Реквием в тумане
Рудик Багдасарян

© Рудик Багдасарян, 2026

ISBN 978-5-0069-2920-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Реквием в тумане
ГЛАВА 1 РАНЕНЫЙ ЗВЕРЬ

Сталь стонала.

Каждый удар за кормой вгонял «Призрак» в воду, как молот в наковальню. Рёбра лодки – шпангоуты – скрипели на разрыв. Подлодка ползла на восток, выжимая из израненных дизелей последние восемнадцать узлов.

Погружение, спасение для любой целой лодки, для «Призрака» было смертным приговором.

Повреждённые цистерны, рваная обшивка – всё это работало лишь пока стальной кит оставался на плаву.

За бортом – чёрная мешанина из мазута и багровой пены. В пробоину у ватерлинии хлестала ледяная жижа, а из трюма доносился не крик, а вой – и глухой стук кувалд о деревянные клинья.

В центральном посту воздух висел тяжёлым и кислым, как запах разлитого аккумулятора.

Капитан Иванов впился в рукоятки перископа так, что суставы побелели. В окуляре метались лишь вспышки – далёкие, но точные, как пульс идущего по следу зверя.

– Бато! Отчёт!

Старпом Бато, пригнувшись у переговорки, орал, выплёскивая слова вместе с яростью. Его грузинский бас рвал глотку, срываясь на хрип.

– Третий отсек – сорок сантиметров! Четвёртый – держим! Бьют по площадям, не видят – чуют! – Он вытер лицо рукавом, оставив на щеке грязно-красный мазок.

У переборки, заваленной сдвинувшимися ящиками, боцман Моня пытался закрепить треснувший шпангоут одной рукой.

Вторая была туго замотана в окровавленную робу – два пальца остались там, наверху, когда сорвавшаяся скоба отсекла их начисто. Он вставлял клин и насвистывал. Сквозь стиснутые зубы, сквозь шум и боль – насвистывал похабный одесский мотив.

Этот свист был хуже крика – предсмертная бравада, от которой мурашки бежали по коже.

Политрук Волков метался между людьми, бледный, с глазами, в которых горел не огонь, а горение. Он хватал за плечи, тряс, тыкал пальцами.

– Держись, падло! Держись! Они сломаются! – Его голос не убеждал – он бил, как плётка. Но в нём уже звенела тонкая струна паники, приправленная запахом дешёвого самогона и пороха. Он бил других, чтобы самому не рухнуть.

У штурманского столика, вмороженный в пол, стоял Армен.

Он не смотрел на карты. Он смотрел на свой собственный кулак, сжатый в белой немой ярости. В нём – осколок чёрного обсидиана, привезённый из далёких гор, где камни помнят извержения. Острые грани впились в ладонь, и кровь, тёплая и живая, сочилась между пальцев, падая на бумагу с координатами. Он не чувствовал боли. Его губы шептали что-то на языке, древнем как эти камни. Его глаза, тёмные как сам обсидиан, видели не сталь, не панику, а нечто иное, старое как море.

Из радиорубки выкатился радист Летов.

Мальчишка. Ему бы в училище связи лампы паять, а не в стальном гробу слушать эфир. Лицо – цвета сырого теста, на котором уже проступили отпечатки пальцев страха.

– Капитан… – голос сорвался в шёпот, переходящий в свист. – «Адлер». На нашем курсе. Двадцать восемь узлов. Догонят. Раздавят. Двадцать минут, не больше.

Воздух сгустился. Даже Моня замер. Все взгляды, острые как шило, впились в Иванова. Вопрос был один, и он висел в воздухе тяжелее свинца Куда

Бато взорвался первым. Швырнул переговорную трубку – та звякнула о сталь, как похоронный колокольчик.

– Шакал! – Его рёв был полон не только ярости, но и признания хищник почуял раненую добычу. – Нашу кровь чует!

Иванов медленно, будто против чудовищного давления, оторвался от перископа. Его глаза, серые и холодные как балтийский лёд, обвели отсек.

– Впереди, – голос был тих, но пробил грохот, как шило мешковину. – Туман. Стена. Курс двести семьдесят. Все на места. Уходим в него.

Волков, словно на пружине, взметнулся.

– В укрытие! В самую гущу, сукины дети! – заорал он, забегая снова. – Туманом прикроемся!

И тогда заговорил Армен. Негромко. Ровно. Без единой нотки того, что творилось вокруг. Его голос стал тишиной внутри тишины.

– Это не укрытие, – сказал он, глядя на свою окровавленную руку. – Это воды из сна Петра. Он шёл, пока не усомнился. И пошёл ко дну. – Он поднял глаза. В них была печаль древнее этих вод. – А мы… мы сомневаемся уже сейчас. С самого начала.

На него не смотрели. Все, кроме Иванова. Их взгляды скрестились на долю секунды – холодный расчёт и бездонное пророчество. Капитан резко отвернулся.

– Выполнять! Полный вперед! В туман!

«Призрак», скрипя всеми своими ранами, рванул навстречу белой стене. Она не плыла, не клубилась. Она стояла. Неземная, неподвижная, как граница между мирами. Последняя бомба рванула совсем рядом – ослепительная вспышка озарила отсек, и в её свете Армен увидел лица перекошенные ужасом, оскаленные яростью, застывшие в безмолвной молитве.

Корпус вошёл в туман.

Это был не вход. Это было поглощение. Холодная, плотная, живая плоть облепила сталь. Внешний мир – рёв, грохот, вой – оборвался. Мгновенно. Абсолютно. Будто захлопнулась дверь в иной вселенной.

Наступила тишина.

Не отсутствие звука. Давящая, физическая материя тишины, которая вжала барабанные перепонки, сдавила лёгкие, заставила сердце биться с дикой, бессмысленной силой. Тишина глубин, откуда не доносится ничего. Никогда.

И в этой новой, невыносимой реальности прозвучал звук.

Тра-ра-рарарах!

Чистый. Звонкий. Сухой. Как будто где-то в носу лодки лопнула главная балка. Как будто хребет «Призрака» дал первую, роковую трещину.

Все замкнулись в оцепенении.

Только вода из-под переборки продолжала своё.

Кап. Кап. Кап.

ГЛАВА 2 СТЕНА МОЛЧАНИЯ

Тишина длилась минуты, но время в ней растянулось, как смола. Воздух загустел, стал влажным и тяжёлым, с привкусом меди и чего-то сладковато-гнилого – не моря, а ржавеющей плоти.

Первым дрогнул матрос Коля, заряжающий. Он прилип лбом к ледяному стеклу иллюминатора, дыхание затуманило его.

– Товарищ командир… – его шёпот разорвал безмолвие, как нож ткань. – Вода… она светится.

Все повернулись. За толстым стеклом клокотала не чёрная пучина. Она была ядовито-изумрудной, фосфоресцирующей, как гнилой пень в ночном лесу. И в этой светящейся жиже медленно кружились клочья. Тряпки.

– Форма, – хрипло проскрежетал Бато, подступая ближе. – Немецкая… и наша.

Он не ошибся.

В тягучей зелени плавали обрывки серо-зелёного сукна и синей робы. Они не размокали, не тонули. Они просто парили в толще, будто в странном, замедленном танце смерти. Моня свистнул – коротко, беззвучно, лишь воздух прошёл сквозь зубы. Его свист больше не был вызовом. Он был щупом, которым простукивают неизвестность.

Волков фыркнул, но звук вышел слабым.

– Мусор! Течением снесло с потопленных! Совпадение!

И тогда Армен, до сих пор недвижимый, разжал кулак. Окровавленный осколок обсидиана упал на металлический пайол.

Звук был не тем.

Не глухим ударом камня о сталь.

Дзинь!

Тонкий, высокий, стеклянный звон. Чистый и ясный, как удар хрустального бокала. Звук, невозможный здесь, в стальной утробе под давлением океана.

Все вздрогнули, уставившись на чёрный камень, лежащий в лужице его крови. Армен наклонился, поднял его. На ладони осколок лежал, тёплый, почти пульсирующий.

– Ну, Армен, – Моня выдавил подобие улыбки, вышла оскаленная маска. – Поздравляю. Нашёл единственный камень, который в железном гробу звенит, как ангельский колокольчик. Загадка.

– Суеверия! – рявкнул Волков, но в его голосе уже не было прежней стали. – Сырость! Конденсат!

Бато не спорил. Он медленно провёл ладонью по холодной переборке, потом поднёс пальцы к носу.

– Нет… – прошептал он. – Это не море. И не ржавчина. Это… словно в склепе. В старом склепе.

Капитан Иванов молчал. Его лицо было маской. Он смотрел на Армена, на камень, на зелёный свет за иллюминаторами. Потом его голос, ровный и безжизненный, разрезал тишь

– Всем по местам. Тишина в отсеке. Летов – эфир. На всех частотах. Ждём.

Летов, всё такой же бескровный, кивнул и пополз обратно в радиорубку. Натянул наушники, прижал их, вжался в стул. Эфир был мёртв. Не шипения, не помех. Абсолютная звуковая пустота, вакуум.

И тогда он услышал.

Дыхание.

Глубокое, ровное. Своё собственное. Но с едва уловимым эхом, отстающим на долю секунды. Как будто кто-то дышит ровно в такт с ним, прильнув ухом к тончайшей перегородке из ничего, разделяющей «здесь» и «там».

Его зрачки расширились, вобрав в себя весь тусклый свет рубки. Он не мог оторваться от чёрной решётки динамика, из которого лилась только тишина и этот двойной, кошмарный ритм.

Вдох-выдох… вдох-выдох…

А потом эхо набрало силу. И между вдохами просочился шёпот. Нечленораздельный, влажный, как будто голос прошёл сквозь толщу воды. Всего одно слово, растянутое на два такта дыхания

«…ви-но-ва-ты…»

Летов резко сорвал наушники, как будто они стали раскалёнными. Его взгляд метнулся к замкнутой крышке люка радиорубки. Он был один. Совершенно один.

А шёпот повторился уже в самой тишине отсека, откуда-то из угла, где сходились тени.

«…виноваты…»

ГЛАВА 3: ЭХО ИЗ ПУЧИНЫ

Слово повисло в воздухе. Не звук, а призрак звука, оставшийся после того, как уши перестали его слышать. Капитан Иванов медленно повернул голову в сторону Летова.

– Что?

– Виноваты, – прошептал Летов, его глаза бегали по углам, словно искали невидимого говорящего. – Слышал… в наушниках. И потом… здесь.

Волков сделал шаг вперёд, его лицо исказила судорога попавшей в ловушку ярости.

– Это ты! Ты сам себе нашептываешь от страха, крыса!

Но его голос дрогнул. Он не верил в свои слова.

Армен поднял голову. Он не смотрел на Летова. Он смотрел в пустоту перед собой, его глаза были сосредоточены на чём-то невидимом для остальных.

– Не он, – тихо сказал Армен. – Это место. Оно слушает. И повторяет то, что слышит внутри нас.

Из динамика радиорубки, оставленного Летовым, хлынул поток белого шума. Он был громким, резким, как звук разрываемого металла. Все вздрогнули. И сквозь этот шум, будто продираясь сквозь толщу воды, пробился голос. Сначала это были обрывки немецких команд, искажённые помехами. Потом – голос, знакомый до боли. Голос Волкова, но лишённый истерики, холодный и методичный: «…расстрел на месте… приказ номер семь…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.