# Однажды в Джерси

Виталий Прядеин

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.«Однажды в Джерси» описывает участие двух студентов из Тюмени в программе международного обмена в 2011 году. Они приезжают на лето в США поработать в парке аттракционов «Playland’s Castaway Cove» в небольшом городке Ocean City, Нью-Джерси.

© Виталий Прядеин, 2026


ISBN 978-5-0069-2793-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## ОДНАЖДЫ В ДЖЕРСИ

> «Last Friday night, we went streaking in the park

> Skinny dipping in the dark then had a ménage à trois

> Last Friday night, yeah, I think we broke the law

> Always say we’re gonna stop-op, oh-woah»


> Из песни Katy Perry «Last Friday Night»,

> которая играла из каждого утюга в США

> в описываемый период, и теперь прочно у меня

> с ним ассоциируется.

***

Шёл 2011-й год – то время, когда трава была зеленее, небо – голубее, доллар стоил 30 рублей, а мне было всего 20 лет. Я – студент второго курса Тюменской государственной академии мировой экономики, управления и права (ТГАМЭУиП), молодой, полный энергии и надежд на светлое будущее. В то время еще не было кризисов и пандемий. Отношения между странами были достаточно доброжелательными. С высоты прошедших лет всё это кажется совершенно розово-зефирным временем. Тогда в обществе витала идея международного сотрудничества и глобализации, а среди соотечественников гуляла мысль обязательно куда-то уехать. Именно в это время я принял решение участвовать в студенческой программе обмена, которая позволяет провести в США целое лето.

Должен сказать, я застал ещё классическую Америку, ещё до её толерантно-радужного безумия, хотя кое-какие зачатки этого начинались уже тогда. Сегодня, конечно, отношение к Америке у меня радикально изменилось, учитывая все перемены в мире, однако стоит признать её влияние не только на мировые процессы, но и на сознание людей в целом, особенно постсоветских молодёжи. Фактически, мы выросли на американских мечтах – в виде голливудских фильмов, книг, игр, комиксов, песен и массовой культуры. Я не был исключением и, как все, болел этой страной.

– Там знаешь, всё как в кино, всё эти кафешки, официантки в розовых фартуках, с кофейниками, – говорила моя одноклассница-неформалка в школе. Ей довелось побывать в США с отцом. Я сидел и слушал, разинув рот, и мечтал, чтобы когда-нибудь тоже прогуляться по Манхэттену или где они там гуляют.

Всё это сбылось летом 2011 года. Забегая вперёд, отмечу, что в реальности всё, конечно, не так, как показывают в кино – по крайней мере, визуально. Также нужно учитывать, что эта книга пишется к 15-летию поездки, а мне давно уже за 20, и все впечатления пропущены через призму зрелого восприятия. Сегодня этот период выглядит и воспринимается совершенно иначе. Почему я не написал книгу тогда? Да, потому что я в тот момент ещё не писал книги вообще. Дебютный роман вышел только в 2019 году, спустя 8 лет, и он был посвящён службе в армии, а поездка в Америку постепенно исчезла где-то далеко позади. Теперь я – взрослый человек, который, оглядываясь назад, ясно понимает: таких ярких и значимых моментов в жизни у среднестатистического человека не так уж много. Всё-таки, поездка в Америку – это событие, как показала потом дальнейшая жизнь. Не всем повезло побывать там, уж тем более – пожить. Что тут говорить – у 70% населения России вообще нет загранпаспортов. Большое же видится только на расстоянии. Грубо говоря, есть о чем писать и есть что вспомнить, и этот период жизни явно заслуживает рассказа.

Я считаю правильным, что взялся за эту книгу в сознанном возрасте. Если бы писал тогда, она вышла бы гораздо более восторженной, чем нужно.

Сейчас кажется, что попасть в США почти невозможно (или очень сложно) из-за возросшей напряжённости отношений с Россией, но поверьте: даже тогда это было далеко не легко, и у меня заняло почти целый год. Идею поехать в США на лето поддержали мои родители и сказали: «Занимайся, тема серьёзная, мы согласны». Я им очень благодарен – они всегда стремились расширять мой кругозор. У отца тогда шли дела в его фирме, деньги были, и мы могли позволить себе такие поездки. В школе я ездил по Европе – был в Чехии, Англии, Франции, Германии, Италии, Польше. Большая часть этих стран – галопом, автобусными туры, но даже так это было интересно, пусть и физически тяжело. И вот дело дошло до Америки. Отец сначала сомневался, но мама настояла: «Пусть пока студент едет, потому что больше возможностей может и не быть». И этот момент – ключевой. Если есть шанс что-то осуществить в жизни, что-то изменить, – нужно использовать его, иначе потом может уже не представиться. Жизнь пролетает мгновенно, особенно после тридцати.

Я быстро узнал все детали у агентства студенческого обмена. Милая девушка предоставила мне полный план всей американской эпопеи. Для участников программы была организована «ярмарка вакансий», которая проходила зимой в Екатеринбурге.

– Там приедут представители работодателей из разных штатов и предложат вакансии, – объясняла менеджер. – Вы выбираете штат и вакансию, но это платная процедура. По сути, вы оплачиваете себе работу.

– А сколько это стоит? – спросил я.

– 12 тысяч рублей, – ответила.

Конечно, участие в ярмарке – дело добровольное, и я мог найти работу сам, написать работодателю и договориться, но такой способ казался рискованным. Меня предупредили, что можно попасть на мошенничество.

– Без опыта в поиске работы за границей можно попасть в неприятную ситуацию, – предостерегла менеджер. – Делайте выбор аккуратно: лучше воспользоваться предложенными вариантами, где есть гарантия. Там указывается, что вам предоставят работу и жильё, – как правило, с оплатой.

– А как насчёт платы за жильё? – поинтересовался я.

– Работодатель вычитает её из зарплаты. Вы получите чек с учетом налогов и расходов. Очень удобная система – ничего не нужно искать самостоятельно, хотя, если жильё вам не понравится, его всегда можно сменить на месте, обсудив это с работодателем.

– Звучит обнадеживающе.

– И намного безопаснее, чем ехать наобум на другой конец света.

Я согласился с этим вариантом. А в январе, до ярмарки, я собирал все документы: справки о недвижимости, отсутствии долгов, судимостях, справки с работы родителей, подтверждение, что я студент, – всё необходимое для получения американской визы. Тогда я особо ничем больше не занимался. Также интересно было то, что я, планируя поехать один, встретил там не только попутчика, но и друга.

***

Ярмарка вакансий проходила в Екатеринбурге, куда мы с отцом поехали на машине. Само мероприятие должно было занять всего несколько часов, но обратно ехать в тот же день папа не собирался – для него это было достаточно тяжело, поэтому мы сняли там квартиру на сутки. Приехали, позавтракали, заплатили хозяину и сразу направились на место назначения. Папа остался ждать в машине, а я, зайдя в здание и поднявшись на третий этаж, увидел длиннющий коридор, по которому сновали студенты – я так понимаю, участники мероприятия. Как и все, я записался в журнале, получил бейдж и направился в аудиторию, куда постепенно стекался поток молодых людей. Пока ждал выступления организаторов, присматривался к будущим участникам программы. Ничего необычного: молодые девчонки и парни, жаждущие увидеть Америку. В их глазах чувствовалось волнение, да и в моих, наверное, тоже. Среди прочих я заметил сидящего в углу крепкого парня, лицо которого показалось мне очень знакомым. Когда мы встретились взглядами, я заметил, что он улыбается и кивает мне в знак приветствия. Видимо, тоже узнал. Немного подумав, я вспомнил, где его видел. Когда-то достаточно давно мы с ним сдавали экзамен по английскому в Еврошколе – там и познакомились. Позже я еще раз видел его в магазине у своего дома, где мы перекинулись парой фраз. Вот и вся история нашего знакомства: фактически, я совершенно его не знал и даже имени не вспомнил.

– Здорова, – подошел я к нему. – Узнал?

– Конечно, – пожал он мне руку. – Еврошкола, экзамен. Я тебя помню.

Рукопожатие крепкое, сухое – парень явно спортивный.

– А я думал: блин, лицо знакомое, – подсел я рядом. – Ты тоже в США собираешься?

– Как видишь, решил съездить, глянуть Америку, – сказал он.

Не знаю почему, но он вызывал доверие. Видно, что добрый, надежный парень, с которым многие бы пошли в разведку или поехали бы в Америку. У нас сразу как-то легко завязался разговор, и тут я предложил ему поехать вместе. Я до этого ездил за границу, но либо в составе организованных групп, либо с друзьями со двора. Сейчас же мне предстояло поехать на другой край света – не на неделю, а работать, да еще и на целое лето. Сегодня, может быть, я и рискнул бы поехать один, но тогда, в двадцать лет, было боязно. Мало ли что могло случиться, так что попутчик явно не помешает, особенно толковый.

– Ну, поехали, – без особых раздумий согласился он.

В студенческие годы с людьми сходишься очень быстро и легко, почти без напряжения. Не зря же друзьями на всю жизнь остаются те, с кем сошелся волею случая – во дворе, в школе или в институте. Так случилось и здесь. Мы воспринимали эту поездку как приключение.

– Напомни, как тебя зовут-то, а то у меня память дырявая? – спросил я его.

– Илья, – улыбнулся он.

Когда все собрались, в аудиторию зашла организатор – молодая девушка в белой блузке и очках. Она включила проектор, и на экране отобразилась карта США с отмеченными на ней штатами.

– Приветствую участников программы международного обмена! – торжественно объявила она, и все зааплодировали.

Она выдержала паузу и начала рассказывать о программе и сути ярмарки вакансий.

– Мы собрали для вас впечатляющие вакансии практически со всей территории США. После презентации вы пройдете в зал, где будут стоять столы с представителями разных штатов. Выбираете штат, где хотите провести лето в Америке, а затем вам предложат доступные вакансии. После выбора представитель перепишет ваши данные и передаст их будущим работодателям, а те, в свою очередь, по приезду встретят вас. У большинства работодателей решен вопрос с проживанием работников, за что они удерживают из вашей зарплаты часть аренды, – объясняла она. – В прошлые годы была возможность поехать с ярмарки в крупные города – Нью-Йорк, Чикаго, Лос-Анджелес – но после череды несчастных случаев, произошедших со студентами, от этой затеи отказались. Большие города могут быть весьма опасны для приезжих, поэтому в этом году мы сделали акцент на небольших населенных пунктах, пригородах и туристических центрах, где ваше пребывание будет гораздо безопаснее и, вероятно, веселее.

Я смотрел на карту США и прикидывал, куда бы поехать. Хотелось сразу увидеть все, но нужно было выбрать что-то одно. Может, Калифорнию? Или Техас? Хотя зачем нам жариться в пустыне?

– Куда поедем? – спросил Илья. – Давай на Аляску?

– Тебе наших холодов не хватает? – усмехнулся я. – Нет, нужно куда-то, где есть что посмотреть, где интересно.

– Ой, мне вообще пофигу, я там ни разу не был, – отмахнулся Илья.

– Давай в Нью-Джерси?

– А что там? Почему?

– Ну, во-первых, океан, – говорю я. – И совсем рядом Нью-Йорк – я очень хотел бы его увидеть. Небоскребы же!

Илья задумался, скривил физиономию.

– Ну, давай в Нью-Джерси, – согласился он. – В принципе, все равно. Всё равно Америка.

После презентации мы пошли на ярмарку, где среди столов с табличками, на которых были написаны названия штатов, отыскали Нью-Джерси. Там сидел худой парень в очках. Мы подошли к нему.

– Значит, что я могу вам предложить, – разложил он перед нами файлы с вакансиями. – Продавцы в магазин спортивных товаров? Зарплата 8,69 долларов в час, пятидневка.

Мы задумались.

– Там нужно с клиентами разговаривать, – засомневался Илья. – Товары знать, разбираться. Не знаю, сможем ли мы на таком уровне общаться.

– Да, – согласился я. – Сложно, что еще есть?

Парень перевернул пару файлов. Некоторые убрал в сторону, видимо, понял, с кем имеет дело.

– Housekeeper (горничная) – предложил он. – Если коротко, это уборщики в отеле. Работа в основном для девчонок, но берут и парней. Зарплата 5 долларов в час, но иногда хорошие чаевые от постояльцев.

Мы переглянулись.

– Это всякие уборки, мытье за другими, драить туалеты, – спросил я Илью.

– Не очень, – ответил он, – и попросил парня поискать что-то еще.

– Работа ride operator – оператор аттракционов в парке развлечений? Зарплата 7 долларов в час, плавающий график, проживание на территории у работодателя.

Вот это предложение уже стало интересным. Опыт полезный, общаться с людьми не обязательно, зарплата хорошая, да еще и по выходным можно бесплатно кататься на аттракционах.

– Годится! – почти хором произнесли мы.

– Отлично! – улыбнулся парень. – Парк находится в небольшом туристическом городке Ocean City. Полетите до Нью-Йорка, оттуда – несколько часов на автобусе, и вы на месте. Ваши данные я передам работодателю, а он свяжется с вами по электронной почте. Теперь прошу вас заполнить эти документы – анкеты и согласия на обработку персональных данных.

Мы заполнили все необходимые формы, оставили контакты и вышли.

– Ну что? – спросил я Илью. – Теперь только у консула увидимся?

– Запиши мой телефон, – сказал Илья. – Созвонимся в Тюмени. Перед поездкой, наверное, еще не раз встретимся, потому что вся эта история долгая.

Мы обменялись телефонами и разошлись. Следующий визит в Екатеринбург должен был состояться лишь весной – там нас ждала встреча с американским консулом.

***

Наверное, все участники программ международного обмена единодушно согласятся, что встреча с консулом Соединённых Штатов – самый волнительный и непредсказуемый момент. Несмотря на то, что отношения между РФ и США тогда ещё были достаточно тёплыми, нас всё равно пугали тем, что любое неправильно сказанное слово может оказаться фатальным и поставить крест на мечте увидеть Америку. Нас настолько закошмарили, что мы буквально готовились к этому событию как к едва ли не главному экзамену в жизни. Нельзя было показывать, что очень хорошо знаешь английский, потому что консул мог решить, что вы собираетесь эмигрировать, и в то же время нежелательно было прикидываться полным профаном и делать вид, что ничего не понимаешь, потому что это тоже могло негативно повлиять на его решение пускать вас или нет. Здесь необходимо было соблюсти тонкий баланс, но в чём он состоял, никому доподлинно неизвестно. Консул мог задать абсолютно любой вопрос. Перед встречей нам рассказывали истории о том, как из-за манеры поведения отказывали людям, и пропускали тех, кто даже двух слов связать не мог. Бывали случаи, когда даже приятная и тёплая беседа с консулом, после которой кандидат на визу был полон уверенности в её получении, внезапно заканчивалась отказом. В целом, советовали держаться спокойно, отвечать только на заданные вопросы и не болтать ничего лишнего. Ближайшее американское консульство также располагалось в Екатеринбурге, куда я уже привычно поехал с отцом, только на этот раз – весной. Само консульство – это чисто американский островок на территории России. У входа – звездно-полосатые флаги и караул из морских пехотинцев. Внутри – рамки металлоискателей, зал ожидания и звенящая тишина. Пока я ждал своей очереди, нас по одному приглашали в соседнее помещение, где с помощью специальных приборов снимали отпечатки пальцев. Прошло около часа, и вот меня пригласили на долгожданную и очень волнительную встречу. Я прошёл в небольшую кабинку, где за стеклом напротив меня сидел полный пожилой мужчина в очках, абсолютно седой. На вид – добрый дедушка, одет неброско, в клечатую рубашку и бежевые брюки с подтяжками. Никогда бы не подумал, что этот неприметный мужичок – американский консул. Больше он был похож на редактора какого-нибудь научного советского журнала. Он внимательно меня осмотрел и, выдержав многозначительную паузу, нажал на кнопку микрофона.

– Did you read this book? (Вы читали эту книгу?) – вопросительно прозвучал его искажённый динамиком голос.

Он указал пальцем на стоявшую за стеклом с его стороны брошюру с изображённым на ней американским флагом. Имелся в виду свод правил поведения для иностранцев на территории Соединённых Штатов или что-то вроде того. Я, честно признаюсь, впервые в жизни увидел эту книжку.

– Yes (Да) – сказал я на свой страх и риск.

Внутри у меня всё похолодело. Первый же вопрос – и я уже соврал. Сейчас начнёт спрашивать про неё, что там написано, и я сразу посыплюсь. С другой стороны, ответь я отрицательно, скорее всего, мне бы сразу отказали, поэтому решил рискнуть, так как на визу уже особо не надеялся.

– Do you know where you will work in the USA? Or where you will live? (Вы знаете, где будете работать в США? Где будете проживать?) – спросил он, не отрывая от меня своего оценивающего взгляда.

Слава Богу, содержание книги его не интересует – значит, есть шанс.

– Yes, I will work at an amusement park in Ocean City, NJ, and I will live in a house owned by the park. (Да, в парке аттракционов в Ocean City, NJ, жить буду в доме, который принадлежит парку.) – на удивление без запинки произнёс я, хотя голос у меня дрожал.

– I see (Ясно) – кивнул консул.

Он ещё немного помолчал, о чём-то задумался, побарабанил пальцами по столу. Было видно, что в данный момент принимается решение, касающееся меня. Поразительно, как от этого незнакомого мне человека зависит моя поездка, к которой я готовился почти год, а мечтал, наверное, всю жизнь.

– What’s your favourite sport? (Какой у вас любимый спорт?) – спросил он и слегка улыбнулся.

Этот вопрос, с одной стороны, застал меня врасплох, а с другой – сильно разрядил обстановку. Я ожидал, что будет что-то более сложное.

– Oh, football (О, футбол) – выдохнул я с облегчением.

На самом деле, я не особенно люблю спорт; это просто первое, что пришло мне в голову, и я хоть что-то в нём понимаю, скажем, мог импровизировать. Кроме того, для иностранца это более понятный вид спорта. Наверное, было бы странно, если бы я сказал, что люблю водное поло – тогда последовали бы дополнительные ненужные вопросы.

– Okay (Окей) – улыбнулся консул. – You will receive your visa in a couple of weeks. (Вы получите визу через пару недель.)

Я даже не сразу понял, что он сказал, но по виду догадался, что дело в шляпе. До последнего мне не верилось, что заветную визу всё-таки дадут. Но консул не обманул – и через пару недель меня действительно пригласили в агентство, где вручили загранпаспорт с наклеенной внутри синее-красной бумажкой. Всё – виза есть, работа есть, значит, пора покупать билеты. Америка, жди меня.

***

Билеты: Тюмень – Москва – Нью-Йорк, Нью-Йорк – Москва – Тюмень стоили мне всего 32 тысячи рублей. Сегодня такие цены даже в самом сладком сне не приснятся. В целом вся поездка в Америку обошлась чуть более чем в 120 тысяч рублей. Понимаете, какая была жизнь? Сколько бы это стоило сейчас, даже представлять не хочу – думаю, немалые деньги.

Я закрыл летнюю сессию заранее. Большинство преподавателей, узнав, что собираюсь в Америку, пошли мне навстречу и не стали сильно препятствовать. Небольшие трудности возникли только с физкультурой: пришлось попыхтеть на стадионе, чтобы получить зачет, но я справился.

За день до вылета мы с Ильей отправились в гипермаркет за покупками: пляжные плавки, кое-какую одежду, бытовые нужности – зубную пасту, пену для бритья. Попутно заехали в аптеку и накупили медикаментов «первой необходимости»: от головной боли, поноса, простуды. Также взяли бинты, пластыри, вату и йод.

Еще заранее заехал на ликероводочный завод «Бенат», где приобрел в подарок нашему будущему работодателю бутылку водки в красивой коробке с изображением ТюмГАСУ (Строительного университета).

На обратном пути, когда Илья уже вез меня домой, он захватил своего товарища, которого я увидел впервые.

– Знакомься, – представил он меня – это мой американский дружище!

– Хэллоу! – кивнул тот.

Я засмеялся.

– Э! Ты что его хайлом назвал?! – в шутку наехал на него Илья.

Достигнув дома, я кивнул Илье, мол, до завтра, и пошел паковать чемодан.

– Первый ты у нас, – сказал мне папа, – кто в Америку едет. Давай там аккуратнее, сын, всё-таки другой край земли, помочь не сможем. Только деньжат чуть подбросим. Карту ты тут оформил?

– Да ладно, пап, – улыбнулся я. – Всё будет хорошо, оформил, конечно.

В этом и есть он – он всегда был, есть и, надеюсь, всегда будет. Мама помогла упаковать всё, как положено: трусы, носки, джинсы, футболки, пару свитеров и даже ветровку, на всякий случай.

– Смотри, не останься там, в Америке, – сказала она, – будем скучать.

– Да ладно, не на фронт провожаешь! – отрезал отец. Он никогда не любил нежности.

Он достал конверт и вынул из него плотную пачку долларов.

– Я обменял их тут, должно, на первое время хватит, – сказал он. – До зарплаты, так сказать.

В пачке было около четырехсот новых, свежих банкнот.

– Спасибо, – поблагодарил я.

Ночью не мог уснуть, ворочался с боку на бок, волновался. Какая же она – эта Америка? Такая, какой её показывают в кино? Или совсем другая? Перед дальней дорогой мучает тревога и возникают ошибочные представления о том, что тебя там ждет. Не помню, смог ли тогда уснуть или просто находился в состоянии забвения до утра, – но как только показалось солнце, я уже стоял у входа со собранными вещами.

– Да не спеши ты, без тебя не улетят, – успокаивала мама. – Давай присядем на дорожку.

Мне очень нравится эта традиция. Мы посидели и отправились всей семьёй в аэропорт «Рощино». У табло вылета встретились с семьёй Ильи: мамой и сестрой. Постояли, перекинулись шутками. Илья заметно нервничал – я понимаю его.

– Ну, давайте, ребятки, – сказала моя мама. – Берегите друг друга.

Все обнялись, попрощались, и мы с Ильей, взяв свои сумки, отправились в зал ожидания. Где-то через час мы вылетели в Москву. В «Шереметьево» всё прошло без заминок. Мы прибыли, прошли регистрацию на рейс до Нью-Йорка, сдали багаж. Аэропорт действительно огромный, можно заблудиться: мы забежали в Duty Free, посмотреть, что можно купить с собой.

– Ну что, возьмем? – Илья взял в руки плоскую бутылку виски «Red Label». – Отметим?

– Давай, – согласился я.

В зале ожидания, сидя возле своих гейтов, мы познакомились с молодой девочкой, летевшей по той же визе, что и мы. Наша виза называлась J1 – это не миграционная виза для участников программ обмена, которая дает право на работу в США и выдается на полгода. Она ехала в Atlantic City работать горничной в отеле. Мы практически до самого вылета общались с ней.

По прилету договорились coоперироваться и вместе поехать на такси в город. Перелет Москва – Нью-Йорк длился 9 часов 30 минут – это был первый долгий перелет в моей жизни. Я даже не подозревал, что он окажется настолько утомительным. Уснуть в самолете было практически невозможно – очень неудобно, я ворочался, даже украдкой попробовал виски, купленный в Duty Free, чтобы расслабиться. Но это не помогло. Единственной радостью в этом страдания был маленький телевизор, встроенный в спинку кресла напротив. Там были голливудские и советские фильмы. Я выбрал самые длинные – трилогию «Властелин колец», чтобы убить как можно больше времени. Первая часть понравилась, а вот на вторую стал засыпать. Несмотря на неудобство, к середине фильма я всё-таки отключился.

***

В аэропорт имени Кеннеди прилетели часов в 6 вечера по местному времени. Замаялись, шутка ли дело – почти десять часов в самолёте, но я всё равно ощущал бодрость от предвкушения чего-то нового и неизведанного. Воздух мне показался каким-то необычным, душноватым и липким.

– Так не разбегайтесь, – сказал Илья, – надо позвонить домой, сказать, что долетели.

Нас предупреждали, что в Америке лучше всего купить местную сим-карту, потому что междугородний звонок моментально сожрёт весь баланс. Сейчас переговоры в интернет-мессенджерах полностью решили эту проблему, и можно болтать хоть 24/7, а тогда в 2011 году всё это только начиналось, и далеко не все привыкли говорить не по телефону.

– Нужно до вокзала, – сказала наша московская попутчица, – вам ведь тоже?

– Да, – кивнул я.

– Тогда давайте вместе возьмём такси до вокзала на троих, одну сторону, – предложила она.

Никто не возражал, каждый доллар был на счету. Собрали пожитки, направились к выходу. Аэропорт гигантский, но после Москвы сложно чем-то удивить. У самого выхода к нам подошёл пожилой мужчина в очках.

– На вокзал едете? – спросил он по-русски с лёгким акцентом. Потом я понял, что у него есть акцент; сперва я даже не услышал его.

Меня больше удивило то, что он обратился к нам по-русски, ведь мы шли молча.

– Ээ… да, а как вы? – растерянно спросил Илья.

– Так видно же, что «свои», – улыбнулся мужчина. – Ну ладно, могу подбросить вас до вокзала.

– И почём? – поинтересовался я.

– По 17 баксов с человека.

Мы переглянулись, я скривил физиономию в сомнениях.

– Дорого, нет? – спросил Илья скептически.

– Ребята, это недорого, – вздохнул мужчина, – но решайтесь скорее, а то я других возьму.

Мы подумали чуть-чуть и согласились, скрепя зубами. Обмануть наивных студентов было очень легко, но усталость от дороги и желание как можно скорее добраться до места пересилили мнительность. На стоянке выяснилось, что у мужчины довольно просторный минивэн, в который легко уместились все наши чемоданы. Позже выяснилось, что он реально взял по честному и сдирать три шкуры с нас не стал. Видимо, заиграли ностальгические чувства к бывшим соотечественникам, потому что, например, наши соседи по дому платили таксистам по 115 долларов за тот же путь.

– А я сам в конце восьмидесятых из Союза эмигрировал, – говорил мужик, пока мы выезжали в сторону города. – Тогда я ещё жил в Ленинграде. Тут кем только не работал, сейчас на пенсии – таксую.

– Сбылась американская мечта, – засмеялся Илья.

– Да ну, какая там мечта… – отмел мужик. – Просто привык уже. А я любого «брата» вижу в начале лета, студенты приезжают работать. Их тут полно.

– А как определяете «своих»?

– Одежда, прически, манеры, – улыбнулся таксист. – В России ниче не меняется.

– А что посоветуете? Как себя тут вести, вы столько прожили – знаете, что можно, что нельзя? – спросил Илья.

– А конкретно что интересует? Спрашивайте.

– Ну, например, кого здесь нельзя доверять, кого опасаться?

– Русских, – лаконично ответил таксист.

Ехали примерно полчаса, и всё вокруг было забито малоэтажной застройкой с магазинчиками, прачечными, drug stores (аптеками), liquor stores (по-русски – «кэбэшка» или «пивнуха»), и автозаправками. Мы сказали таксисту про сим-карты и что нужно связаться с Россией. Он кивнул и отвёз нас в какой-то магазинчик в Квинсе, даже объяснил, какую сим-карту лучше брать. Я остался в машине, а Илья с таксистом пошли внутрь. Я наблюдал за проходящими мимо людьми и не верил, что вижу настоящих американцев. В общем-то, это обычные люди, спешащие по своим делам, а я – инородное тело с другого континента. Я чувствовал себя так, и, в принципе, был именно таким, а вокруг залитые вечерним солнцем улицы пригорода Нью-Йорка, постепенно спадающая жара – всё это отлично передавало атмосферу.

Илья вышел из магазина с двумя сим-картами в руках и весело повертел их перед моим лицом:

– Взял!

– Слушайте, а где те небоскрёбы, которые в кино показывают? Всё едем-едем, а застройка как в Геленджике, – пожаловался я, когда все сели в машину.

– Небоскрёбы на Манхэттене, – пояснил таксист. – Город делится на острова. Сейчас переедем через мост – увидишь небоскрёбы.

Когда мы действительно заехали на Манхэттен, я почувствовал всю эпичность этого города и пробежались мурашки по коже. Я был словно муравей среди гигантских стеклянных зданий, устремлённых в небесную даль. Всё как в кино: шум, толпы людей, уличные музыканты с дредами, отбивающие ритм на барабанах, визжащие скорые с красными крестами (ambulances). Этот город не просто живёт – он кипит, бурлит. Из канализационных люков валит клубы белого дыма, словно город живой и дышит, а люки – его ноздри. Тут жарят сосиски для хот-догов, полицейские в черной форме кого-то задерживают, японцы в черных костюмах разговаривают по телефону на ходу, наверное, спешат на Уолл-Стрит. Мои впечатления были очень сильными, и не только мои. На лицах Ильи и нашей попутчицы читаются те же эмоции.

– Она бы хотела жить на Манхэттене и делиться секретами с Деми Мур, – почти шепотом сказала девушка.

– Я бы тоже хотел здесь пожить, – хмыкнул Илья.

– Тут дорого, – усмехнулся таксист. – Да и шумно очень.

Я почувствовал себя участником голливудского фильма, а позже пришло ощущение, что вся Америка – это одно большое кино: снаружи красиво, внутри – куча ляпов, несостыковок и сцен, притянутых за уши сценаристом. Мы подъехали к зданию автовокзала, расплатились с таксистом, поблагодарили за всё, схватили сумки и выбежали на улицу.

– Вот это понастроили! – воскликнул я, глядя на окружавшие меня стеклянные джунгли.

На улице стоял весьма специфический, неприятный запах – мешанина из разношерстного парфюма, человеческого пота, местного стритфуда и выхлопных газов. И всё это ещё и выкручено на максимум, учитывая движение масс людей, снующих туда и сюда.

– Побежали, что встал! – ткнул меня в плечо Илья, когда я засмотрелся на небоскрёбы.

Мы перекатили через дорогу наши чемоданы и направились к входу в автовокзал.

– Вон мой рейс, – сказала наша московская попутчица, указывая на светящееся табло. – Ну всё, мальчики, приятно было с вами познакомиться. Хороших вам американских каникул!

Мы обнялись, попрощались с ней и проводили её взглядом, пока она не скрылась в толпе. Милая девушка, которую мы больше никогда не увидим.

– Ну что? – сказал я. – Пошли?

– Надо бы узнать, как пользоваться этой симкой, а то я купил её, а что делать – не знаю, – сказал Илья, крутя в руках сим-карту.

– Так ведь там инструкция есть.

– Да тут непонятно ничего.

Я покрутил головой в разные стороны и увидел большой стеклянный бокс, в котором сидела полная чёрнокожая женщина со стрижкой под «мальчика». На голове у неё был микрофон, и она весьма эмоционально что-то объясняла людям. Под боксом красовалась табличка с надписью «Consultation».

– Дай мне симку, сейчас узнаем, – решил я, чтобы блеснуть своими знаниями английского. Мне ведь здесь целое лето жить, нужно начинать практиковаться.

У бокса я встал в очередь, и когда дождался своей очереди, просунул симку в маленькое окошко. Женщина посмотрела на меня вопросительно.

– May I help you, sir? (Чем могу вам помочь, сэр?) – спросила она, визуально беззвучно, а я услышал её голос из динамика.

– Hello, could you please explain how to use this SIM card to make a call to another country? (Здравствуйте, не могли бы вы объяснить как пользоваться данной СИМ-картой, чтобы позвонить в другую страну?) – спросил я.

По её выражению лица понял, что этот вопрос не входит в её компетенцию, и вообще, парень ещё бы спросил, как пользоваться туалетом. Но спорить она с иностранцем не стала, видимо, ей не впервой отвечать на такие вопросы. Она вздохнула, нажала кнопку микрофона и начала очень быстро и эмоционально говорить, используя какое-то немыслимое количество слов, которых я никогда в жизни не слышал. Я только кивал и улыбался, и абсолютно ничего не понял, кроме её последнего слова: «Okay?».

– Окей! – показал я ей большой палец. – Гуд!

Женщина удовлетворённо кивнула.

– Next! – послышалось из динамика, и означало, что пора бы мне убираться.

Облегчённый, я побрел обратно. Надо же: когда я летел сюда, думал, что мой уровень английского сносный – я столько занимался и в школе, и с репетитором. Но буквально минуту назад я понял, что всё совсем не так. Мда, веселенькое мне ещё лето предстоит.

– Ну что? – спросил Илья, когда я вернулся.

– Она сказала, что консультирует только по вопросам автовокзала и сказала: мол, валите, не занимайте очередь, – ответил я.

– Чё, прямо так и сказала? – удивился Илья.

Я неуверенно кивнул.

– Ну, может, я не разобрал всех языковых особенностей, но смысл такой.

– Пошла она нафиг! – взбеленился Илья и взял у меня симку. – Ещё культурная страна называется. Ладно, хрен с ним, доберёмся до места, там уж спросим, как активировать симку и всё такое. Пока тебя не было, я посмотрел ближайший рейс на автобус до Оушена – чуть больше 3 часов.

– Как до Еката? – улыбнулся я.

Тюменцы все расстояния меряют временем в дороге от Тюмени до Екатеринбурга. У нас такая мера длины – «как до Еката».

– Ну, типа, – кивнул Илья. – Пошли билеты брать.

***

Уже стемнело, в окне автобуса практически ничего не видно. Илья дрых без задних ног, а я пытался всматриваться в пролетающие мимо темные силуэты новой для меня цивилизации. Получалось безуспешно. В пути прошло около двух часов, и ехать еще час с лишним. Хорошо, что тогда всё-таки взяли работу на ярмарке вакансий. Я хоть не один поехал и есть какие-никакие, но гарантии. Интересно, что там будет? Где будем жить? А что за начальство будет? Придется взаимодействовать с настоящим американцем. А если я вообще не пойму, что он там говорит, как с женщиной на автовокзале? Ну, может, Илья подсобит – он ведь вроде как шарит за английский. А если нет, то, по крайней мере, вдвоем что-нибудь сообразим. Илья засопел, чем отвлек меня от тяжких дум. Тоже поспать бы, но не спится. У нас есть телефон нашего работодателя, надо позвонить ему сейчас. Стоп, въ чего? Сейчас, пока доедем, пока выйдем, пока всё то да се – время же уже будет два ночи! А если он уже спит, он ведь не знает, когда мы приедем. Вряд ли он примерно прикидывает, но наверняка знать не может, и, скорее всего, мужик уже десятый сон видит. Чего его будить-то? А если у них тут так не принято? И мы начнем доставлять ему неудобства, мол, приперлись ночью, ничего не предупредили заранее, вставай, да встречай русских. Потом начнут козни строить. Неизвестно ведь, кто это такой, вдруг мстительный. Как неудачно вышло, что приезжаем ночью. Надо было в Нью-Йорке переночевать, а утром выехать. Но опять же – куда? В ночлежку, как в кино, где одна лампочка мигает в коридоре, ходят чернокожие с пучками, и из громкоговорителя звучит: «Hey, homie! What’s up, man!» Ладно, сейчас доедем – обсудим этот вопрос с Ильей.

– Чё уже приехали? – промычал Илья, когда после остановки включили свет в салоне автобуса и все зашуршали своими сумками.

– Конечная, – подтвердил его догадку я.

– Ой, так уснул хорошо, – зевнул Илья и потянулся.

Мы отстояли очередь на выход из автобуса и, оказавшись на улице, вытащили из багажного отделения свои чемоданы. Покрутив головами, обнаружили, что оказались на огромной стоянке. Впереди красовалась огромная горящая яркими огнями заправка. На удивление, ночью было достаточно людно и шумно.

– Так, ну куда двинем? – спросил Илья. – Надо бы связаться с начальством.

– Ты знаешь, что я думаю… – я вкратце описал Илье свои опасения. Он выслушал и задумался.

– Хм, в целом, может быть, я с тобой даже соглашусь. И что предлагаешь?

– Смотри, сейчас где-то полтретьего ночи, светает уже через несколько часов. Давай тут где-нибудь посидим, подождем утра и позвоним. Пошли на пляж? Мы ведь на побережье, как я понимаю, – посмотрим океан.

В этот момент мимо пролетел большой черный внедорожник, из окон которого высунулись белые парни с бутылками пива. У них явно была какая-то вечеринка, из машины грохотала музыка на всю катушку. Они показали нам факи и кричали что-то вроде: «Fuck you! Fucking tourists!» После этого заржали и уехали на своей машине, оставив за собой лишь облако пыли.

– Какие дерзкие! – усмехнулся Илья, глядя им вслед. – Так нас встречает Америка!

– И не говори, – согласился я.

– Ладно, пошли на пляж, выпьем за приезд – дорога была длинная.

Следует учитывать, что в 2011 году у нас не было смартфонов. Люди активно пользовались четвертым iPhone, но массового распространения они тогда ещё не получили. В моде были ноутбуки и iPod. Техника тогда еще четко разделялась по функциям. На одном устройстве слушали музыку, с другого звонили, а в интернет выходили через компьютер. Люди, привыкшие к экрану монитора, еще неохотно сидели в интернете, глядя в телефон, где далеко не все ресурсы были упакованы в приложения и оптимизированы под мобильный экран. Всё это в течение следующих десяти лет изменится и сведется к одному устройству. Почему я это вспомнил? Да потому что, находясь ночью в незнакомом городе Ocean City, штат Нью-Джерси, мы не могли воспользоваться Google Maps, чтобы понять, где находится пляж. Это были последние годы, когда люди ещё спрашивали прохожих, как пройти туда-то. Я, конечно, преувеличиваю, понимаю, что даже сейчас так делают, но сейчас это происходит в основном с людьми, далекими от техники – исчезающее явление.

– Excuse us, could you please tell us how to get to the beach? – спросил Илья с ужасным русским акцентом у идущей навстречу нам пары.

Я, стоя рядом, улыбался и кивал.

– Да ладно вы, ребята, мы ведь русские, перестаньте эти ваши инглиши! – рассмеялся парень.

Мы тоже засмялись.

– А откуда вы? – спросил я.

– Из Нижнего, – ответила девушка.

– На пляж – это туда, – указал парень рукой. – Просто по прямой, выйдете на boardwalk, а за ним – пляж. Только сейчас темно, ничего не видно.

Мы поблагодарили ребят и направились дальше – как они выразились, boardwalk (на русский я бы внятно перевёл это как «променад» или «набережная»). Пока шли, я думал: на черта всё эти английские слова, если мы тут говорим по-русски? Когда оказались на месте, я понял, почему именно «боадвок» (примерно так звучит), – потому что это была длиннющая, во весь берег, дощатая прогулочная дорога, ограждённая белоснежными металлическими поручнями со стороны берега и бесконечными магазинчиками, лавками, кафешками со стороны города. Ночью все заведения, разумеется, были закрыты. Сам променад освещался ярким светом уличных фонарей. В воздухе пахло океанской солью, шумели волны. Самого океана в темноте ночи было не видно – только очертания. Впереди – песчаный пляж.

– Пошли? – улыбнулся я.

Илья кивнул, и мы, взяв свои чемоданы на руки, чтобы не возюкать их по песку, поковыляли ближе к воде и шуму прибоя. Там поставили чемоданы «на попа», уселись сверху и вглядывались в океан, скрытый ночным сумраком. На удивление, на пляже бродило немало людей, в основном молодёжи, которая шастала туда-сюда, что-то болтала на своём английском и как-то странно поглядывала на нас. Видимо, мы тут с чемоданами сильно выделялись. Я покопался в боковом кармане и выудил оттуда початую бутылку виски, купленную в Duty Free.

– За приезд? – предложил я, откручивая пробку, и сделал достаточно большой глоток обжигающего напитка.

– Давай, – улыбнулся Илья и взял бутылку. – А здесь пить-то можно? Или ещё сцапают легавые? Я в «Брате 2» видел, помнишь, как он там сидел, пил, и до него полицейский докопался, что, мол, бутылка не в пакете.

– Да ладно, никого на пляже нет, – успокоил я его. – Ты веришь вообще, что мы доехали? Такой путь был долгий.

– Не-а, – помотал головой Илья. – Всё как будто какое-то такое же, но не такое… да ещё устали, видишь, – не спали толком.

– Доедем до дома – я отрублюсь на сутки, – согласился я.

Минут десять мы сидели на чемоданах, извините за каламбур, пока к нам не подошли двое чернокожих в бейсболках и безразмерных футболках.

– Wanna some weed, dudes? (Может, немного травки, парни?) – один из них достал из кармана маленький блестящий свёрток и показал его нам.

– No, no, no, – покачали мы головами, и они тут же свалили.

Мы стояли немного ошарашенные. Это что у них тут так могут на улице подойти и предложить всякую запрещёнку? А если мы сотрудники правоохранительных органов? Нормально у них тут!

– Давай-ка вернёмся на «боадвок», – сказал Илья, уже начинающий американизироваться. – Тут всякие шастают, лучше подальше от проблем.

Я согласился, мы отряхнули чемоданы от песка и потащили их к освещённому променаду. Так и просидели на лавочке до утра, обложенные сумками. Всё это время разговоры то о том, то о сем, а потом усталость взяла своё. Когда солнце взошло, мы, измождённые и уставшие, молча втыкали в дощатый пол набережной – и единственным нашим желанием было поскорее добраться до дома, лечь в кровать и восстановить силы. Когда солнце поднялось, мне наконец удалось по достоинству оценить местные красоты. Океан впечатлял – я засмотрелся на водную гладь, уходящую далеко к горизонту, где она сливалась с оранжевым восходящим небом. Пляж, оказывается, был усеян белыми деревянными шлюпками с надписью «Ocean City NJ». В темноте ночи я их не заметил. Вспомнил, что видел уже их в интернете, на открытках и карточках. Полагаю, эти шлюпки были визитной карточкой города. Также привлекало внимание огромное «чёртово колесо», видимо, в парке аттракционов, где мне и предстояло работать. У входа в парк висела яркая, разноцветная вывеска «Playland’s Castaway Cove», поверх которой была модель деревянной шхуны со стоящими на ней пиратом и зелёным попугаем. Пират – достаточно стереотипный: в красном кафтане, чёрной треуголке, с повязкой на глазу и металлическим крюком вместо кисти руки.

– Пойду-ка я осмотрюсь, тут вроде какую-то кафешку открывают, жрать охота, – сказал Илья. – Ты присмотри за чемоданами.

– Давай, – кивнул я.

– Тебе взять что-нибудь?

– Кофе и печеньку какую-нибудь.

– Добро.

Илья ушёл, а я сел на лавочку, облокотился о свой большой чемодан и даже не заметил, как отключился.

– Excuse me, sir? (Извините, Сэр?) – внезапно услышал я громкий и отчётливый голос.

Открыв глаза, я увидел стоящего передо мной крупного мужчину в форме полицейского. Классического такого копа, как из кино: чёрные отглаженные брюки и блестящие лакированные ботинки, бежевая рубашка, бронежилет (по какой-то причине на нём был бронежилет), жетон с информацией о департаменте полиции. На ремне – расстёгнутая кобура с пистолетом. Модель не очень хорошо видно, но кажется, Glock 17. Также я заметил наручники и дубинку. На голове – чёрная полицейская кепка. Мужчина – молодой, явно с лишним весом.

– What are you doing here? Why are you sitting with bags? (Что вы здесь делаете? Почему сидите с сумками?) – подозрительно спросил он, держа правую руку на кобуре с пистолетом.

Я не сразу понял, что происходит, но когда понял, попытался встать. Вероятно, делал это слишком резко, потому что полицейский отступил в сторону, вытянул вперёд левую руку и вытаращил глаза.

– Calm down! No sudden movements, please! (Спокойно! Никаких резких движений!) – угрожающе выкрикнул он и жестом указал, чтобы я вернулся на место.

Что-то начало мне не по себе от этой ситуации. Я слышал, что полицейские в США бывают лютые, но не думал, что настолько – чтобы так просто подходить, чуть что – хвататься за оружие. Для нас это немыслимо. Сейчас он что-нибудь нароет, и нас с Ильёй привезут в участок или стрельнут ни за что. Хотя, надо признать, в Америке свободный оборот оружия, потому каждый человек потенциально опасен. Именно поэтому поведение правоохранителей объяснимо, хотя в данный момент это меня не утешает.

– Sorry, my friend and I came from Russia to participate in a student exchange program. We arrived at night and didn’t want to bother our employer. We decided to wait until morning and will soon call him to pick us up. (Извините, мы с другом приехали из России, участвуем в программе обмена студентами. Приехали ночью, не хотелось беспокоить нашего работодателя. Решили подождать утра, скоро позвоним ему, чтобы он нас забрал) – затараторил я дрожащим голосом на своем ломаном английском.

Полицейский выслушал и немного расслабился, видимо, понял, что ничего криминального здесь нет.

– Your ID, please? (Ваше удостоверение, пожалуйста?) – спросил он спокойно. – Where will you be working? (Где будете работать?)

Под ID подразумевался любой документ, позволяющий установить личность. В США такую функцию, как правило, выполняют водительские права. Паспорт здесь никому не нужен – его обычно не носят. У нас же наоборот: права нужны только при управлении автомобилем, а во всех учреждениях первым делом спрашивают паспорт. У меня вместо водительских прав был идентификационный документ в виде карточки студента. Она выглядела так же, только зеленого цвета. На ней было указано, кто я и откуда. Перед поездкой нам посоветовали почаще носить её с собой, и сейчас я понял, что не зря. Также подойдёт русский загранпаспорт, но он валялся где-то на дне рюкзака, и мне очень не хотелось его доставать.

– We will be working in an amusement park. (Мы будем работать в парке аттракционов) – ответил я на его вопрос, указывая пальцем на «чертово колесо» и вывеску парка.

Полицейский мельком взглянул в указанную мной сторону, затем изучил карточку студента, удовлетворенно кивнул и вернул её мне.

– Welcome to Ocean City! (Добро пожаловать в Оушен Сити!) – доброжелательно сказал он.

– Thank you. – выдохнул я.

Полицейский кивнул и ушёл, а через минуту вернулся Илья с кофе и печеньем в руках. Он пропустил самое интересное.

– Чё такой бледный? – поинтересовался он.

– Да коп вон тот докопался, – указал я на идущего вдали полицейского, – я ему сказал, что мы студенты из России, приехали по программе обмена.

– Одного оставить тебя нельзя, – язвительно заметил Илья, – обязательно во что-нибудь вляпаешься.

– Дай сюда, – раздражённо выхватил я свой кофе и печеньку.

– Мм, какую булочку я купил, – промычал Илья, раскрывая упаковку с лакомством, достал сдобу и смачно откусил. Через секунду его лицо искривилось от недоумения.

– Чё за говно?! – закашлялся он, – она солёная какая-то!

Я посмеялся.

– Фу, блин, чё ржёшь! – выругался Илья и выбросил купленную булочку в урну, стоявшую у лавочки.

– У меня нормальное печенье, обычное, – пожал я плечами.

– Надо было тоже брать печенье, чуть не блеванул.

Я посмотрел на часы – уже было примерно семь утра.

– Думаю, можно звонить работодателю, должен уже проснуться, – сказал я.

– Давай вернёмся к остановке, я там видел таксофон.

Да, тогда ещё можно было найти таксофоны. Я кивнул, и мы, прихватив наши вещи, попрямишли в сторону остановки, где нас ночью высадил автобус.

***

– Hello, I’m listening. (Алло, слушаю.) – прозвучал приветливый мужской голос в трубке.

Мне крайне трудно воспринимать иностранную телефонную речь. На своем языке я не всегда понимаю, что говорят, а тут еще и английский. Причем, видимо, у Ильи тоже, потому мы играли в «камень, ножницы, бумага» на того, кто будет звонить работодателю. Конечно же, я проиграл, и, собравшись с силами, набрал номер на таксофоне.

– Good morning! We are students from Russia, your employees. We have arrived in the city and are waiting for you at the bus station. (Доброе утро! Это студенты из России, ваши сотрудники. Мы прибыли в город и ждем вас на автовокзале.) – протараторил я заранее выученный и отрепетированный текст. Илья стоял рядом, на подхвате, чтобы, если что, подсказать какое-нибудь слово.

Вот еще не было у меня ощущения свободного владения языком. Слов я знал много, но складывать их в предложения и свободно говорить, ловко жонглируя выражениями и различными речевыми оборотами, я не мог. Разве что простыми фразами. Еще все время путался в английской грамматике, во всех этих временах. Меня бесило это: «в каком конкретно времени ты находишься» и «что собираешься или не собираешься делать, и собираешься ли вообще». А может, ты «делал когда-то на протяжении какого-то времени»? Дурь какая! Тем не менее, потом я понял, что всё равно никто тут особой грамматикой не заморачивается, ведь американцы говорят, как попало и что попало. В стране иммигрантов, где практически каждый второй коверкает речь и проглатывает слова, иные вообще говорят на своих непонятных диалектах, я со своим корявым английским не так уж и плохо выгляжу, даже стараюсь что-то произнести. Главное – донести смысл, а остальное придет само.

– Great! I have been waiting for you! I will be there soon, stay where you are! (Отлично! Я вас ждал! Скоро буду, оставайтесь на месте!) – голос его звучал позитивно; кажется, он был рад.

То, что я принял за радость от нашего прибытия, позже оказалось просто шаблонной манерой поведения американцев. Это они такую маску надевают, когда выходят из дома. У них «улыбка» – это национальная особенность, так же как и показная радость. Можно ли считать их при этом плохими людьми? Нет, мне кажется, у них такое общество. У нас люди, если улыбаются, то делают это искренне и только для тех, кому действительно рады. В итоге у нашего «брата» отношение ко всему всегда написано на лице, и все ходят по улицам хмурые. Американцы скрывают эти эмоции, выставляя «дежурную улыбку». В итоге все вокруг улыбаются, когда идут навстречу. А что они при этом реально думают? Бог их знает. Хорошо ли это или плохо? Мне кажется, что для нас лично иногда не очень хорошо, потому что порой не хватает искреннего добродушного отношения со стороны незнакомых людей, пусть даже показного. Иногда это уместно, иногда – нет. А скрывать свои истинные эмоции – навык, полезный для жизни, он помогает избегать многих проблем и неприятных ситуаций. Но есть и минус: все это выглядит как одно большое лицемерие. Американцы могут улыбаться, при этом думать и действовать вовсе не так, как хотелось бы.

– Что он сказал? – в голосе Ильи прозвучал оттенок едва скрываемого нетерпения.

– Сказал, сейчас приедет, – спокойно ответил я.

Нашего работодателя звали Брайан Хартли. Как я понял, он занимал должность главного менеджера в парке. По-нашему, я бы сказал «замдиректора» или что-то в этом роде. Приехал высокий, лысый и весьма плотный мужчина в синем поло и бриджах. На вид ему было где-то за тридцать; пухлые щеки, хитрые глаза и фирменная американская улыбка – он тут же её продемонстрировал. Такой представитель консервативной белой Америки. Бьюсь об заклад, он голосовал за республиканцев.

– Good morning, guys! (Доброе утро, ребята!) – живо произнес он. – I left the car at the parking lot, let’s go – I’ll take you home. (Я оставил машину на стоянке. Поехали, я вас довезу до дома.)

Он ездил на серой BMW X5. Как-то это не по-американски, а ведь я слышал, что они тут без ума от своих марок автомобилей. Про нашу ночевку на улице говорить мы ничего не стали, просто сделали вид, что только приехали, хотя Брайан особо и не спрашивал.

– Brian, here is a gift from Russia for you! (Брайан, вот для вас подарок из России!) – сказал я, когда мы уселись в его авто. – From Russia with love! (Из России с любовью!)

Я вынул из рюкзака привезенную из Тюмени бутылку подарочной «Бенатовской» водки в красивой упаковке с изображением Тюменского Строительного Университета (ТюмГАСУ) и передал ему. Конечно, эта картинка ни о чем не говорила американцу, но он быстро сообразил, что я ему привез.

– Vodka! Did you decide right away to get me drunk? (Водка! Вы сразу решили меня напоить?) – усмехнулся он, взял бутылку и положил ее под сиденье. – Thanks, guys! (Спасибо, ребята!)

Конечно, это стереотипно, но давайте откровенно: что еще американцу везти из России, если не водку? Риторический вопрос. Оказалось, что дом, где нам предстояло жить все лето, находился буквально в минуте-двух езды от места, где мы только что находились. Стало даже немного обидно, но адреса мы все равно не знали, так что ладно. Дом большой, типичный, в американском пригородном стиле, двухэтажный, деревянный, белый, местами пожелтевший на солнце, с треснувшей от влажности краской. Такие дома показывают почти в каждом втором голливудском фильме.

Внутри достаточно уютно, но в воздухе витал сырой запах, как в сарае на даче. Правда, сырость какая-то другая – американская. На первом этаже расположилась кухня, сразу за ней – большой просторный зал с диванами и креслами. Слева – две комнаты и туалет с душевой, далее – коридор, вдоль которого еще три комнаты. Коридор вел ко второму выходу. Стены из темного дерева, на полу – серый ковролин. Наша комната находилась в самом конце, и мы в ней будем жить не одни. Внутри стояли несколько тумбочек и две двухъярусные деревянные кровати, как в школьном лагере. Когда мы зашли, с одной из них встал смугловатый крепкий парень азиатской внешности. «Кореец», – подумал я.

– Привет, – кивнул он нам.

Серьезный, как-то смурной.

– Мы из Тюмени, Сибирь, – улыбаясь, протянул ему руку Илья.

– Саша, – представился тот, и пожал руку. – Дальний Восток, Уссурийск.

Так мы познакомились.

– Я на вторую! – сказал я, бросая свои сумки на верхний ярус.

– Пф, да пожалуйста, – усмехнулся Илья. – Хочешь прыгать туда все лето – прыгай, а я тут снизу, кайфово.

Конечно, этот огромный дом не предполагался для нас троих. В каждой из комнат кто-то уже жил или должен был вселиться. Дом принадлежал парку, в котором нам предстояло работать, и, соответственно, он был похож на общежитие для сотрудников. Проживание было не бесплатным, за него с нас еженедельно вычитали по 100 долларов из зарплаты. Сотрудники парка приехали со всех уголков – в основном из Восточной Европы: Болгарии, Румынии, России. Позже присоединятся китайцы. Больше всего было болгар: они заняли практически весь второй этаж дома. В соседней комнате жили две девочки из Челябинска – Настя и Саша. Познакомимся с ними позже.

– Do you understand Russian? (А вы понимаете русский?) – спросил я у Брайана, присев на кресло в зале.

Он в этот момент возился с шуруповертом, что-то пытаясь прикрутить, вроде отходящую дверь.

– No, guys, I don’t speak or understand any language other than English, so you can say whatever you want about me. (Нет, ребята, я не говорю и не понимаю никакой другой язык, кроме английского, так что можете говорить обо мне всё, что угодно.) – добродушно ответил он.

Это хорошо – значит, он не понимает.

– So, let me show you how things work here. This is the kitchen. (Итак, давайте я вам покажу, как тут всё устроено.) – начал свой брифинг американец. – We have a kettle, stove, refrigerator. You’ll need to buy your own dishes. В зале есть телевизор. Пароль от Wi-Fi написан на бумажке, приклеенной к холодильнику. В доме есть два туалета и душ. Есть стиральная машина, но она платная – стоит четвертак, и сушилка – тоже столько же. Обе находятся у выхода. Если не знаете, как ими пользоваться, спросите у соседей – я уже объяснил им. Всё, отдыхайте, впереди выходные. В понедельник я заеду, привезу форму и отвезу вас на стажировку в парк.

(Значит, тут у нас кухня: есть чайник, плита, холодильник, приборы. Посуду, ребята, покупаете сами. В зале есть телевизор, пароль от Wi-Fi – на бумажке, приклеенной к холодильнику. В доме два туалета и душ. Есть стиральная машина, платная, стоит четвертак, и сушилка – тоже столько же, обе у выхода. Как пользоваться, спросите у соседей, я им объяснял. Всё, отдыхайте, впереди выходные. В понедельник я заеду, привезу форму и отвезу вас на стажировку в парк.)

Брайан показал всё, что озвучил, затем повернулся, ещё раз «подчистил» свои белоснежные зубы и ушёл.

– Have fun! (Развлекайтесь!) – сказал он напоследок.

За всё время пребывания в США я заметил, что американцы в разговорной речи чаще всего используют фразу «have fun», что в переводе означает «развлекайтесь» или «наслаждайтесь». Проще говоря – «кайфуйте». Я слышал эту фразу чуть ли не ежедневно от всех американцев, с кем мне приходилось сталкиваться. А ещё янки очень любят слово «стафф»: оно у них универсальное – подходит для любой ситуации и контекста. Так, «staff» может означать и «группу людей», и «персонал», а «stuff» – «выбор» в чем-то, «товар» или «услугу». Короче, если хотите сказать о чём-то или о ком-то, не придираясь к конкретике – вставляйте это слово в речь, и вас поймут. В США я понял фишку разговорного английского: некоторые слова, созвучные с другими, можно вставлять произвольно, и тебя всё равно поймут. Конечно, для их уха эти слова звучат по-разному, а мы говорим с акцентом, поэтому нам – простительно.

– Всё, я иду спать, – сказал Илья, разложив вещи по ящикам.

Да, не спали больше суток – нужно отдохнуть и набраться сил. Когда я задумался об этом, вдруг ощутил сильную усталость. Вероятно, организм исчерпал все ресурсы. Я быстро разложил свои вещи, убрал чемодан и, забравшись на второй ярус, через пару минут уснул.

***

– Эй! Просыпайся, давай! Хватит дрыхнуть! – услышал я знакомый искажённый голос где-то вдалеке, по ту сторону сна, а затем почувствовал, как меня кто-то дергает.

Разлепив глаза, я увидел Илью и Сашу, выглядывавшего из-за его спины.

– Мы думали, ты сдох! – засмеялся Илья. – Давай, поднимайся!

– Сколько я спал? – зевнул я.

– Да больше суток, блин! Мы приехали вчера утром, – сказал Илья. – Весь день и всю ночь проспал.

– Ничего себе, вот это я дал маху, – улыбнулся я. – Зато выспался.

– Пошли в магазин сходим, прогуляемся, Саня покажет, что тут как.

Илья проснулся значительно раньше и уже успел подружиться с Сашей, узнать, где тут можно купить продукты, всякую бытовуху и шмотьё подешевле. Я быстро собрался, прибрал постель и почистил зубы. В туалете столкнулся с одной из девчонок.

– Саша, – улыбнулась она мне. – Приятно познакомиться, сосед.

– Взаимно, – игриво ответил я.

Девушка была миленькая, симпатичная, но мне вряд ли было время тут разводить беседы – ребята уже ждали на улице. Когда я впервые воспользовался американским туалетом, я был весьма удивлён унитазом. У них раковина всегда наполнена водой, и когда делаешь свои дела, вода внутри засасывается в слив. Что-то подобное можно наблюдать в самолётах. То есть, вероятность, что что-то не смоется, крайне мала, в отличие от наших унитазов. В глазах выходца из СНГ это выглядело очень необычно.

– Ты видел этот необычный сортир? – озадаченно спросил я у Ильи, когда вышел.

– Ага, – кивнул он. – Но тут есть одна штука поинтереснее: смотри.

Илья, стоя на крыльце, оперся рукой на деревянную балку, которая «держала» навес над его головой. Балка пошатнулась, и я непроизвольно вздрогнул.

– Всё на соплях вообще, – усмехнулся Илья. – Дом в натуре, как картонная коробка, немудрено, что их тут ураганами сносит.

Я потрогал балку, слегка надавил – она действительно поддалась. Пожалуй, наши сараи даже покрепче сколочены. Дом больше похож на декорацию для кино, чем на настоящее жильё. Впрочем, как и всё в Америке – одна сплошная декорация.

– Пошли, туристы, – нетерпеливо выкрикнул нам Саша. – Еще насмотритесь тут на все!

Остроумный Илья тут же окрестил хмурого Сашу прозвищем «Усурийский тигр» за его дальневосточное происхождение, но тому, похоже, было всё равно. Он оказался максимально безэмоциональным парнем.

– Так, здесь у нас магазин, называется «Superfresh», – заявил Саша с авторитетом, когда мы дошли до небольшого супермаркета с огромной красной вывеской. – Там есть всё, цены – нормальные.

Американские магазины – отдельная тема. Сейчас уже и в России (даже в условиях санкций) никого не удивишь обилием всевозможных товаров, гипермаркетов и маркетов, но тогда культура потребления только начинала зарождаться и доходила до нас, а в Америке с этим всё было организовано отлично. Общеизвестно, что всё, что появляется на западе, через десяток лет приходит и к нам. Можно спорить по частностям, но в целом это верно. Одно я могу сказать точно: я ещё ни разу не видел так много разных сортов муки. Их просто огромное разнообразие, и большинство из них предназначено для выпечки панкейков – так у них называются блины. Сейчас они уже проникли и в нашу культуру, хотя, уверен, с настоящими блинами конкурировать не смогут. Мне понравилось, что в этом магазине можно было найти всё, кроме сметаны. Из молочной продукции в Америке представлены только йогурты, сливочный сыр, масло и огромное количество продуктов, называемых «cream» – и сливки, и некое подобие сметаны, и просто какой-то недойогурт со всяким разным. Здесь никогда не слышали о ряженке, кефире и подобных продуктах, а простокваша, наверное, вызовет у американцев сердечный приступ. Американский хлеб, квадратный, который показывают во многих фильмах и который подают на завтрак в виде тостов – больше похож на пластилин, чем на хлеб. Только поджаренным его можно хоть как-то переварить. Конечно, у них есть и настоящий хлеб, но он стоит значительно дороже. «Наверное, здесь не поймут пословицу: „Хлеб всему голова“», – подумал я. Самым удивительным для меня было то, что все фрукты лежали идеально – одинаковой формы, блестящие и сочные, словно из пластмассы.

– Яблоки, похоже, воском покрыты, – сделал вывод Илья, вертя в руках красный плод. – Я читал перед поездкой отзывы. Советуют их вымачивать в горячей воде.

Молоко, вода и любые «жидкости» тут продавались галлонами (3,785 л) в канистрах или пластиковых бутылках. Рядом стоял пунш: персиковый и ягодный. Я, конечно, слышал про него, но никогда не пробовал. Решил взять небольшую бутылку.

– Смотри, какое мороженое дешевое! – указал Илья на ведёрко в холодильнике. – 3,49 доллара! Берем!

Все продается упаковками, большими объемами, практически ничего – поштучно. Я прошёлся между рядами и заметил банку с красной жидкостью и плавающими в ней ломтями такого же цвета. Это была свёкла. В консервированном виде она здесь есть, а вот в привычном – с грядки – нет. У нас в магазинах овощные отделы больше напоминают огороды или погреба. Частая картина в России – граждане, тщательно выбирающие овощи и фрукты, рассматривающие их на предмет побитостей и гнили, а также отколупывающие землю, словно овощи только что выкопаны. Попутно сам сталкиваешься с этим, пока наполняешь пакет и взвешиваешь. Здесь такого нет – всё аккуратно очищено, красиво упаковано и уложено. Конечно, я понимаю, что из-за этого и стоит дороже, а если продукты грязные и без упаковки – значительно дешевле. Позже ведь и в России появились эти очищенные овощи, но их не очень любят, потому что денег у людей как не было, так и нет. Даже если есть деньги, «экономить» – в нашем национальном коде. И у всех есть устойчивое убеждение: раз оно всё в земле и грязное – значит натуральное и без химикатов. Ну да, конечно. Я часто слышал такое от родителей, которые на даче постоянно обрабатывают овощи химикатами, а потом уверяют, что вот своё – не магазинное. Там не то, а вот на огороде! Это настоящий продукт! А то, что приходится вкалывать всё лето, чтобы возиться в земле – так, а как ты хотел? А картошку любишь?! Вот так, это тебе не в Америке по магазинами бродить.

Я ещё вернусь к разнице менталитетов позже, а пока с полными авоськами продуктов иду на кассу.

Выходной прошёл в бытовухе: нужно было разложить вещи, постирать то, в чём приехали, и приготовить что-нибудь поесть. Конечно, оказалось, что при первом походе в магазин я купил далеко не всё необходимое. Пришлось возвращаться. Во второй раз я заметил арахисовую пасту. В кино и сериалах постоянно показывают, как люди едят эту тянущуюся, на вид напоминающую варёную сгущёнку массу. Я взял баночку, пошёл на кассу, попутно прихватив ещё кое-какую мелочь. Кассиру я подал двухдолларовую купюру.

– Wow, where did you get that? (Ух ты! Где ты ее взял?) – изумлённо спросил продавец, вертя в руках купюру.

– Um… in Russia, at Sberbank. (В России, в Сбербанке) – замялся на секунду и честно ответил я. – Why? (А что?)

– Well, that’s a rarity (Ну, это раритет) – они практически не циркулируют, это музейная реликвия! Круто! Я оставлю её себе для коллекции. – улыбнулся продавец, достал две долларовые купюры, положил их в кассу, а двухдолларовую засунул себе в карман.

Я пожал плечами: мол, как скажешь. Дома Илья вовсю знакомился и общался с давно заселившимися коллегами. В частности, к нам спустился тощий, невысокий, лысеющий болгарин с осунувшимся лицом. Его звали Мира. Достаточно приятный парень, неплохо говорящий по-русски, с, конечно, акцентом, но терпимым. Конечно, он пришёл с подарком – принес маленький аппарат для закрутки самокруток, табак и папиросную бумагу с фильтрами.

– Сейчас угостить… – говорил он, закручивая папироску. – Здесь хорошо, американский табак.

Расположились все на крыльце, у заднего входа. Оно было загажено, явно тут никто не прибирался давно. Стоящий столик был покрыт слоем грязи и дорожной пыли, ковролин – плесенью. Парни немного прибрались тут, пока я ходил в магазин, чтобы выглядело приличнее. Когда я вернулся, то увидел, как Саша в одних шортах потягивает папиросу и попивает персиковый пунш со льдом. Илья тоже налил себе стаканчик и, выйдя на крыльцо, увидел Миру.

– Чё ты тут? – улыбнулся Илья.

– Да я вам тут сру, – с забавным акцентом произнёс болгарин.

– Да я вижу! – рассмеялся Илья.

Интересно так говорить с иностранцами. Они не имеют чувства юмора и не понимают эмоциональной окраски нашего языка, поэтому, когда произносят фразы, непонятно, прикалываются они или говорят всерьёз. Все слова у них звучат одинаково чеканно, словно плохо заученные. Я сложил продукты в холодильник, достал кусок американского хлеба и намазал на него арахисовую пасту – на вкус отвратительная, вяжущая субстанция, словно неспелая хурма. Да ещё в сочетании с их пластилиновым хлебом.

– Фу… – сплюнул я. – Как они это едят?

И тут же вспомнился мне фильм «Знакомьтесь, Джо Блэк», где молодой Бред Питт, играющий Смерть, тащится от арахисового масла. Ну и предпочтения у старухи с косой.

– Да ты неправильно её ешь, – услышал я голос позади.

Повернулся – стояла девушка, соседка Саши, которую звали Настя.

– Привет, – улыбнулся я. – Дрянь такая, в смысле паста эта.

Настя рассмеялась.

– Намажь сверху джем какой-нибудь, что-нибудь сладкое, и тогда будет нормально, – объяснила она и пошла к своему холодильнику.

Кстати, на этаже два холодильника, продуктов много. В общем, я последовал её совету, и действительно, это стало значительно съедобнее, хоть и не фонтан, но по крайней мере не отвратительно.

– Я скучаю по нашей кухне, хочется чего-то родного, – ностальгически заметила Настя, открывая бутыль с соком.

Эти девчонки практически не появлялись в доме. Они работали на двух работах: брали смены как в парке, так и в отеле в качестве «housekeepers», я так понимаю – горничных. Заявлялись либо поздно ночью, либо рано утром, чтобы поспать несколько часов. Пахали практически без выходных и крутили шуры-муры с местными американцами.

– Всё, пошла спать, – сказала Настя, допив стакан сока. – Скоро на работу.

– Ну, нафиг такую жизнь, – вздрогнул я.

– Каждому своё.

Настя ушла в комнату, а я ещё немного постоял с пацанами на крыльце, послушал разговоры об особенностях жизни в России и Болгарии и, сказав, что пойду прогуляться, вышел из дома. Знакомство с городом не помешает – ведь мне предстояло провести здесь целое лето.

Типичный американский курортный городок – «субурбикон». Преобладают в основном одноэтажные домики с совсем небольшими лужайками у входа, два на два с аккуратно подстриженным газончиком. Много где на открытых верандах сидят пожилые американцы в креслах-качалках, попивают винишко или кофе. Огромный двухметровый полный афроамериканец поливает газон из шланга – я имею в виду, сантехнического шланга. Увидев меня, проходящего мимо, он внезапно улыбается во весь рот, обнажая свои белые, словно пена на море, зубы.

– Good day! (Добрый день!) – говорит он киношно.

Я сперва не понял, действительно ли он это сказал, проходящему мимо незнакомцу. Нафига?

– Oh, hello! (Да, здравствуйте!) – ответил я, попытался натянуть улыбку.

– Isn’t it a magnificent sunny day! (Не правда ли, великолепный солечный день!) – продолжил он бессмысленный диалог.

Чё ему нужно? Больной что ли?

– Yes! (Да!) – кивнул я и постарался побыстрее смыться подальше – этот мужик у меня не внушает доверия.

Когда уходил, периодически оглядывался через плечо, а чёрный мужик продолжал добродушно улыбаться и смотреть мне вслед. Что за странная привычка у них – говорить с прохожими? Так принято? Я слышал, конечно, про американские манеры, но такое отталкивает. Или, чёрт его знает, может, это нам просто не понятно: в России, если к тебе подходит улыбающийся незнакомец – жди беды. Помимо показных добродушных улыбок я натыкался ещё на подозрительные хмурые взгляды из окон домов, из которых за мной пристально следили пожилые американские домохозяйки. Вообще, интересный контраст: снаружи солнечная, добродушная атмосфера, словно ширма, прикрывающая жуткую холодную реальность внутри этой самой пресловутой американской мечты. Ещё меня удивило количество звездно-полосатых флагов на улицах – они буквально повсюду: на домах, машинах, в садах, у зданий магазинов и государственных учреждений (что логично). Люди ходят в футболках с изображением американского флага, а их дети сжимают в ручонках маленькие флажки. Перед порогом каждого дома лежит звездно-полосатый коврик. На бамперах многих машин можно заметить маленький стикер «I’m American!» или «I love USA» и в том же духе. И кто ещё говорит, что патриотизм – зло? Тут просто патриотическое безумие, иначе не назвать.

Меня ещё привлекло огромное белое строение, похожее на гигантскую водонапорную башню, с надписью «Ocean City, NJ». После прогулки я решил, что на сегодня информации для меня достаточно. Я же ещё не знал, куда можно ходить, а куда – нельзя, где уместно появляться, а где не очень. В общем, решил не торопиться: времени ещё предостаточно, чтобы всё изучить. Проходя мимо в «Superfresh», я взял мороженое (на улице жара) и побрел домой.

***

На следующее утро приехал Брайан с большими целлофановыми пакетами, сквозь которые просвечивала форма операторов парка. В комплект входили: футболка поло с коротким рукавом и с длинным, обе – желтого цвета с названием парка на груди. Также выдали синие плотные ветровки на случай непогоды. Шорты и штаны мы покупали сами или использовали свои, но с условием, что они бежевого цвета. Разобрав обновки и нацепив их на себя, мы отправились в парк на машине Брайана, где уже ждал первый день стажировки. Встретил нас достаточно плотный мужчина с острым носом, очень похожий на актера Робина Уильямса, земля ему пухом. Мужчина представился Заком. Одетый в синюю футболку Поло (синие футболки выдавали старшим менеджерам, желтые – простым операторам) и бежевые бриджи, он театрально начал нас инструктировать по работе в парке.