли корпораты, а то, что их не заинтересовало, потом доскребли вольные поисковики. Туда же давно никто не летает, потому что в системе Белоны-Б невозможно отбить затраты на поиск.

– У нас, если кто-то вдруг забыл, новый счетчик и он же диггер, – неохотно пояснил Попеску. – Нужно понять, на что он годен. Это даже хорошо, что конкуренты обходят Белону стороной – никто не будет путаться у нас под ногами. Проведем пару-тройку высадок копателей, и по итогу я приму решение, куда лететь дальше.

– То есть, если наш новичок окажется фуфлом, мы отправимся в такую задницу, где есть шанс добыть достаточно ливермория, используя только нейронку, зашитую в вычислитель? – вопрос навигатора прозвучал негромко, но в его тоне отчетливо слышался протест. – Капитан, во что ты хочешь нас втянуть?

– Совсем уж фуфлом он не окажется, – отрицательно качнул головой Попеску, однако в его голосе я не услышал уверенности. – С такими результатами тестов хоть что-то приличное он показать должен.

– Тем не менее испытание ты устроить всё-таки хочешь, – отступать навигатор не собирался. – А это значит, что в его способностях ты всё-таки сомневаешься.

– Хватит болтать, Бронски! – злобно ощерился Попеску. – Лучше займись своей работой. Через минуту мы должны уйти в прыжок, и я хочу, чтобы «Бекас» вышел в обычное пространство на самой границе зоны гравитационного ограничения Белоны-Б. Если опять промахнешься – вычту дополнительный расход топлива из твоей доли.

– Не промахнусь, – мрачно пробурчал в ответ навигатор и отвернулся к своему терминалу.

Судя по всему, подобные косяки за ним водились, и капитан очень вовремя ему об этом напомнил, удачно съехав с опасной темы. Во всяком случае, новых вопросов от Бронски не последовало, и до самого прыжка он сосредоточенно долбил пальцами по виртуальной клавиатуре.

* * *

Капитан оказался прав, в системе Белоны-Б мы не встретили никого из конкурентов. Ни кораблям корпораций, ни вольным поисковикам делать в этой дыре было решительно нечего. Когда-то очень давно здесь произошло довольно крупное сражение между эскадрами Изначальных, а там, где они воевали, почти всегда удавалось найти месторождения стабилизированного ливермория.

Чем интенсивнее велись боевые действия, тем больше этих уникальных кристаллов зарождалось в поверхностных породах комет, астероидов и других небесных тел. Да, именно кристаллов, хотя обычный ливерморий – это тяжелый радиоактивный металл с периодом полураспада, измеряемым лишь десятками миллисекунд. Однако под действием вторичных излучений, сопровождавших применение оружия Изначальных, некоторые минералы и металлы, превращались в прозрачные кристаллы стабилизированного ливермория, ставшие главным ресурсом для цивилизаций, начавших осваивать космос через многие миллионы лет после исчезновения Изначальных из нашей галактики.

Если взять такой кристалл в руку или просто слегка его нагреть, он начинал испускать слабое голубоватое свечение, преобразуя тепло в излучение. Прикосновение к стабилизированному ливерморию не несло никакой опасности. Он оказался нерадиоактивным и химически неагрессивным. Зато другие свойства делали его незаменимым в качестве топлива для гипердвигателей и в виде обязательного ингредиента при создании генераторов защитных и маскировочных полей, устройств гиперсвязи и систем наведения любого современного корабельного оружия.

Понятно, что вещество с подобными характеристиками не могло быть дешевым, а значит, являлось желанной добычей как для крупных корпораций, так и для всевозможных искателей удачи, занимавшихся его добычей на свой страх и риск. И мы, вместе с наспех подлатанным «Бекасом», как раз и находились в самом низу этой пирамиды охотников за ливерморием.

– Выпустить зонды, – отдал приказ Попеску, когда «Бекас», включив внутрисистемные двигатели, пересек орбиту шестой планеты, направляясь к одному из внутренних поясов астероидов системы красного карлика. – Счетчик, я дал тебе доступ к архивному разделу в памяти центрального вычислителя. Пока ждем свежие данные со сканеров зондов, ознакомься с тем, что есть по Белоне-Б в открытом доступе. Вряд ли за последние годы здесь что-то серьезно изменилось.

– Принято, капитан, – я слегка кивнул и запустил недавно загруженный в локальную память терминала пакет искусственных нейросетей. Вернее, мое личное дополнение к стандартному пакету.

Само собой, перед установкой стороннего программного обеспечения, вычислитель провел его проверку на предмет наличия опасных фрагментов кода, но запускать вирусы или троянские программы в сеть управления кораблем я не собирался, так что разрешение на загрузку удалось получить довольно быстро. К тому же капитан прекрасно знал, что у каждого нормального счетчика всегда есть собственные нейронки, обученные в соответствии с особенностями применяемых им алгоритмов поиска. Поэтому никаких вопросов у него не возникло.

Архивные данные меня не порадовали. Оператор систем сканирования совсем не преувеличивал, говоря, что из планетной системы Белоны-Б выкачали всё, что только можно. Результаты сканирования за разные годы показывали, что когда-то здесь действительно были серьезные залежи стабилизированного ливермория. Изначальные сцепились тут всерьез, и бои шли по всей системе, причем вполне возможно, что она несколько раз переходила из рук в руки, так что многие здешние космические булыжники получили очень щедрую порцию излучения, породившего в них столь ценные кристаллы. Вот только к настоящему моменту от этих месторождений ничего не осталось. Вернее, почти ничего. Что-то наковырять наверняка было можно, только рентабельность этой затеи представлялась мне весьма сомнительной. Впрочем, если верить Попеску, мы сюда прилетели не за прибылью.

– Ну что скажешь? – в обращенном ко мне вопросе капитана звучала неприкрытая издевка.

– Выглядит паршиво, – я равнодушно пожал плечами, не отрываясь от развернутого над моим терминалом виртуального экрана. – Но это ведь данные из свободного доступа. Если что-то интересное здесь и осталось, вряд ли это выложили бы в сеть.

– Виктор, когда с зондов пойдут первые результаты? – капитан бросил короткий взгляд на оператора систем сканирования.

– Минут через двадцать начнут поступать данные об объектах второго пояса астероидов.

– Подождем, – медленно кивнул Попеску. – Время пока есть.

Чтобы не сидеть без дела, я отфильтровал имеющиеся в архиве снимки сразу по нескольким критериям. В итоге получил подборку изображений трёх десятков самых крупных астероидов из второго пояса, расположенного между орбитами третьей и четвертой планет Белоны-Б. Сами по себе фотографии этих булыжников меня не слишком интересовали. Главную ценность представляли нанесенные поверх них силовые линии гиперполя, пронизывавшие всё пространство и ощутимо искажавшиеся вблизи массивных объектов. Само собой, астероиды тоже влияли на них своей гравитацией, но почти незаметно в сравнении с планетами и тем более звездами.

Главная проблема при поиске стабилизированного ливермория заключалась в том, что обычные сканеры различали его внутри пустой породы только с очень небольшой дистанции. В лучшем случае речь шла о десятках метров, да и то если говорить о самых крупных кристаллах или о компактных гнёздах из нескольких более мелких экземпляров. По космическим меркам это практически в упор, особенно с учетом того, что совсем близко к поверхности ливерморий почти не встречался.

Правда, имелся и положительный момент. Кристаллы ливермория каким-то образом влияли на гиперполе, тоже искажая его силовые линии. Однако предсказать характер этих искажений было очень непросто. Они оказались столь незначительными, что почти не отличались от случайных флуктуаций. Определить в их поведении хоть какие-то четкие закономерности так и не получилось, несмотря на все усилия, предпринятые многочисленными исследователями.

По этой причине выбор мест для посадки буровых роботов, чаще называемых диггерами или копателями, стал весьма нетривиальной задачей. Собственно, этот выбор и являлся главной работой счетчиков. Конечно, можно поручить его корабельному вычислителю, и именно так поначалу пытались делать. Однако быстро выяснилось, что сколько ни обучай искусственные нейронные сети поиску богатых месторождений, их результаты все равно остаются весьма посредственными.

Рентабельно вести добычу, опираясь на подсказки вычислителей, получалось только в системах с очень богатыми залежами кристаллов, а такие места быстро подминали под себя крупные корпорации. Само собой, после этого никто посторонний попасть туда не мог. И лишь когда месторождения истощались, и корпораты оттуда уходили, наступало время вольных поисковиков, собиравших объедки с барского стола. Однако, чтобы подобрать эти остатки и хоть что-то заработать, искусственных нейросетей оказалось мало. Тогда и появились счетчики – люди, умеющие отсеивать ошибочные прогнозы корабельных вычислителей и этим повышать вероятность успеха при высадке роботов-копателей.

Этой профессии нигде не учили. Стать счетчиком человек мог только сам, и у каждого из нас имелась своя методика, которая, как правило, держалась в секрете, хотя особого смысла её скрывать не просматривалось. Кто-то другой не смог бы ей воспользоваться – слишком уж сильно она была завязана на личность своего создателя. В чужих руках такой алгоритм просто не работал, сколько ни объясняй и ни демонстрируй свой метод на практике. Естественно, попытки передачи таких знаний и умений неоднократно предпринимались, причем как в добровольном, так и в принудительном порядке, однако результат неизменно оказывался нулевым.

Сам я решил попробовать себя в этом ремесле просто от безнадёги. Не видел я никаких других внятных перспектив после того, как за мной захлопнутся двери социальной школы. Всё невеликое разнообразие жизненных путей, открывающихся перед такими, как я, сводилось либо к низкооплачиваемой работе в немногих коммерческих заведениях самых бедных уровней нашей ветшающей станции, либо к вербовочному пункту, где меня немедленно нашпигуют боевыми имплантами, прогонят через учебную базу десантно-штурмовых войск и отправят отвоевывать у Республики Фо спорные звездные системы. Или, что ещё хуже, пошлют в Метрополию в составе сил нашего экспедиционного корпуса. И буду я отражать регулярные атаки Акрид, выполняя приказы земных генералов. А этим солидным дядям с большими звездами на погонах всегда было глубоко плевать на жизни солдат, прибывших из Союза Колоний Второй Волны.

Своих-то, набранных на Земле и в старых колониях, они, как правило, берегли, а нас воспринимали лишь как пушечное мясо, которое можно смело бросать в самое пекло. Метрополия предпочитала финансировать участие в этой войне солдат из СКВВ, Республики Фо и более мелких окраинных государств, вместо того чтобы пачками бросать под каток нашествия Акрид своих собственных граждан. Впрочем, наши власти такое положение дел вполне устраивало. Они избавлялись от никому не нужного балласта, ещё и получая за это весьма приличные деньги.

В общем, мне не повезло родиться на краю освоенного мира, да ещё и оказаться на самом его дне, так что выбирать было особо не из чего. Трудиться уборщиком в борделе, как изволил выразиться капитан Попеску, я не собирался, а жизнь штурмовика, как известно, чаще всего бывает яркой, но короткой, и такая перспектива меня тоже совершенно не привлекала.

Шанс свой я увидел в довольно рано открывшихся у меня способностях к нейросетевому программированию, и уже несколько лет старался всячески их развивать, благо доступ к учебным вычислителям интерната нам никто не ограничивал. Правда, желающих использовать их по прямому назначению нашлось немного. Мои товарищи предпочитали виртуальные игры с полным погружением, и на мое увлечение искусственными нейросетями смотрели в лучшем случае как на странную блажь, а в худшем, как на явное психическое отклонение.

Они не видели в моих действиях никакого практического смысла, ведь самоучки никому не нужны. Рекрутинговые агентства, работающие на ведущие корпорации, даже не посмотрят в сторону выпускника социальной школы, а для тупой работы в какой-нибудь низкопробной забегаловке-наливайке умение обучать искусственные нейронные сети точно не пригодится. Насчет самоучек мои товарищи по социальной школе, конечно, были правы, за одним небольшим, но очень важным для меня исключением. Счетчики бывают только самоучками – они всегда делают себя сами.

– Нашел что-нибудь в этом старье? – вяло поинтересовался у меня навигатор, явно уже заскучавший в ожидании поступления данных от разведзондов.

– Пока глухо, – врать я смысла не видел. Данные из открытого доступа – это откровенный шлак, о чем все присутствующие прекрасно знали.

Передо мной последовательно мелькали архивные снимки участков поверхности астероидов с нанесенными на них силовыми линиями гиперполя, причем только те, которые вычислитель «Бекаса» счел перспективными. Я смотрел на них, не пытаясь вникнуть в детали. Мой метод требовал воспринимать картинку целиком и строился на построении ассоциаций.

Прийти к действительно работающей методике поиска месторождений стабилизированного ливермория мне удалось далеко не сразу. На это ушел почти год. Сколько я ни пытался отличать перспективные участки от пустышек с помощью одной лишь интуиции, ничего у меня не получалось, однако бросать это занятие я не собирался, продолжая пробовать разные схемы, иногда казавшиеся совершенно безумными.

В конце концов, уже почти отчаявшись добиться положительного результата, я зацепился за мелькнувшую у меня довольно простую мысль. Искусственные нейросети, что с ними ни делай, дают далеко не лучшие результаты. Мой собственный мозг, как его ни напрягай, тоже не может выдавать правильные ответы, причем ни с помощью рационального анализа, ни на интуитивном уровне. Причина этих неудач очевидна – и для нейронок, и для человеческого мозга эта задача слишком сложна. Тем не менее счетчики реально существуют, это непреложный факт. Значит, есть и способ решения этой задачи, и лежит он, скорее всего, в одновременном использовании природных нейросетей человеческого мозга и искусственных нейронок, зашитых в память вычислителя. На практике этот подход можно реализовать очень по-разному, и каждый счетчик наверняка использует свой метод, а значит, и я найду свой уникальный вариант.

Эта новая идея добавила мне сил, а недостатком упрямства я никогда не страдал. Само собой, добиться результата получилось не с первой попытки. Я перепробовал множество вариантов, пока в какой-то момент один из них не выдал резкое повышение процента правильных ответов в тестовой выборке архивных снимков участков, уже проверенных на реальное наличие месторождений ливермория.

Сначала я даже не поверил в успех, но метод раз за разом давал очень неплохие результаты, из какого бы архива я ни брал данные. Увы, проверить свои способности на ещё не исследованных участках у меня никакой возможности не было, но я верил в то, что алгоритм будет работать и на них.

На словах основная идея метода не выглядела сложной. Я просто смотрел на изображение участка поверхности планеты, спутника, астероида или кометы и пытался воспринять её, как единое целое с наложенной на снимок сложной сетью силовых линий гиперполя. Вглядывался в него, пока в мозгу ни начинали возникать ассоциации со знакомыми мне предметами из обычной жизни. Где-то я видел гротескное мужское или женское лицо, где-то фигуру человека, где-то животных, деревья, дома, да что угодно из того, что когда-то мне встречалось в реальности или в виде картинок и видео.

За несколько месяцев тренировок мне удалось научиться классифицировать эти ассоциации и переводить их в количественные показатели. В какой-то момент мне невольно помог в этом наш школьный доктор. Он очень любил спрашивать пациентов, как они оценивают свою боль по десятибалльной шкале, где ноль – вообще не болит, а десять – болит практически нестерпимо. Именно этот прием я и решил взять на вооружение для определения степени своей уверенности в той или иной ассоциации и перевода её в понятные вычислителю цифровые значения.

Сами по себе эти ассоциации не давали нужного мне ответа, но каждый из снимков после просмотра обзаводился шестью дополнительными параметрами, которые я ему присваивал, исходя из своей реакции на увиденное. После этого изображение отправлялось на новую оценку, которую проводила уже моя собственная искусственная нейросеть, обученная вручную на нескольких тысячах кропотливо подобранных примеров. Теперь вычислитель ориентировался не только на сам снимок, но и на мое восприятие картинки, поданное ему в оцифрованном виде.

Поверить в то, что я действительно нашел свой метод, мне оказалось непросто, однако, несмотря на кажущуюся абсурдность выбранного подхода, он работал, и работал хорошо. Как именно – это уже совсем другой вопрос, но для себя я нашел объяснение, которое меня полностью устроило. В моем алгоритме каждый его участник занимался понятным ему делом. Природная нейросеть моего мозга строила ассоциации на основе рисунка силовых линий и внешнего вида оцениваемого участка, выполняя часть работы, недоступную искусственной нейронке, а вычислитель имел дело уже только с полученными от меня цифровыми значениями, обрабатывая их вместе с исходным снимком и выдавая конечный результат, то есть делая то, на что не способен мой мозг. Вот такой своеобразный симбиоз природной и искусственной нейронных сетей.

## Глава 2

Архивные данные из открытого доступа меня совершенно не радовали. Пока результат моей работы оставался практически нулевым. Астероиды системы Белоны-Б были вычищены очень тщательно. Только один снимок показался мне относительно интересным, да и то сеть присвоила ему низший приоритет. Серьезной добычи в этом месте ждать не стоило.

– Пошли данные со сканеров зондов, – бодро доложил Виктор. – Давай, счетчик, работай.

Конечно, у меня есть имя и фамилия, но на борту «Бекаса» это никого не интересовало. Владиславом Строговым новичка здесь никто называть не собирался. Видимо, считалось, что пока не заслужил, да и не факт, что когда-нибудь заслужит.

Новые снимки мало чем отличались от того старья, которое я извлёк из архивов. Здесь были другие участки поверхности астероидов, но результаты оставались прежними. Даже места, не слишком густо испятнанные следами проводившихся здесь разработок, оценивались моей нейронкой, как бесперспективные.

Тем не менее работа меня увлекла, и я даже не заметил, как почти все члены экипажа покинули рубку. Судя по всему, Попеску приказал им меня не дергать, а делать им здесь было особо нечего. Остались только сам капитан и оператор систем сканирования, продолжавший следить за работой зондов.

В какой-то момент я понял, что если не изменить подход к поиску, положительного результата можно не ждать. Пояс астероидов был настолько истоптан нашими предшественниками, что стандартными методами обнаружить здесь что-то не представлялось возможным. Пока из всего перелопаченного материала мне удалось выбрать только пару участков, где имелись хоть какие-то шансы что-то найти, причем именно какие-то, а не хорошие или хотя бы удовлетворительные.

Я видел, что некоторые участки поверхности астероидов остались нетронутыми. Разрабатывать их никто не пытался. Вполне понятно, что это были именно те районы, которые корабельные вычислители сочли совершенно бесперспективными. Тратить на них время и ресурсы никто не захотел. Если уж даже искусственная нейронка посчитала их пустышками, то зачем туда вообще соваться? Да, при определении богатых залежей вычислители часто ошибались, зато по части пустышек они, как правило, оказывались правы. К этому все давно привыкли и старались такие места обходить стороной. Я и сам так всегда делал во время своих тренировок на архивных данных, но сейчас я мог рассчитывать только на эти неисследованные области. Мне требовалось найти хотя бы одно-два относительно приличных месторождения, так почему бы не прошерстить часть поверхности, куда до меня никто не заглядывал, пусть даже шанс найти там кристаллы ливермория довольно низок?

Приняв решение, я изменил настройки просмотра изображений, поступавших со сканеров зондов, и передо мной замелькали снимки с самыми низкими баллами, выставленными им вычислителем. Старательно игнорируя эти оценки, я начал тщательно пропускать их через фильтр собственных ассоциаций. Как и требовал мой метод, я использовал для первичной обработки поступающих данных собственный мозг, причем делал это одновременно и на сознательном, и на подсознательном уровнях. В конце концов, у меня в голове сидит почти такая же нейросеть, как и в вычислителе, но только не искусственная, а природная, естественного происхождения, так с чего бы мне не доверять результатам её работы? И пусть раньше я применял этот метод только на участках, уже предварительно отобранных стандартной нейронкой, но кто сказал, что он не будет работать на снимках, которые вычислитель по каким-то причинам забраковал?

Стоит отдать должное капитану Попеску, терпения у него хватило на несколько часов, в течение которых меня никто не отвлекал. И только когда мне самому уже стало понятно, что пора завязывать, если я не хочу расплавить себе мозги, он наконец решил поинтересоваться моими успехами.

– Что-то, счетчик, ты совсем в астрал ушел, – недовольно пробурчал Попеску, хлопнув меня по плечу. – Результат когда будет?

– Пять минут, – я оторвался от виртуального монитора и интенсивно помассировал пальцами виски. – Мне нужно обработать сформированный массив данных.

Просматривая снимки, я настолько сосредоточился на анализе собственных ощущений и ассоциаций, что даже перестал скармливать полученные данные своей нейросети, недавно загруженной в память терминала. Не хотелось ни на что отвлекаться, чтобы успеть оценить как можно больше изображений. В итоге накопилось их больше сотни, и теперь моей искусственной нейронке предстояло вынести по ним свой вердикт.

– Ты не умничай особо, – криво усмехнулся Попеску. – Массив ему нужно обработать… Мне ливерморий нужен, а не твои отговорки.

Комментировать этот поток сознания я не стал. В конце концов, никаких вопросов капитан не задал, а его мнение по поводу моей персоны меня совершенно не беспокоило. Про пять минут я несколько преувеличил. Нейронная сеть работает быстро. Это процесс её обучения может занимать много времени, а после этого она выдает ответы почти мгновенно.

Сказать честно, в хороший результат я не верил. Попытаться слепить из дерьма конфетку, конечно, можно, но не факт, что получившееся изделие кого-то обрадует. Поэтому на появившуюся на экране таблицу я смотрел с внутренним содроганием. Снимки в ней уже были классифицированы по уровню перспективности, и я с некоторым удивлением обнаружил на двух верхних позициях участки с твердыми средними баллами. По-настоящему перспективных районов добычи не нашлось, но для этой дыры и средние шансы стоило считать большим подарком.

– Готово, капитан, – я скинул Попеску полученные данные, с интересом наблюдая за его реакцией.

– Издеваешься? – прорычал хозяин «Бекаса», уперев в меня злой взгляд. – Ты хочешь отправить копателей ковыряться в пустой породе? Ты хоть видел, какие баллы выставил этим участкам вычислитель?

– Вы ведь наняли меня в качестве счетчика, капитан, – реакция Попеску была вполне ожидаемой, так что мне удалось сохранить полную невозмутимость. – Я просто сделал свою работу и предоставил вам её результат. Отправлять ли по этим координатам рой диггеров, решать только вам.

– Связался я с тобой… – с досадой махнул рукой капитан, явно уже причислив меня к категории неудачников, пытающихся продать работодателям свои несуществующие таланты. А себя – к тем идиотам, которые на эти бредни ведутся.

Не глядя больше в мою сторону, Попеску активировал коммуникатор.

– Навигатору и техникам прибыть в рубку.

Когда вызванные члены экипажа заняли свои места, капитан снова соизволил обратить на меня внимание.

– Пересаживайся за терминал диггера, – без всякого энтузиазма бросил он, мазнув по мне взглядом. – Посмотрим, как ты управишься с копателями. Надеюсь, хоть в этом от тебя будет какая-то польза, хотя, судя по тому, что я уже успел увидеть, верится в это с трудом. Цель – первый участок в твоем списке. Лететь нам туда около тридцати минут, так что готовься. Если обгадишься и в этом, ничего хорошего точно не жди.

* * *

– Командир, получен новый сигнал от гипермаяка, установленного на борту «Бекаса», – ровным голосом доложил навигатор. – Корабль вышел из прыжка в планетной системе Белоны-Б.

– Белона? Что они там забыли? – в голосе командира дальнего разведывательного корабля «Тень», принадлежавшего корпорации «Кебре́ния», отчетливо слышалось раздражение.

– Видимо, это только промежуточная точка маршрута, – предположил майор Клюге, одновременно исполнявший обязанности заместителя командира и оператора боевых систем.

Правда, роль Клюге в экипаже «Тени» не ограничивалась его формальными должностными обязанностями. Помимо них он присматривал за действиями Илона Шпее, молодого и весьма амбициозного младшего сына главы корпорации «Кебрения», сумевшего уговорить отца финансировать эту сомнительную экспедицию на окраину освоенной зоны. Клюге имел полномочия при крайней необходимости отстранить Илона от командования кораблем, но без веских оснований пользоваться ими не собирался. Получить в качестве врага сына главного акционера одной из крупнейших корпораций Союза Колоний Второй Волны майор, само собой, не хотел. Но и допустить, чтобы с Илоном случилось что-то непоправимое, он тоже не мог. Тут проще сгинуть самому, чем отвечать перед Марком Шпее за гибель или тяжелое увечье его любимого сына.

– Попеску не стал бы просто так жечь топливо, – не согласился Илон, бросив неприязненный взгляд на майора. О том, зачем отец настоял на включении Клюге в состав экипажа его корабля, он, само собой, догадывался. – Оптимальный маршрут к ближайшей области аномалий проходит в стороне от системы Белоны-Б.

– Согласен с вами, командир, – сдержанно ответил Клюге. – Скорее всего, «Бекас» на какое-то время задержится в этой бесполезной системе, но вряд ли надолго. Там действительно нечего делать. Разве что он хочет убедиться на практике, что после ремонта все системы его корабля работают без сбоев. Прежде чем отправляться в такое место, как область аномалий, подобная проверка может оказаться совсем не лишней.

– Думаю, он хочет проверить не только железо, но и экипаж, – поддержал майора навигатор. – Насколько я помню, он нанял нового счетчика, причем какого-то новичка с самого дна, без опыта и авторитета. К тому же Попеску отправился в рейд без оператора диггеров. Не знаю, как он собирается из всего этого выкручиваться, но я бы на его месте тоже устроил что-то вроде учений, ведь если его новый экипаж окажется полностью недееспособным, рисковать головой и испытывать судьбу в аномальной зоне не будет никакого смысла.

– Ладно, подождем, – неохотно согласился с аргументами подчиненных Илон. – Навигатор, рассчитайте прыжок к Белоне-Б. Посмотрим, чем Попеску там занимается.

– Принято, командир. «Тень» сможет приступить к разгону через четыре минуты.

Илон Шпее молча кивнул в ответ. Задержка, связанная с непредвиденным визитом «Бекаса» в систему Белоны-Б, его раздражала, но он понимал, что повлиять на ситуацию никак не может, и придется какое-то время подождать. Скорее всего, ожидание не затянется, ведь капитан Попеску ограничен сроком возврата долга.

Свою идею поставить владельца одного из вольных поисковиков в безвыходное положение и заставить его отправиться в область аномалий, Илон считал весьма удачной, и пока никаких оснований сомневаться в этом не видел. Всё прошло практически идеально. Встреча «Бекаса» с неизвестным противником на пути к зоне промысла, короткий бой, тяжелое повреждение, возвращение на станцию без добычи, дорогостоящий ремонт и долг, который нужно срочно вернуть под угрозой потери корабля. И, конечно, маяк, грамотно вмонтированный в корпус во время ремонта. Теперь при каждом выходе из прыжка «Бекас» отправлял короткий кодированный сигнал по гиперсвязи, передавая на корабль Илона свои координаты.

Для Илона было не так уж важно, сгинет «Бекас» в аномальной зоне или сумеет вырваться из нее с добычей, хотя лучше бы ему продержаться подольше, ведь весь его маршрут – это ценнейшая информация о безопасных точках выхода из гипера в зоне аномалий, богатой месторождениями стабилизированного ливермория. И главное – эти сведения будут получены с минимальными затратами. Никаких дорогостоящих экспедиций, связанных с практически неизбежной гибелью многих десятков автоматических кораблей-разведчиков. И никакого риска для сотрудников корпорации. Попеску всё сделает сам, рискуя лишь своей головой, ветхим кораблем и никому не интересными жизнями членов его экипажа.

Обратно на свою станцию «Бекас» в любом случае уже не вернется, даже если ему повезет уцелеть в области аномалий. Слишком важную информацию он оттуда вынесет. Было бы большой ошибкой давать ей бесконтрольно распространяться.

Однако планы Илона не ограничивались разовой акцией с участием «Бекаса». Если всё пройдет удачно, эту схему он собирался поставить на поток. Мало ли в пространстве окраины таких полудиких станций и отчаянных охотников за ливерморием на давно списанных в утиль кораблях, кое-как залатанных и приведенных в условно рабочее состояние. Он заставит их отправиться в область аномалий и добыть для него информацию о безопасных маршрутах к богатым месторождениям, а потом вернется с ней к отцу и докажет ему, что Илон Шпее достоин большего, чем должность командира корабля разведчика. Он уже видел себя во главе дочерней компании корпорации «Кебрения», ведущей добычу в зонах аномалий. Раньше подобная деятельность считалась нерентабельной из-за слишком высоких рисков, но Илон собирался опровергнуть эти глупые заблуждения.

– Командир, параметры гиперпрыжка рассчитаны, – отвлек его от мыслей об открывающихся перспективах доклад навигатора.

– Начать разгон, – приказал Илон, бросив неприязненный взгляд на майора Клюге. Этому старому вояке его идея, похоже, не слишком нравилась, но пока он не мешался под ногами, сын главы корпорации был готов терпеть его присутствие. Без серьезных причин открыто конфликтовать с человеком, приставленным к нему отцом, Илон смысла не видел.

* * *

Как я и опасался, управление реальным роем роботов-бурильщиков сильно отличалось от упражнений на виртуальном симуляторе. Основные принципы я знал и даже был знаком с большинством моделей из того зоопарка, который собрал у себя на борту капитан Попеску. Диггеры «Бекаса», как и следовало ожидать, знавали много лучшие времена. Хорошо хоть из ангара они вылетели относительно дружной толпой, не развалившись при старте.

Рой состоял из двух десятков копателей. На планеты или крупные спутники эти древние и сильно изношенные аппараты садиться не могли, но с гравитацией не слишком больших астероидов их слабосильные двигатели вполне справлялись.

Сложности у меня начались сразу же после старта. Из-за большого разнообразия моделей и разной степени убитости диггеров, нормально держать строй без моего постоянного вмешательства они не могли, так что мне всё время приходилось следить за тем, чтобы медленно снижающиеся роботы не сбивались в кучу и не слишком сближались между собой.

Помимо прочего, копатели от разных производителей не особо горели желанием нормально общаться между собой в рамках общей сети. Почти всё их программное обеспечение давно не обновлялось, а если новые прошивки кто-то и ставил, то точно не лицензионные, а найденные нашими техниками где-то в сети и топорно взломанные.

Впрочем, эти проблемы оказались вполне решаемыми. Я не стал торопиться с высадкой, а сначала устранил все огрехи в управлении разношерстными дронами. Для начала пришлось разбить копателей на группы по совместимости протоколов обмена данными, поставив во главе каждой из них робота, сохранившегося несколько лучше своих собратьев. Таких аппаратов нашлось четыре штуки, и я повесил на них обязанности ретрансляторов. Между собой эти четверо смогли наладить более или менее приемлемую коммуникацию, а взаимодействие с остальными диггерами роя шло уже через них.

Попеску внимательно следил за моими действиями, но пока никак их не комментировал. На самом деле, он или старший техник могли бы заранее предупредить меня о проблемах, с которыми мне предстоит столкнуться, но, видимо, им было интересно посмотреть, как я буду барахтаться сам. Капитан не просто так сидел за своим терминалом и наблюдал за каждым моим шагом. При необходимости он в любой момент мог перехватить у меня управление копателями. Если ему верить, работать с ними он умел далеко не идеально, но уж предотвратить столкновения и вернуть рой на борт «Бекаса» Попеску точно смог бы.