Николас Бест
Конец войны. Самые драматичные 120 часов в истории

© Nicholas Best 2012, 2017

© Круглик В. Г., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Введение

В истории было немного событий, поразивших мир сильнее, чем события пяти дней в конце апреля 1945 года, которые начались с казни Муссолини и закончились самоубийством Гитлера в берлинском бункере. Хотя уход обоих диктаторов ждали давно, то, что сделали с ними после смерти, не могло не вызывать ужас: трупы Муссолини и его любовницы были подвешены за ноги перед улюлюкающей толпой, а тело Гитлера было обращено в кучку пепла, совсем в духе произведений Вагнера. И в это время Магда Геббельс убивала ядом своих детей, и обезумевший персонал рейхсканцелярии, прежде чем покончить с собой, занимался групповым сексом. Писатель с самым буйным воображением не додумался бы до такого.

Не менее ужасающими были сообщения о концентрационных лагерях, которые стали появляться после смерти Гитлера и Муссолини. Концлагерь Дахау был захвачен американцами в тот день, когда дуче подвесили за ноги в Милане. Равенсбрюк пал на следующий день, как раз тогда, когда Гитлер ушел из жизни. Первые фотографии из Бельзена и Бухенвальда появились на той же неделе и были показаны публике, которая не могла поверить своим глазам. Они вызывали такой шок, что их просто нельзя было публиковать в газетах. Вместо этого устраивались выставки, чтобы жители свободного мира могли собственными глазами увидеть и понять, что происходило в нацистской Германии.

Было очень важно, чтобы люди увидели эти фотографии. Они все читали газеты, и до них доходили слухи о лагерях. Радиорепортер Ричард Димблби, человек безукоризненной честности, с большим трудом смог убедить своих сомневающихся начальников в Би-би-си, чтобы те разрешили передать его первый репортаж прямо из Бельзена. Другим, которые описывали подобные ужасы, тоже не особо верили. Во время Первой мировой войны ходили слухи о том, что немцы на Западном фронте вытапливали жир из трупов. Впоследствии они не подтвердились и, скорее всего, были плодом британской пропаганды. Теперь похожие слухи возникли вновь, а к ним добавились кажущиеся небылицами рассказы о массовых убийствах в газовых камерах, живых скелетах, засушенных головах и абажурах, сделанных из татуированной человеческой кожи. Так что неудивительно, что они вызывали недоверие.

Лондонский кинотеатр, в котором на той неделе демонстрировали первый фильм из лагерей, пикетировала толпа, возмущенная тем, что их правительство опять им врет. Это возмущение разделяли миллионы жителей Германии, которые хоть и знали об ужасных вещах, творившихся в лагерях, но все же были уверены, что их масштаб слишком преувеличен пропагандой союзников для того, чтобы оправдать войну.

Однако фотографии не могут лгать. «Лучше один раз увидеть» – под таким названием в Лондоне на той же неделе открылась выставка, которая проводилась при поддержке газеты «Дейли Экспресс». Люди выстраивались в огромные очереди, чтобы посмотреть фотографии из Бухенвальда, после чего выходили, потеряв дар речи. Позже в кинотеатре показывали фильм о Бельзене: как бульдозеры сгребают скелеты в массовые могилы, возле которых стояли мирные немецкие жители рядом с эсэсовцами. Все это снималось с одного дубля, чтобы избежать обвинений в монтаже. Фотографии не врут. Их было слишком много, они были сделаны в совершенно разных местах, а подтверждало их слишком много свидетельств очевидцев, чтобы это оказалось ложью. Это было просто невозможно.

Нужна ли еще одна книга об этой уже достаточно хорошо описанной неделе, какое бы потрясение она ни вызывала? Ответ должен быть утвердительным, если материал новый или не был до этого известен. Каждый, например, знает, что Гитлер умер в Берлине, но многим ли известно, что его сестра жила в Берхтесгадене под фамилией Вольф и помалкивала, когда жильцы в ее пансионе обсуждали новость о смерти ее брата? Или что Лени Рифеншталь, любимый режиссер Гитлера, находилась на лыжном курорте в Австрии и не могла найти себе пристанище, когда люди узнавали, кто она такая? Или что будущий папа римский Бенедикт дезертировал из вермахта и добирался домой пешком, опасаясь, что его расстреляют или повесят за нарушение воинского долга?

Одри Хепберн жила в Голландии. Она была рада, что ее не забрали в бордель для военнослужащих вермахта. При этом она была такой истощенной, что ее желание стать балериной казалось чем-то нереальным. Одиннадцатилетний Роман Полански практически жил на улицах Кракова. Боб Доул, получивший тяжелое ранение при артобстреле, лежал без движения в госпитале в Италии. Он слышал крики радости после объявления об окончании войны в Италии и размышлял о том, сможет ли он когда-нибудь пошевелить пальцами ног. Самые разные люди, уже тогда знаменитые или ставшие знаменитыми впоследствии, точно помнили, где они были и что делали, когда вокруг них разворачивались события этих необычных пяти дней.

Как и в предыдущей книге, Величайший день в истории[1], о заключении перемирия в 1918 году, я поставил себе цель рассказать о событиях, какими их наблюдали очевидцы. Желательно, чтобы это были люди знаменитые или интересные, при этом, чтобы они ранее не ассоциировались с описываемыми событиями. Используя, по возможности, информацию из первых уст, я постарался охватить все основные события этой недели, когда Гитлер покончил с собой, а нацисты разбежались в разные стороны. При этом мне было интересно: а где в это же время находились Марлен Дитрих, Гюнтер Грасс, Генри Киссинджер, Джон Кеннеди и многие-многие другие? Этот метод хорошо себя зарекомендовал при описании перемирия 1918 года, позволив сделать что-то вроде моментального снимка всего мира в конце одной из самых невероятных недель в истории. Надеюсь, это сработает и сейчас.

Хотел бы сразу предупредить. Иногда однозначную правду довольно трудно установить. Многие очевидцы, особенно из бункера Гитлера, впоследствии меняли свои свидетельства и описывали одни и те же события по-разному, причем иногда сами себе противоречили. Другие десятилетиями хранили молчание, а затем были не в состоянии вспомнить точные даты и факты. Я всегда завидовал писателям, которые уверенно заявляют, что тот или иной очевидец ошибается или лжет. Я предпочитаю рассказывать о том, что поведали очевидцы, вписать это при необходимости в контекст, а затем предоставить читателю возможность составить собственное мнение. Но я могу точно сказать, что то, что описано далее или что-то подобное, произошло на самом деле.

Сердечная благодарность сенатору Бобу Доулу и лорду Каррингтону за вклад в эту книгу. Хочу сказать большое спасибо Питеру Девитту, помощнику куратора музея Королевских ВВС в Хендоне, который помог мне найти новые сведения об операции «Манна»; Кэтрин Томсон из Архивного центра Черчилля, колледж Черчилля, Кембридж; и Алеку Холмсу, чьи познания в хирургии позволили мне разобраться в описании вскрытия Муссолини. Также большое спасибо Эндрю Лауни, моему агенту, и Робу Киркпатрику, Николь Сол и Маргарет Смит из издательства «Томас Данн Букс» в Нью-Йорке. Сидя на своем семнадцатом этаже, Роб редактировал книгу британского писателя с невероятным мастерством и тактом!

И, наконец, хочу принести извинения президенту Джимми Картеру за то, что не смог найти подходящий контекст для внесения в книгу его щедрого вклада. Прошу отметить, что, по его словам, когда умер Гитлер, он служил в ВМС США и был в море. Тогда ему очень хотелось оказаться на Таймс-сквер, чтобы вместе с другими отпраздновать конец войны. К моему большому сожалению, я не смог найти подходящее место в книге для его рассказа.

День первый. Суббота, 28 апреля 1945 года

Глава 1. Смерть Муссолини

Время Муссолини было на исходе. Когда он спасался бегством от войск антигитлеровской коалиции, наступающих в районе озера Комо, дуче был пленен днем 27 апреля 1945 года итальянскими партизанами. После его спрятали в горах, где немногочисленные сторонники не смогли бы его найти. Вместе с любовницей Кларой Петаччи Муссолини рано утром 28 апреля был доставлен в Аццано, где и провел остаток ночи в крестьянском доме, который стоял на горе над деревней. За ними присматривали два молодых партизана, которые провели бессонную ночь у двери своих пленников. Один из них подсматривал за Кларой, когда она умывалась перед сном в пристройке, и рассказал другому, что у подруги Муссолини великолепная грудь. Так что ему было понятно, почему Муссолини взял ее в любовницы.

Было уже позднее утро, когда Муссолини проснулся. Клара проплакала всю ночь, запачкав подушку тушью, но Муссолини спал как убитый. После пробуждения его глаза покраснели, а лицо было бледным, почти серым под отросшей щетиной. Его тюремщики видели, что бывший диктатор Италии был в полном отчаянии и собирался с силами, чтобы встретить новый день.

За завтраком в спальне он почти ничего не ел, лишь поковырялся для вида в тарелке с хлебом и колбасой под пристальными взглядами партизан. Муссолини спросил, захватили ли ночью американцы город Комо, и обреченно кивнул, когда ему сказали, что Комо захвачен. Клара снова легла в постель, закрывшись одеялом, чтобы попытаться еще немного поспать, а Муссолини сидел на матрасе, глядя в окно на покрытые снегом горы за озером.

Он так и сидел, когда в четыре часа дня за ним приехали те, кто должны были его казнить. Они быстро поднялись наверх вслед за высоким человеком в коричневом плаще, который называл себя полковником Валерио. На самом деле его звали Вальтер Аудизио, и был он ветераном-коммунистом и участником Гражданской войны в Испании. С той поры и до последних дней он остался антифашистом.

Аудизио ворвался в комнату с пистолетом-пулеметом Стэн в руках.

«Быстрее! – сказал он Муссолини. – Я пришел вас спасти».

«Да ну, – Муссолини даже не скрывал иронию. – Как любезно с вашей стороны».

«Оружие есть?» – спросил Аудизио.

Накануне вечером Муссолини стащил нож на кухне и спрятал его в постели. Но он сказал Аудизио, что оружия у него нет.

Аудизио повернулся к Кларе. Она лежала в постели, отвернувшись к стене.

«Ты тоже, – сказал он ей, – давай, вставай».

Муссолини надел пиджак, а Клара что-то лихорадочно искала в постели.

– Что ты там ищешь? – спросил Аудизио.

– Свои трусики.

– Не беспокойся об этом. И давай, шевелись[2].

Кларе пришлось оставить сумочку и нижнее белье. Она неохотно спустилась по лестнице, громко стуча каблуками. Потом Клару вывели из дома, а ее любовник замыкал все это шествие. Лиа де Мария, в чьем доме все это происходило, наблюдала за процессией из бокового окна, а когда все скрылись, нервно перекрестилась. За то короткое время, что она видела Клару, та ей понравилась. Она надеялась, что с Кларой не случится ничего плохого.

Они медленно спускались по горной тропинке. Клара, которая была на высоких каблуках, отчаянно вцепилась в Муссолини, а у него уже не оставалось сил, чтобы ее поддержать. В какой-то момент он чуть не упал, но удержался на ногах, опершись о стену. Клара хотела ему помочь, но он молча ее оттолкнул. Они продолжили свой путь к дороге мимо трех женщин, стиравших белье в каменном корыте. Потом им встретился старик, спускавшийся с горы с тюком сена на спине, и женщина, которая гуляла с ребенком. Никто из них не узнал Муссолини, но всем было интересно, почему плачет идущая с ним хорошо одетая женщина.

На дороге их ждал автомобиль, черный седан «Фиат» с римскими номерами. Росита Барбарита гуляла рядом с собаками, когда появилась группа людей. Аудизио махнул автоматом и приказал ей убираться. Она так и сделала, а в это время Муссолини и его любовницу затолкали на заднее сиденье «Фиата».

Аудизио уселся на крыло, и автомобиль тронулся с места. Его спутники встали на подножки с оружием наготове. Два молодых партизана, которые ночью охраняли Муссолини, бежали вслед за машиной, которая ехала по горной дороге по направлению к деревушке под названием Меццегра и озеру за ней.

Машина проехала всего пару сотен метров и остановилась у поворота на дороге, который не просматривался с обеих сторон. Машина встала у ворот виллы «Бельмонте». Муссолини и Кларе приказали выйти из машины и встать у ограды. Клара обвила руками шею любовника и недоуменно смотрела на Аудизио, который пробормотал несколько слов о смертном приговоре и справедливости для народа Италии.

– Вы не можете это сделать! – возмутилась Клара. – Вы не можете расстрелять Муссолини!

– Отойди от него! – приказал Аудизио. – Отойди, а то тоже умрешь!

Но Клара Петаччи его не слушала. Она отказалась отойти от Муссолини. Клара продолжала обнимать его и все еще возмущалась, когда Аудизио нажал на спусковой крючок.

* * *

Когда Муссолини встретил свою смерть, его жена Ракеле скрывалась всего в нескольких километрах от него, недалеко от южной оконечности озера. Так как идти было некуда, ее с двумя младшими детьми привезли в Черноббио, недалеко от города Комо, где лояльный чернорубашечник приютил их в своем доме. Они не могли себя чувствовать в полной безопасности, но все же это было лучше, чем находиться на улицах. Там фашистов и всех, симпатизирующих Муссолини, выслеживали и без пощады убивали.

Раздававшиеся вокруг звуки стрельбы приводили Ракеле Муссолини в полное отчаяние. Ожидаемое в скором времени появление американской армии будет сигналом к массовому восстанию против фашистов, которые все еще оставались на севере Италии. Сам Муссолини подался в бега несколько дней назад, лелея мечту о последней линии обороны в Альпах. Но дуче быстро понял, что по мере приближения американцев ряды его сторонников стремительно редеют. В панике он написал жене, призывая ее спасаться самой и спасать детей, а затем присоединился к колонне немецких войск, направлявшейся в Германию. Ему, возможно, удалось бы скрыться, если бы какой-то итальянский партизан не узнал его в лицо, которое не смогла скрыть немецкая каска. Его арестовали и отправили в горы ожидать своей участи.

Его письмо к Ракеле было написано тогда, когда он только обдумывал идею о последней линии обороны в Альпах:

Дорогая Ракеле!

Вот и наступил последний этап моей жизни, перевернута последняя страница моей книги. Возможно, мы никогда больше не встретимся, поэтому я пишу тебе это письмо. Я прошу простить меня за все зло, которое я невольно тебе причинил. Но ты знаешь, что ты единственная женщина, которую я по-настоящему любил. Я клянусь об этом перед Богом, перед нашим Бруно. Ты знаешь, что мы должны направиться в сторону Вальтеллины. Возьми с собой детей и постарайся добраться до швейцарской границы. Там ты сможешь начать новую жизнь. Не думаю, что они откажутся тебя пропустить, так как я им постоянно помогал, а ты всегда была вне политики. Если же они тебе откажут, сдавайся союзникам, которые могут оказаться более гуманными, чем итальянцы. Позаботься об Анне и Романо, особенно об Анне, которая очень в этом нуждается. Ты знаешь, как я их люблю. Бруно с небес тебе поможет. С любовью к тебе и детям. Твой Бенито[3].

Доверившись Муссолини, Ракеле ночью отправилась в сторону Швейцарии, взяв с собой 15-летнюю Анну Марию и 17-летнего Романо. Граница была всего в пяти километрах от Комо, и ее было хорошо видно, благодаря ярким огням. Они были особенно заметны на фоне общего затемнения в Италии. Они встали в очередь из машин на границе, где итальянский офицер, посланный Муссолини, ждал их, чтобы помочь перейти границу. Спасение было почти рядом, но швейцарские пограничники, изучив их документы и сделав несколько телефонных звонков, с сожалением покачали головами и сказали, что не могут их пропустить. Семейству Муссолини «никак нельзя» въехать в Швейцарию.

Когда их развернули на границе, Ракеле была разочарована, но не упала духом. На самом деле она даже почувствовала облегчение от мысли, что ей не придется покидать Италию. Они в темноте возвращались в Комо по дороге, забитой немцами и итальянцами, бегущими кто куда. Партизаны-антифашисты начали возвращаться из Швейцарии и спускаться с гор, чтобы захватить контроль над страной. Время от времени слышалась стрельба, хотя, когда они возвратились, в Комо было тихо.

Они подъехали прямо к штабу фашистов, но обнаружили, что там никто не знает, что с ними делать. Понимая, что они попусту тратят время, Ракеле с детьми вышли из здания. И пока они размышляли, куда направиться и что делать дальше, Анна Мария безучастно сидела на ступеньках штаба. Только на рассвете появился сторонник Муссолини, который над ними сжалился. Как потом вспоминала Ракеле:

Один из наших верных чернорубашечников сказал, что находиться на улице очень опасно. Мы посовещались, и он посоветовал нам укрыться в его доме, который находился в некотором отдалении от центра города. Мы устремились туда. Наше появление в небольшом плохо обставленном доме вызвало настоящее смятение. У них не было для нас еды, и все закончилось тем, что я приготовила для всех завтрак из запасов, оставшихся у нас.

Чернорубашечники отправились, чтобы узнать новости о дуче. Когда они вернулись, то сказали, что собираются устроить нас в колонну, в которой находится мой муж. Также они сообщили, что нашу машину угнали.

Звуки стрельбы постепенно приближались. Мы выглянули из окошка на дорогу, где царила паника. Наши хозяева были напуганы, и мне все время приходилось их успокаивать. Когда помогаешь другим, как-то меньше думаешь о своем горе. Какой-то паренек, которого приняли за фашиста, был убит прямо у нас на глазах. По радио постоянно передавали приказы о том, что фашистов надо искать и без пощады истреблять. Раненые солдаты из соседнего госпиталя, одетые во что попало, разбегались в разные стороны. Вокруг был кромешный ад. Дети были очень напуганы[4].

Стало понятно, что в создавшейся ситуации Ракеле и дети не смогут присоединиться к Муссолини. Да и время было уже упущено, хотя они об этом еще не знали. Они прятались в доме чернорубашечника, боясь выйти на улицы, где бушевала настоящая гражданская война. При этом Ракеле понимала, что им нужно покинуть этот дом как можно скорее, чтобы своим присутствием не подвергать чернорубашечника опасности. Его самого и всю его семью могли просто выволочь на улицу и расстрелять только за то, что они приютили в своем доме семью Муссолини. Правильно было бы спрятаться в каком-нибудь другом месте и там переждать массовые убийства, но где? На улицах царил беспорядок, все и вся были против нее, и Ракеле Муссолини поняла, что ей с детьми просто некуда деться.

* * *

Казнь Муссолини сразу пошла не по плану. Когда Аудизио попытался выстрелить, «стэн» заклинило. Он, ругаясь, схватил револьвер, но он тоже не выстрелил. Муссолини уже понял, что его ожидает. По словам очевидца, он распахнул пиджак и встал прямо напротив Аудизио, бросая ему вызов и призывая совершить свое черное дело.

«Стреляй мне в грудь», – сказал он.

Один из людей Аудизио быстро подал ему свой автомат. Первые пули попали в Клару Петаччи, и она умерла мгновенно. Муссолини отбросило к стене рядом с ней, и он, еще живой, медленно сполз на землю. Подойдя к нему, Аудизио снова выстрелил, уже в упор. Муссолини конвульсивно дернулся и затих у стены рядом с Кларой. Другие партизаны с ужасом смотрели, пораженные тем, что они увидели. Все произошло так быстро, что потом, когда очевидцы рассказывали об этом, оказалось, что все помнят детали произошедшего по-разному.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Best, Nicholas. The Greatest Day in History: how the Great War really ended. London: Weidenfeld & Nicolson, 2008. – Примеч. ред.

Вернуться

2

Christopher Hibbert, Benito Mussolini, London: Longmans, 1962, p. 328.

Вернуться

3

Rachele Mussolini, My Life with Mussolini, London: Robert Hale, 1959, p. 176.

Вернуться

4

Ibid., p. 179.

Вернуться