Клавдия Лукашевич
Малороссийские сказки

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Клавдия Владимировна Лукашевич (1859–1931)

Полпетушок

У одного крестьянина жила-была курочка. Жилось ей привольно и хорошо: корму всегда было вдоволь, нашест чистый и хозяйка ласковая. Курочка гуляла по широкому двору со своими малыми детками-цыплятками. Она тихо кудахтала, учила детей уму-разуму: где зернышко найти, где червячка склевать и где беды избежать. Цыплята слушались мать и за ней следом ходили. Были они все красивые, здоровые, и только один цыпленок родился калекой. Вывелся он из крохотного яичка, с одним глазом, с одним крылом и одной ножкой, будто кто отнял у него половину тела. Все куры, петухи и даже люди смеялись над ним, считали его уродцем и прозвали «Полпетушок». Только мать находила его и умным, и красивым, только каким-то «неудалым», и любила его больше других цыплят. Так уж всегда бывает у матерей.

Этот цыпленок-калека подрос и решил, что он лучше всех. И начал он важничать и гордиться, как и его отец – старый петух. А отец его был самый красивый, статный, голосистый петух: хоть сто верст исходи вокруг, другого такого не сыщешь.

Полпетушок бежит, прихрамывая, одним глазом косит, крылом трепещет, взлетит на забор, гордо вытянет шею и важно-преважно закричит: «Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!» Так закричит, точно немазаная телега проедет.

Все куры заметили, как важничал Полпетушок, и стали над ним смеяться.

Полпетушок думал: «Пускай смеются. Это они все из зависти, что я лучше их».

А когда цыплята дразнили его и ему разные прозвища давали, он говорил:

– Я и смотреть-то на вас, глупых, не хочу!

Вот раз и говорит Полпетушок своей матери:

– Слушай, мама! Мне надоело жить на селе с курами, я надумал до царя дойти: хочу царя и царицу видеть.

Бедная мать-курица как держала в клюве червяка, так тут же его и выпустила и закудахтала с перепугу не своим голосом:

– Кудах-тах-тах! Ах, кудах-тах-тах! Ах, что это ты выдумал, дитя мое?! Кто набил тебе голову такими глупостями? Зачем и куда пойдешь ты?! Посмотри на твоего отца: он никогда не выходил из своего села, а ведь лучшего петуха и в целом свете нет. Лучше, чем у нас на дворе, тебе и у царя не будет. Посмотри, сколько кругом навозных куч. Каким вкусным зерном нас кормят. Какой чистый, уютный у нас нашест… И семья у нас, слава богу, немаленькая. И все-то тебя так любят.

– И слушать ничего не хочу. И знать никого не хочу! Мои братья и сестры – глупая деревенская темнота… – грубо ответил матери упрямый Полпетушок.

– Мое голубятко, – уговаривала его мать, как только могла нежнее, – разве ты не смотрелся на себя в воду и не видел, что у тебя одного глазочка и одной ножки нет. Над тобой смеяться станут.

Но Полпетушок только гордо поднял свой красный гребешок и задорно отвечал:

– А может быть, я найду такого доктора, который мне приставит все, чего мне не хватает. Как ты меня ни уговаривай, я все равно уйду!

Видит бедная курица, что с таким упрямцем ничего не поделаешь, горько заплакала да и говорит:

– Хоть послушайся, дитятко, моего доброго совета: когда пойдешь странствовать, то берегись тех людей, которых зовут поварами, да и кухаркам на глаза не попадайся. Это наши злые враги. Ты и пискнуть не успеешь, как они тебе горло перережут. Ну а теперь, сынок, иди себе, если не хочешь жить с нами, только попроси отца, пусть благословит тебя на дорогу.

Полпетушок подскочил к почтенному петуху, поклонился ему низко и поцеловал его коготь. Почтенный отец-петух рад был, что сын уходит, – он не очень-то любил сына за гордый и спесивый нрав. А мать так плакала, что даже смотреть на сына не могла: то и дело сухими листиками глаза утирала.

Полпетушок замахал одним крылышком, три раза прокричал в знак своего отхода и тронулся в путь.

Шел он, шел и пришел к ручейку. Дело было летом, и ручеек совсем пересох, дети на нем плотину из песка устроили. Увидел ручеек прохожего и зажурчал такие речи:

– Эй, братику, ты видишь, как я обессилел, насилу двигаюсь. Нет у меня сил даже детскую плотину прорвать, чтобы она моей воды не задерживала, а в сторону повернуть – об этом и думать нечего! Помоги, любый, в моем горе: разгреби коготками детскую плотину. За это ты будешь пить мою воду, когда и сколько хочешь. А когда пойдут дожди да прибавят мне силы, тогда я тебе, может быть, большую услугу окажу.

А Полпетушок рассердился и закричал ручейку:

– Не хочу я разгребать! Что я тебе за работник достался! Разве пристало мне, такому важному, служить ничтожному, мутному ручью!

– Ладно, ладно… Вспомнишь же ты меня когда-нибудь, – прожурчал тихо ручеек.

– Прежде чем запугивать, дождись-ка дождя, – насмешливо отвечал Полпетушок. – Куда какой ты сильный на словах, а завтра, может быть, и совсем высохнешь, и по твоему дну будут воробьи прыгать.

И пошел Полпетушок дальше. Видит он – на дороге лежит ветер и еле-еле дышит. Он окликнул странника:

– Дорогой мой Полпетушок, век прожить – не поле перейти. Мало ли что может случиться. Нужно помогать друг другу. Подойди ко мне поближе и посмотри. Видишь, что со мною полуденный зной сделал! А бывало, я и леса ломал, и крыши срывал – никто против меня устоять не мог. Не лежал бы я теперь на дороге, да я от аромата цветов опьянел, да жаркий день доконал меня и уложил посреди дороги. Если б ты меня только чуть-чуть от земли своими когтями подбросил да крылом подмахнул, то я поднялся бы вверх и полетел бы в родную сторонку. Там хорошо, там моя матушка-буря с моими сестрами-метелями из сил выбиваются – собирают золотые кучки, что я разбил, показывая свою удаль молодецкую. Там только я отдохну и снова наберусь прежних сил.

– А ты забыл, сударь мой, – отвечал Полпетушок ветру, – как ты, бывало, издевался надо мной?! Помнишь, как хвост мой путал, будто индюку, перья раздувал – людям на смех, а мне на досаду? Всякому свое время. Теперь и ты лежишь в пыли… Будь здоров, сударь мой!

Полпетушок звонко прокричал «ку-ка-ре-ку» и гордой поступью пошел дальше.

На жнитве близ дороги тлел и дымился огонек. Полпетушок подошел к огню, видит – небольшая кучка золы, а в золе искорка. Она чуть-чуть блестела и ласково прошептала:

– Ах, Полпетушок, в добрый час ты пришел ко мне. Как я рада: ты, конечно, поможешь мне и спасешь меня от смерти. Я думала, что погасну… Мой приятель-ветер пропал… А не то он сейчас бы помог мне. Подкинь мне, дружок, немножко сухих листьев или соломы: я сейчас оживу, вспыхну…

– Какое мне дело до тебя?! – грубо крикнул Полпетушок. – Мне ты не нужна: можешь и погаснуть!

– Ох, смотри! – проговорила искорка. – Может быть, и я бы тебе пригодилась. Недаром говорят: «Не плюй в колодец – пригодится воды напиться!»

– Ишь ты! – закричал на нее Полпетушок. – Еще грозиться смеешь! Так вот же тебе за это!

Он засыпал искорку золою, затоптал ее лапой и начал горланить свое «кукареку», точно он сделал хорошее дело.

Пошел Полпетушок дальше и пришел в столицу. Он гордо подошел ко дворцу, чтобы посмотреть на царя и царицу. Около дворца стоял солдат с ружьем; увидев пришельца, он закричал:

– Эй ты, куда лезешь? Нельзя тут ходить! Назад ступай!

Полпетушок испугался и бросился под ворота. За воротами, на дворе, человек в белом стоял, а по песочку воробей прыгал. Полпетушок подбежал к воробью.

– Кто это? – спросил он.

– Это – царский повар, – отвечал воробей.

Полпетушок не послушал совета своей матери: ему бы надо было скорее убежать от повара. Но он считал себя важной и сильной птицей и решил испугать повара своим видом. Подняв задорно красный гребешок, распустив свое единственное убогое крылышко, он поднял хвост кверху и смело поскакал к повару бочком. Повар захохотал, увидев глупого петушка, и схватил его за крылышко. Потом он вынул из-за пояса широкий нож и чикнул Полпетушка по горлышку, тот только ножкой задрыгал.

– Гей! Гей! – крикнул повар своим поварятам. – Давайте сюда кипятку! Вот я его хорошенько ошпарю!

– Водица, моя сестрица! – жалобно попросил Полпетушок. – Смирись надо мной! Не шпарь меня!

– А ты меня разве пожалел, когда я пробегала ручейком? – сказала вода, закипела от злости и ошпарила его до костей.

Подскочили поварята и не оставили на Полпетушке ни одного перышка.

Потом повар взял сковороду, положил на нее Полпетушка и поставил на огонь.

– Ой, огонек-братик, не пеки, не жарь ты меня! – запищал Полпетушок.

– А вот подожди еще! – затрещал сердито огонь. – Я тебя не пощажу. Ты меня не пожалел и золою забросал…

Огонь припек и зажарил Полпетушка. Повара в то время не оказалось близко, и Полпетушок почернел, как головешка.

Вернулся повар подвыпивши, видит – его жаркое никуда не годится, и он выбросил Полпетушка на задворки.

Там гулял ветер, увидел знакомца и подхватил его.

– Ой, ветер-ветерочек, – жалобно запищал тогда Полпетушок, – не трогай хоть ты меня! Ломай лучше деревья, срывай крыши, а я уж буду тут лежать и плакаться на свою горькую долю.

– Нет, ты от меня так легко не отделаешься! – заревел ему ветер в ответ. Закружил он, засвистел, подхватил Полпетушка, поднял выше царского дворца да и бросил со всего размаху вниз.

Летит бедный Полпетушок вниз… А внизу, на крыше царского дворца, железный шпиц торчал. Он на тот шпиц и наткнулся. А ветер и начал его срывать; вертится кругом него, шумит, гудит, издевается… А Полпетушок-то на шпице крутится.

Так и до сих пор ветер не дает ему покою ни днем, ни ночью.

Ветер ляжет отдыхать – и Полпетушок передохнет. Проснется ветер и тотчас завертит Полпетушка то туда, то сюда. Он, бедный, только поскрипывает.

Это было давно. Но и теперь много таких Полпетушков вертится на крышах.

Лев и щука

Раз подошел лев к реке, нагнулся, хотел напиться воды, а щука плеснула хвостом, скрылась на дно, выплыла вдали и говорит:

– Я испугалась, думала, что это человек, а это лев.

– Разве человек страшнее меня? – спросил лев. – Меня все боятся. Хотел бы я видеть человека! Что это за птица?

Щука и говорит:

– О, так иди, все иди полем, и увидишь человека.

Лев пошел. Встречает хлопчика.

– Ты человек али нет?

– Нет, еще не человек, скоро буду человеком.

Пошел лев дальше, идет да идет: встречает старого деда.

– Ты человек али нет?

– Прежде был человеком, а теперь уже дед.

Пошел лев еще дальше; встречает казака, снаряженного на войну, со всеми припасами, на коне верхом. Спрашивает он его:

– Ты человек али нет?

– Да. Я – человек.

– Ну так я тебя съем.

Казак, недолго думавши, вынул пистолет да как трахнет – и попал льву в глаз; лев даже свалился, вскочил и понять ничего не может. А казак уже уехал своею дорогою.

Пошел лев к речке. Выплыла к нему щука и спрашивает:

– Что, видел ли человека?

– Видел, – отвечал лев.

– Что он тебе сказал?

– Ничего не сказал. Только плюнул в глаз: я его и открыть не могу.

– Вот он какой, человек! – сказала щука.

Покотигорошек

Жил-был на белом свете хохол[1]; у него был сын. Приходит он к своему батьке и говорит:

– Пойду я, тату[2], счастья искать.

– Что ж, иди, сынку! – ответил хохол.

Взял хлопец ружье и пошел. Идет да идет, идет да идет; встретил прохожего и говорит:

– Здорово, дядя!

– Дай бог и тебе здоровья! Ты куда идешь?

– Иду счастья искать.

– Пойдем вместе.

– Добре! Пойдем! А как тебя звать?

– Вернигор. Потому, если я обопрусь об гору, то хоть как она велика ни будь, непременно ее сверну. А тебя как звать?

– Меня – Покотигорошек. А ну-ка давай бороться!

– Давай!

Покотигорошек и поборол Вернигора. Потом они пошли вместе и встречают прохожего.

– Здорово, дядя!

– Здорово, хлопцы!

– Ты куда идешь?

– Счастья искать.

– А как тебя звать?

– Вертидуб. Потому что, если я обниму дуб, то хоть какой бы он высокий ни был, я его с корнем вырву. А вы-то как зоветесь?

– Я – Покотигорошек, а этот – Вернигор. А ну-ка давай бороться!

– Что ж, давайте!

И оба приятеля побороли Вертидуба.

Вот он и говорит:

– Коли так, побратаемтесь: я буду меньшим братом, Вернигор – средним. А Покотигорошек пусть будет старшим.

Все согласились.

– Добре, добре! Пойдемте же в путь-дорогу.

Пошли они лесом. Идут да идут, лес – направо, лес – налево. Все они идут. Вдруг видят, в лесу стоит хатка; около нее ограда, а в ограде стадо волов.

Вот Покотигорошек и говорит:

– Пойдемте, братцы, в эту хатку. Останемтесь тут жить.

Вошли они в хату; потом убили вола, сварили себе похлебку и полегли спать.

На другой день Покотигорошек и говорит:

– Ну, братик Вертидуб, ты оставайся дома, вари нам обед, а мы вдвоем пойдем на охоту.

Они пошли. Вертидуб убил вола, наварил есть и лег в хате спать.

Только что он лег на печь, слышит, кто-то в дверь стучит и кричит:

– Отопри! Отопри!

А Вертидуб отвечает:

– Не велик пан, и сам отопрешь!

Дверь отворилась, кто-то вошел в хату и сказал:

– Пересади меня через порог!

А Вертидуб крикнул с печи:

– Не велик пан, перелезешь и сам!

В хату вошел дидок с ноготок, а борода с локоток. Живо прибил он гвоздь, схватил Вертидуба за чуб и повесил на тот гвоздь. А сам взлез в печь, поел все, что там было, и ушел скорее в лес.

Вертидуб вертелся-вертелся, кое-как сорвался с гвоздя, скорее убил вола и снова стал готовить обед; пришли его старшие названые братья и спрашивают:

– Что же ты, Вертидуб, так запоздал с обедом-то?

– Проспал, братцы, оттого и опоздал.

Наелись они все и полегли спать.

На другой день Покотигорошек и говорит:

– Ну, Вернигор, теперь ты карауль дом да готовь обед, а мы пойдем на охоту.

Они пошли. Вернигор наварил есть и лег спать. Вдруг кто-то стучит в дверь и кричит:

– Отопри! Отопри:

– Не велик пан, отопрешь и сам! – сказал Вернигор.

Кто-то опять закричал:

– Пересади через порог!

– Не велик пан, перелезешь и сам! – отвечал Вернигор.

Вдруг лезет дидок, сам с ноготок, а борода с локоток.

– Ге, ты чего сюда забрался? – закричал дидок. – Еще и пересадить меня не хочешь! Как начну я тебя разделывать, так не узнаешь, куда и спрятаться.

Разгневался дидок, кряхтит, пищит. Как схватил он Вернигора за волосья, да и повесил его на гвоздь. А сам взлез на печь, поел все, что там было, да и ушел.

Бедняга Вернигор вертелся, крутился, кое-как сорвался и чуб волос вырвал.

Бросился он скорее в ограду, убил вола и начал скорее обед готовить.

Вернулись названые братья с охоты. Покотигорошек и спрашивает:

– Что ты, братик, с обедом запоздал?

– Лег я, задремал, да и проспал.

А Вертидуб молчит: догадался, что тут было.

На другой день все встали рано; младшие братья пошли на охоту, а Покотигорошек остался домовничать. Вот наварил он обед и лег спать. Вдруг стучится кто-то в дверь и кричит:

– Отопри!

– Подожди, сейчас встану, – отвечал Покотигорошек.

Он встал, отворил, смотрит и дивится: стоит перед ним дидок, сам с ноготок, а борода с локоток.

– Что тебе надо? – спросил он.

– А вот я тебе покажу, что мне надо, – отвечал дидок и полез, чтобы его за чуб схватить.

– Ага! Так вот ты какой-сякой! Я ж тебе задам! Я с тобой иначе поговорю! – закричал Покотигорошек.

Он схватил дидка за бороду, прихватил топор и поволок в лес. Он расколол в лесу осину, запихал туда дидову бороду и забил ее клином.

– Коли ты со мной по худому, так сиди же тут, дидусь, пока я не приду! – сказал Покотигорошек и ушел.

Пришел он в хату, а братья названые уже вернулись с охоты. Вот они сытно пообедали. Покотигорошек и говорит:

– Пойдемте-ка, братцы, со мною. Покажу я вам такое чудо, какого вы и не видывали.

Пришли они к той осине, где Покотигорошек дидка за бороду защемил… Смотрят – только одна борода на осине торчит, а дидка и след простыл.

Тут Покотигорошек все своим братьям названым рассказал. А меньшие братья признались ему, как дидок с ноготок, а борода с локоток их за чубы вешал.

– Э, коли так, пойдемте ж его искать. Поймаем его! – сказали все братья разом.

Собрались они в дорогу и пошли. Идут да идут, идут да идут. Смотрят – следы крови… Должно быть, дидок бежал. Они по тем следам пошли; дошли до глубокой ямы, такой глубокой, что даже дна не видно.

Тогда старший брат и говорит:

– Лезь туда, Вертидуб!

– Нет, – отвечал тот, – не полезу. Не хочу. Я боюсь.

– Ну так ты, Вернигор, полезай.

– Цур тебе, не полезу, не хочу!

– Коли так, придется мне самому лезть, – сказал Покотигорошек. – Плетите, братцы, веревку, длинную-длинную.

Сплели они веревку. Покотигорошек взял ее за конец и начал спускаться.

Спустился он не более половины ямы, а уже веревки конец пришелся. Тут начал он братьям названым кричать:

– Рвите одежду! Связывайте ее скорее!

Вернигор и Вертидуб связывали-связывали одежду, – все на себе перервали, а конца нет. Тогда они взяли да и отпустили веревку. Покотигорошек упал на дно.

Встал он, видит поле. Пошел и думает: «Ну, братцы, отплачу же я вам!»

Вот он идет да идет, видит – богатые палаты. Он туда вошел; выбегает дивчина, такая пригожая, такая пригожая, что лучше и на белом свете нет.

Покотигорошек стал ее ласково допытывать:

– Гей, гарна дивчинка, не видала ли ты, где тут дидок с ноготок, а борода с локоток?

– Э, знаю… Он под решетом сидит. На том свете кто-то ему бороду выщипал. Только ты, человече, не ходи к нему: он тебя поколотит.

– Не поколотит. Не боюсь. Я ж ему и бороду выщипал. Веди меня к нему.

Пришли они к деду. Тот узнал хлопца и спрашивает:

– Ты зачем пришел? Биться или мириться?

– Конечно, пришел биться.

Вот и начали они драться. Дрались-дрались – Покотигорошек убил дидка. Дивчина была рада: он освободил ее из неволи. Она накормила, напоила его, и он пошел искать дорогу на тот свет.

Шел он, шел, вдруг зашумел холодный ветер, пошел дождь, град, поднялась такая буря, что стало совсем темно.

Покотигорошек видит дуб, а на том дубе в гнезде пищат орленята; пищат так жалобно, бури боятся. Ему стало жаль орленят. Он взлез на дуб и накрыл орленят своею свиткою[3]. Немного погодя прилетел орел и бросился на Покотигорошка, хотел его заклевать. Орленята как запищат:

– Не убивайте его, тату: если бы не он, мы бы с холоду померли.

– Ну хорошо. За то, что ты моих детей свиткой прикрыл, я тебе все что хочешь сделаю.

– Добре! – обрадовался Покотигорошек. – Только вынеси ты меня на тот свет.

Орел отвечал:

– Трудно, далеко, но вынесу. Возьми ты с собою девять бочек воды да девять бочек мяса. Как я поверну голову «соб», ты мне и дай кусок мяса, а коли я поверну голову «цобе»[4], то дай немного воды.

Забрались они высоко-высоко. Летят и летят. Как орел повернет голову «соб» – ему Покотигорошек сейчас дает кусок мяса, а когда повернет «цобе», то он вливает ему в рот немного воды.

Они летели высоко-высоко, долго-долго. На самом верху орел опять повернул голову «соб», а у Покотигорошка уже ни маленького кусочка мяса не было. Недолго думая он оторвал у себя ногу и отдал орлу. Тут и вылетели они наверх.

– Ну, теперь иди куда хочешь! – сказал орел.

А Покотигорошек и ступить не может.

– Куда ж я пойду без ноги?! – сказал он.

Тогда орел вытащил из своего горла его ногу и отдал ему, а сам полетел за живительной водой, принес ее, помазал ногу, приставил, и она живо приросла.

Орел тогда вернулся домой, а Покотигорошек пошел искать своих братьев. Пришел он в ту же хату, что была в лесу, а названые братья там и сидят.

Покотигорошек отколотил их хорошенько и ушел к своему батьке.

Батько обрадовался, созвал соседей, угощал их и задал пир. И я там был, мед-пиво пил, по бороде текло, а во рту не бывало.

Царевна-жаба

В некотором царстве, в далеком государстве жили-были царь и царица; у них было три сына, что соколы прекрасные.

Выросли царевичи и стали такие раскрасавцы-молодцы, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Молодцы-царевичи вошли в годы, и пришла пора им жениться.

Вот царь с царицей поговорили, посоветовались и позвали своих сыновей. Царь и говорит им:

– Сыны мои соколы, дошли вы до тех лет, что скучно вам одним жить, пора подружек найти и жениться.

– Согласны мы, царь-батюшка! Как прикажешь, так и будет! – отвечали покорные сыновья.

– Берите же, дети мои милые, серебряные луки, пускайте медные стрелы в чужедальние стороны: где чья стрела во дворе упадет, там и невесту сватайте!

Царевичи пошли на двор, натянули луки и начали стрелять.

Старший пустил стрелу; загудела стрела под небесами и упала в далеком царстве, в саду царя. В тот час по саду царская дочь гуляла, подняла она стрелу и не могла ею налюбоваться. Пришла к своему родителю и хвалится:

– Батюшка-царь, посмотри, какую я гарну стрелочку нашла.

А царь ей в ответ:

– Смотри, дочка, никому не отдавай этой стрелы, отдай ее только тому, кто тебя замуж возьмет.

Вскоре приехал в то царство старший царевич и спросил:

– Не упала ли здесь где-нибудь стрела, что я пустил из лука?

– Упала! Упала! В царском саду. Царевна подняла, – радостно отвечали ему царедворцы.

Тогда царевич стал просить у царевны отдать ему стрелу.

– Не отдам! – отвечала царевна. – Отдам ее только тому, кто меня замуж возьмет.

– Я тебя с радостью замуж возьму! – воскликнул царевич.

Вот они помолвились, и он уехал.

Другой царевич тоже натянул лук и пустил стрелу; взвилась стрела выше леса стоячего, ниже тучи ходячей, и упала на княжеский двор. В тот час княжна на скамеечке сидела, видит – к ей ногам стрела упала; она подняла ее, понесла к отцу и говорит:

– Посмотри, батюшка, какую я гарну стрелочку нашла.

А князь ей в ответ:

– Не отдавай ее никому; отдай только тому, кто тебя замуж возьмет.

– Хорошо, батюшка! – отвечала княжна.

Через некоторое время к тому князю приезжает второй царевич и просит свою стрелу. Княжна ответила ему то же, что царевна старшему царевичу. Он весело сказал:

– Я с радостью беру тебя замуж.

Они обо всем договорились, и царевич уехал домой.

Пришло время и младшему царевичу пустить стрелу из лука. Звали его Иван-царевич. Как стрельнул он, загудела стрела, понеслась ни низко, ни высоко, но выше хат, и упала ни близко, ни далеко, а за селом в болоте. На кочке в болоте сидела жаба и взяла ту стрелу.

Прибежал Иван-царевич на болото, смотрит – а стрела его в лапе у жабы.

– Отдай мою стрелу, – попросил царевич.

– Нет, не отдам! – отвечала жаба. – Отдам ее только тому, кто меня замуж возьмет.

– Вот еще что сказала! Кто ж возьмет замуж зеленую жабу?! – воскликнул царевич.

Закручинился он; постоял, постоял над болотом, заплакал и пошел домой.

В это время царь-отец велел позвать к себе сыновей. Пришли сыновья. Царь им говорит:

– Ну, мои милые сыны-соколы, поведайте теперь мне: кто какую невесту нашел?

Старший и средний царевичи такие веселые да радостные, а Иван-царевич стоит и плачет.

Вот старший и говорит:

– Я, батюшка-царь, нашел себе невесту – царевну.

Средний сказал.

– А я нашел себе – княжну.

А Иван-царевич слова вымолвить не может, стоит и горько-горько плачет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Хохол – шутливое, фамильярное название украинца, малоросса.

Вернуться

2

Тату – отец.

Вернуться

3

Свитка – верхняя длинная распашная одежда из домотканого сукна, разновидность кафтана.

Вернуться

4

Соб – направо, цобе – налево.

Вернуться