# Герцог для Дианы

Сабрина Джеффрис

Крупный семейный скандал превратил в кошмар жизнь Дианы Харпер и ее сестер – отныне замужество им не светит. Однако эти леди прекрасно разбираются в том, как организовывать балы и приемы, и так рождается на свет предприятие «Элегантные события». Услуги сестер Харпер пользуются популярностью в высшем свете, и однажды к ним обращается новоиспеченный герцог Гренвуд, дабы устроить своей младшей сестре блестящий дебют. Герцог, выросший в семье инженера и презирающий правила аристократии, бестактный и чересчур искренний, – Диана быстро понимает, что именно такого мужчину она ждала всю жизнь.

Sabrina Jeffries

A Duke for Diana


Copyright © Sabrina Jeffries, LLC, 2022

© Перевод. И. Родин, 2025

© Издание на русском языке AST Publishers, 2026

* * *

## Пролог

Лондон

Весна 1807 года


Уже несколько часов прошло на самом малолюдном лондонском балу, но ни один джентльмен не пригласил леди Диану Харпер на танец. Что ее совсем не удивило. Как только кто-то превращается в парию высшего общества, уделом этого человека становится подпирать собою стены на светских вечерах. Собственно, отсюда и возник термин «пристеночница». Хотя Диана и ее младшая сестра Верити опустились в статусе скорее до «подзаборниц», судя по отношению окружающих.

И тем не менее они отказывались доставить удовольствие тем, кто желал, чтобы их увели прочь и спрятали дома. Кому какое дело до того, что их мамочка скандализировала весь белый свет, сбежав с генерал-майором Тобиасом Ордом? Кому какое дело до того, что их папочка, могущественный граф Холтбери, развелся с мамочкой из-за ее поступка? В этом не было вины ни Дианы, ни Верити, и они отказывались вести себя так, словно были в чем-то виновны. Они выезжали на каждый светский вечер, если только их приглашали.

Такое бывало редко.

К счастью, их старшая сестра миссис Элиза Пирс, которая вышла замуж до того, как мать совершила свой безумный рывок к свободе, не пострадала настолько серьезно. Если кто-нибудь решался проявить грубость по отношению к Элизе, она всегда могла найти утешение в крепких объятиях мистера Пирса. А Диане с Верити оставалось лишь делать хорошую мину и позволять высшему свету мучить их за то, в чем они не были виноваты!

Диана вздохнула. Быть может, если она будет почаще повторять эти слова, то и сама поверит в них. Возможно, тогда общество наконец позволит им танцевать, вместо того чтобы сидеть у стенки, наблюдая, как утекает сквозь пальцы молодость.

Господи, как же ей плохо сегодня! От грохочущего оркестра разболелась голова, что только усугубляло ситуацию. Если так продолжится, она может с тем же успехом отправиться домой, чтобы остаться наедине со своими мыслями.

Слава богу, оркестр закончил на звуках фанфар. Тут к ним подошла их добрая подруга мисс Изольда Краудер. Ее пепельно-каштановые локоны упруго подпрыгивали на каждом шагу.

– Я так рада, что вы приехали. Маме очень хотелось, чтобы людей собралось побольше, но я понимала, что это маловероятно.

Изольде и Диане было по двадцать. Дружба между ними началась в их первый совместный сезон. Этот сезон был вторым, а если судить по тому, как шли дела, то им наверняка потребуется еще и третий. И четвертый, и пятый, и…

Диане не хотелось думать об этом. Изольду никто не «подхватил» во время их первого сезона не из-за какого-нибудь скандала, а потому, что она принадлежала к среднему классу. А жениться на такой девице, пусть даже и богатой, было по нынешним временам дурным тоном. Сама Диана в течение первого сезона не пользовалась популярностью из-за гулявших в свете пересудов о возмутительной неверности ее родителей.

А в этом году Верити только что представили королеве, и у нее состоялся дебютный бал, и вдруг танцевальный пол был, так сказать, выбит у нее из-под ног побегом мамочки. В свои девятнадцать она оказалась обречена стать изгоем в обществе. Это было просто нечестно!

Верити приподняла одну бровь.

– Удивительно уже то, что твоя матушка захотела видеть нас здесь, учитывая нашу дурную славу. – Легкая горечь, прозвучавшая в ее голосе, напомнила Диане, что у сестры были все основания для огорчений, ведь из-за поведения своих родителей она лишилась серьезного поклонника.

– Она и не хотела. Но я сказала ей, что меня не будет на балу, если она не пригласит вас троих, – с жаром заявила Изольда.

– Ты настоящая подруга, и мы ценим это, – сказала Диана Изольде. – Боюсь, все остальные считают, что нам передался мамин грех, словно мы и сами запрыгнули в ту карету.

– Надеюсь, что все не так ужасно, – заметила Изольда, всегдашняя оптимистка.

Диана натянуто улыбнулась.

– Мы обе понимаем, что наши с Верити сезоны не принесли нам достойных плодов.

Рядом тихо засмеялась какая-то леди, что заставило Диану обернуться. За сегодняшний вечер это был второй раз, когда Диана заметила, как эта женщина подслушивает их. Она не знала ее, но рядом не было никаких других дам, так что леди точно смеялась над их беседой.

Диана не могла представить почему.

– Мне кажется, пришла пора поменять тему. – Демонстративно повернувшись к даме спиной, она широким жестом указала на платье Изольды – облегающее фигуру творение из серого французского шелка с серебристой сетчатой накидкой и с очаровательными рукавчиками, отделанными тесьмой. – Платье получилось на загляденье. И оно тебе идет.

Изольда просияла.

– Спасибо тебе за фасон. Я уверена, что это благодаря твоей помощи у меня сегодня так много приглашений на танцы. Если бы я послушалась маму, то пришлось бы вырядиться в бледно-желтый атлас с вышитыми огромными розовыми цветами поверх моих… округлостей.

– О боже! – охнула Верити. – Звучит просто кошмарно.

Тут стоявшая рядом леди рассмеялась в открытую, напомнив Диане, что они с сестрой в эти дни находятся под неусыпным наблюдением.

– Верити, – понизила голос девушка. – Это совершенно недопустимая манера выражаться для юной леди.

– Огромные вышитые розовые цветы поверх женских «округлостей» тоже совершенно недопустимы для юной леди, – решительно заявила Верити. – Слава богу, ты вмешалась. Даже мне понятно, что Изольда в желтом выглядела бы отвратительно. Такой цвет прекрасно подходит к моей коже, но… – Она послала подруге извиняющуюся улыбку. – Твою прелестную алебастровую белизну он сделал бы землистой.

– Наверняка ваша портниха отговорила бы твою матушку от такого выбора, – заметила Диана.

– Сомневаюсь, – отозвалась Изольда. – Мама патронирует ателье миссис Ладгейт больше, чем любая другая дама высшего света, поэтому портниха не осмеливается ей перечить. Да это даже у меня с трудом получается. Она такая упрямая! – Изольда потрогала свое гагатовое ожерелье. – И, продолжая разговор о маме, я не стала спрашивать ее мнения вот об этом, потому что не доверяю ее вкусу.

– С полным основанием, – буркнула Верити.

Изольда продолжила, словно не услышав этого замечания:

– Но я понадеялась, что ты сможешь оценить, подходят ли мои украшения к этому платью.

– Подходят просто идеально, – заверила ее Диана. – И ридикюль тоже. Простой серый шелк и черные ленты чудесно контрастируют с мерцающей накидкой. Как всегда, ты недооцениваешь свой отличный вкус.

– Спасибо. – Изольда слегка покраснела. – Какое облегчение! – Потом повернулась к Верити. – Я постаралась воспользоваться твоими идеями насчет отделки, но мама… – Она вдруг округлила глаза. – О небеса, она меня выследила. Мне лучше пойти пообщаться с гостями, иначе все плохо кончится.

Когда Изольда удалилась, Верити сдула со лба золотисто-каштановые локоны.

– Здесь так душно. – Она забрала у Дианы веер и принялась обмахивать декольте, на котором не было ни единой веснушки.

Диана покачала головой.

– Я же говорила тебе не одеваться в бархат весной. В это время года погода совершенно непредсказуема.

– Но мне нравится бархат.

– А мне нравится, чтобы родители не устраивали публичных войн, но мы не всегда получаем то, что нам нравится. – Диана смотрела прямо перед собой, игнорируя матрону, которая прошла мимо, буравя их взглядом.

Сестра нахмурилась.

– Все равно. Теперь я буду делать то, что мне нравится, потому что наконец избавилась от лорда Минтона. Он терпеть не мог бархат, поэтому я никогда не надевала его. Ни за что больше не буду делать так ни для какого другого мужчины. Пользы от этого все равно никакой! Буду надевать то, что мне нравится, и пусть все катится к черту.

– И не надо ругаться.

– И ругаться буду, если захочется. Тебе тоже стоит иногда выбраниться. Поверь, это чудесное ощущение. – Верити чихнула, а потом веером Дианы ткнула в сторону массивных конструкций из лилий, глициний и роз, установленных на расстоянии трех ярдов друг от друга. – Мать Изольды получает и делает все, что ей хочется. Почему я не могу? Честное слово, кому пришло в голову поставить эти три вида цветов вместе? Запах просто одуряющий.

– Возможно, она понадеялась перебить запах пирожков с семгой.

– Ты ведь к ним не притронулась, да? – с тревогой спросила Верити. – Я только понюхала и отставила в сторону.

– Я даже не подошла к ним. Признаюсь, печенье мне тоже не понравилось. Оно было приторно-сладкое. Хотя миндальное оказалось недурным. Изольда сказала, что сама его выбрала, потому что это ее любимое.

– Только не говори Изольде, но, как мне кажется, за исключением миндального печенья, все остальное угощение как-то не впечатляет. Жареные куропатки слишком пересушены, крабовые котлетки, наоборот, жидковаты, а бланманже, несмотря на прелестную форму фруктовой корзины, пахнет чесноком. Я с содроганием думаю, из чего его приготовили.

– Может, из чеснока? – саркастически заметила Диана. – Поверь, Изольда пыталась давать матери советы обо всем, что имело отношение к этому балу, но та ее не слушала. Бедная Изольда! Иметь такую мамашу…

– Никакая Изольда не бедная, – покачала головой Верити. – Она позволяет ей так поступать с собой. А могла бы сопротивляться.

– Так же, как мы сопротивляемся нашему отцу?

– То другое. Он – мужчина.

– Действительно. – Мужчина, от которого они полностью зависели. Диана любила его, но иногда он был настолько деспотичным, что ей хотелось вопить. И все равно она не осмеливалась. Отец умел превратить жизнь в доме в сплошную пытку, когда пытался доказать, что его решение – самое здравое.

Сейчас он доказывал это, добиваясь развода. Сначала он попытался пристыдить мать, чтобы заставить ее вернуться, но ей было известно то, о чем уже знала половина высшего света, – отец не годился в мужья даже после того, как женился на ней. Поговаривали к тому же, что Диана получила свои карие глаза, невероятно рыжие волосы и веснушки от одного из бывших любовников матери. Никто из родственников внешностью не походил на нее.

И все-таки эти слухи должны были быть враньем. По крайней мере, она надеялась на это. Даже если они были правдивы, отец никогда не показывал вида. Если он и обходился с дочерьми резко, то со всеми в равной мере. И мама, конечно, ни разу словом не обмолвилась на эту тему. Правда, иногда Диану все же одолевали мысли…

Глядя на танцующую публику, Верити произнесла:

– Просто я имею в виду, что Изольде нужно больше доверять своему мнению. Она умница и красавица, и обладает прекрасным вкусом в одежде, когда не слушается своей матери. Если ее матушка не будет постоянно пытаться подсказать ей какие-нибудь глупости, а Изольда перестанет постоянно соглашаться с ней, то, не побоюсь сказать, она сразу же выйдет замуж.

К ним подошла Элиза.

– Полностью согласна. Наша дорогая Изольда станет сокровищем для любого мужчины.

– Ты это говоришь не потому, что она приняла во внимание твой совет насчет прически? – поинтересовалась Верити.

– Нет, конечно, – улыбнулась Элиза. – Я была рада помочь ей с прической. И мне очень приятно, что она воспользовалась моей идеей заменить тюрбан лентой. Она пока слишком молода, чтобы носить тюрбан на балу. – Опять грянула музыка, на этот раз даже громче, чем прежде. Элиза жестом позвала их выйти с ней на балкон.

– О, тут намного лучше, – проговорила Диана, когда они направились в дальний конец балкона. – Я вся в поту, а из ушей хлещет кровь.

Элиза кивнула в ответ.

– Тому, кто нанимает оркестр из двадцати человек, когда для танцев достаточно лишь трех музыкантов, нельзя позволять закатывать бал. – Она вздохнула. – Изольда заслуживает лучшего. Миссис Краудер – прекрасный пример того, что если ты можешь себе что-то позволить, то это совсем не означает, что ты должен это делать.

– Боюсь, что наша мамочка является другим примером того же правила, – заметила Верити. – Почему она не дождалась момента, когда мы все выйдем замуж, прежде чем сбежать с генерал-майором и вынудить папу на развод?

– Уверена, она сказала бы, что влюбилась, – откликнулась Диана. – Хотя, подозреваю, причина скорее в том, что он хорош собой и вдовец, и мамочка побоялась, что кто-нибудь уведет его, пока она будет раздумывать.

Рядом кто-то откашлялся. Вздрогнув, они обернулись и увидели леди, которая подслушивала их разговоры в зале, а теперь последовала за ними сюда.

– Понимаю, что это против правил приличия, – проговорила она с акцентом, который Диана не смогла определить. – Но мне хочется представиться самой. Я – молодая жена графа Синклера. Полагаю, вы дочери леди Холтбери?

Вопрос показался ей подозрительным, но Диана все равно представила себя и сестер.

– Мне так приятно с вами познакомиться, – призналась графиня с искренней улыбкой. – Поверьте, не все настроены против вас. Лично я считаю, что это стыдно – мерить вас той же меркой, что и вашу родительницу. Как бы там ни было, но я случайно услышала ваше мнение насчет бала, и мне хотелось бы узнать, что бы вы предприняли, чтобы поправить ситуацию. – Потом подмигнула Элизе. – Помимо более камерного оркестра.

Увидев, как заалели щеки у старшей сестры, Диана торопливо заговорила:

– Это, должно быть, кажется вам чудовищной грубостью – критиковать бал, куда нас так милостиво пригласили…

– Ничуть. Я согласна абсолютно со всем, что вы сказали. И даже больше того. – Леди Синклер прикрыла дверь в бальный зал. – На самом деле я была бы вам исключительно признательна, если бы вы уделили мне минутку и ответили на несколько вопросов. Понимаете ли, я собираюсь в скором времени сама дать бал. Я американка и никогда не устраивала ничего подобного в Лондоне. Мне бы очень пригодилась помощь. К примеру, леди Диана, какой туалет вы выбрали бы для меня как хозяйки?

Решив вести себя с этой женщиной осторожно, Диана сказала:

– Мне кажется, у вас прекрасный вкус в том, что касается одежды, мадам, потому что ваше муслиновое платье и шаль в клетку не только модны, но и очень идут к вашей фигуре.

– Это только потому, что сегодня вечером мой туалет подбирала горничная. Но на прошлой неделе она предложила мне надеть с повседневным платьем елизаветинский воротник. Даже я понимаю, что такая штука не для моей шеи.

Диана расслабилась.

– Шеи, подходящей для елизаветинского воротника, нет ни у кого. Даже у Елизаветы Первой не было. – Она бросила взгляд на гибкую фигурку младшей сестры, на ее длинную шею. – Хотя, возможно, вот у Верити. Но больше ни у кого.

– Так или иначе, – продолжала графиня, – я не могу довериться ни себе, ни вкусу моей горничной. Она у меня недавно, вдобавок настоящая шотландка, а я еще пока только учусь искать общий язык с шотландцами. Да и с англичанами тоже, раз уж на то пошло.

– Если вы подыскиваете кого-нибудь, кто мог бы дать совет по части моды, – сказала Диана, – я, конечно, буду рада помочь вам. Нельзя сказать, что у меня нынче очень напряженное расписание встреч.

К тому же миссис Ладгейт не помешало бы покровительство дамы с таким положением, как леди Синклер.

– Замечательно! – сказала графиня. – Но, прежде чем мы договоримся о встрече, мне хочется спросить кое о чем вашу сестру. Леди Верити, если бы это была ваша кухня, что бы вы подали к столу?

Никогда не страдавшая недостатком уверенности в себе Верити храбро ответила:

– Мистер и миссис Краудер вполне состоятельные люди, они могут позволить себе множество блюд, поэтому я бы выбрала, помимо прочего, несколько видов холодного мяса, в том числе жареную оленину и индейку, котлетки из омаров, рубленого омара, вестфальские кексы и побольше разных солений…

– А жареный лук и тосты с анчоусами, которые подает повар миссис Краудер? – спросила графиня.

– Ни в коем случае. – Верити наклонилась поближе к леди Синклер. – Кто захочет, чтобы от него разило луком и анчоусами прямо в лицо партнеру по танцам? Даже если леди и знает, что на балу не следует есть ничего пахучего, то джентльмены никогда не думают об этом. Они суют в рот что попало и не заботятся о том, как это скажется на их дыхании.

Было заметно, как графиня пытается скрыть улыбку.

– Вы правы. А что такое вестфальские кексы?

– Разные рецепты предполагают разный состав, но в основе будет картофельное пюре, смешанное с яйцами, маслом и молоком. Затем из этой смеси формируют маленькие кексы и запекают. Иногда в них добавляют бекон или сыр.

– Звучит вкусно, – заметила леди Синклер. – А на десерт? У нас должны быть десерты. Лорд Синклер настоящий сладкоежка. Что бы вы предложили?

– Вы, должно быть, не знаете, – сказала Верити, – но за определенную плату чайная лавка Гунтера охотно поставляет на такие вечера, как ваш, мороженое, фруктовые десерты и выпечку. Это популярное дополнение к столу.

– И очень дорогое, без сомнения, – добавила графиня шутливым тоном.

– Прошу прощения, – озабоченно произнесла Верити. – Это важно? Я могу предложить другие сладости, если хотите.

Леди Синклер рассмеялась.

– Совершенно не важно, если верить моему мужу. Но вы же знаете мужчин. Они предпочитают потратить как можно меньше, если есть возможность.

«Или получить деньги от кого-нибудь еще».

Частью судебной тяжбы, которая как раз сейчас была в разгаре, стала попытка отца заставить генерал-майора Орда выплатить ему приличную сумму за раскол семьи. Для отца это был единственный способ отомстить. Но ни одну из сторон адюльтера, казалось, не заботило то, что он предпринимает из чувства мести. Генерал-майор обладал значительным состоянием, поэтому отцовские требования не возымели эффекта, на который он надеялся.

– Ну что ж, – сказала графиня, видимо, заметив, что Диана стоит молча. – Мне и вправду нравится сорбет у Гунтера, в особенности летом. Очень освежает.

– Вот именно, – заулыбалась Верити. – Я могу встретиться с хозяевами заведения от вашего лица, леди Синклер, если вы решите воспользоваться их услугами для вашего будущего вечера.

– Как интересно, что вы упомянули об этом. Видите ли, хотя дружеские советы трех леди мне очень помогут, я бы предпочла нанять вас, чтобы распланировать весь вечер целиком. – Она робко улыбнулась им. – В особенности учитывая, что бал состоится через две недели.

Элиза ахнула, Верити усмехнулась, а Диана посмотрела на графиню, открыв рот.

Заговорила она первой.

– Вы ведь понимаете, что… э-э-э… с нашей стороны будет предосудительно получать деньги за… помощь вам.

Леди Синклер удивленно хлопнула глазами.

– О! Конечно. Я забыла, что такие вещи не приветствуются в английском обществе. Но, по правде говоря, мне не к кому обратиться. Наши слуги либо новички, либо привыкли вести холостяцкое хозяйство, а среди мужних родственников нет женщин. У меня тоже. Не здесь, по крайней мере.

Диана поторопилась ее успокоить:

– Я не говорю, что мы не в восторге от возможности помочь вам, но для нас невозможно принять от вас плату. Вы же понимаете.

– Говори за себя. – Верити вернула Диане веер с таким видом, будто собиралась приступить к заданию леди Синклер прямо с этой минуты. – Я счастлива принять плату в любом виде, но только если получу при подготовке к балу полную свободу на кухне.

– Верити! – воскликнула Диана. – Папа будет… Он навсегда перестанет с нами разговаривать.

– И это большая потеря? – пожала плечами Верити. – Да он не заметит ничего. – Голос ее зазвучал тверже. – Он слишком занят попытками пригвоздить генерал-майора Орда к стене.

Диана нахмурилась от этого холодного – но точного – описания.

– Достаточно. – Она повернулась к графине. – Если вы не возражаете, мы бы предпочли обсудить это между собой, прежде чем что-то предпринимать. Мы живем на Ганновер-сквер. Если сможете, приезжайте к нам завтра с визитом, мы сообщим о нашем решении насчет оплаты. Но я думаю, что говорю от нас обеих – от себя и от Верити, – мы с радостью поможем вам, за плату или без нее. У нашего порога не толпятся кавалеры, желающие с нами потанцевать, нанести нам визит или пригласить на какой-нибудь званый вечер. А если такие и находятся, у них есть определенные ожидания…

Верити приподняла бровь.

– Скажем так, они предполагают, что мы похожи на нашу мать – в жены не годимся, но подходим для других, менее респектабельных отношений. Уверена, вы понимаете, что я имею в виду.

– К сожалению, понимаю. – Голубые глаза леди Синклер сверкнули. – Некоторые из этих мужчин ищут возможность таких отношений с любой хорошенькой женщиной… Если только в силах добиться этого. – Она бросила внимательный взгляд на Элизу. – Но по крайней мере одна из вас нашла себе респектабельного мужа.

– Это случилось до Инцидента, да.

Глядя на озадаченную графиню, Диана быстро добавила:

– Так мы называем бегство мамы с другим мужчиной. Как сказала про нее одна моя подруга, «она замужем, но свободна».

– Понятно. – Леди Синклер повернулась к Элизе. – Может быть, вы тоже присоединитесь к нам, миссис Пирс? Мне определенно потребуется ваша помощь с музыкой.

– Деньги мне бы пригодились, – тихо произнесла Элиза, повергнув Диану в изумление. Когда это у Элизы с мужем начались финансовые трудности? – Поэтому да. С большим удовольствием.

Графиня улыбнулась им так, словно они уже дали согласие.

– Боюсь, мне давно пора вернуться к мужу. Увидимся завтра утром. – С этими словами она направилась к балконной двери.

Диана повернулась к сестрам.

– Не могу поверить, что вы хотите взять за это деньги.

Верити глянула на нее, прищурившись.

– Тебе не приходило в голову, что из-за Инцидента мы вообще никогда не сможем выйти замуж? У нас нет выбора – либо мы и дальше будем жить с папой, либо пойдем в гувернантки. Представляешь, какое это удовольствие? – ядовито осведомилась она. – Или, хуже того, закончим свои дни компаньонками у каких-нибудь старых матрон, которые станут читать нам лекции о нравственности и порочить маму.

– Вне всякого сомнения, папа сможет – и будет – поддерживать нас столько, сколько потребуется, – заявила Диана, решительно отвергая мысль о двух других вариантах.

– Даже после того, как женится? Ты же знаешь, что как только он получит развод, то женится снова. Ему ведь нужен наследник. Найдет себе какую-нибудь грудастую молодую девицу, которая будет служить племенной кобылой, а мы потихоньку превратимся в старых дев и будем нянчить деток его новой жены.

– Тебе вправду нужно перестать читать эти твои готические романы, Верити, – сказала Диана. – Мы живем не в темном и угрюмом замке, а папа не злодей, который будет нас мучить.

– Он еще хуже, – встряла Элиза. – Он отец из сказки «Красавица и чудовище», который согласился, чтобы дочь заняла его место в качестве «гостьи» у чудовища. Отворачиваться в сторону и не защищать свою семью – это и есть самое настоящее злодейство. И где наш папочка, когда он нам так нужен? Отправляется в суд, чтобы трясти нашим грязным бельем по всему городу. А кто страдает от этого? Вы двое. И я тоже по-своему. Но уж точно не мама, видит Бог. Она-то наверняка наслаждается жизнью.

От отчаяния, прозвучавшего в словах сестры, у Дианы защемило сердце. Со стороны Элиза смотрелась образцом счастливой замужней женщины. Но Диана замечала, что в последнее время улыбка Элизы стала вымученной, в голубых глазах появилась тревога, а в словах – горечь. Неужели и у нее возникли трудности из-за безрассудного поступка матери?

Диана еще разберется во всем этом. Элиза достойна самого лучшего, что может предложить мир.

– Кстати, я собиралась сказать тебе, что сегодня ты выглядишь просто очаровательно.

Волосы Элизы были высоко подобраны тонкой лентой темно-коричневого цвета, идеально подчеркивавшего сияние белокурых прядей. Ее платье из бледно-желтого шелка ласково облегало точеную фигурку, а туфли на высоких каблуках добавляли такого желанного роста. Конечно, этот фасон платья подобрала сестре Диана. Мода была ее страстью. А вот золотые украшения Элиза, судя по всему, получила от супруга. Диана не узнавала замысловатую работу и была весьма удивлена тому, что он приобрел такой романтический подарок.

– Я чувствую себя коровой в овечьей шкуре, – проворчала Элиза.

Сестры подошли к ней вплотную. Верити спросила первой:

– Ты в положении?

– В каком положении? – Поняв, о чем спрашивает сестра, Элиза застонала. – О нет! Ничего подобного. Просто я… – Потом вздохнула. – Полагаю, следует вам сказать, все равно сами скоро узнаете. Как оказалось, мой муж, не посоветовавшись со мной, решил отправиться воевать. Он купил офицерский чин и собирается присоединиться к своему полку в Португалии как можно скорее. Муж не желает, чтобы я сопровождала его, даже если это будет позволено.

– Это в высшей степени разумно. – Диана схватила ее за руку. Сама мысль о том, что нежная и хрупкая Элиза пойдет вслед за барабанами, заставила трепетать ее сердце. – Это может быть очень опасно. Он просто заботится о тебе.

– В самом деле? Женаты всего три года, а он уже не может дождаться, когда оставит меня.

– Чтобы служить своей стране, – подчеркнула Верити. – По меньшей мере, это благородно.

– Возможно. Только он не сказал почему. Я никак не могу понять, что на него нашло. Его никогда не интересовала военная служба. Хотя, учитывая его положение, такое могло быть. Единственная причина, которую я могу придумать, – это то, что мужу противны скандал и разговоры, которые крутятся вокруг нас. Он говорит, что дело не в этом, но…

– Если он так говорит, значит, не в этом. – Верити обняла сестру. – Кроме того, неважно, почему он так решил. Самое главное, что мы здесь, рядом, и во всем поддержим тебя.

– Я очень вам благодарна. – Вид у Элизы был такой, словно она сейчас расплачется. – Без него дом опустеет. Даже не знаю, как я это переживу.

– Если мы станем помогать и другим леди в проведении мероприятий, которые они намерены устраивать, – сухо заявила Диана, – нам придется переехать к тебе, чтобы скрыть это от внимания папы.

Элиза оживилась.

– Какая роскошная идея! Нам будет намного легче координировать планы, если все мы станем жить в одном месте.

– Я пошутила, Элиза, – сказала Диана.

– Но мы и правда можем так сделать, разве нет? – вмешалась Верити. – Нам не составит труда убедить папу, что мы нужны Элизе, потому что мистер Пирс отправился на войну.

– О да, – поддержала ее Элиза. – С того момента, как вышла замуж, я много узнала о ведении хозяйства и счетов. Наверняка иметь свое дело ненамного труднее. Можем запросить высокую цену, чтобы выбирать только тех, кто нам понравится или кого знаем лично.

– Именно! – воскликнула Верити. – Кроме того, высший свет уважает лишь то, за что приходится выкладывать целые пачки денег. Чем выше мы задерем цены, тем вероятнее, что они выстроятся к нам в очередь. А если Элизе придется жить на офицерское жалование, деньги ей не помешают.

Диана посмотрела на них, нахмурившись.

– Верити, ты же понимаешь, что как только мы этим займемся – если займемся, – для нас пути назад не будет. Никаких тебе сезонов, никакого шанса найти приличного мужа.

Верити фыркнула.

– Как будто у нас сейчас есть шанс. Кроме того, мне совершенно расхотелось торчать у стены на балах, надеясь на минутный разговор или случайный танец с каким-нибудь мужчиной. Лучше уж я буду собирать перышки для моего гнезда будущей гранд-дамы из высшего общества, жалующей своим советом леди, которых я удостою разговора. – Она хитро посмотрела на Диану. – Ты должна признать, что это отличный способ отомстить всем этим светским матронам, которые задирают перед нами носы. Леди Синклер предложила заплатить нам, так почему не взять плату?

Потому что Диана боялась, что ей придется пожалеть об этом. Но мысли о шансе на независимость, на то, чтобы жить так, как хочется, продолжали звучать в голове, словно песня сирены. И это было огромное искушение.

– Мне кажется, что, если мы хотим уберечься от потери того положения, какое у нас еще осталось, хорошо бы нам всегда отдавать нашу прибыль на благотворительность.

– Правильно! – возбужденно воскликнула Элиза. – Для себя мне требуется немного, остальное можно потратить на благотворительность.

Иногда Диана понимала, почему их мать устала от постоянного давления папы и сбежала; теперь все обязанности по дому упали на плечи самой Дианы и Верити. Если они переедут от отца, то сразу смогут избавиться от его постоянной критики и нескончаемых требований. Они будут вести собственное хозяйство, если только Сэмюель Пирс позволит Элизе перевезти сестер в свой дом.

А почему нет? Элизе будет чем заняться, когда он отправится воевать, и при этом он может не сомневаться в том, что о жене позаботятся сестры, которые всегда будут рядом.

Вот главное. Элиза нуждается в них. Как они могут отказать ей в этом?

– Хорошо, – согласилась Диана. – Можно хотя бы попытаться это провернуть.

В этот вечер и родилась компания «Элегантные события».

## Глава 1

Лондон

Весна 1811 года


Джеффри Брукхаус – новоиспеченный герцог Гренвуд – опустил окно фамильного экипажа и высунулся наружу, чтобы получше рассмотреть забитый экипажами Путни-бридж. Каждый раз, когда он ехал в город из их охотничьего дома в Ричмонд-парке, пересекал Темзу по разным мостам, чтобы оценить искусство инженеров. К сожалению, на какое-то время эта поездка станет его последней. Они все перебирались в семейный особняк Гренвуд-Хаус в Лондоне.

Решительно настроенный разглядеть каждую деталь сегодняшнего моста, он передвинулся на другую сторону кареты и опять выглянул в окно. Как раз в тот момент, когда он любовался деревянными конструкциями, возведенными больше восьмидесяти лет назад, его застенчивая сестра Розабел откашлялась. Опять!

Джеффри неохотно оторвался от размышлений о том, зачем инженерам понадобилось устанавливать двадцать шесть арок в реке, известной нескончаемым потоком барж.

– Да? – спросил он, не отрывая взгляд от окна. – Тебе что-то нужно, Рози?

Судя по всему, детское имя заставило ее удивиться. Как раз в этот момент решила вмешаться их мать, также сидевшая напротив него.

– Ей нужно твое полное внимание, сын.

Вот дьявол!

– Ладно! – Он откинулся на спинку сиденья и посмотрел на Розабел.

В свои девятнадцать Рози уже превратилась в настоящую женщину, и все-таки, будучи на одиннадцать лет младше брата, для него она оставалась ребенком – маленькой девочкой с вьющимися черными волосами и зелеными глазами, которая хихикала, когда он катал ее по дому в игрушечной карете. Ее белое муслиновое платье, всегда напоминавшее ему младенческую крестильную рубашечку, тоже не помогало делу.

С самого рождения сестру защищали от любых волнений, а вот он был яблоком раздора между уже покойными отцом и дедом с материнской стороны Джозайей Стокдоном – владельцем самого крупного металлургического предприятия в Англии. Отец и дед боролись за его будущее, пока дед не выиграл сражение.

Джеффри ничуть не жалел, что выбрал дорогу деда – ни капли! – но если бы ему было известно то, что он знает сейчас…

Нет, не было бы никакой разницы. Это лишь укрепило бы его в стремлении защитить младшую сестренку от бури, которая разразится, если кто-то пронюхает…

– Мне не хочется туда ехать, – тихо произнесла Рози.

– Куда? – спросил он.

– В эти «Элегантные события». – Ее пальцы теребили белую кружевную отделку на платье. – Они будут судачить за моей спиной, как остальные, и…

– Не посмеют. В любом случае я им этого не позволю. Твой брат теперь герцог, помнишь?

– Ты был герцогом и на музыкальном вечере на прошлой неделе, и это ничего не изменило. Ведь так?

Вспомнив шепот и снисходительные взгляды, он вздохнул. Для лондонского общества он не был настоящим герцогом. И уж совершенно определенно он не был одним из них. Поэтому Джеффри понимал, что она чувствует, каково это – не принадлежать к определенному кругу, быть речной форелью, потерявшейся в океане ожиданий и ответственности, к встрече с которыми ты не был готов. Вот только вчера…

Но речь не о нем, вот проклятье! Речь о Рози. И об их матери тоже, понимает она это или нет. Учитывая, как мать напряженно наблюдала за их разговором, наверное, понимает. Чувствует ли она то же, что и он, пытаясь устроить для Рози сезон в Лондоне?

Неважно! Он должен защитить их обеих, даже если это означает, что придется пинками выбросить их в реальный мир. Мать все еще носила траур по отцу, поэтому ее стремление к уединению пока можно было как-то объяснить. Но Розабел необходимо найти мужа теперь, когда ее собственный период траура по отцу закончился. Это был единственный способ удостовериться, что ее положение не ухудшится по сравнению с нынешним. В Англии титулованный муж – самая лучшая защита, какую можно купить за деньги.

– Ты права, – сказал Джеффри. – Музыкальный вечер оказался… трудным. Но никто из нас не был готов, в Ньюкасле мы никогда не сталкивались с подобным. Именно поэтому мы должны нанять людей, которые помогут тебе… нам. – Он выдавил из себя улыбку. – Чтобы на следующем великосветском вечере ты не зажималась в угол, где тебя никто не заметит. Ты ведь слышала, что говорила знакомая мамы о компании миссис Пирс «Элегантные события». Они возьмут все хлопоты на себя.

Он еще не провел в Лондоне достаточно времени, чтобы добыть необходимую информацию, которую обычно собирал о тех, с чьим предприятием собирался сотрудничать. Но даже если бы провел, это бы ему не помогло. Лондон был чужой территорией, где у него не имелось друзей за исключением нескольких инженеров, которые все равно не имели доступа в высшее общество. Но так как миссис Пирс удивила его, согласившись на его запрос встретиться сегодня с ней и ее сотрудниками, Джеффри ухватился за возможность лично оценить компанию. В последнюю минуту он решил взять с собой мать и сестру. Хотя об этом, наверное, следовало подумать в первую очередь.

Роль старшего брата начинала его тяготить.

Рози рассматривала свои руки.

– Мне совершенно ни к чему участвовать в сезоне. Я могу до конца жизни сидеть дома с тобой и мамой. Или поеду с тобой туда, где ты захочешь строить туннели, мосты и все остальное. Буду вести твой дом.

Об этом не могло быть и речи. К сожалению, он не осмеливался сказать ей почему. Сестра не была болтливой, но если бы она допустила оплошность и открыла матери или еще кому-то правду об отце…

От этой мысли Джеффри содрогнулся. Поняв, что мать заметила его реакцию, он потянулся к ладони сестры.

– А если я отправлюсь в Бельгию и останусь там на несколько месяцев? Что будет с мамой? Ты бросишь ее одну, когда я не смогу быть с ней?

– Не впутывай меня, – заявила мать. – Я уже устала – безумно! – от безуспешных попыток увлечь ее мыслями о сезоне.

Джеффри сжал руку сестры.

– В любом случае, кроха, ты заслуживаешь своего собственного дома с мужем и детьми, которых будешь обожать. Я ничуть не сомневаюсь, что ты найдешь кого-нибудь подходящего, как только мы подготовим тебя к лондонскому сезону. Уверен, когда ты познакомишься с сотрудницами «Элегантных событий» и освоишься в Лондоне, дело останется за малым.

Сестра приподняла бровь.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы я «осваивалась» среди чужих людей?

– Нет, – признал Джеффри. – Но, возможно, настало время научиться.

– Чтобы я могла спокойно танцевать с вереницей джентльменов, которым интересен только размер моего состояния?

– Это глупости. Ты очень красивая девушка.

Она высвободила руку.

– Тебе полагается так говорить. Ты ведь мой брат. Но я плотная, и не могла не заметить, что джентльменам такие девушки не нравятся.

– Мне нравятся.

– Ты не в счет. Ты ведь мой…

– …брат. Все правильно. Я просто хотел подчеркнуть, что джентльменам нравятся разные девушки, в том числе такие, как ты.

Мать похлопала Рози по руке.

– Мне показалось, что тот очаровательный лорд Уинстон Чалмерс на музыкальном вечере нашел тебя очень привлекательной. Почему, как ты думаешь, на следующий день он приехал к тебе с визитом?

– Потому что мы с ним любим Бетховена. Мы только и говорили, что о музыке и поэзии. О, и еще об искусстве. – Она вспыхнула. – Его очень заинтересовал мой альбом с рисунками.

– Могу поспорить, что заинтересовал, – пробормотал Джеффри.

Рози съежилась на сиденье.

– Что ты хочешь сказать?

Ему пришлось прикусить язык, чтобы не высказаться по поводу того, что искусство, музыку и поэзию любят все леди. Поэтому тот повеса наверняка вызубрил все об этих предметах, как любой другой опытный охотник за приданым.

Заметив его молчание, сестра вдруг побледнела.

– Вот теперь правда вышла наружу. Ты считаешь, что никакой достойный мужчина не захочет взять меня в жены, кроме как только за мое приданое, – проговорила она с отчаянием и, опустив глаза, уткнулась взглядом в подол. – Конечно, я слишком глупая и толстая, чтобы быть интересной для такого мужчины, как лорд Уинстон.

– Прости меня, мой ангел, я ничего подобного не имел в виду, – запротестовал Джеффри. – И если мне кажется, что ты скучная или «толстая», зачем тогда мне вздумалось тратить целое состояние на «Элегантные события» только ради того, чтобы унять твои тревоги из-за этого чертова сезона?

– Следи за выражениями, Джеффри, – пробормотала мать. В последнее время она говорила это по крайней мере раз пять на дню.

Рози просто отвела взгляд к окну.

Джеффри стиснул зубы. Если бы только он мог собственный взгляд туда отвести! Но теперь в этом не было смысла – они уже давно миновали мост. Придется специально приехать, чтобы его осмотреть, после того как все разместятся в Гренвуд-Хаусе.

Заставив себя мысленно вернуться к делам насущным, он сказал:

– Что касается лорда Уинстона, ты слишком хороша для таких, как он. Я поспрашивал там и сям. Не позволяй его почтительности поколебать тебя – он всего лишь четвертый сын маркиза, поэтому все, что у него есть, – это денежное содержание, не такое уж, кстати, значительное, и ничего больше. – Увидев, как заволновалась сестра и удивилась мать, Джеффри добавил: – Вы обе об этом не знали, да?

– Неважно, – презрительно фыркнула Рози. – Ты приказал ему держаться подальше, поэтому я больше с ним не увижусь. – Она нервно поправила на себе узкое платье, отказываясь глядеть в сторону брата.

Это обеспокоило его.

– Я не смогу отгонять его от тебя на чужих балах и вечерах. Мне просто хочется, чтобы ты была осторожна с ним и с другими мужчинами его склада.

Рози повернулась к матери.

– Мама, ну хоть ты-то понимаешь, правда? Папа всем пожертвовал, чтобы жениться на тебе. Речь не о том, что лорд Уинстон обязательно захочет жениться на мне, я этого и не ожидаю, но если вдруг…

– Не знала, что Джеффри уже выяснил, какая у него репутация, – сказала мать. – Но раз уж он это сделал, я согласна с твоим братом. Мы должны быть осторожны с ним и со всеми джентльменами, если говорить откровенно.

Матушка тяжело вздохнула.

– Что же касается вашего папы… Его нельзя сравнивать с лордом Уинстоном. В отличие от тебя, у меня не было приданого. Это было до того, как мой отец стал таким богачом. Так что он совершенно точно женился на мне не ради выгоды. А вот лорд Уинстон… Ты ведь едва знаешь этого человека. Тебе будет полезно познакомиться еще с несколькими джентльменами, прежде чем принять решение.

– Об этом я и говорю, – подхватил идею Джеффри, – Судя по тому, что я слышал, лорд Уинстон известен главным образом своим умением пробираться к женщинам в постель.

– Джеффри! О боже! – возмутилась мать.

– Прошу прощения, – сказал он, хотя считал, что извиняться не за что. – Одно только общение с этим человеком грозит тебе потерей репутации, Рози. Мне не хотелось бы этого, потому что у тебя впереди прекрасное будущее.

Сестра послала ему полный печали взгляд.

– Признайся, это из-за папы ты терпеть не можешь таких людей. Ты всегда говоришь, что светские люди ведут себя так, словно они лучше всех остальных. Иногда папа так держал себя. Но ты ничем не лучше. Вспомни, как ты говорил с дедушкой о лондонских «щеголях», как будто сам не был рожден одним из них, говорил, что они даже не понимают, что за мир вокруг. Это две стороны одной медали. Ты смотришь свысока на них, а они – на тебя. Но теперь ты – герцог и можешь смотреть свысока на любого, а они не посмеют ответить тем же.

Ее слова ранили, отчасти потому, что в них была правда. Джеффри и его покойный дед разделяли увлечение гражданским строительством. Именно поэтому Джеффри, а не его отец, в конце концов стал партнером в «Стокдон и сын», хотя по завещанию дед все-таки оставил компанию отцу. Но кто мог предположить, что отец, будучи всего лишь третьим сыном виконта, стал бы наследником герцогства Гренвуд, если бы не его безвременная кончина? Или что Джеффри унаследует титул от дальнего кузена?

Неожиданно Джеффри стал владельцем герцогского поместья Гренвуд в Йоркшире, а также охотничьего дома в Ричмонде. Имелся еще особняк в Лондоне – Гренвуд-Хаус; он стоял напротив Гайд-парка и, как понял Джеффри, предназначался в качестве жилища холостякам семейства Брукхаус. У него пока не было возможности осмотреть дом, поскольку он был очень занят встречами по поводу Теддингтонского шлюза. Однако Джеффри предполагал использовать Гренвуд-Хаус как семейную резиденцию, пока мать и Рози будут участвовать в сезоне. Охотничий дом в Ричмонде находился слишком далеко от города и не годился для дебюта Рози.

Его разъездная карета вздрогнула и остановилась, и, выглянув наружу, он увидел, что они прибыли к месту назначения. Джеффри проверил карманные часы; было десять утра – время, как ему сказали, не слишком раннее для деловых визитов в Сити. Выбежавший конюх принял лошадей, а его собственный лакей опустил подножку кареты.

Он попросил лакея подождать. Ему нужно было закончить разговор с Рози до того, как они выйдут из кареты.

– Я скажу тебе вот что, кроха. Если ты согласишься помочь нам устроить тебе дебют в этом сезоне и приложишь для этого все усилия, но не сможешь найти себе мужа, который будет тебе по душе, или добиться успеха в свете, или даже если тебе в конце концов все это опротивеет, я больше не стану на тебя давить. Один сезон – это все, что я прошу. А после делай что хочешь. Просто попытайся. Ради меня. И матушки тоже, разумеется.

Прищурившись, Рози посмотрела на него.

– А что, если в конце концов я решу, что хочу выйти за лорда Уинстона? Конечно, если он все-таки сделает мне предложение.

Мысль об этом приводила его в ярость, но как еще он мог заставить ее сделать шаг в сторону дебюта? Джеффри оставалось только надеяться на то, что после знакомства с несколькими другими достойными джентльменами она перестанет зацикливаться на лорде Уинстоне.

– Решать тебе, – произнес он ровно, стараясь не давиться словами. – Но ему не позволено являться к тебе с визитами, пока ты не проведешь здесь хотя бы часть сезона.

Рози склонила голову набок, словно пытаясь понять, правду брат говорит или нет. Затем кивнула с видом принцессы, которая одаривает его величайшей милостью.

– Поклянись, Розабел Мэри Брукхаус, – потребовал он. – Могилой отца.

– Джеффри! – прошипела мать. – Она не должна клясться, и уж конечно, не могилой отца. Это не аристократично.

Он фыркнул в ответ. Как будто мать имела понятие о настоящей аристократичности, хотя Джеффри никогда бы не сказал ей этого в глаза. Из-за отца идея аристократичности была важна для нее.

Но Рози чопорно произнесла:

– Мое слово – мой залог.

Джеффри чуть не расхохотался.

– Ты даже не знаешь, что это означает.

Это немного сбило с нее спесь.

– Хорошо. Я клянусь – могилой отца, – что дам моему дебюту шанс на успех. Достаточно?

Он решил, что следует принять оливковую ветвь, которую Рози ему протягивала.

– Вполне достаточно, ангел мой. – Оставалось только надеяться, что до конца сезона ею заинтересуется хоть кто-нибудь приличный.

Выскочив из кареты, он помог спуститься обеим дамам, а когда повернулся к зданию, осознал, что офис «Элегантных событий» располагался во впечатляющем особняке, стоявшем на роскошной Гросвенор-сквер. Как необычно! Но ведь дела компании вела женщина – возможно, она предпочитает, чтобы все выглядело более «аристократично».

Джеффри повел мать и сестру вверх по ступеням и, когда они оказались перед дверью, постучал. Дверь оставалась плотно закрытой. Джеффри постучал снова. Ничего! Только после третьего раза дверь открыл дворецкий; вид у него был весьма угрюмый – в особенности после того, как он оглядел их с головы до ног и остался недоволен зрелищем.

– Я – Гренвуд, – объявил Джеффри. – Здесь для того, чтобы проконсультироваться с миссис Пирс из «Элегантных событий».

В лице слуги ничего не изменилось.

– Подождите здесь.

Когда он начал закрывать дверь, Джеффри просунул в щель ногу, чтобы помешать ему.

– Нас ждут.

Тот посмотрел так, словно сомневался в этом. Потом вздохнул.

– Что ж. – Открыл дверь шире, жестом пригласил войти. – Мне все равно нужно посоветоваться с хозяйкой. Она и ее сестры предполагали, что вы приедете позже, в обычные часы для визитов.

Сестры? Может, он ошибся домом? Но нет, учитывая, как неприветливо вел себя дворецкий, этот малый отправил бы Джеффри восвояси, если бы он перепутал дома. Вместо этого дворецкий отвел в сторону одного из лакеев и что-то прошептал ему на ухо, отчего тот мигом помчался вверх по лестнице.

Джеффри смерил дворецкого взглядом.

– Вы понимаете, что это не светский визит? Сейчас как раз «обычные часы» для обсуждения деловых вопросов, не так ли?

– Конечно, ваша светлость. – Слуга охладил его пыл одним взглядом. – Однако леди вчера вечером выезжали весьма поздно по делам очень важного клиента.

Прежде чем Джеффри смог уточнить, какой клиент по важности мог превзойти герцога, в разговор вступила мать:

– Ничего страшного, Джеффри. Мне кажется, чайная лавка Гунтера где-то здесь неподалеку, а я как раз хотела попробовать их мороженого, чтобы понять, о чем вся шумиха. Можем вернуться сюда попозже.

– Я не возражаю, – добавила Рози.

К дьяволу! Сквозь стиснутые зубы он спросил дворецкого:

– Есть здесь комната, где мы можем подождать?

– Если настаиваете. Уверен, что леди очень скоро спустятся. – Всемогущий дворецкий распорядился, чтобы им подали чай, а потом провел их в прекрасно обставленную гостиную, каких Джеффри никогда не видел в Ньюкасле. Мебель здесь была хрупкой и не выдержала бы размеры такого человека, как он, если только этот человек был не из газетной бумаги. Посреди комнаты с ярко-желтыми занавесями из тафты на окнах Джеффри почувствовал себя как чайка, потерявшая курс над землей. Все это было слишком причудливо для него.

Дом деда и офисы были меблированы изделиями из прочного английского дуба с кожаной обивкой из Лидса и отделаны бронзой – жилище для мужчины и рабочее место для ведения мужского бизнеса. Возможно, при бабке все было по-другому, но Джеффри этого уже никогда не узнает, потому что та умерла, рожая его мать. Может, ее дом был обставлен вот в таком стиле, как комната перед ним, но он почему-то в этом сомневался. До того, как выйти замуж за владельца металлургического предприятия, бабка была дочерью фермера.

В любом случае Джеффри это место казалось подозрительным. Он расхаживал туда-сюда по обюссонскому ковру, и с каждой минутой ожидания его раздражение все больше перерастало в гнев. Кто же так ведет дела? Он же герцог как-никак. Предполагалось, что для герцога везде двери открыты – или так ему говорили, – однако дворецкий миссис Пирс обошелся с ним и его семьей, как будто они докучали «Элегантным событиям», а не пытались сделать заказ.

Никакому мужчине не дали бы спуску, попытайся он работать вот так, спустя рукава. Джеффри ожидал, что попадет в ателье или мастерскую, а это явно оказался жилой дом. Потом он вспомнил, как дворецкий упомянул, что леди – сестры, и признал, что семейные отношения хоть как-то объясняют использование городского дома в качестве рабочего места.

Наконец слуга внес чай, однако Джеффри был слишком раздражен, чтобы сделать хоть глоток. Вне всякого сомнения, «Элегантные события» отнеслись к ним так небрежно, потому что каким-то образом обнаружили, что он почти простолюдин. Или хуже того – узнали о его ремесле.

Пока мать и Рози пили чай, он отошел к окну. То, что Джеффри увидел, еще больше добавило ему злости – его карета все еще стояла под окном, а конюх явно дожидался команды дворецкого, чтобы отвести лошадей на конюшню.

Как они смеют? Ради всего святого, ведь миссис Пирс сама согласилась на встречу с ним. Он не виноват, что она рассчитывала принять его в более поздний час.

Он уже почти решил уйти, как мать вдруг прошептала:

– Джеффри… – Он обернулся к дверям и потерял дар речи. Потому что там, обрамленное лучами солнца, стояло самое прекрасное создание, которое ему когда-либо встречалось.

Густые темно-рыжие волосы были убраны в простую прическу, очевидно наспех, а широкий белоснежный лоб слегка портило хмурое выражение, с которым эта женщина рассматривала его и членов его семьи. И все же он не мог сдвинуться с места. Словно новичок-инженер, впервые увидевший косой мост, Джеффри глазел на незнакомку, пытаясь представить себе, как должны прилегать друг к другу все составные части ее тела, чтобы создать такое изумительное целое.

«Составные части» этой леди, за исключением статной фигуры, не казались особенно уникальными: теплые карие глаза, очаровательное лицо с аккуратно окропленным веснушками носиком, все необходимые женственные линии – во всяком случае, те, что он мог оценить взглядом. От того, как сильно ему хотелось увидеть и остальные, Джеффри стало не по себе. А еще – от того, что жаркое биение пульса у него в висках перетекло вниз и стало отдаваться в паху.

Такого с ним не было никогда – уж по крайней мере не в момент первой встречи. Но, учитывая обстоятельства, было бы как минимум неосмотрительно признаться себе в этом или позволить мимолетному чувству влиять на его действия.

Она шагнула в комнату и протянула ему руку.

– Вы, должно быть, Гренвуд.

– А вы, должно быть, владелица «Элегантных событий». – Пожав предложенную ладонь, Джеффри задержал ее в своей на долю секунды дольше, чем полагалось. Он уже снял перчатки, а она еще не надела, и от прикосновения кожи к коже кровь в его жилах забилась еще жарче. Что было абсурдно, конечно.

– Миссис Пирс, я полагаю? – спросил он.

Вскинув изящные брови, женщина отняла руку.

– Не та владелица. Я – леди Диана Харпер.

Джеффри напрягся.

– Аристократка? – Господи, ему и в самом деле нужно было потратить время, чтобы больше узнать об «Элегантных событиях».

По тому, как леди напряглась, стало понятно, что она с ним согласна.

– Не понимаю, зачем вы явились сюда, если не знаете этого.

Несмотря на то что ее имя почему-то показалось ему знакомым, Джеффри не мог сообразить, где его слышал.

В беседу вступила матушка:

– Простите нас. Мы немного выбиты из колеи. Я – миссис Артур Брукхаус. Мой сын устроил эту встречу по совету моей доброй подруги. Кажется, кто-то из ее родни пользовался вашими услугами. Так или иначе, но она вспомнила только имя миссис Пирс, когда объясняла, как найти вас в Мейфэре. Если я правильно понимаю, миссис Пирс работает на вас?

– Не совсем. Элиза Пирс – моя вдовая сестра, а это ее дом. Вторую мою сестру зовут леди Верити Харпер, мы ведем дела втроем. Боюсь, мои сестры еще не закончили одеваться. Вы застали нас врасплох. Мы ждали вас позже.

– Нам так и сказали, – язвительно вставил Джеффри. – Я полагал, что, раз делами обычно начинают заниматься с раннего утра, вы уже будете готовы принять нас.

Судя по застывшему выражению лица девушки, он ее задел. Это принесло Джеффри некоторое удовлетворение.

– Наша компания уникальна, – сдержанно произнесла леди Диана. – От нас требуется постоянно присутствовать на светских мероприятиях, большинство которых длятся до рассвета. Поэтому, надеюсь, вы поймете, почему мы, пока идет сезон, не начинаем работать в те же часы, что и обычный бизнес.

– Разумеется, – сказала мать, послав ему предостерегающий взгляд. – Как иначе. И мы очень рады, что вы согласились принять нас сегодня.

Леди Диана улыбнулась его матери. Очевидно, он был единственной персоной, не удостоенной этой чести, потому что следом она с самой приветливой улыбкой обратилась к Рози. Черты ее смягчились еще больше, словно она видела, что его сестре очень неловко.

– Вы, должно быть, герцогиня, – дружелюбно произнесла леди Диана.

Прежде чем он успел ее поправить, Рози удивленно хлопнула глазами, потом издала нервный смешок.

– Боже упаси! Джеффри – то есть герцог – мой брат. Он надеется, что вы поможете подготовить меня к первому сезону.

Леди Диана вспыхнула от стыда.

– Пожалуйста, простите меня! Сестра не сказала, кому именно мы будем помогать.

– С кем не бывает, – сказал Джеффри. – Ничего страшного.

Она посмотрела на него, словно пытаясь оценить.

– Значит, поэтому вы приехали сюда с матушкой и сестрой?

Он кивнул.

– Мне следует объяснить. Мы… то есть Рози… Розабел…

– Моя дочь очень застенчива, леди Диана, – подсказала мать, с недоумением поглядев на сына. – Она не привыкла к высшему свету. Как и все мы на самом деле. Мой покойный муж приходился третьим сыном виконту Брукхаусу, но мы никогда не были… частью того мира. Поэтому спокойно жили в Ньюкасле по своим правилам, пока муж не скончался. Вскоре после этого герцог – очень дальний кузен мужа – тоже умер, и герцогство свалилось на Джеффри как снег на голову. Потому мы и оказались вот в такой ситуации. – Посмотрела на Джеффри. – Да?

– В общих чертах. – Он был рад, что мать все объяснила сама. Леди Диана нервировала его своей красотой, своими идеальными манерами и улыбкой, которую так трудно было заслужить.