# Ангел любви. Часть 1

Лора Брайд

Будучи подростком, Алан спас жизнь маленькой девочке,А через двенадцать лет она завладеет его сердцем навсегда. Лаки знала, кто ее отец, но никогда не искала его. А Шон даже не подозревал о дочери, пока судьба не столкнула их в ту трагическую ночь.Случайные встречи совершенно изменили их жизни. Впрочем, разве в этом мире хоть что-то происходит случайно?!

© Лора Брайд, 2026


ISBN 978-5-0069-3065-0 (т. 1)

ISBN 978-5-0069-3066-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Глава 1. Неслучайная встреча

– Шон! Алан! Рад вас видеть! – оживленно воскликнул Арчибальд Маклафлин, пожимая руки Шону Бриону и его сыну Алану, перешагнувшим порог большого зала. Они познакомились чуть больше месяца назад в Венесуэле при необычных обстоятельствах. Честно говоря, Арчи не думал, что когда-нибудь они опять встретятся. И очень обрадовался, увидев Брионов в родительском доме на торжественном приеме, устроенном в честь возвращения его брата Стивена.

Более трехсот гостей пили коктейли и самозабвенно сплетничали. Еще бы! После того как пропал без вести старший сын Лукасу Маклафлину, владельцу строительного холдинга было не до развлечений.

Год назад вертолет, управляемый Стивеном разбился в горах Южной Америки. На поиски бросили все силы. Но ни полиция, ни детективные агентства, ни армейские подразделения, полностью прочесавшие предполагаемое место катастрофы, не нашли никаких следов. Это была уже вторая трагедия в семье. Три года назад из летнего молодежного лагеря не вернулась их дочь, восемнадцатилетняя Саманта. И ее поиски тоже были безуспешны. В обществе даже поползли слухи о родовом проклятии Патрика Макбрайда – отца Патрисии Маклафлин. Тот потерял уже третьего внука.

Возвращение Стивена стало сенсацией, поэтому друзья и недруги семьи постарались всеми правдами и неправдами получить приглашение на прием. Но Арчи был особенно рад встрече с теми, кто помог ему найти брата.

– Давайте отыщем укромное местечко, где можно спокойно поговорить. А то сейчас все начнут подходить, чтобы представиться. Кое у кого уже глаза горят от любопытства узнать, кто вы такие.

Он был прав. Вращаясь в тесном круге все гости давно знали друг друга, и появление двух незнакомцев вызвало приятную волну оживления.

Хоть кроме цвета волос и высокого роста между ними не было ничего общего, по манере поведения и неуловимым жестам вполне возможно предположить, что они братья.

Старшему – Шону Бриону, было сорок четыре года, но никто не дал бы ему больше тридцати восьми. Правильные черты лица, решительный подбородок и резко очерченные губы, сложенные в легкую, снисходительную улыбку, приятно радовали глаз. А светло-карие глаза, «цвета ирландского виски», как подсмеиваясь, определял их цвет Алан, внимательно рассматривали собравшихся людей, словно выискивали в толпе знакомые лица. Густые, чуть тронутые сединой черные волосы небрежно касались воротника белоснежной рубашки, а дорогой костюм прекрасно сидел на спортивной фигуре.

Его приемному сыну Алану неделю назад исполнилось двадцать шесть лет. Красивые, необычного синего цвета глаза в сочетании с темными волосами и чеканным профилем, делали его неотразимым для женских сердец. Девушки уверяли, что ему надо сниматься в сериалах о кельтских рыцарях, а одна даже серьезно предложила посодействовать через знакомого продюсера. Но Алан лишь с улыбкой заявлял, что предпочитает разрабатывать спецэффекты для подобных сериалов. И с успехом это делал, будучи, как и отец, талантливым программистом.

Сейчас он окидывал спокойным взглядом гостей, и никто даже не заподозрил бы, какие чувства бушуют в его душе. Алан сам затруднялся сказать, что чувствует. Гнев? Горечь? Обиду? Пожалуй, досаду. Причем на своего любимого отца, вынудившего его прийти на эту вечеринку.

«Не понимаю, зачем он так настойчиво убеждал меня? Кому это надо? Прошло больше двадцати лет, и никто за это время не горел желанием меня увидеть. Как, впрочем, и я не хотел», – размышлял про себя Алан, гадая, какие неприятные сюрпризы преподнесет им этот вечер. Хотя, возможно, будут и приятные. Вот Арчибальда, например, он искренне рад видеть. Тот понравился ему еще в Венесуэле, где их случайно столкнула судьба. Правда, тогда Алан даже не подозревал, что Арчи его родственник.

– Я только недавно узнал, что ты мой двоюродный брат. И так обрадовался, что сегодня увижу тебя, – в унисон его мыслям раздался восторженный возглас Арчи.

Тогда в Венесуэле, он все не мог понять, почему лицо парня, увиденного впервые в жизни, казалось ему таким знакомым. Пока ему не подсказали. Внешне ведь Алан очень отличался от них с братом, и в чертах лиц не было никакого сходства. Арчи и Стивен оба пошли в отца – такие же рыжеволосые и сероглазые. А вот рост и телосложение все трое унаследовали от деда – Патрика Макбрайда. Именно на деда и был похож Алан.

Арчибальд подвел своих гостей к небольшой уютной нише у окна и подал официанту знак принести напитки.

– Я тоже рад тебя видеть, Арчи, но только, как друга. Прости, но я не считаю себя членом вашей семьи и не могу относиться к тебе, как к брату. У меня есть собственная семья, и расширять ее в ближайшее время я не намерен.

Окончательно расставив все точки, Алан повернулся к отцу и с легким недоумением спросил:

– Не понимаю, что мы здесь делаем? Почему ты сказал, что обязан исполнить свое обещание? Кому ты его дал?

Два часа назад тот огорошил его известием, что они пойдут на прием, устраиваемый родственниками Алана. Которых в Дублине оказалась целая куча – дед, отец, мать, сестра. А также тетя, дядя, и двоюродные братья. Причем, братья хорошо ему знакомы – это добрый, отзывчивый Арчибальд и высокомерный, наглый Стивен. Отец не стал объяснять, почему при таком обилии родственников его воспитывал чужой человек. Да Алан и не спрашивал. Он обладал уникальной памятью и хорошо помнил день, когда человек, которого он пять лет звал папой, привел его к незнакомому дяде и заявил, что теперь Алан будет жить с ним. А когда он начал плакать и просить отвести его домой к маме и сестренке, ему сказали, что у него нет ни мамы, ни сестренки. Он им больше не нужен. Теперь его дом здесь – у нового папы, а об остальном ему надо забыть. Как все забудут и о нем – гадком, мерзком мальчишке. А вот сегодня об этом мальчишке вдруг вспомнили.

«Я и сам не знаю, что мы здесь забыли, и в чью игру нас вынуждают играть. А главное, по каким правилам? Зачем я втянул в это сына? Надо было прийти одному, несмотря на все обещания. Кто знает, что им взбрело в голову? – пронеслись быстрые мысли у Шона, – Ладно, посмотрим. Может, хотят вернуть Алана в семью? Интересно только, как они объяснят, почему избавились от него двадцать лет назад? Главное, чтобы они не посмели его оскорблять, иначе, я за себя не ручаюсь. Да и Алан терпеть не будет, гордости ему не занимать».

– Я пообещал Арчи, что когда мы будем в Ирландии, то обязательно с ним встретимся. Так почему бы нам сегодня просто не развлечься, сынок? – не вдаваясь в подробности предложил он.

– Вы исполняете желание Лаки, сэр? – внезапно догадался Арчибальд и пристально посмотрел на Шона. – Вы тогда пообещали исполнить три ее желания. Какое это по счету? И в чем оно состоит?

– Первое, – спокойно ответил мужчина. – А состоит в том, чтобы мы с Аланом обязательно посетили этот прием.

– О каких желаниях Лаки ты говоришь, отец? Может объяснишь, что здесь происходит?

– Сам бы хотел знать, зачем нас сюда затащили. Возможно, хотят наладить с тобой контакт.

– Ага, и сделать наследником миллионов. Двадцать лет видеть не желали, а сегодня вдруг захотели. Давай, не уходи от ответа. Зачем ты давал обещание Лаки? Мало ли какие у нее желания? Вдруг она захочет взять тебя в сексуальное рабство или убить кого-нибудь попросит?

– Сынок, какое сексуальное рабство в моем возрасте, кому я нужен? И убивать Лаки не станет. Она ведь из когорты спасателей. Ее цель – помогать людям.

– Видели, как она помогла Стивену со свадьбой, – едко заметил Алан и повернулся к Арчи. – Кстати, он здесь?

– Сегодня я его не видел. Но он обязательно будет, ведь прием в его честь.

– Зато я вчера видел. Он передал мне приглашения, – Шон вспомнил довольно неприятную встречу. – И предупредил, чтобы мы не афишировали знакомство с ним и Стасей.

– И мне приказал молчать о ней. Конечно, ему неприятно видеть нас, ведь мы свидетели его вынужденной свадьбы. Думаю, он не расскажет родителям ни о жене, ни о сыне, а спрячет их где-нибудь. Шон, может вы объясните Алану, зачем дали обещание? Мало ли, что может еще приключиться.

– Сейчас не время и не место говорить об этом. Лучше скажи нам, какие еще будут развлечения, кроме еды и выпивки?

Арчи понял, что Брион хочет сменить тему разговора, и не стал настаивать на ее продолжении. Как радушный хозяин он объявил перечень всех увеселений:

– Сначала будет благотворительный аукцион, затем танцевальное шоу, фуршет и фейерверк.

– Что выставляется на аукцион? И на какие цели собирают деньги?

– Цель – сбор средств на новое оборудование для диагностического центра, который спонсируют мои родители. Они же и придумали правила аукциона. Это главная фишка наших приемов. Он устраивается два-три раза в год, и все стремятся на него попасть. А выставляются номера кресел, на которых сидят гости. Запускается барабан и выпадает определенное число. Гость, сидящий на этом месте, должен выполнить определенное действие, указанное в списке под этим же номером. И вот здесь начинается самое интересное. Например, гостю выпало спеть песню, а тот не умеет или не хочет петь. Тогда он заявляет, что ставит на откуп сто евро. Аукционист объявляет торги, и присутствующие начинают набавлять цену. Гость может в любой момент остановить торги и спеть песню, а если все-таки отказывается, то должен заплатить сумму в пять раз больше той, которую в последний раз объявил аукционист. А тот старается поднять цену не менее, чем в десять раз от первоначально заявленной. Я объясняю путано, но вы быстро поймете, когда все начнется.

– Гости все обязаны участвовать в аукционе? Как-то мне не хочется развлекать толпу, – недовольно нахмурился Алан.

– Нет, только те, кто желает, – поспешил успокоить его Арчибальд. – Самое забавное состоит в том, что от желающих нет отбоя. Одни готовы платить, чтобы покрасоваться перед всеми, другие же готовы заплатить еще больше, лишь бы только их не слушать. Участники рассаживаются за столики вокруг сцены, а мы и отсюда все хорошо увидим.

– А ты, как хозяин дома, будешь принимать участие? – с улыбкой поинтересовался Шон.

– Не люблю быть на виду. Обычно я не посещаю матушкины приемы. Но сегодня не смог бы отказать родителям, да и Стивен сказал, что вы будете здесь.

– Странно, что он передал нам приглашения, – удивленно протянул Алан. – Я был уверен, что он не жаждет нас вновь увидеть.

– Абсолютно не жаждет. Он сказал, что его об этом попросила Лаки.

– Получается, это она захотела, чтобы мы были здесь, а не чудная семейка? – издевательски произнес Алан. – А я все гадал, чего от меня хотят? Да ничего, просто Лаки решила их немного позлить.

– Зачем ты так? Чудная семейка ведь не только моя семья, но и твоя, – с обидой заметил Арчи.

– Семью, отдавшую ребенка, как ненужного котенка в «хорошие руки» я не могу считать своей, – холодно отрезал Алан.

– Ты ничего не знаешь! – горячо запротестовал Арчи. – Мы же все были уверены, что ты утонул. Дед до сих пор тоскует по тебе. А как он обрадовался, когда Герцогиня пообещала найти тебя и показать ему!

– Герцогиня? А почему не королева Англии? Говоришь, все были уверены? Даже так называемый папаша?

– Не горячись, сын. Надо все выяснить. Арчи, какая герцогиня пообещала разыскать Алана?

– Это длинная история. Но когда Герцогиня организовала поиск Стивена, она пообещала деду, что обязательно найдет Алана. А потом так заехала дяде Берну в скулу, что тот даже упал! И сказала при этом: «За ребенка, потерявшего семью», – восторженно блестя глазами, зачастил Арчибальд.

– Интересная дамочка. Какой бы длинной не была эта история, мы с Аланом хотим услышать ее всю. Кстати, миледи сегодня осчастливит нас своим присутствием?

– Честно говоря, не знаю. До недавнего времени она была «персоной нон грата» в нашем доме.

– Вот как? И что же произошло…

Он не успел договорить. Заметив восхищенный взгляд Арчи, устремленный на вход в зал, Шон быстро обернулся, узнать, что же так того заинтересовало. И замер от неожиданности… увидев свою умершую жену.

«Нет. Это какой-то бред. Я ведь сам похоронил Линду и ребенка. К тому же сейчас ей было бы за сорок, а этой девушке едва ли минуло восемнадцать. Но какое сходство. Почти одно лицо. Только она еще красивее Линды. А я считал, что такое просто невозможно».

– Отец, что с тобой? – озабоченно спросил Алан, с тревогой вглядываясь в резко побледневшее лицо Шона и подхватывая бокал из его ослабевших пальцев.

– Все нормально. Здесь немного душно, – поспешил успокоить тот сына и приложив руку к груди, слегка помассировал ее. Ледяной холод, пронзивший сердце, понемногу отступал.

Алан проследил за взглядом отца и увидел девушку невероятной красоты.

«Обычные люди не бывают настолько красивыми. Такими могут быть только ангелы», – изумленно подумал он.

– Это Герцогиня, – негромко сказал Арчи и восторженно добавил: – Какая же она красивая! Всегда восхищался ею, хоть и недолюбливал, и даже боялся. А теперь я так благодарен ей за все. Хотя, боюсь по-прежнему.

– Боишься? – не поверил своим ушам Алан, внимательно разглядывая девушку. Она была чудо, как хороша. – Прозвище Герцогиня – это что-то, вроде, «маркизы ангелов»? – снисходительно улыбнулся он.

– Нет, это ее настоящий титул. Несколько веков назад король за особые заслуги подарил дочери одного барона титул учтивости, который с тех пор передается в их роду по наследству. Поэтому и дали такое прозвище. И оно подходит ей, как первое имя.

– А какое ее настоящее имя? И возраст? – хрипло спросил Шон, еще не восстановивший нормальное дыхание.

– Чуть больше двадцати. Герцогине было семнадцать лет, когда три года назад ее представили на одном мамином приеме. Мама потом сто раз пожалела, что послала ее отцу приглашение. И все из-за стремления водить знакомство с титулованными особами, это льстит ее самолюбию.

– Арчи, не томи, – подстегнул его Шон, желая поскорее услышать имя девушки. – Кто отец Герцогини?

– Ее отец – немецкий барон Генрих Лаутензак. Мама знает его с детства, когда еще жила в Белфасте. Он тоже жил там много лет, пока не перебрался в Баден-Баден. Когда она узнала, что барон приехал в Дублин, то пригласила его на свой ежегодный летний прием. Старикан пришел с молоденькой девушкой – золотоволосым ангелом с бирюзовыми глазами и фигурой, способной любого свести с ума, – Арчи даже смущенно фыркнул от своих слов. – Что-то я заговорил избитыми штампами, но вы сами видите ее. Барон объявил всем, что это его дочь Лорен, от какой-то французской актрисы. Она жила с матерью на юге Италии все эти годы, а после ее смерти приехала к отцу. Девочка пожелала жить в Дублине, поэтому он представляет ее уважаемому обществу, просит любить и жаловать, а сам возвращается в Германию.

– А почему твоя мать пожалела, что пригласила их на прием? Был какой-то скандал? – поторопил уже Алан медлительного рассказчика.

– Лаутензак сказал, что его дочери всего семнадцать лет, и он боится оставлять ее одну. Поэтому нанял телохранителя, некого Викрама Ольсена, и тот постоянно будет при ней, – Арчи едва заметно кивнул в сторону девушки, здоровавшейся с гостями. – Видите, прямо за ней, как тень, идет парень. Узнали? Да, это тот Вик, который участвовал в поисках Стивена.

Воспользовавшись моментом, когда Шон отвернулся от них, следуя взглядом за девушкой, Арчи тихо сказал Алану:

– Мне до сих пор по ночам снятся колдуны. Отец ничего тебе не объяснил? Тогда только он один понимал, что происходит.

– Такое долго не забудешь, – усмехнулся Алан. – Мне казалось, что мы участвуем в съемках триллера. И сюжет напоминал фильм «От заката до рассвета», когда в конце вдруг внезапно появляются вампиры. Я хотел расспросить отца, но не успел. Он сразу улетел в Торонто, а я остался в Каракасе. Мы встретились только сегодня днем, а вечером пришли к вам.

Шон напряженно следил за стройной фигурой, мелькавшей среди гостей. Он сразу понял, что девочка никак не могла быть дочерью старого Лаутензака. Такие золотые волосы и бирюзовые глаза он видел лишь у одного человека, у своего родного деда, великого жреца-друида Галларда Бойера. До разговора с Лаки Шон был твердо уверен, что похоронил свою дочь вместе с женой. А сейчас, увидев живую копию Линды с глазами деда, окончательно убедился, что ошибался. Так могла выглядеть только его дочь. Если только это не происки Галларда. Что стоит вставить девчонке контактные линзы и перекрасить волосы, да еще дать в охрану парочку друидов? Тогда получается, дед все же выследил его. И девочка, так похожая на Линду, часть его плана мести. Он хочет через нее наказать внука за отступничество, хотя тот уже и так заплатил непомерно высокую цену. А может эта девочка – загадочная Лаки? Но она даже по возрасту не может быть гасителем, не говоря уже о том, что слишком изящна и аристократична, чтобы сражаться с темными колдунами. Да и Лаки тогда в Венесуэле появилась неспроста, прямо с неба упала им с Аланом на головы. Кстати, Вик тоже был там. Как все запутанно. Надо лучше расспросить Арчи. И он повернулся к нему, вслушиваясь в разговор.

– Он никого не подпускает к ней, и за спиной его называют цербер Герцогини, – продолжал объяснять Арчибальд. – Естественно, такое нелестное прозвище придумали мужчины, а женщины зовут его Викингом.

– Как же еще его звать, – насмешливо ухмыльнулся Алан. – Высокий, светловолосый, голубоглазый. Настоящий скандинавский воин. Ведь в фильмах викинги выглядят именно такими. А в жизни наверняка они были кривоногими, лысыми и с пивными животами. Это из-за него твоя матушка пожалела, что представила Герцогиню в своем доме? Он следует за ней по пятам на всех вечеринкам и раздражает почтенную публику плебейским происхождением?

– Если бы только это. Все намного сложней. На том же приеме Стивен подошел к прекрасной незнакомке, представился ей и охраннику. И с этого момента все трое стали неразлучны в буквальном смысле слова. Брат стал жить в доме Герцогини и везде ее сопровождать. Сразу пошли слухи о том, что они втроем предаются разврату день и ночь, занимаются колдовством и общаются с вампирами.

Алан поперхнулся шампанским и удивленно посмотрел на него:

– Ты это серьезно? Я еще понимаю, когда говорят о разврате. Понятно, девушка и два парня, не связанные родственными узами, сразу вызывают подобные слухи. Но причем здесь колдовство и вампиры?

– Мы же в Ирландии, сынок, – снисходительно улыбнулся Шон. Его уже отпустило, и он с интересом слушал Арчи. – Здесь каждый второй считает себя потомком великого Мерлина и с гордостью представит тебе генеалогическое древо, на котором обязательно будут указаны парочка колдунов или вампиров. Герцогиня немыслимо красива и походя влюбляет в себя десятки мужчин. А значит, она колдунья, и всех привораживает. Ведь так посчитали твои родители, Арчи, когда Стивен переселился к ним? А чем обычно привораживают? – он зловеще прошептал: – Кровью! – а затем весело улыбнулся, видя, как вздрогнули его собеседники. – Все это ерунда, ребята, но, так будоражит нервы, и дает массу тем для обсуждения. Особенно сейчас, когда в моду вошли сказки о вампирах. О них пишут книги, снимают фильмы. А эта троица еще специально нагнетает атмосферу, делая ее таинственной и зловещей, чтобы к ним никто не приставал, не набивался в приятели и не удивлялся их выходкам.

– Вы правы, сэр, – Арчи искренне удивился, как быстро Шон разобрался в странном поведении брата и его друзей. – Их обсуждали, не переставая. Наши дамы клялись, что дочь Лаутензака никогда не переступит порог их дома. А эти трое жили в своем тесном мирке. Гоняли на машинах, посещали злачные места, регулярно попадали в полицию за антиобщественное поведение и драки. В разборках с начальником полиции выручал авторитет деда и щедрые пожертвования на нужды города, которые делала Лорен. У нее огромное состояние. Ясное дело, нашлось бы множество желающих заиметь девочку и ее деньги, несмотря на все ее, так скажем, развлечения. Но Стивен и Викрам создали такой заслон от ухажеров и охотников за приданым, что все сразу поняли бессмысленность любых попыток. Но самое удивительное в том, что уже через полгода матроны считали честью принимать у себя герцогиню Лаутензак, и из кожи лезли, чтобы заполучить ее на свои приемы. Но она очень редко посещает их.

– Что же изменило ситуацию? – полюбопытствовал Алан, бросая заинтригованные взгляды на девушку. – Ваших снобов, вряд ли подкупишь деньгами.

– Деньгами нет, а вот большими деньгами… Но думаю Герцогине они не понадобились, – задумчиво протянул Шон, не спуская с нее глаз. Два постоянных охранника-друида могли быть и телохранителями наследницы деда, и цепными псами для обычной девчонки, чтобы та не ускользнула. Не будет же главный друид нанимать охранников в агентстве, если своих хватает.

– Шон, вы опять правы. Каким-то непостижимым образом ей удалось завоевать доверие нескольких самых влиятельных особ. Выходки Герцогини объявили экстравагантными, а Стивена и Викрама – милыми мальчиками, защищающими невинную девушку. Только мои родственники не изменили своего отношения. Оно и понятно. Стивен переселился к ним, скандалил и безобразничал, совсем забыв о своих обязанностях перед семьей. Отец угрожал ему лишением содержания, мать постоянно взывала к совести, а дед ругался и обещал разнести их змеиное гнездо, а скандальную парочку проходимцев выселить за пределы города. Друзей Стивена не принимали в нашем доме, а при встречах в других местах демонстративно отворачивались. Поэтому их появление сейчас и вызвало такое оживление. Все ждут скандала. А вот и отец направляется к ним.

Арчибальд напрягся в ожидании реакции отца на гостей, а Шон резонно заметил:

– Твои родственники должны были кардинально изменить свое отношение, ведь Викрам спас Стивена. За такое можно простить ему любые прегрешения. Да и как я понял, именно Лорен настояла на его поездке в Каракас.

Лукас Маклафлин с широкой улыбкой подошел к парню с девушкой и громко произнес:

– Лорен, вы как всегда великолепны! Ольсен, рад вас видеть.

Девушка ответно улыбнулась и протянула руку в знак приветствия. Лукас бережно взял ее обеими руками и поднес к губам, а затем обменялся рукопожатием с парнем. В зале послышались сдавленные недоуменные восклицания.

Патрисия поспешила вслед за мужем подойти к друзьям сына.

– Лорен, Викрам, мы ждали только вас, – сказала она, удивляя стоящих рядом гостей.

Такого сердечного приема не ожидал даже Арчи, в чем откровенно признался своим собеседникам.

– Друзья, встречаем героя торжества и его жену Станиславу! – громко объявил Маклафлин-старший.

– Неужели Стивен приведет Стасю? Как он решился? – удивленно переглянулся с Аланом Арчи и огорченно сказал: – Бедная Стася. Сейчас она станет объектом насмешек и издевательств.

Стивен услышал голос отца через приоткрытую дверь своей комнаты и с ободряющей улыбкой повернулся к жене:

– Не бойся, любимая, я с тобой.

Стася взяла его под руку и стараясь выглядеть спокойной, ответила:

– С тобой мне никто страшен, дорогой. К тому же рядом с нами будут Вик, Лорен, Арчи и твои родители. А все остальные меня не волнуют.

– В зале еще Шон и Алан. Помнишь их?

– Конечно! С удовольствием увижусь с ними. Редко встретишь хороших людей, а Шон еще был и другом моего отца. Я хотела бы пригласить их погостить у нас. Как ты считаешь, это возможно? – она неуверенно посмотрела на мужа.

– Для Лорен нет ничего невозможного, – успокоил ее Стивен. – А она заинтересовалась ими обоими. Так что, это не последняя наша встреча. Но сегодня к ним сама не подходи. Ведь по легенде ты только приехала, и предположительно, никого, кроме родителей, не знаешь. Да и я не хочу никому ничего объяснять. Поэтому подождем, пока Лорен придумает, как нас официально познакомить. Их я уже предупредил. Идем, нас все заждались. И помни, мы все рядом.

Стася с любовью посмотрела на мужа. Неужели этот великолепный мужчина принадлежит ей? До сих пор она не может поверить в это. Еще месяц назад она считала свою жизнь законченной. Но неожиданный поворот событий круто изменил ее, подарив семью – мужа, маленького сына, сестру и брата. Ради них она готова на все, и сегодня не подведет.

Не торопясь, с высоко поднятыми головами и любезными улыбками на лицах они под аплодисменты гостей спустились по широкой лестнице в зал, вызвав новую волну любопытства. Несколько репортеров стали лихорадочно щелкать камерами. Миниатюрная и изящная, как японская статуэтка, брюнетка и высокий шатен словно сошли со страниц глянцевого журнала. Их сразу же с поздравлениями и пожеланиями окружила толпа гостей.

Стивен женился? Кто его жена? Как на это отреагирует его подруга Лорен? Эти вопросы занимали всех, заставляя вытягивать шеи, чтобы лучше все увидеть и услышать.

Патрисия довольно улыбнулась. Да, вечер однозначно удался. О ее приеме еще долго будут говорить в гостиных. Она повернулась к своей приятельнице – Ванессе Келли, изнемогавшей от нетерпения узнать все первой, и торопливым шепотом рассказала ей всю «правду». Оказывается, в тропическом лесу Стивена нашли охотники из индейского поселения и доставили в больницу небольшого городка. А в ней по контракту работала медсестрой польская девушка – Станислава Сташинская. Она его и выходила. Считай, что вытащила с того света. А потом, совсем как в сериале, выяснилось, что Стивен потерял память. И целый год прожил под чужим именем. За это время они со Станиславой успели полюбить друг друга, уехать в Польшу, пожениться и родить сына. Да, да, у нее есть внук Раян. Ему только месяц, и он такая лапочка! Как только немного подрастет, она обязательно покажет его Ванессе. А Стивен испытал сильный стресс, когда Стася рожала, и на его почве у него восстановилась память. Он сразу сообщил, что жив, и теперь они снова все вместе. И Патрисия осторожно, чтобы не испортить макияж, встряхнула с ресниц слезинки счастья.

Ванесса ободряюще похлопала ее по руке и отошла, якобы для того, чтобы найти официанта, и заказать для Патрисии стакан воды. А на самом деле – поделиться подробностями о жене Стивена со своими подругами. Конечно, этот брак был явным мезальянсом, но в сложившихся обстоятельствах его можно оправдать. Стивен не осознавал, кто он, когда женился на девушке. Пожалуй, это она тогда рисковала. Ведь он мог оказаться кем угодно, даже преступником. Девочка ей понравилась, она возьмет ее под свое крыло и представит все в выгодном свете.

А Патрисия облегченно вздохнула, что ей не придется десятки раз пересказывать свою историю и направилась к аукционисту, чтобы отдать ему распоряжения.

– Не поверю, что эта красотка – маленькая, страшненькая Стася, на которой вынудили жениться Стивена, – иронично приподнял брови Алан.

– Да он просто выдает ее за Стасю, а настоящую где-то прячет, – согласился с ним Арчи.

– Вы оба глухие, – засмеялся Шон. – Голос и интонацию очень сложно подделать. Не сомневайтесь, это она. Не зря тогда Лаки сказала Стивену, что делает ему подарок, за какой он будет благодарить ее всю жизнь. Сейчас все мужчины в зале завидуют ему.

Стася мило улыбалась, принимая поздравления. А заметив друзей мужа, направилась к ним. Вик подхватил ее, как пушинку и закружился вместе с ней.

– Эй, поставь мою малышку на место, – нарочито сердито воскликнул Стивен, подходя к ним. Поздоровавшись с Виком за руку, он поцеловал Лорен в щечку.

Стася, к большому огорчению любителей скандалов, не проявила недовольства, и сама расцеловала ее в обе щеки. Всем стало ясно, что женитьба Стивена не разлучила друзей, и похоже, его родителей это совсем не огорчает.

Прием понемногу набирал обороты, и ведущий программы объявил о начале благотворительного аукциона.

– Арчи, мы хотим услышать твою длинную историю, – напомнил Шон – Предлагаю после аукциона незаметно уйти и поговорить в каком-нибудь ресторанчике, или в нашем номере в отеле.

– Конечно, я расскажу, и готов уйти хоть сейчас. Только предупреждаю, что сам многое не понимаю в ней. И рассчитываю, что вы поможете во всем разобраться, Шон.

– Так может прямо сейчас и уйдем? Мне этот аукцион как-то… – Алану не терпелось разобраться в запутанных историях с родственниками, колдунами и Лаки. А заодно выпытать у Арчи, зачем отец давал ей какие-то обещания, и теперь так настойчиво это скрывает.

– Уйти до начала аукциона будет невежливо по отношению к родителям Арчи, даже оскорбительно. Не забывай, что на нас смотрят их друзья и знакомые, – охладил его Шон. – К тому же я никогда не был на подобном аукционе, и мне любопытно, как он пройдет.

– Интересно, Стивен предупредил своих друзей о его правилах? Совсем не удивлюсь, если нет. Они любят поддевать и разыгрывать друг друга, – рассеянно сказал Арчи, замечая, как они усаживаются за столик рядом с его родителями.

Аукцион развеселил всех в зале. Одни гости хотели петь, читать стихи, танцевать, а другие старались их опередить и назначить цену, чтобы те этого не делали. Зрелище было уморительное. На одном госте аукционист собрал более трех тысяч для того, чтобы тот не пел. Шон подумывал, не пожертвовать ли и ему пару-тройку тысяч на таких «певцов». Арчи и Алан развлекались от души, откровенно оценивая участников и удивляясь их желанию покрасоваться.

За столиком Маклафлинов раздавался веселый смех молодежи, превратившийся в гомерический хохот, когда очередной выпавший номер указал на кресло, в котором сидела Герцогиня.

– Этот столик тоже участвует в аукционе? Стивен, я тебя убью! – гневно пообещала она. И отказываясь верить, что ее так подставили, испуганно посмотрела на сцену.

– Придется участвовать, крошка. Я ведь обещал, что будет весело!

– Ну и что я должна сделать? – растерянно спросила девушка у подбежавшего к ней помощника аукциониста, маленького и юркого месье Рене.

– Вы должны станцевать, миледи, – довольно подсмеиваясь, произнес он. – Какой-нибудь приличный танец.

Все отлично знали, что Герцогиня никогда не танцует на приемах. Это вызывало пересуды и вымыслы об ее неумении и боязни опозорится перед всеми.

– Что вы себе позволяете, месье Рене? – с холодной яростью спросил Стивен. – Намекаете моей подруге, чтобы она не танцевала на шесте? Да как вам в голову могло прийти, что она знает неприличные танцы? Совсем из ума выжили?

– Он хотел сказать бальный танец, дорогой, – постаралась быстро замять скандал Патрисия. – Вы же это имели в виду, месье Рене?

Тот испуганно глянул на Стивена и быстро закивал головой:

– Да, да. Простите меня, миледи. Я не хотел вас оскорбить. Пожалуйста, делайте свою ставку.

– Ну, Стивен и дает. Так подставить подружку. Она же никогда не танцует. Даже поговаривают, что у нее проблемы с ногами, – тихо прокомментировал Арчи и предложил: – Давайте подойдем поближе. Посмотрим, как она выкрутится.

Они прошли между столпившимися зрителями и встали в нескольких метрах от столика Маклафлинов.

– Лорен, вы можете отказаться, – поспешил успокоить свою гостью Лукас. – Как хозяин дома, я могу изменить правила.

– Нет, нет, не стоит этого делать. Я согласна участвовать, – возразила девушка чарующим голосом и протянула две купюры месье Рене. – Ставлю тысячу за отказ.

– Ставка принята, – радостно завопил аукционист, предвкушая ажиотаж. Многие из присутствующих откровенно недолюбливают Герцогиню за высокомерие и красоту, и не упустят возможность ее унизить. Под тонкие, завуалированные намеки ставка быстро начала повышаться.

Хозяйка приема была в отчаянии. Обычно ее аукционы проходили вполне безобидно. Сегодня же он превращался в откровенную травлю девушки, которой они с мужем хотели выразить признательность. Неприятно было, что и Стивен принял в этом участие. Он подначивал ее, и тем самым поощрял остальных любой ценой заставить Герцогиню танцевать, либо заплатить огромную сумму за отказ.

– Все нормально, Патрисия, – тихо сказала Лорен, слегка прикасаясь к ее руке. – Ваши гости не торопятся расстаться с деньгами на оборудование центра. А на меня они их не жалеют и швыряют с таким удовольствием, что грех не воспользоваться. Стивен помогает мне выжать из них как можно больше. Подождите немного, и вы увидите их удивленные лица.

Патрисия еле заметно кивнула. Слова девушки успокоили ее и даже вызвали легкую улыбку.

Страсти в зале накалялись. Гордая Герцогиня сидела с удрученным видом. Ее верный цербер ничем не мог ей помочь, и только бросал жесткие взгляды на самых активных участников. Ситуация так грела сердца некоторых гостей, что ставка росла ускоренными темпами.

Шону было неприятно наблюдать за торгами. Его чувство разделяли и Алан с Арчи.

– Похоже, они не остановятся до конца вечера. Может ты как-то поможешь девушке? – спросил у отца Алан. Он привык, что для того не существует неразрешимых проблем.

Шон подошел ближе, чтобы лучше видеть девушку, и лихорадочно продумывал варианты своего вмешательства. Однако быстрый бирюзовый взгляд, брошенный прямо на него, сказал, что ситуация под контролем. Он расслабился и стал с интересом ожидать окончание фарса.

Ставка за танец достигла сорока тысяч евро.

– Все, – остановила торг Герцогиня, и в зале на мгновение повисла тишина.

Всем было интересно, что она выберет – будет танцевать перед ними или заплатит штраф в пять раз превышающий ставку. А это ни много, ни мало – двести тысяч. Даже с ее миллионами – приличная сумма. Пара ушлых молодых людей во время торгов даже устроила тотализатор. К недовольству матери, и Стивен принял в нем участие. Он поставил тысячу на то, что она станцует, что было расценено, как обычный, дружеский жест. Основная часть спорщиков утверждала, что Герцогиня заплатит деньги. Она не сообразила остановить торг намного раньше, или просто не успела. Он проходил очень живо. Теперь ей придется выложить весьма круглую сумму.

– Я буду танцевать, – неожиданно для всех объявила девушка. Затем достала из маленькой сумочки стопку денег и бросила на стол. – Плачу десять тысяч партнеру за танец.

Месье Рене схватил деньги:

– Ставка сделана, господа!

Зал всколыхнула новая волна оживления. Кого же выберет Герцогиня, посчитав достойным и десяти тысяч, и ее самой? Стивен вновь бросился заключать пари, ставя на парочку незнакомцев.

Лорен легко поднялась из-за стола и окинула взглядом зал. Бесконечное множество лиц сливалось в шумное людское море. Все понимали, что она не будет танцевать со своими друзьями, как-то глупо платить за это столько денег, а выберет кого-то из зала. И не один мужчина в зале замер в ожидании и отчаянной надежде, что именно он станет избранником Герцогини.

Никто не догадывался, что она просто тянула время. Лорен хорошо знала, с кем хочет танцевать. Ради него она пришла сюда и даже уговорила Вика и Стивена помочь ей. И рассчитывала, что хорошее воспитание не позволит этому человеку отказать девушке, заплатившей внушительную сумму за танец с ним.

Сердце Алана готово было выпрыгнуть из груди, когда взгляд Герцогини медленно прошелся по нему. Такой красивой девушки он еще не видел в своей жизни.

Ее внимательный взгляд вызвал волнение и у Арчи. Только иного толка, чем у Алана. Если тот желал стать партнером Герцогини, то Арчи боялся. Он не любил быть в центре внимания, считая себя скучным и неловким, особенно на фоне брата. А было логичным предположить, что она выберет именно его. Как брат ее друга и одновременно хозяин дома, он не должен отказать, хотя бы из вежливости. Приглашать любого другого было опрометчиво – в случае отказа Герцогиня рисковала своей репутацией.

Арчибальд растерянно улыбался и напряженно следил за каждым ее шагом. Невольный вздох облегчения вырвался у него, когда она остановилась у группы гостей, среди которых был Шон.

Он стоял рядом с тремя мужчинами и с любопытством ожидал ее действий. Все повернулись к ним, гадая, кого из троих она выберет. Его кандидатуру в серьезный расчет не брали. Те трое были намного моложе и хорошо знакомы Герцогине, даже входили в число ее поклонников.

Глядя прямо в глаза цвета виски, она церемонно сказала:

– Я приглашаю вас на танец, сэр. Окажите мне честь.

Среди гостей послышались удивленные возгласы. Странным было не то, что она выбрала старшего мужчину. Среди четверых он был самым привлекательным. А то, что она выбрала незнакомца.

Шон просто купался в бирюзовом море ее глаз, убеждаясь, что это их природный цвет, а Лорен невозмутимо ждала ответа, хотя в душе все сжалось, как тугая пружина.

– Вы зря потратили такие деньги, миледи, – растягивая слова, медленно произнес он.

По залу прокатились смешки. Алан с недоумением смотрел на отца. Арчи еще больше растерялся. Но уже через мгновение оба одинаково удивились.

– Я согласился бы и за пару тысяч, – дрогнули в ленивой улыбке губы Шона.

– Ловлю на слове, сэр, – Лорен улыбалась кончиками губ, а глаза откровенно смеялись. – Два танца здесь, – сделав небольшую паузу и понизив голос, она многообещающе добавила: – И три у меня дома.

От ее шокирующей смелости стоявший в стороне пожилой мужчина закашлялся, а его жена осуждающе поджала губы. У троих парней вырвались слова восхищенной зависти, а один даже фамильярно подмигнул Шону.

– Обычно я не посещаю незнакомые дома, но похоже у меня нет ни единого шанса для отказа.

– Ни малейшего, – ослепительно улыбнувшись, подтвердила девушка. – Но на всякий случай я скажу еще три слова, – и с расстановкой она произнесла: – Это второе желание.

«Вот вся картинка и сложилась», – радостно затрепетало сердце Шона. Больше не было никаких сомнений, и он ответно широко улыбнулся ей.

– Однако, вы правы. Всегда надо знать имена тех, к кому направляешься в гости. Лорен Лаутензак, сэр, – церемонно представилась девушка, делая книксен. – Можете называть меня Лорен.

– Шон Брион, миледи. Для вас – просто Шон, – щелкнув каблуками, ответно поклонился мужчина и протянул руку, давая понять, что принимает приглашение на танец. А затем низким, бархатным голосом произнес:

– Выбор первого танца за вами, миледи. А второй выберу я. Так будет справедливо.

– Конечно, сэр, – промурлыкала Герцогиня, вкладывая в его руку свою. – Ведь дома выбирать буду я.

Гости расступились, образовав в центре зала место для танца.

К паре подошел дирижер небольшого оркестра, приглашенного на прием.

– Какой танец желаете, миледи?

– Венский вальс, сэр.

Шон бережно обхватил девушку за талию и грациозно закружил под чарующие звуки музыки Штрауса.

Арчибальд и Алан, вновь занявшие нишу у окна, заворожено следили за ними. Пара была очень органична. Словно победители чемпионатов бальных танцев они не допускали ни одного ошибочного или лишнего движения.

Внезапно обзор загородили две высокие крепкие фигуры.

– Вы оба завтра приедете к нам и останетесь вместе с Шоном на пару дней, – даже не пытаясь быть вежливым, резко бросил им Вик.

От такого пренебрежительного тона парни опешили.

– Ничего себе приглашение, – возмутился Арчи. – Да пошли вы.

– Значит, отказываетесь, – потирая руки гаденько улыбнулся Стивен. – Ну и ладно, плакать не будем.

– Я приеду, – Алан твердо решил не отпускать отца одного в это странное место.

– Я с ним, – быстро добавил Арчи.

За три дня совместного пребывания в Южной Америке он успел привязаться к Алану и хотел восстановить с ним родственные связи. Да и Шон ему нравился. А от этой странной троицы можно ожидать, чего угодно. Они запросто могут оказаться и вампирами. Хотя, что он говорит, ведь один из них его родной брат.

Словно прочитав его мысли Стивен повернулся к Вику и спросил, небрежно кивая на Алана:

– Ты не знаешь, откуда у этого красавчика шрам на горле? Может, он уже один из нас?

И не сговариваясь, они живописно изобразили вампиров, чем порядком испугали тройку проходивших мимо пожилых женщин. Те испуганно взвизгнули, а милые мальчики заржали, как кони. Алан посмотрел на них, как на недоумков и презрительно хмыкнул.

– Развлекаетесь, мальчики? – негромко спросил Патрик Макбрайд, неожиданно появляясь рядом.

Алан оторопел. Мужчина, стоявший напротив него, был одного с ним роста, с немного оплывшей от возраста, но хорошо сложенной фигурой. Но его лицо! Он словно увидел себя, постаревшего на сорок лет. Сомнений не было. Перед ним стоял его дед.

Викрам и Стивен встали за спиной Патрика, ограждая деда и внука от любопытных взглядов. Алан оказался в своеобразном кольце, и понял, что избежать разговора не удастся. Все ясно. Семейка решила посмотреть на него. Где-то рядом должны быть и остальные родственнички. Повернув голову в сторону, он сразу заметил неподалеку двух женщин, явно мать и дочь, с отчаянной надеждой смотревших на него.

«Не хочу их жалеть, не хочу, – начал внушать себе Алан. – Мне и без них хорошо. А папаша, наверное, тот мужик, уставившийся на меня».

– Дед, ты как всегда подкрадываешься незаметно. Хорошо хоть за ухо не хватаешь, как в детстве, – Стивен с любовью обнял его за плечи. – Рад тебя видеть. Ты, говорят, вздумал болеть? Смотри у меня! А то я буду таскать тебя за уши, если не будешь лечиться.

– Ну, что ты, мой мальчик. Теперь все будет хорошо. Мне пообещали возвращение всех моих внуков. Ты первый, а … – Патрик замолчал и немного заискивающе посмотрел на Алана.

– Алан, это наш дедушка, Патрик Макбрайд, – поспешил заполнить неловкую паузу Арчи. – Дедушка, познакомься, мой друг Алан…

– Брион, сэр, – перебил его Алан, особо подчеркивая фамилию и давая понять, что не относит себя к их семье. Он не может дать надежду старику, пока не выяснит всех обстоятельств.

– Я хотел бы как-нибудь встретиться с вами, Алан, и поговорить.

Патрик не оставлял надежды все ему объяснить. Рассказать, что из-за чудовищного поступка Бернарда они оплакивали его все эти годы, считая погибшим. Убедить в том, что они любят его и уговорить встретиться с матерью и сестрой. Но глядя на непроницаемое лицо внука, он понял, что тот не желает слышать никаких объяснений.

– К сожалению, это невозможно, сэр, – без малейшего сожаления в голосе ответил Алан. – Я не располагаю временем. Через три дня мы с отцом возвращаемся в Торонто. Возможно в следующем году или через год я буду в Европе, и мы сможем встретиться. Если на тот момент вы еще будете заинтересованы в этом. Прошу прощения, – кивнул он всем. – Я хочу посмотреть, как танцует отец.

Он обошел Макбрайда и направился к тесному кругу гостей, окруживших танцпол.

– Хочешь, я сегодня же притащу его к тебе и заставлю выслушать? – тихо спросил Стивен у деда, неприязненно сверля спину Алана.

– Не надо, – Патрик похлопал внука по плечу и грустно вздохнул. – Он придет сам, когда сможет простить нас. Я буду ждать, сколько потребуется. Антэн не дал пропасть моему внуку. Вырастил и воспитал, как собственного сына. Я до конца дней буду благодарить его за это.

– Ты хотел сказать Шон, дедушка? – поправил деда Арчи.

– Пусть будет Шон, если он так себя зовет, – непонятно ответил тот и опустив плечи, направился в сторону сына и невестки, которые уже поняли – Алан отказался от встречи.

Стивен провел деда взглядом и со злостью сказал:

– Врезать бы этому Алану, чтобы не выделывался. Ну не встречался бы с дядей Берном. Дед-то ни в чем не виноват. И тетя Дестини с Дарией тоже.

– Вот и расскажешь ему, кто причем, когда он будет в нашем доме, – спокойно ответил Вик. – А может и врежешь ему. Или он тебе.

– Какой ты добрый, брат, – язвительно огрызнулся Стивен. – До сих пор не верю, что позволил Лорен уговорить себя помочь ей. Ты можешь объяснить, зачем ей нужен этот тип? Чем он ее привлек? Наша малышка, которая на всех парней смотрит, как на пустое место, вдруг заинтересовалась обычным немолодым мужиком. Признаю, симпатичным, но не более того.

– Сам задавался таким вопросом, даже спрашивал у нее. На что получил одни отговорки. Ладно, скоро во всем разберемся, но чувствую, наша жизнь уже начала катастрофически меняться с появлением этого человека.

– Неужели все так плохо? – с тревогой спросил Стивен. Он доверял предчувствиям Вика. Тот славился своей способностью к ясновидению.

– Поживем-увидим. Мы сделали все, что могли. Птичка залетела в клетку. А все остальное – дело Лорен. Пошли, посмотрим, как она танцует с этим типом.

Они полностью игнорировали Арчибальда, разговаривая между собой. И даже не кивнув ему на прощание, отошли вглубь зала.

Арчи тоже решил посмотреть на танец и подошел к плотному ряду гостей, окружившему танцующую пару. Вторым танцем был рок-н-ролл, и он уже подходил к концу. Пара танцевала так, что захватывало дух. Невозможно было поверить в то, что партнеры сегодня впервые увидели друг друга. Казалось, что они знакомы сто лет, и столько же вместе танцуют.

Музыка смолкла, и танцоры чуть запыхавшись, остановились в центре зала. Шон приложил руку к сердцу и слегка поклонился. Девочка нравилась ему все больше

– Благодарю вас, сэр. Я получила подлинное удовольствие, – присела в реверансе Лорен. – За это я подарю вам песню. Ее написала юная девушка четверть века назад, и она из моих любимых.

Она подошла к столу аукциониста, высыпала из стеклянного барабана оставшиеся номера лотов и поставила его на край стола. А затем обратилась к залу:

– Я приглашаю всех, кто любит и любил на медленный танец. И пусть каждый заплатит столько, сколько посчитает достойным для себя. Делайте ваши ставки, господа, и на этом наш аукцион закончится.

Лорен села за рояль, настроила микрофон и запела. У нее оказался очень красивый тембр голоса. А песня волновала и бередила душу, вызывая щемящую боль у каждого, кто любил:

Наше время уже истекало,

Счастья миг пролетел, как стрела,

Но об этом еще мы не знали,

Раскаляя любовь добела.

Первой поднялась Патрисия, и протянула руку мужу, приглашая на танец. Она вынула из ушей великолепные серьги и опустила их в барабан. Лукас бросил в барабан пачку банкнот и закружился с ней в танце. Следующей парой оказались супруги Келли. Ванесса сняла с пальца кольцо, а ее муж достал стопку купюр.

От заката всю ночь до рассвета

Мы с тобой любили друг друга,

Ветром разума пыл остужая,

Поутру развела нас разлука.

Все новые пары выходили на танец и подходили к стеклянному барабану. Женщины обычно не брали на аукцион наличные деньги, за них расплачивались мужья. Но сейчас каждая пожелала лично расплатиться за себя. По примеру Патрисии, они снимали с себя драгоценности и опускали в барабан. Мужчины не жалели крупных купюр. Барабан был уже полон до верха. Все хотели, чтобы этот ангельский голос пел как можно дольше.

Что блеснуло в глазах твоих? Слезы?

Ты скучаешь по мне, вспоминая,

Сладкий вкус моих губ? И жалеешь,

Что умчались любовные грезы?

Стихи автора

Тупая ноющая боль заполнила сердце Шона. Ему казалось, что слова песни предназначались именно ему, и поэтому так рвут душу. А голос Лорен, еще долго звучал у него в ушах: «Ты скучаешь по мне, вспоминая, сладкий вкус моих губ?»

У входа в зал замерла только что вошедшая красивая женщина, слезы полились из ее зеленых глаз. Семнадцатилетняя девочка ожила в измученной душе сорокалетней женщины и пела своему любимому. Ее сердце словно стиснули жестокой, холодной рукой. Ничто не забылось за эти годы. Все также горько и больно. Она развернулась и тихо вышла из зала.

Девушка закончила петь. В зале раздались аплодисменты и просьбы спеть еще.

– Все-все, концерт окончен! Дальше у нас танцы, – объявил Стивен и подхватив подругу под локоть, потащил прочь от сцены.

Проходя мимо Шона, стоявшего рядом с Аланом и Арчи, Лорен напомнила:

– Увидимся завтра, сэр. Арчибальд любезно согласился составить нам компанию. Он и доставит вас, вместе с вашим сыном, конечно. Ждем вас к полудню.

Викрам и Стивен молчаливо окинули их холодными взглядами, давая понять, что лично они не горят желанием их видеть. Но, что поделаешь, вынуждены будут это сделать.

– Стася, мы украдем ненадолго твоего мужа. Обещаю, что вернем до рассвета, – мягко обратилась к ней Лорен.

– Любимая, не скучай, – поднес руку жены к губам Стивен.

Его родители встревожено переглянулись, не зная, как отреагирует невестка. Муж бросает ее в первый же вечер и уходит с друзьями.

Но на ее лице продолжала играть безмятежная улыбка:

– Веселитесь, увидимся завтра.

Лорен подхватила Вика и Стивена под руки, и весело переговариваясь, они покинули прием

– Пожалуй, нам здесь делать уже нечего, – произнес Шон. – Предлагаю уйти по-английски.

– Я только «за», – охотно откликнулся Алан, не желая подходить к тетке и ее мужу. Он до сих пор ощущал металлический привкус неприятного осадка, оставшегося в душе после короткого разговора с дедом. Чувствуя себя одновременно и недовольным, и виноватым, он хотел скорее покинуть этот дом. Потом, наедине, в ночной тишине уютного номера отеля, он все вновь обдумает.

– Арчи, мы с Аланом приглашаем тебя на ужин. В отеле неплохой ресторан, закажем еду в номер и спокойно обо всем поговорим. Я хочу попросить тебя рассказать все, что знаешь об этой троице. Надо знать, что может ожидать нас завтра в их доме, – Шон заговорщицки подмигнул ему, – как говорится: «Предупрежден – значит вооружен!»

## Глава 2. С чего все началось

Через час они с удовольствием приступили к ужину в уютном номере небольшого семейного отеля. За столом царила непринужденная обстановка, располагавшая к откровенному разговору. Немного утолив голод Арчи поведал о том, как оказался в Венесуэле.

– В тот день я поздно вернулся, – старательно восстанавливая в памяти события месячной давности, он стремился максимально достоверно изложить их своим слушателям. – И задержался в офисе не потому, что было много работы. Честно говоря, мне не хотелось идти домой. Родители постоянно ссорились. Отец упрекал мать в том, что ее дурная кровь испортила ему всю жизнь. Это из-за нее он потерял старшего сына. И не год, а двадцать лет назад, когда Стивена в пятилетнем возрасте отдали в ту проклятую закрытую школу, которую так расхваливал ее отец, называя элитным заведением для избранных. Если бы он тогда знал, чему там будут учить его мальчика, то никогда не позволил бы ему переступить порог Дармунда.

Стивен проводил дома не более трех месяцев в году. А когда ему исполнилось семнадцать, визиты сократились до месяца. Но и тот, единственный месяц, тяготил брата. Все раздражало его, и он рвался обратно. А после двадцати стал приезжать домой только на Рождество и на дни рождения родителей, не задерживаясь дольше, чем на пару дней. Мы с сестрой стали для него совсем чужими, – тоскливая грусть наполнила голос Арчи, выдавая подлинное огорчение, – а в детстве так дружили втроем.

Три года назад брат вернулся в Дублин с дипломом юриста, и отец с облегчением вздохнул. Он надеялся, что Стивен займется делами компании, будет жить дома, и мы станем обычной, нормальной семьей. Мечты отца не сбылись. Стивен не стал заниматься семейным бизнесом, как и не захотел жить дома. Он поселился со своими друзьями и начал вести разгульную жизнь.

Мать обвиняла отца в том, что он не хотел понимать своеобразный характер сына и сильно давил на него. И в его гибели она тоже обвинила отца. Тогда, год назад, он пригрозил Стивену, что лишит его наследства из-за отказа заниматься семейными делами, и вынудил лететь в Венесуэлу, в один из филиалов компании.

Гибель брата совсем подкосила родителей, окончательно лишив радости и смысла существования. Они еле пережили исчезновение Саманты, а спустя два года потеряли Стивена. Из троих детей остался средний ребенок, к которому и относились средне – без гордой любви к первенцу и без слепого обожания к самому младшему. В этом они тоже упрекали друг друга.

Арчи пытался говорить бесстрастно, чтобы в голосе не звучала обида. Но его слушатели ее расслышали, и постарались скрыть свое сочувствие, чтобы не смущать парня жалостью.

– Когда я вошел в дом, было около десяти вечера. Отец сидел в холле и пил виски, что стало привычным для него делом после скандала с матерью. Ее рядом не было. После ссоры она обычно плакала, а потом принимала сильное снотворное и спала до полудня. Отец плеснул виски и мне. Мы сидели молча, уставившись в телевизор. Говорить было не о чем. Минут через двадцать я решил уйти в свою комнату, чтобы лечь спать. Вот тогда все и началось.

Арчи встряхнул головой, разгоняя тоску, и его рассказ приобрел совсем другое, интересное звучание.

– Раздался резкий звонок в дверь, а затем негодующий голос дворецкого, требовавшего, чтобы непрошеные гости немедленно покинули помещение. Внезапно в холл ворвались друзья Стивена – Герцогиня и Викрам. Их появление подействовало на отца, как красная тряпка на быка. Он вскочил и стал орать, что если сейчас же они не уберутся, то он их убьет. И действительно, выхватив из ящика стола пистолет, он стал размахивать им прямо перед их лицами. Я бросился его успокаивать и попытался отобрать пистолет. А тем двоим порекомендовал немедленно убраться, во избежание неприятностей. Появление их в нашем доме было уже просто верхом наглости. Они ничего мне не ответили, обвели ищущими взглядами холл, а потом ряд дверей на втором этаже.

Герцогиня выкрикнула: «В комнате Стивена, Вик!» и побежала по лестнице, прекрасно ориентируясь, что вызывало удивление, ведь они никогда не были в нашем доме. Викрам бросился к отцу и мгновенно выхватил из его руки пистолет. Затем резко отшвырнул нас в разные стороны, взлетел на второй этаж и ударом ноги выбил дверь в комнату Стивена. Они вбежали туда, а мы с отцом просто озверели, и от злости готовы были разорвать их в клочья. Одновременно схватили – он кочергу с каминной решетки, я – полную бутылку виски, и ринулись наверх. Я реально хотел ударить Герцогиню бутылкой по ее золотоволосой головке. Эта стерва знала, где комната Стивена. Получается, что они бывали в нашем доме.

Ввалившись в комнату, мы немного растерялись. Она очень большая, и в ней на удивление было тихо. Мы с отцом шарили глазами по сторонам, ища наших врагов. И нашли…

Арчи сделал паузу и залпом выпил бокал вина. Неприятные воспоминания разволновали его. Тот вечер чуть не стал последним для матери.

– Викрам стоял у камина. Языки огня уже весело играли в нем. На диванчике возле окна сидела Герцогиня. Она обнимала мать и что-то тихо шептала ей. В комнате стоял легкий запах горького миндаля, а в камине поблескивал стеклом разбитый стакан. Мы недоуменно и медленно въезжали в происходящее. А Викрам, увидев нас, спокойно сказал: «Спасибо за кочергу, сэр, здесь почему-то ее нет», подошел к отцу и забрал ее. Затем осторожно, с салфеткой, взял маленький пузырек, стоявший на столике рядом с диваном, и бросил в камин. Миндалем запахло еще сильнее.

«Арчибальд, молодец, виски нам всем понадобится», – одобрил он и отобрал у меня бутылку. Открыл ее, смочил салфетку и тщательно протер руки матери несколько раз. Салфетка тоже полетела в огонь. Мама стала плакать громче, задыхаясь от всхлипов. Викрам плеснул в стакан виски, протянул его Герцогине, и она стала маленькими глотками поить маму. Отец тяжело рухнул в кресло. А до меня медленно дошло, что мама хотела выпить яд, действующий почти мгновенно. Было чудом, что они успели выхватить у нее стакан и швырнуть его в камин. Викрам протянул отцу полный стакан виски, и тот ходором заходил у него в руках. А когда он все-таки донес его до рта, стал бить по кончикам зубов.

«Патти, как ты могла? Как могла? – сокрушенно повторял он и в уголках глаз у него выступили слезы. – Мы же любим тебя… Я тебя люблю. А ты, ты…»

«Я бы выпила шоколадного ликера, сэр, – безмятежно заявила отцу Герцогиня и повернулась ко мне. – Арчибальд, распорядитесь, пожалуйста, чтобы нам подали чай с пирожными в гостиную».

«И много бутербродов, – громко потребовал Викрам. – Меня оторвали от ужина».

Просьбы гостей вывели нас из ступора. Мы были благодарны, что они выставили нас из комнаты, раздав задания. Это давало время прийти в себя. В такой ситуации не знаешь, что делать – упрекать, плакать, злиться. Вскоре мы все сидели в гостиной. Герцогиня изящно разлила чай и стала рассказывать забавную историю о своей кошке. Поинтересовавшись у мамы, есть ли у нее любимица и услышав, что даже две, она сделала мне легкий кивок, намекая принести их. Мама понемногу успокоилась, гладя своих кошек, и даже начала растерянно улыбаться. Внешне это выглядело, как поздний светский визит. Но тревога не покидала нас, и понимая всю нелепость ситуации, мы все же не решались задавать какие-то вопросы. Допив чашку чая, Герцогиня переглянулась с Викрамом и начала необычный разговор.

«Я хочу объяснить причину нашего позднего визита. Вы знаете, что нас со Стивеном связывают особые отношения».

Родители кивнули, а я подумал – связывали.

«Видите ли, я ищу его весьма необычными методами. С помощью экстрасенсорики».

Она тщательно подбирала слова, а родители продолжали покачивать головами, как бы соглашаясь, и в то же время показывая тщетность таких поисков. Мы ведь тоже искали с помощью разных шаманов и колдунов, и все безрезультатно.

– Понимаете, при таком поиске необходимо, чтобы рядом находился близкий родственник пропавшего человека. Поэтому я хочу попросить Арчибальда поехать в Венесуэлу. Я взяла на себя смелость и пригласила сюда Патрика, чтобы все обсудить. Он должен подъехать с минуты на минуту».

Отец возмущенно открыл рот, чтобы возразить. При всем том, что он был благодарен им за спасение мамы, распоряжаться в его доме было уже явным нахальством. Да еще к тому же позвать тестя, которого в последнее время он не желает ни видеть, ни слышать. Но Герцогиня так умоляюще произнесла: «Пожалуйста, не сердитесь на меня, сэр. Я люблю Стивена и очень хочу его найти», что отец не устоял и только обреченно вздохнул.

Дед приехал не один, а с дядей Бернардом, тетей Дестини и Дарией. Наши гости скептически переглянулись. Они, как и мы, не ожидали увидеть всех Макбрайдов.

Арчи не стал уточнять, что это была родная семья Алана, не желая портить еще такое хрупкое взаимопонимание. В его рассказе они фигурировали только, как родственники, причем не самые близкие.

«Лорен, что случилось? – встревожено спросил дед. – Ты сказала, что это дело касается всей нашей семьи».

«Да, Патрик, оно касается вас всех, – очень мягко произнесла она, успокаивая деда. – Появились сведения о том, что Стивен жив и…»

«Не кормите сказками моего отца, юная леди! – гневно возмутился дядя Берн. – Почти год прошел. Мы везде его искали, и столько денег потратили без толку. Если хотите немного поживиться за наш счет, то вынужден вас огорчить. Вы ничего не получите».

«Вполне вероятно, что он потерял память, – не обращая внимания на дядю, продолжила Герцогиня, – поэтому, мы так долго и не можем его найти».

«Потерял память и находится в коме, – снова перебил ее дядя Берн. – Сериалов насмотрелись, милочка? Я повторяю, что деньги вы не получите».

«Берн, не кричи, ты не у себя дома! – резко оборвала его мама. – Не будь смешным. Какие деньги ты потратил на поиски моего сына? Продолжайте, пожалуйста, Лорен».

«Арчибальд, сначала я спрошу у вас согласия на недолгую, но весьма трудную поездку в Южную Америку, – обратилась уже ко мне Герцогиня. – Путешествие будет тяжелым, придется искать в лесу, в горах. Я пойму, если вы откажетесь. Тогда мы будем искать другой способ, хоть и менее эффективный».

«Если я смогу помочь найти брата, то обязательно поеду, – не колеблясь ответил я. – Только у меня нет ни опыта в поисках, ни особой физической подготовки».

«Вашей физической формы вполне достаточно, – заверила Герцогиня. – Тяжело будет морально. Мы ведь не знаем в каком душевном состоянии найдем Стивена. Поэтому так важно ваше присутствие».

Я повторил, что согласен и поинтересовался, когда надо выезжать.

«Прямо сейчас. Вы поедете вместе с Викрамом, он гарантирует вашу безопасность».

Тот утвердительно кивнул головой на ее слова. На протяжении всего разговора он молчал, только внимательно следил за всеми, медленно потягивая виски.

«Патрик, я хочу, чтобы ты одобрил поездку Арчибальда, – обратилась к деду Герцогиня. – Никто из родственников по прямой линии не должен удерживать его, иначе ничего не получится. Извините, что не спросила вас, – повернулась она к родителям. – Я уверена в вашем согласии».

Отец кивнул головой, а мама сказала мне: «Спасибо, сынок, что согласился поехать».

Лорен подошла к деду, взяла его за руку и посмотрела прямо в глаза. Тот растерянно моргнул и неуверенно сказал: «Я не знаю, девочка, как поступить. Из пяти внуков у меня пропало трое. Сначала утонул Алан, затем исчезла Саманта, за ней Стивен. Если и с Арчи случится беда, у меня останется только Дария».

Сжимая руку деда, Герцогиня случайно повернула одно из своих колец, в виде молнии, и оно поранило заостренным концом его палец.

«Патрик, прости, пожалуйста. Я нечаянно поранила тебя. Смотри – кровь, – огорченно вскрикнула она и достав из кармана носовой платок, приложила к маленькой ранке. Подождав пару мгновений, отняла его и облегченно сказала: – Все прошло, уже не идет».

Затем она подошла к камину и бросила платок в огонь. Викрам понимающе обменялся с ней взглядом, кочергой перевернул угли и подождал, пока платок полностью сгорит. Внимательно посмотрев на тонкую струйку дыма, он с изумлением глянул на Лорен, а она ответила ему не менее удивленным взглядом.

Арчи ненадолго замолчал. Алан налил в стакан минеральной воды и протянул ему. За все время они с отцом не проронили ни слова. Рассказ заинтриговал их, и они напряженно ожидали его продолжение. И Арчи не обманул их ожиданий. В несколько глотков он осушил стакан и продолжил.

– А потом Викрам тихо сказал деду: «Патрик, все твои внуки живы, просто сейчас они не с тобой, но повторяю – живы все. Скоро вернется домой Стивен, потом Саманта. Алан может не захотеть вернуться», – при этих словах Арчи бросил на него быстрый взгляд, но тот продолжал хранить молчание.

– Мы так удивились его словам, не знали, что и сказать на них. Первым отозвался дядя Бернард.

«Еще один шарлатан! Хватить морочить голову моему отцу, господин ясновидящий, – презрительно заявил он. – Если о Стивене вы еще можете рассказывать ему сказки, то о Саманте – это уже чересчур. Прошло почти три года. Если бы она была жива, то давно бы вернулась. Она очень любила мать и не заставила бы ее так страдать. А со дня гибели моего сына минуло более двадцати лет! Или вы вызовите его дух?»

Алан не смог сдержаться и еле слышно выругался. Шон только успокаивающе похлопал его по руке. Слов у него не было.

Арчи с сочувствием посмотрел на двоюродного брата и неожиданно подмигнул ему.

– А знаешь, как отреагировала Герцогиня? – восторженно произнес он. – Она удивленно спросила: «Патрик, ну как у тебя, такого чудесного человека, мог родиться сын – негодяй?» И повернувшись к дяде, гневно сказала: «Как вы живете с этим, Бернард? Двадцать лет вы лицемерно оплакиваете сына и обвиняете жену в том, что она не подарила вам нового наследника. Это Бог не дал больше детей такой бесстыдной, мерзкой твари, как вы!»

Все остолбенели от ее слов, не понимая, о чем идет речь. Дядя Берн покрылся красными пятнами и заорал: «Наглая девчонка! Да как ты смеешь так разговаривать со мной?» В его глазах была такая ненависть, что казалось, сейчас он набросится на нее.

А Герцогиня спокойно ответила: «Вы правы. Я забыла, что скоты не понимают слов». Подошла к нему и наотмашь ударила по лицу, сказав при этом: «За ребенка, которого двадцать лет назад отдали чужому человеку».

Удар был такой силы, что дядя Берн упал. Но тут же быстро вскочил и кинулся к ней. Викрам только этого и ждал. Он схватил дядю, врезал ему под дых и сказал: «За мать, плачущую двадцать лет». И почти сразу же, не дав тому отдышаться, ударил еще два раза – за сестру, не знавшую брата, и за деда, потерявшего любимого внука.

Дядя свалился грудой тряпья на полу гостиной, дед схватился за сердце, а тетя Дестини вскрикнула и стала заваливаться на бок. Отец бросился к ней, чтобы удержать, а мама начала капать деду лекарство, которым час назад успокаивали ее. Хорошо, что капли стояли на столе. А мы с Дарией только хлопали глазами.

Все были в шоке! Мы ведь считали, что ты погиб! Дядя Берн рассказывал, как тебя случайно смыло волной с парапета набережной, когда вы с ним гуляли в каком-то итальянском городе. По-моему, он называл его Сан-Марино. На моей памяти он несколько раз рассказывал об этом, и на его глазах всегда были слезы. Пойми, пожалуйста, мы не знали, что ты жив!

Арчи говорил очень эмоционально, изо всех сил пытаясь убедить Алана. Тот сидел с непроницаемым лицом, и было невозможно понять, что он думает. Шон внимательно посмотрел на сына и попросил Арчибальда продолжить свой рассказ. Он хотел узнать, что же ответил Бернард на обвинения Герцогини и ее телохранителя.

– Лорен с демонстративной брезгливостью обошла дядю Берна и подошла к деду, – вновь вернулся к изложению событий Арчи. – Она погладила его по голове и немного помассировала виски. Дед потом сказал, что боль сразу отпустила, дышать стало легко и свободно. Глядя ему в глаза, она негромко, но уверенно произнесла: «Я найду Алана, и покажу тебе. Его возвращение домой обещать не могу, это уже, как он сам решит».

Дед только растерянно смотрел на нее, не зная, что сказать. Да и все остальные еще не отошли от удивления после услышанного.

Впрочем, мне долго размышлять не пришлось. Викрам решительно напомнил, что самолет вылетает через два часа, и Герцогиня ответила: «Ты прав, времени в обрез. Пусть сами разбираются. Арчибальд, нам пора».

Дядя Берн с усилием поднялся и прохрипел: «Я никогда бы не отдал родного сына. Я отдал ублюдка проклятому колдуну, чтобы он сам кормил свое отродье. Хотя, потом пожалел об этом. Мне до сих пор снятся сны, в которых я вижу маленького мальчика и слышу, как он умоляет: «Папа, не отдавай меня дяде, я хочу к маме». Все эти годы я пытался найти Алана, чтобы искупить свой грех. Ребенок ведь ни в чем не виноват. Я это понимаю. Но в тот момент меня мучили ужасные головные боли, которые начались после того, как я узнал, что он не мой. Голова раскалывалась, а голоса в ней кричали: «Отдай его! Так будет лучше для всех!»

Арчи опять просительно посмотрел на Алана. Он так хотел убедить своего вновь приобретенного брата, что во всем виновата болезнь его отца. Тот не понимал, что творил. Но Алан только неопределенно пожал плечами, и Арчи со вздохом продолжил:

– Герцогиня насмешливо посмотрела на дядю Берна и пообещала ему: «Вы увидите сына, и вам жизни не хватит, чтобы вымолить у него прощение. Мы никогда не узнали бы, жив Алан или нет, не будь он родным внуком Патрика. Хотя, лучше бы вы были ублюдком, а не сыном Патрика».

Потом подошла к родителям и сказала: «Я хочу попросить вас еще об одной услуге. Я вставлю вам в уши по маленькой пусете. Они будут почти незаметны. Пожалуйста, не снимайте их. Это пусеты Стивена, и они помогут нам его найти».

Она аккуратно вставила крошечный серебряный гвоздик в мочку матери, необъяснимым способом легко проткнув кожу, не причиняя ей боли. То же самое проделав с ухом отца, она прошептала ему: «Не оставляйте сегодня жену одну, утешьте ее».

Я стоял рядом с отцом и услышал ее слова, а также его вопрос: «Как тут утешишь в такой ситуации?»

«Старым, как мир, и единственным способом, сэр», – тихо засмеялась Лорен и вышла из комнаты.

Следом вышли мы с Викрамом, и сразу поехали в аэропорт. Я не брал никаких вещей, кроме паспорта и денег. Мне сказали, что ждать нельзя ни минуты. Так я оказался в Венесуэле, где познакомился с Лаки, а потом и с вами.

Внимательно выслушав рассказ Арчи, и сопоставив все события, происшедшие с ними в Венесуэле, Шон окончательно убедился в том, что Лорен и Лаки – одно и то же лицо, и она его дочь, которую у него отняли двадцать лет назад. Он с нетерпением ждал завтрашней встречи с ней, хотя, вспоминая их разговор, состоявшийся месяц назад, не знал, захочет ли она признать его своим отцом. Но, уже то, что она пригласила его в свой дом, вселяло надежду. Она тоже поняла, кто он, и хочет узнать его поближе. Шон рассчитывал на новый откровенный разговор, в результате которого он обретет дочь, а Лорен – отца.

Его мысли прервал вопрос Арчи:

– Шон, вы не могли бы объяснить мне некоторые моменты? Я до конца так и не понял, что происходило в Венесуэле.

Он замолчал, не решаясь продолжить. Алан понял его замешательство и категорично спросил:

– Отец, кто такие Лаки и Викрам? Колдуны? Но тогда получается, что и Стивен колдун, если все они из одной семьи? Как такое может быть, если Арчи его родной брат, а я, получается, двоюродный? Представь, Арчи, вдруг мы с тобой тоже чародеи, и даже не знаем об этом?

Алан иронично улыбнулся, но Арчи было не до смеха.

– Я не знаю, как теперь относиться к Стивену и его друзьям. Честно говоря, сам боюсь идти к ним в дом, и вас везти не хочу. Помните, как они улетели? Не удивлюсь, если они, и в правду, окажутся вампирами, – грустно сказал он и несмело предложил: – Давайте не пойдем туда.

– Они не вампиры, а друиды, – уверенно заявил Шон. – И я пойду к ним один.

– Вас заставили выполнить еще одно желание Лаки? – встревожился Арчи и растерянно посмотрел на Алана.

Тот, перехватив его настороженный взгляд, решительно взялся за отца:

– Ты так и не рассказал мне о желаниях Лаки. Почему ты обязан их выполнять?

Шон медлил с ответом, вспоминая как месяц назад в Южной Америке, в тропическом лесу судьба свела их с Арчибальдом и с необычной девушкой по имени Лаки. Как затем к ним присоединился Вик, и они впятером отправились на поиски общины наргонов. Такого серьезного испытания давно не было в его жизни. А в жизни сидящих напротив него мальчиков оно стало первым, а для Алана одновременно чуть и не последним.

## Глава 3. Долг чести

Они приехали в Венесуэлу в поисках родного сына Шона. Николас внезапно ушел из дома без всяких объяснений. И не просто ушел, а еще и прихватил часть акций семейной компании, созданной Брионом в Торонто более десяти лет назад, и занимающейся компьютерными технологиями. Это был предательский удар, которому ничего не предшествовало. Никакого явного конфликта не было. Они даже заподозрили постороннее вмешательство, вплоть до похищения, и стали усиленно искать Николаса. Нанятый детектив сообщил, что тот отбыл в Венесуэлу с членами какой-то религиозной общины. Так они оказались здесь и, арендовав джип, бросились на поиски этой общины. Сначала все шло хорошо, но потом они заблудились в тропическом лесу, и у них заглохла машина.

Алан открыл капот и начал искать причину поломки. Шон присоединился к нему буквально через пару минут. Но именно эти минуты стали роковыми. Парень не заметил, как из-под слоя листьев выполз потревоженный скорпион. Предостерегающий крик отца и жалящий укус почти совпали.

Увидев окрас скорпиона, Шон понял, что у сына нет шансов выжить. Смертность от укуса составляла почти сто процентов. Через несколько часов тот умрет у него на глазах мучительной смертью от удушья. Он проклинал себя за то, что не поехал один и взял с собой Алана. Приемный сын, роднее и любимей, чем родной, покинет его навсегда.

Яд начал действовать. Алан устало опустился на землю и закрыл глаза. Шон сел рядом и взял его за руку.

***

Арчи с наслаждением вдохнул свежий воздух. Как же хорошо снова стоять на земле, а не болтаться в воздухе двенадцать часов подряд! Он плохо переносил полеты и всегда предпочитал поезда в дальних поездках.

– Идем, – подтолкнул его Вик. – Нас уже ждут.

За время полета они обменялись едва ли десятком слов. Вик сразу уткнулся в ноутбук, а через пару часов заснул, вызывая зависть у Арчи.

У здания аэропорта их поджидала высокая стройная девушка в легких, свободных джинсах и светлой рубашке с длинными рукавами. Она полностью укрыла себя от палящего солнца. Волосы скрывала завязанная хитроумным способом косынка, а глаза – большие, на пол-лица, солнцезащитные очки. На руках были надеты тонкие хлопковые перчатки для автомобилистов, оставляющие открытыми лишь кончики пальцев. Девушка стояла возле двух припаркованных внедорожников, не новых, но довольно дорогих.

– Привет, Лаки. Наконец-то мы долетели, – Вик быстро прикоснулся губами к виску девушки, а затем кивнул в сторону своего спутника. – Знакомься, это Арчибальд – брат Стивена. Арчи, это моя сестра Лаки. Будем работать все вместе.

– Привет, мальчики! – радостно отозвалась девушка. – Молодец, Арчи, что приехал. Не будем терять время. Надо обследовать большую территорию.

Она разложила карту, ткнула в нее пальцем и предложила:

– Давайте разделимся. Мы с Арчи охватываем этот район, а ты, Вик, прочесываешь этот. Кто найдет первым, сообщит координаты. Пару дней нам хватит.

– Ты уверена, что нам надо разделиться? Мне не хочется оставлять тебя одну.

– Почему одну? Со мной будет Арчибальд.

– Вот именно! Защитить не сможет, а вот приставать – запросто, – недовольно заметил Вик, косясь в его сторону. – Не знаю, могу ли я оставить вас вдвоем.

– Не думаю, что мне надо опасаться брата Стивена.

Арчи поспешил заверить обоих:

– Вообще-то, мне сейчас не до приставаний к девушкам. Я приехал брата искать.

– Смотри у меня. Не забывай, что нам еще вместе возвращаться домой, – серьезно предупредил Вик и повернулся к сестре. – Ты права, площадь большая, надо разделиться. Начинаем прямо сейчас, на связи постоянно. Лаки, ты поняла меня? Включаешь все виды связи. Арчи, возьми сумку, в ней вещи.

– Есть, босс! – весело приложив руку к виску, отдала честь девушка. – Поехали, Арчи. Я тоже честно обещаю, что не буду приставать к тебе.

Смеясь, она села за руль. Арчи сел рядом с ней, забросив сумку на заднее сиденье. На сердце у него стало легко и радостно. Он сразу поверил, что они обязательно найдут Стивена. И эту поездку он будет вспоминать, как увлекательное приключение, о котором всегда мечтал, просматривая дома фильмы после скучного рабочего дня.

Через несколько часов его настроение уже не было столь радужным, и больше всего он хотел оказаться дома со своей скучной, но такой понятной жизнью.

Путешествие началось легко – машина была оснащена кондиционером, в салоне находился переносной холодильник с напитками, и звучала легкая музыка. Городские улицы сменились автострадой. Лаки была отличным водителем – машина неслась, словно летела над землей.

Арчи показалось, что он лишь на минуту закрыл глаза, как его разбудил веселый голос:

– Просыпайся. Я приглашаю тебя на обед.

Посмотрев на часы, он недоуменно встряхнул головой. Ничего себе! Прошло уже несколько часов. Арчи почувствовал зверский голод, ведь в самолете он не только не спал, но и ничего не ел.

Было около четырех, когда они остановились у небольшого придорожного кафе. Сделав заказ, они медленно ели, перебрасываясь общими фразами.

Арчибальду было очень легко и свободно с Лаки.

«Даже не верится, что она сестра такого неприятного типа, как Викрам. Впрочем, о чем, это я? У Стивена тоже тяжелый характер, а Саманта была веселой, словно птичка», – подумал он и пожалел, что в самолете не расспросил Вика о возвращении сестры. Хотя, возможно, тот не стал бы ничего объяснять. Он явно игнорировал Арчи, давая понять, что считает его участие бесполезным, и согласился на него, лишь уступая настойчивости Герцогини.

Внезапно Лаки вскочила на ноги и торопливо сказала:

– Надо срочно уходить, бери, что недоел и поехали.

Она бросила на столик купюру, намного превышающую стоимость их обеда, и поспешила к джипу.

Арчи торопливо занял свое место в машине, и они помчались, но не вперед, а куда-то в сторону. Если раньше скорость была сто километров, то сейчас казалось, она превышала все двести. Парень вжался в сиденье, вспоминая кадры из кинофильма «Такси». Ощущение было мерзким, еда выталкивалась из желудка.

Девушка протянула большую упаковку жевательной резинки неизвестной марки и предложила:

– Возьми сразу пластинок пять, это поможет. Нам надо торопиться, потерпи немного.

Это немного растянулось на полтора часа, из которых последние полчаса Арчи думал, что уже не переживет. Пока они мчались по автостраде, как будто за ними гнались все демоны мира, было очень плохо. Но когда Лаки въехала в лес и не сбавляя скорости помчалась по бездорожью между деревьями, Арчи засомневался в ее рассудке. Он был уверен, что конец наступит через пару мгновений от очередной пальмы, которую джип уже не сможет обогнуть. При этом Лаки постоянно выходила на связь с Виком, и жизнерадостным голоском сообщала об их действиях. Оказывается, они уже прибыли в указанный квадрат, начали подниматься по горной дороге по намеченному маршруту и через три – четыре часа встретятся с ним, как и договаривались. А когда джип стал петлять между деревьями, она сказала брату, что связь очень плохая и отключила ее.

Арчи не знал, что и думать, глядя испуганными глазами на девушку. Но та не обращала на него никакого внимания, выискивая просветы между деревьями. Неожиданно, они выехали на заброшенную дорогу и увидели пустую машину, съехавшую с нее немного в сторону. Лаки резко затормозила, выскочила из джипа и побежала к машине. Арчи вывалился следом и пошатываясь, поплелся за ней.

Рядом с машиной, опираясь на нее, сидели двое – молодой парень и мужчина средних лет. Они держались за руки, переплетя пальцы. Глаза обоих были закрыты.

Услышав шум, мужчина открыл глаза, имевшие красивый светло-карий цвет. Ему было около сорока, и седина уже коснулась черных волос. Но она совершенно не старила его, а лишь придавала особую привлекательность.

Парень – симпатичный брюнет, лет двадцати пяти, был очень бледным и тяжело прерывисто дышал. Лаки подлетела к нему, села рядом и бережно придерживая за голову, влила в рот несколько капель тягучей жидкости из длинного флакона, висевшего у нее на шее, раздвигая горлышком обескровленные губы. Парень проглотил жидкость, закашлялся и открыл глаза. Их синева завораживала, а вкупе с черными волосами и правильными чертами лица, доказывала, что в его жилах течет древняя кровь кельтов.

«Странная парочка, – подумал Арчибальд. – На родственников не похожи. Но они так нежно держатся за руки».

– Что произошло? – отрывисто спросила девушка и заметив мертвого скорпиона, кивнула на него. – Это он ужалил его? И когда?

– Полтора часа назад, – безликим голосом ответил мужчина.

«Плохо, – подумала она. – От яда такого скорпиона умирают в течение шести часов. И треть времени уже ушла. До больницы довезем, а смысл? Они уже ничем не помогут ему. Надо что-то делать здесь».

«Что можно сделать в такой ситуации? – ответил ей безжизненный голос. – Мой сын медленно и мучительно умрет до полуночи. Постепенно будут отказывать все органы, а в конце наступит полный паралич и удушье. Если бы я не притащил его сюда, мой мальчик был бы жив. Боги опять карают меня, забирая самое дорогое. Спасибо, детка, что облегчила ему дыхание на некоторое время. Но больше ты ничем нам не поможешь. Уезжайте. Я хочу остаться с ним один».

«А потом, когда все закончится, усадите его в машину, обольете все бензином, сядете рядом и щелкните зажигалкой», – грустно продолжила Лаки и недоуменно нахмурилась. До нее медленно дошло, что во время их диалога она не открывала рот.

Мужчина тоже удивленно вскинул глаза на эту странную девочку. Они мгновенно проникли в мысли друг друга и разговаривали без слов. А еще она с такой точностью рассказала о том, что он задумал сделать потом, после смерти сына.

Лаки резко поднялась на ноги и церемонно обратилась к нему:

– Как вас зовут, сэр?

– Шон Брион, – коротко ответил тот.

– Что вы готовы отдать за жизнь сына, Шон Брион? – чеканя слова, громко спросила она, сразу добавив: – Кроме своей жизни.

Шон расцепил пальцы и осторожно высвободил руку. Затем поднялся на ноги и встал напротив девушки. Он не видел ее глаз, спрятанных за темными стеклами очков, но сразу понял, что она не шутит. И не только понял, но и поверил, что в ее силах помочь сыну. Возможно, это единственный шанс спасти его. И он твердо ответил:

– Все, что скажете.

– Вы исполните три моих желания – по первому требованию, в любое время дня и ночи, – отчетливо поставила свои условия Лаки.

– Я согласен.

«Прямо, как в сказке», – подумал Арчи. Он был так рад, что их сумасшедшая гонка прервалась, что даже не удивился абсурдности услышанного диалога.

– Вы дали слово, я приняла. Начинаем действовать, – решительно подвела итог девушка и стала быстро раздавать указания: – Арчи, нам надо помочь этим людям. Мы задержимся здесь до утра. Затем продолжим поиски Стивена. А сейчас надо собрать много, очень много веток для костра. Он должен гореть до рассвета. Шон, собирайте ветки поблизости. Вашему сыну стало легче, он сможет побыть один. А мы с тобой, Арчи, немного углубимся в чащу леса.

Рассказывая что-то о деревьях, она достала с багажника джипа два длинных ножа – мачете, и потащила парня вглубь тропического леса, вновь становясь той Лаки, какую он встретил сегодня утром, напрочь изгоняя из памяти образ обезумевшей девушки, гнавшей машину между деревьями.

Занимаясь тяжелой работой, Арчибальд окончательно успокоился, решив, что ночью в лесу холодно и опасно, поэтому большой костер нужен для того, чтобы согреться и отпугнуть животных. Он даже дошел до того, что почти поверил в то, что они с Лаки заблудились случайно, а завтра обязательно встретятся с Виком, который уже не казался противным типом, а был почти родственником.

Два часа они собирали все для костра, складывая кучи веток и листьев вдоль дороги, а затем стали раскладывать их кругу по обе стороны, образуя окружность, диаметром примерно семь метров. За первым кругом через пару метров они выложили почти такой же запасной круг для пополнения костра. Лаки уже ничего не объясняла Арчи, а только подгоняла словом «надо». Уже основательно стемнело. Они развели небольшой костер и уложили возле него парня, который едва дышал.

Благодаря снадобью девушки его не парализовало. Изредка, он раздвигал тяжелые веки и не понимал, что происходит вокруг. Лишь слышал ободряющие слова отца, видел незнакомого парня, таскавшего ветки для костра, и странную девушку, тихо говорившую с отцом. Несколько раз она подходила к нему, ласково прикладывала прохладную ладонь к воспаленному жаром телу и вливала в рот по несколько капель странно пахнувшей жидкости, приносившей ему облегчение, позволяя дышать. Внезапно его начали душить. Глаза, казалось, еще мгновение и лопнут, а язык стал вываливаться изо рта, как у собаки. Свет померк в его сознании, как вдруг у основания горла кто-то резко рассек кожу, и в образовавшееся отверстие вставил трубку. Воздух наполнил легкие, вызывая лающий кашель, разрывающий грудь.

– Эй, Красавчик, – раздался мелодичный голос, – как насчет того, чтобы провести ночь с симпатичной девушкой? Обещаю, что не выпущу тебя из объятий до рассвета.

«Самое лучшее предложение перед смертью», – подумал он, и едва заметная улыбка коснулась губ. Это была последняя его мысль, а затем наступила темнота.

Закончив приготовления, Лаки подошла к Шону и спросила:

– Как он?

– Плохо, – грустно прошептал тот, с тоской глядя на сына. Как и Арчи, он ничего не понимал, но был благодарен этой девочке за то, что последние часы были заполнены какими-то делами, отвлекавшими от мыслей о смерти.

Она внимательно посмотрела на бледное лицо Алана и вовремя заметила отек гортани. Когда сын начал задыхаться, Шоном овладела паника. Он не знал, что делать, и бессильно смотрел на его мучения. И даже не понял, откуда в руках девушки появился длинный кинжал, когда она резко провела лезвием по горлу Алана. Затем острием раздвинула разрез и вставила короткую бамбуковую трубку с большим отверстием. Воздух со свистом начал поступать в легкие, и сын стал дышать. Слезы выступили на глазах Шона, и он заморгал, встряхивая их с ресниц.

Лаки посмотрела на кровь на лезвии клинка, и ей в голову пришла одна мысль. Она позвала Арчи, и когда тот подошел, попросила протянуть ей руку. Ничего не подозревающий парень протянул правую руку и только потом увидел кинжал. Он и пикнуть не успел, как Лаки быстро провела острием клинка по внешней стороне предплечья.

Арчи с ужасом наблюдал за ее действиями. И, пожалуй, уже не удивился бы, если бы она провела языком по лезвию кинжала, слизывая кровь. Скосив глаза в сторону, он прикусил губу, сдерживая крик. Рядом с костром лежал тот парень. У него было рассечено горло и в дыру вставлена трубка. Наверное, для сбора крови, подумал Арчи, и его затошнило. Рядом с парнем сидел его отец и тихо вытирал с глаз слезы. Все это напоминало кадры из фильма ужасов.

Девушка быстро отпустила его руку, схватила пальмовый лист и вытерла им лезвие кинжала, смешивая кровь Арчи и Алана. Затем бросила окровавленный лист в огонь и зашептала заклинания на непонятном языке. Услышав знакомые слова, Шон резко повернул голову, оторвав взгляд от сына.

– Не может быть… – еле слышно прошептал он.

Только сейчас до него дошло, что в руках девушки был не обычный кинжал, а ритуальный друидский квилон, напоминавший средневековой рыцарский меч в уменьшенном виде. И прямо на его глазах она проводила обряд ясновидения с использованием крови, доступный лишь узкому кругу посвященных. Слабая надежда на то, что его сына удастся спасти начала крепнуть в измученном сердце Шона.

Закончив обряд, Лаки подбежала к машине и включила связь. Ночную тишину разорвал возмущенный мужской вопль.

– Ты совсем совесть потеряла, негодяйка! Почти четыре часа тебя нет на связи! Немедленно говори, где вы! Я приеду и надеру тебе задницу!

– Вик, подожди, потом все скажешь. Слушай, я знаю, где Стивен! Высылаю тебе координаты. Это примерно посередине между нами. Выясни все об этом месте. Надо знать, что там может нас ожидать. Ты уже получил мое сообщение?

– Получил, – уже спокойней проворчал ее брат и коротко приказал: – Где Арчибальд? Дай ему трубку!

– Арчи, – прокричала вдаль Лаки, хоть тот стоял в метре от нее. – Иди, поговори с дядей Виком. Он не верит, что у нас все в порядке.

Она протянула ему трубку, делая красноречивый жест, предупреждающий не болтать лишнего.

– Отвечай, чем вы там занимаетесь? – сурово спросил Викрам.

– Ищем Стивена, – не смог ничего лучшего придумать Арчи.

– Не понял. Лаки, объясни.

– Не надо так кричать, братик, ты его пугаешь. Он имел в виду – искали. У нас все нормально. Сейчас ложимся спать, а в восемь встретимся с тобой на месте. Ты как раз все разузнаешь, и нам расскажешь.

– Бессовестная! Мы должны были встретиться еще час назад. И явно не договаривались, что ты будешь ночевать с ним в лесу.

– Вик, любовь моя, у меня полетел навигатор, и мы заблудились. Здесь нет связи, я еле связалась с тобой. Ничего страшного. Заночуем в машине, выходить из нее не будем. К тому же, я ведь пообещала, что приставать к нему не буду.

– Лаки! Я убью тебя и…

Не дослушав, она отключила связь и негромко сказала:

– Вот завтра все и скажешь. Если я еще доживу до него.

И заметив настороженный взгляд Арчи, с улыбкой предложила:

– Давай забинтую руку. Все не так страшно, как кажется со стороны, – а затем, немного помолчав, добавила, окончательно вводя его в ступор: – Пока не страшно.

Перевязав рану, Лаки подошла к Шону и стала объяснять, что надо делать оставшуюся часть ночи.

– Сначала перенесем вашего сына, – сказала она, и они все вместе потащили его в центр круга. Положили головой на север и раскинули руки в стороны, образуя своеобразный крест.

– Всю ночь до рассвета вы должны жечь костер, – определила дальнейшие действия Лаки. – Ни одна часть круга не должна погаснуть, нельзя оставлять ни малейшей щели. Это очень важно и для вашего сына, и для меня. Один вы не справитесь, надо будет привлечь Арчи. Вам самому придется его убедить. Меня он боится.

– Зачем вы все это делаете для незнакомого человека? – решился спросить Шон. – Ведь, как я понял, вы заняты очень важным для себя делом?

– Узнаете об этом завтра, – усмехнулась девушка. – А в данный момент, поверьте, для меня самое главное, чтобы это «завтра» наступило для вашего сына, ну и для меня, конечно. Примерно до двух часов огонь должен быть высотой около метра, затем поменьше. Главное, чтобы до рассвета горел весь круг. Увидимся утром. А если нет – дождитесь Вика. Он вывезет вас с Арчи отсюда.

Как только Шон отошел к джипу, Лаки резко взмахнула квилоном. Огонь вспыхнул почти одновременно по всему кругу. Она повернулась к лежавшему на земле парню и насмешливо спросила:

– Эй, Красавчик! Как насчет того, чтобы провести ночь с симпатичной девушкой? Обещаю, что не выпущу тебя из объятий до рассвета.

Последним, что увидел Шон, была золотая гривна на шее девушки, когда она распахнула ворот рубашки перед тем, как лечь рядом с Аланом. И эта гривна была символом верховной власти в клане ирландских друидов.

***

Он думал, что ночь никогда не закончится. Вместе с Арчи они следили, чтобы костер не погас. Зрелище перед ними было жутким. В центре огненного круга, взявшись за руки, лежали две фигуры, а между ними – друидский кинжал. Девушка, не переставая, читала заклинания. Около двух ночи, в самый темный ее час, вокруг костра начала сгущаться густая черная пелена. Шон понял, что это духи смерти послали своих помощников за его сыном, и не приседая, бегал вокруг костра, постоянно подбрасывая ветки. Арчи не отставал от него, догадываясь, что темноты сверху надо бояться больше, чем непонятного действия на земле. Черная пелена опускалась ниже и ниже. В какой-то момент Шон испугался, что их усилия тщетны. Не могут же они разжигать костер высотой до двух метров, тогда лежавшие в круге, сгорели бы заживо. Казалось, выхода нет, и они проиграли.

Но вдруг Лаки вскочила на ноги и схватила квилон. Она ходила вокруг Алана и клинком посылала огненные стрелы прямо в темноту. Яркие вспышки озаряли небо, выхватывая черные, длинные сгустки, похожие на густой дым.

Через час девушка совсем обессилела. И крикнув в темноту неба: – Я не отдам его! Он мой! – она рухнула на парня, накрывая его своим телом.

Темнота отступила. Небо начало светлеть, близился рассвет. Тихо трещали ветки, костер догорал. Когда рассвело, Шон упал на землю, рядом устало опустился Арчи. Ужасная ночь закончилась, но они еще не знали, что принес рассвет. Переглянувшись, каждый прочитал в глазах другого опасение, что они увидят обгоревшие тела. Одновременно поднявшись, они пошли через костер, расшвыривая в стороны тлеющие головешки.

Они лежали неподвижно – парень и девушка, уткнувшаяся лицом в его грудь.

***

Алан вынырнул из липкой темноты и открыл глаза. Над ним голубело небо, окрашенное багряными полосами рассвета. На нем лежало женское тело, он чувствовал мягкость груди и изящные формы. Пошевельнулся и мгновенно ощутил желание, что было крайне неуместно.

Девушка в странных черных очках и в косынке, полностью закрывающей волосы, тихо засмеялась:

– Я рада, что тебя не парализовало, по крайней мере, там.

Она легко скатилась, встала на ноги и протянула руку, помогая ему сесть.

– Мадемуазель, как честная девушка, вы теперь просто обязаны взять меня в мужья, – сиплым голосом чопорно произнес Алан, садясь на землю.

– Как тебя зовут, Красавчик? – весело спросила девушка.

– Алан. А как зовут мою будущую жену? – продолжил шутить он, хотя говорить было трудно. Горло совершенно пересохло, а голос сипел, хрипел, и казалось, даже булькал.

– Ты не узнал меня? Это же я – Лаки. Ну, все! Между нами все кончено! – нарочито возмутилась девушка, а затем мягко сказала: – С возвращением, Алан.

Она развернулась и направилась к джипу, стоявшему под деревьями.

Алан с трудом поднялся на ноги и увидел взволнованного отца, в глазах которого блестели слезы. Он никогда не видел его слез и осторожно спросил:

– Что случилось, папа?

Тот смотрел так, словно не верил, что видит его. Алан обвел глазами поляну. Возле деревьев стоял джип, на котором они приехали. Чуть подальше еще один. Вокруг догорает странный костер, разложенный в разных местах. А парень, вероятно, друг девушки, гасит его, ходя по кругу.

Шон взял себя в руки, вытер глаза и крепко обнял сына.

– Все хорошо, сынок. Теперь все хорошо.

Алан поморщился, ощущая какой-то дискомфорт, и провел рукой по горлу. Еще бы! Прямо из горла торчала какая-то трубка, что было весьма болезненно.

Из машины вышла девушка, успевшая сменить рубашку и джинсы, перепачканные сажей и землей, и умыться. Ее лицо сияло чистотой, по крайней мере, та часть, которая была видна из-под очков, уже других, но еще более закрывающих лицо. В руках она держала две бутылки – с водой и виски, и пластиковый контейнер.

«Девочка совсем не напоминает ночную воительницу со смертью, – подумал Шон. – Обычная молоденькая девушка. Мне самому впору сойти с ума, что уже говорить об Арчибальде».

– Арчи, не гаси весь костер, нам надо сварить кофе, – крикнула ему Лаки, направляясь к Алану.

– Красавчик, прополощи горло, но не глотай, – предложила она, протягивая бутылку с водой и открывая небольшой прозрачный контейнер. – Давай уберем эту трубку, она тебя немного портит. Тебе лучше прилечь, так будет удобней.

Алан на мгновение задержал воду во рту и чуть не поперхнулся, заглянув в контейнер. В нем лежали какие-то иголки, нитки, ножнички.

Ему сразу стало не по себе и выплюнув воду, он постарался скрыть страх за фривольным предложением:

– Лаки, может, мы вместе приляжем где-нибудь под пальмами, подальше от нескромных взглядов? А если эта трубка будет нам мешать, ты ее уберешь.

Шон удивленно посмотрел на сына, бесстыдно заигрывающего с девушкой. Обычно тот был очень сдержанным, даже суховатым в общении с женщинами.

– Я ведь могу рассердиться, и тогда ты будешь ходить с ней до Каракаса, – таким же игривым тоном пообещала Лаки.

Алан пожал плечами, преувеличенно глубоко вздохнул и вновь улегся на землю. Девушка опустилась рядом с ним на колени, аккуратно промокнула разрез ватным тампоном, смоченным в виски, и вытащила трубку из горла. Затем ее ловкие пальчики стали аккуратно сшивать разрез, протыкая кожу специальной иглой и вставляя в нее особую нить.

«Странно, – недоуменно подумал ее пациент. – Я совсем не чувствую боли, но ведь такого не может быть».

– Будешь теперь рассказывать небылицы о своем шраме. Обычно девчонок это заводит, – пошутила Лаки, протирая виски аккуратный шов.

– Ой, мне так больно, – капризно протянул Алан и вытянул губы трубочкой, намекая на поцелуй. – Как насчет анестезии?

Девушка легонько провела пальцем по его губам:

– Не вздумай так шутить при моем брате, – парень вопросительно указал пальцем на Арчи. – Нет, это не он. Тебе с ним лучше не встречаться.

– Мы уже встретились, – раздался холодный голос Вика. Он стоял за одной из пальм, почти слившись с ней, и наблюдал за всем происходящим.

– Кто эти люди, Лаки? И почему ты лежала на этом парне? Как неприлично, сестра, кувыркаться ночью с тремя мужиками. Не ожидал от тебя такого! – обидные слова вылетали из него, как из автомата, когда он в бешенстве двинулся на нее. – Если ты немедленно не расскажешь мне правду, я сверну тебе шею! И, кстати, зачем такой большой костер, детка?

– Вик, пожалуйста, не сердись, – Лаки быстро отбежала в сторону и выставила руки перед собой. – Я тебе сейчас все объясню. Понимаешь, – торопливо начала она оправдываться, – мы с Арчи заблудились, у нас сломался навигатор. А в технике мы оба не очень смыслим.

Она все говорила и говорила, а сама пятилась к зарослям деревьев.

– Не ври! Да тебя ночью забрось в самую глушь, и ты сразу определишь координаты. Немедленно говори правду!

– Ну, миленький, ты же умный, придумай что-нибудь сам.

Она почти добежала к деревьям, как Вик внезапно отрезал ей путь, и зловеще предупредил:

– Мое терпение на пределе.

– Хорошо. Слушай. Мы заблудились и выехали на эту дорогу. На ней случайно встретили Шона и Алана, у них сломалась машина. Они боялись в лесу, да и нам было страшно. Вот, мы и разложили костер, чтобы было светлее и веселее…

Лаки не успела договорить. Вик сделал ложный выпад, схватил ее, поднял на руки и потащил за деревья. Не выпуская из рук, опустился на землю, и усадил сестру на колени. Обнял и прижал ее голову к своему плечу. Дальше разговор пошел на португальском языке. Они предположили, что остальные им не владеют.

– Как ты могла так поступить со мной, малышка? Для чего сделала такой крюк тайком от меня? – он изменил тактику и теперь говорил мягким, обманчиво спокойным голосом. – Ты ориентируешься в лесу, как дикая кошка, и никак не могла встретить их случайно. Мы с тобой всегда были откровенны друг с другом, скажи мне правду.

Шон стоял к ним ближе всех и отчетливо слышал их разговор, а также хорошо понимал его, потому что владел португальским в совершенстве. Он понял, что сцену – ревнивый братец ругает глупую сестрицу, разыграли специально для них, придавая всему происходившему легкомысленный тон. А сейчас разговор шел очень серьезный, и ему тоже было интересно узнать, как Лаки вышла на них.

Обладая большой магической силой, она не могла случайно оказаться на заброшенной дороге. Ночью Арчи рассказал ему о бешеной гонке. Сопоставив время, он понял, что Лаки сразу ощутила, когда с Аланом приключилась беда. Но, чтобы так чувствовать другого человека, причем на расстоянии трехсот километров, надо быть с ним очень тесно связанным. Но, как Алан мог быть связан с Лаки? Она ведь даже имени его не знала.

– Мы сидели в кафе, обедали, и внезапно я почувствовала, что с ним что-то случилось. Арчи решил, что я сошла с ума, когда мы мчались сюда. Алана ужалил скорпион, и он мог умереть. Я дала ему немного нашего зелья.

– Ты, спасительница фиговая! – зазвенел сталью голос Вика. – Я видел костер! Кем ты себя возомнила, что посмела спорить с духами смерти? Это невероятное чудо, что они тебя не покарали. Решила поиграть в героиню перед этим парнем? Как ты его называешь? Красавчик? Да ни один красавчик не стоит заигрываний со смертью! Тем более, если даже не знаешь его имени. Ты понимаешь, что была полностью в их власти, когда накрыла его собой? Или ты считаешь себя бессмертной, маленькая дурочка? А может ты забыла, зачем мы здесь? Напоминаю, что мы спасаем нашего брата! Я подчеркиваю – брата, а не случайного парня. Как ты могла забыть свой сестринский долг? А если бы тебя убили, что бы я сказал Совету четырех? Что тебе было наплевать на Стивена и на меня? Что, увидев эти синие глазки, ты забыла о чести и долге? Мне стыдно за тебя!

– А теперь, Викрам, слушай меня внимательно. Если бы ты мог спокойно мыслить, то вспомнил бы одну истину, – властно зазвучал голос Лаки. И она почти дословно повторила мысль Шона: – Надо быть тесно связанным с человеком, чтобы почувствовать, что с ним произошло. И если я спасала его ценой собственной жизни, забыв, по твоим словам, о брате, то это значит, что я отдавала долг, стоящий у нас всегда на первом месте – долг чести. Даже духи смерти признали, что это был долг чести, и не покарали меня. А место нахождения Стивена я тебе сообщила. Ты не имеешь права заявлять, что я пренебрегла им.

– Когда этот парень спас тебе жизнь, если я постоянно с тобой рядом? И почему тогда ты не знала его имени, если вы с ним так тесно связаны? – не успокаивался Вик.

– Он спас мне жизнь много лет назад, а по большому счету и тебе тоже. Что нас связывает, касается только меня. А насчет имени… Знаешь, когда спасаешь человека, иногда не успеваешь ему представиться. И если ты вспомнил о долге и чести, то напомню, что ты дал мне клятву верности. Значит, должен верить на слово. К синим глазкам, кстати, присмотрись внимательней.

Лаки высвободилась из объятий брата и направилась к машине. Тот, недовольно вздохнув, пошел за ней.

«Как же хочется кофе», – тоскливо подумала девушка, разыскивая в багажнике турку с длинной ручкой.

«Ваш кофе готов, сеньорита! Я рискнул добавить в него сахар для поддержки сил, – ответил ей мужской голос. – Извини, что из-за нас тебе досталось от брата».

«Он уже успокоился», – Лаки вновь уловила себя на том, что разговаривает с Шоном без слов.

«Ничего, что я немного похозяйничал?» – он протянул ей большой пластиковый стакан с кофе.

«Не просто ничего, а очень хорошо! Приятно, когда не ты, а тебе варят кофе».

«Это самое малое, что я мог сделать. За сына мне не отблагодарить тебя до конца жизни».

«Перестань. Ты мне заплатил. Желания, помнишь?».

«Конечно, помню. Но это не умаляет моей благодарности к тебе. Исполню их в любое время дня и ночи. Слушай, а Вик, действительно, твой родной брат? Что-то не больно он походил на брата, когда обнимал тебя».

«Такой же родной брат, как Алан тебе родной сын. Знаешь, когда ты держал его за руку, это тоже мало напоминало отцовское рукопожатие. К тому же, ты неприлично молод, чтобы быть его отцом. Бедный Арчи до сих пор считает, что между вами другие, более нежные отношения. Посмотри, как он таращится на Алана».

«Твой брат тоже таращится. Может они оба нетрадиционной ориентации?».

«Жаль, что он тебя не слышит, а то бы ответил, насчет ориентации. Интересно, а почему мы с тобой слышим друг друга? У меня с Виком так не получается».

«Наверно потому, что мы с тобой одной крови. Помнишь главный закон джунглей? А мы сейчас почти, что в джунглях».

– Малышка, где ты витаешь? – ворвался голос Вика в их мысленный разговор.

Лаки встрепенулась и повернулась к брату. Тот протянул ей стакан с янтарной жидкостью:

– Хлебни глоток виски. Тебе нужны силы. Знаешь, он мне кого-то напоминает, – небрежно махнул он в сторону Алана, – Только не пойму кого.

– Тебе тоже напоминает? – обрадовался Арчи. – Я смотрю, смотрю и никак не могу понять, почему его лицо такое знакомое.

– А я вот смотрю и думаю, кому из вас первому двинуть, – лениво протянул Алан. – Терпеть не могу, когда на меня мужики пялятся.

– Что? Да я тебя сейчас в землю зарою. И твои синие глазки украсятся синими веками, – угрожающе прошипел Вик, и вдруг неожиданно радостно заорал: – Лаки, мы его нашли! Всего за сутки!

– Меня особенно умиляет слово «мы», – иронично заметила она, медленно попивая кофе. – Ты уже не сердишься, что он живой?

– Признайся, ты сразу знала, кто он, и где его искать, – не унимался Вик.

– Я узнала его имя всего час назад. Но честно признаюсь, что вчера обратила внимание на глаза. Думаешь, почему я провела с ним всю ночь? Он приворожил меня своими кельтскими глазами, – томно прошептала она.

– Лучше не зли меня своими шуточками, – недовольно буркнул Вик и разразился длинными ругательствами на неизвестном языке.

– Ты изучаешь славянские языки? – удивилась Лаки его странной реакции.

– Пан – поляк? – быстро вмешался Шон – Вик уменьшительное имя от Виктора? Пан напоминает мне одного друга, у того был сын Виктор.

– Пан норвежец, и его имя Викрам! Так, что мало ли кто кому кого напоминает? Нам пора выбираться отсюда, дела не ждут. Остальное – не наше дело, – напомнил он на Лаки, красноречиво кивая в сторону Шона.

– Они поедут с нами. Их джип заглох навеки. Довезем до автострады, а там уже сами доберутся, куда им надо, – не допускающим возражения тоном ответила она.

Все вместе они погасили остатки костра и устроились в джипе Лаки. Шон, Алан и Арчи втиснулись на заднее сиденье. Вик хотел занять место водителя, но Лаки решительно пресекла его попытку:

– Нет, мой дорогой, за рулем буду я. Надо было приезжать на своей машине. И не сюда, а в то место, какое мы вчера оговорили. Ждал бы нас там, и проблем было бы меньше.

Арчи тихо прошептал Шону:

– Интересно, на чем он добрался? Словно с неба упал.

Тот посмотрел на парня и заметив настороженность, вновь появившуюся в его взгляде, поспешил успокоить:

– Не озадачивайся. Наверное, кто-то подбросил до развилки, а дальше он уже пешком дошел.

Шон не стал уточнять, что от развилки до места их стоянки было километров двадцать, и предполагаемые альтруисты вполне могли бы довезти его на машине. А Вик мог упасть с неба, в самом прямом смысле слова, если подозрения насчет этой парочки – сестрицы и братца, окажутся верными. Но конечно же, он не поделился с Арчи своими подозрениями. Парню и так досталось прошлой ночью, зачем расстраивать его еще больше.

– Я обещала, что в восемь часов мы будем на месте, так, что сам виноват, что не дождался. Поэтому расслабься, закрой глазки и наслаждайся, – продолжала надсмехаться над братом Лаки. – Кстати, Арчи, сделай то же самое. Жвачка для полного удовольствия у тебя есть. А вам, сеньоры, понравится через час оказаться в Сьюдад-Боливаре, подальше от этого неприятного места. Поехали!

Машина прямо с места рванула со скоростью более ста километров и снова запетляла между деревьями. Арчи вжался в сиденье, положил в рот всю пачку жевательной резинки, вторую предложил Алану, закрыл глаза и стал про себя умолять Бога оставить в его в живых после этой бешеной гонки. Вик обреченно вздохнул, опустился на сиденье пониже, откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза, мечтая просто уснуть на пару часов.

От быстрой езды получили настоящее удовольствие только трое. Они кричали от восторга и шумно радовались тому, что кошмарная ночь закончилась, что все остались живы, и жизнь такая прекрасная. Теперь у них все получится, все будет хорошо.

Через час, как и обещала Лаки, они добрались до Сьюдад-Боливара. Не въезжая в город, она остановилась у придорожного кафе и беззаботным голосом прощебетала:

– Предлагаю всем подкрепиться перед дальней дорогой.

Арчибальд обреченно вздохнул, вспоминая, чем закончился вчерашний обед.

– Расслабься, – рассмеялась девушка. – Обещаю, что больше не буду так резко срывать тебя с места. По крайней мере, в ближайший час. Сама голодная, как волчица.

Они уселись за один большой стол и сделали внушительный заказ. В ожидании Лаки непринужденно поинтересовалась у Шона, куда они направляются и порекомендовала в любом случае изменить маршрут, если конечный пункт назначения не Каракас. Алану необходимо срочно пройти курс дезинтоксикации, а в столице самые лучшие специализированные клиники.

Шон рассказал, что они разыскивали общину наргонов, в которой, возможно, находится его сын Николас. Теперь, конечно, прервут поиски. Понятно, что Алану надо будет серьезно лечиться. В ответ тот горячо запротестовал, заверяя, что отлично себя чувствует, и настаивал на продолжении поисков. Ведь они были почти уже у цели.

Вик, услышав про общину, задумчиво обронил:

– Лаки, я ведь побывал в том месте, которое ты вчера указала. Будешь смеяться, но наш Стивен тоже живет в общине наргонов.

– А кто такие наргоны? Какие-то сектанты? – поинтересовался Арчи, услышав непонятное слово.

– Да, они селятся небольшими общинами вдали от цивилизации. Занимаются сельскохозяйственными работами и живут по заповедям Самюэля Наргона, основателя первой общины. Сначала он был писателем-фантастом, а затем создал свое учение и сделался проповедником. Первая община была создана в начале двадцатого века в Бразилии. У Наргона нашлось немало единомышленников и последователей, и за сто лет его учение распространилось во многих странах Южной Америки. В этих общинах и сегодня живут по законам и правилам прошлого века, – дал краткое пояснение Шон и обратился к девушке, безошибочно определяя, что главная она, а не ее брат: – Пожалуйста, Лаки, возьмите меня с собой в эту общину. Меня одного. Алан останется в Сьюдад-Боливаре и обратится к местному врачу. А после моего возвращения, мы сразу поедем в Каракас.

– Нормально! – возмущенно хмыкнул Вик. – Сначала Лаки спасай одного сына, теперь ищи второго. Это уже наглость, уважаемый папаша. Мы пообещали найти его, – он указал пальцем на Алана, – и нашли. Остальное нас не касается.

– Кому это вы пообещали найти меня? – холодно поинтересовался тот.

– Узнаешь, когда придет время, – неохотно, сквозь зубы процедил Вик, не желая вдаваться в подробности.

«Лаки, прошу тебя, помоги мне найти Николаса, он опять может ускользнуть от нас – умоляюще произнес Шон. – Я не могу терять время, но и жизнью Алана рисковать не хочу. Возьми меня с собой. Я соглашусь на любые твои условия».

Он даже не заметил, что вновь разговаривает с ней мысленно.

Лаки обеими руками взяла его руку и крепко сжала. А затем, вызывая один недовольный и два недоуменных взгляда, очень близко поднесла к лицу, почти прикасаясь к ней губами. Алан переглянулся с Арчи, они прямо опешили от такого неожиданного жеста.

Шон сразу понял, что она совершает сеанс ясновидения, и напряженно ждал ответа. Он прозвучал, тоже мысленно.

«Николаса нет в Венесуэле. Но ты ведь не поверишь мне на слово и захочешь убедиться в этом сам».

«Ты же понимаешь, что я не могу поступить иначе. И не потому, что не доверяю тебе».

«А потому, что ты отец», – закончила фразу Лаки, опуская его руку на стол. Но Шон не убрал ее, а ответно обхватил ладонь девушки, поднес к губам и поцеловал тыльную сторону.

Алан и Арчи уже совсем ничего не понимали. Все выглядело более, чем странно. Если бы они точно не знали, что Шон и Лаки познакомились вчера вечером, то были бы уверены, что тех связывают очень близкие отношения. Они крепко сжимали руки друг друга и смотрели в глаза, не отрывая взглядов.

Вик со злостью ударил кулаком по столу, заставив всех вздрогнуть. Он отлично понимал, что означает этот обмен взглядами и рукопожатиями, и возмутился от души:

– Хватит болтать с ним! Это неприлично по отношению к остальным.

– Прости, брат, – ангельским голоском попросила Лаки, – немного забылась. Оказывается, меня могут обворожить не только синие глаза, но и цвета моего любимого виски. Хорошо, Шон. Поедете с нами. А вы, Алан, подождите отца здесь, в Сьюдад-Боливаре. Арчи, ты уже помог нам, так что возвращайся в Дублин. Дальше мы сами справимся.

– Со мной все нормально, и я хочу быть рядом с отцом, – твердо возразил Алан и просительно добавил: – В вашей машине есть свободное место. Возьмите и меня с собой. Пожалуйста.

– Да не хочу я лететь в Дублин один, без Стивена, – возмутился Арчи. – Что я скажу родителям и деду? Что испугался и сбежал?

– Мы же не потащим их всех с собой? – недовольно скривился Вик. – Машина не резиновая.

– Как-нибудь поместимся. Арчи прав. Что он скажет Патрику? Да и Алана, пожалуй, лучше иметь перед глазами хотя бы сутки, чтобы проследить за его здоровьем. Зря я его спасала что ли. Только будет одно условие, – Лаки обвела их внимательным взглядом и категорично заявила: – Все слушают меня и безоговорочно делают все, что я скажу.

– Есть, мэм, – первым откликнулся Шон. – Слушаюсь и повинуюсь.

– Я тоже ваш покорный слуга. И даже согласен откликаться на имя Красавчик, – шутливо подхватил Алан, бросая на девушку взгляд опытного обольстителя, чем вызвал красноречивое хмыканье Вика. – Только не надо обращаться ко мне на «вы»,

– А какой я послушный, ты уже убедилась, Лаки, – поспешил заверить ее и Арчи.

– Тогда едим под самую завязку, и еще берем еду с собой. Вик, рассказывай, что видел в общине. Надо сориентироваться, что в ней может нас ожидать. Никогда не знаешь, что учудят такие праведники.

– Община большая. Около полусотни домов. Живут в горах, среди леса, на расчищенной от вырубки площади. На машине добраться трудно, дорога, как серпантин. Да ее почти и нет. Может какая-нибудь окольная есть. Я не стал светиться и выяснять. Пришлось бросить джип километров за десять, найдем на обратном пути.

«На чем же тогда он перемещался? Не пешком же добрался от общины до того места, которое они покинули час назад?» – недоуменно подумал Алан.

Эти же вопросы мучили и Арчи, только Лаки и Шону было все понятно, они не акцентировали внимание на словах о потере джипа.

– Я даже видел Стивена, мельком. Правда, не сразу узнал его. И не потому, что на нем были серые тряпки. Просто он странный какой-то, не похожий на себя. У него даже взгляд другой, такой неуверенный. Но это точно был он.

– Что только подтверждает нашу мысль о потере памяти. С кем он живет? В наргонской семье?

– Да, нет, – усмехнулся Вик. – Он живет с девчонкой.

– Узнаю Стивена. С ним всегда рядом красотка, – засмеялась Лаки. – Значит ему не совсем отшибло память, что надо он помнит.

– Сейчас с ним рядом далеко не красотка, – Вик заговорил уже серьезно, без всяких шуточек. – Наоборот, очень некрасивая девчонка. К тому же беременная.

– Значит, он потерял не только память, но и остатки разума, если дошел до того, что спит со страшными девчонками и плодит с ними детей. Ты точно уверен, что это наш Стивен? Да он в темной комнате, с завязанными глазами, среди десятка женщин через минуту выберет самую красивую. Хотя, какие красивые женщины могут быть у наргонов? Но, если он женат и успел сделать ребенка, то будет проблематично вытащить его оттуда. Они не отпустят его добровольно. Да он и сам может не захотеть уйти, если не узнает нас.

Закончив с завтраком и загрузив несколько пакетов с едой, все уселись в джип. На переднее сидение рядом с ней, Лаки попросила сесть Шона.

– Запоминайте дорогу на всякий случай, сэр, – сказала она. Джип сорвался с места и помчался быстрее ветра.

– Лаки, твоя фамилия не Шубахер? – восторженно пошутил Алан.

– Моя фамилия Бойер, – весело ответила девушка и увидев непонимающий взгляд, объяснила: – Был такой знаменитый ирландский гонщик, еще круче Шубахера – Антэн Бойер. Он выигрывал все гонки. И двадцать лет назад его имя было у всех на слуху. Твой отец, наверняка, помнит его, и сможет это подтвердить.

Лаки улыбнулась уголками губ, испытывая небывалый подъем. Поездка оказалась очень удачной. Нежданно-негаданно она встретила человека, который занимал ее мысли долгие годы, без всякой надежды его увидеть. Это было так прекрасно и удивительно, что встреча со Стивеном уже казалась выполненной целью. Конечно, он узнает брата и сестру, как только их увидит. А с наргонами они сумеют договориться. Та девушка никак не могла быть беременной от Стивена, ведь у него есть оберег от зачатия.

Она считала, что все неприятности закончились, и скоро они уже будут дома, в Дублине. Последующие события доказали, насколько Лаки ошибалась. Главные испытания их ждали впереди.

## Глава 4. Спасение от огня

Через полтора часа по едва различимой дороге они подъехали почти к самому поселению наргонов. Оно находилось высоко в горах, на вырубке среди густого леса. Только мастерство Лаки позволило добраться до него на машине, не свалившись в пропасть. Шон не замедлил выразить свое восхищение, одновременно выясняя очень важный для себя вопрос. И они снова заговорили мысленно, не желая привлекать внимание остальных к их разговору.

«Ты классно водишь машину. Никогда не встречал таких гонщиков, среди девчонок».

«Это у меня от отца. Он был настоящим гонщиком».

«И отлично обучил дочь. Представляю, как он гордится тобой».

«Нет, не гордится. Я никогда его не видела, как, впрочем, и мать».

«Они умерли?» – Шон постарался скрыть волнение.

«Мать умерла после родов. Жив ли отец, не знаю», – спокойно ответила Лаки, не отрывая взгляд от дороги.

«Ты никогда не искала его? Не хотела видеть? Он бросил твою мать?» – волнение все же вырвалось наружу, и он засыпал ее вопросами.

«Нет, не искала. Зачем? У него своя жизнь, у меня своя. Знаю только, что он очень любил мою мать и никогда бы ее не бросил. Вполне возможно, что просто не захотел ребенка, ставшего причиной ее смерти. Такое иногда бывает», – она говорила бесстрастно, даже равнодушно и смотрела только на дорогу.

«А еще, возможно, что ребенка подменили, а ему сказали, что он умер. И твой отец похоронил их вместе – жену и дочь», – бесконечно грустно произнес Шон.

«В жизни всякое бывает. Тогда тем более, не надо его искать. Зачем тревожить ему жизнь? У него, наверно, есть новая семья и другие дети», – впервые за время разговора Лаки посмотрела на него и задумчиво предположила: – Представь, что тебе на голову свалится взрослая девица, и заявит: «Здравствуй, папа. Я твоя дочь».

«Я бы обрадовался. Всегда мечтал о девочке. А иметь такую дочь, как ты, настоящее счастье. Может, он все-таки должен узнать о тебе?»

«Ты не можешь оценивать меня объективно, ведь я помогла тебе, – засмеялась Лаки. – Но если судьбе будет угодно, и она столкнет нас, тогда я подумаю над твоими словами».

«Уже столкнула», – глубоко в сознании промелькнула мысль. Она не знала, что такая же догадка обожгла и Шона.

– Дальше дороги нет, – объявила Лаки, заглушая мотор за почти непроходимой зарослью. – Придется идти пешком.

Они вышли из машины, примерно в тридцати метрах от них виднелись дома общины наргонов.

– Смотрите, там какая-то заварушка, причем возле дома, в котором живет Стивен с девчонкой, – озабоченно произнес Вик.

Прячась за деревьями и стараясь ступать бесшумно, они подобрались поближе и увидели, как к небольшому дому, стоявшему почти на краю вырубки, подошла группа людей, состоящая из пяти мужчин и девушки. Мужчины – все, как один с густыми бородами и в соломенных шляпах на головах, были одеты в широкие черные брюки и длинные рубашки темных цветов, покроя прошлого века. Девушку с головы до ног закрывало просторное серое платье с длинными рукавами и белый платок, надвинутый до самых бровей. Она что-то возбужденно рассказывала мужчинам, показывая на окна.

Мужчины ворвались в дом и через минуту вытолкнули наружу полуодетого парня и девушку в длинной белой ночной сорочке. Парень поспешно пытался застегнуть рубашку. А девушка одной рукой судорожно сжимала распахнутый ворот сорочки, а другой пыталась собрать длинные, распущенные волосы. Она была невысокого роста, с большим животом, явно подтверждающим беременность на последнем месяце.

– Распутница! – закричала на нее девушка, пришедшая с мужчинами. – Я видела, как ты бесстыдно целовала его голого! Ты боишься, что он бросит тебя, такую уродину, вот и готова на все!

Она повернулась к мужчинам и притворно смущенно запричитала:

– Эта дрянь даже делала ртом… Я думала, что умру от такого срама, когда увидела. Ей не место среди нас!

Самый старший мужчина обратился к парню:

– Ты не виноват. Распутница подвергла тебя соблазну. Сара права, ей не место среди нас. Наши жены и дочери целомудренны, а блудница может сбить их с истинного пути. И мужчин она не должна вводить в искушение, ибо слаб человек, и плоть его слаба. По нашим обычаям блудницам обрезают волосы и срывают с них одежду, а затем изгоняют из общины. Собирай народ, Джон, – обратился он к мужчине, стоявшему рядом.

Парень возмущенно крикнул, загораживая собой подругу:

– Это ложь! Я не знаю, к чему Сара все это выдумала! Она ничего не могла увидеть постыдного. Мы просто спали рядом, как и вы спите со своими женами. Сара, ты же хорошая и честная девушка. Зачем ты оговариваешь Стасю? Она в прошлом месяце вылечила всю вашу семью от лихорадки. А ты так ее отблагодарила?

– Причем здесь эта потаскушка? В том, что мы вылечились, нет ее заслуги. Значит, нам так было суждено, – визгливо заверещала девушка. – А ее надо выгнать из общины! Я даже смотреть на нее не хочу! Боюсь испачкаться от ее блудливого взгляда. Она околдовала тебя, если ты спишь с ней, когда вокруг столько красивых девушек.

– Это Стивен, но как, же он не похож на себя прежнего, – тихо сказала Лаки Вику. – Наш Стивен разметал бы всех этих святош, а не оправдывался бы перед ними. И девчонка не в его вкусе, да еще и беременная. Он никогда не допускал таких оплошностей. Интересная ситуация вырисовывается. Не будем пока светиться. Они слишком возбуждены, нельзя их заводить еще больше. Посмотрим, что будет дальше.

Страсти между тем накалялись. Мужчины пытались оторвать девушку от парня, который прижал ее к себе и отталкивал протянутые к ней руки.

– Что здесь происходит? – раздался властный мужской голос.

Он принадлежал крепкому пожилому мужчине с аккуратной, короткой бородкой. На нем все было черного цвета, начиная от высокой, странной формы шляпы и заканчивая лакированными туфлями. Только в отличие от членов общины его одежда и обувь были современными и весьма дорогими. Его сопровождали двое – типичные, бритоголовые охранники.

– Вероятно это глава общины, – негромко заметил Шон. – Сейчас ситуация станет еще интересней.

– А главный-то больше на колдуна смахивает, а не на проповедника, – мрачно заметил Вик. – Глаза у него мутные, да и колпак мафарский. Кто бы мог подумать, что Стивен окажется в общине, где всем заправляет мафар. Так просто нам его не вызволить, а я надеялся, что мы договоримся по-хорошему.

Выслушав возмущенные обвинения толпы, гневные возражения парня и растерянные оправдания плачущей от стыда и несправедливости девушки, глава общины сделал жест, призывающий всех к молчанию.

– Подойди ко мне, – приказал он бедной девушке.

Она несмело подошла к нему, и стояла, потупив глаза от стыда, что почти раздетая стоит перед самыми уважаемыми членами общины, с презрением и осуждением смотревшими на нее. Одна Сара самодовольно улыбалась. Ее план удался – маленькую, уродливую ведьму прогонят, и этот симпатичный парень будет с ней, с самой красивой девушкой общины. Жаль, что она раньше не сообразила, и он так долго прожил с этой знахаркой, даже обрюхатил ее. Но допустить рождение ребенка Сара уже никак не могла. Ведь тогда ей не разрешат выйти за него замуж. Мужчина по их обычаям должен жить с матерью своего ребенка.

Глава общины небрежно схватил девушку за волосы и резко дернул, запрокидывая ее голову. Она была очень непривлекательной, можно сказать даже страшненькой, с опухшим лицом, заплывшими глазами и немного вывернутыми губами. Фигура была отекшей и рыхлой. Мужчина с презрением плюнул на землю и отвесил ей пощечину. Удар был сильным, голова девушки дернулась в сторону, но она устояла на ногах.

– Жаль, что твой отец не увидит, как тебя голую погонят по всему поселению, а потом выгонят из общины, чтобы ты подохла в лесу, – жестоко улыбаясь, сказал главарь. И подняв голову вверх, издевательски выкрикнул в лазурное небо: – Зря ты оставил у меня свою дочурку, Сташинский, доверчивый придурок! Лучше бы сразу забрал ее с собой на небеса!

Он схватился за ворот сорочки, намереваясь разорвать ее и обнажить девушку. Парень бросился на защиту подруги, но его схватили сразу трое мужчин, и он прилагал невероятные усилия, чтобы вырваться из их рук.

Арчи во все глаза смотрел на брата и не знал, что делать. Он хотел рвануть ему на помощь, но его сдерживало данное Лаки обещание, слушаться ее во всем.

Она понимала чувства, обуревавшие его, ведь и сама ощущала такие же, но выжидала подходящий момент для вмешательства, и приложив палец к сомкнутым губам, сделала всем знак молчать.

В это время главарь увидел на шее девушки блеснувший на солнце золотой медальон, подцепил пальцем толстую цепочку и внимательно рассмотрел его. Затем вновь схватил девушку за волосы и с ненавистью спросил:

– Где ты взяла его, шлюха? Кто тебе дал? Он?

Гневно сузив глаза, он резко повернулся к парню:

– Твоя цацка, муфлон?

Парень недоуменно покачал головой и возразил, искренне убежденный в своей правоте:

– Нет, это не мой.

Вик и Лаки обменялись понимающими взглядами. Они узнали медальон Стивена.

– Это мой амулет, – громко крикнула девушка. – Мне дал его отец!

Главарь резко натянул цепочку, и та впилась в ее шею.

– Не ври, сука, – прошипел он. – Это цацка друидов, и она точно его.

От боли у девушки брызнули слезы, но она твердо сказала, глядя своему мучителю в глаза:

– Отец сказал, что мы поменяли веру, и попросил носить этот амулет.

– Ну, что же, ты сама это сказала, тварь, – он снова ударил девушку по лицу и приказал своим охранникам: – Тащите к шесту шлюху, привяжите крепче и заткните рот, чтобы не орала.

Двое мужчин схватили девушку и потащили к трем шестам, стоявшим в метрах десяти от зарослей, за которыми прятались Лаки и ее спутники.

К этим шестам привязывали провинившихся, и главарь, или его помощники избивали их кнутом до потери сознания в присутствии всех членов общины. Но женщин, тем более, беременных, еще никогда не били.

Парень вырвался из рук державших его мужчин и подбежал к главарю.

– Она же беременная! Ее нельзя бить! Люди вы или нет? – с отчаянием закричал он и бросился отпихивать мужчин, привязывающих девушку к шесту.

– Привяжите этого идиота рядом в его милой, если он так ее любит, – цинично засмеялся главарь. – Пусть сгорят от любви. Насыпьте под ними сено и полейте бензином.

Наргоны испуганно переглянулись. Глава общины, которого они почитали, как духовного отца, хотел сжечь беременную женщину из-за какого-то непонятного медальона. Убийство было величайшим грехом, а им всем предлагали в нем участвовать. Они не верили своим ушам, что он мог отдать такой приказ.

Главарь заметил их замешательство и достал из кармана пистолет:

– Вы что, оглохли? Может прочистить вам уши?

Он выстрелил в воздух, и все в испуге кинулись к большой скирде. Через несколько минут у ног парня и девушки высились две большие кучи сена. А один из охранников уже тащил канистру с бензином. События стали развиваться с бешеной скоростью.

– Вик, начинаем, – хладнокровно скомандовала Лаки. – Я иду к ним, а ты меня прикрываешь. Готовь оружие.

– Ты с ума сошла, – возмущенно прошипел тот, – к ним пойду я.

– Нет. Вы все дали слово слушаться меня, – напомнила она, обведя всех строгим взглядом.

Лаки расстегнула большую спортивную сумку, прихваченную из джипа и как оказалось, забитую пистолетами разных марок. Она быстро доставала их и вместе с патронами передавала Вику. Тот сразу стал их заряжать. Два взял себе, два отдал Лаки.

– Я с вами. Мне тоже два, – решительно произнес Шон, а затем повернулся к сыну и протянул ему складной нож. – Свой на всякий случай отдай Арчибальду.

Алан взял нож отца, а свой передал белому, как мел, Арчи, показав, как выбрасывается лезвие. Затем столь же категорично, как и отец, заявил девушке:

– Я хорошо стреляю. Дай и мне два.

Она дала оружие Шону без малейших сомнений или возражений, а передавая Алану, очень серьезно предупредила:

– Вы с Арчи смотрите по обстоятельствам, но особо не светитесь и держите джип наготове. Для вас главное – остаться в живых. Не зря же я тебя спасала, да и Вик пообещал вернуть Арчи в целости и сохранности.

– Как будешь действовать, малышка? – напряженно вглядываясь в суетившуюся у шестов толпу наргонов, тихо спросил Вик.

– Без понятия. Прорвемся, брат. Как всегда, – с отважной веселостью заверила она и ласково погладила его по щеке.

Засунув за ремень джинсов пару пистолетов, девушка быстро побежала в сторону, чтобы обогнуть место экзекуции и зайти с тыла.

Наргоны, охапками носившие сено к шестам, были сражены наповал, когда позади них раздался звонкий, девичий голосок:

– Простите, что отрываю от важного дела, но не подскажите, в какой стороне Каракас? Я заблудилась в лесу.

Обернувшись, они увидели девушку в синих джинсах и белой рубашке. Большие солнцезащитные очки почти наполовину скрывали ее лицо, а бледно-голубая косынка, кокетливо повязанная на голове, надежно защищала волосы. Она смотрелась, словно инопланетянка, на фоне унылых темных одеяний и соломенных шляп наргонов. Те, наверное, так и решили, судя по испуганным взглядам на небо.

Даже самый главный наргон опешил и недоуменно спросил, оглядываясь по сторонам:

– Ты, кто такая? Откуда взялась? Кто еще с тобой здесь?

– Я – Красная шапочка, – невинно ответила девушка. – Со мной еще Серый волк и Кот в сапогах.

– Что ты плетешь, идиотка? Я повторяю, откуда ты взялась?

– Из двадцать первого века, сэр. Прикольная у вас шляпа. Не продадите? Я надену ее на Хэллоуин.

Тот возмутился от такой явной наглости и злобно прошипел:

– Умничаешь, значит? Здесь еще один шест имеется. Свободный пока. Взять ее! – крикнул он охраннику, а другому приказал: – А этих поджигай!

Однако, тот не решился облить сено бензином и поджечь. Он бросил на землю канистру и присоединился к напарнику ловить девушку, а та смеялась и ловко увертывалась от них.

– Ловите ее все! Что застыли как вкопанные! Или мне вас немного разогреть? – заорал главарь со всей мочи и выхватил из рукава испанский стилет.

Взмахнув им, он начал выпускать огненные искры под ноги испуганным людям. В этот момент он явно не подходил на роль духовного наставника. Перед перепуганными на смерть людьми стоял изверг, обладающий колдовскими силами, явно темного толка. Все в панике бросились бежать – кто за девушкой, кто от нее.

Колдун в два прыжка оказался перед шестами и стал размахивать стилетом, вырисовывая в воздухе замысловатые фигуры. Из острия вырвался настоящий огонь, и сено вспыхнуло со всех сторон.

– Всем оставаться на местах! – громко выкрикнула Лаки. – Еще один шаг – и расстрел!

В подтверждение ее слов из леса почти одновременно прозвучало шесть выстрелов, и все мужчины лишились своих соломенных шляп. Они в ужасе упали на землю, боясь оказаться убитыми, ведь у каждого было по несколько жен и куча детей.

Лаки выхватила свой ритуальный кинжал, который тоже прятала на внутренней стороне предплечья в специальных ножнах с петлями, надеваемыми на руку. Она направила острие на огонь, разгоревшийся под шестами. И он погас.

– Еще одна друидская сучка, – взбесился колдун и кинулся на Лаки.

Между ними завязалась яростная драка. В ход пошли кинжалы, мелькая, как молнии и со свистом разрубая воздух. Охранники попытались приблизиться к девчонке со спины, но были остановлены выстрелами, выпущенными им под ноги. Какого-то дюйма не хватило, чтобы пули попали прямо в ступни. Это охладило их пыл, и драка продолжилась только между двумя противниками.

Колдун опять резко взмахнул стилетом в сторону шестов, выпуская огненный фейерверк. Пламя вновь лизнуло сухое сено.

– Да что ты никак не угомонишься! – возмутилась Лаки и высоко вскинула руку, направляя острие квилона прямо в небо. Казалось, что оно распахнулось, и оттуда холодным потоком хлынул дождь. Огонь под шестами погас безвозвратно.

– Ладно, разберусь с ними позднее. А ты у меня сейчас попляшешь, – прошипел ее противник и усилил атаку.

Алан и Арчи, пользуясь моментом, что все напряженно следили за поединком, прячась за деревьями, перебежками приблизились к парню и девушке. Орудуя ножами, они перерезали веревки и освободили пленников. Те были привязаны с согнутыми ногами и никак не могли встать на затекшие ступни. Арчи подхватил девушку. Алан взвалил на себя парня. Они дотащили их до машины, усадили на землю и вынули кляпы.

– Ты узнал меня, Стивен? – с надеждой спросил Арчи у парня.

Тот не мог разжать судорожно сведенные челюсти и только испуганно замотал головой, не понимая, кто спас их – друзья или новые враги, которым что-то от них надо.

Арчи в растерянности посмотрел на Алана, не зная, что делать дальше.

– Не надо пока его расспрашивать. Главное выбраться отсюда живыми. Потом все прояснится, – оптимистично пообещал ему Алан, протягивая по бутылке с водой бывшим пленникам. И обратился к девушке, выглядевшей более вменяемой, чем парень:

– В общине еще есть чужаки, попавшие в нее недавно?

– Нет. Чужие только мы со Стефаном, – еле слышно прошептала она пересохшими губами и прижалась к парню, обнимая его за талию.

– Не бойтесь. Мы ваши друзья. Все будет хорошо, – Алан старался, чтобы его голос звучал убедительно, и не только для этой испуганной парочки, но и для Арчи.

– Ты посиди здесь с ними, а я посмотрю, что там творится, – попросил он и прячась за деревьями, обратно вернулся к месту схватки. Она была в самом разгаре. Наргоны сбились в одну кучу, испуганно наблюдая за происходящим.

А зрелище было жутким. Изящная девушка противостояла крепкому мужчине, атакующего ее огненными молниями, испускаемыми, словно волшебной палочкой, его стилетом. Она только защищалась, отражая его выпады синими стрелами, вылетавшими из ее ритуального кинжала. Силы были неравные. Лаки была слабее физически, еще и сказывалась бессонная изматывающая ночь, когда у нее много сил ушло на разгон духов смерти. Шел сильный дождь. Ноги расползались, утопая в грязи. Главарь оттеснял ее к краю покатого склона, который заканчивался крутым обрывом в горное ущелье.

Видя, что Лаки явно ослабевает, Вик выхватил свой квилон и бросился ей на помощь.

– Привет, дядя, – крикнул он, пытаясь отвлечь противника Лаки.

– Еще один клоун, – ухмыльнулся тот. – Серый волк?

– Нет. Кот в сапогах.

– Да мне по фигу. Хоть еще семь гномов приведите, друидские недоноски. Всех положу на месте.

Он яростно набросился на нового противника, а девушка получила короткую передышку, и громко дышала, хватая воздух.

Шон переглянулся с сыном. Стрелять в главаря было опасно. Вик и Лаки находились на линии огня.

Сил у Вика хватило на несколько минут. Колдун свалил его с ног и хотел уже заколоть, как сам получил сзади мощный удар под колени и рухнул на землю. Однако через мгновение он перекатом вскочил на ноги и бросился на Лаки, которая стала парировать удары, отступая к обрыву и уводя его от Вика. Схватка разгорелась с новой силой. Казалось, колдун имеет десять сил. Он наступал и наступал на девушку, грозя сбросить ее в пропасть.

Почти у самого склона она поскользнулась и упала на мокрую землю. Колдун хищно засмеялся и держась обеими руками за рукоятку стилета, занес его над ней, намереваясь заколоть изо всей силы. В самый последний момент Лаки сделала резкий выпад ногой и выбила стилет.

Ее противник покачнулся от удара и потерял равновесие. Его левая нога зацепилась за корень дерева, скользнула по нему и подвернулась. Колдун рухнул на землю и покатился по склону. Падая, он попытался ухватиться за ногу Лаки и увлечь за собой, но она на последнем дыхании откатилась в другую сторону и замерла без сил.

Вик тяжело дыша, на негнущихся ногах поспешил к ней. Он поднял ее на руки и крепко прижал к себе.

Дождь резко прекратился, и на небе показалось солнце. Наргоны увидели, что чужаки едва держатся на ногах и решив, что их всего двое, поднялись с земли и с грозными лицами направились к ним. Увидев враждебно настроенных мужчин, Вик взвалил Лаки на правое плечо, обхватив за талию, и хотел стрелять левой рукой, как раздался властный голос Шона:

– Всем лежать! Стреляю без предупреждения! – громко крикнул он и с обеих рук выстрелил поверх голов наргонов.

К нему присоединился Алан, стрелявший также хорошо, как и отец. Они хотели не убить, а заставить наргонов оставаться на местах, чтобы дать возможность уйти Вику. И держали под прицелом семерых мужчин до тех пор, пока он, неся Лаки на руках, поспешно не скрылся за деревьями. Еще несколько минут они стреляли в воздух, давая возможность всем погрузиться в машину, а потом и сами быстро побежали к ней. Алан втиснулся на заднее сиденье, куда Арчи уже усадил брата с девушкой на коленях и сел сам.

Вик с Лаки на руках плюхнулся на переднее пассажирское сидение и крикнул Шону: – Давай, гони!

Тот запрыгнул на место водителя, и машина рванула по еле заметной дороге, серпантином уходившей по склону горы. Шон петлял между деревьями и казалось, что они никогда не спустятся вниз, заблудившись в лесу. Но он уверенно пробирался тем же путем, по которому они поднялись в горы. Лаки едва дышала.

– Расстегни рубашку и прижми ее к себе. Она согреется и придет в себя, – отрывисто бросил он Вику. – Алан, достань из сумки бутылку с виски и дай ее сюда.

Тот передал бутылку, и Шон вновь приказал Вику:

– Влей ей немного. Где все ваши зелья?

– Свои она отдала Алану, а мои остались в другом джипе.

– Почему ты не носишь их на шее? Зелья всегда надо иметь под рукой! Ты же хранитель, и в любой момент должен быть готов спасти ее! А у тебя нет даже элементарного женьшеня и мандрагоры.

– Кто мог подумать, что нас такое может ожидать в наргонской общине? Они же должны быть мирными людьми, – огрызнулся Вик.

До него вдруг медленно дошли слова Шона. Он настороженно посмотрел на него, удивляясь таким знаниям их жизни. Тайным знаниям. Но задать вопрос ему не успел.

Лаки очнулась от виски, обжегшего ей горло и тихо сказала:

– Спасибо, за помощь, Шон. Вик, выпей тоже и попробуй уснуть хоть на полчаса. Надо восстановить силы. Они нам сегодня еще понадобятся.

## Глава 5. Новая жизнь

Они не успели спуститься к автостраде. У девушки начались схватки, пришлось прервать поездку и сделать привал. Все смертельно устали и мечтали только об отдыхе. Небольшое плато, окруженное с одной стороны валунами, с другой крутым обрывом в море, как нельзя лучше подходило для этого.

Вик окинул внимательным взглядом девушку и встревожено сказал Лаки:

– Роды могут начаться в любой момент, и будут очень тяжелыми. Похоже, ребенок унаследовал силу отца. Стивен должен признать его еще в утробе матери. Иначе…

Он не стал договаривать, но Лаки и так знала, что тогда ждет эту несчастную девушку. Когда такого ребенка рожает женщина не из друидского рода, то отец должен признать его еще в чреве матери и обязательно присутствовать при родах, иначе ребенок может погибнуть вместе с ней. А в данном случае у девушки практически не было шансов на спасение. К тому же она была из враждебного клана.

– Ты же видишь, что у него совсем отшибло память. Даже нас с тобой не узнал. Не осознавая себя друидом, он не сможет признать ребенка своим. Не знаю, что и делать. Давай для начала разложим костер, он пригодится нам в любом случае.

Они стали быстро собирать сучья и ветки, решительно отказавшись от помощи Алана и Арчи, и Шон понял, что это будет ритуальный костер.

Парень с девушкой, еще окончательно не отойдя от страшных событий, сидели рядышком и тихо шептались. Он успокаивал ее, а она напряженно смотрела на костер, понимая его назначение, не сулившее лично ей ничего хорошего.

Помогая девушке выйти из машины, Шон увидел мелькнувший в вырезе рубашки необычный амулет. Это был мафарский оберег. Но, ведь она носила и медальон друида, что было очень странно. Как и странным было решение главаря наказать ее столь бесчеловечным способом, применяемым в средние века и уже несколько столетий запрещенным указом всемирного магического общества. Хотя от колдуна, использовавшего черную магию и державшего в страхе всю общину, ожидать можно было все, что угодно. Лаки воздала ему по заслугам, Шон не мог не признать этого. Но принять, как данность, факт, что друиды стали разрешать женщинам быть гасителями, он не мог. Как и не мог согласиться с тем, что главой клана может быть женщина.

Правитель должен обладать не только колоссальной магической силой, но и непререкаемой властностью и физической мощью. Конечно, силы духа женщинам не занимать. Но властности и физической силы у мужчины гораздо больше. Сегодняшняя схватка показала, что Лаки, молодая изящная девушка, была намного слабее атаковавшего ее мафара. А если учесть, сколько сил она потратила ночью для спасения Алана, то ее победа – невероятная удача.

А еще женщины эмоциональны и импульсивны. Как отец, он будет благодарить Лаки за сына всю жизнь. Но, как друид, которого прочили в преемники главы клана, понимал, что Вик был прав. Только женщина могла броситься спасать красивого парня перед решающим моментом, от которого зависело удачное завершение поиска их брата. Конечно, веским оправданием в такой ситуации служит возврат долга чести. Но Алан никак не мог спасти Лаки, так что гнев Вика был более, чем оправдан.

А ситуация, сложившаяся в данный момент, была практически неразрешимой. Шону было безумно жаль спасенную девочку. Судьба сыграла с ней жестокую шутку – позволила избежать костра безумца лишь для того, чтобы дать ей умереть при мучительных родах в присутствии врагов. Разве только…

Его мозг лихорадочно работал, выискивая в памяти давно слышанные от деда способы решения подобной проблемы. Из всего, что он смог вспомнить, сейчас можно было применить только один из них, очень простой в исполнении, но требующий немалого мужества, чтобы отважиться на него. Шон подсел к девчонке, уже корчившейся от боли, и тихо заговорил с ней по-польски:

– Как тебя зовут, девочка?

– Станислава, пан, – с удивлением ответила она.

– Стася, ты мафарка или дочь мафара?

– Дочка, пан. Этот оберег мне дал отец.

– Ты догадываешься, чем они сейчас занимаются?

Легкий грустный кивок несчастной девушки подтвердил его опасения.

– Твой ребенок – друид?

– Да, пан.

– Ты сильно любишь своего парня, хочешь быть с ним?

– Очень хочу. Он и сын – все, что у меня есть, но мне этого не позволят, – тихо прошептала Стася. – Да он и сам не захочет, когда все вспомнит.

– Я не знаю, что у них в мыслях, но они могут испытывать тебя. Терпи, сколько сможешь. А когда поймешь, что больше нет сил, сделай так, как я тебе скажу. Ты должна встать на колени перед девушкой. Да, Стася, на колени. И три раза попросить ее о защите для себя. Ни для своего парня, ни для ребенка, а только для себя. Доверься мне и просто поверь, что это единственный твой шанс. Ради своего ребенка мать готова пожертвовать жизнью, а не только гордостью и честью. Ты мать, Стася, и твоя честь спасти сына.

Она ничего не успела спросить у этого необычного человека. Ее вновь скрутило от боли, схватки стали почти непрерывными.

– Смотри, девчонка уже еле терпит, – тихо произнес Вик.

– Я боюсь, что не сумею сделать то, что должна, – с неожиданной для брата неуверенной интонацией ответила Лака. – Нам всем предстоят большие испытания.

– Не узнаю тебя, малышка. Ты же никогда ничего не боишься, и всегда находишь выход из любой ситуации, – уверенно возразил Вик. – Прорвемся, как всегда, сестренка. В крайнем случае, сделаю девчонке кесарево сечение, а ты поможешь мне обезболить операцию. До полуночи малыш родится, вот увидишь. Потом немного отдохнем, и утром – домой. Да, такой трудной вылазки у нас еще не было. Думал, что не переживу вашу драку, я так боялся, что он убьет тебя. Ведь при такой мощной энергии и двух хранителей мало, чтобы побороть ее. А твой второй хранитель не очнулся даже, когда его потащили на костер. Знаешь, в такие моменты я всегда с ненавистью вспоминаю твоего отца. Он, видите ли, не захотел всем этим заниматься, а ты теперь рассчитывайся за него.

– Перестань. Значит, так легли карты моей судьбы. Ну, пошли исполнять свой долг. Я надеюсь, что ты хорошо помнишь, в чем состоит твой, и поможешь мне во всем.

– Ты можешь хоть один раз назвать, когда я не выполнил свой долг и подвел тебя? – возмутился Вик, реально обижаясь на сестру. Он защищает ее и помогает во всем уже пятнадцать лет, а сейчас она говорит о том, что он может ее в чем-то подвести.

– Сегодня особый случай, и скоро ты это поймешь, – обреченно вздохнула Лаки, думая,

какой был трудный день, да еще после такой изматывающей ночи.

У нее почти не осталось сил. Упасть бы сейчас на землю и поспать несколько часов, а ей еще предстоит серьезное испытание. Лаки тоже вспомнила отца и впервые пожалела, что именно она наследница главы клана, а не он. И сейчас ей придется выступить в роли вершительницы судеб, другого выбора у нее нет.

– Идем, идем, все будет хорошо, – успокаивал ее брат.

Он не понимал, почему она делает такую проблему из-за родов и обряда отцовства. Они уже были свидетелями этих событий несколько раз, и все было хорошо. Не без курьезов, но без трагедий.

Вик и Лаки зажгли костер и позвали остальных. Все, уставшие и встревоженные, расселись вокруг костра и так надеялись, что девушка быстро родит, и они, наконец, отдохнут.

– Эй, вы, как вас там зовут? – обратилась Лаки к парню и девушке.

– Станислава и Стефан, – настороженно ответила девушка за обоих. Было заметно, что в их паре она заботилась о парне.

– Поляки, что ли? – насмешливо предположил Вик.

Его смешило, как недоверчиво и несмело Стивен смотрит на них, совсем не узнавая, и не мог упустить такой момент поиздеваться над ним. Вик был счастлив, что они все же его нашли после почти года поисков. И сейчас решил, что они еще немного его разыграют, а потом, когда он все вспомнит, то оценит их шутки и посмеется вместе с ними.

– Ага, особенно рыжий ирландец Стефан, – подхватила Лаки и обратилась к парню: – Ты никого не признал здесь, приятель?

– Извините, может раньше мы были знакомы, – растерянно произнес парень. – У меня потеря памяти, я многого не помню.

– Ребеночек хоть твой, или кто другой помог красотке? – продолжила насмехаться Лаки, кивая на живот Станиславы.

– Это мой ребенок. Станислава честная девушка, – возмутился так называемый Стефан, чем вызвал гомерический хохот у Вика и Лаки.

Арчи не узнавал своих спутников. Они год искали Стивена. В драке с колдуном рисковали жизнями для его спасения. А когда спасли, то стали издеваться над тем, что он потерял память и жестоко высмеивать его.

Алан также был в недоумении. Лаки и Вик вели себя, как последние негодяи по отношению к парню, которого сами же и спасли. Ему было стыдно и неприятно за них, особенно за Лаки. С первых минут знакомства его неудержимо влекло к ней, и он испытывал не только чувство благодарности за спасение жизни, а и более глубокие чувства. Но сейчас эта удивительная девушка, так поразившая его воображение, вела себя просто отвратительно и разочаровывала его с каждой минутой.

– Да, тяжелый случай, – констатировал Вик. – Арчи, а ты хорошо его тормошил? Называл имена родителей, вспоминал детские шалости и любимую собаку? Для чего я тебя сюда притащил?

– У нас мало общих детских воспоминаний. А в последние годы он общался практически только с тобой.

– Вот незадача-то, – притворно озабоченно вздохнул Вик. – Нас он тоже не узнает.

– Слушай, ну не узнает, да и ладно, зато он счастлив со своей лягушкой-красавицей. Кстати, ты не обратил внимания – у нее на ногах перепонок нет? – уже по-хамски, начала вести себя Лаки. – Он может жить с ней в маленьком уютном домике где-нибудь, скажем, в Испании, а еще лучше в тайге с медведями. Они-то точно ее не испугаются.

– Оставьте нас в покое! – возмутился Стефан, прижимая к себе тихо плачущую подругу. – Вы не видите, что Стасе пора рожать? Надо думать, как ей помочь.

– Хочешь помочь? Сейчас поможешь. Снимай рубашку, ребеночка в нее надо завернуть. Да и постой тут рядом, а то я ее боюсь. Ребенок твой говоришь, помощников точно не было? Хотя сомневаюсь, что во всей общине нашелся бы еще один такой дурак.

Вик не уловил момент, когда Лаки перестала поддевать брата, а начала злобно нападать на девушку. Он не узнавал ее. Неужели она ревнует Стивена, и все эти годы скрывала любовь к нему под показным равнодушием? Этого не может быть! Стивен столько раз пытался заставить ее ревновать, рассказывая о своих победах над самыми неприступными красавицами, чем вызывал только смех Лаки. Тогда почему она так яростно нападает на бедную, и честно говоря, уж очень страшненькую девочку.

– Как вам не стыдно? – с обидой спросила Стася. – Вы можете помочь ему все вспомнить, а вместо этого издеваетесь над ним. Вы же его друзья!

– Друзья??? – издевательски протянула Лаки. – Все намного хуже. Мы его магическая семья – брат и сестра. По крайней мере, я считаю его своим братом. И ты права, он вспомнит все за одну минуту, если я захочу. Вопрос в том, хочу ли я. Лично мне таким он больше нравится. Ты хочешь меня, Стефан? – томным голосом вдруг прошептала она, потянувшись всем телом к нему навстречу. Тот в испуге отпрянул от нее.

– Вот видишь, Вик, и нет никаких проблем. Да всем будет лучше. Арчи, ты станешь единственным наследником отца. Ну, будешь там иногда пересылать деньги на маленький домик в Испании или в тайге. При ваших-то миллионах – это капля в океане. И ты, Станислава, выиграешь. Сейчас быстренько родишь, и будешь жить с ним до конца жизни в любви и радости. Он явно считает тебя красавицей. Смотри, уже и рубашечку снимает. Давай ее сюда, мой золотой.

Стефан действительно снял рубашку и хотел протянуть ее Лаки.

– Нет, дорогой, не надо пока, – ласково попросила его Стася и решительно повернулась к Лаки: – Я настаиваю. Помогите вернуть ему память.

– Я считала тебя умней, а ты настоящая дура. Ведь ты совсем не знаешь его настоящего. Через минуту он посмотрит на тебя с брезгливостью и отвращением. За ним такие девчонки бегают, одна лучше другой. А он такой добрый, что не отказывает ни одной. И меня, вот уже пять лет любит не как сестру. Да он сделает с тобой все, что я ему скажу. И ребенка не признает. Тот вообще может не родиться.

– Если ты считаешь его братом, а я знаю, что для вас семья – это святое, то верни ему память. Моему ребенку не нужен отец, полученный обманом. Я не хочу всю жизнь бояться, что в любую минуту он раскроется.

– Ты повторяешь это уже в третий раз. Мне надоело тебя разубеждать. Получай же то, что хочешь, Станислава, – с сожалением произнесла Лаки.

Она повернулась к Арчи, Алану и Шону и властно сказала:

– С этой минуты вы ни во что не вмешивайтесь. Отойдите подальше и спрячьтесь, чтобы мы вас не видели. Я давала ей шанс, она сделала свой выбор. Любое ваше вмешательство чревато последствиями, которые трудно предугадать. Теперь это наше дело. Кто будет нам мешать – получит по заслугам. Я буду бить на поражение при малейшем звуке. Пленных не берем, раненых добиваем.