Смена плана

Вводная

Ночь всегда принадлежала тем, кто умел в неё входить.

Обычные люди закрывают глаза и называют это отдыхом. Они считают сон хаосом образов — бессмысленным эхом прожитого дня. Но есть те, кто знает: сон — это система. Интерфейс. Пространство, где сознание можно читать, переписывать и соединять с другими.

Именно там работают хакеры сновидений из книги Реутова.

Они утверждают, что способны проникать в мысли людей. Видеть страхи ещё до того, как те обретают форму слов. Предугадывать решения. Иногда — менять их. Но если можно читать сознание другого человека, где проходит граница между наблюдением и насилием? И почему сами хакеры почти не задумываются о цене такого вторжения?

Говорят, они умеют предсказывать события — видят будущее как набор вероятностей, как код, который ещё можно отредактировать. Но если будущее можно менять, то почему мир остаётся таким же хаотичным? Почему катастрофы происходят? Почему войны не предотвращены? Либо их возможности ограничены, либо кто-то намеренно не вмешивается. Но правила этой игры остаются туманными.

Некоторые из них открывают порталы — шаг, и пространство складывается, как неверно рассчитанная геометрия. Но если расстояние можно игнорировать, то что удерживает мир от распада? Где предел этой силы? И что случается, если ею злоупотребить? Ответы либо скрыты, либо их никогда не существовало.

Самое загадочное — встречи во сне. Сознания соприкасаются напрямую. Нет тел, нет голосов — только чистое восприятие. Но если там невозможно лгать, почему среди хакеров возникают конфликты? Значит ли это, что даже во сне человек остаётся фрагментированным? Или сама идея полной прозрачности — иллюзия?

Они называют себя исследователями. Но иногда больше похожи на администраторов реальности без инструкции по эксплуатации.

И если их способности безграничны — история теряет риск. Если же они ограничены — почему об этих ограничениях так мало сказано? Система без правил — не система, а миф. А миф без последствий — всего лишь красивая сказка.

Возможно, всё это — лишь теория. Возможно, хакеры переоценивают себя. Или, наоборот, их возможности куда опаснее, чем они готовы признать.

Но однажды, закрыв глаза, ты можешь почувствовать чужое присутствие. И тогда главный вопрос будет не в том, существуют ли хакеры сновидений.

А в том, кто контролирует правила их игры — и почему об этих правилах никто не говорит вслух.

Глава 1: Наследники времени

Река лежала в сумерках, как раскрытая книга без начала и конца. Над её тёмной водой медленно смыкалось небо, и воздух становился густым, наполненным дыханием земли. Волков не спешил — он принял в себя не только течение, но и память.

Мужчина и его спутница стояли у берега, словно на границе двух миров. Их присутствие было тихим, почти незаметным, но в этой тишине ощущалась внутренняя сосредоточенность — как у тех, кто стоит перед древней святыней.

Вода дрогнула.

И план изменился.

Над рекой — иная эпоха. Деревянные стены городища, звон топоров, тяжёлый шаг дружины по сырой земле. Пламя костров, поднимающееся к звёздам. Лица, освещённые огнём, и в этих лицах — ожидание. Время здесь не было прошедшим. Оно было настоящим, живым, дышащим.

Смена.

Пустынный берег под утренним туманом. Камни, покрытые мхом. Молчание, в котором слышится молитва без слов. Одинокая фигура в длинной одежде склоняется к воде, будто благословляя её. Река течёт так же, как и прежде. Лишь люди меняются.

Снова смена.

Зимний лёд. Снежная равнина, над которой звенит мороз. Чёрные силуэты крестов на холме. Колокольный звон, глухой и глубокий, словно удар сердца. И под этим звоном — тот же поток, скрытый подо льдом, но не остановленный.

Настоящее возвращается мягко.

Мужчина и его спутница ощущают, как сквозь них проходит это многослойное дыхание. Не видение, не сон — сопричастность. Волховское время раскрывается как свиток: от языческих огней к монастырским стенам, от меча к молитве, от крика к тишине.

В каждом плане — один и тот же центр.

Река.

Она хранит в себе следы лодок, пепел костров и кровь, растворённую в воде после битв. В её глубине нет противоречия — есть соединение. Всё, что было, не исчезает. Всё, что будет, уже имеет корень.

И снова смена.

Тёмная вода отражает звёзды. Они смотрят сверху так же, как смотрели столетия назад. Волков опускает руку в реку. Спутница склоняет голову. Их движение простое, но в нём — принятие.

Они становятся частью этого непрерывного плана, частью великой смены времён. Не владыками и не свидетелями, а преемниками — теми, через кого проходит Время.

Река не произносит слов. Она не требует клятв. Её течение — благословение.

И когда ночь окончательно покрывает берег, ясно становится: время не дробится на эпохи. Оно разворачивается, как череда образов — от древнего костра к звону колокола, от первого шага по сырой земле к тихому стоянию у воды.

Наследники времени не избирают себя сами.

Их узнаёт река.

Глава 2: Река времени

У этой реки была особенная прозрачность — такая, какая бывает у северных вод, где камень виден на глубине, а течение не скрывает ни песчинки. Она казалась светлой, почти хрустальной. Сквозь её гладь можно было различить каждый изгиб гальки, каждый стебель водоросли, медленно колышущийся в токе.

Но чем дольше всматривался человек, тем яснее понимал: прозрачность — не равна свету.

Дно лежало темнейшее.

Не мутное, не грязное — а глубокое, плотное, как древний гранит. Тьма там была не пустотой, а насыщенностью. Словно сама земля, уходящая в толщу времён, собралась под водой и смотрела вверх сквозь холодную чистоту.

Эта река не скрывала — она позволяла видеть.

И потому её тьма не пугала.

В ясной воде отражалось небо, звёзды, огни костров, лица людей. Но под этим отражением лежала глубина, где оседали века. Прозрачность — как память о настоящем. Темнейшее дно — как хранилище всего, что было.

Глава 2: Порталы времени

Порталы времени не выглядят как двери.

Это не светящиеся арки и не вихри воздуха. Это сбой в логике происходящего. Место, где последовательность событий начинает запаздывать сама за собой. Где будущее проступает сквозь настоящее, а прошлое ещё не успело исчезнуть.

Обычный человек их не видит.

Даже если подойдёт вплотную — пройдёт мимо.

Потому что человек целиком принадлежит своему миру. Его тело вписано в физику, его память — в историю, его имя — в социальную ткань. Он закреплён. Он заземлён.