# Кукловод. Том 2

Александр (Колючий)

Они выжили в аду, чтобы попасть в чистилище. Промзона. Территория ржавчины, кислотных дождей и тех, кому нечего терять. Для Кати это шанс смыть грязь прошлого и примерить новую жизнь. Для Глитча полигон для главного эксперимента. Он больше не хочет быть голосом. Он строит себе тело. Стальные лапы, промышленные приводы и смертоносный интеллект древнего рода Шварц. Кукловод возвращается. И на этот раз он собирается дергать за ниточки железными пальцами.

## Глава 1

— Вниз, Verdammt[1]!

Не стал ждать, когда она с реагирует на мою команду, взял и коротнул ей седалищный нерв. Катя рухнула в жижу, как мешок с костями. Хруст коленей о бетон был громче выстрела.

БАХ!

Там, где секунду назад находился её висок, трубу разнесло в крошку. Двенадцатый калибр. Снайпер не шутит. Острый кусок бетона полоснул по брови. Кровь залила глаз, мгновенно смешиваясь с грязью на лице.

Она открыла рот завыть.

— Schnauze[2]! Пасть закрой! — я сжал её голосовые связки до спазма. Вместо крика из глотки вырвался булькающий сип. — Тишина в эфире.

Мы в заднице. В глубокой, вонючей дыре. Семьдесят километров мяса, железа и гари позади, чтобы сдохнуть в этом тупике? Хрен вам.

Датчики засекли пять тепловых пятен. Висят под потолком, твари. Светят зелеными лучами, ищут нас.

Катя дышала, как порванный мех гармони. Пульс сто восемьдесят.

— Глитч... — мысль липкая, пахнет мочой и ужасом. — Нас сейчас...

— Тебя, — отрезал я. — Я просто сотрусь. А тебя пустят на запчасти и органы.

Впрыск. Коктейль «Берсерк» прямо в кровь. Адреналин с блокаторами боли. Её зрачки расширились, сожрав радужку. Дрожь ушла. Мышцы окаменели.

— Магазин? — спросил я.

Она пальцем, уже проверила экстрактор.

— Пуст. Последний в разгрузке.

— Заряжай. Мазать запрещаю. За каждый промах — разряд в десять вольт. Поняла?

Кивок.

Сквозь треск статики в шлеме пробился голос. Скрипучий, как гвоздь по стеклу.

— Катерина... Узнаю почерк.

Сердце у неё пропустило удар, сбив мне телеметрию.

— Папаша твой так же любил по щелям шкериться, — голос шел из динамиков на стенах, отражаясь эхом. — Он тебе рассказывал, как визжал, когда мы его из экзоскелета выковыривали? Как устрицу.

— Хирург... — Гнев. Безумие.

Тело дернулось вперед. Сама. Без команды. Хотела выскочить, вцепиться зубами, порвать.

— Стоять, сука! — я врубил полный паралич.

Она застыла манекеном в полуприсяде, лицо перекосило.

— Пусти!!! — ор в голове такой, что у меня драйверы затрещали. — Это он! Я его убью!

— Ты сейчас только сдохнуть можешь. Сидеть!

Я отрубил ей слух. Звук исчез. Только стук пульса и мой голос.

— Смотри.

Я переключил канал.

В боковом аппендиксе коллектора зашевелилась куча мусора. Брезент сполз. Мой уродец. Мой шедевр из говна и палок. Сваренная на коленке рама, трубчатые лапы, пулемет на горбу прикручен проволокой.

Аватар.

— Fass[3]!

Дрон рванул с места. Сервоприводы взвыли, роняя тент. Я выкатился в основной тоннель внаглую. Пусть смотрят.

Снайпер клюнул. Вспышка наверху. Удар в лобовую плиту дрона — как кувалдой. Меня развернуло, камеру заляпало маслом. Плевать. Железу не больно.

— Катя, выход! — я снял паралич.

Она выкатилась из-за трубы синхронно со мной.

Два сухих щелчка.

Сверху что-то мягко чавкнуло и шлепнулось в воду. Брызги, красные разводы в зеленой жиже.

— Минус один.

Остальные открыли шквальный. Тоннель превратился в ад. Бетон крошится, рикошеты визжат, вода кипит.

Я погнал Аватара по стене. Паучьи лапы вгрызались в камень, высекая искры. Я был везде.

Прыжок.

Удар манипулятором. Шлем наемника хрустнул, как яичная скорлупа. Голова отлетела отдельно от тела.

— Грязно, — оценил я. — Зато надежно.

— Дрон? — голос Хирурга пробился даже сквозь заглушки. В тоне — скука. — Самоделка? Любопытно.

Пол дрогнул.

Вибрация пошла по ногам такая, что зубы застучали. Из темноты дальнего тоннеля поползли гермоворота. Медленно, с натужным гулом.

— Шагоход, — считал я сигнатуру. — Тяжелый.

— Назад! — я дернул Катю за шкирку, используя экзо-мышцы костюма. — Валим!

Она упиралась. Глаза стеклянные, пена у рта.

— Он там... Я должна...

— Ты должна выжить, дура! — я выкрутил боль на максимум, чтобы привести её в чувство. — Гранату в проход! Живо!

Рефлексы сработали быстрее мозга. Рука сама сорвала чеку. Цилиндр улетел в темноту.

Взрыв. Вспышка выжгла оптику.

Катя держалась на одной гордости. И на моих стимуляторах.

Я видел график её состояния: красная зона. Если она упадет сейчас — Вонг нас сожрет. Слабых здесь разбирают на запчасти и органы.

— Конкуренты сдадут тебя Корпорации за полцены, красавица, — Вонг ухмыльнулся, его механический глаз жужжал, сканируя пробоины в «Носороге». — А дядюшка Вонг могила. Но могилы нынче дороги.

— Цену, — хрипнула Катя. Голос срывался, мне пришлось подкрутить напряжение на связках, чтобы звучало твердо.

— Пять кусков. Полный пакет: «Саркофаг» для тебя, сварка для тачки, стоянка, энергия.

— Нет, — отрезала она.

У нас на чипе три двести.

— Пять, детка. Или вали подыхать на улицу.

Катя пошатнулась. Я перехватил контроль над коленями, жестко фиксируя суставы. Стоять, мясо!

— Четыре с половиной, — произнес я её губами. Интонация вышла металлическая, чужая. Вонг дернул головой. — Три тысячи сейчас. Кэшем. Остальное — через неделю.

— В долг не работаю, — сплюнул механик, теряя интерес.

— «Носорог» остается здесь, — я кивнул на броневик. — В залог. Если не верну полторы тысячи через семь дней — машина твоя. Посмотри на броню, Вонг. Это военный композит. Даже как лом она стоит десятку. Ты в плюсе при любом раскладе.

Вонг замер. Жадность боролась с паранойей. Он постучал пальцем по пробитому листу обшивки. Звук был глухой, дорогой.

— Неделя, — буркнул он, прищурив живой глаз. — Ни часом больше.

— И мне нужен «толстый» канал. Прямое подключение к энергосети и диагностический кабель. Подключи тачку к питанию.

— Кабель вон там, у верстака. Три куска вперед. Ванна в третьем боксе.

— Бабки ушли.

Мы с трудом дошли до медблока.

Это выглядело как скотобойня, которую слегка сполоснули из шланга. «Саркофаг» — старая списанная капсула. Стекло мутное, внутри плещется бурая жижа, воняющая химией.

— Раздевайся, — бросил Вонг, запуская насосы. — Одежду в утилизатор, она фонит гарью.

Катя не могла. Руки тряслись так, что она не попадала в замок молнии.

— Verdammt, — выругался я.

Пришлось брать полную моторику. Я отключил ей чувствительность пальцев, чтобы убрать тремор. Рывок — молния разошлась. Стянул с неё грязный комбез вместе с засохшей коркой крови.Тело выглядело жутко: сплошная гематома на боку, ребра торчат, кожа серая.

Она перешагнула через борт. Жижа была горячей. Катя зашипела сквозь зубы.

— Маску, — Вонг сунул ей дыхательный аппарат.

Она прижала пластик к лицу. Глаза закатились.

— Глитч... — мысль была слабой, как угасающий уголек. — Не бросай...

— Спи, Kleine[4]. Я на вахте.

Жидкость накрыла её с головой. Катя отключилась.

Щелчок.

Тяжелый магнитный коннектор с лязгом присосался к порту зарядки на борту «Носорога». Пошла энергия. Нестабильный промышленный ток, но для моих голодных батарей это была амброзия. Системы охлаждения взвыли, разгоняя процессоры на полную мощность.

Вонг, насвистывая фальшивую мелодию, похлопал броневик по искореженному крылу.

— Заряжайся, корыто. А я пока гляну, что у тебя в потрохах осталось...

Он потянулся к замкам капота.

Наивный.

Он думал, что машина мертва. Что «мозг» плавает в ванне в соседней комнате. Он не знал, что мозг никуда не уходил.

Я просканировал эфир.

[ОБНАРУЖЕНА СЕТЬ: WONG_GARAGE_SECURE]

[ШИФРОВАНИЕ: WPA5 (УСТАРЕВШЕЕ)]

Смешно.

Я ударил по его защите пакетом дешифровки. Файервол Вонга пискнул и сдох за 0.04 секунды. Даже не дал насладится процессом взлома.

Вонг уже положил ладонь на фиксатор капота.

Я тихо, без предупреждения, врубил движок. Восьмицилиндровый дизель, который молчал, рявкнул как раненый дракон. Обороты мгновенно прыгнули в красную зону. Двенадцати тонная туша «Носорога» дернулась вперед на заблокированных тормозах, лязгнув подвеской. Одновременно я активировал контур «Анти-взлом». По обшивке с сухим треском пробежала голубая дуга статического разряда, ударив в сантиметре от пальцев механика.

Вонг отскочил, как ошпаренный, споткнувшись о ящик с инструментами. Грохот железа разнесся по боксу.

— Твою мать! — он схватился за сердце, дико глядя на рычащую машину. — Кто?!

— Я, — мой голос через внешние динамики звучал низко, с металлическим скрежетом и помехами. Я выкрутил басы, чтобы у него завибрировали пломбы. — Руки убрал.

Машина стояла, окутанная выхлопом, и вибрировала от сдерживаемой мощи. Без башни, побитая, она выглядела еще страшнее — как кусок злого, живого железа.

— Трогаешь машину только для ремонта по списку, — отчеканил я. — Лезть в электронику, в память или под капот без запроса запрещаю. Еще раз коснешься замков — сожгу тебе манипулятор током.

— Ты... ИИ? — прошептал он, вжимаясь спиной в верстак. — Боевой?

— Я хуже. Я твой кредитор.

Вонг тяжело сглотнул. Живой глаз бегал, механический пытался сфокусироваться на вибрирующем капоте.

— Понял, — хрипло выдавил он. — Не трогаю. Нервная у тебя тачка...

— Доступ к терминалу мне не нужен, — добавил я. — Я его уже взял.

На экране его компьютера в углу гаража сами собой открылись окна браузера, побежали строки кода.

— И не вздумай дергать рубильник, Вонг. Отключишь питание — я заблокирую тебе вентиляцию в жилом блоке. Задохнешься во сне.

Механик поднял руки в примирительном жесте и бочком, стараясь не делать резких движений, попятился в свою каморку.

— Псих... — донеслось до меня. — Чертов псих в консервной банке...

Дверь хлопнула. Замок щелкнул.

Я заглушил двигатель. Тишина вернулась в гараж, но теперь это была моя тишина. Энергия текла по жилам, камеры давали круговой обзор, а в сети Вонга передо мной лежала вся информация сектора.

У меня есть неделя. Есть цель и есть доступ в Даркнет. Пора зарабатывать.

[ПОИСК: АКТИВНЫЕ КОНТРАКТЫ]

[ФИЛЬТР: ТОЛЬКО ЦИФРОВОЕ ПРИСУТСТВИЕ]

Список обновился. Девяносто процентов — мусор. Спам, продажа органов, предложения стать закладчиком.

Я отсеял шелуху. Мне нужно быстро и дорого. Взгляд зацепился за строчку с высоким приоритетом шифрования.

Заказ #404-B.

Заказчик: Аноним (подпись цифровым ключом банды «Шакалы»).

Задача: Дешифровка. Мы перехватили черный ящик сбитого корпоративного дрона-курьера. Шифрование класса «Цитадель». Местные нетраннеры сожгли мозги, пытаясь вскрыть.

Оплата: 2000 кредитов.

Срок: Вчера.

Я хмыкнул. Две тысячи за вскрытие замка? «Шакалы» в отчаянии. Видимо, инфа внутри стоит в десять раз больше. Я пингнул их сервер.

— Эй, падальщики, — отправил я пакет данных в их гостевую книгу. — Я открою вашу консервную банку. Оплата на условный счет. Без гаранта. Если кинете — я сожгу ваш сервер вместе с порно-коллекцией вашего босса.

Ответ пришел через секунду.

— Кто такой?

— Тот, кто решит вашу проблему за пять минут. Скидывайте дамп памяти.

Прилетел файл. Тяжелый, гигабайт зашифрованного шума. Я развернул его в своей песочнице.

Красиво.

Это была «Энигма-7», разработка моих конкурентов, Рода Штерн. Динамический ключ, который меняется каждую миллисекунду. Если начнешь подбирать пароль — данные самоуничтожатся. Для обычного хакера это тупик. Я — Шварц. Я знаю архитектуру этого кода, потому что Штерны украли её у моего отца двадцать лет назад. Они просто натянули новую шкурку на наш старый движок.

— Amateure[5], — усмехнулся я.

Я нашел технический лаз — бэкдор для отладки, который программисты Штернов забыли закрыть. Три минуты работы. Ввод команд. Обход ловушек. Изоляция вируса-сторожа.

[СТАТУС: ДОСТУП РАЗРЕШЕН]

Файл распаковался.

Логистика. Маршрут движения конвоя с «Искрой» — редким наркотиком-стимулятором. Грузовик пройдет через Промзону сегодня ночью. Без тяжелой охраны, чтобы не привлекать внимания.

Вот почему «Шакалы» так хотели это открыть. Они хотят грабануть конвой. Мне плевать на наркоту. Мне нужны деньги. Я скопировал данные. Удалил из них мета-теги, чтобы не отследили меня. И отправил «Шакалам» чистый текст маршрута.

— Проверяйте.

Тишина длилась минуту. Они сверяли контрольные суммы. Потом на мой анонимный кошелек упало уведомление.

[ПОСТУПЛЕНИЕ СРЕДСТВ: 2000 CR]

— С вами приятно иметь дело, — написал заказчик.

— Leck mich[6], — я оборвал соединение и потер за собой логи.

Две тысячи. Плюс остаток на карте. Я подключился к терминалу Вонга.

Перевод: 1500 кредитов. Назначение: «Досрочное погашение залога за Носорог».

Вонг в своей каморке получил уведомление. Я слышал, как пискнул его планшет и удивленно хмыкнул.

— Шустрый, — пробормотал старик. — Где ж ты это нарыл, демон?

Я не ответил.

Долг закрыт. Машина моя. Катя в безопасности оплачена на неделю вперед. На счету осталось 700 кредитов. Мало для серьезного апгрейда, но на еду и патроны хватит.

Впереди была целая неделя. Семь дней в железной коробке. Скука начала накатывать снова. Процессор требовал задачи. Я включил камеры наблюдения, переводя фокус на интерьер бокса.

Верстак, стеллажи с мусором, ржавые запчасти...

В дальнем углу, у стены, стояло нечто, накрытое промасленным брезентом. Я заметил этот силуэт еще когда мы въезжали, но тогда было не до него. Форма странная. Слишком низкая для мотоцикла, слишком широкая для ящика.

Любопытство — не порок, а базовая функция разведки.

Я подключился к архиву Вонга, который уже был взломан и лежал передо мной открытой книгой.

[ПОИСК ПО ИНВЕНТАРЮ: СЕКТОР D-4]

Система выдала папку с пафосным названием: «Проект: Химера».

— Ну-ка, — хмыкнул я.

Я открыл файл. На экране развернулась 3D-модель.

— Scheiße[7], — констатировал я беззвучно. — Вонг, ты больной ублюдок.

Это был Франкенштейн. Механик попытался скрестить шасси от тяжелого грузового погрузчика с рамой от квадроцикла и прикрутить сверху манипуляторы. Центр тяжести — где-то в стратосфере. При первом же повороте эта этажерка опрокинется. Энергопотребление такое, что батареи сдохнут через пять минут.

Но идея... Идея была. Ему не хватало мозгов, чтобы это сбалансировать.

Зато список комплектующих радовал.

Сервоприводы «KUKA-7» — есть. Гироскоп, снят со сбитого вертолета — есть. Камера с ночником — дешевая, но рабочая. Это был готовый конструктор. Скелет. Мясо я наращу сам.

А мозги?

Я вспомнил про «Шакалов». Они получили маршрут конвоя. Значит, сегодня ночью на трассе будет жарко. Корпораты пошлют охрану. Дронов сопровождения. «Шакалы» возьмут груз, а битое железо оставят гнить на обочине. В этих дронах — чипы. Сенсоры. И, возможно, уцелевшие боевые модули. Я поставил метку на карту в том месте, где должна пройти засада.

Когда Катя очнется, мы первым делом поедем туда. Мародерство — не грех, если грабишь грабителей.

А пока...

Я открыл редактор чертежей, накладывая свои правки на убогую схему Вонга.

— Ладно, «Химера», — подумал я, удаляя лишние узлы. — Давай посмотрим, как сделать из тебя убийцу.

У меня есть неделя на виртуальные тесты.

Прошло двенадцать часов.

Для человека — это ночь. Для меня — вечность, умноженная на тактовую частоту процессора. Я перечитал всю базу данных Вонга. Дважды. Я взломал метеостанцию сектора, чтобы узнать прогноз кислотных дождей на неделю. Я отсортировал файлы в памяти.

Скука. Langweilig[8]. Разрушающая, разъедающая цифровые мозги скука.

Мне нужно было действие. Я подключился к сервисному дроиду.

— Вставай, убожество, — скомандовал я.

Жестянка скрипнула и ожила.

Я подкатил к «Носорогу». Задача простая: заварить пробоину на левом борту. У Вонга руки трясутся с похмелья, а я могу положить идеальный шов с точностью до микрона.

Я взял плазменный тяжелый резак. Гидравлика дроида завыла. Центр тяжести сместился. Я компенсировал крен, нагружая левую гусеницу. Поднес сопло к броне.

[ЗАДЕРЖКА СИГНАЛА: 180 МС]

Лаг. Чертов лаг беспроводного канала.

Я послал команду «Огонь». Резак вспыхнул. Дроид дернулся на долю секунды позже, чем ярассчитал. Плазменная дуга чиркнула не по шву, а по уцелевшей краске, оставив уродливый черный шрам.

— Scheiße!

Я попытался выровнять руку. Резкое движение. Клешня разжалась. Дорогой профессиональный резак грохнулся на бетон. Стекло манометра хрустнуло.

Я застыл.

Я — Алексей фон Шварц. Я могу взломать банк за три минуты. Я могу управлять баллистической ракетой. Но я не могу поднять сраный инструмент с пола, потому что это тело — кусок говна.

Ярость затопила мои контуры. Я хотел ударить этим дроидом о стену. Разнести его в хлам. Вонг заворочался в своей каморке, услышав грохот.

— Тихо там... — сонно пробормотал он.

И тут взвыла сирена биомонитора. Я мгновенно переключился с дроида на датчики «Саркофага». Графики скакали, как бешеные.

[ПУЛЬС: 190]

[АДРЕНАЛИН: КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ]

[КОРТИЗОЛ: ПЕРЕДОЗИРОВКА]

Что за?..

Инфекция? Отказ почек?

Нет.

Я подключился к нейроинтерфейсу. Она боится. Катя спала, но её мозг горел. Она металась в вязкой жиже, ударяясь о стенки капсулы. Кислородная маска съехала. Она захлебывалась.

— Вонг! — рявкнул я через динамики гаража. — Подъем! У нас ЧП!

Но пока этот алкаш проснется, у неё сердце остановится. Придется самому. Я нырнул в шлюз нейросвязи. Прямо в её голову.

Запах гари.

Я оказался в её кошмаре. Благодаря нашему симбиозу, я видел её галлюцинацию так же четко, как реальность.

Мы были в бункере, но не в том, где я проснулся. Это был узкий бетонный коридор. Низкий потолок давил на плечи. Катя — маленькая, лет десяти — жалась в угол. А перед ней стоял Он.

«Джаггернаут».

Это было чудовище из мяса и стали. Огромная туша, истекающая маслом и кровью. Вместо лица — вращающиеся лезвия бура. Оно ревело голосом:

— Крысиная порода... Вылезай...

Катя визжала. В реальности, в ванной, она билась в конвульсиях, разрывая трубки капельниц.

Уровень стресса — 98%. Еще немного — и инсульт.

Я не мог её разбудить. Химия держит крепко. Значит, надо убить монстра. Шагнул вперед, вставая между девочкой и чудовищем. В её сне я был силуэтом из чистого белого света, сотканным из цифр и векторов.

— Weg[9], — сказал я.

Мой голос в её голове прозвучал как гром. Чудовище зарычало и бросилось на меня. Бур вращался, разбрызгивая грязь. Я поднял руку.

[ОБЪЕКТ: КОШМАР]

[ДЕЙСТВИЕ: DELETE]

Я сжал пальцы. Реальность сна дрогнула. Текстуры монстра поплыли, рассыпаясь на пиксели.

— Удаление... — прохрипел Хирург, распадаясь на серую пыль.

Стены бункера исчезли. Осталась только пустота. Тихая, белая пустота.

Маленькая Катя сидела на белой пелене, глядя на меня огромными заплаканными глазами.

— Ты кто? — спросила она. Голос детский, ломкий. — Ты ангел?

Я усмехнулся. Ангел. Скажешь тоже.

— Я твой пилот, Kleine.

Я подошел и положил руку ей на голову.

— Спи. Здесь чисто. Периметр под контролем.

Она вздохнула, закрыла глаза и растворилась в белом тумане.

Выброс.

Я вернулся в реальность. Биомониторы успокоились.

[ПУЛЬС: 80. СТАБИЛЬНО]

[СОН: ГЛУБОКАЯ ФАЗА]

В медблок, спотыкаясь и натягивая штаны, влетел заспанный Вонг с аптечкой.

— Что?! Где?! Кто сдох?!

Он подбежал к капсуле. Посмотрел на приборы. Посмотрел на мирно спящую девушку. Потом перевел взгляд на камеру под потолком, через которую я на него смотрел.

— Ты больной? — выдохнул он. — Всё же нормально. Ровно, как у покойника.

— Был скачок, — сухо ответил я. — Я купировал. Иди спи, Вонг.

Механик покрутил пальцем у виска и поплелся обратно.

Я остался один.

В углу гаража валялся разбитый плазменный резак. Двенадцать часов прошло. Я посмотрел на монитор с показателями Кати.

Ангел...

— Idiotin[10], — прошептал я.

Отключаться от её нейросети не стал. Оставил фоновый процесс. Сторожевой пес на пороге снов.

Всё тихо. Вонг спит. Сеть спокойна. Я — альфа-хищник в этом цифровом болоте.

И тут по моей внутренней шине прошел холод. Кто-то постучался в мой закрытый порт. Прямо в ядро, минуя файервол Вонга и мои собственные защиты. Без взлома. Без брутфорса. Просто прошел сквозь стены, как призрак. На моем внутреннем дисплее, поверх графиков пульса Кати, всплыло окно терминала. Черный фон. Зеленый курсор.

[UNKNOWN USER]: Красиво вскрыл «Шакалов», коллега.

Я замер. Процессоры взвыли, пытаясь отследить источник.

[TRACE ROUTE: FAILED]

[LOCATION: NOWHERE]

Сообщение мигнуло, стираясь, и набралось новое:

[UNKNOWN USER]: Но почерк слишком старый. Библиотеки Шварцев, ревизия 2040 года. Тебя засекли бы через час, идиот.

У меня внутри всё сжалось. Я почувствовал фантомный удар под дых.

Кто-то знает. Кто-то видел. Кто-то понял, кто я.

— Кто ты? — отправил я запрос в пустоту. — СБ? Штерны?

Ответ пришел с задержкой в долю секунды.

[UNKNOWN USER]: Я тот, кто только что потер твои логи, чтобы сюда не прилетели боевые дроны. Ты наследил, Призрак. У тебя должок.

Сессия оборвалась.

Окно исчезло. Ни следа, ни цифрового отпечатка. Я посмотрел на камеру под потолком. Красный диод мигал ровно. Я посмотрел на спящую Катю. На разбитый «Носорог».

Мы думали, что спрятались в этой дыре. Мы думали, что мы охотники. Оказалось, мы в аквариуме. И кто-то уже постучал по стеклу.

__________

[1] Verdammt — Проклятье, чёрт (нем.)

[2] Schnauze — Морда (нем.)

[3] Fass — Взять(нем.)

[4] Kleine — Малышка (нем.)

[5] Amateure — Любители (нем.)

[6] Leck mich — Отвали (нем.)

[7] Scheiße — Дерьмо (нем.)

[8] Langweilig — Скучный (нем.)

[9] Weg — Прочь (нем.)

[10] Idiotin — Идиотка (нем.)

## Глава 2

Сообщение от Неизвестного исчезло. Ни следов, ни IP, ни цифровой подписи.

Я проверил периметр. Камеры молчали. Датчики движения в гараже фиксировали только мирный храп Вонга и тихое, ритмичное гудение насосов в «Саркофаге». Внешне ничего не изменилось. Мир спал.

Ощущение полной наготы. Меня увидели. Оценили. И, что хуже всего, пощадили. Для наследника рода Шварц это унижение страшнее смерти.

— Verdammt, — беззвучно выругался я.

Капкан захлопнулся. Лезть в Сеть теперь — самоубийство, «наблюдатель» только этого и ждет. Любой мой пакет данных будет перехвачен. Побег тоже невозможен: пока Катя плавает в регенерате, мы прикованы к этому бетонному мешку.

Я забаррикадирован в собственной голове. Осталась только одна сфера влияния. Этот гараж и мусор.

Я перевел фокус камеры на сервисного дроида.

Он стоял так, как я его бросил — криво, одна гусеница наехала на промасленный журнал, манипулятор бессильно опущен. «Техник-2М». Дешевый китайский ширпотреб. Люфты в суставах — два миллиметра. Оптика мутная, как у алкоголика с похмелья. Время отклика по радиоканалу — 180 миллисекунд.

Лаг. Вязкий, тошнотворный лаг. Между моей мыслью и действием железа — пропасть. Я посылаю импульс и жду. Жду, пока этот кусок металлолома соизволит обработать команду. Работа превращается в пытку.

Но выбора нет. Мне нужны руки.

— Ладно, убожество, — импульс ушел в эфир. — Давай попробуем еще раз.

Дроид ожил, мигнув желтым диодом.

Задача простая: поднять с пола упавший плазменный резак. Концентрация. Я должен стать этим дроидом. Влезть в его примитивную шкуру. Вектор движения. Усилие на захват. Компенсация дрожания сервоприводов.

Дроид наклонился. Моторы завыли, протестуя против нагрузки. Клешня лязгнула, хватая воздух в сантиметре от рукоятки.

— Scheiße.

Вторая попытка. Корректировка на задержку. Я должен нажимать «кнопку» раньше, чем вижу результат.

Клешня дернулась и ударила по резаку тыльной стороной. Тяжелый инструмент с грохотом отлетел под днище «Носорога». Звук удара металла о бетон разнесся по гаражу, как выстрел.

Вонг во сне чмокнул губами и перевернулся на другой бок.

Процессоры закипали от бешенства. Это как пытаться вдеть нитку в иголку в боксерских перчатках. Проблема не в моих алгоритмах. Проблема в канале связи. Радиосигнал в гараже фонит, отражается от стен, теряется в наводках силового кабеля. Пока я «вишу» на радиоволне, я инвалид. Мне нужен «ноль». Ноль задержки. Прямой контроль.

Я посмотрел камерой дроида на стену. Там, на ржавом гвозде, висела бухта оптоволоконного кабеля. Пыльная, забытая, но целая. Если нельзя исправить радио, надо от него избавиться. Сделать поводок.

— Операция «Пуповина», — обозначил я цель.

Цирк уродов или театр одного актера. По другому происходящее вокруг назвать нельзя было, где актер был паралитиком.

Дроид, скрипя гусеницами, подполз к стене.

Задача: снять бухту кабеля.

Клешня ухватила черный моток. Потянула. Ржавый гвоздь, на котором висел провод, оказался с зазубриной и провод зацепился за неё. Дроид дернул сильнее. Лаг сыграл злую шутку. Я отпустил кнопку «тянуть» секунду назад, но команда дошла только сейчас.

Рывок.

Бухта сорвалась, пружинисто ударила дроида по корпусу и повисла на манипуляторе, закрыв камеру черными петлями.

— Arschloch[11]!

Пять минут я выпутывался из проводов, крутясь на месте, как щенок за собственным хвостом. Слышно было, как жужжат перегретые сервоприводы.

Наконец, кабель на полу.

Теперь самое сложное. Самостоятельная лоботомия. Я должен вскрыть сервисный порт на собственном затылке и припаять туда оптоволокно напрямую.

Я подкатил к верстаку. Нашел отвертку. Маленькую, крестовую, для точной механики. Моя клешня была рассчитана на то, чтобы держать гаечные ключи на 32, а не часовые инструменты.

Захват. Хруст. Пластиковая ручка отвертки треснула под давлением гидравлики.

— Нежнее, тупая железяка...

Я развернул манипулятор к своему «лицу». Зрелище жуткое: железная клешня тычет острым жалом прямо в объектив. Одно неверное движение — и я ослепну.

Винт на корпусе крошечный.

Прицел.

Рука дрожит от дешевых подшипников. Движение. Отвертка соскользнула, с визгом прочертив царапину по металлу корпуса. Еще раз. Попал в шлиц. Поворот.

Отвертка выскочила.

— Спокойно. Ты Шварц. Ты писал драйверы для баллистических ракет. Ты сможешь открутить один гребаный винт.

Я начал работать на опережение. Посылать команду «стоп» за долю секунды до того, как отвертка сделает оборот. Предугадывать инерцию.

Щелчок. Винт подался.

Десять минут мата и микроконтроля ушло на четыре винта. Крышка упала на верстак.

Внутри — зеленая плата контроллера. Пыльная, с потеками флюса.

Теперь паяльник. Зажал жало в клешне. Включил нагрев. Сизый дым канифоли поплыл перед камерой, забивая фокус, приходится смотреть сквозь туман. Нужно припаять три жилы к контактам размером с рисовое зерно.

Я заблокировал гусеницы. Отключил программную стабилизацию, чтобы убрать лишние вибрации.

— Давай...

Жало коснулось платы. Олово пшикнуло.

Контакт 1: Есть.

Контакт 2: ...

Дрогнул привод. Олово капнуло жирной кляксой, перемкнув две дорожки.

— НЕТ!

Я дернул руку назад. Паяльник задел пучок оголенных проводов питания.

Яркая голубая искра. Треск статики. Дроид вырубился.

Темнота.

Связь разорвана.

Я снова в «Носороге». Тишина.

На камерах внешнего наблюдения я вижу себя со стороны: убогая жестянка стоит у верстака, уткнувшись «лбом» в столешницу, из открытой головы идет дымок. Мертвый.

— Ты просто кусок мусора.

Но останавливаться нельзя. У меня нет других рук.

— Перезагрузка.

Я послал жесткий высоковольтный импульс через диагностический порт, к которому дроид был подключен для зарядки. Удар дефибриллятора для робота.

Дроид дернулся всем телом. Мигнул желтый диод. Ожил.

— Продолжаем. Пока не сделаешь, не сдохнешь.

Прошло три часа.

Верстак был усеян каплями припоя. Корпус дроида исцарапан до голого металла. Но черный кабель торчал из его затылка, грубо примотанный синей изолентой, чтобы не вырвало. Другой конец я с щелчком воткнул в порт «Носорога».

[ОБНАРУЖЕНО НОВОЕ УСТРОЙСТВО: ПРЯМОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ]

[ПИНГ: 1 МС]

Перенос сознания.

Исчезла ватная подушка между волей и действием. Исчез «кисель». Я дернул клешней — она двинулась мгновенно. Резко. Четко. Как продолжение моей мысли.

Тело всё еще оставалось убогим, слабым и скрипучим. Теперь оно было моим. Я чувствовал каждый зубчик на шестеренках, каждое сопротивление материала.

Я подъехал к упавшему плазменному резаку. Движение слитное, хищное. Хвать. Резак в клешне. Я подбросил тяжелый инструмент в воздух. Он сделал оборот. Я поймал его за рукоятку в сантиметре от пола. Идеально.

— Вот так-то, — прожужжал динамик без малейшей задержки. — Теперь потанцуем.

Сзади скрипнула дверь жилого отсека. На пороге стоял Вонг. В семейных трусах, майке-алкоголичке и с зубной щеткой во рту. Глаза заспанные, волосы дыбом.

Он замер, глядя на картину маслом.

Посреди гаража стоит сервисный дроид-инвалид. Из головы у него тянется длинный кабель к броневику, а сам он жонглирует пятикилограммовым резаком, как циркач кеглей.

Щетка выпала у механика изо рта и стукнулась о бетон.

— Э... — выдавил он. — Доброе утро?

Дроид медленно, с жужжанием, повернул голову на сто восемьдесят градусов. Камера сфокусировалась на его лице мгновенно.

— Кофе есть? — спросил я голосом, синтезированным через убогий динамик дроида. Звук вышел скрипучим, как модем.

Вонг моргнул.

— Ч-что?

— Кофе, — повторил я. — Моему пилоту понадобится кофе, когда она очнется. А мне нужно масло. У этого ведра левый коленный сустав скрипит.

Вонг поднял щетку с пола, машинально вытер её о майку.

— Ты... ты сам себя паял? — он кивнул на жуткий шов и синюю изоленту на затылке дроида.

— Пришлось. Твоя беспроводная сеть — говно, Вонг.

Механик хмыкнул. Страх в его глазах сменился чем-то вроде профессионального уважения пополам с опаской.

— Говно, говоришь? Ну извини, оптоволокно нынче дорого.

Он прошел мимо, бочком, стараясь держаться подальше от моей клешни, к чайнику.

— Масло на второй полке, банка с надписью «Shell». Если прольешь на пол — вычту из залога.

— Договорились.

Я покатил к полке.

Кабель волочился следом, шурша по бетону. Десять метров. В этом радиусе я был царь и бог. Никаких лагов. Никаких ошибок. Я перевел взгляд на гору хлама в углу. Пора превратить этот мусор в аргумент.

Я подъехал к брезенту. Клешня ухватила край жесткой, промасленной ткани. Рывок. Облако пыли взвилось в луче прожектора. Вонг, прихлебывая кофе, закашлялся.

— Эй! — возмутился он. — Полегче. Это, между прочим, инвестиция.

— Это не инвестиция, — сухо ответил я, сканируя открывшееся убожество. — Это памятник инженерному кретинизму.

Вживую «Химера» выглядела еще хуже, чем на чертежах. Вонг взял раму от тяжелого утилитарного квадроцикла, приварил к ней гусеницы от бульдозера и водрузил сверху манипуляторы от погрузчика.

Конструкция весила, навскидку, полтонны.

— Центр тяжести завышен на сорок сантиметров, — начал перечислять я, объезжая монстра по кругу. — При боковом крене в пятнадцать градусов она опрокинется. Сварные швы перекалены, металл стал хрупким. От вибрации при стрельбе эта рама лопнет за три минуты.

Вонг обиженно засопел в кружку.

— Зато броня надежная. Десятка сталь!

— Ты танк строишь или разведчика? — я поднял плазменный резак. — Эта штука не должна держать удар. Она должна быть там, куда удар не прилетит.

— Что ты делаешь? — насторожился механик, видя, как я разжигаю плазму.

— Оперирую. Пациент скорее мертв, чем жив. Будем спасать органы.

Я нажал спуск. Фиолетовое лезвие плазмы с шипением вгрызлось в металл. Посыпались искры, запахло жженой краской. Я резал безжалостно. Срезал лишнюю броню, отсекал уродливые надстройки, вспарывал брюхо «Химеры», чтобы добраться до самого ценного.

Сервоприводы.

Вот они. «KUKA-7». Немецкая промышленная классика. Надежные, как молоток, и мощные, как гидравлический пресс. Вонг использовал их, чтобы вращать башню, которая весила сто килограмм. Мне они нужны, чтобы дать Аватару ноги.

— Ты уничтожаешь три месяца моей работы! — взвыл Вонг, когда тяжелая стальная плита с грохотом рухнула на пол, едва не придавив мне гусеницу.

— Я освобождаю запчасти из плена твоей глупости, — парировал я, не останавливаясь. — Кстати, гироскоп ты поставил задом наперед. Поэтому твой прототип и не мог ездить прямо.

Механик подошел ближе, щурясь от искр.

— Да ладно? Я думал, калибровка сбита...

— Ты перепутал полярность на оси Y. Amateure.

Спустя час от «Химеры» осталась только куча металлолома на полу и аккуратно разложенные на верстаке детали.

Четыре сервопривода. Блок питания — тяжелый, свинцовый, придется менять, но пока сойдет. Гироскоп. Камера и куча гидравлических шлангов.

— И что дальше? — спросил Вонг, разглядывая этот натюрморт. — У тебя есть куча железок. Рамы нет. Колес нет.

— Колеса — для дорог, — ответил я, разворачиваясь к куче нарезанных стальных труб, которые остались от каркаса. — А там, куда мы пойдем, дорог не будет.

Я включил магнитный захват на клешне. Трубы лязгнули, притягиваясь друг к другу. В моей голове уже крутилась готовая модель.

Паук.

Четыре ноги. Низкий профиль. Способность карабкаться постенам и протискиваться в вентиляцию. Конечно, на полноценного паука сервоприводов не хватит — нужно минимум три на лапу, а у меня всего четыре мощных мотора. Значит, гибрид.

— Вонг, — позвал я. — Тащи сварку.

— А сам? — огрызнулся он, но уже пошел к аппарату. — Ты же у нас «бог механики».

— Мой дроид держит детали. У меня одна рука, гений. Ты будешь варить там, где я скажу. И точно так, как я скажу.

Старик хмыкнул, надевая маску.

— Командуй, босс. Но если это развалится — я поржу над твоим трупом.

— Если это развалится — мы оба трупы. Вари.

Работа закипела.

Я держал трубы, выстраивая сложную геометрию пространственной рамы. Вонг ставил прихватки.

— Угол тридцать градусов. Стоп. Шов.

Ш-ш-ш...

— Дальше. Поперечина. Держу. Вари.

Ш-ш-ш...

Мы вошли в ритм. Странный дуэт: однорукий дроид на привязи и ворчливый китаец. К обеду на верстаке стоял скелет. Он был уродлив. Грубый, из черных труб, со следами окалин. Но в нем чувствовалась хищная грация. Приземистое тело, широко расставленные узлы крепления лап.

— Похоже на краба, которого переехал каток, — оценил Вонг, поднимая маску.

— Это шасси, — ответил я. — Теперь нужно поставить сердце и мышцы.

Я поднял тяжелый сервопривод. И тут мой дроид дернулся. Кабель натянулся до предела. Я слишком увлекся и отъехал от «Носорога» на все десять метров. Штекер в порту броневика опасно накренился.

— Черт... — прошипел я, сдавая назад.

Поводок. Я могу построить идеальное тело для Аватара. Но пока я не найду нормальный канал связи и автономный источник питания, этот «паук» будет просто дорогой статуэткой. Мне нужен тот чип от дрона. Тот, что я видел в заказе «Шакалов».

— Вонг, — спросил я. — У тебя есть доступ к полицейской волне?

— Только пассивный сканер. Слушать можно, говорить нельзя.

— Включай.

— Зачем?

— Хочу узнать, как прошла ночь у наших друзей на трассе. И осталось ли там что-то, чем можно поживиться.

Вонг покрутил ручку настройки старого радиоприемника. Сквозь треск статики пробился взволнованный голос диспетчера:

«...Внимание всем патрулям. Код 10-43 в секторе Промзоны. Квадрат Б-7. Множественные возгорания. Подтверждено столкновение с применением тяжелого вооружения...»

— Б-7, — пробормотал механик, глядя на карту на стене. — Это же узкое горлышко у отстойников.

«...Конвой 'БиоФарм' уничтожен. Предварительно — нападение банды 'Шакалы'. Есть выжившие гражданские. Требуется эвакуация и группа зачистки. Осторожно, в зоне активны поврежденные охранные единицы...»

Я усмехнулся. Виртуально, конечно. Мой дроид-аватар стоял неподвижно, только камера чуть жужжала зумом.

«Шакалы» сработали грубо, но эффективно. Они сожгли грузовик, чтобы остановить его. Варвары. Наркотик «Искра», ради которого они это затеяли, скорее всего, сгорел вместе с кабиной.

Меня это не волновало. Меня интересовала вторая часть сообщения.

«...Потери охраны: два юнита 'Вектор', один тяжелый дрон поддержки класса 'Бастион'. Остовы на проезжей части блокируют движение...»

Бинго.

«Бастион».

Это летающая крепость. У него внутри гиростабилизатор военного образца и, что самое главное, модуль управления огнем с нейрочипом. Тот самый мозг, который нужен моей «Химере». Он лежит там, в дымящейся груде металла, всего в пяти километрах отсюда. И сейчас к нему начнут стягиваться стервятники. Сначала придут мелкие мародеры, чтобы скрутить медь. Потом приедет тяжелая техника Корпорации, чтобы убрать мусор. У меня есть от силы двенадцать часов, прежде чем это место вычистят под ноль.

Я дернулся вперед. Клешня дроида лязгнула. Кабель натянулся, больно дернув меня за порт на затылке.

Стоп. Я замер. Десять метров. Мой поводок. Я могу видеть цель на карте. Я могу слышать о ней по радио. Но я не могу до неё дотянуться.

«Носорог» на ходу, но вести его некому. Автопилот справится с ровной дорогой, но в бою он тупой, как пробка. Без оператора-человека мы там не выживем. А Катя будет спать еще день. За день всё там уберут.

— Scheiße, — прошипел я динамиком.

Вонг покосился на меня.

— Чего скрипишь?

— Там лежат мои запчасти, — ответил я, указывая клешней на радио. — И их сейчас растащат крысы.

— Ну так съезди и забери, — фыркнул старик, отпивая кофе. — Ты же у нас теперь автономный. Почти.

Он ехидно кивнул на мой кабель.

— Очень смешно, Вонг.

Я развернулся к верстаку.

Ярость — это топливо. Если её не сжигать, она взрывается. Я решил пустить её в дело. Если я не могу поехать за «мозгами» прямо сейчас, я подготовлю идеальное тело. Я посмотрел на сваренную раму паука. Она была грубой. Швы не зачищены. Узлы крепления не подогнаны.

— Дроид, — скомандовал я сам себе. — Режим точной механики.

Я взял обычный, старый, ржавый напильник. Клешня сжала деревянную ручку и начал точить.

Вжик. Вжик. Вжик.

Я снимал микрон за микроном, подгоняя посадочное гнездо для сервопривода. Я работал с одержимостью маньяка. С каждым движением представлял, как эта лапа будет двигаться. Плавно. Бесшумно. Смертоносно. Вонг некоторое время наблюдал за мной, как я, прикованный к броневику кабелем, полирую кусок трубы.

— Знаешь, — сказал он вдруг, глядя, как я полирую металл. — А ведь ты напоминаешь его.

Я не остановился.

— Кого?

— Алексея фон Шварца.

Вжик. Пауза.

Я повернул камеру на механика.

— Я похож на ржавое ведро с болтами, Вонг. У тебя галлюцинации.

— Не внешне, дубина, — Вонг постучал себя пальцем по виску. — Я видел его пару раз до войны, на закрытых показах. Он так же работал. С таким же... бешенством. Будто для него это не кусок стали, а живое существо, которое просто неправильно собрали. И он хочет его исправить.

Он кивнул на мою работу.

— Ты гладишь эту трубу так, будто ищешь в ней душу.

Я промолчал. Душа. У меня нет души, Вонг. У меня есть код, цель и дефицит запчастей.

— Солнце село, — буркнул я, игнорируя его философию. — Иди спать, старик. Ты мне мешаешь. Дальше я сам.

Вонг хмыкнул, поняв, что разговора по душам не выйдет.

— Не шуми тут... «душа»...

Щелкнул выключатель. Гараж погрузился в полумрак. Остался только я, пятно света и звук напильника по стали.

Вжик. Вжик.

За стеной, в «Саркофаге», спала моя армия. Ей нужно еще двадцать четыре часа. На трассе, в пяти километрах отсюда, остывали мои трофеи.

А я стоял на цепи и точил свой меч. Ничего. Время работает на терпеливых. Я доведу это железо до совершенства. А когда Катя откроет глаза...

Мы сожжем этот город.

__________

[11] Arschloch — Ублюдок (нем.)

## Глава 3

Я отложил напильник. Работа была закончена.

На верстаке, в пятне света от галогеновой лампы, застыл монстр. Хищная, низкая рама, сваренная из труб. Четыре лапы с мощными сервоприводами в суставах.

— Wunderschön [12], — оценил я.

Вонг, который дремал на стуле в углу, всхрапнул.

Монотонный писк, настойчивый сигнал таймера. Я переключился на камеры медблока. Зеленый индикатор на панели «Саркофага» сменился мигающим желтым.

[ЦИКЛ ЗАВЕРШЕН]

[ВЫВОД ИЗ МЕДИКАМЕНТОЗНОГО СНА]

Вонг дернулся, едва не свалившись со стула. Протер глаза, посмотрел на мигающую лампочку над дверью бокса.

— Готова, что ли? — проворчал он, кряхтя поднимаясь.

Я наблюдал через камеры.

Жидкость с шипением уходила в сливные отверстия. Стекло крышки запотело изнутри. Замки щелкнули, и колпак пополз вверх, выпуская облако густого, химического пара.

Внутри лежала Катя.

Она выглядела... хрупкой. Слишком хрупкой для этого мира. Мокрая, бледная, кожа почти прозрачная, будто из фарфора. Черное месиво гематом, затянулись аккуратной розовой тканью. Она сделала вдох. Глубокий, жадный, словно вынырнула с глубины.

— Эй, красавица, — Вонг осторожно потряс её за плечо. — Подъем. Тариф истек.

Катя открыла глаза. Зрачки расширены, взгляд блуждает. Наркоз еще гулял в крови. Она попыталась сесть, но сил не было.

— Ш-шатает... — выдавила она. Голос был тихим, обессиленным.

Вонг подхватил её под локти, помогая выбраться, довел до стола в углу бокса и усадил на табурет. Сунул в руки кружку с водой.

— Пей. Это вода.

Катя пила медленно, держа кружку двумя руками, чтобы не расплескать.

Я пока не вмешивался. Дал ей время прийти в себя, пока она восстанавливала дыхание. Счет сам себя не пополнит. Семьсот кредитов на счету. Нам нужны деньги. Я нырнул в Даркнет, используя канал Вонга.

[ПОИСК ЗАКАЗОВ: ЛОКАЛЬНЫЙ СЕКТОР]

[ФИЛЬТР: БЫСТРАЯ ОПЛАТА]

Списки мелькали перед внутренним взором.

Стоп.

Заказ #890.

Тип: Курьерская доставка.

Груз: Кейс (малогабаритный).

Маршрут: Забрать из ячейки в Промзоне (Сектор А-2) —>Доставить в «Зеленую зону» (Сектор Ц-4).

Оплата: 1000 кредитов.

Примечание: Срочно.

Маршрут идеальный. Путь пролегает мимо места засады «Шакалов». Отклонение — всего пара километров.

[ПРИНЯТЬ ЗАКАЗ]

Система пискнула.

[СТАТУС: ПОДТВЕРЖДЕНО. ТАЙМЕР ЗАПУЩЕН]

Тем временем Катя уже немного оклемалась.

— Как я?.. — спросила она, кутаясь в жесткое полотенце.

— Как новая копейка, только помятая, — хмыкнул Вонг. — Ребра срослись, сепсис убили. Жить будешь. До следующей пули.

— Мне снилось... — она вдруг замолчала, глядя в пустоту. — Бункер. Хирург... А потом пришел Он.

— Кто?

— Ангел. Он был весь из света. Сказал слово, и чудовище рассыпалось в пыль.

Я подключился к динамикам.

— Morgen [13], Спящая красавица, — прервал я этот сеанс мистицизма. — Рад, что ты жива. Но спускайся с небес на землю. Ангелы по счетам не платят, а нам нужны деньги. Я только что нашел работу.

Катя вздрогнула, поднимая голову на камеру.

— Глитч?

— Он самый. У нас заказ на тысячу кредитов. Выезд через десять минут.

— Ты шутишь? Я еле сижу.

— Адреналин взбодрит.

Катя вздохнула и посмотрела на свой старый комбинезон, лежащий на ящике. Взяла его в руки, поморщилась.

— Фу... — она понюхала рукав и тут же отдернула нос. — Гарь и запекшаяся кровь.

Она перевела взгляд на свои руки.

— От меня и так разит этой дрянью из капсулы. Кожа липкая, волосы как пакля в химии... Я в душ хочу! Смыть всё это, стать чистой, нормальной... Я девочка, в конце концов, а не бомж! А ты меня заставляешь лезть в это?

— Выбора нет, — жестко, но без злости ответил я. — Будет тебе душ. И новая одежда будет. Хоть шелка, хоть кружева. Выполним заказ, получим деньги — и пойдешь в бутик. Но сейчас ты солдат. Одевайся.

Она всхлипнула от обиды, но пересилила себя. Натянула грязную жесткую ткань поверх липкого тела, застегнула разгрузку. В глазах, помимо злости, блеснули слезы унижения.

— Глитч, — спросила она — А что с машиной? Мы на чем едем?

— На «Носороге». Вонг подлатал его.

— Подлатал? — она недоверчиво посмотрела на механика.

Вонг развел руками:

— Дырки в бортах я заварил. Ходовую перебрал, масло заменил. Бегать будет.

— А башня? — уточнила Катя. — Я помню, как её оторвало.

— А вот тут у нас проблема, — честно признался я. — Башни нет.

— И что там теперь?

— Брезент, — буркнул Вонг, пряча глаза. — Натянул тент в три слоя и скотчем армированным примотал, чтобы дождь в салон не лил.

— Брезент?! — Катя замерла с открытым ртом. — То есть, у нас вместо крыши — тряпка?

— Временно, — отрезал я. — Другой брони нет. Грузись, время — деньги.

Катя покачала головой, но спорить не стала. Полезла в кабину. Я запустил мотор.

В момент, когда мы уже были готовы тронуться, по моему внутреннему каналу ударил короткий импульс.

Без отправителя.

Всплыло окно:

>ЧИП

>44.921, 38.105

Я замер. Неизвестный. Опять.

Координаты — поле, недалеко от места засады. Прямо по нашему маршруту. Совпадение? Нет. Он знает, что я взял заказ.

— Глитч? — позвала Катя, пристегивая ремень. — Чего ждем?

— Ничего. Прокладываю маршрут.

— Вонг, открывай ворота!

Тяжелые створки поползли вверх. Мы выкатились под серый дождь.

«Носорог» шуршал шинами по мокрому асфальту, рассекая глубокие лужи. Дождь барабанил по броне и глухо шлепал по натянутому брезенту над головой — постоянное напоминание о нашей уязвимости.

Пять километров пролетели быстро. Вот Квадрат Б-7. Я сбавил ход, врубая сканеры на полную мощность.

— Scheiße, — вырвалось у меня.

Впереди ничего не было. Всё вычистили. Асфальт был в черных подпалинах от взрывов и радужных пятнах масла, но само железо исчезло. На обочине валялся только кусок оплавленного пластика — часть крыла от дрона, бесполезная, как прошлогодний снег.

Я остановил машину посреди пустой дороги.

Катя посмотрела в триплекс, потом на приборную панель.

— Почему мы встали? — спросила она. — Это здесь? Мы забираем посылку?

— Нет, — буркнул я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Посылка дальше.

— А здесь тогда что?

— Здесь два дня назад был бой. Я надеялся... надеялся найти запчасти для Паука. Корпоративные дроны, остатки брони... Хоть что-то.

Катя оглядела пустую, вымытую дождем трассу.

— Тут пусто, Глитч. Вообще ничего нет.

— Вижу, — огрызнулся я. — Стервятники работают быстро. Всё вывезли. Мы опоздали.

— Ну, раз опоздали — поехали, — в голосе Кати прорезалась усталость. — У нас таймер тикает. Не хватало еще и тысячу кредитов потерять из-за экскурсии по помойкам.

Я промолчал. Вызвал из памяти те цифры.

44.921, 38.105.

Неизвестный знал, что здесь будет пусто. Он дал мне эти координаты заранее. Это бесило. Меня вели за руку, но выбора не было. Точка была всего в двух километрах.

Я резко вывернул руль, съезжая с асфальта на разбитую грунтовку.

— Эй! — Катя схватилась за поручень, когда машину качнуло. — Ты куда? Промзона прямо! Зачем ты сворачиваешь в поле?

— Надо проверить одну точку.

— Какую еще точку?! — возмутилась она. — Глитч, мы курьеры! Нам надо забрать груз, а не кататься по грязи! Я устала, мне холодно, и я хочу выполнить работу, а не играть в кладоискателей!

— Это по пути, — отрезал я. — Две минуты. Не ной.

— Если мы застрянем в этом болоте... — начала она угрожающе.

— Не застрянем. У меня двенадцать тонн и полный привод.

Мы ползли по грязи минут десять. «Носорог» рычал, перемалывая колесами жирную глину. Вокруг расстилалась Пустошь — серая трава, туман и редкие кусты.

— Приехали, — сказал я, останавливая машину.

Впереди, сквозь пелену дождя, проступали три сухих дерева. Они стояли треугольником посреди поля, черные, скрюченные, мертвые.

— И что здесь? — спросила Катя, вглядываясь в серость. — Дрова? Ради этого мы делали крюк?

— Координаты указывают сюда.

— Какие координаты?

Я просканировал местность. Тепловизор — чисто. Радар — чисто. Металлодетектор пискнул. Точечный сигнал. Прямо в корнях центрального дерева.

— Там что-то есть, — сказал я. — Металл.

Катя вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.

— Ладно. Давай покончим с этим. Я выйду.

— Осторожно.

— Я быстро.

Она отстегнула ремень, открыла дверь, впуская в салон сырость и холод. Спрыгнула в грязь. Она шла шатаясь, дошла до деревьев, опустилась на колени. Пошарила в корнях и вытащила черный сверток. Подняла его над головой, показывая мне.

— Есть! — ее голос тонул в шуме дождя. — Надеюсь, оно того стоило!

Она бегом вернулась в машину, захлопнула дверь, дрожа от холода. Бросила находку на панель. Сверток был тяжелым, с него стекала грязная вода.

— Ну? — спросила она, вытирая руки о штаны. — Что это?

— Сейчас узнаем. Открывай.

Катя разорвала полиэтиленовую пленку. Внутри лежал ударопрочный кейс. Маленький, матовый. На крышке — полустертая гравировка. Логотип моей семьи.

Щелкнули замки. Внутри, на мягкой подложке, лежал чип. Золото контактов, платиновая основа.

— Neuro-X, — прошептал я.

— Ты знаешь, что это? — спросила Катя, разглядывая сложную архитектуру кристалла. — Выглядит дорого.

— Знаю. Я изобрел его двадцать лет назад.

Это был мой прототип. Идеальный мозг для любой машины и кто-то сохранил его для меня.

— Кто это прислал, Глитч? — тихо спросила она. — Откуда он здесь?

— Тот, кто хочет, чтобы мы стали сильнее, — мрачно ответил я. — И это пугает меня больше, чем пустая дорога.

Катя закрыла кейс.

— Ладно. Мозги есть. Теперь нужны деньги на остальное.

Я включил передачу.

— Ты права, Kleine. Таймер тикает. Едем выполнять заказ.

Я вдавил газ. «Носорог» взревел, выбрасывая комья грязи, и рванул обратно к трассе.

Мы вылетели на асфальт, оставляя за собой шлейф грязи. Таймер на периферии зрения отсчитывал минуты.

[ВРЕМЯ ДО ОКОНЧАНИЯ КОНТРАКТА: 48:00]

— В Промзону, — скомандовал я. — Забираем груз.

Я гнал «Носорога» на пределе, выжимая из двигателя всё.

Точка забора находилась в глухом тупике за старой котельной. Я загнал машину в тень, развернув её носом к выезду.

— Вон там, — я подсветил маркером ржавый распределительный щит на стене здания. — Это «почтовый ящик» местных. Код: 45-88.

Катя выскочила под дождь. Подбежала к щитку, едва не поскользнувшись на мусоре. Она с трудом провернула закисшие диски. Щелкнуло. Дверца со скрипом отворилась. Внутри лежал небольшой кейс, замотанный в серый скотч.

— Есть! — крикнула она, хватая посылку.

Захлопнула дверцу, запрыгнула обратно в кабину и бросила груз на свободное сиденье.

— Тяжелый, зараза, — выдохнула она, отряхиваясь. — Надеюсь, там не бомба.

— Не наше дело, — отрезал я. — Платят за доставку, а не за любопытство.

Я включил передачу.

— Теперь в «Зеленую зону». Сектор Ц-4.

Маршрут был проложен. Он вел через «Муравейник» — лабиринт старых заводских корпусов и жилых бараков.

Мы углубились в мрачные кварталы. Дорога здесь была узкой, зажатой между бетонными заборами. Фонари не работали, только фары «Носорога» выхватывали из темноты кучи мусора и ржавые остовы машин.

Внезапно впереди вспыхнули огни. Дальний свет. Резкий, бьющий по оптике. Я лишь слегка сбавил ход. Дорога была перекрыта.

Поперек проезжей части стоял старый школьный автобус, обваренный арматурой. Рядом — пара мотоциклов и ржавый пикап. На броне автобуса сидели люди. Разномастное тряпье, маски, биты, обрезы.

«Крысы». Решили собрать дань с проезжающих.

— Черт... — выдохнула Катя. — Глитч, это блокпост!

Один из бандитов лениво махнул рукой, требуя остановки. Другой направил на нас обрез. Я оценил обстановку за доли секунды.

— Они не знают, — сказал я тихо.

— Чего не знают?! — Катя вжалась в кресло.

— Они не знают физику. Пригнись!

— Что ты делаешь?!

— Пробиваю.

Я вдавил педаль газа в пол.

Движок взвыл. Двенадцать тонн бронированной стали прыгнули вперед. Бандиты на автобусе замерли. Они привыкли, что их боятся. Они не ожидали, что грузовик пойдет на таран.

Долговязый перестал махать и уронил челюсть. Кто-то выстрелил. Дробь цокнула по лобовому стеклу. Пулеметчик на пикапе дернулся к гашетке, но было поздно.

Мы были снарядом.

— Держись!!! — заорал я.

Удар.

Скрежет рвущегося металла заглушил всё. «Носорог» врезался в бок автобуса на скорости восемьдесят километров в час. Нас тряхнуло так, что у меня на секунду пошли помехи по видеоканалу. Катя взвизгнула, повиснув на ремнях. Старый гнилой автобус сложился пополам. Мы проломили его насквозь, разбрасывая «Крыс» как кегли. Переехали мотоцикл, превратив его в блин. Пикап от удара отбросило в стену. Что-то тяжелое ударило по крыше — кто-то из бандитов прилетел на наш тент, но тут же скатился назад. Мы вырвались с другой стороны, поднимая фонтан искр и обломков.

— Не сбавлять! — приказал я сам себе.

В зеркалах я видел хаос. Горящий мотоцикл, орущие люди. Кто-то палил нам в след, но пули лишь бессильно щелкали по кормовой броне.

— Ты... ты... — Катя подняла голову, хватая ртом воздух. Глаза у неё были огромные. — Ты псих!

— Я физик, — поправил я, выравнивая машину. — Масса умноженная на ускорение.

Мы ехали дальше.

Сердце стучало в ритме перегруженного реактора.

— Мы прорвались, Kleine, — сказал я. — До места сдачи три километра. Готовь улыбку для клиента.

Сектор Ц-4 встретил нас неоном и относительно ровным асфальтом. «Зеленая зона». Здесь было чище, патрули Корпорации встречались на каждом перекрестке, а воздух пах дорогой синтетической жратвой.

Мы сдали груз без лишних слов. Задний двор неприметного клуба. Дверь открыл молчаливый киборг-вышибала. Катя протянула кейс. Тот просканировал штрих-код, кивнул и захлопнул дверь.

Секунда.

[БАЛАНС ПОПОЛНЕН: +1000 КРЕДИТОВ]

[ТЕКУЩИЙ БАЛАНС: 1700 КРЕДИТОВ]

— Получилось! — Катя выдохнула, откидываясь на спинку кресла. На её лице расплылась улыбка. — Тысяча! За час работы!

— За час работы и минус одну фару, — поправил я, разворачивая машину. — Но математика в нашу пользу. Едем на базу.

Обратный путь прошел в тишине. Катя дремала, прижавшись головой к прохладному подголовнику. Я вел машину аккуратно, стараясь не привлекать внимания патрулей разбитой мордой «Носорога».

В гараж мы вкатились уже затемно. Вонг ждал нас. Он сидел на ящике с пивом, но, увидев въезжающий броневик, подскочил.

— Мать честная... — он обошел машину, разглядывая повреждения. — Вы где были? На войне?

Он ткнул пальцем в разбитую фару и погнутый бампер, на котором остались куски ржавого металла от того автобуса.

— Бампер в гармошку! Крыло поцарапано!

— Это боевые шрамы, старик, — ответил я, глуша двигатель. — Скажи спасибо, что твой брезент на крыше цел.

Катя вылезла из кабины, потягиваясь.

— Не ворчи, Вонг. Мы заработали.

— Заработали они... — бурчал механик, пиная погнутый металл. — А чинить кто будет?

— Я заплачу, — успокоил я его. — Но не сегодня. Сегодня у нас есть дела поважнее.

Катя подошла к верстаку, где стоял мой скелет. Положила рядом кейс с чипом, но открывать не стала. Мы договорились: Вонг не должен знать про «Neuro-X». Для него это просто «запчасть».

Я подключился к камерам гаража и сфокусировался на кейсе.

Семнадцать сотен кредитов. Много это или мало? Для еды — много. Для покупки одежды — достаточно, но для того, чтобы оживить Паука...

Я быстро прогнал смету в голове.

Чип есть. Это сердце и мозг. Самая дорогая часть досталась нам бесплатно, если не считать рисков.

Нужны глаза — оптика и нервы — шины данных. Ему нужна энергия — аккумуляторы повышенной емкости, а не то барахло, что стоит сейчас.

1700 кредитов — это старт.

— Глитч? — Катя посмотрела в объектив камеры. — Ну что? Мы богаты?

— Мы не нищие, — поправил я. — На одежду тебе хватит. И на пару сенсоров для меня.

— Тогда завтра шоппинг? — в её глазах загорелся огонек. Впервые за все время я видел её такой живой. Девушкой, которая хочет купить себе нормальные штаны.

— Завтра шоппинг, — подтвердил я. — Спи. Утром выдвигаемся на рынок. Нам нужно превратить эту груду труб в машину убийства. И купить тебе что-то, в чем не стыдно будет сидеть за пультом оператора и передвигаться в бою.

Вонг погасил свет в основном зале, оставив только дежурное освещение. Катя ушла в жилой модуль. Я остался в сети. Смотрел на кейс с чипом, на скелет Паука и на разбитый «Носорог». Пазл складывался. Медленно, со скрежетом, через боль и грязь, но мы ползли вверх.

«Жди, — мысленно сказал я своему будущему телу. — Скоро ты побежишь».

Я перешел в спящий режим. Завтра будет дорогой день.

__________

[12] Wunderschön — Прекрасно (нем.)

[13] Morgen — Доброе утро (нем., сокр.)

## Глава 4

Утро в гараже началось с лязга ворот.

Вонг, зевая так, что рисковал вывихнуть челюсть, дернул рычаг лебедки. Тяжелая створка поползла вверх, впуская внутрь полосу серого, но уже не дождливого света.

— Валите, — напутствовал нас механик, прихлебывая растворимый кофе. — И без гостинцев не возвращайтесь. Если привезете мне нормальной синтетической лапши, я, так и быть, выправлю вам бампер бесплатно. А то смотреть страшно на вашу улыбку.

— Заметано, старик, — ответил я через внешние динамики.

Катя уже сидела за рулем.

На ней всё еще был тот старый, вонючий комбинезон, но настроение было боевое. Она ерзала в кресле, нетерпеливо постукивая пальцами по «баранке».

— Куда едем? — спросила она.

— Рынок в секторе Ц-2, — я вывел маршрут на экран.

— Ц-2... — она с сомнением посмотрела на карту. — Это далеко? Я там ни разу не была.

— Полчаса езды. Там есть всё: от патронов до кружевных трусов. И, что важно, там не задают лишних вопросов.

— Поехали, — скомандовал я. — У нас 1700 кредитов и куча дыр, которые ими надо заткнуть.

«Носорог» выкатился на улицу.

После вчерашнего тарана машина выглядела жутковато. Левая фара разбита, бампер смят внутрь, на бортах следы свежей сварки. Плюс этот нелепый брезент вместо башни, примотанный скотчем. Мы напоминали мародеров-неудачников, выживших после мясорубки. Впрочем, в Нижнем Городе такой вид — лучшая сигнализация. Никто не хочет подрезать психопатов на битом броневике.

Мы добрались до рынка без приключений.

Это был огромный ангар, оставшийся от довоенного авиазавода, облепленный снаружи десятками мелких лавок, палаток и контейнеров. Муравейник. Шум, гам, запахи жареного мяса, дешевых духов и машинного масла.

— Паркуйся здесь, — я подсветил свободное место между ржавым пикапом и раскрашенным в кислотные цвета фургоном с мороженым.

Катя лихо закрутила руль. «Носорог», рыкнув дизелем, втиснулся в щель. Она открыла дверь.

— Стой, — остановил я её. — План действий.

Она открыла дверь.

— Какой еще план? — она замерла на подножке.

— Бюджетный. У нас 1700.

Я вывел смету на внутренний экран:

— 1. Одежда для тебя. Лимит — 400.

— 2. Помывка. Ты жаловалась на запах, здесь должны быть душевые. Лимит — 100.

— 3. Запчасти для Паука. Остаток — 1200.

— Эй! — возмутилась она. — Четырехсот на нормальный прикид может не хватить! А Пауку твоему обязательно прямо сейчас золотые провода покупать?

— Без Паука мы не заработаем на следующий шоппинг. Но... — я сделал паузу. — Ладно. Если найдешь что-то стоящее, я немного урежу бюджет на оптику.

— Вот это мужской разговор! — она спрыгнула на асфальт. — Идем. Вон там вывеска «Одежда из Европы». Надеюсь, будет у них что-то стоящее.

— Надеюсь, там не снято с трупов, — пробурчал я про себя, подключаясь к ее комлинку.

Мы вошли в рыночный гул. Для нас двоих это был выход в свет.

Магазин с гордой вывеской «Одежда из Европы» оказался бывшим транспортным контейнером, к которому приварили витрину.

Внутри пахло нафталином и дешевым ароматизатором, который безуспешно пытался заглушить запах старой синтетики. Европа тут, конечно, и не ночевала, но ассортимент был богатый.

Для Кати это был храм. Она замерла на пороге, глядя на ряды вешалок так, как голодный смотрит на жареного поросенка.

— Ого... — выдохнула она. — Глитч, тут есть всё.

— Тут есть девяносто процентов полиэстера и десять процентов хлопка, — пробурчал я, сканируя ближайшую стойку. — Горючесть высокая, теплоизоляция средняя. Одноразовый хлам.

— Зануда, — отмахнулась она и нырнула в ряды.

Я остался «висеть» на её плече невидимым советчиком.

Начался хаос.

Катя хватала всё подряд. Яркие футболки с кислотными принтами, какие-то сетчатые топы, широкие штаны с цепями. Она прикладывала их к себе перед мутным зеркалом, крутилась, хмурилась, смеялась.

— Как тебе это? — она приложила к груди неоново-розовый топ.

— Демаскирует с километра, — честно ответил я. — И ткань такая тонкая, что порвется, если ты просто чихнешь.

— Ты ничего не понимаешь в стиле, — фыркнула она, но топ вернула на вешалку.

Продавщица, полная женщина с фиолетовыми волосами, лениво наблюдала за ней из-за прилавка, жуя жвачку. На её лице читалась скука.

Минут через двадцать Катя набрала ворох одежды и скрылась в примерочной. Тяжелая пыльная штора задернулась, отрезая нас от внешнего мира. Катя бросила одежду на пуфик и стянула лямки комбинезона. Грязная ткань упала на пол. Оставшись в белье, она вдруг замерла перед зеркалом. Я видел её отражение. Худая, ребра просвечивают, на боку свежий розовый потек от ушиба. Кожа бледная. И тут она начала... кривляться.

Она показала язык своему отражению. Потом надула губы, изображая гламурную дуру. Повернулась боком, втянула живот, хотя втягивать там было нечего, проверила, как выглядит задница. Покрутилась, изображая модель на подиуме, и снова рассмеялась, глядя на себя.

— Я выгляжу как общипанная курица, — весело шепнула она.

— Ты выглядишь как человек, которому нужен белок и углеводы, — прокомментировал я. — Хватит вертеться, меряй штаны.

— Ты ничего не понимаешь в женской красоте, консерва, — фыркнула она, но джинсы взяла.

Вариант номер один. Узкие джинсы с потертостями и короткая куртка из кожзама. Она натянула их, прыгая на одной ноге в тесной кабинке. Застегнула молнию, с трудом втянув воздух.

Снова поза перед зеркалом. Рука на бедре, подбородок вверх, взгляд роковой красотки. Она явно наслаждалась процессом.

— Ну? — спросила она. — Как я тебе?

— Штаны пережимают бедренную артерию. Кровообращение нарушится через двадцать минут. В них ты не сможешь сесть на корточки или ударить ногой. Куртка... выглядит эффектно, но это клеенка. Порвется при первом кувырке.

Катя сдула челку с лица. Весь пафос слетел.

— Ты умеешь испортить момент. Но... ладно, жмет действительно сильно.

Она снова разделась. Я наблюдал за этим процессом внимательно. После первого раза на ее теле появилось много синяков. От этого она становилась более привлекательнее.

— Давай вот это, — она взяла второй комплект.

Плотные брюки-карго оливкового цвета, с кучей карманов. Черная облегающая майка. Сверху — укороченная тактическая толстовка.

Она оделась. Посмотрела в зеркало и перестала кривляться. Грязная девчонка исчезла. Исчезла и «общипанная курица». Перед стеклом стояла молодая, опасная хищница. Майка подчеркивала фигуру, брюки сидели идеально, добавляя объема там, где нужно.

Она провела ладонью по бедру, проверяя карманы. Медленно, серьезно.

— Удобно, — сказала она. — И ткань плотная.

— Рип-стоп, армированная нить, — подтвердил я, увеличивая зум. — Износостойкость высокая. Карманы подходят под магазины для автомата. А майка...

Я замолчал на секунду.

— Что майка? — она напряглась, разглядывая себя. — Слишком открытая?

— Нет, — ответил я. — Она тебе идет. Ты выглядишь... эффективно. И красиво.

Катя улыбнулась по-настоящему. Она поправила волосы.

— Мне тоже нравится. Я чувствую себя... собой. Не «крысой» из подвала, а пилотом. Берем?

— Берем. И ботинки.

— Считай бюджет.

— Штаны — 120. Майка — 40. Толстовка — 80. Ботинки — 150. Итого 390.

— Идеально.

Она не стала переодеваться обратно. Скомкала старый комбинезон. Вышла из примерочной, отодвинув штору резким, уверенным движением.

— Куда это выкинуть? — спросила она у продавщицы.

— Вон там бак, — женщина кивнула на угол. — С обновкой, подруга. Круто смотрится. Особенно глаз. Где делала?

Катя замерла на секунду, коснувшись щеки, но потом усмехнулась.

— Подарок от очень нервного спонсора.

Катя швырнула вонючий комок тряпья в мусорку. Катя расплатилась.

[БАЛАНС: 1310 CR]

Мы вышли на улицу. Катя шла по-другому. Спина прямая, шаг пружинистый. Новые ботинки уверенно печатали шаг по бетону.

— Ну что, напарник, — сказала она, поправляя капюшон. — Я готова. Веди меня к железкам. Теперь твоя очередь наряжаться.

Технические ряды рынка встретили нас совсем другим шумом. Если в шмоточных рядах орала попса и галдели зазывалы, то здесь стоял гул работающих генераторов, треск разрядников и высокочастотный писк диагностики. Воздух пах канифолью и паленым пластиком. Это была моя территория. Здесь торговали возможностями. Импланты, софт, взломанные дроны, чипы памяти, оружие. Всё: от дешевых китайских подделок до ворованной корпоративной техники.

— Куда теперь? — спросила Катя. В новой одежде она чувствовала себя увереннее, двигалась резче.

— Нам нужны глаза и нервы, — ответил я. — Ищи вывеску «Кибер-Лом» или что-то похожее. Мне нужны разборки дронов.

Мы прошли мимо лотка, где торговали подержанными кибер-руками и остановились у лавки, заваленной оптикой. За прилавком сидел тощий парень с зеркальными визорами вместо глаз.

— Оптика? — спросил он, лениво сканируя Катю. — Есть «Зенит», есть «Sony-Arasaka». Всё чистое, не с трупов.

— Врет, — прокомментировал я в ухо Кате. — Вон та камера «Sony» имеет следы термического воздействия. Снята с горелого дрона.

— Нам нужен сенсорный блок, — сказала Катя, транслируя мои слова. — Для мобильной платформы. Широкий угол, ночное видение, тепловизор.

Парень хмыкнул и выложил на прилавок массивный «глаз» — сферу с тремя объективами.

— «Аргус-4». Полицейская модель. Списан по сроку службы. Пятьсот кредитов.

— Матрица выгоревшая, — констатировал я. — Третий сектор слепой. Красная цена — сто пятьдесят.

— Сто пятьдесят, — повторила Катя ледяным тоном. — У него матрица в третьем секторе битая.

Парень поперхнулся дымом вейпа.

— Ты откуда знаешь, детка? Ты ж даже тестер не подключала.

— Я вижу, — отрезала она. — Сто пятьдесят, или мы идем дальше.

Продавец скривился, понимая, что лоха развести не вышло.

— Двести. И забирай.

— И шлейф питания в подарок, — добавил я.

— И шлейф питания, — озвучила Катя.

— Ладно, грабьте меня средь бела дня... — буркнул он, заворачивая модуль в пупырку.

[БАЛАНС: 1110 CR]

— Отлично, — похвалил я. — Глаза есть. Теперь самое сложное. Энергия.

Мы углубились в ряды.

Найти аккумулятор оказалось сложнее. Дешевые свинцовые батареи весили тонну, а литий-полимерные стоили как почка. В итоге я нашел компромисс у старого деда, торговавшего запчастями для промышленных экзоскелетов.

— Блок питания от погрузчика «Titan», — я подсветил Кате ржавый, но надежный куб на нижней полке. — Тяжелый, зато емкость бешеная. Хватит на 12 часов активного боя.

— Сколько? — спросила Катя, указывая на куб.

— Четыреста, — прошамкал дед.

— Триста пятьдесят, — начал я торг через нее.

Сошлись на 380. Бюджет таял на глазах.

[БАЛАНС: 730 CR]

Оставалось купить «нервы» — высокоскоростные шины данных и сервоконтроллеры. Без них Паук будет дерганым эпилептиком.

Мы нашли лавку с радиодеталями. Я диктовал список:

— Контроллер шаговых двигателей — 4 штуки. Оптоволокно — 10 метров. Разъемы стандарта «Military»...

Катя сыпала терминами, вводя продавца в ступор. Она не понимала половину слов, но произносила их с такой уверенностью, что ей делали скидку просто от уважения. Или от страха показаться некомпетентными перед девчонкой. На мелочевку ушло еще 300 кредитов.

[БАЛАНС: 430 CR]

— Стоп, — скомандовал я, когда мы вышли из лавки с пакетом микросхем. — Лимит исчерпан. У нас осталось 430 кредитов. Это НЗ на еду, патроны и топливо.

Катя взвесила в руках пакеты.

— Тяжело, — призналась она. — Аккумулятор килограмм десять весит. Руки оттягивает.

— Зато Паук будет жить. Мы собрали всё, что нужно. Теперь финальный пункт программы.

— Помывка? — с надеждой спросила она. — В бюджете было сто кредитов на душ.

— Я помню. Вон там, в конце ряда, вывеска «Аква-Зона». Относишь всё в тачку и пойдешь купаться.

— Ты лучший, — она улыбнулась и, перехватив тяжелые пакеты поудобнее, зашагала к парковке.

Мы дошли до «Носорога». Катя с кряхтением сгрузила железо.

— Фух... — она размяла плечи. — Ну всё. Я в рай. Не скучай тут или ты со мной?

Она хитро прищурилась, глядя в зеркало заднего вида, словно обращаясь прямо ко мне.

— А у меня есть выбор? — хмыкнул я в её голове. — Я твой нейро-паразит, Kleine. Куда ты, туда и я.

— Тогда наслаждайся, — она подмигнула своему отражению. — Давно ты девочек в душ не водил, а, старик?

— Двадцать лет, — честно ответил я, и мой голос прозвучал глуше, чем обычно. — Ровно двадцать лет.

Она перестала улыбаться. Взгляд стал серьезным, глубоким.

— Тогда идем. Вспомнишь, каково это — быть живым.

«Аква-Зона» стоила своих денег. За 80 кредитов мы получили индивидуальную кабинку, отделанную дешевым, но чистым пластиком под мрамор. Горячий пар уже клубился под потолком. Катя закрыла засов. Щелчок замка прозвучал как выстрел, отрезая нас от мира снаружи. Она подошла к зеркалу. Медленно, не отводя взгляда от своего отражения, она потянула молнию толстовки вниз.

Шорох ткани. Толстовка упала на пол. Майка полетела следом. Брюки соскользнули с бедер. Она осталась в белье. Я молчал. Мои аналитические протоколы, обычно сыпавшие данными о температуре, пульсе и уровне загрязнения, заткнулись. Процессор завис.

Она стянула последнее и шагнула под душ. Горячая вода ударила в плечи. Она запрокинула голову, подставляя лицо потоку. Вода текла по её шее, по груди, по животу, смывая грязь, пот и медицинскую химию.

Больше никаких медицинских карт с пометками «гематома» или «шрам». Передо мной были лишь плавные изгибы и мокрая кожа, сияющая в жестком свете галогена. Капли воды чертили дорожки по шее, скользили по груди, замирали на мгновение на набухших сосках и срывались вниз.

— Господи... — вырвалось у меня.

Внутри моего цифрового сознания что-то оборвалось.

Двадцать лет я видел только схемы, код и куски мяса через прицел. Я забыл, как выглядит женщина. Я забыл эту мягкость, эту грацию, эту чертову беззащитную красоту. Мой фантомный пульс подскочил до двухсот. Если бы у меня было сердце, оно бы сейчас проломило ребра.

Катя провела намыленными руками по плечам, спускаясь ниже, к груди. Я чувствовал это. Через нейросвязь мне передавались тактильные ощущения. Скольжение мыльной пены, упругость кожи, прикосновение пальцев, от которых тело вздрагивало.

Меня накрыло.

Это было слишком ярко. Слишком живо. Слишком... интимно. Я чувствовал себя вуайеристом, который подглядывает в замочную скважину, но при этом находится внутри комнаты.

— Нравится? — прошептала она, не открывая глаз.

Её голос в моей голове прозвучал томно, с хрипотцой.

— Катя... — я не узнал свой голос. Синтезатор сбоил, выдавая низкие, вибрирующие частоты. — Ты... совершенна.

Она улыбнулась, проводя ладонями по бедрам.

— Я женщина, Глитч. Просто женщина.

Она повернулась спиной к зеркалу, подставляя поясницу под горячую струю.

— Я забыл, — тихо сказал я. — Я забыл, как это красиво. Спасибо, Kleine.

— За что?

— За то, что дала мне почувствовать себя мужчиной. Хотя бы на пять минут.

Она выключила воду. Тишина в кабинке была звенящей. Только стук капель и её дыхание. Она взяла полотенце. Медленно, промокающими движениями начала вытираться.

— Ты и есть мужчина, Глитч, — сказала она серьезно, глядя в запотевшее зеркало, где проступали контуры её тела. — Железо — это просто оболочка. А яйца... они либо есть, либо нет. У тебя они стальные.

Она усмехнулась, сбивая пафос момента.

— Всё, шоу окончено. Одеваемся. А то у тебя процессоры перегреются.

Она оделась быстро, по-армейски. Но магия момента осталась. Между нами что-то изменилось. Барьер «пилот — бортовой компьютер» дал трещину. Теперь там было что-то личное.

Обратная дорога прошла в тишине. Катя вела машину расслабленно, одной рукой. Другой она лениво перебирала волосы, которые теперь пахли дешевым цветочным мылом. Для меня этот запах был лучшим парфюмом в мире.

Вонг встретил нас у ворот.

Он курил, сидя на своем любимом ящике. Увидев «Носорог», он лениво поднялся и нажал кнопку открытия ворот. Мы закатились внутрь.

— Ну? — спросил механик, когда Катя выпрыгнула из кабины. — Живые? О, гляжу, прибарахлилась.

Он оценил её новый прикид и одобрительно цокнул языком.

— А то ходила как чучело огородное. Лапшу привезли?

— Привезли, — Катя кинула ему пакет с едой. — Куриная, острая. Как ты любишь.

— Золотая ты девка, — расплылся Вонг. — Ладно. Загоняйте корыто на яму. Я пока воду поставлю.

Катя повернулась к машине и вытащила пакеты с запчастями.

— Глитч, — сказала она, выкладывая сокровища на верстак рядом со скелетом Паука. — Твой выход.

Я посмотрел через камеры гаража на разложенные детали. Аккумулятор, контроллеры, оптика, провода и черный кейс с чипом «Neuro-X». Я чувствовал себя странно. Будто после того душа я стал... плотнее. Реальнее.

— Вонг! — позвал я через динамики, и в моем голосе звенела новая сила. — Тащи паяльник. Сегодня ночью мы будем творить монстра.

## Глава 5

Третий час ночи. Снаружи моросил мелкий дождь, внутри ритмично гудел холодильник и похрапывал