Полярный Медведь
Очередь. Том второй

Пролог. Время собирать

Душа лежала на холодном полу. Это было её новое, окончательное местоположение в мире. Не точка на карте, не координата в пространстве комнаты, а именно состояние – лежание. Горизонталь абсолютного поражения.

Сквозь щель между половицами, куда недавно уполз муравей, сочился слабый, пыльный свет. Он не грел. Он просто был – как напоминание, что верхний мир, мир взрослых людей, ещё существует. Но для души, распятой на досках собственного бессилия, этот свет был издевательством.

Боль ещё жила в теле. Она пульсировала в такт сердцу, напоминая о себе с каждым ударом. Но это была уже не та, первая, ослепляющая боль от шнура. Та прошла, оставив после себя другое – холодное, кристаллическое знание. Знание того, что справедливости нет. Что любовь – это инструмент, которым можно не только согревать, но и пытать. Что самые глубокие раны наносят не чужие, а свои. Те, кто держал тебя на руках, когда ты учился ходить. Те, чьё сердце было первым ритмом твоей вселенной.

Очередь жизни, в которой душа стояла с самого первого вздоха, наконец, сдвинулась с мёртвой точки. Но сдвинулась не вперёд, а куда-то вбок, в тень, в тот самый угол под столом, где пахло пылью, страхом и разбитым патефоном. Очередь кончилась. Началось другое. Ожидание. Но не надежды, а просто – ожидание. Потому что больше ничего не осталось.

Душа перебирала в своём архиве не воспоминания – она л истала раны. Каждая из них теперь имела имя. Первая боль – рождение. Вторая – отпущенная рука в очереди. Третья – предательство брата, который смотрел телевизор, пока его плоть и кровь корчилась на полу. Четвёртая – руки матери, прижимающие тебя к креслу стоматолога. Пятая – удар в спину, когда ты стоял к ней лицом, счастливый, с пятёрками в дневнике.

Коллекция росла. Архив пополнялся.

Где-то за стеной, в зале, всё ещё, наверное, работал телевизор. Сенкевич рассказывал о дальних странах, где тепло, где пальмы и океан. В этих странах не бывает таких ночей, как эта. Там не знают, что такое пятьдесят градусов мороза и кожаный ремень, сложенный вдвое. Там не ведают, как пахнет предательство – ничем особенным, просто воздухом, в котором растворяется чужое молчание.

Василий спал. Или не спал. Какая разница. Его дыхание, ровное и спокойное, доносилось из темноты, и в этом дыхании не было ни раскаяния, ни стыда. Только усталость после долгого дня и, может быть, удовлетворение от вкусного ужина. Он был ураганом, который отбушевал и теперь затих до следующего раза. А я был тем, на чьей спине этот ураган оставил свои следы.

Интересно, муравей уже донёс свою крошку до дома? Интересно, есть ли у него там, в его тёмной норе, кто-то, кто ждёт? Или он тоже живёт в мире, где каждый сам за себя, где главное – успеть, доползти, спрятаться?

Душа закрыла глаза. Не для того, чтобы уснуть – спать не хотелось. Хотелось перестать быть. Исчезнуть. Раствориться в этой тишине, в этом запахе пыли и старого дерева, в этом слабом свете из щели. Стать частью пола, по которому ходят, не замечая.

Но где-то в груди, под рёбрами, в том самом месте, куда бил шнур, оставалась крошечная, еле тёплая точка. Она не грела, не обещала исцеления. Она просто была. Как тот самый стержень, который не дал сломаться в первый день рождения, когда пьяные руки тянули новорождённое тело из утробы.

«Ты будешь жить», – шепнула эта точка без слов. «Не потому что есть зачем. А потому что ты – есть. И это единственная причина».

За окном, над сопками, начинал брезжить рассвет. Белый, бессонный, полярный. Он не сулил тепла. Он просто констатировал факт: ночь кончилась. Начинается новый день. Новая очередь. Новая глава.

Душа поднялась. Медленно, чувствуя каждую мышцу, каждый синяк, каждую ссадину. Подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. За ним, в сером предутреннем свете, лежал всё тот же мир. Посёлок. Автобаза. Сопки. Белое безмолвие, которое, оказывается, умело не только замораживать, но и учить.

Учить тому, что жизнь – это не про счастье. Жизнь – это про то, чтобы вставать. Каждый раз. Даже когда не за чем. Даже когда кажется, что пол – единственное возможное положение.

Стекла в окне, как всегда по утрам, покрылись тонким слоем конденсата. Мир за ним казался размытым и нереальным, пока не проведешь по нему рукой, возвращая четкость новому дню.

Душа смотрела в окно и думала о том, что предстоит сделать сегодня. Умыться. Переодеть рубашку, скрывающую синяки. Выйти за дверь. Вдохнуть весенний воздух. И сделать шаг. Первый шаг в новом, незнакомом мире, где всё будет по-прежнему, но уже никогда не станет прежним.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.