Сага об Антилохе. С мечом на запад!

Глава 1

Будучи во сне, находясь перед огромной головой дракона, что разинув пасть, готовится меня сожрать, слышу предупреждающее:

– Очнись и будь благодарен, смертный!

Огромная пасть смыкается. Ощутив боль, словно мне оторвали сразу все конечности, включая голову, подскакиваю, сбросив с руки спящую Ирму. В комнате темно, тихо. С первого взгляда никого нет, лишь дверь приоткрыта, а сквозь неё тонкий лучик света из коридора обрисовывает черты незваной гостьи. На полу кто-то лежит, кто-то, рядом с которым в полумраке чётко виднеется отражающий блики кунай.

Сука… Меня кинуло в пот. Слова существа во мне никогда не звучали без дела или причины. В последние наши встречи он предупреждал о смертельной опасности или вовсе сам вступался за меня, спасая от атаки сбежавшей из другого мира дьяволицы. Что в этот раз?

Толкнув Ирму, сильно, болезненно, в плечо, быстро вскакиваю. Пока гостья не очнулась, хватаю ремень, голым спрыгиваю на девушку, напоминавшую куноичи из эротичных аниме, принимаюсь вязать той руки и… внезапно сталкиваюсь с очнувшейся глаза в глаза. Мгновение, удивление с её стороны, а после – сильнейший и жесточайший удар ногой в пах. Острейшая боль, до рвоты, судорог, глаза вылетают с орбит, а бестия подо мной, крутанувшись, уже на ногах, ищет своё оружие и находит, подбирает ровно в тот момент, когда поднявшаяся Ирма приходит мне на выручку.

– Воздушный кулак! – вскрикнула волша, и заклятье её, рукой метровой в диаметре, сбивает куноичи с ног, впечатывает в стену, бросая бессознательное тело на наш поднос с едой. Вслед за грохотом рухнувшей посуды, а с ним, чувственно разлетевшимся по комнате магическим потоком, слышится чей-то быстрый бег. Четыре секунды, максимум пять, в комнату врывается Эрлина, ещё через столько же, в одном лишь напизднике, проснувшаяся только на левый глаз Тайгрис. Быстро заметив незваную, бессознательную личность в нашей комнате, оценив мои мучения и испуг Ирмы, Эрлина выхватывает клинок, рвётся к убийце, намереваясь добить.

– Стой! – крикнул я. – Возьмём живой, нужно допросить, понять, как она узнала, что мы здесь!

Эрлина умела слушать и слышать. Полсекунды, без лишних слов, ногой она отбивает кинжал в сторонку, до затягивает ремень на руках, а после, сунув свои пальцы в рот девушки, вырывает из него зуб с припрятанной капсулой яда, попутно проверяя полость рта на наличие других подобных штук.

– Тайгрис, ноги! – командует Эрлина, и тигрица, стянув с пояса набедренную повязку, оставаясь голышом, скручивает ноги куноичи. После чего, принявшись раздевать ту, замечает несколько татуировок, одна из которых оказывается магической. – Блять, Антилох, эта штука не даст нам узнать и дольки правды об этой суке, видишь? – взяв ту за волосы, повернув ко мне спиной, указывает на область между лопаток эльфийка. Прямо по центру, куда человеку разве что пальцем дотянуться, светился едва видный фиолетовый круг.

– Печать смерти, – рычит Тайгрис. – Гильдия убийц, сомнений нет, их человек. Вернее, сложно это назвать человеком. Скорее безвольная кукла, что с пелёнок в качестве раба-убийцы на побегушках у ахуевшего в край похитителя младенцев, педофила-мага, ювелирно использовавшего магию подчинения. Слыхала о таких, но ещё ни разу не видела кукол, доживавших до её возраста. Обычно, неспособные удовлетворить хозяина, они сгорают в подростковом возрасте, сходят с ума, либо же погибают на заданиях, а эта… видать, изворотлива и сильна. Антилох, её нужно резать, эти тряпки, да даже стальные оковы не остановят этот подчинённый чужой воле предмет.

– Ювелирная? – спрыгнув с кровати, вгляделась в печать Ирма. – А как по мне – топорная и грубая. Это я о том, кто нанёс эту мерзость на её спину.

Вот оно, шанс!

– Ирма, сможешь что-то с этим сделать?

Волша ухмыльнулась, будучи голой, намекнула, что мой долг перед ней растёт, кивнула.

– Само собой, капитан. Это Деструксия ссыт открывать запретные фолианты, я в свою очередь пару раз практиковала такое, правда только на жабах.

В душе стало неспокойно.

– Это ведь человек, – говорю я.

– С хуя ли? – переспросила та, рукой принявшись рисовать в воздухе магический круг. – Как сказала Тайгрис, она не человек, а инструмент, причём очень и очень опасный, безвольный, и, к сожалению, сломанный. – Коснувшись ладонью хребта женщины, Ирма, серьёзно выругавшись, красноречиво заявляет:

– Я не могу разрушить печать. Этот дровосек знал своё дело: без опоры на чью-то жизнь эта подрубленная девка загнётся, не приходя в сознание. И если говорить просто, то единственное, что я могу, – это исказить имя хозяина, подставив другое имя.

– Даже не думай вписывать Антилоха! Инквизиция за такое снимет с него шкуру! – рявкнула Тайгрис.

– Именно, это развяжет руки Гильдии убийц, они точно узнают и после своего убийцы пришлют подкупленного судью. А там Антилоха ничто не защитит, даже наша сила.

Я глядел на сногсшибательную куколку-мулатку полупьяным, полуиспуганным взглядом. Привыкший думать головкой, а не головой, уже знал, что её нужно спасти, узнать, кто и как направил за мной, куда она шла, а самое главное – кто вообще такой Антилох и почему гильдия убийц так рьяно желает мне смерти. Эта девушка – ответ на все мои вопросы. Избавиться от неё – значит, возможно, навсегда отказаться от известных её личности тайн. Чем больше я думал, тем больше понимал: интерес мой к ней не только платонический, как у ебыря к той, которую будут ебать. Он гораздо больше, глубже, во всех смыслах.

– Если она внезапно исчезнет, кто-то из судей сможет доказать, что я брал человека под контроль?

– Нет, – тут же заявляет Ирма, – вообще никак. Поэтому могу предложить сделать её хозяйкой себя, Тайгрис или Ванадис.

– Нет, – категоричен. – Её цель – я. Убийцы не стесняются в выборе методик, могут опорочить вас, взять в плен, а после, предоставив улики о взятии под контроль человека, шантажировать и истребить весь наш отряд. К чёрту! Если подобное и произойдёт, я хочу, чтобы во всём винили меня, а я, в свою очередь, скуля на расколенном стуле, до конца буду уверять окружающих, что обманул вас и вынудил мне подчиняться.

– Да я скорее здохну, чем позволю твоему заду оказаться на расколенном стуле! – набычилась Тайгрис.

– Вот именно, – улыбнулся я. – Именно поэтому я хочу, чтобы вы сами не геройствовали, приглядывали за мной и даже не помышляли о возможности самопожертвования ради такого засранца. Гильдия не успокоится, пока не покончит со мной, ваше пленение и требование от вас помощи в моём устранении лишь станет доказательством, что без вашей помощи я не умру. А это значит, вы – моя стена, а я…

– Ты пиздобол редкосный, – устав слушать мой бред, глядя на просыпающуюся убийцу, ворчит Эрлина. – Ирма, делай своё дело, а то этот горе-жертвенный капитан до утра будет разглагольствовать о собственной важности.

Обидно, хотелось бы мне сказать, но не стану. Эрлина вряд ли знакома с кинематографическими понятиями зеков, но если бы и знала, точно сказала бы, что с обиженными в тюряге делают.

В дальнейшем моего мнения не спрашивали. Ирма без труда сумела причинить пленнице настолько невыносимую боль, что Тайгрис в моменте пришлось затыкать той рот стянутым с кровати одеялом. Проведать, что приключилось, заглянуло пару самых чутких авантюристов, по совместительству соседей-эльфов, способствовавших сокрытию произошедшего. Вся группа и наши новые, столь удачно подвернувшиеся союзники придерживались строгой политики: «Никто ничего не видел, никто ничего не знает, точка».

С трепетом, предвкушая легенду о своём герое-отце, о героине-матери и том, что я избранный, замерев на стуле, с утра пораньше распивая хмельные напитки, глазами прожигал оголённую по пояс, привязанную к кровати куноичи. Её тело – творение искусства сексуального бога, точно знавшего, что такое песочные часы и как они бы выглядели, если бы были женщиной, задачей которой – трахаться за деньги. Длинные чёрные волосы, модельная фигура, отсутствие рельефа, что был у плоской Эрлины, и в то же время с лихвой присутствовал у перекачанной Тайгрис, а ещё – сногсшибательная, прекрасная в каждом своём движении грудь.

– Так серьёзно её оцениваешь, будто уже жалеешь, что согласился на это, – тронув меня за спину, за место, где всплыла похожая печать, с сочувствием (к моему счастью, ошибшись), проговорила Эрлина. Нужно подыграть ей.

– Будет ложью, если скажу, что не жалею или не боюсь последствий. Избавиться было бы проще. Только, честно, мне жаль эту брошенную куклу, тем более сейчас, когда в ней – все ключи к замкам, открывающим тайны моего прошлого. Кто я такой, кто мои родители и почему меня так рьяно пытаются добить.

Эрлина понимающе кивнула, а на лице Ирмы после слова «добить» всплыла доля жалости ко мне.

– В этом весь ты, Антилох, – бедром оперевшись на моё плечо, ухмыльнулась Эрлина. – Не дрейфь, команда своё жалование отработает. Не просто так ты нас премией наградил, верно? – Последние слова были адресованы Тайгрис и Ирме. Бабы с разным характером, словно сестры, находящиеся на одной волне, тут же согласно кивнули. Единогласие в команде – здорово. Значит, мои деньги вкупе с пафосом сработали как надо. Молодец, пьяный я!

Обождав ещё с пяток минут, то ли случайно, то ли научившись исподтишка наблюдать за спящими женщинами, замечаю, как по-другому стала двигаться её грудь, говоря о смене ритма дыхания, как неестественно, в моменте, совсем едва заметно, дрогнуло туловище. Не руки или ноги, пытавшиеся во сне ухватиться за что-либо, а именно тело. Случайность? Поглядел на Эрлину – та напряглась, значит, тоже видела.

– Не держи нас за идиотов, убийца. Коль проснулась, говори. Или можешь осыпать проклятиями, надеясь, что я здохну от них. Это всё, что ты сможешь в этой ситуации.

Ноль эмоций, ноль движений первые пару секунд. Затем, внезапное, рассудительное:

– Вы что-то сделали с моей печатью?

Без сомнения, талантливая и крайне наблюдательная личность, превосходно знавшая своё «я» и тело.

– Так и есть, – отвечаю я. – И зуб твой с ядом мы тоже удалили.

– Потерю зуба куда сложнее незаметить, чем изменение в печати, новый хозяин, – строго, холодно и грубо, явно ощутив связь, что мне не понять, говорит убийца. – О том, кто послал и как я здесь оказалась, можете не спрашивать. Перед заданием память мою стёрли, оставив лишь местоположение и дату, в день которой в случае успеха я должна была встретиться со связующим звеном.

Сука, так рубить корни – это слишком умно, блять!

– Может, этот связующий ждёт тебя на западе? Отвечай честно или испытаешь самую жуткую боль в своей жизни! – требую я, надеясь, что угроза непонятной мне магической печати напугает рабыню.

– Логично, что он будет на востоке, – тут же ответила убийца. – Гильдия убийц сильна в центре страны, чем дальше от центра, тем слабее её связи. Пусть меня лишили знаний о прошлом хозяине, заказчике, я много чего знаю, хозяин. Только не все знания могут быть тебе полезны. Я весьма успешная, умелая кукла. Прошу, дай шанс, не избавляйся от меня после допроса. Я прекрасно умею убивать, умею выслеживать, решать вопросы, на которые другие могут не решиться. Ещё у меня хорошее тело и навыки использования его – отличные. Клянусь, вы… – В голосе её слышалась рассудительность и тревога, а с ними, как у любого живого организма, бешеные инстинкты к самосохранению. Она очень хотела жить, была готова использовать для этого любые доступные ей средства, включая слёзы, происхождение которых могло быть как театральным, так и настоящим.

– Мы обязательно покопаемся в твоём прошлом, запишем все твои знания. А пока, Ирма, что я должен сказать, чтобы эта женщина из моего убийцы превратилась в покорного слугу?

– «Защищай ценой собственной жизни», – произнесла Ирма.

– Защищай меня ценой собственной жизни, – повторил я, и постельное под женщиной, испустив свет, на миг засияло.

– Исполню любой ценой, – глаза девушки полыхнули фиолетовым светом, а голос, исключительно на эту фразу, стал механически-неестественным. После чего та, таращась в потолок, сознанием своим, словно телефон ушла на перезагрузку, ненадолго смолкла. Пару секунд, вновь послышался её слегка скулящий голос: – Прошу, позвольте быть полезным для вас инструментом. Прошу, не выбрасывайте, позвольте жить и служить, долго…

– Хватит, – повысил голос, и та тут же смолкла. Чувство власти над другой жизнью – очень коварное и страшное чувство. Когда ты знаешь, что от твоих слов зависит жизнь человека, сложно не заиграться в бога, сохранить моральный облик старого «я» в глазах других подопечных. – Ты более не инструмент, не вещь и не убийца. Ты – новый товарищ, свободный человек в отряде, именующемся теперь «Гнилой Пятёркой». Такой задел для твоей легенды о себе самой – его и придерживайся, о другом, тем более о том, как присоединилась к нам или что было до, помалкивай. Ясно?

– Да, хозяин, – решительно ответила убийца.

– Не хозяин, а капитан. Зови меня Антилохом, хотя… – боже, ну какое же уёбищное имя… – Можешь звать просто капитаном. Ни в коем случае не зови меня хозяином!

– Слушаюсь, капитан Антилох! – с кровати ответила полуголая девка. Сто процентов, ну вот зуб даю, хлебну я дерьма из-за этой, ну, бабы с ебанцой внутри черепушки. Хотя… взглядом окатил эльфийку с богатой предысторией, зверобабу с проскакивающим периодами посттравматическим синдромом бывалого вояки и тупо больную на голову, страдающую раздвоением личности волшебницу, что своим фаерболом может к херам собачим небольшую крепостную стену разнести. Да на фоне всех нас, включая меня, задрота с другого мира, эта самая клишированная обыденность!

– Дамы, могу ли я вас просить о слежке и контроле за нашей новой соратницей? – спросил я настороженных девок.

– Я за то, чтобы прирезать её, как больную курицу, но, раз ты просишь, капитан… – ворчит Тайгрис.

– Без знаний о хозяине – это опасный кусок мяса, но я тоже спорить с тобой не стану, Антилох, – добавляет Эрлина. – Клянусь, она даже вздохнуть, укрывшись от меня, не сможет.

– За печать ручаюсь, капитан, – как молот, в край разбивающий все мои опасения, заявляет Ирма. – Теперь она полностью в ваших умелых руках. Только скажите, когда от неё потребуется избавиться, и я тут же подскажу, как это сделать, используя печать, не вынуждая вас отдавать ей самоубийственные команды.

Пленница, глядя на Ирму, всем телом поёжилась, вздрогнула, зажмурила глаза, будто её вот-вот казнят. До сих пор не веря, в то, что тот, за кем её послали, может оказаться идиотом, готовым миловать, тем более отпустить, сделав частью команды, девушка запричитала:

– Я просто хочу жить, просто хочу жить, позвольте мне жить, поз… – Кунаем, который должен был убить меня, срезаю сдерживавшие её ноги путы, потом самолично помогаю скинуть с рук ремни.

– Ещё одна глупая идиотка, – ворча, борюсь с последним, собственным ремнём. – Я не такой, как вы все. Никто тебя не убьёт, а если разберёмся с печатью, и вовсе отпущу. Давай работать вместе, а после, как решим проблему с печатью, пиздуй на все четыре… – ремень поддался, не договорив, высвобождаю её последнюю руку и, глазами уставившись на сиськи, жмурюсь. Прихватив одеяло, натягиваю и накидываю на женскую грудь. Сука, дадут мне спокойно поспать в этом перерождении или я и дальше буду мучаться то от всяких драконов-гадюк, спасающих меня, то от терзаний душевных, говорящих, что рабовладение, убийство, вырывание зубов у покойников и их шмон – это вещи пиздец какие непорядочные и грязные! Не нравится мне всё это, ну не создана моя геймерская душа для этого дерьма. Лучше бы какого солдафона в этот мир запихнули, или чинушу жесткого, или ремесленника. Боже, задрота-то невинного за кой хер в эту дыру было посылать?! Молясь о милости богов, говорю:

– Какую комнату могу занять?

– Ну… я сняла только одну, – почесывая затылок, посмеивается глупо Эрлина.

– Прости, что? – глядя на трёх своих баб, пытаюсь понять, а с хуя ли так мало?

– Извини, Антилох, других не было, – по-дебильному скалясь, хохочет Эрлина. Ну, по лицу было видно – всё тут было, только кто-то специально пытался строить какие-то свои, дурацкие игрища. – Кстати, кстати! Мы тут извинения для тебя выбили и знаем точно: владельцы кое-каких комнат принудительно были сегодня выселены! Можешь забрать их комнаты, да, Тайгрис?!

Тигрица закивала головой:

– Да-да, припоминаю такое! Ребята за столом рядом сегодня вечером отправились на срочное задание! За целебными травами!

– Ночью? – скептически спросил я.

– Всё так, как сказала Эрлина, капитан. Можешь нам доверять! Целебные травы им были очень необходимы. Я сейчас сбегаю к гильдмастеру за ключом, а ты жди здесь, ни о чём не волнуйся, я, твоя верная защитница, обо всём позабочусь!

Звучало всё очень странно. По-детски глупо выглядели Эрлина и Тайгрис, закатив глаза, говоря, что только недавно заняла тело, молчала Ирма. Эти сучки явно что-то учудили, пока я спал. Хотя, какое мне дело? Нас ещё не арестовали, я избежал покушения и обзавёлся рабыней, оснащение и забота о которой теперь так же ложится на мои хрупкие плечи. Ну и морока, ей-богу. А ведь, придя в город, мне просто хотелось обычного мужского счастья. Простого бухла, кровати, секса… В принципе, если откинуть то, что меня чуть не заебашили во сне, то всё желанное и получил. Так фига я ною-то? Нельзя ныть. Почти всё удалось получить, осталось одно – по-человечески выспаться. Ведь скоро – опять в дорогу, в путь, вперёд на запад!

Глава 2

После очередного ЧП и кружки эля, выпитого ещё до рассвета, я благополучно проволялся в кровати до самого обеда. Потягиваясь, сладко зевая, глядя в закрытые ставни, сквозь которые пробивается яркий свет, как дурак, давлю лыбу. Там, за пределами таверны, кто-то кого-то подгоняет, люди и нелюди трудятся в поте лица, а я бездельничаю. Да-а-а-а, на душе радостно и тепло. Если бы в мире существовала должность Инженера по лентяйству, я, наверное, был бы ведущим специалистом, направляющим весь мир в очень плохое, ленивое будущее.

Помня, что обещал своим дамочкам шопинг-тур по новому городу, в котором придётся много торговаться с ворчливыми жлобами по ту сторону прилавка, нехотя натягиваю штаны. Дальше – рубаха, портянки, обувь… Кстати, о ней: в прошлом сражении подошву свою я порезал о чей-то меч, и теперь, как только дорога покрывалась водой, тут же всё внутри быстро сырело. В кошельке моём и вправду нет денег, зато в правом сапоге есть заныканная монетка – как раз на ремонт, а может, ещё и ништячок какой хватит. Приведя себя в «капитанский» вид, заправившись, расправив едва заметные плечи, открываю дверь и тут же вижу за её пределами, прямо в проходе, поднос с едой, который сторожит лениво расположившийся в проходе эльф.

– Доброго дня, ученик Антилох, – резанул мой слух звучным новым титулом ушастый. – Долго вы спите, однако…

– Привилегия капитана, – когда эльф поднялся, перенял с его рук поднос.

Эльфийка сходу обратила эту длинноухую компашку в своих шестёрок. Чувствуя их податливость, использовала молодняк для стирки и мелких задач, вроде той, что поручила этому молодому эльфу. Мне казалось, Эрлина собиралась утянуть их за нами на запад, и Пип, что спал и видел эльфийку во главе отряда, наверняка обрадуется этому предложению. Как по мне, весьма удачное стечение обстоятельств. Да и мужик он, очень даже классный, понимающий, хоть лицом, как и я, не вышел.

С подносом и длинноухим спускаюсь на первый этаж, в гостиный зал, в который заносили новые, ещё не заблёванные столы. Решили обновить интерьер? Похвально. Приятно знать, что в этом убогом мире кого-то волнует внешний вид своей столовой, и ребята не ждут, пока мебель сама развалится или ей кто-то поможет.

День на дворе, светит солнышко, все в заботах, и на этаже – считанные души. Одни, не сумев определиться с заданиями, о чём-то спорят; вторые – наёмные работяги, зачищающие столовку после вчерашней попойки. Сегодня, на свой светлый ум, могу уверенно сказать: чем дальше мы продвигаемся на запад, тем больше становятся дома гильдий авантюристов. Изменения едва заметны, но они есть, и дух, в том числе аура, исходившая от посетителей, заметно крепла.

– А вот и наш герой С ранга, – усмехнулась Тайгрис, одетая в свои самые простые, пошарпанные шмотки. Или, может, она всегда так одевалась…

– Не называй героем, – говорю я в один голос с Эрлиной, проговорившей то же самое откуда-то из угла. По тому, как эльфийка подтягивала штаны, вероятно, она только вышла из туалета.

– Ты как, выспался? Что дальше делаем?

С улицы, видать, заслышав голоса, в таверну заходит волша с повязкой на голове – значит, Деструксия. Приветливо махнув мне рукой, ожидая моего решения, садится рядом у выхода из таверны. К нему-то мне и надо, а то как-то душно стало в этих просторных стенах.

– Как и говорил, идём за покупками. Экипировка для Тайгрис – в приоритете, дальше – расходники, оставшееся – по мере необходимости, и чтобы на жизнь чуть-чуть осталось.

– Насчёт своей доли не передумал? – с издевкой спрашивает Эрлина. – Посторонних почти нет, можешь сказать честно.

– Не припомню, чтобы лгал, – отодвинув тарелку, недоедая, наигранно обиженно на слова Эрлины, поднимаюсь из-за стола. Эльфийка растеряна, хочет придержать меня, но я ещё сильнее кривлю лицо в обидчивой гримассе. – Если все ждали только меня, то идём. А… чуть не забыл, где новенькая?

– Я здесь.

Её голос был чётким, слышимым, и в то же время я даже не заметил, как она оказалась сбоку от меня, из кувшина подливая морса в мою кружку. Никто в отряде, кроме Эрлины, ещё ни разу ко мне так не подкрадывался, а эта не только успела наполнить мой бокал, но и как-то умудрилась собрать огрызки на поднос одной рукой, а второй – подлить мне напитка. Её одежда, вызывающая, откровенная, практически не скрывающая женские прелести, ничуть не изменилась. То же касалось и смуглого, сурового лица, делая из куноичи эскортницу, увидевшую перед собой нежелательного клиента.

– А можно лицо попроще? – когда мы встретились глазами и её бровь нервно дёрнулась, спросил я.

– Хотите, чтобы я улыбалась при виде вас, капитан Антилох? Только прикажите, – спокойно ответила кукла.

– Делай что хочешь… – вспомнив, как назвал её свободной, а не куклой, ответил я. – Тебя, кстати, одежда устраивает, или может, что более закрытое стоит прикупить?

– Моя одежда идеально подходит для обольщения падких до женских тел мужчин из черни и мелкой аристократии. В ней результативность соблазнений имеет максимальную эффективность. Она неудобная в работе за городом, продуваема, но если вы хотите, чтобы я кого-то…

– Не хочу я, чтобы ты кого-то, или с кем-то что-то! – рявкнул я. У этой ебнутой всё на её теле завязано?! – Эрлина, добавь в список покупок одежды монахини!

– Это будет неудобно, – тут же отозвалась убийца и пояснила: – Громоздкие, тяжёлые и платья в пол.

– А какие тогда надо? – не понимая, чего от меня хотят, задаю вопрос.

– Смотря для каких целей вы хотите меня использовать, – спокойно ответила кукла.

Контакта и взаимопонимания с первого общения не произошло. Как и предполагалось ранее, очередная ебнутая баба в моей коллекции. Спокойно, Антилох, вдох-выдох, это ж не первая ебанашка в моей жизни, чего кипеть-то, тем более по таким пустякам? Понять сразу, как и чего ей надо, пока она сама для себя не начнёт делать выводы о удобном и неудобном, не получится. Человек существовал как кукла, которую учили казаться полезной для других игрушкой, стало быть, требовать от неё нормальности – то же, что для себя самого резко потребовать стать обычным крестьянином этого мира. Я не ебу, как быть крестьянином, и она не знает, как жить свободно, тем более, при этом являясь рабыней. Зеркала друг для друга. Оба чужие, оба играем роли, которых не понимаем. Только я хоть пытаюсь притворяться человеком, а она – идеальный инструмент, не знает как быть мастером.

– Короче, – грубо выдал я, – выберешь себе всё самое необходимое, чтобы в лесу не здохнуть от холода, голода, и чтоб тебя, если одна останешься, волки или медведи не сожрали. Ясно?

– Вы собираетесь бросить меня в лесу? – спросила убийца. Ну реально дура, кто вообще о таком спрашивает глаза в глаза?! Конечно же нет, но…

– Брошу, если будешь бесполезным баластом, тянущим команду на дно.

Где-то у стойки звучно, разбившись о деревянный пол, рассыпалась тарелка. Переведя взгляд с этой убийцы на женщину, видимо, авантюристку, что, выронив еду, таращилась в мою сторону, по губам её читаю одно, до безобразия знакомое мне слово: «сволочь». И, рта не успев открыть, вижу, как та, кинув разбросанную по земле жратву, куда-то убегает, оставляя меня под пристальными взглядами моих баб и, так же, слегка приохуевшего молодого эльфа. Он-то чему удивляется, знает ведь, кто мля пленница!

– Ставлю золотой, что о нас поползёт очередной слух, – обратилась к подошедшей к нам Деструксии Эрлина.

– Поддерживаю, – заявила Тайгрис и так же смотрит на волшу.

– Зря вы не верите в благородность нашего командира. – соглашаясь на заведомо проигрышный спор, достаёт монету Деструксия.

– А почему только одна? – приподняв бровь, интересуется эльфийка. – Вас же двое.

На её слова Деструксия замялась, стыдливо выдав:

– Ирма присоединяется в споре к вам…

С проблемами и непонятками мы наконец-то покидаем гильд-дом, попадая сразу на центральную площадь, где, к моему пробуждению, людей чуть подубавилось. В основном – еда, посуда, шёлк, какие-то безделушки и много-много сбитых из говна и палок выездных лавочек, которые, по словам Эрлины, через час-другой будут насильно разобраны, выгнаны с центральной площади. Выездные торговцы, огромная площадь – хороший бонус для любой городской торговли, но главную прибыль здесь получали именно постоянные, работающие в своих мастерских поколениями, ремесленники. Да, мы по-прежнему находились далеко от приграничья; да, в здешних местах цвело гончарство и живопись, что, сочетаясь между собой, создавали уникальной красоты глиняные шедевры. Но, помимо глины, в местных шахтах иногда встречались залежи очень дорогостоящих металлов, которые мастера региона тут же выкупали, создавая отличные экземпляры брони и оружия.

Весь день по рынку Тайгрис выхаживала в этих чёрных, не всегда прикрывавших её сиськи и пиздёнку тряпках, привлекая внимание голодных до перекаченного тела мужиков. Одежда, реально, словно из штор сделанная, собирала на ней всё внимание, включая моё, чем та, капризно злоупотребляла, в любой свободный момент предлагая мне лично снять мерки с её фигуры. «Хотите трогать – трогайте, я только за!» – издевалась Тайгрис под хихиканье прожигавших меня ненавистным взглядом городских торговок и простых прохожих, ставших свидетелями её словам.

Первой точкой, которую мы посетили, стал кожевник. Забрели к нему по ошибке, ведь мастер кожаной брони и лат, что умело вшивались в неё, находился по соседству, буквально через стену. Посетив его мастерскую, сразу понял: искать долго броню для нашей подруги не придётся. Мускулатура – на уровне, вопрос вызывали огромные сиськи, для которых не каждый нагрудник подойдёт, но её сложение, а так же принадлежность к женскому полу, оказалось делом довольно обыденным и… даже проблемным. Оказывается, у комплектов брони для дам её роста обычно, со слов кузнеца, грудь на размер, а то и полтора больше. Тайгрис была нанесена страшная ментальная травма. Закупив доспех, прижимая его к себе двумя руками, словно пытаясь спрятать свой позор в области груди, она шла так, как, по её мнению, должна каждый день, час, секунду бродить по миру плоскодонка Эрлина. У неё там совсем всё плохо, и, помня, насколько она легко подмечает плохие мысли в свой адрес, я всеми силами старался не смотреть на неё – как в магазине, так и в прогулке до следующей лавки.

Оружейка – опять место, которое в первую очередь необходимо Тайгрис. Её топору пиздец пришёл. Мастер сразу сказал: это оружие пригодно разве что на переплавку, и то для садовых инструментов. Где-то мастер точно пиздел, но, глядя на то, какими красотами тот торгует, ещё и считаясь при этом лучшим в городе оружейником, долго спорить с ним мне не позволял опыт, статус, ранг команды, мой возраст, мои физические данные, происхождение и ещё сто пятьдесят причин, по которым тот отказывался давать хотя бы какую-то скидку.

– Двуручным оружием она обучена владеть, но, клянусь своим опытом, ей ещё далеко до звания мастера, – говорил хозяин лавки, а после, сняв со стены один странный экземпляр – меч длинный, но с виду не слишком тяжёлый, – протянул его Тайгрис. С трудом скрывая пренебрежение, тигрица берёт оружие и, не ожидав тяжести его веса, с трудом прихватывает его тогда, когда оно просев, застывает в сантиметрах от стеклянной витрины. – Слишком уверенная. Таких на западе много, а вот по-настоящему сильных, способных управляться с настоящей сталью, – единицы. Это клинок Диониса, тренировочный, в пятьдесят раз легче настоящего меча героя и в то же время копирующий его длину и ширину. Если ты, как капитан, желаешь успеха и развития своему бойцу авангарда, то бери его. Ей есть чему учиться, и предел её гораздо дальше, чем видится соседняя гора.

Поглядев на Тайгрис, вижу, как та заинтригована этим тяжёлым мечом. При этом вспоминаю, как мне самому сложно было привыкать при смене главного оружия – с меча на копьё, а после – обратно. В этом вопросе главное – дистанция, длина, и только потом – техника.

– Мы возьмём этот тренировочный клинок, а с ним – что-то простое, но длинное. Какую-нибудь секиру…

– Бога ради, оставьте эти топоры варварам! – вскипел хозяин. – Лучше возьмите двуручный меч. Хочешь скидку – получишь, но поклянись, что если и купишь топор, то только для колки дров!

У здешнего хозяина имелись секиры, покрывшиеся пылью, в ограниченном количестве, и его реакция недвусмысленно говорила о личной предвзятости. Хотя какая мне разница?

– Договорились, – жму его крепкую руку.

Дальше была заправка зельями. Цены на них в этом городе приятно порадовали эльфийку. Сказалось местоположение и то, что помимо гончарных мастерских, в здешних местах имелась академия молодых алхимиков, что подрабатывали производством самых простых и надёжных зелий. В здешних краях часто оптом затаривались ими торгаши, и наш, численно увеличившийся отряд так же попал под оптовую скидку.

– Не бойся, Антилох, лишнее я продам Пипу по реальной их стоимости, – потирая руки, зная, на ком навариться, успокаивала мою алчную душонку Эрлина.

Пополнив там же запасы ещё с десятком разных микстур, что с огнём в глазах заказывала Деструксия, попутно вслушивавшаяся в советы своего второго «я», покидаю лавку с чувством опустошённости. Хоть тут и дёшево чем много где, но, сука, для меня, как для человека, прятавшего последнюю монету для починки обуви, это слишком дорого. После микстур приходим к артефактору, мужику, чью лавку мы покидаем моментально из-за напрочь потерявших связь с реальностью цен. Мы до такого ещё не доросли. Следующее – любимое местечко Эрлины, там, где были зачарованные луки, нашлись и перчатки для пальцев, или напальчные перчатки, или что-то странное, состоящее всего из двух кожаных напальчников, связанных с ладонью, что было необходимо лучнице. В общем, докупив экипировку, со слезами на глазах эльфийка отдала свой лук местному полуэльфу, купив у него лук поновее, с зачарованием уровнем выше. Эльфийка действительно плакала – по-настоящему, по-человечески, продавая своего партнёра. Будь её воля, она бы оставила себе его как память, да и само новое изделие вызывало у неё скептицизм, мол, точно ли это эльфийская работа. Но, как бы то ни было, внутренняя жаба задушила Эрлину: пользуясь случаем, она обновила своё оружие, стрелы, экипировку для рук и даже получила в подарок за покупку разделочный кинжал для туш.

От мастера луков через улицу посетили магазин одежды, где помогли Деструксии сменить свои потрёпанные в прошлых битвах одежды. Самые дешёвые артефакты для волшебницы, способные усилить её чары, стоили как вся наша экипировка, умноженная втрое; каких-то интересных гримуаров с заклинаниями так же не удалось раздобыть. Единственное, чем мы могли отблагодарить её за помощь, – это покупка новой одежды взамен старой. Но не слишком избирательная Деструксия, в связи с похуизмом к тому, как её видят другие, согласилась приодеться, если я выберу для неё одежду. Это звучало очень мило. Потому, со словами: «Мне нравится, как ты одеваешься», – подобрал для неё почти то же самое, но только поудобнее, с кое-каким зачарованием и, естественно, подороже. Деструксия хоть и не показала эмоций при всех, но при выходе из магазина в неумелой попытке чмокнуть меня в щёчку лбом своим протаранила мой затылок, скраснев, извинилась, а после поблагодарила за отличные одежды.

На этой прекрасной ноте можно было завершить наш прекрасный семейный поход по магазинам, если бы я, случайно, как раз после этой мысли не наткнулся взглядом на куноичи. Безэмоциональный сиськастый столб, будто обидевшийся, что её вообще не замечают в этом походе, выросший передо мной как шлагбаум.

– Насмотрела себе чего? – спокойно, насколько мог после выходки Деструксии, спрашиваю я.

– Конечно, у меня ведь нет проблем со зрением, – ультанув, по ни в чём не повинной волшебнице, своими простыми словами, выведя ту из себя, говорит убийца. – Тёплое и практичное, подходящее под моё тело и стиль, – вот список. – Передала мне бумажку с непонятными каракулями куноичи. Заебись, а читать-то я на этом языке не умею. На автомате передаю Деструксии и тут же понимаю, что сделал. Бля-я-я-я-я…

Мои паникёрские настроения разогнала пришедшая на выручку Ирма. Проговорив всё записанное, она злобно выдаёт:

– Всё это мы прошли полчаса назад, где ты была тогда?!

– Рядом, – спокойно говорит убийца.

– А почему не сказала о списке?!

– Тогда он был неполный, – спокойно отвечает шиноби. Логично, блять.

Ирма закипает, лица девок тоже искозились в недовольстве, в пренебрежительных взглядах к новенькой, чьё лицо – как камень.

– Надо – значит, надо, – кинув косого на недовольные морды соратниц, заключаю я. – Быстро прошмыгнёмся и на отдых. Сегодня вечером нужно ещё успеть прихватить задание для нашего, С-ранга.

Глава 3

Задание эпическое, героическое, с зачисткой подземелья, с сопровождением знатного… коня, с – да хоть чем-то, что могло звучать важно и нужно, – оказалось нам недоступно. Нету – и по хуй ранги. В любой момент мы могли заменить недостающее шестое звено группы кем-то из эльфов, готовых к работе в команде. Только вот заданий с подходящим для нашего движения на запад направлением не было. Сейчас практически всё, что предлагал город, – это возвращение назад, зачистка от упырей, помощь короне, Валену и прочие, не устраивающие в первую очередь меня, действия. Убийца, посланная за мной, прокололась, была вырублена неизвестной силой, по ходу той, что спрятана внутри меня. Высока вероятность, что за девкой следили, отправляя на задание, высока вероятность, что враг уже знал о случившемся и готовился к новому ходу, а это значит, мы обязаны свалиться отсюда как можно скорей.

Денег осталось очень мало. Хорошая броня для Тайгрис обошлась нам дорого, то же касалось остальных. Одежда новая вообще в этих местах вещь не из доступных, а тут – моя обувь. Уходить решили под покровом ночи. Вечером обсудили свои планы идти без задания с эльфами, те единогласным решением сказали, что отправятся с нами. Ребята кинулись в город дозатариваться, а мы, перекусив на дорожку, побрели к западным воротам. Отремонтированная обувь сидела отлично, перестал просачиваться в дырку песок. Хоть отсутствие квеста и омрачило день, но я пребывал в приподнятом расположении духа, в отличие от моих партнёрш. Тигрица аж за сердце схватилась, когда после покупок мне пришлось задержать всех из-за своей проблемы. Весёлый настрой любящих транжирить бабки девок растворился в момент. Я знал, сколько мы заработали, знал, что Эрлина имела заначку, вот только сегодня они вьебали почти всё, и когда я заговорил про свой сапог… Было забавно смотреть на их переполненные припасами сумки и то, как они собирают мелочь, рассуждая, хватит ли нам вообще на новую обувь. На обувь хватало, но я благородно отказался, оплатив работу сапожника своей последней монетой. Сдачи не было, я официально остался без денег, а девки, хе-хе-хе, с ужаснейшим стыдом на своих лицах.

– Антилох, давай я попрошу денег у Пипа, купим… – видя группу эльфов, говорит Эрлина.

– Хочешь попросить другого мужчину, другого капитана одолжить денег своему нищему капитану, у которого денег нет даже на обувь? Понимаешь, как я себя буду чувствовать после такого?

– Понимаю, – ответила спокойно Эрлина, – но ты ведь тоже не прав, ты должен был нам сказать о своей проблеме.

– Вот именно, Антилох, мы ж не знали! – пискнула Деструксия.

– Так я и не говорил, что у меня проблемы, – скрестив руки под грудью, ворчу я, – сами себе что-то понапридумывали, а я ещё виноват в чём-то.

Игра в дурака давалась мне хорошо. Я видел, как внутри них после случившегося аж ненависть к самим себе вскипает. Как те из кожи вон лезут, пытаясь обелить своё собственное, пошатнувшееся эго, которое у каждой из этих девок размером с карьерный самосвал.

Покидали город мы в полной тишине, ощущая мрачную ауру. На попытку понять, что произошло, Пип получил от Эрлины жёсткое и краткое «не лезь», после чего до самого утра не проронил ни слова. При первой встрече эльфийка называла его нытиком, и, по тому что я вижу, хоть он взрослый, а по человеческим меркам даже старый, вёл тот себя в общении с Эрлиной как сынок, общающийся с бабушкой. Дорога на запад оказалась хорошей: у города – мощёной камнем, а дальше – плотно утрамбованной, широкой, с хорошими, просматриваемыми стоянками, у которых то и дело встречались отдыхающие и дозорные. Чем дальше на запад, тем больше на людях доспехов, дороже и острее их клинки. Первая ночь, потом короткий сон и полдня в пути, мы прошли километров тридцать пять. Ноги гудели, очень хотелось спать, и потому второй день был более лайтовым: километров двадцать, долгие перерывы, хороший обед, свежепойманная рыба, яичница из разорённых птичьих гнёзд. Готовили эльфийские мужики получше моих баб, и в целом всё наше путешествие проходило на уровне, если бы не этот пристальный взгляд Эрлины, что с самого первого километра следит за моими ногами.

Перед сном второго дня Тайгрис напомнила о важности моего возвращения к физическим тренировкам. Пару раз отвесив мне нежных подзатыльников своей лапой, напомнила об основах, которые я благополучно позабыл. Стойка, фехтование, тщетные попытки победить гору, состоящую из огромных сисек и мышц, – всё это помогло выпустить пар, пропотеть, истратив оставшиеся силы, а после благополучно уснуть. Сейчас, находясь в большой группе, Эрлина почти не проявляла своего интереса ко мне, и думал я, не осмелится подлечь, обнять, предложить погреть друг дружку, как бывало раньше. Думал, она стесняется прилюдно показывать химию, которая меж нами чувствовалась. Я… я слишком много думал.

– Подвинься… – подкравшись, залезла мне под руку худышка, а после заставила меня себя обнять. И я обнял, прижал её, как в старые добрые, а после, забурившись носом в приятно пахнущие золотистые волосы, уснул.

Потом было новое, третье утро, опять поход, переход, в котором я ловил себя на мысли, как легко и быстро следующая за нами куноичи умудрялась исчезать из моего поля зрения, буквально растворяться как в мире физическом, так и в умах, воспоминаниях других. Её талант скрывать своё присутствие невероятен, и в рассуждениях об этом я совершенно забыл узнать её имя. Забыл ли? Нет, не забыл, его просто у неё не было, и после допроса поводов у группы, включая меня, обращаться к ней не было совсем. Блёклой тенью, падавшей от красивой женщины, чью внешность нахваливали ушастые, она брела за нами с нейтральным выражением лица, будто готовясь, ожидая, когда мы выйдем поглубже в лес и что-то случится. Она знала о наших финансовых проблемах, знала свой статус в команде, и в те моменты, когда я начинал следить за ней, куноичи старательно держалась подальше от мужчин-эльфов. Уверен, она думала, я заставлю её ублажить их за деньги. Хм, мне как раз стало скучно…

Поравнявшись, замечаю, как та печально вздохнула, понимая, что этого разговора не избежать, но отсрочить его можно хоть на секунды, чуть прибавила скорости шага. Врёшь, не уйдёшь! Прибавив шаг, тронул её за плащ, оттягивая назад. Все обратили на это внимание, я сбавил ход, пропуская группу вперёд.

– Нам нужно поговорить. Идите-идите, – махнул рукой я и, пропустив народ, заметил, как все с любопытством и опаской так же замедлились. Всем стало любопытно, о чём таком наедине хочет поговорить хозяин с рабыней.

– Готова?

– Готова, капитан Антилох, – холодно и спокойно проговорила убийца. – Какую плату мне с них брать?

– А на сколько ты себя оценишь? – играя в злодея, спросил я.

– Мне доводилось работать в элитном борделе Чоси, где мужчины за ночь отдавали состояния, которое простой эльф и за три жизни не соберёт. Так что моё мнение о цене вас и их не устроит. Но если вы настаиваете на конкретной сумме, я бы требовала с них как можно больше – семь серебрянников. – Я присвистнул: в наших реалиях это очень много. Многие гильдейские заказы дают награду вдвое меньше.

– А кого бы ты из них сама выбрала, ну, как женщина, кто тебе нравится? – продолжаю нашу беседу, пытаясь понять хоть что-то об этой куноичи.

– Никого. Они все одинаково отвратительны, – без раздумий отвечает убийца.

– Не любишь мужчин?

– Ненавижу настолько, насколько позволяет это слово описать человеческую неприязнь, – как всегда, быстра на ответ. Видать, детских травм у неё – с вагон и маленькую тележку. Вечно серьёзная, вечно с лица угрюмая, и с такой-то внешностью шикарной. Больно смотреть, даже пытаться шутить дальше не стану, аж от себя тошно, бля…

– А ты умеешь портить настроение, – говорю я.

– Простите, капитан Антилох, только прикажите, и я буду восхвалять вас, мужчин – столько, сколько потребуется.

– Забей, – отмахнулся я. – Просто подшутить над тобой хотел, не надо ни с кем и ни за какие деньги спать. Просто ты на них так смотрела, жесть…

– Подшутить? – левая бровь куноичи приподнялась. – Прикажете мне рассмеяться?

– Иди ты, бля… – хотел сказать «на хуй», но хер знает, как эта печать сработает и на чей хуй она пойдёт. – Тьфу, бля, ну тебя нафиг… Забыли, отдыхай, в смысле иди… бля-я-я-я!

Мой мозг сломался. Под пристальный, не понимающий, чего я хочу, взгляд велю бабе продолжать следовать за отрядом, а сам возвращаюсь к Тайгрис. У меня чуть мозг не взорвался, причём для перегрева хватило меньше пары минут. Нельзя быть такой серьёзной, нельзя! На следующем привале она сама подошла ко мне и при Эрлине додумалась спросить, нужно ли ей обслуживать эльфов бесплатно или за деньги. Ебать, это было ровносильно тому, что кто-то кинул факел в открытую цистерну с бензином. У Эрлины из глаз искры посыпались, а из рта вырвалось такое, что у меня дыхание перехватило. Пиздюлей, как напоминание, кто в отряде главный, получил я знатно: обе щеки горели, болели рёбра, задница, спина, прежде чем я смог объяснить свою шутку и то, как пытался пощекотать нервишки убийце. Эрлина, та, кто сама хотела прирезать куноичи, неожиданно рьяно вступилась за её честь, зная, что та сейчас полностью беззащитна ко всему. Она была готова защищать её, при этом, дослушав меня, проржалась, дала мне исцеляющее зелье и коротко буркнула что-то типа «сорян». Вспыльчивость – её всё. За происшедшим внимательно следила эта… эм, без имени совсем неудобно.

– Ты хоть имя себе придумала? – спросила Эрлина, лишив меня необходимости в это лезть.

– Мне не приказывали, – ответила спокойно убийца.

– Ссать, срать, спать и жрать тебе тоже не приказывают, но ты ж с этим как-то сама справляешься. Буду звать тебя Шлюхой, до тех пор, пока не выберешь себе имя. Ну что, имя Шлюха тебя устраивает?

– Кая, – опустив взгляд в землю, тут же говорит куноичи.

– Не расслышала, говори громче, Шлюха…

– Меня зовут Кая, – подняв взгляд, громко, глаза в глаза, отвечает куноичи. – Впредь прошу звать меня Каей, а не Шлюхой.

Эрлина, ответив на пристальный взгляд более высокой девушки, хмыкнула, затем перевела взгляд на меня и, улыбнувшись, сказала:

– Так ведь лучше, да?

Да, так и вправду было лучше. Эта светловолосая грубиянка отличалась сверхспособностью к чтению сложных жизненных вопросов и отсутствием понимания самых простых, житейских моментов. Забавная сверхспособность, интересное имя – Кая, и, в принципе, хорошо, что всё хорошо разрешилось.

– Добро пожаловать в команду, Кая, – улыбнувшись убийце, оставляю ту наедине с собственными мыслями. Уверен, ей есть о чём подумать.

Следующий день мало отличался от прошлого: путь, тренировки, вкусный обед, путь, опять тренировки, изредка – встречи с встречными караванами либо группами, шедшими в разы медленнее нас. Где-то на день пятый мы посетили деревню, переночевав в конюшне. На утро выслушали просьбу хозяина, интересовавшегося, есть ли среди нас плотники. Они были в числе эльфов. Потратив полдня на помощь с починкой повозки, позволив ушастым подзаработать, выдвинулись в путь и к вечеру остановились у другой деревни, в которой наконец-то для нас нашлась работёнка.

– На болоте растёт Дурман-хвощ, – говорил бородатый староста, что перед нами три группы остановил и от каждой получил отказ. – Людям он безвреден, а скотину с ума сводит, в болото влечёт, топит, а потом себя ж ей и удобряет. Сжечь лорд запретил, пожара в лесу боится, а чтоб срубить, по трясине страшной пройти надо, в селе таких смельчаков нет, а ведь скоро полнолуние, опять кровожадный бутон распустит, дрянь лесная. Мы всем селом деньги полгода копили, мало нам налогов конских, так ещё и ваш брат, поголовно лентяй да скупердяй…

– Коль труд наш не нравится, поди да сам на болоте жизнью рискни, – выдал кто-то из эльфов, после чего дед тон сменил.

– Помоги, человек, всё, что собрали, отдам, и молока в придачу, с сыром! – умолял мужик, и я, естественно, согласился. Нам сейчас любая монетка в радость, тем более с талантливым магом-огневиком, владеющим ещё и ветром, плюс рейнджером Эрлиной, мы эту миссию запросто, на раз-два…

Спустя сутки…

Стоя у края топи, Эрлина глядела на большое дерево с множеством очень больших бутонов, напоминавших закрытые тюльпаны.

– Не, ну я в первый раз с такой хуйней сталкиваюсь. Тут реально не подойти, – обойдя всё болото, все стёжки и тропинки, говорит эльфийка.

– Ага, а ещё это растение лес в километре от себя иссушило, дай только искру – полыхнет, не дай бог, – ворчала беспомощная Деструксия. В то же время Тайгрис с эльфами вязала плот. Бля… Шлёпнув себя по щеке, расплющив комара, в сотый раз повторяю про себя: бесплатный сыр лишь в мышеловке. Будь всё так просто, кто-то давно бы этот квест сделал, а мы, бля, уже вторые сутки комаров толпой кормим. У меня уже ебало распухло от укусов, не говоря о головной боли, что началась, как только мы подошли к этому сраному дереву. Протрахались мы с этим деревом ещё сутки; срубили кое-как – ствол был почти каменным, то-то его воздушные резаки Ирмы не брали. Потом ещё, после того как Деструксия ювелирно выжгла корневище, дабы зараза по новой не отросла, с плота ебнулся один из эльфов, коего после за сраку укусила какая-то болотная мразь. Чуть не утоп бедолага, причём за копейки чуть не утоп. По итогу квест и награду за него разделили между двумя командами. Дед, всё время улыбавшийся, в конце, прям в спину, нам выдал недовольное, токсично мерзкое: «бездельники и поборники». Через день, как мы ушли, у эльфа началось заражение, посинела срака, и пришлось использовать зелье исцеления, что практически в ноль вывело все старания и заработки. Повезло, что только это было не зелье нашей группы, а более состоятельных и богатых длинноухих.

Вот тебе и подработка, вот тебе и благодарность от населения.

Ещё через тройку дней мы прибыли в очередной, стоящий на нашем пути городок. Маленький, закрытый частоколом, с убогим постоялым двором и забитой заданиями доской объявлений в гильдии. Объявки выдавал посредник. Ознакомившись с квестами, Эрлина глаза в глаза назвала хозяина таверны хуесосом, обворовывавшим авантюристов своим конским налогом. После этого нас благополучно выгнали ночевать на улицу. Два квеста до соседнего города взял Пип и его команда. Так нельзя, но мордоворот за монету сумел договориться, ещё и ордер выбить, чтобы награду выдал соседний город. Всё сложилось хорошо, и тем же вечером мы покинули эту конуру, отправившись привычно ночевать в лесу.

Да-а-а… звёзды, небо, вдалеке тлеет костёрок, а я, потягивая Эрлину за волосы, вгоняю свой хер в её узкую, влажную киску под лёгкое и едва звучное оханье да аханье. Кончив внутрь, прижавшись к ней своими бёдрами, обняв, оставляя засосы, впиваюсь в её шею, пальцами сжимая остренькие сосочки на плоской груди. Она стала инициатором, я был тем, кто с благодарностью и радостью принял это предложение, сделав всё, что в моих силах, для того чтобы мы оба получили удовольствие.

– Ты сегодня такой напористый… – улыбаясь, согнувшись, оттопырив попку и вильнув той, подняла с земли штаны эльфийка.

– И мой напор ещё не иссяк, – прихватив ту за руку, придерживаю, не позволяя спрятать подтянутую попку. – Если немного поможешь, я могу стать ещё напористей.

Вновь прижимая ту к деревцу, внезапно понимаю, что стал чуть выше и смотрю не в лоб эльфийке, как раньше, а в темечко. Её холодные пальцы проникли мне под рубаху, обхватив ягодицы, сжали, после чего гордая и страстная она медленно стала опускаться на колени.

– Мне такое не нравится, но в качестве извинения за то, что не заметила, в каком виде твоя экипировка, я сделаю это. Сделаю ради тебя… – закинув волосы за спину, губами обхватила моего дружка Эрлина.

Глава 4

Первый квест оказался грязным и очень, очень неприятным – лично для меня. Читать я не умел, и лишь поутру, когда мы, свернув с главной дороги, посетили очередную деревню, узнал о предстоящем.

Год назад местные пришли к гильдии с просьбой избавить от гоблинов. Квест был исполнен, но оказалось, что вторая часть награды, которую должны были отдать в самой деревне по завершению, пропала. Гильдия вошла в положение бедствующих крестьян, дала отсрочку на то, чтобы уведомить лорда, по подаче которого было санкционировано то самое, выданное с запозданием вознаграждение. Иными словами, гильдия со своего кармана покрыла недоплаченную часть, ожидая, что лорд или его люди принесут недостающее сами. Лорд умер, его место занял новый лорд, причём не здешний, и напрочь отказался платить по чужим долгам, сказав гильдии самой разбираться с крестьянами.

«Плевое дело о доставке», как его охарактеризовал Пип, являлось заказом на показательную расправу. Мы должны были выбить из крестьян деньги, возможно, ограбить, угнать скот или отобрать имущество на недостающую сумму, при этом обязательно наказав старосту. Как? Лордом в ответе гильдии было дозволено убить старосту и изнасиловать всех членов его семьи.

Здесь, в этом вопросе, я впервые столкнулся с первой, по-настоящему чёрной стороной казавшихся хорошими компаньонами-эльфов. Они шли на это дело именно с целью насиловать, а моя попытка пресечь это встретила отпор не от чужой команды, а от своей.

– Если гильдия не будет сильной, её не станут уважать, – говорила Эрлина, за спиной которой стеной встали Деструксия и Тайгрис. Даже новенькая бунтовать решила, молчаливо заняв их позицию.

По прибытии в деревню я видел, как староста игрался с внучкой – ей годиков пять было.

– Пусть ебут кого хотят, детей трогать не позволю, – говорю я.

Это было не наше дело, по факту не наш квест, и Пип впервые показал своё недовольство, но спорить с Эрлиной не стал. У этих существ – больше я не мог их называть людьми – были свои планы на детей, в которые мы влезли. Сука, быстрее я ещё в жизни ни в ком не разочаровывался.

Старосту убили на месте, его дом сожгли. Старуху-жену, её старшую дочь и тех дочерей, что в возрасте, изнасиловали эльфы. Трёх мужиков, мужей и сына, поколотили знатно, при этом отобрав всё семейное богатство – от вилок до обручальных колец, забрали всё вплоть до посуды, если та была из металла. Денег в деревне и вправду не было, об этом кричали все жители, крестьяне трясли бумагой от лорда, кричали о непомерных налогах, точно так же, как о налогах отзывался прошлый, выдавший нам задание дед. Бестолку. Эльфам плевать на проблемы людей. Возможно, они и со мной смирились только потому, что я – ученик Эрлины, признанный ей человек. Окажись я на месте этих крестьян, их старосты, со стопроцентной вероятностью меня ждало бы то же самое.

– Антилох… – при выходе из деревни окликнул меня Пип. – Не смотри на нас так. Не всем так повезло, как тебе.

Он был весел, доволен, а ещё опьянён – ведь ребята, пользуясь по факту разрешением ограбить дом старейшины, отобрали у того алкоголь и наебенились вместо того, чтобы учесть его в счёт оплаты долга. Делать что угодно допускалось лишь с семьёй старосты, а сборы… Это были не сборы налога, а грабёж. Если бы знал… если бы…

– Эрлина, ты знала? – когда Пип отошёл, спросил я, получив молниеносный ответ.

– Нет. Листовки были у Пипа. Думаю, он поступил так специально. Хотел вывести тебя на эмоции и узнать, какой ты на самом деле человек.

Вот как. Он хотел узнать, какой я, насколько жестокий. Свезло так свезло, теперь я знаю, кто он, и что этому имбецилу с компашкой пидарасов-насильников дружков точно нельзя доверять спину. Поглядев на Каю, замечаю улыбку – мы пересеклись глазами.

– Теперь наши мнения о них схожи, капитан?

Точно. Когда я спрашивал, она уже знала, чувствовала, кто эти ребята на самом деле? Потому держалась от них подальше – это ли не первостепенная причина?

После случившегося я потребовал от Эрлины узнать, какой второй квест. К счастью, он оказался рутинно-бытовым, связанным с зачисткой волчьего логова, мешавшего хозяину земель безопасно охотиться на благородную дичь. Задание с волками имело меньшую награду, но высшую сложность. Мы забрали его у Пипа, отправив того вперёд, в город с трофеями, а сами остались рядом с деревней, чтобы завершить второй квест. Он был рад такому разделению обязанностей, пообещав по справедливости отдать излишек награды Эрлине. Эрлине, а не нам.

После начала нашего путешествия, моей ночи с эльфийкой, взгляд эльфа в отношении меня полностью изменился. То, что она спала со мной под плащом, тот смог стерпеть, но, видимо, ночь с его наставницей оказалась той чертой, за которую я, по его мнению, не имел права переступать. Эрлина – неприкосновенна. Он ревновал, возможно, желал её видеть под собой, и в то же время насиловал крестьянок. Что он хотел этим показать? Силу? Храбрость? Жестокость? От него не было ни одного знака внимания, лишь строгое подчинение, в котором невозможно понять, любит ли тебя человек или просто уважает как старшего. В попытке понять его я совершенно запутался в своих рассуждениях, оставаясь верным своим убеждениям, мог сказать о нём лишь одно: Пип – голимый чёрт, от которого нужно поскорее избавиться.

Сведений о волках, указанных в задании, оказалось недостаточно. После ночи в лесу на окраине деревни, из которой до самого утра доносились оплакивающие старосту всхлипы, мы были вынуждены идти и получать информацию от тех, кого мне бы до конца жизни не хотелось бы тревожить.

Переполох – вот что мы спровоцировали, вернувшись. Мужики похватались за вилы, позагоняли в дома свои семьи, встав на защиту своих домов, боясь, что сегодня следующими могут быть они. Все на нас кричали, обозлённо, грубо, требуя убраться и отказываясь идти на контакт. Сука… здесь нужна сила, грубость, которую жители этого мира понимают.

– Если вы не заткнётесь, я прикажу сжечь вашу деревню! – рявкнул я, а после отдал команду: – Деструксия, пламя!

Волша испуганно промедлила, но приказ исполнила, создав огромных размеров фаербол, что до усрачки напугал жителей. Это позволило мне спокойно озвучить причину нашего возвращения – возвращения, ставшего очередной подставой от эльфов, ведь помимо этой деревни здесь больше никто не мог рассказать об этих блядских волках. Ни за деньги, ни за помощь, ни за какие заслуги нам бы не помогли, потому пришлось действовать с позиции грубости и угроз. Упомянув, что чем быстрее нам скажут, где эти твари, тем скорее мы оставим их в покое.

Исполнить моё требование вышел местный охотник. Он же отвёл нас в лес, помог Эрлине встать на след, а после вместе с ней помог найти стаю и перестрелять. Всё это время я, Деструксия и Тайгрис чилили в лесу; полезными на миссии оказались исключительно Эрлина и Кая, что без проблем выполнили задание, принесли двенадцать голов и один магический камень из глаза пробудившегося волка, ставшего разумным вожаком стаи. Полдня занял квест, а проклятий от местных, их детей я в свою спину получил на остаток жизни.

Блять, чем дальше на запад, тем меньше мне нравится эта проклятая работа и сам путь авантюриста. Если так продолжится, точно кину это дело…

Думал я так весь следующий день, ровно до момента, когда наша команда чудесным образом не очутилась там, где действительно требовалась помощь.

Ночью, подходя к очередной стоянке, раздался крик – звонкий, а после лязг оружия. «Разбойники?!» – Я был пиздец как рад возможности выплеснуть пар, убить кого-то, кто этого по-настоящему заслуживал, и в момент, когда мы сломя голову кинулись к нуждавшимся в помощи, радости моей не было конца.

Нет, не разбойники. ГОБЛИНЫ!

Зелёная орава. Их было так много, что я даже не мог сосчитать количество пар глаз, сползавшихся к карете. Рядом, на земле, камнями и палками добивали толпой из десяти какого-то бедолагу. На самой карете, забравшись на неё как на возвышенность, руками закрывалась от летевших в неё камней писклявая девка, в то время как снизу, в дверях, уже во все дыры имели кого-то, верещавшего от омерзения и боли.

В эту бойню я влетел с двух ног. Первый гоблин, показавшийся на моём пути, получает пиздюлину краем щита в нос да с такой силой, что я своим ударом разделяю его голову на две части, а после с размаха, с рёвом и яростью одним ударом располовиниваю сразу двух други. Кровь во мне вскипела. Ярость, осознание того, что я больше не беспомощный пиздюк, что должен был защитить тех несчастных крестьян, затуманивает разум, и я кидаюсь вперёд. Эти гоблины низкие, тощие, безоружные, но их много. Так много… настолько, что я радуюсь их неиссякаемому числу.

Шестой гоблин, заглотив проскочившее насквозь ртом копьё, повисает на древке, которое, проскакивая дальше вперёд, насаживает на себя ещё одного коротыша. Выдернуть не удалось. Вижу гоблина слева, растерянного, ору на него:

– Сука! – И щитом в очередной раз в щепки разношу череп, разбрасывая острые, гнилые зубы по округе. Потом, вытаскивая меч наотмашь, случайно кулаком втащил в нос подкравшемуся сзади мелкому ублюдку – тот отлетел, повалил своего соплеменника, и пока они оба поднимались, я уже троих покромсал, выпустил им кишки, а после с огнём в глазах отсек две новые, мерзкие головы, представляя, что передо мной Пип и кто-то из его насильников. Тогда я был беспомощным, тогда я должен был заступиться за людей, но мне не позволили. И сейчас, для себя, я искуплю вину!

Мой яростный крик и то, что головы их сородичей разлетаются в стороны, как кочаны капусты, падающие с воза, заставляет всю мерзость замереть, испугаться, броситься наутёк, получая в спину сталь и проклятия от меня.

– Догнать и истребить! Вырежьте их всех, не упускайте никого! – верещу я, как разъярённая баба, спускающая с цепи собак, и девки мои, как те самые собаки, бросаются выполнить приказ.

Какой же ублюдский мир… Какой я слабый… Почему я оставил тех людей… Тяжело дыша, глядя на мужиков в доспехах, от чьих голов остались лишь куски, втоптанные в дорогу месиво из костей, мяса и крови, думаю про себя. Мне не хватило мужества, решимости противостоять Пипу, мне не хватило личной силы, чтобы заставить Эрлину и своих баб поступить так, как я считаю правильным. Мне мерзко, и в то же время, будучи самым слабым, я понимаю: девушки поступили правильно, а гильдия, выдавая заказ, была вынуждена задать столь жёсткие требования…

– Сука… – кинув на землю щит и меч, стерев с лица кровь гоблина, пытаюсь спрятать слёзы, смешавшиеся с потом. Тут гибнут люди, повсюду смерть, а я… я испугался ссаных эльфов. Или, может, я реально прогнил, позволив им творить что вздумается с бедными бабами?! Как я должен был поступить? Это ведь задание гильдии, они ведь просто выполняли задание, а я… Этого бы не было, если бы я мог читать! Не было бы, если бы я всё проверил, прочитал и выбрал сам…

На подножке кареты торчала голая, покрытая спермой гоблинов задница женщины. Она, уткнувшись головой в землю, вся в порезах и с клоками вырванных волос, тяжело дышала. Откинув свои моральные терзания, скинул с себя плащ, осторожно уложил её на него, потом вытащил зелье исцеления. Мы делили их на группу, между всеми – как раз для таких случаев, когда кого-то могло не быть рядом. Залил в рот той немного, всего половину. Взрослая, лет сорок, с перепачканным грязью лицом, запачканными липкой гадостью волосами и хорошей грудью, а ещё – парой колец на руках. Она не простая служанка, это точно. Хотя какая разница? Сорвав с кареты штору, прикрыл её обнажённое тело, обратил внимание на ту, что испуганно выглядывала с верха кареты. Молода, кудрявая, русая, в красном платье с рюшечками и столовым ножом в руках, она выглядела как… как застигнутый врасплох, напуганный ребёнок, коим, собственно, и являлась.

Младшая дочь богатенького торгаша, вспомнившего о дочке как раз под час, когда ту можно было отдать замуж. Они держали путь из того же города, что и мы, только вышли раньше и двигались на карете. Гувернантка – та женщина, которую имели гоблины. Массола Оскана – эта девочка, а с ними – шесть защитников, группа, как и мы, С-ранга, двое из которых, отравившись херовой едой, остались в прошлом городе, а четверо, один из которых подрабатывал извозчиком, были убиты налетевшей на них посреди ночи толпой гоблинов. Авантюристы не выжили, и, судя по тому, как «внезапное нападение» описывала девочка, их перебили из-за того, что кто-то уснул на своём посту.

Пиздец. До ужаса глупая ошибка новичка привела к столь ужасным последствиям там, где, по факту, такому нет места. Тут повсюду вооружённые отряды, группы, все знают об опасности движения на запад, и при всём при этом подобному остаётся место быть. Мда, не повезло…

Их лошадь убита, гувернантка, может, и выживет, но сможет ли ходить или её задницу с пиздой растерзали слишком сильно, покажет время. Мне оставалось лишь успокоить перепуганную девчушку и помолиться, как умею, за погибших. Всё же, защищая других, погибли.

– Мой герой, спасибо, спасибо, я вам очень благодарна! – не унимаясь, спустя полчаса не отпускала меня девчушка, держась за меня как за спасительную паутинку. Её искренность оказалась для меня исцеляющей душу мазью, залечившей желание бросить путь авантюриста.

– Ну что вы, смелой барышне, готовой с ножом защищать себя, не стоит плакать. Здесь не я герой, а вы – героиня, настоящая принцесса, что с оружием в руках сражалась с ордами мерзких чудовищ, – пытаясь действовать как психолог, восхваляя ту, пытаясь приободрить, говорю я. – Вы молодец, очень смелая девушка, а я не герой, я просто оказался…

– Вы герой! – слёзы её стали едва заметными, но голос по-прежнему дрожал. – Вы мой спаситель, я до конца жизни буду вам обязана.

Ей было меньше, чем мне, дай бог лет пятнадцать. Обняв малую, прижимаю к себе, замечая на волосах тёмное пятно…

– Так, молодая героиня, а ну-ка…

– Что, враги? – испуганно воспротивилась она, но я успел разжать хватку обнимавших меня рук.

– Боевое ранение. У вас на голове, – улыбнулся я, а после, опустившись на колено, достал последний свой исцеляющий флакон.

– Не нужно, – заметив, что мои запасы иссякли, говорит храбрая девочка. – Я вижу, ваши запасы опустели, герой. Оставьте для себя, я потерплю!

От умиления у меня глаза заслезились. Что-то я стал слишком эмоциональным… Или это она на меня так подействовала?

– А кто же мне поможет, если нас вновь окружат враги? Не спорьте с опытным капитаном, принцесса, мне нужно, чтобы вы были здоровы, – откупорив флакон, смачиваю девушке рану, заставляю выпить оставшееся, а после, видя, как та кривится, слышу в ответ:

– Будь я принцессой, сделала бы вас своим помазанным рыцарем. Герой-авантюрист, спасший меня, могу ли я узнать ваше имя?

Я, отойдя от умиления, гляжу на людей вокруг нас, на трупы, бедную гувернантку и ту, что казалась мне ангелом во плоти. Её нисколько не смущала гибель людей вокруг, так хочет узнать моё имя? Это прикол какой-то?

– Антилох, молодая леди. А могу я узнать: гибель людей вокруг неужели вас не тревожит?

Девчушка смотрела исключительно мне в глаза, явно стараясь выглядеть стойкой и грубой, как того требовало место и время, заявила:

– Все они получили удвоенное жалование от моего отца, бились и не преуспел там, где вы один в противостоянии с ордой сумели преуспеть. Они бились за деньги, а вы спасли меня бесплатно. Как настоящий герой!

Да ей по хуй. Этот мир реально сбрендил, и дети местные такие же ебнутые, как и взрослые!

Девчушка обхватила меня руками, проговаривая:

– Мой герой, могу ли я просить вас о том, чтобы вы стали моим мужем вместо обещанного отцом?

В башке вновь всплыл эпизод с пиздецом, творившимся в деревне, с эльфами. Безумие. Это просто безумие. Сука, пожалуйста, хоть кто-нибудь, верните меня в мой мир…

Глава 5

Расправа над гоблинами и восхваление меня молодым, неокрепшим умом – это именно то, что требовалось мне, чтобы спустить пар. Компенсировав беспомощность удачно подвернувшейся под руку чужой бедой, смог уверенно стать на ноги. Мир сошёл с ума, все вокруг помешались на жестокости, от которой меня воротит, но, слава богу, в быту, рутине есть мелкие детали, отвлекшись на которые, я мог забыть о происходящем вокруг пиздеце.

Сапожник-гандон, сделал свою работу настолько плохо, что моя трещина в подошве во время боя, незаметно для меня, превратилась в оторванную подошву. Она просто отлетела с набитым на неё увесистым куском железа, защищавшим пальцы и позволявшим набойкой пинать врага без страха о переломе. Рядом было четыре покойника, нормальных таких мужиков, коих после обнаружения проблемы я тут же обшманал, и, как Дюймовочка, с ножкой как у Золушки, ахуел от их ласт. Там у каждого размер под пятидесятый! У меня максимум сороковой, и даже мотая портянки в две стопки, чувствовал, как из стороны в сторону болтается нога, грозя появлением смертельно опасных в походах мозолей.

Вторым пунктом, вызывая необоснованную тревогу, стала задержка членов… или же «пёзд» моей команды в лесу. Девочки вернулись только с рассветом, когда к заваленному трупами гоблинов проезду подоспели две группы полуночных странствующих торговцев. Бабы притащили за собой два мешка гоблинских голов, говоря, что это лишь старших особей, а мелких в гнезде даже резать не стали – сожгли к хуям собачим.

– Мы хорошо заработаем на них, – пытаясь подбодрить меня, скалясь, довольная во все свои белоснежные (хрен знает сколько) клыков, говорила Тайгрис.

– Вы точно хорошо заработаете! – не отходя от меня ни на шаг, вжимая мою правую руку в свою отсутствующую, как стиральная доска, плоскую грудь, с румянцем на щеках говорила дочка торговца. Малая выкупила у проходившего рядом отряда лошадь, за имевшиеся у неё деньги велела поменять скакуна, а после, когда мы вновь объединились, скинула трупы на только что нанятый ей отряд, потребовав от нас эскорта до города. И пискнуть не успев, в дело вмешалась Ирма, пообещавшая, что группа выполнит любой приказ малышки. Другие так же обрадовались возможности подзаработать, и только Кая, на мгновение показав мне странную, надменную ухмылку, молча села за поводья лошади. Верхняя правая бровь её, как и уголок губы, были приподняты. Она смеялась, издевалась или же насмехалась надо мной либо над той, что припала ко мне, не отлипая ни на секунду.

– Мой герой, я куплю вам самые красивые, самые дорогие… нет, деньги вас наверняка не волнуют, я куплю вам самые авантюристские из всех сапоги, подходящие вашей стати, только не оставляйте меня в карете одну. Одной, без защитника, в ней так страшно! – совсем не по-детски малая зачем-то расстегнула пуговку своей рубашки, и меня в пот кинуло.

– Тайгрис, – подзываю вышибалу, – это наш сильнейший воин, надёжная стена, опора и главный меч отряда.

Скромное и милое детское личико превратилось в мину, на лбу которой читалось: «Ты чё, смертный, ахуел?»

– Пока я проверю дозоры, раны моих товарищей и проверю наши запасы, спланировав для нас безопасное путешествие, Тайгрис позаботится о вас, а после я непременно вернусь к вам, прекрасная принцесса.

Лицо бестии вновь стало ангельски невинным.

– Буду ждать тебя и днём и ночью, мой рыцарь, – ответила она, сияя детской, наивной улыбкой, за которой прослеживалась совсем не детская, а бордельная женская натура. Это не поведение ребёнка, совершенно нихуя не детское поведение! О таком даже думать нельзя, а она… ух, ну и дичь лютая. Свят-свят-свят, боже, от лукавого убереги, ибо это реально перебор.

Забравшись в карету, к новому извозчику, вновь лицом к лицу сталкиваюсь с молчаливой, явно потешавшейся над моей беспомощностью Каей.

– Зелья в полном порядке, ран нет, выполняю задание, капитан Антилох. Можете вернуться к…

– Заткнись, – прикрыл рукой рот, – и веди карету в ближайший город. – Не вовремя эта сучка решила рот свой открывать, да ещё и подъёбывать! Я капитан, мне можно, а это… Знал, что говна подсыпет, и ведь сделать ничего с этим не могу.

Карета двинулась, шлёпая ластами-сапогами по дороге, поговорил со всеми, все в норме. Оговариваю наши планы, изменения в них, доставку мелкой сучки к папке и то, что хочу отделиться от отряда Пипа. Мнение Каи волновало меня в последнюю очередь, и, хоть я знал его, вновь в моих решениях отряд оказался единогласным, имел единое мнение и поддержал своего недокапитана. В бездну Пипа и его дружков, проживём как-нибудь без насильников в команде.

Пришло время насладиться послевкусием свершенного.

Победа, реальный успех и чувство гордости за себя, за силу в своих руках окрыляют. В то же время, не разделяя моих чувств, почему-то на меня начинает орать и ругаться Эрлина. Лишь в конце упомянув мои шлёпающие по дороге, в каждом шаге раздражающе её слух ботинки. Блять, хер знает как и почему, у трофейного тоже оторвалась подошва. По ходу прокляли…

– Лучше нет, – с ухмылкой отзываюсь об обуви я.

– Как же ты заебал! – не специально вывел из себя эльфийку, в очередной раз заставив её испытывать стыд. Тут я точно специально ничего не делал, и она давненько, хорошо извинилась за всё прошлое, но… упс…

Карета ехала очень медленно, из неё торчала ждавшая моего возвращения кудрявая головка, а Эрлина, перехватив у Тайгрис мешки, велела как можно скорей усадить меня в транспорт, буквально заставив танка до кареты нести меня на своей новенькой броне.

Массола Оскана стала той, кто больше всего радовался моему странному возвращению. Понапридумывав, что на нас вновь кто-то напал, а я лишился возможности ходить и вообще был ранен или тяжело травмирован, она, опершись на меня, восхищаясь пережитым, беззаботно уснула. Тогда, когда её гувернантка, получив ПТСР, рыдала, плакала, кричала что-то до тех пор, пока Деструксия, с моего барского плеча, не нарушила пару человеческих законов, а именно – влезла к той в голову и магией удалила часть прожитых женщиной воспоминаний. Говоря о части, это не именно один конкретный день – такой точностью волша не владела, – а день и в определённой последовательности ещё по дню в каждом месяце, году и прожитых десятилетиях. Короче, если тётке было лет сорок, то сегодня она омолодилась на эм… четыреста восемьдесят дней, или же на год с гаком, что случайно из-за малого опыта в практике на людях вырезала из её жизни Деструксия.

– Ошиблась? – когда тётка пришла в себя, не понимая, где охрана и почему та голая, в разговоре с глазу на глаз спросил я у волши.

– По ходу, – ответила та.

– Но гоблинов ведь не вспомнит? – уточнил я.

– По ходу, – пожала плечами неуверенная в том, за что взялась волша. Чем дальше в лес, тем больше дров. Прикрыв лицо от стыда, категорично подвожу итог её работы:

– Хуй с ней, будет что будет.

Волша вздохнула. В большей части вежливая Деструксия нервно повторяет:

– Хуй с ней. Будет что будет. Но, если что, ты же меня прикроешь, капитан?

Ха-ха-ха, меня пробило. Я едва сдержался и, проржав в себя, с Деструксии, как с засранца, близкого мне, но при этом младшего, запустив руки под её шляпу, треплю ту по волосам. Характерная она, но не железная, как Тайгрис или Эрлина.

– Не ссы, никто ничего не видел.

Так, до глубокой ночи, пока избалованная дочка торгаша мирно дремала в своей карете, я быстренько рассказал своим о том, какие правки мы внесли в мозг гувернантки и то, что с ней ничего не было от слова «совсем». Женщина, в лёгкой прострации от случайно потерянных в жизни полутора лет, оказалась слишком умной. Чутка посомневавшись, после наезда Эрлины быстро приняла нашу версию, поблагодарила меня, а после, под прикрытием той же эльфийки, пошла мыться, желая стереть с себя непонятно откуда взявшуюся странную и липкую слизь. Зараза, сначала надо было её помыть, а после в мозгах ковыряться.

Без плаща ночью оказалось очень холодно. Когда меня позвали в карету, я даже обрадовался: ветер в ней почти не ощущался, а ткань сидений под задницей и за спиной давала хоть маломальское утепление. Малая явно домогалась меня, якобы случайно сунула руки туда куда не следует, за что меня в моём мире могли бы и посадить, но я, как благородный рыцарь, сражался, терпел, по-геройски говоря:

– У любой страсти есть пределы. Для благородного воина до замужества многое недопустимо… – От этих слов идиотка мелкая прямо таяла, скулила, у неё, похоже, там всё реально чесалось, но мысли об идеальном герое-спасителе напрочь оторвали ей башню, вынуждая принимать на серьёзные щи любую произнесённую мною ересь.

Смешно или грустно, но весь следующий день я рассказывал ей о прошлом, почти не стесняясь, говоря о своём низком происхождении, о том, как меня пытались убить, хоть я и не имею памяти, и о том, как мы бились с монстрами, с нежитью, о том, что я ничего не делал в этих боях, и более – именно мои соратницы главные героини. В собственных словах я сам слышал, как обзываю себя бесполезным мусором и слабаком, в ответ получая:

– Вот таким и должен быть настоящий командир! – Дура, блять, ну реально, дура. Я не понимаю, или меня отказываются понять? В логике, где слабак не может стать командиром, в моих попытках отвлечь от своей персоны женское внимание получаю совершенно противоположный эффект и слова: «Я влюбляюсь в вас всё больше и больше».

Мы проболтали полночи, полдня. Когда та, справив нужду и поев, уснула, удалось самому отлучиться, чутка пообщаться с моими, а после попробовать насладиться ночью рядом с молчаливой извозчицей. Молчание и тишина – вот чего я хотел после целого дня работы языком, разговоров, имеется в виду.

– Много ли правды в ваших рассказах о прошлых битвах? – разрушив мои надежды, внезапно спросила Кая.

– Я сел рядом, надеясь насладиться тишиной.

– Велите заткнуться и молчать? – категорично, с ходу спрашивает убийца. А ведь скажи я, и та реально смолкнет, и попытки мои казаться дружелюбным капитаном пойдут коту под хвост.

– Эх… да всё правда, всё. От памяти до бесполезности. Не повезло тебе с хозяином и целью. Ну, цель простая, а вот кто её защищает, тут реально облом. Кая, честно, будь моя воля, сумей я эту сраную печать сломать, тебя бы давно отпустили на свободу. Если бы не проблемы Деструксии и Тайгрис, девчонки тоже бы нашли команду получше, а Эрлина… она со мной потому, что знает, какой я слабый, беззащитный, и что помру без её поддержки. Все вы по-своему стали невольницами, у которых я разными путями отнял свободу. Это грубо, но так как есть, как я считаю, без лжи и фальши. Я хочу вас сделать свободными, хочу, но пока не могу, потому что слабый.

Этот полуночный бред вырвался из меня из-за желания выговориться, высказать всё, что накопилось на душе, при условии знания, что по одному моему приказу это никто и никогда не узнает. Мне хотелось с кем-то поговорить, с тем, у кого минимум эмоций и симпатий ко мне, с тем, кому, как психологу, можно наговорить с три короба, а после – заставить молчать. Мне стало легче, и очень быстро, реально помогло. И только я заикнулся, желая попросить, чтобы об этом забыли, как Кая ответила:

– А так ли нужна свобода?

Я застыл, глядя на убийцу, что с нейтральной миной смотрела вперёд, в ночь, туда, куда вела карету лошадь.

– Поясни?

– Сложно, – проговорив, задумалась куноичи. – Вот смотрите. Вы – это жеребец, бегущий впереди кареты. Вы разгоняете её, ведёте вперёд, пусть и по чужой указке, а после обстоятельства делают вас свободным – вы отцепляетесь от кареты, становясь свободным сами. Вы видите то, что впереди вас, чувствуете себя свободным, считая, что весь мир позади так же освободился. Но так ли это? Что будет с каретой, лишившейся возможности изменять траекторию, привычными способами уменьшать или увеличивать скорость? Разве может эту карету ждать светлое, далёкое будущее? Позволю ответить за вас: эту карету ждёт ближайший овраг. Не всем нужна свобода. И из всех, кто, по вашему мнению, ошибочно полагается на вас, ошибаетесь здесь именно вы, капитан Антилох.

В карете послышалось шуршание, испуганные стоны звавшей своего героя девочки.

– Я не знаю, кого вы пытаетесь обмануть, – завершала речь убийца. – Точно не меня и не Массолу. На мой взгляд вы врёте себе, ибо людей с достоинством, сравнимым с вашим, я лично встречала единицы. Очень жаль, что их приходилось убивать.

Слишком много слов, а в них – подбадривание? Лесть? Ненавижу лесть. Я только что ей душу излил, а она отнеслась ко мне… хорошо? Странно, не понимаю. Мне больше нравилось, когда она молчала. Что это, полная луна на ней так сыграла? И вообще, почему я опять злюсь, на что или кого? Не понимаю, вообще ничего не понимаю, этот мир ведь жесток, так к чему эти добрые слова от наёмного убийцы?!

Из меня пёрла грубость, хотелось заставить ту объясниться, но просьбы избалованного ребёнка, её поиски своего героя вынудили вернуться.

– Спокойной ночи, Кая, – выдавил из своего токсичного рта с максимально допустимой нейтральностью к человеку, от которого в дальнейшем могла зависеть моя жизнь.

Вскоре карета остановилась – лошади так же порой требовался отдых, а девчушка, совершенно нейтральная к возвращению гувернантки, вновь отошла справить нужду под конвоем моих личных спутниц.

Внутри меня бушевали смешанные чувства. Растерянность, попытки понять себя, мир вокруг натыкались на диссонанс и сравнения происходящего с тем, как всё могло произойти в моём мире. Я думал, ментально, морально уже свыкся с реалиями этого мира, а оказалось, все мои доводы были исключительно детской предвзятостью и ошибкой, с которой, словно насмехаясь, журила меня словом наёмная убийца. Мне реально требовался психолог со специализацией «межмировые терапевтические слияния» или чего-то подобного. Такой психолог, который мог бы объяснить мне, почему в этом мире смеются надо мной за то, за что не смеялись бы в прошлом, и в то же время пытаются гордиться тем, за что обоссали бы в моём.

Через два дня мы наконец-то прибываем в расчудесный город с одной очень высокой, красивой башенкой, окрашенной в белый цвет (либо же созданной из белого камня). Она стояла посредине города и удивляла своей высотой. Не прямо лабиринт какой-то, уходящий в небо, но для здешних мест строение этажей в восемь-десять, по современным меркам, – это блядь сильно, очень сильно и дерзко, я бы сказал.

Карета наша спускалась с пригорка, до города оставалось километров три, как тут же подлетели всадники – человек пять, очень воодушевлённо общавшихся с богачкой. Случившееся стало для них шоком. Меня, как капитана, поблагодарили, всучили в руки пару монет из большого кошеля одного из рыцарей и попытались ссадить с кареты, когда мелкая, застучав ногами, потребовала доставить весь наш отряд вместе с ней к папане.

Вот тут реально запахло проблемами. Боясь, что дура мелкая под эмоциями чего лишнего взболтнёт при мужиках-рыцарях, что взглядами были готовы меня на куски разорвать, попытался ту переубедить, тактично распрощаться, при этом пытаясь отказаться даже от возможной награды. Ну на хуй это золото, жизнь дороже, думал я, получая в ответ категоричное, детское «НЕТ!»

«Ты ж, сучка, меня с командой хоронишь!» – глядя в глаза, кивая на требование представить к награде вместе с командой, думал про себя я, а мужики тем временем всё больше и больше напрягались, обследуя при помощи мага хозяйку и служанку. Апофеозом всего стала именно служанка, заметив изменения в которой, маг аж побледнев, буквально потребовал всех нас отправиться на встречу с этим сраным купцом.

Внутри всё сжалось. Если всплывёт, каким таким заклятием мы лечили душевные раны этой сорокалетней дуры, меня ждал разговор с инквизитором, дыба или костёр. Но перед этим всем я в очередной раз задался вопросом: «На хуй во всё это я сунул свой ебучий нос!»

Глава 6

– Клянусь, я и в мыслях не планировал обольщать вашу дочь, строить планы на ваши богатства, пытаться использовать ваше влияние, вербовать ваших слуг против вас! – Сидя связанным на стуле перед торговцем, чьё финансовое состояние и реальная мощь оказались чуточку выше моих предположений, защищался словесно. Этот здоровяк, толстый и высокий, как большая часть сильных мира сего – не только шириной кошелька, но и плеч – мог вызвать у оппонента приступ ужаса. Страху, коему подвергался и я. – Ваша служанка… Всё, что с ней случилось, произошло по моему приказу! Моя волшебница сделала так для защиты ментальной части её души, чтобы та могла жить и работать после того, как её… насиловали чудовища!

Я получил в ответ лишь немногословный «хм». Моя история его нисколько не трогала. Жесткий и непреклонный, он, с момента как мне позволили говорить, не проронил ни слова, жестом приговорив нас всех к смерти.

– Оставьте нас, – махнул рукой здоровяк.

Он был зол, серьезен и при этом не отводил от меня глаз. Собираясь в очередной раз повторить свою оправдательную мантру, я наткнулся на жест – поднятую ладонь, требовавшую заткнуться.

– Меня не волнует шлюха-служанка и то, сколько чудовищ её имело. От неё мы уже избавились.

Я ахуел от такого расклада, выпучив глаза на этого еблана. Нахуя, ради этого ли мы её спасали?!

– А? – Реагируя на мой взгляд, рыкнул дядька, затем задумчиво протянул: – А-а-а… ты не понял. Мы сдали её в монастырь, а не убили. Она жива.

С души камень свалился. А этот хер, словив мою реакцию (которую с моего лица буквально срисовал за миг), усмехнулся.

– Видать, ты из порядочных. Аристократ? Мне не удалось узнать твою фамилию, значит, вряд ли. В местных гильдиях информации о капитане С-ранга тоже нет. Кто ты такой и зачем тебе моя дочь?

– Смею заметить, ваша дочь – ваша. Я всего навсего хочу получить в гильдии награду и отправиться дальше, на запад, – ответил я.

Мужик был готов с ходу парировать:

– Запад? Чёртова граница. Место, что как магнитом стягивает к себе убийц, насильников, грабителей, уродов всех мастей, бегущих от прошлого и правосудия. Что ты сделал, Антилох? От чего бежишь? Даю слово – твой ответ не повлияет на твою судьбу. Я люблю свою дочь. Жена погибла при налёте бандитов, когда я, будучи начинающим и бедным торговцем, не сумел нанять достаточно щитов, чтобы закрыть её и себя от стрел. Да… Жена погибла. У дочки, хоть она и была маленькой, – рана на сердце до конца жизни. И ты, Антилох, появился вовремя… но не в то время. В смысле – её взросления, становления девушкой.

Понимаю его!

– Мне не нужна ни жена, ни титулы, ни деньги, ни лавры, – говорю я. – Отпустите нас, и мы пойдём дальше.

Торгаш опять хмыкнул, почесал седую голову, рявкнув через дверь, потребовав бутылку.

– Вот в этом и проблема, – сделав несколько терпких глотков, сказал он. – Я слишком стар, чтобы верить в бескорыстную помощь.

– Тогда можете снарядить мой отряд первоклассным снаряжением: лучшие мечи, броня, зелья, что доступны вашему городу, и…

– Вернёмся к бескорыстности, – перебил меня торгаш, поставив рядом со мной стакан. – Моя дочь видит в тебе героя. Человека, что собирается победить Владыку Демонов.

– Бред, – когда слуги торговца сняли с меня путы, взял бокал, ради приличия пригубил.

– Согласен, – тут же ответил он, так же подняв бокал и чокнувшись со мным. – Но ребёнку этого не объяснить.

Жадно проглотив вино – очень терпкое, дёргающее пустой желудок, – торгаш рассказывает, как насильно, под предлогом женитьбы, вытаскивал дочку из поместья. Что правдами и неправдами хотел показать ей мир, отвлечь от изучения наук, для нас обоих дебильных, и даже в мире меча и магии бесполезных. Малая, почти как белый лист, как незапятнанный цветок, выросший в тепличных условиях, не знавших истинной жестокости мира, идя по стопам своего героя (моим), решила стать авантюристкой. Потребовала у отца снарядить отряд, а в случае отказа обещала сама пойти в наёмницы, такая какая есть. Слабоумие и отвага – вот что мы оба видели в её детских порывах, которым торговец оказался не в силах противостоять. Познакомившись со мной по лучше, выпив, поржав с того, насколько ебнутыми бывают женщины (а я, в свою очередь, ими окружённый), торговец соглашается дать мне шанс стать мужем доченьки.

Он хочет, чтобы я её осадил… вскружил голову, а после, жестко бросил, изменив с самой красивой шлюхой которую торговец только сможет для меня купить. Как можно мягче отказываюсь, говоря о её возрасте, незрелости, глупости и спешке торгаша. Он понимает молодость дочки, отвечает мне спокойно, допуская, что я могу стать частью их семьи, если во мне разглядят потенциал. Точно нет. Именно беременность как ключ к её и моему остепенению, полностью уничтожит меня, мой отряд, а может и эту семью. Эта малолетняя сволочь, к своим годикам уже успешно нахамила минимум семи сыновьям мелкой знати, пошли дурные слухи, папочка очень переживает за единственную наследницу.

Торгашу было почти плевать, на ком её женить, лишь бы та перестала мешать его работе и наконец-то подарила внука. А я, как удобный мальчишка из черни, способный отвлечь дочку, ой как кстати подвернулся в его жизни. Его бабки – моя безбедная жизнь. Кажется, все в выигрыше. Но что насчёт гильдии убийц? Я могу попытаться закрыться от них, используя бумажный щит местного торгаша. Прикрыться его дочерью, а сам – сбежать. Иными словами, поступить как сука. Поступить как истинный уёбок, с коим я себя ассоциировать отказываюсь наотрез. Может, отупел, может, почерствел, может, всегда был таким… Но я не стану прикрываться ребёнком, тем более тем, что в меня влюблен. Лучше пусть заебушат и отправят на встречу с той сукой, что переродила меня в этом мире, чем поступлю так, что до конца жизни буду считать себя гнидой, спрятавшейся за влюблённой малолеткой.

Наши переговоры зашли в тупик. Торгаш, чувствуя мою нерешительность, добавил настойчивости. Я же, ища возможность свалить, не подставив команду, нашёл единственный разумный способ избавиться от малой, использовав её пыл в правильном русле.

– Я готов стать мужем вашей дочери… если она станет главой ассоциации, – заявил я, глядя в глаза торгашу, явно уставшему от споров.

– Что ещё за ассоциация?

– Ассоциация Героев Запада. Этакое содружество, клан, группа, гильдия внутри гильдии, что будет верна исключительно вам и, в первую очередь, вашей дочери, которую мы назначим главой.

– Хотите подписать её как главу группы наёмников? – переспросил торгаш, понимая, что последующие нападения на нас станут ответственностью, подразумевающей нападение на него самого и дочь. Это несло за собой высокие риски, ответственность ложилась на всех.

– Хочу, чтобы она повзрослела. – говорю я. – Девочке нужно понять реальный мир, ответственность, которая следует за каждым словом, действием, наградой, решением. Потом – остальное. Я сам ей оглашу это условие, сам откажу, сам объясню что и для чего. А вы… от вас остаётся только поддержать, не мешать либо же осудить – в зависимости от того, как поведёт себя ваша дочь. Хочет что бы я победил владыку демонов? Хорошо, пусть помогает, знакомиться со знатью, авантюристами, другими более достойными чем я личностями. Пусть через людей узнает мир. Если вы конечно понимаете о чём идет речь…

– Понимаю. – кивает дядька, – А ещё я понимаю что могу отдать тебя и твою группу инквизиции, заставив вырвать языки, а тела – придать огню! – повысил голос разгневанный торгаш, понимавший, что его вместе с дочерью отшили. Его слова, эмоции показались мне чересчур яркими, наигранными. Он был зол… но что-то тут было не так.

– Так и есть, уважаемый господин, – припав на колено, стараясь соответствовать ситуации, ответил я и склонил перед ним голову. – Моя жизнь, жизнь моих товарищей – в ваших благородных руках. Вы вольны делать что угодно. Но я, как человек, не раз рисковавший жизнью, убивавший и спасавший, вижу: вы сделаете правильный выбор.

Мужик сжал кулаки, отвернулся, затем, явно стараясь сдержать удовлетворенность ответом в голосе, спросил:

– Как называется ваша группа? Это нужно для создания ассоциации.

– Гнилая пятёрка.

Сказал я, получив в ответ хохот и удар по плечу, после чего меня дважды переспросили, так ли это. Он не верил, ржал и был очень доволен тем, что вся ситуация, контроль над дочерью и тем, кого она любит, полностью оставался в его руках.

После объяснений, касающихся отряда, я пояснил, что хочу ему и его семье самого лучшего(но без меня). Чтобы дочь нашла более достойную пару, а он преуспел во всём, в чём мы, как можем, поможем. Короче, мы – инструмент который они могут больше не увидеть, они – хозяева. И никаких обязанностей. Здоровяк был рад, готов пользоваться свалившейся на него рабсилой, при этом до конца странно поглядывая на меня. Покидая сраную пыточную, до конца чувствовалось, что вот-вот он потребует мою задницу для своих самых мерзких желаний. Свезло – опасения не подтвердились.

Влюблённой дурочке я наплел о важной миссии, о наших друзьях, что ушли вперёд и ожидают помощи, которую она, как будущая глава ассоциации, сможет оказать, только находясь в городе, используя власть и средства своего отца. Малая сразу смекнула, подметила, что мне не следует даже думать о деньгах её папаши, – чем я и воспользовался. Поездив по ушам, заложил первое семечко в её мозг, которое, прорастая, должно помочь малой собрать вокруг отца несколько боевых отрядов, с которыми «мы» точно победим зло на западе.

В конце, прощаясь, она очень удивилась тому, что я не попросил у неё денег, в очередной раз назвала рыцарем, после чего я напомнил название нашей банды «Гнилая Пятёрка» и том, что за спасение её платит тот, у кого есть деньги, а именно – отец. Я был с ней груб и частично честен, предупредил, что мир авантюристов не терпит слабостей, и если та хочет стать авантюристкой, достойной зачисления в «Гнилую (С ней) Шестёрку», ей придётся заставить меня уважать себя. Как воина, как умного стратега, знающего, что нужно авантюристам и группе, и лишь потом – как взрослую, красивую женщину, понимающую, что нужно мужчине.

Получив награду и бонус от лорда, с большим трудом разминувшись с эльфами в таверне, продолжили путь на запад. Казалось дурное позади, но торговец стал лишь первой пробкой на пути группы. Настоящие проблемы только начинались.

– Почему зверь не на цепи? – в пути, на простой стоянке, где, казалось, никто нас не потревожит, доебалась до нас проходившая мимо группа.

У меня хватило трусости, терпимости и адекватности промолчать. Ведь я смотрел на Тайгрис: покажи она хоть ноготком, что оскорблена, я бы лично приказал выпотрошить этих хуесосов, а после, вместе с Эрлиной, вырвав им зубы, прикопал в расчудесном, наполненном пышными елями лесу. Но вот беда – Тайгрис молчала, улыбаясь, качала головой из стороны в сторону. Мол, не надо, Антилох, это того не стоит.

– Что это за отряд рожениц-терпил?! – когда мои девки оставили мелкого выскочку без внимания, предпринял он последнюю попытку. Хер, вернее пацан, не пойми откуда взявшийся и с какого перепугу до нас решивший доебаться. Тощий и с виду слабый, для меня триггер, для других… На удивление, к этому все отнеслись с терпением и пониманием. Которое оказалось банальной выдержкой, иссякнувшей той же ночью. Ночью, посреди которой нас попытались застать врасплох.

Дебилоиды.

Куноичи, эльфийка, зверодевка, маг… В этой группе за новичка могли принять исключительно меня. И возможно, именно это стало красным флагов для идиотов, засмотревшихся на доспехи моих девок. Всё в этом мире имело последствия. Покупка дорогой брони не стала исключением. Нас попытались ограбить, убить, и, к счастью для нас (несчастью для них), нападавшие стали удобрением в придорожных канавах.

Обзавевшись кое-какой наличностью и золотом, мы добрели до соседней деревни, где перекусили, переночевали и… благополучно, всем отрядом, отравились. Не смертельно, не целенаправленно из-за действий какого-то отравителя. Нет, убийца тут не замешан. Дристал я, дристала Эрлина, Кая, ещё две идиотки, ожидая, когда сельский туалет освободит глава корчмы, что так же после завтрака дристал в деревянном туалете, находившемся неподалёку от его заведения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.