Алексей Шмаков
Око Государево

Глава 1

– Опаздывают, – глядя на наградные наручные часы, произнёс глава полицейского управления барон Устюгов Егор Борисович.

Рядом с ним стоял статный, темноволосый мужчина с новомодной эспаньолкой на лице, в отличие от барона совершенно не выказывавший беспокойства.

Если полицейский был в форменном мундире со всеми полагающимися знаками различия и наградами, половина из которых была присвоена Устюговым себе самостоятельно, то его спутник выглядел совсем невзрачно в светло-сером костюме, больше подходящем какому‑нибудь клерку.

Но это только на первый взгляд.

На самом деле костюм спутника Устюгова стоил как хороший автомобиль вместе с автоматоном‑водителем в придачу.

Понять это были способны только люди, хоть раз имевшие дело с такими костюмами, выполненными на заказ лучшими чародеями‑портными. А часы на руке мужчины с резкими чертами лица, пронзительным взглядом и выразительными бровями вообще не имели цены.

Наличие двуглавого имперского орла на циферблате говорило о том, что эти часы являются уникальным артефактом, подаренным лично императором одному из своих немногочисленных доверенных лиц.

Где-то в небе раздалось вопросительное карканье, заставившее мужчину поднять голову, при этом закрывая глаза рукой от солнца и незаметно указать на здание управления. Оно находилось достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить особенности крылатого помощника.

– Егор Борисович, вы слишком нервничаете. Нет никаких причин для беспокойства. Состав из академии никогда не опаздывает.

– Ну как же не нервничать, Алексей Валерьевич? – всплеснул руками Устюгов. – А если что‑то случилось по дороге и они вообще не приедут? А у нас здесь одно происшествие за другим.

– В этом случае нам сообщат, – пожал плечами Алексей Валерьевич Шанин, единственный представитель «Ока Государева» в Новограде, Видящий первого ранга. – А с тем, что у нас происходит, я скоро разберусь, как делал это последние семнадцать лет. И, помнится мне, что в тот день, когда я приехал в Новоград по распределению, вы вот так же стояли на станции и нервничали.

– Как же тут не нервничать, когда приезжает сам князь Лобачевский? Сильнейший Видящий империи и правая рука самого императора.

– И глава «Ока Государева», – тяжело вздохнул Шанин, тем самым впервые за это утро проявив эмоции, что заставило барона на несколько мгновений забыть о своих переживаниях и удивиться. – Это ещё одно весомое доказательство того, что состав прибудет по расписанию.

Раздался гудок приближающегося транспорта, подтверждая слова Шанина, после чего барон подпрыгнул на месте, моментально приняв самую залихватскую выправку, на которую только был способен в свои шестьдесят четыре года.

Из‑за поворота выкатился трамвайный вагончик, разукрашенный в цвета имперской академии: чёрный, золотой и серебряный. А на морде вагончика красовался такой же двуглавый орёл, как и на циферблате часов Шанина. Управлял вагончиком автоматон академии, в случае необходимости способный защитить своих пассажиров практически от любой внешней угрозы.

Большего разглядеть в салоне трамвая не представлялось возможным. Снаружи на окна был нанесён специальный состав, делающий их непроницаемыми для чужих взглядов. Те же, кто находился внутри вагончика, могли спокойно наблюдать за всем, что происходит снаружи.

Если Егор Борисович мог только догадываться, что же такого внутри трамвайного вагончика академии, то Шанин прекрасно был осведомлён об этом. Путь от академии до Новограда не близкий, за это время можно ознакомиться со всем, что находится внутри небольшого салона.

Семнадцать лет назад он прибыл в город точно на таком же трамвае. Вполне возможно, что это был именно он. Возможности академии позволяю поддерживать технику в идеальном состоянии с момента её получения.

Трамвай ещё пару раз подал звуковой сигнал, оповещая диспетчеров о своём прибытии, и начал медленно тормозить, чтобы идеально остановиться в отведённом для этого месте. Автоматон может ошибиться только в одном случае – когда вселённая в него сущность изгнана.

– Егор Борисович, дышите. Иначе князь будет очень разочарован, когда вы отправитесь к праотцам, задохнувшись от переполнившего вас чувства патриотизма, – произнёс Шанин и направился к дверям трамвая, чтобы встретить своего первого наставника на пути Видящих, а именно им был князь Лобачевский.

Раздалось лёгкое шипение, едва различимое за обычным городским шумом, и двери трамвая стали открываться. Шанин предусмотрительно остановился на приличном расстоянии, поэтому выдвинувшийся трап опустился далеко от его ног. Как только это произошло, в дверях показался князь – высокий, улыбчивый человек, совершенно не выглядящий на свой почтенный возраст.

Князю было уже далеко за семьдесят, а выглядел он гораздо моложе барона Устюгова. На нём был светлый костюм, лёгкое драповое пальто по последней столичной моде и неизменные высокие чёрные перчатки – неотъемлемый предмет гардероба главы «Ока Государева», скрывающий часы с гербом на циферблате. Привычка, которая осталась у князя с момента получения знака высшего доверия императора.

– Лёша, даже не представляешь, как я рад тебя видеть. Ты же никак не сподобишься заехать в управление. Да даже просто в гости к старику, которому жить‑то осталось, может, всего два понедельника, – заключив в объятия Шанина, пожурил его князь.

Алексей Валерьевич был готов к подобному и поэтому с достоинством выдержал испытание. Всем прекрасно была известна любовь Лобачевского сжимать знакомых так, чтобы выдавить из них весь воздух и заставить трещать рёбра. Но даже зная о предстоящем, выдержать объятия «медведя», как за глаза называли Лобачевского, оказалось весьма трудно.

– Судя по тому, что ваши объятия всё такие же крепкие, прибедняетесь, ваша светлость. Здесь двумя понедельками и не пахнет. Попомните мои слова, когда будете подписывать приглашение на свой вековой юбилей, – искренне улыбнулся Шанин и только сейчас заметил, как из трамвая выходит совсем ещё зелёный, темноволосый паренёк, прижимая к себе небольшую дорожную сумку.

Волосы с левой стороны торчали вверх, говоря о том, что всю дорогу парень проспал, привалившись к окну, о чём ещё свидетельствовали помятый с той же стороны костюм и оттиск пяти цифр на щеке – производители оставляют такие в углу каждого выпущенного стекла.

Но если помятый вид паренька слегка портил первое впечатление, то его глаза буквально горели желанием поскорее окунуться в работу. И это заставило Шанина ещё сильнее начать улыбаться, что князь воспринял на свой счёт.

– Не ожидал, что ты будешь так рад меня видеть. Особенно после того, как я привёз для тебя не самые добрые вести.

– В таком случае буду не против, если вы представите мне эти самые недобрые вести. Уверен, что выпуск в этом году оказался крайне удачным.

Паренёк к этому моменту спустился на перрон и крутил головой по сторонам, оценивая станцию полицейского управления Новограда. Оценивая крайне грамотно, что сразу же заметил опытный глаз Шанина. Но представить его князю помешал только подоспевший Устюгов.

– Ваша светлость, это огромная честь для нашего управления и всего Новограда, – козырнул барон, вытянувшись по стойке смирно.

– Вольно, Егор Борисович, и завязывайте уже с этими козыряниями. Я здесь неофициально, поэтому и попросил не устраивать из моего приезда балаган. Надеюсь, за пределами управления меня не ждёт толпа журналистов?

– Никак нет, – пытаясь вытянуться ещё сильнее, отрапортовал барон, но потом под суровым взглядом князя всё же заставил себя расслабиться. – То есть как же можно, ваше сиятельство. Вы же чётко сказали, чтобы без всего этого. Я вот только и пригласил Алексея Валерьевича, как вы и просили.

– И за это я вам благодарен, – улыбнулся князь. – А теперь вы не оставите нас? Дел в столице столько, что даже лишней минуты нет. Вот сейчас объясню всё Алексею и сразу обратно. Благодарю за службу.

После этих слов Устюгов просиял и вновь не смог сдержаться, чтобы не вытянуться по струнке. Правая рука автоматически взметнулась к голове, отдавая честь, а тело развернулось, строевым шагом направившись в отделение, находящееся в пятидесяти метрах от станции. Барон даже забыл, что хотел попросить у высокого гостя подсобить с выделением средств на покупку трёх дополнительных служебных автоматонов. О чём, раз пять успел сказать Шанину.

Лобачевский лишь покачал головой, но тут же переключился с барона на привезённого им паренька, махнув ему рукой.

– Это граф Шанин Алексей Валерьевич, глава Новоградского управления «Ока Государева», вернее, его единственный представитель в Новограде. А это Андрей Витальевич Рогов, будущий выпускник академии. Один из луч…

– Что значит «будущий выпускник»? – перебил князя Шанин, который крайне редко позволял себе проявлять неуважение к собеседнику, тем более к советнику императора и своему первому наставнику. Но князь даже не обратил на это внимание, на мгновение замявшись, что не ускользнуло от графа.

Рогов в этот момент застыл с протянутой для рукопожатия ладонью.

– Дело в том, что Андрей только окончил третий курс. Он оказался единственным достаточно подготовленным студентом, которого мы можем тебе сейчас выделить. Я подумал, что время до начала обучения, проведённое под твоим руководством, станет для парня отличной практикой.

Лобачевский отвёл взгляд в сторону, сделав вид, что ему интересен барон Устюгов, уже успевший пройти примерно треть до двери управления. А ещё лицо парня явно говорило о том, что причина, озвученная князем, лишь прикрытие.

– Или он просто единственный способный Видящий, показывающий реальные умения. Я слышал, что в последнее время дела с нахождением кандидатов в академию обстоят совсем плохо. Но даже не предполагал, что настолько. Ваше сиятельство, вы же понимаете, что наша работа весьма и весьма опасна? Третий курс – это, по сути, ещё ребёнок, который даже не знает, с какой стороны подступиться к серьёзным чарам.

Шанин был крайне серьёзен и говорил всё не из‑за того, что ему откровенно пытаются подсунуть желторотого новичка, который будет только мешаться под ногами. Прямо из управления граф собирался отправиться в место очередного преступления, и там до сих пор может быть опасно.

– Ты прав, Андрей – единственный способный Видящий, что поступил в академию за последние восемь лет. И он действительно единственный, кого мы можем выделить тебе в помощники. Принимай стажёра, Алексей, – ошарашил Шанина князь.

Выходит, что в скором времени «Око» может и вовсе перестать существовать. Граф нахмурился, но уже совершенно иначе посмотрел на паренька и пожал всё ещё протянутую руку.

– Обещаю, что позабочусь о тебе до тех пор, пока не получишь часы. А пока ты должен выполнять все мои указания без малейших вольностей и свободных трактовок.

Глаза парня по‑прежнему горели. Если они были похожи на два ярких, любопытных, непослушных, впитывающих всё на лету огонька, то глаза Шанина оказались их полной противоположностью: холодные, спокойные, невероятно внимательные и рассудительные.

Встретились две противоположности, которым предстоит научиться работать вместе.

Повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь городским гулом, доносившимся из‑за здания полицейского управления. Нарушило его карканье, привлёкшее внимание Андрея, удивлённо вскинувшего брови, что не ускользнуло от Шанина. Он крепче сжал руку парня, привлекая его внимание к себе. Как только Андрей вернул взгляд к графу, тот едва заметно покачал головой и облегчённо выдохнул, когда парень кивнул.

Одновременно с этим прозвучал требовательный трамвайный гудок, отвлёкший внимание Лобачевского. Автоматон академии явно спешил вернуться в родной док.

– Что же, Алексей, я невероятно рад, что ты вошёл в наше положение. Уверен, что только ты и сможешь достойно обучить всему Андрея. Дело у тебя здесь действительно крайне сложное, поэтому, если вдруг случится что‑нибудь из ряда вон выходящее, сразу же сообщай напрямую мне. Постараюсь приехать лично. А теперь прошу меня простить – действительно дел невпроворот.

Сказав это, князь стремительно обнял своего бывшего ученика, на этот раз даже не попытавшись превратить его рёбра в осколки, пару раз хлопнул по спине и в три шага оказался в салоне, махнул рукой на прощание, после чего трамвай тронулся в обратный путь, на ходу убирая трап и закрывая двери.

– Алексей Валерьевич, а в Новограде много вольных потусторонних? – спросил Андрей, отчего Шанин с трудом сдержал ругательства.

Такой подставы от столичного управления он точно не ожидал.

***

Машина Шанина находилась на стоянке управления. Белоснежный, словно только выпавший снег, кузов привлекал к себе внимание хищными обводами единственного в городе настоящего спорткара. Гордость графа и причина завистливых взглядов большинства жителей Новограда. Даже некоторые аристократы говорили прямо, что восхищены его «Енисеем». Всё же индивидуальный заказ, единственная в своём роде машина, презентованная графу лично князем Бестужевым, являющимся крупнейшим автомобильным магнатом империи.

Поэтому Шанин совершенно не удивился, когда Андрей замер с открытым ртом возле его машины. Такую сложно встретить даже в столице. Она выгодно выделялась среди автомобилей работников управления, особенно на фоне служебного транспорта – блёклого, угловатого и совершенно невзрачного. Да и номера на машине Шанина были особенными: не только с обязательным для всех автомобилей национальным флагом с левого края, но и отсутствием самих номеров. Их заменил собой эмблема «Ока Государева», позволяющая открывать любые двери в империи, что порой очень помогало в работе, но в большинстве случаев мешало, создавая совершенно ненужные проблемы.

– Подарок князя Бестужева, – безэмоционально произнёс Шанин, прикоснувшись к часам, тем самым сняв защиту с машины. Совершенно невидимую для всех, кто проходил рядом, но только не для Шанина и Андрея.

Парень после этого вздрогнул и удивлённо посмотрел теперь уже на графа, который тяжело вздохнул. Одно дело – слушать лекции в академии, и совсем другое – увидеть всё своими глазами. Хорошо ещё, объяснений по поводу ворона Андрею вполне хватило, и он не стал поднимать панику.

– Стандартная защита от угона. Чародейская, естественно. Накладывал также князь Бестужев. Вещей у тебя не много, и это хорошо – всё поместится на заднее сиденье. Времени вводить в курс дела особенно нет, так что втягивайся по ходу. Сейчас отправляемся в поместье Кулибиных. Толком пока ещё ничего не знаю, но всё говорит о том, что в деле замешано чародейство. Про потусторонних пока ещё рано говорить, но вероятность очень велика.

– Те самые Кулибины? – тихо спросил Андрей.

– Те самые. Те самые. В Новограде расположен Главный Имперский Завод Автоматонов, а управляли им с самого момента основания исключительно Кулибины. Но историю тебе должны были в академии преподавать.

Парень быстро кивнул, после чего прижал свой нехитрый скарб к груди и поспешил к машине.

Уже через минуту мотор взревел, и белая молния помчалась по дороге прочь из города. Поместье Кулибиных располагалось в десяти километрах южнее Новограда и занимало едва ли не большую площадь.

Сам завод автоматонов и все прилегающие к нему постройки также находились на территории поместья. Отчего некоторые завистливые языки говорили, что Кулибины уже давно присвоили себе самое прибыльное производство в империи и даже могут диктовать условия императору.

Но те, кому это положено, прекрасно знали, что ничего подобного не было. Кулибины являлись ярыми патриотами и буквально боготворили Михаила Фёдоровича Левашова, государя и вседержителя Северной Империи.

Только императорскому роду было под силу привязать потусторонних к лучшим механическим оболочкам, производимым на заводе Кулибиных.

Шанин наслаждался ревом мотора и ничуть не жалел чувств стажёра, выжимая из машины всё, на что она была способна. Благо дорога до поместья Кулибиных была великолепной, и на ней практически никогда не было других машин. Поэтому граф мог позволить себе выйти за рамки дозволенного законом. Но только исключительно ради того, чтобы впечатлить парня и посмотреть, как он реагирует на опасность.

За всю дорогу Андрей не произнёс ни слова, только побледнел и стал дышать гораздо тяжелее. С физическими данными придётся работать. А в остальном ещё необходимо разбираться. Но уже сейчас Шанин видел огромный потенциал парня в качестве Видящего. Он смог заметить Карлушу, хотя сам граф не смог бы увидеть его особенность на таком расстоянии. Да и князь Лобачевский ничего не заметил.

Машина резко затормозила возле массивных, кованых ворот, и Шанин нажал на клаксон, оповещая автоматонов‑привратников о своём прибытии.

– Что ты видишь на этих воротах? – обратился граф к бледному пареньку.

– Что их здесь трое. Помимо тех, что видят абсолютно все, есть ещё внешние и внутренние чародейские ворота. Судя по цвету чар, внешние и внутренние были созданы обычными чародеями, а центральные – чародеями‑механиками.

Шанин удовлетворённо кивнул. Преподаватели академии не зря едят свой хлеб.

К этому времени автоматоны в форме привратников уже начали открывать единственные физические ворота. Чародейская защита исчезла за мгновение до этого, что снова заставило Андрея вздрогнуть. Словно до сегодняшнего дня его специально держали вдали от чар.

Очень странно.

Но все вопросы потом. Сейчас необходимо узнать, что произошло у Кулибиных, и провести опрос.

Во внутреннем дворе уже находились две полицейские машины. И одна из них была криминалистической лабораторией.

– Держись рядом со мной и пока просто наблюдай. Ничего не трогай и постарайся увидеть все чары, что сможешь распознать. Это может быть крайне важно.

Андрей кивнул и встал за спиной у графа, внимательно принявшись изучать чары, что окутывали трёхэтажный особняк, построенный в античном стиле. Входную группу украшали резные колонны, поддерживающие сводчатый потолок, а вдоль мраморных ступеней были установлены статуи разнообразных мифологических существ Древней Греции. В основном фавны и дриады. Лишь возле входной двери были установлены статуи минотавров.

На эту сторону выходили сразу двенадцать окон: два на первом этаже и по пять на последующих. Одно из окон второго этажа было раскрыто настежь. И из него доносилась едва различимая, ненавязчивая мелодия.

– Охранные чары пятого ранга, но сейчас они отключены и находятся в режиме ожидания, так что нам нечего бояться, – сказал Шанин, когда они поравнялись с минотаврами, яростно сжимающими мраморные секиры.

Дверь перед ними распахнулась, выпуская очередного автоматона. На этот раз в лакейской ливрее, белых перчатках и с хитрой системой колёсных движителей, позволяющих автоматону спокойно передвигаться по самым крутым лестницам.

– Доложи князю, что прибыли люди из «Ока».

Граф показал автоматону раскрытую ладонь. На мгновение на ней проявился знак «Ока Государева»: клинок, пронзивший глаз, окружённый огнём чародейства.

Символа, по которому все с лёгкостью узнают людей государевых. И проявлять его на ладони могут только Видящие, получившие признание императора.

Андрей с завистью посмотрел на проявившийся знак, но не упустил из вида, что настройки автоматона едва ощутимо изменились. У него точно были инструкции на случай, если прибудут люди из «Ока Государева». Защита поместья пошла рябью, так же перестраиваясь и становясь гораздо плотнее. Через пару мгновений послышались торопливые шаги, и за спиной молчаливого автоматона появился мужчина средних лет в толстом домашнем халате, что удивляло: на улице стояла довольно тёплая погода, и в таком халате точно не было никакой необходимости.

– Орфей, ты свободен, я сам введу наших гостей в курс дела, – произнёс мужчина, коснувшись плеча автоматона, после чего тот незамедлительно укатился вглубь дома. – Я очень вас ждал, господа. Позвольте представиться, князь Кулибин Иван Евстафьевич. Полиция приехала уже час назад, но я не позволил им ничего трогать на месте преступления. Ждал вас.

– Граф Шанин Алексей Валерьевич, а это мой помощник Рогов Андрей Витальевич. Я благодарен вам за проявленную предусмотрительность, но для начала всё же хотелось бы понять, что у вас произошло?

Князь высунулся из двери, осмотрелся по сторонам, словно боялся, что здесь есть кто‑то ещё, и, только убедившись, что кроме Шанина и Рогова больше никого нет, пригласил их войти в дом.

– Понимаете, ситуация весьма щекотливая, и мне бы не хотелось, чтобы она получила огласку. Я бы и не стал обращаться в полицию, если бы была возможность связаться с вами напрямую. Но правила для всех одинаковые. Отец мне много рассказывал о вас, граф, исключительно в положительном ключе. Да и все инструкции прямо говорят: сразу обращаться к представителям «Ока», когда происходят инциденты, связанные с автоматонами. Вот только…

– Исключительно полиция может принять решение по привлечению к делу «Ока Государева», – кивнул Шанин. – Могу вас заверить о полной конфиденциальности. А теперь хотелось бы всё же услышать, для чего нас вызвали? Что у вас произошло?

Хозяин всплеснул руками и уже собрался говорить, когда послышался странный скрежет и едва различимый звук падения чего‑то увесистого. Словно с большой высоты уронили огромный комок теста.

– Слева! – воскликнул Андрей и бросился во всё ещё открытую дверь, в направлении открытого окна на втором этаже, ещё до того, как кто‑нибудь смог понять, что происходит.

Шанин мгновенно среагировал, рванув за стажёром. Кулибин же, растерянно охнув, остался на месте, бормоча:

– Что случилось?! Что за напасти? Почему именно сейчас?

Глава 2

Обогнув статую Минотавра, граф увидел, как его подопечный перемахнул через перила и скрылся за баллюстрадой. При этом одна гранитная балясина, совершенно не постижимым образом, отлетела и едва не угодила в Шанина, за спиной которого послышался звонкий удар, после чего последовал подозрительный скрежет, но откуда он взялся, не было времени выяснять.

Через пару мгновений граф уже перемахнул через ту же баллюстраду и чудом удержался на ногах. Высота была совсем смешной, не больше полутора метров, что для тренированного человека пустяки, вот только на клумбе оказалась внушительная вмятина, чуть ли не метровой глубины. Сразу после этого фургон судмедэкспертов отлетел в сторону, словно его откинул великан, после чего раздался громкий крик.

– «Око Государево», стоять на месте, или мне придётся прибегнуть к крайним мерам.

Под крайними мерами предполагалось устранение возмутителя спокойствия. Вот только студент третьего курса совершенно точно не был способен на подобное, в отличие от самого Шанина, который уже был в непосредственной близости от Андрея.

Парень стоял к нему спиной, недалеко от пострадавшего фургона, вытянув вперёд руки, словно у него действительно было оружие.

– Андрей, у тебя могут быть большие проблемы, если… – начал было говорить Шанин, но запнулся, когда поровнялся с парнем и увидел то, вернее сказать, того, за кем они гнались.

На самом фургоне остались следы жёлтой слизи, которая медленно стекала на плитку, оставляя после себя чистый металл, напрочь уничтожая краску. А за фургоном трясся, словно гигантский студень, крайне занятный потусторонний.

К слову, уже вольный потусторонний.

Желеобразное, практически прозрачное тело около двух метров в длину и высотой примерно полтора, ходило ходуном от малейшего дуновения ветра. Вся его поверхность была покрыта той самой жёлтой слизью, а два крупных глаза, расположенных внутри студня‑переростка, смотрели на преследователей с каким‑то собачьим негодованием. Будто щенок, нагадивший хозяину в тапки, теперь никак не может понять, за что на него ругаются.

– Утилизатор. Второй ранг, по классификации Берницкой. Не представляет никакой опасности даже для обычных людей. Имеет зачатки разума и способен выполнять простейшие команды, – выдал Рогов, глядя на Шанина.

– Всё верно, и мне совершенно непонятно, что этот потусторонний делает в поместье Кулибиных в таком виде? Есть ли у них разрешение на его содержание и кто обеспечивает надлежащий уровень секретности? – этот вопрос граф адресовал князю, который только сейчас оказался рядом с ними, дыша так, словно пробежал несколько километров, а не сотню метров до стоянки. Да и лёгкой пробежкой его способ передвижения можно было назвать с огромной натяжкой – скорее торопливый шаг.

– Это Жёлтый, наш Утилизатор. Все необходимые разрешения на него имеются. А в доме он был по своему прямому назначению. Мы как раз затеяли ремонт в детской и, чтобы не наводить беспорядок, решили использовать его. Только я сам не понимаю, каким образом он смог выбраться из своей оболочки и всё ещё продолжает пребывать в материальном состоянии.

– А строители имеют необходимый допуск?

– Конечно, – с явным возмущением произнёс князь. – Вызвали специалистов из столицы. Столько денег берут, но стоят каждой копеечки, потраченной на них. Понятия не имею, что произошло и каким образом Жёлтый выпал из окна детской.

– Это мы сейчас и узнаем, – сказал Шанин, услышав крики, доносившиеся из поместья. Ругался кто‑то как раз в комнате, где проходил ремонт и было открыто окно, из которого вывалился Утилизатор.

Несколько быстрых манипуляций, чтобы ограничить передвижения Жёлтого, и Шанин вместе с Андреем и князем направились в поместье, у входа в которое стояли ожившие минотавры, выступающие последним рубежом защиты. Стоило Кулибину отдать необходимую команду и мраморные стражи вернулись на свои места, принимая прежние позы.

Через минуту Видящие и хозяин поместья уже находились перед нужной дверью, закрытой плёнкой и простейшими чарами, которые удерживали воздух внутри комнаты, не позволяя вместе с ним выходить и строительной пыли. Ругань не утихала. Казалось, что стала ещё сильнее.

Вот только Шанин не мог разобрать ни слова. Ругались строители на одном из языков ближнего зарубежья, к которым у графа не было никакой предрасположенности, да и желания изучать. А вот Андрей снова смог удивить бывалого оперативника.

– Как я понял, некий Анвар совершил ошибку и испортил сразу все заготовки, которые были у строителей. А затем решил их скормить Утилизатору.

– Чушь какая‑то, но сейчас мы узнаем всё из первых уст. Иван Евстафьевич, не будете ли вы так любезны позвать своих работников к нам? Мне нужно задать им пару вопросов.

– Это как‑то связано с нападением на Григория? – задал очень странный вопрос князь и отчего‑то вновь начал озираться по сторонам. Уже во второй раз за то время, что находится рядом с Шаниным и Роговым.

Складывалось впечатление, словно Кулибин чувствует опасность в собственном доме. Несмотря на всю чародейскую защиту и охранных автоматонов.

– Ничего нельзя исключать, – уклончиво ответил граф и указал на дверь, ругань за которой утихла. Видимо, строители поняли, что привлекли ненужное внимание.

– Рашид, откройте дверь и выйдите ко мне, – произнёс князь, после чего достал из кармана халата небольшой металлический диск, направил его на дверь и нажал четыре раза, снимая чародейскую защиту. В нос сразу же ударил резкий запах строительной пыли и краски.

– Вы что‑то хотели, ваше сиятельство? – высунулся из‑за двери Рашид.

Типичный представитель кочевого народа: округлое лицо, слегка раскосые глаза, недельная щетина и явно видимая печать допуска. Этому человеку действительно было разрешено работать с потусторонними.

– Граф Шанин Алексей Валерьевич. «Око государево».

Лицо Рашида мгновенно побледнело, он распахнул дверь, выпустив в коридор облачко побелки, и упал на колени.

На этот раз в воздух взметнулась настоящая белая туча, оседая на всём, что встречалось у неё на пути. Кулибин недовольно посмотрел на это, но промолчал. А вот Рашид молчать не стал.

– Господин, прошу, не нужно нас в тюрьму. У меня шесть детей и жена больная. Мы всё расскажем. Всё возместим и сделаем лучше, чем было. Этот шайтан сам в окно вылез, словно его потянуло туда магнитом. А потом был грохот, мы испугались, посмотрели в окно, а там уже полицейские машины стоят.

– Хватит, – остановил Рашида Шанин. – Насчёт того, что вы здесь натворили, будете разбираться с хозяином поместья. Мне интересно, что это были за заготовки такие, что Утилизатор, поглотив их, решил сбежать?

– Граф, позвольте, я попытаюсь вам объяснить, – вместо строителя заговорил Кулибин. – Должно быть, речь идёт о заготовках для рабочего места моего старшего сына Григория. Как вы понимаете, связано оно с производством автоматонов, поэтому заготовки металлические и проходят обработку различными химическими элементами.

– Включая натрий, – понимающе кивнул Шанин. – Которого оказалось слишком много, и это сорвало у Утилизатора крышу. Андрей, как натрий влияет на большинство потусторонних низших рангов?

– Как сильнейший афродизиак. Слизняк отправился на поиски невесты, – удивлённо произнёс стажёр, даже не предполагая, что подобное вообще возможно.

– И проще всего это было сделать, вывалившись из окна, предварительно сорвав все печати со своей оболочки. Во время падения и последовавшей погони весомая часть поглощённого натрия покинула тело Утилизатора, и когда Андрей велел ему остановиться, тот послушался. Иван Евстафьевич, в следующий раз давайте чёткие инструкции по обращению с Утилизатором. И позаботьтесь, чтобы все защитные печати у ваших автоматонов были усилены. Эта оплошность могла обернуться серьёзными последствиями. Могли пострадать люди, но хорошо, что мы с Андреем оказались здесь и предотвратили трагедию. Документы на Утилизатора и других автоматонов, что у вас имеются, я всё же хочу увидеть, после того, как вы расскажете, что произошло с вашим сыном, и отведете нас на место предполагаемого преступления.

Князь переваривал услышанное и общался со строителями, из‑за которых всё и произошло, а Шанин обратился к стажёру:

– Андрей, молодец, но в следующий раз сперва надо предупреждать меня. Там мог оказаться кто‑нибудь гораздо опаснее Утилизатора, а мне за тебя держать ответ перед Лобачевским.

– Приношу свои извинения. Как увидел потустороннего, не смог устоять на месте, – весьма двусмысленно произнёс парень, намекая графу на произошедшее возле полицейского управления. Там он пошёл Шанину навстречу.

Вот только там ничего не угрожало жизни Рогова, а опрометчивость в работе с вольными потусторонними очень даже угрожает. Слишком поспешные решения лишили жизни многих перспективных Видящих.

Тем более Утилизатора не видел никто кроме Андрея, самого Шанина и Кулибиных, к которым и был привязан этот потусторонний.

– Надеюсь, что впредь ты будешь поступать более осторожно, и это будет первое правило, которое необходимо запомнить.

– Я запомню, – спокойно ответил Андрей, и в этот момент к ним вернулся князь.

Хозяин дома заверил, что документы находятся у него в кабинете и посмотреть их можно в любой момент, после чего торопливо повёл Шанина и Андрея на первый этаж, в комнату для тренировок, по пути рассказывая, что его младший сын горит желанием поступить в имперскую академию. Шанин многозначительно посмотрел на стажёра, но промолчал.

Чтобы попасть в имперскую академию, необходимо иметь определённые склонности к чародейству, что в случае с Кулибиными полностью исключено. Их способности к пониманию автоматонов очень давно поставили крест на чародейской составляющей. Единственным возможным вариантом было лишь одно.

– Иван Евстафьевич, у вашего младшего сына пробудились способности Видящего? – спросил прямо граф, что в любой другой ситуации могло считаться очень серьёзным проступком, даже для действующего сотрудника Ока Государева.

Видящие были приравнены к государственному достоянию, и если их способности обнаруживались до пятнадцати лет, то оказывались под защитой императора.

Вопрос Шанина заставил князя нервничать, хоть он всячески старался этого не показывать. Но от взгляда опытного Видящего не ускользнуло мимолётное облизывание губ и лёгкий тремор рук, продлившийся всего полсекунды.

– Григорий подаёт очень большие надежды, но пока ещё слишком рано говорить, Видящий он или нет. К нам приезжал человек из академии и составил рекомендации по развитию.

– И я так понимаю, что всё произошло, когда Григорий выполнял упражнения, оставленные человеком из академии? Кто именно, вы мне, конечно же, не расскажете?

– Боюсь, что вы правы. Я подписал документ о неразглашении.

Шанин отметил про себя, что нужно будет сделать запрос в академию. И это дело сразу же стало казаться практически завершённым. Действительно, существовали способы, чтобы попытаться пробудить в человеке способности Видящего, но подходили они исключительно тем, кто подавал большие надежды.

Эти способы были, мягко говоря, довольно суровыми. Требовали постоянного присутствия рядом с возможным кандидатом как минимум двух сильных потусторонних, способных существовать в мире людей и без физической оболочки, которые всячески пытались испортить жизнь своему подопечному. Нередко такие случаи приводили к плачевным последствиям – вплоть до смертельного исхода.

– С академией я разберусь сам. Вы хотя бы можете сказать, каких потусторонних приставили к вашему сыну? Вам должны были сообщить это.

– Да, сообщили, – кивнул князь. – Это восемь привидений второго ранга.

От услышанного у Шанина округлились глаза. Сразу восемь привидений это слишком даже для того, кто уже гарантированно обладает способностями Видящего. А здесь, только предположения.

Запрос в академию нужно будет отправить как можно скорее. Подобное решение может принять только кто‑нибудь из учёного совета. А это люди уровня советника императора.

Очень сомнительно, что такой человек приедет лично заниматься всего лишь кандидатом в Видящие. Пусть и сыном князя Кулибина.

Комната для тренировок, где и случилось происшествие, находилась в левом крыле поместья. Если точнее, то в самом его конце. Возле двери стояли шесть человек, которые оживились при виде Шанина и князя.

– Алексей Валерьевич, даже не представляете, как я рад вас видеть, – вышел вперёд пожилой следователь полицейского управления Олег Васильев.

Его слова заставили Шанина улыбнуться. Ни для кого не секрет, что обычные полицейские крайне негативно относятся ко всем структурам, которые пытаются отобрать у них работу. Особенно к сотрудникам «Ока Государева», если дело не касается преступлений, совершённых аристократией. Такие дела полиция сама пытается как можно быстрее передать в соответствующую структуру, лишь бы находиться от него как можно дальше.

– Князь приказал своим людям не впускать никого до вашего приезда. А его охранные автоматоны даже на нас наводят ужас.

Только сейчас Шанин заметил, что по обеим сторонам от двери, буквально вмурованными в стену, находились два автоматона и держали полицейских под прицелом сразу шести оружейных стволов.

– Олег Наумович, князь Кулибин рассудил совершенно верно. И я благодарен вам за то, что оказались на месте предполагаемого преступления гораздо быстрее меня. К сожалению, пришлось немного задержаться. Но теперь я здесь, и вы пока можете вернуться к своим машинам. Если понадобится ваша помощь, я сообщу. И да, господа, – Шанин обратился к судмедэкспертам, с которыми так же был прекрасно знаком и которые даже симпатизировали ему, в отличие от следователя Васильева, – с вашим фургоном случилась небольшая неприятность: на него попала кислота, разъевшая всю краску сзади с левой стороны. Но я уверен, что Иван Евстафьевич пойдёт вам навстречу и перекрасит машину на своём заводе.

К тому же это произошло именно по недосмотру Кулибина. И никто не должен знать, что именно случилось с фургоном.

– Это сущий пустяк, – уверил полицейских князь, и они облегчённо выдохнули. В противном случае им пришлось бы возмещать порчу казённого имущества из собственного кармана. Всё же не было никакого нападения или погони, в которых фургон мог так пострадать.

– Граф, но мы должны зафиксировать произошедшее, а без осмотра это просто невозможно, – попытался настоять на своём присутствии Васильев.

– Я обязательно поделюсь с вами информацией. А теперь, если вы не возражаете, то мне хотелось бы осмотреть место предполагаемого преступления. Иван Евстафьевич, вы не будете так любезны и не деактивируете своих охранников?

Кулибин всплеснул руками, словно совсем забыл, что автоматоны настроены пропускать исключительно людей, чьи данные имеются в их памяти, и отправился исправлять упущение. Судмедэксперты поспешили на выход, смотреть, что же такого произошло с их фургоном, а вот Васильев задержался возле Шанина. Окинул взглядом Андрея и, наткнувшись на знак имперской академии, закреплённый на лацкане пиджака, заговорил:

– Алексей Валерьевич, вы считаете, что это может быть связанным с исчезновением других детей?

– Боюсь, что пока не осмотрю тренировочный зал, не могу ничего считать, Олег Наумович. Но даю вам слово, что поделюсь своими мыслями на этот счёт, а пока прошу меня извинить. Андрей, следуй за мной, и, как окажемся внутри, просто остановись возле двери. Не стоит оставлять лишних следов.

– Как скажете, граф, – согласился стажёр и двинулся следом за Шаниным к уже открытой двустворчатой двери, в которую был виден разгромленный зал для тренировок.

И судя по увиденному, внутри произошло настоящее побоище.

Глава 3

Войдя в зал, Алексей Валерьевич первым делом позаботился о том, чтобы двери оказались плотно закрытыми, и попросил князя сделать освещение максимально возможным. Лампы под потолком моментально увеличили интенсивность свечения, заливая всё пространство ярким светом, уничтожая тени и не оставляя даже малейшего шанса скрыться хоть одной улике.

Само помещение оказалось очень большим. Можно сравнить со школьным спортивным залом, если бы не обстановка, которая просто невозможна в любой, даже самой элитной школе. В зале Кулибиных были установлены новейшие разработки, которые ещё не были представлены широкой общественности. И большинство из них сейчас представляли плачевную картину. Как и несколько автоматонов, чьи части были разбросаны по всему залу.

– Сколько автоматонов находилось в зале, когда занимался Григорий?

– Семь. Шесть автоматонов третьего ранга, отвечающих за зал и следящих, чтобы все механизмы находились в надлежащем состоянии, и Хирон, наставник Григория, который находился рядом с ним с момента рождения. Один из двух автоматонов высшего ранга, что нам позволено иметь.

– Я так понимаю, что это именно Хирон разобрался с другими автоматонами?

Шанин сделал несколько шагов и присел возле оторванного манипулятора. Металлические пальцы сжимали кусок серой ткани, скорее всего, от тренировочного костюма Григория.

Высший ранг означал, что таким автоматоном управлял крайне сильный и опасный потусторонний. Настолько, что все подобные сущности находились под строгим контролем императора, и получить их в личное пользование можно было только с его прямого дозволения.

На всю империю насчитывалось семьдесят три автоматона высшего ранга. Двадцать семь из которых принадлежали императорскому роду.

Кулибины были одними из немногих, кому была оказана высочайшая милость и право иметь сразу двух автоматонов высшего ранга. А если точнее, то всего четыре рода в империи получили такое право. Ещё на заре становления империи.

– Высшим приоритетом Хирона является защита Григория. Когда он понял, что смотрители тренировочного зала вышли из‑под контроля, то сделал всё необходимое, чтобы устранить угрозу.

– Я так понимаю, что все смотрители обладали определёнными навыками, чтобы иметь возможность тренировать и обучать Григория для поступления в имперскую академию? Справиться сразу с шестью такими автоматонами не простая задача даже для высшего ранга. На каком месте находится ваш Хирон?

Князь Кулибин замялся, решая, раскрывать или нет информацию, которой нет даже у академии. Силу и порядковый номер автоматонов высшего ранга знает только владелец автоматона и император. Шанин сейчас практически прямо просит выдать ему государственную тайну. И он прекрасно понимал, какие могут быть последствия подобного любопытства, но это было необходимо, чтобы понять масштабы произошедшего.

– Алексей Валерьевич, вы же понимаете, что подобная информация…

– Является государственной тайной, – согласно кивнул Шанин, даже не повернувшись к князю. Он продолжал осматривать место происшествия, отмечая для себя всё новые и новые детали.

Как Видящему ему здесь мало что было дано увидеть, но вот самый обычный намётанный взгляд подмечал множество мелких деталей, которые Васильев и его люди могли легко уничтожить, не посчитав их важными.

– Я готов взять на себя эту ответственность. Если вам так нужно, то могу засвидетельствовать свои слова на императорском артефакте.

Циферблат слегка загорелся, и над рукой Шанина появилась двадцатисантиметровая проекция двуглавого орла, отчего князь и Андрей вздрогнули.

– Нет, что вы. В этом нет никакой необходимости, – замахал руками князь, который был слишком напуган, чтобы заметить мимолётную улыбку графа.

Безотказный способ получить желаемое в определённых случаях. Отчего‑то абсолютно все боятся соприкасаться с силой императора, которая высвобождается во время активации артефакта.

Говорят, что в этот момент людей пробирает могильный холод и хочется наложить на себя руки. Только Видящие способны противостоять этому холоду. Об истинной причине таких ощущений знают лишь выпускники факультета видящих и не могут распространяться об этом знании.

– Хирон находится на первом месте среди высших рангов, неподконтрольных императорской семье, – со смешанными чувствами в голосе выдал Кулибин.

С одной стороны, он выдал государственную тайну, пусть и сотруднику Ока, а с другой – очень гордился тем, что столь сильный автоматон служит его семье.

– Тогда понятно, каким образом Хирону удалось справиться сразу с шестью автоматонами‑инструкторами. Я так понимаю, что он совершенно не пострадал? Как и ваш сын?

– К сожалению, вы не правы, граф, – лицо князя посмурнело, исчез даже намёк на подобие улыбки, что постоянно находилась у него на лице. – Один из инструкторов находился слишком близко к Григорию и успел нанести четыре удара: сломать предплечье левой руки, два ребра в районе сердца, повредить несколько внутренних органов. Благо, что сын был в полной защите, и это спасло ему жизнь, пока не подоспел Хирон.

Шанин подозвал Андрея и велел ему осмотреть останки автоматона, который, скорее всего, и был тем самым первым напавшим на мальчика инструктором. Там было на что посмотреть Видящему, и если Андрей действительно так хорош, как о нём отзывался князь Лобачевский, то парень обязательно увидит. Хотя и не сможет пока сделать правильных выводов в силу своей неопытности и отсутствия нужных знаний.

– Но я не вижу, чтобы возле поместья находилась машина скорой помощи. Или вы уже переправили Григория в больницу? – спросил Шанин у князя, оставив Андрея осматривать место покушения.

У самого Алексея Валерьевича уже не было никаких сомнений, что это именно покушение. Уже третье за этот месяц. Пострадавшими оказывались молодые люди, собирающиеся поступать в имперскую академию на факультет Видящих. Кто‑то очень сильно не хочет, чтобы появлялись новые Видящие, и всячески старается этому помешать.

Кто‑то очень могущественный, способный подчинить себе автоматонов Кулибиных.

– В этом нет никакой необходимости. Наш второй высший ранг обладает выдающимися целительскими способностями. Он сразу же помог Григорию, и теперь ему ничего не угрожает. Походит неделю с ограничивающей движения повязкой и будет полностью здоров.

– Император очень ценит ваш род.

– Да, это действительно так, – с гордостью ответил Кулибин. – Поэтому вы должны в кратчайшие сроки разобраться с тем, что здесь произошло. Наши автоматоны просто не могли выйти из‑под контроля. Установки не позволят им сделать даже лишнего шага без моего личного одобрения. А кроме меня больше никто не способен менять эти установки.

– Безусловно, – кивнул Шанин, всё больше убеждаясь, что необходимо делать запрос, только теперь уже не в академию, а напрямую императору. Как Видящий Ока он имел на это полное право и даже уже пользовался им пару раз. – Для этого мне необходимо будет поговорить с Григорием. Только без Хирона или второго вашего семейного автоматона.

– Авицены, – подсказал его имя князь.

– Без Хирона и Авицены. Вы сможете это организовать? А потом я бы хотел переговорить с Хироном без Григория. Думаю, что мальчику не нужно пока видеть потустороннего высшего ранга в его нематериальной форме.

Глаза Кулибина расширились от ужаса. Нематериальный вид высшего ранга действительно весьма нелицеприятное зрелище, способное нагнать ужаса даже на самого стойкого человека. Вот только в таком виде Видящие способны узнать от духа гораздо больше. Находясь внутри автоматона, его память весьма ограничена, и мешают те самые установки владельцев, о которых уже упоминал князь.

– Этого я вам точно не могу позволить сделать. Только после согласия, подписанного императором, и в присутствии ещё как минимум трёх сотрудников «Ока Государева», – отрезал Иван Евстафьевич.

– Всё исключительно по протоколу, – кивнул Шанин.

– Именно так. Достаточно того, что я уже выдал вам конфиденциальную информацию. Из‑за чего у Кулибиных могут начаться серьёзные проблемы. Пойти на ещё более вопиющее нарушение я не могу.

Было очевидно, что князь больше не пойдёт на уступки, и Шанин решил даже не пытаться его переубедить.

– В таком случае просто поговорить с вашим сыном. Есть вещи, которые мне необходимо уточнить.

– Ага, – раздалось за спиной радостное восклицание Андрея, после которого тот ойкнул, поняв, что оказался слишком эмоционален, и извинился.

– Иван Евстафьевич, так я могу побеседовать с Григорием наедине?

– Боюсь, и этого не получится. Защита Григория для Хирона стоит на первом месте. Ради этого он спокойно может игнорировать даже мои приказы.

Это всё уже начинало раздражать Шанина. Выходило, что Григорий идёт в комплекте с Хироном и никак иначе.

– Вы же можете просто приказать автоматону молчать, пока я буду разговаривать с Григорием? – После небольшой паузы князь кивнул. – Вот и хорошо. В таком случае прошу вас проводить нас к сыну. И позаботьтесь о том, чтобы здесь всё оставалось нетронутым. По крайней мере сегодня. Возможно, нам понадобится заглянуть сюда снова.

Шанин повернулся и увидел рядом с собой Андрея. Судя по его взгляду, он явно что‑то обнаружил и спешил поделиться своей находкой с наставником. Но пока не время, сперва необходимо поговорить с мальчиком, чтобы картина оказалась более полной.

Кулибины первые и пока единственные, кому удалось отбить покушение, и нельзя упускать из вида даже малейшие детали, которые может рассказать Григорий или его личный автоматон высшего ранга. А ещё Шанину необходимо показать подрастающему поколению, как должен работать настоящий Видящий. Такому не учат в академии, а достаётся тяжким трудом, горьким опытом или благодаря хорошему учителю, который был у Алексея Валерьевича. И не исключено, что будет у Андрея.

Возле комнаты пострадавшего стояла миловидная женщина лет сорока, с опухшими от слёз глазами, и теребила в руках промокший платок. Увидев Ивана Евстафьевича, она кинулась к нему:

– Ваня, как же так? Кто дал Авицене право не подпускать меня к Грише? Мой бедный мальчик… Он же… Он же… Он же совсем…

Что именно женщина не смогла договорить и вновь разрыдалась, бросившись мужу на грудь. В том, что это супруга князя, не было никаких сомнений: их портрет висел в гостиной, прямо напротив входа.

– Ольга, успокойся и прекрати меня позорить перед уважаемыми людьми. Это граф Шанин из «Ока Государева». Он приехал, чтобы помочь нам, а не наблюдать твои истерики. С Гришей всё в полном порядке. И это я сказал Авицене никого не пускать к нему. Даже тебя. Особенно тебя, после того, что ты устроила, когда узнала о случившемся. Алексей Валерьевич, позвольте вам представить мою супругу и мать Григория, Ольгу Владимировну.

Слова Кулибина моментально привели супругу в чувства. Она смахнула слёзы платком и внимательно посмотрела на спутников мужа, особое внимание при этом уделив Андрею. Всё же он слишком молодо выглядел для сотрудника Ока. Часы давали только выпускникам имперской академии после довольно длительной практики, и у каждого она длилась индивидуально.

Алексей Валерьевич считался одним из самых успешных Видящих и получил свои часы всего через два года после окончания академии. А были и такие выпускники, которые так и не смогли стать полноценными сотрудниками Ока. Таких отправляли в крошечные города, посёлки и даже деревни. Видящие нужны были везде, и их всегда катастрофически не хватало.

Исходя из слов главы Ока, ситуация уже давно вышла из‑под контроля, и вскоре Видящие вообще могут исчезнуть как явление. И всё происходящее в последнее время в Новограде этому способствует.

– Прошу прощения за неподобающее поведение, но я мать и просто не могу по‑другому. При других обстоятельствах я была бы безумно рада познакомиться с вами, граф.

– Ничего страшного. Я прекрасно понимаю, как вам сейчас тяжело. Рад нашему знакомству, пусть и в столь негативных обстоятельствах. Иван Евстафьевич, не стоит так лютовать и запрещать матери видеть сына. Уверен, что материнская любовь и забота пойдут Григорию на пользу, – глаза княгини засияли, и она уже собралась обратиться к мужу, но Шанин продолжил: – Только после того, как с Григорием поговорю я. Обещаю, что это не займёт много времени. Всё же ваш сын сильно пострадал, и ему необходим покой.

– Конечно, – только и смогла ответить княгиня, после чего отошла в сторону, позволяя мужчинам пройти дальше.

Князь уверенно взялся за дверную ручку и надавил на неё, но не смог открыть. После чего удивлённо посмотрел на Шанина и принялся стучать в дверь кулаком:

– Это князь Кулибин, немедленно открывайте дверь! Почему вы это сделали? Кто вообще разрешал вам закрывать её?

За дверью послышались тяжёлые шаги, совершенно не свойственные автоматону высшего ранга. По крайней мере, все, кого Шанин имел удовольствие видеть до этого момента, передвигались совершенно бесшумно. А как минимум два императорских автоматона и вовсе летали.

Шаги остановились, и послышался тонкий звук, крайне похожий на жужание стоматологического сверла, которое через пару мгновений вылезло из двери и тут же исчезло, а на его месте оказалась тончайшая игла.

– Прошу прощения, но сперва я должен убедиться, что вы действительно князь Кулибин, – раздался из‑за двери вполне человеческий, уставший голос.

– Авицена! – воскликнул Иван Евстафьевич. – Ладно, Хирон: у него высший приоритет защита Григория, но ты! Прекрати заниматься ерундой и открой мне дверь. Немедленно!

– Папа, это ты? – послышался слабый голос, явно принадлежавший Григорию. – Это я приказал Авицене проверять личность у всех, кто приходит. А ещё мама… Она была слишком настойчива и хотела выгнать Хирона с Авиценой, поэтому я попросил их больше её не пускать. Авицена, открой, это папа.

После этого раздался щелчок замка, и дверь отворилась, открывая Шанину бочонкообразного автоматона в белом медицинском халате. Одна рука у него была самой обычной, с пальцами‑манипуляторами, выполненными на подобие человеческих, а три пальца на второй руке заканчивались различными медицинскими инструментами: сверло, игла и скальпель. Ноги автоматона оказались настолько массивными, что больше походили на колонны, поддерживающие свод на входе в поместье. Сразу стал понятен источник того топота.

Но больше всего Шанина удивило то, что Григорий смог обойти установки Авицены. Одно дело Хирон, для которого защита мальчика является высшим приоритетом, и совсем другое автоматон, который должен выше всего ставить приказы главы рода Кулибиных.

Иван Евстафьевич вошёл в комнату, и Шанин последовал за ним, но остановился на пороге, ощутив холодную сталь возле горла. Рука с часами непроизвольно дёрнулась, но граф смог сдержаться от того, чтобы сразу воспользоваться силой артефакта. Если его жизни будет угрожать реальная опасность, часы сами защитят своего хозяина, а раз это не произошло, то пока рано паниковать.

– Хирон, ты что творишь? Немедленно остановись! Это граф Шанин из «Ока Государева». Он прибыл сюда, чтобы расследовать случившееся.

– Допуск, – раздался мягкий, словно шепчущий голос, и только после этого Шанин аккуратно коснулся указательным пальцем правой руки циферблата.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы появился призрачный имперский двуглавый орёл – знак допуска высшего уровня. Такой имели все Видящие, получившие свои часы.

Сразу после этого холодная сталь исчезла, и Шанин смог перешагнуть через порог, но в последний момент остановился в дверях и обратился к Андрею, который явно не хотел, чтобы и ему угрожал автоматон высшего ранга:

– Подожди немного, пока я организую для тебя допуск. И посмотри, чтобы Ольга Владимировна не решила вломиться сюда.

Парень кивнул и отошёл от двери, позволив графу её закрыть. Через несколько секунд из комнаты вышел и князь Кулибин вместе с Авиценой. Несмотря на всю свою грузность, автоматон двигался на удивление ловко и умудрился никого не задеть в довольно узком коридоре.

– Буду находиться у себя, если потребуюсь – зовите, – сказал Авицена и зашагал в сторону лестницы, ведущей вниз.

– Андрей, граф просил вас войти в комнату к Григорию. Только делайте это очень осторожно. Хирон должен убедиться, что вы не представляете для его подопечного никакой опасности. – сказал князь.

Не колеблясь, Рогов открыл дверь и шагнул внутрь просторной комнаты, залитой ярким солнечным светом, падающим из огромного панорамного окна, раскинувшегося на всю стену.

Света было так много, что Андрей даже сперва не увидел ещё одного автоматона, стоящего так, чтобы свет из окна скрывал его от любого, кто войдёт в эту комнату. Изорванная одежда открывала металлические сочленения, а в десятке мест она была испачкана жидким серебром, заменяющим автоматонам кровь. Уникальная разработка, которая позволила Кулибиным занять то место, на котором они сейчас находятся.

За исключением одежды и потёков жидкого серебра, Хирон выглядел совершенно неповреждённым. Хотя вступил в схватку с несколькими автоматонами‑наставниками и разгромил их.

Больше всего он был похож на самых простых автоматонов, что работали на благоустройстве любого города: немного выше, шире в плечах, и на искусственном лице не застыло выражение смиренной покорности. Наоборот, лицо Хирона выражало крайнюю озабоченность и даже недовольство.

После того как в комнату вошёл Андрей, на нём появился оскал, а одна из рук моментально превратилась в длинный клинок, на котором заиграли солнечные блики.

Изменение формы крайне опасный, уникальный навык, о котором рассказывали в академии, но он считался чуть ли не особенностью сильнейшего автоматона Восточной Империи. А теперь оказывается, что такой же способностью обладает автоматон Кулибиных. И сразу становится понятно, что внешность Хирона совершенно ничего не значит. По желанию он может принять абсолютно любую форму, которую захочет его хозяин. В данном случае – Григорий Кулибин, лежавший в кровати с перебинтованными рёбрами и жёсткой повязкой на левой руке. В остальном парень выглядел вполне здоровым.

Он был очень похож на мать, взяв от отца только разрез глаз и привычку немного наклонять голову набок при виде незнакомцев, которыми для него были Шанин и Рогов.

– Хирон, всё в порядке. Это помощник графа и также сотрудник «Ока Государева», – произнёс Григорий, и автоматон сразу успокоился. Клинок вновь превратился в руку, при этом не было никаких видимых эффектов, которыми должны сопровождаться подобные изменения материи. Без чародейства здесь точно не могло обойтись.

Шанин присел на край кровати Григория и улыбнулся, глядя мальчику в глаза.

– Я хочу узнать, что произошло в тренировочном зале. Исключительно с вашей точки зрения, княжич. Если понадобится, то Хирон будет также опрошен. Но пока я не вижу в этом никакой необходимости. Шанин присел на край кровати Григория и улыбнулся, глядя мальчику в глаза.

***

– Теперь можешь говорить совершенно свободно, – произнёс граф, когда его машина отдалилась от поместья Кулибиных достаточно далеко.

Всё это время Андрей молчал и размышлял обо всём, что произошло за последние несколько часов с момента его появления в Новограде. Подобного он точно не ожидал, но явно не был расстроен.

Шанин про себя усмехнулся, глядя на мальчишку, старательно пытающегося строить из себя невозмутимость. Хоть это было уже очень давно, но он прекрасно помнит, каким крутым и значимым ощущал себя, когда отправился на первое дело. Тогда второй учитель графа, работавший на тот момент Видящим в Новограде, смог очень быстро вернуть его на землю и показать, что на самом деле он практически ничего не знает и не умеет.

– В тренировочном зале сражалось гораздо больше автоматонов, чем нам сообщили. Я смог насчитать шестнадцать разных отголосков потусторонних. И они совершенно точно не имели никакого отношения к Кулибиным.

– Почему?

Шанину действительно стало интересно, каким образом парень пришёл к таким выводам. Сам он понял об этом, только встретившись с Авиценой и Хироном.

– Кулибины очень древний род. Они стояли у истоков создания автоматонов и довели своё мастерство создания механизмов до идеала. У того же Утилизатора, когда он избавился от своего вместилища, можно было заметить остатки привязки. Тонкие, выверенные линии и точный, идеально выверенный энергетический баланс. Такую привязку рассмотреть будет крайне сложно, даже зная, где её искать.

– Но ты всё же смог это сделать, не зная, где искать?

– Так вышло, – пожал плечами Андрей, совершенно не придавая значения тому, насколько сложную работу он проделал. – Столь же искусную привязку я смог увидеть и у Авицены с Хироном, у автоматонов‑привратников и дворецкого. Нет никаких сомнений, что все они принадлежат Кулибиным и служат им уже очень долго. Не удивлюсь, если с момента массового внедрения автоматонов в жизнь империи. А вот на останках в тренировочном зале привязка была очень грубой, и от неё во все стороны разило чародейской энергией. Чужой, не имеющей к Кулибиным и их чародеям никакого отношения. И мне показалось, словно это специально было сделано столь грубо, что бы скрыть следы от Видящих.

Шанин довольно кивнул, выруливая в сторону своего дома. Небольшого холостяцкого особняка, расположенного на одной из живописнейших улиц в пригороде Новограда. Жильё было государственным, но Шанина это никогда не тяготило. Всё, что у него имелось, дало государство, и это было в порядке вещей для всех действующих сотрудников Ока, большинство из которых были сиротами и всю жизнь видели лишь казённое имущество.

– Так происходит, когда потусторонние только оказываются в своём физическом вместилище. Ещё не сумели как следует интегрироваться в него. Обычно для стабилизации выжидают несколько месяцев в каком‑нибудь экранированном помещении и только после этого дают добро на выход автоматонов в мир.

– Руслан Игоревич рассказывал об этом, – кивнул Андрей.

– Кощей всё ещё преподаёт? – удивился граф, вспомнив одного из самых требовательных и древних профессоров академии.

На момент его обучения Кощею уже было далеко за восемьдесят. По крайней мере, так думали студенты. Реальный возраст преподавателей, как и их биографию, знал разве что ректор и два его заместителя.

– Не только преподаёт, но и устраивает ночные облавы возле женского корпуса, – при этих словах Андрей поморщился: явно неоднократно доставалось от Кощея.

И здесь граф прекрасно понимал парня, он и сам становился жертвой ночных рейдов преподавателей, и Кощей здесь выделялся своей фантазией на наказания.

Один раз Шанину и его лучшему другу в академии – Дмитрию Сидорову, пришлось весь день бегать вокруг женского корпуса и петь серенады. Профессор даже позаботился о музыкальном сопровождении и предоставил проштрафившимся студентам тексты, не подозревая, что тем самым оказывает им огромную услугу: дамы были крайне впечатлены подобным поступком, и после этого марафона у друзей не возникало никаких проблем с их благосклонностью.

В тексты некоторых серенад до сих пор помогают графу скрасить тоскливые вечера в компании прекрасной дамы. Всё же ему всего тридцать девять, нет семьи, и порой так не хватает обычного человеческого тепла.

– Кощей – это отлично… для академии, – заметив уже назревающий протест, добавил граф. – Он прекрасный преподаватель, и это ты только что доказал. Держи пока эту информацию в голове, скоро мы к ней вернёмся. А пока предлагаю заглянуть в одно отличное место, в котором мы будем появляться довольно часто. Готовить я не люблю, а моя экономка на ближайшие две недели будет недоступна в связи с отпуском.

Машина резко затормозила перед двухэтажным деревянным зданием, над входом в которое красовалась резная вывеска «Трактиръ у Дяди Вани».

Из трактира тут же выбежал служка и убрал небольшой заборчик, огораживавший место на стоянке трактира, предназначенное специально для Шанина.

Только оказавшись в Новограде, граф помог дяде Ване разобраться в весьма щекотливой ситуации, и с тех пор имеет в трактире особый статус и вот такие небольшие привилегии.

Дядя Ваня даже пытался кормить графа бесплатно, но тот просто не мог себе этого позволить. Одно дело, небольшие привилегии, которые по сути ничего не стоят, и совсем другое – принимать практически взятку.

Именно так сам граф всегда рассматривал что‑нибудь материальное, что ему пытались подсунуть в благодарность. К тому же он твёрдо уверен, что за вкусную еду всегда нужно платить, а еда в трактире действительно была вкусной.

– Спасибо, Митя. Как видишь, сегодня я с компанией, так что будь добр, принеси меню за мой столик.

– Всенепременно, ваше сиятельство. Вам, как обычно, сливовое креплёное в качестве аперитива?

– Сегодня ограничимся квасом, – глядя на стажёра, с сожалением произнёс Шанин. Предстоит трудная работа, и лучше всего делать её на ясную голову.

В это время в трактире практически никого не было. Люди начнут подтягиваться через пару часов, и тогда уже здесь будет не развернуться. Но для графа время посещения трактира не имело никакого значения: для него всегда имелся свободный столик.

Поднявшись на второй этаж, они расположились за столиком, находящимся на небольшом отдалении от остальных. Очень удобное место для приватных разговоров: гарантированно никто не потревожит, и всегда видно приближающийся персонал.

Здесь уже стояло две кружки с холодным квасом и запотевший кувшин. А напротив места Андрея лежала кожаная папка меню. Сам Шанин в нём не нуждался, зная наизусть все позиции.

– Для начала определись с заказом. Рекомендую растягаи с осетриной и гречку с томлёной телятиной.

– Боюсь, что я не могу позволить себе… – начал было Рогов, но граф его быстро остановил:

– Теперь ты мой напарник и не должен думать о подобных мелочах. К тому же, раз академия отправила тебя ко мне на стажировку, то она берёт на себя все расходы. Неужели Лобачевский тебе об этом ничего не говорил?

– Князь всю дорогу был очень занят какими‑то документами, а в академии мне вообще ничего не сообщили, только сказали, что меня отправляют на стажировку к действующему Видящему и что у меня десять минут на сборы. К моему стыду, все средства остались в общежитии.

Было видно, что парень очень голоден, но всё равно не хочет есть за чужой счёт.

– В общем так, Андрей. Давай ты сейчас спокойно закажешь себе всё, что хочешь, и не будешь думать о деньгах. Можешь считать это приказом и блажью твоего наставника. А пока ешь, расскажи немного о себе. Откуда ты такой правильный взялся и почему твоя чувствительность к потусторонним уже сейчас гораздо выше моей?

Глава 4

Комната, которую выделил граф Андрею, оказалась не такой просторной, как в академии, но гораздо более уютной. И Андрей даже не мог вот так понять, из‑за чего.

Здесь была добротная кровать, прикроватная тумба, шкаф и небольшое зеркало, висевшее прямо на двери. Даже в академии обстановка была более богатой. Но ни на одной из вещей, находящихся в этой комнате, не было инвентарных номеров, которых парень вдоволь насмотрелся, находясь ещё в приюте, а после и в академии.

Впрочем, как и практически все, кто обучался с ним на факультете Видящих. Из двенадцати человек только двое имели семью, в которой и появились на свет. Остальные не знали своих родителей и даже не предполагали, что у них есть особые силы, пока они не пробудились.

Правда, только Андрей совершенно не помнил, как и когда это произошло у него. Но это и не столь важно. Главное, что дар Видящего пробудился в нём, и благодаря этому парень получил возможность поступить в имперскую академию. И он сделает всё от него зависящее, чтобы закончить её с отличием и стать полноценным сотрудником «Ока Государева».

Про Шанина Алексея Валерьевича ему рассказывали ещё в академии. Там он был довольно известной фигурой благодаря своим проделкам во время обучения и систематическому нарушению правил. Бунтарь, который впоследствии стал одним из лучших Видящих Ока и даже удостоился личной встречи с императором.

Но даже у лучших бывают не самые хорошие времена. Вот и Шанину потребовалась помощь.

Слишком много событий, связанных с потусторонними, стало происходить в Новограде. А в этих делах могут разобраться исключительно Видящие, но никого свободного во всей огромной империи сейчас нет. Поэтому было решено прибегнуть к услугам студента третьего курса. Что, честно говоря, заставило Андрея сильно нервничать до сих пор. Всё же он ещё практически ничего не умеет и крацне мало знает, а тут сразу в поле, пусть и под началом Шанина.

Но как бы ни было страшно, Андрею очень понравилось работать с потусторонними вселенцами. Сперва тот Утилизатор, вывалившийся из окна, затем груда покорёженных останков автоматонов и, как апофеоз, встреча с Авиценой и Хироном – автоматонами, которыми управляют потусторонние высшего ранга. А это – ходячие легенды.

Во всей империи имеется меньше сотни подобных автоматонов, и они ценятся на вес золота.

Во время Великой войны сорок императорских автоматонов сумели сдержать натиск шестидесяти тысячного войска противника, тем самым дав время союзным войскам перегруппироваться и поставить решающую точку в той страшной войне, унёсшей сотни тысяч жизней с обеих сторон.

Об этом знают все жители империи из уроков истории. А в академии студентам преподносят более развёрнутую версию. Поэтому Андрей отлично знает, на что способны автоматоны высшего ранга.

Да и обычные автоматоны, всего третьего ранга, сильно превосходят людей, а в поместье Кулибиных почти два десятка таких автоматонов вышли из‑под контроля и напали на потенциального кандидата в Видящие. Откровенно говоря, это пугало.

Во время привязки потустороннего к автоматону первым делом выставляются приоритеты о защите человеческой жизни. По крайней мере, не у армейских и полицейских автоматонов, а инструкторы, про которых говорил князь Кулибин, к таким точно не относятся.

Алексей Валерьевич сказал, что это уже третий случай нападения на потенциальных Видящих. Все жертвы дети до пятнадцати лет. Возраст, когда можно точно сказать, способен человек видеть следы присутствия потусторонних и чародейства или нет.

Но если первые случаи увенчались успехом и нападающим удалось похитить детей (в их убийство граф не верил), то в последнем ничего не вышло. Нападавшие явно не знали про наличие у Кулибиных автоматона высшего ранга. Даже сразу двух.

Да и Григорий говорил, что инструкторы вели себя очень странно и, когда он выполнял довольно сложную связку упражнений, попытались не только схватить его, но и задержать Хирона. Пятеро бросились на защитника мальчика, а последний должен был его унести. Правда, у него не вышло схватить свою цель сразу: Григорий оказался не робкого десятка и дал отпор. К этому моменту Хирон уже практически разобрался со своими противниками, и, понимая, что ничего не получится, последний инструктор решил атаковать мальчика всерьёз.

Юный Кулибин ничего не сказал о том, что автоматонов было гораздо больше. Граф так же не стал об этом его расспрашивать, и Андрей последовал его примеру.

От всех этих мыслей ужасно разболелась голова, а ещё Андрей, только присев на мягкую кровать, понял, насколько сильно устал за сегодня. Сперва суматоха сборов, затем переезд и уже по приезде – с места в карьер. А ведь завтра предстоит не менее суматошный день.

Алексей Валерьевич сказал, что им нужно ещё раз навестить родственников пропавших детей и осмотреть места похищений. Возможно, Андрей сможет увидеть больше графа. Хотя он и не понимает, как такое вообще возможно. Но всё будет завтра. Сегодня уже не осталось сил.

Глаза сами закрылись, и стажёр, в первый же день на которого обрушилось столько всего интересного, заснул.

***

Будильник прозвенел ровно в пять тридцать, оглашая своим звоном весь дом, но, к собственному удивлению, Шанин понял, что к привычному треску прибавился ещё один, и только после этого он вспомнил, что теперь живёт не один.

Одним из самых главных и нужных атрибутов любого студента имперской академии является будильник, который выдают сразу при поступлении.

Таким образом студентам прививают пунктуальность и развивают их внутреннее ощущение времени, что уже множество раз давало графу преимущества в самых различных ситуациях. Включая те, в которых на кону стояла его жизнь.

Чувство времени и отличное физическое состояние.

Хоть он жутко не любил заниматься утром, но без этого нельзя обойтись. Либо утром, либо уже никогда. В течение дня слишком много других дел, а домой по большей части он возвращается уже затемно. Даже в те дни, когда кажется, что работы совсем нет. Но это только кажется. У Видящего работа есть всегда.

В любом, даже самом маленьком населённом пункте империи есть автоматоны и люди, которым они принадлежат. Будь то казённые учреждения либо частные владельцы. А про чародеев и говорить не стоит… И Видящих всегда катастрофически не хватает.

– Доброе утро, Алексей Валерьевич, – сказал Андрей, стоило Шанину выйти из комнаты. Сказал он это, стоя перед дверью в уборную, куда незамедлительно и нырнул, опередив хозяина дома.

– Доброе, – буркнул граф, не привыкший, чтобы кто‑то раньше него оказывался в ванной, и отправился на первый этаж в уборную для гостей.

Через десять минут граф и стажёр уже находились во дворе и выполняли упражнения. Графу было сложно угнаться за Андреем, но всё же он не посрамил ни себя, ни других опытных сотрудников Ока. А когда подтягивался, и вовсе опередил стажёра на три повторения. Правда, в висках застучало, и перед глазами стали летать мушки, а когда спрыгнул с турника, услышал голос Антонины Ежовой, миловидной вдовы, проживающей на соседней улице, повернулся к ней и с трудом смог удержаться на ногах и в сознании.

Женщина так же не принебрегала тренировками и каждый день, примерно в одно и то же время, пробегала мимо дома графа. Исключительно ради того, чтобы перекинуться с ним парой фраз.

По крайней мере, Шанин всегда думал именно так. Да и нравились ему эти непринуждённые беседы, которые порой задавали настроение на весь последующий день.

– Доброе утро, Алексей Валерьевич. К вам в гости приехал родственник? Раньше вы никогда не рассказывали о семье.

Спортивная площадка, как и все турники, располагалась перед домом графа, а новомодные трёхметровые заборы из металлических листов, которые полностью скрывали не только двор, но и всё, что происходит на нём, Шанин на дух не переваривал. Он любил порой посидеть на веранде, посмотреть на прохожих и проезжающие мимо машины. Так ему было легче думать.

Поэтому забором ему служил невысокий штакетник, возле которого и остановилась Антонина. Выглядела она, как всегда, великолепно, привлекая к себе мужские взгляды и просто нарываясь на комплименты. Вот и граф не смог удержаться.

– Доброе утро, Антонина Егоровна. Выглядите прекрасно. Впрочем, как и всегда. А по поводу семьи я никогда не рассказывал, потому что её у меня нет. Этот молодой человек – стажёр имперской академии, которого прислали ко мне на стажировку. Рогов Андрей Витальевич. А это баронесса Антонина Егоровна Ежова, теперь вы будете видеться каждое утро.

– Доброе утро, Антонина Егоровна. Граф прав, выглядите великолепно, – слегка поклонился Андрей, заставив женщину залиться румянцем и смущённо рассмеяться.

Теперь понятно, что парень своего точно никогда не упустит, и наказания от Кощея для него совсем не редкость. Женщин не пугается, и это очень хорошо. Как раз есть пара дел, в которых Шанину потребуется вот такой молодой, умеющий делать комплименты человек. Пока Андрея в городе никто не знает, необходимо этим пользоваться.

– Ну вот, совсем засмущали меня. Хоть под землю проваливайся, – наигранно махнула рукой Ежова.

– Ни в коем случае. Даже в мыслях не было вас смущать. А под землю тем более нельзя, в этом случае никто не сможет насладиться вашей красотой. – добавил Андрей.

Женщина разрумянилась ещё сильнее, но на этот раз лишь приняла более удачную позу, подчёркивающую её с выгодной стороны.

– Граф, а ведь вы обещали пригласить меня провести вместе вечер, когда немного разберётесь с текущими делами. И было это когда? Года два, три назад?

– И с тех пор вы не даёте мне забыть об этом обещании, – улыбнулся Шанин. – Которое я непременно сдержу.

– Как только разберётесь с текущими делами, – в один голос с графом произнесла Ежова, после чего они рассмеялись.

– Антонина Егоровна…

– Алексей Валерьевич, не стоит, – остановила женщина графа. – Я всё прекрасно понимаю. Сама кручусь как белка в колесе, чтобы всё успеть. До трагедии я и подумать не могла, что можно просыпаться раньше одиннадцати. А сейчас, как видите, уже на ногах в такую рань. И сейчас времени уже практически нет. К половине восьмого нужно быть на рабочем месте и общаться с поставщиками.

– Как я вас понимаю, – тяжело вздохнул граф. – А давайте мы с вами договоримся сходить в ресторан, когда я разберусь всего с одним делом, которым занимаюсь сейчас.

– Неожиданно… Честно признаться, я даже как‑то не готова к такому, – опешила вдова. – Но даже не подумаю отказаться. Дайте слово, что, как только закончите с этим делом, то уже на следующий день пригласите меня в ресторан, а ещё лучше – в театр. Не была там с момента гибели Василия.

– Даю слово, – ответил граф, и Антонина Егоровна одарила его самой лучезарной улыбкой, на которую была только способна, после чего продолжила пробежку.

Утренний ритуал был завершён, а значит, всё у них сегодня получится. В этом были уверены оба. И даже Андрей после этой встречи чувствовал себя более уверенно. Хотя по‑прежнему переживал из‑за предстоящих дел.

После тренировки последовал завтрак и гигиенические процедуры. Так как Инесса Павловна, экономка графа, была в отпуске, завтрак получился весьма скромным: омлет с ветчиной, бутерброды с сыром и кофе для хозяина дома. Андрей предпочёл чай.

– Для начала необходимо будет заехать в магистрат и начать оформление всех документов на тебя, – сказал Шанин, когда они уже были готовы к выходу.

– Каких документов? В академии мне ничего об этом не говорили, – удивился Андрей.

– Как думаешь, с кем чаще всего приходится сталкиваться сотрудникам Ока?

– Это всем известно – с аристократами. Простые люди практически не владеют автоматонами. Да и нет среди них чародеев. Если и появляется, то быстро получает какой‑нибудь незначительный титул.

– Всё правильно. Это ты знаешь, – кивнул граф, проверяя целостность часов.

Без этого было опасно выходить из дома. Если часы откажут в критический момент, то это может стоить жизни. А расставаться с ней в планы Шанина пока не входило. Да и не может он этого сделать, не сдержав слова, данного Антонине Егоровне.

– А ты знаешь, что большинство аристократов, с которыми нам предстоит иметь дело, даже не станут разговаривать с человеком без титула? На службу в «Око Государево» поступают исключительно простолюдины. За редкими исключениями, как тот же князь Лобачевский. И первое, что даёт нам государство, это возможность входить в любой аристократический дом и разговаривать с его хозяином на равных. Так что сейчас мы едем в магистрат и оформляем для тебя титул.

– Не думал, что это вот так просто сделать. Да и в академии никто не говорил об этом.

– Никто и не будет вот так кричать об этом на всю академию. Эта информация становится доступна лишь после сдачи итоговых экзаменов за пятый курс. Так что считай, что тебе здесь дважды повезло.

– Почему дважды?

– Первый раз – когда узнал об этом не после экзаменов, а ещё на третьем курсе, а второй раз – что получишь титул, ещё не окончив академию. Надеюсь, удостоверение личности у тебя с собой, как и студенческий жетон академии?

– Всегда ношу при себе, – хлопнул по карману пиджака Андрей.

– Вот и хорошо. Сейчас в магистрат, а потом ещё нужно будет заскочить к генералу Устюгову и узнать, не было ли больше схожих происшествий.

– Можно ещё обратиться в филиал академии в городе. Там должна быть информация по всем потенциальным кандидатам в видящие, – предложил крайне дельную мысль Андрей.

***

– Доброе утро, Алексей Валерьевич. К сожалению, его светлости ближайшую неделю не будет. Отправился в столицу по приглашению самого императора, – стоило только войти в двери магистрата, доложил дневальный.

Вроде Семён.

Слишком много сотрудников у светлейшего князя Бардашёва, который является главой города, а заодно заведует всеми делами, связанными с получением новых титулов.

Сам Шанин получал свой первый титул именно в этом магистрате. Пока был помощником – титул барона, а когда сам возглавил Око в Новограде, то пришлось брать более весомый титул. Иначе совсем было бы худо. Но здесь может помочь исключительно император. Жалование титула выше баронского находится исключительно в его компетенции.

– Спасибо, Семён, но его светлость мне пока и не нужен. Для начала обойдусь и общением с Екатериной. Она хоть на месте?

– На месте, – охотно кивнул Семён, а затем приложил руку ко рту и заговорщически наклонился ближе к графу. – С тех пор как князь отбыл в столицу, ходит вся такая важная, представляет себя главной в магистрате. Смех да и только. Но работу свою выполняет исправно. Из кожи вон лезет, но чтобы всё идеально было.

– Вот и отлично. Как раз это нам сейчас и нужно. Спасибо, Семён. И если не трудно, посмотри, чтобы нас пока никто не беспокоил. Дело хоть и не очень важное, но всё равно не люблю, когда отвлекают.

Шанин достал из кармана помятую трёхрублёвку и переложил её в карман Семёна, который моментально вытянулся по струнке, словно заправский служака.

– В лепёшку расшибусь, но никто вам не помешает. Только вы это… – как‑то резко замялся Семён. – Можете там подольше посидеть? Хотя бы полчасика? А я пока магистрат закрою на замок и сбегаю до ближайшей булочной. Не успел утром ничего в рот кинуть, так теперь кишку сводит.

До графа уже давно долетел специфический запах вчерашнего веселья, и сразу стало понятно, что далеко не в булочную собрался Семён. Есть здесь недалеко кабак, который работает с самого утра. Наверняка туда и собрался, чтобы здоровье немного поправить.

– Полчаса не обещаю, но минут двадцать у тебя точно есть. Так что бегом до булочной, успокаивай там свою кишку и обратно.

– Благодарю, ваше сиятельство. Одна нога здесь, другая… тоже здесь.

– Вот и хорошо. Пойдём, Андрей, нам на второй этаж, в кабинет главы города.

Семён кивнул и принялся ждать, когда посетители поднимутся на второй этаж. Стоило оказаться на последней ступени, как послышался поворот ключа в замочной скважине, после чего – два щелчка.

Новоград хоть и был далеко не самым маленьким городком в империи, но в магистрате работало всего несколько человек, и Екатерина Никоноровна Елина была заместителем князя Бардашёва. Одним из главных действующих лиц в магистрате и довольно специфической особой.

Вот и сейчас, когда Шанин остановился возле кабинета главы магистрата и аккуратно постучался в дверь, то услышал что‑то совсем невразумительное. Словно по ту сторону находилась не женщина в летах, а юная нимфетка, мечтающая только о том, как вскружить голову какому‑нибудь бравому офицеру и затем разбить его сердце.

Едва различимый смех, после которого последовал торопливый шёпот и топот. Всё это длилось примерно с минуту, которую граф вместе с Андреем терпеливо стояли под дверью и ждали. Похоже, что не один только Семён решил воспользоваться отсутствием князя.

Что‑то хлопнуло, очень похожее на оконные ставни, а уже через пару секунд дверь осторожно открылась, и из неё показалось раскрасневшееся лицо Екатерины Никоноровны.

– Граф? Что вы забыли в магистрате так рано? Семён вам разве не сказал, что Дмитрий Романович уехал в столицу? Или его опять нет на месте? Всё же сбежал? Вот я ему устрою. Он у меня вылетит на улицу и даже дворником больше не сможет устроиться.

Женщина уже оседлала своего любимого коня и полностью открыла дверь, продолжая оправлять измятые блузку и юбку. Белые верх и чёрный низ, всё как и положено в казённых заведениях. Вот только про туфли заместитель князя совершенно позабыла и стояла босиком. Ничуть этого не смущаясь.

– Семён мне обо всём рассказал, но с делом, с которым мы пришли, я уверен, что вы справитесь и без присутствия князя. В любом случае вы оформляете все документы, а Дмитрий Романович их только подписывает.

– Да, это действительно так. Дмитрий Романович мне полностью доверяет и поэтому предоставил самые широчайшие полномочия. Так что я обязательно попытаюсь помочь с вашим вопросом, граф, – слегка наклонила голову женщина, показывая свою значимость. Шанин уже был уверен, что Елина всё сделает в лучшем виде.

– Дмитрий Романович всегда умел находить нужных людей. Ему очень с вами повезло. Может, мы зайдём в кабинет? А то как‑то не очень удобно разговаривать через порог.

– Конечно, конечно. Проходите.

Только сейчас Елина поняла, что стоит босиком, и помчалась вглубь кабинета искать туфли, дожидавшиеся её возле массивного деревянного стола, на котором сейчас царил беспорядок. И убирать его уже не было никакого смысла.

На дальнем конце стола лежал букет цветов, совсем свежий, коробка конфет и стояла бутылка кизлярского коньяка.

Ухажёр Екатерины Никоноровны явно знает толк в этом напитке и не скупится, когда приходит к даме. Но это личное дело Елиной. Она женщина незамужняя, и ничего предрассудительного в случившемся точно нет. Разве что всё это происходило в рабочее время и в кабинете главы города.

– Столько работы, приходится выполнять одной, даже не успеваю порой убрать всё вечером, – всё же попыталась хоть как‑то оправдать беспорядок Елина. – Так, с каким вопросом вы пришли, граф?

– Для начала позвольте представить вам этого молодого человека. Рогов Андрей Витальевич, студент третьего курса имперской академии, а со вчерашнего дня мой стажёр. Андрей, предоставь Екатерине Никоноровне все необходимые документы.

Парень тут же достал направление от академии со всеми положенными печатями, оттиском ректора и личной подписью князя Лобачевского. Удостоверение личности и жетон академии. Всё это он положил на стол перед Елиной, выбрав свободный участок.

– Рад знакомству, Екатерина Никоноровна. Граф не врал, когда говорил, что здесь работает крайне обворожительная дама.

Шанин не ожидал такой подставы от стажёра, поэтому незаметно для Елиной слегка ударил его по голени, стараясь не убирать улыбку. Хотя ему очень хотелось это сделать.

– Взаимно, Андрей Витальевич. Конечно, мне очень приятно слышать подобное сразу от двух молодых мужчин, – и, судя по взгляду, каким Елина одарила Алексея Валерьевича, его ещё ожидают не самые приятные последствия. – Но я всё равно не понимаю, для чего мне все эти документы? Что я должна с ними сделать? Заверить, как какое‑нибудь направление в командировку? Тогда это не ко мне, а в отделение академии.

– Екатерина Никоноровна, всё очень просто. Нам необходимо, чтобы Андрею присвоили титул. Для начала пойдёт и баронский.

– Что? Как присвоили титул, и для начала баронский?

Женщина окончательно перестала что‑либо понимать. Слишком редко в магистрат приходят с такими просьбами. Последний раз было семнадцать лет назад. И тогда Екатерина Никоноровна ещё здесь не работала. Зато Шанин знает, кто точно осведомлён о всех правилах и разбирается в законах лучше самого князя Бардашёва.

– Все сотрудники «Ока Государева» должны иметь титул, а вот у таких начинающих, как Андрей, его нет. Поэтому мы и пришли к вам, чтобы решить этот вопрос.

– Это что же получается? Что вы не настоящий граф? И сам князь Лобачевский…

– Дорогая моя, Екатерина Никоноровна, давайте не будем доводить до абсурда. Я – граф, самый настоящий. Титул присвоен личным указом его императорского величества Михаила Фёдоровича. Да, на тот момент, когда закончил академию, я был простолюдином, как и Андрей сейчас. И чтобы больше не смущать вас и не заставлять переживать, давайте обратимся к Кириллу. Он же, как всегда, находится в архиве?

Вопрос про автоматона магистрата заставил женщину нервничать. Она закусила губу, начала тяжело дышать, а глаза бегали по кабинету, словно в попытке найти способ незаметно сбежать.

– Екатерина Никоноровна, с Кириллом всё в порядке? Сейчас я это спрашиваю уже не как граф Шанин, а как представитель "Ока Государева», в чьи обязанности входит в том числе и контроль над всеми автоматонами Новограда. Где он?

Елина вздрогнула, губы затряслись, и она мельком глянула на окно, которое всё ещё оставалось открытым. Говорить ничего не было нужно. Граф понял всё и так. Аккуратно отодвинув женщину в сторону, он оказался возле окна и выглянул, чтобы увидеть потрёпанного автоматона, стоявшего возле закрытых дверей магистрата.

Странно, но грохота падения совершенно не было слышно. Хотя, казалось бы, автоматон в основном состоит из металла, и даже самый маленький из них при падении должен поднять достаточно шума, чтобы можно было услышать через закрытую дверь. К тому же в отсутствие князя никто не мог поддерживать здесь необходимые чары.

Выходит, что автоматон смог как‑то смягчить падение или вовсе приземлиться на ноги, что для него практически невозможно. И в то же время Кирилл был автоматоном третьего ранга, и падение со второго этажа не могло ему навредить. Максимум – испортить одежду. Но, насколько видел граф, там пострадал только один рукав, и вроде штанина болталась немного странно.

Кирилл всегда выглядел как типичный сотрудник любого архива: серые брюки, белая рубаха, коричневый жилет и чёрная бабочка. В таком же виде стоял под дверью магистрата. Семён очень удивится, когда вернётся, и Шанин, как человек слова, даст ему необходимое время. К тому же Екатерина Никоноровна сама себя подставила.

– Госпожа Елина, не хотите мне ничего рассказать? Ведь это вы сами купили цветы, коньяк и конфеты? Так?

Женщина уже поняла, что её тайна раскрыта, и теперь у неё был шанс сделать так, чтобы она осталась только между людьми, находившимися в кабинете.

– Вы правы, граф. Всё это купила я сама. Как и отправила всех сотрудников в отпуск на сегодняшний день. Могу я хоть раз ощутить себя любимой и желанной? Разве я многого прошу? А Кирилл… Он такой… необычный. Такой внимательный и заботливый. Такой умный.

– Такой автоматон, – не смог сдержаться Андрей, который также уже всё понял и никак не мог уложить произошедшее в голове.

Глава 5

Из магистрата они вышли минут через сорок, когда все формальности были соблюдены, документы отправлены в работу, а с женщиной, решившей, что она влюбилась в автоматона, проведена воспитательная беседа с небольшой лекцией, которую провёл Андрей.

Чудны психологические заболевания в своих проявлениях.

Стояла отличная погода, светило яркое солнце, дул лёгкий ветерок, и жизнь казалась совершенно беззаботной до того момента, как машина Шанина не припарковалась возле полицейского управления.

Что оказалось довольно проблематично. Везде крутились машины управления, и сотрудники сновали туда‑сюда, словно произошло что‑то крайне серьёзное.

Шанин и не помнил, чтобы хоть раз видел подобное. Даже когда в город приезжал император, всё было гораздо спокойнее и организованней.

Стоило только выйти из машины, как перед графом нарисовался один из дежурных управления.

– Алексей Валерьевич, какая радость, что вы сами приехали. Я уже звонил несколько раз вам домой, но никто не брал трубку, – выдал лейтенант Смирнов, который, скорее всего, сегодня только заступил на дежурство и при виде машины графа выбежал к нему навстречу.

– С утра отправился по делам. А что, собственно говоря, произошло? Из‑за чего такой переполох? В городе объявили военное положение?

– Лучше бы военное положение, – тяжело вздохнул Смирнов. – Все активированные автоматоны управления вышли из‑под контроля и забаррикадировались в тире. Вместе с ними инструктор по стрельбе барон Мохов и генерал Устюгов. Действуем согласно протоколу.

– Веди к Немцову. Он сейчас за главного? Дело находится в прямой юрисдикции «Ока Государева», – никак не выдав волнения или чего‑то на него похожего, произнёс Шанин.

Полицейские автоматоны, впрочем, как и любые государственные автоматоны, просто не могли выйти из‑под контроля. Как и автоматоны-инструкторы Кулибиных.

Это невозможно. Но уже происходит второй раз.

При создании оболочки полицейских автоматонов применялись самые жёсткие ограничители, что только возможны. Привлекались исключительно потусторонние не выше третьего ранга, для командиров отряда – четвёртого. И строго на определённый срок: от года до трёх лет. В зависимости от качества самого автоматона и предполагаемых задач.

Это гарантировало, что защитные меры не ослабнут и потусторонний никак не сможет навредить оболочке. Даже в случае, если она будет повреждена внешним воздействием, что с полицейскими автоматонами происходило довольно часто.

Бесконтрольный потусторонний на улицах города никому не нужен. Одно дело, когда там кто‑нибудь первого ранга – такой максимум сможет напугать, и совсем другое, когда уже третий и выше. Здесь дело может дойти и до реальной угрозы жизни человека.

Четвёртый ранг на свободе это как минимум многочисленные жертвы. Если вырвется пятый, то ситуация считается критической.

А одного понимания, что на свободе разгуливает потусторонний высшего ранга, достаточно, чтобы ввести чрезвычайное положение и мобилизовать все имеющиеся силы для устранения угрозы.

Подобные случаи можно пересчитать по пальцам, и каждый оборачивался невероятной трагедией с многочисленными жертвами. Последний случился почти сотню лет назад в столице, и тогда погибли практически все Видящие, прежде чем удалось изгнать вырвавшегося монстра, способного управлять всеми стихиями и подчинять своей воле более слабых потусторонних.

Можно сказать, что разразилась самая настоящая война с потусторонними. Она длилась две недели, и после этого половину столицы пришлось перестраивать.

Поэтому любое происшествие, связанное с автоматонами и возможностью освобождения потусторонних, считалось крайне опасным и должно быть расследовано в приоритетном порядке. А захват главы полицейского управления дело и без автоматонов беспрецедентное.

Тир находился под зданием управления и занимал практически всё внушительное пространство. В него был всего один вход, сразу за которым шёл просторный тамбур, где стояли шкафчики для личных вещей сотрудников, были расположены душевые и место для отдыха.

Тир представлял собой полноценный полигон, на котором полицейские тренировались стрелять в самых сложных ситуациях.

Алексей Валерьевич и сам часто пользовался услугами этого тира. Просто он был самым лучшим в Новограде, да и здесь можно было посоревноваться с людьми, которые очень хорошо умели обращаться с оружием. Будь то пистолет, ружьё или даже армейские полуавтоматические карабины.

Сейчас в тамбуре уже были собраны лучшие стрелки управления, вот только они не могли ничего противопоставить автоматонам. Невозможно убить потустороннего из обычного оружия. Ни убить, ни изгнать его.

Для этого необходимо разорвать привязку потустороннего с этим миром, а это способны сделать только Видящие, которые удостоились чести и получили от императора величайшее дозволение. Шанин был одним из этих людей. При его появлении все расступались, пропуская заодно и Андрея, который вообще не понимал, что происходит и как такое возможно.

Уже второй раз за сегодняшний день.

Разбираться в этом предстоит после того, как бунт автоматонов будет подавлен. Алексей Валерьевич и сам пока не мог понять, как подобное могло произойти.

Кто сумел вмешаться в структуру системы подчинения и переписать её?

Других вариантов, как автоматоны могли выйти из‑под контроля, просто не может быть.

– Граф, рад, что вы с нами, – протягивая Шанину руку, произнёс полковник Дмитрий Викторович Немцов.

Заместитель барона Устюгова и лучший следователь управления. Простолюдин, который всего сумел добиться самостоятельно, без протекции родственников, связей и силы фамилии. За что Шанин его сильно уважал. Такие люди и есть опора империи. Её несгибаемый стержень.

А ещё Немцов был одним из немногочисленных людей, которых граф мог назвать своим другом.

– Сразу после планёрки Егор Борисович отправился в тир, где проходили учения полицейских автоматонов. В этот момент там находилось ещё четверо сотрудников, не считая инструктора. Как только господин Устюгов оказался на изготовке, автоматоны вышли из‑под контроля. Захватили генерала и барона Мохова.

– А что с теми, кто помимо Мохова и Устюгова находились в тире?

– Автоматоны не обратили на них никакого внимания и дали спокойно уйти. Только благодаря этому мы вообще узнали, что произошло. Были предприняты три попытки штурма, но все провалились. Ранены восемь полицейских. Слава богу, обошлось без смертей.

– Хотите сказать, что автоматоны стреляют не на поражение? – удивился Шанин.

Всем прекрасно известно, что механические полицейские стреляют гораздо лучше человека, и случайности здесь исключены. Они целенаправленно не убивают.

– Все ранения не представляют угрозу жизни. Пострадали исключительно конечности. Даже нет серьёзных ранений, в основном мягкие ткани. Все пули прошли на вылет.

Граф нахмурился и посмотрел на Андрея, который был удивлён гораздо сильнее. Для него подобное неповиновение автоматонов стало своего рода жизненным откровением. В академии гарантированно не рассказывают о подобном. Хотя после того, что случилось сегодня, это наверняка изменится. Осталось только разрешить кризис и отправить отчёт в академию.

– Вы пытались поговорить с автоматонами? Узнать, что им нужно?

– Дважды. Оба раза ответом были выстрелы. Парламентёры не пострадали, но ответ автоматонов очевиден: они не хотят разговаривать.

– Либо просто приходил не тот парламентёр, – тяжело вздохнул Шанин, снимая сюртук и закатывая рукава. – Насколько я помню, у управления всего семь автоматонов третьего ранга и Антип, он четвёртого, поэтому мне потребуется как минимум восемь человек, которые гарантированно не промахнутся. Необходимо будет попасть в цель размером не больше серебряного рубля. Андрей, вас уже учили формировать простые конструкции из силы?

Парень быстро кивнул, не веря, что сейчас ему предоставят доступ к самому настоящему боевому артефакту Видящего, а не той поделке, что используют в академии для обучения студентов.

– На последнем экзамене я получил отлично по всем основным этапам. Только с напитком небольшие проблемы. Слишком много использую энергии, и никак не получается минимизировать её траты. Даже экзамен пришлось сдавать последним, чтобы другим хоть что‑то осталось.

– Повторение образа и удержание формы?

– С этим никаких проблем.

– Значит, пойдёт. Можешь не экономить с энергией. У сотрудников Ока неограниченный допуск к имперским резервам. Полковник, вы уже отобрали людей?

Пока граф общался со стажёром, Немцов называл фамилии, и люди выходили вперёд. Восемь человек уже стояли за спиной у начальства, готовые ко всему. В присутствии полноценного сотрудника Ока они перестали нервничать и были уверены, что ситуация быстро разрешится.

И это так.

Шанин всегда выполняет свою работу на отлично, и сейчас ничто ему не помешает это сделать.

– Все готовы. Только вы не расскажете, каким образом мы сможем остановить автоматонов? Их же не берёт огнестрел.

– Всё правильно, обычные пули не способны причинить вреда автоматонам. Вот только стрелять вы будете не обычными пулями, а этим.

Коснувшись несколько раз часов, Шанин ненадолго закрыл глаза, а когда открыл их, то на ладони уже лежала мерцающая изумрудным цветом пуля, способная нарушить привязку постороннего к автоматону и вышвырнуть его из этого мира. Крайняя мера, которая сейчас была необходима.

– Прости, но сегодня у тебя не выйдет поработать с имперским артефактом, процесс создания оказался гораздо сложнее, чем я мог предположить. – обратился к стажёру граф, после чего переключился на полицейских. – Господа, у вас будет по одному выстрелу. Мой напарник сейчас расскажет вам, куда именно необходимо попасть, чтобы вывести автоматона из строя, а я займусь созданием оставшихся снарядов.

Граф кивнул, пытающемуся не показывать разочарование Андрею и закрыл глаза, полностью сосредоточившись на процессе создания пуль. Он создавал универсальные патроны, подходящие ко всему оружию, имеющему ход в полицейских участках империи.

Андрей тем временем принялся объяснять, куда нужно целиться. Благо, что студенты третьего курса уже знали, где у любого автоматона должен находиться главный узел привязки к физической оболочке. Самое защищённое место на теле любого автоматона, находящееся сразу за несколькими слоями защиты. Но созданные графом патроны смогут пройти через любую броню автоматона третьего ранга.

У каждого видящего были свои особенные приёмы, позволяющие отправлять потусторонних обратно в их миры, и Шанин здесь выгодно выделялся умением действовать экспромтом, создавая новое на лету. В основном все пользовались проверенными наработками, которые применяли уже не одну сотню лет. Но прогресс не стоит на месте. Совершенствуются автоматоны, совершенствуются методы привязки потусторонних, и необходимо всегда держать руку на пульсе этих изменений.

Когда восемь патронов были готовы, стрелки уже знали, что от них требуется. Один даже решил отказаться, не поверив в свои силы, и его место занял сам Немцов.

– Для начала я попробую просто поговорить с ними. Совершенно не хочется потом писать тьму отчётов в столицу из‑за порчи казённого имущества. Вы, Дмитрий Викторович, со своими людьми пока ждёте здесь и вступаете только после моей команды. Позаботьтесь о максимальной защите. У каждого из вас должно быть достаточно времени, чтобы выстрелить. Убедитесь в том, чтобы несколько человек не стреляли в одного автоматона. А теперь три шага назад.

Шанин потянулся к часам, и над ними появилась изумрудная проекция двуглавого орла, начавшая стремительно разрастаться. Видеть его могли только граф и Андрей, но это не помешало полицейским шарахнуться назад, отойдя на гораздо большее расстояние, чем требовалось. Андрей тоже было собрался отходить вместе с остальными, но граф придержал его за руку.

– Ты пойдёшь со мной. Сейчас я настрою артефакт на защиту. Её точно хватит, чтобы прикрыть нас двоих на несколько минут, даже от куда более плотного огня, чем могут обеспечить восемь автоматонов. Твоей задачей будет максимально внимательно наблюдать за каждым из свихнувшихся ботов. Помни, что имперский цвет – изумрудный. Любой другой означает, что имело место вмешательство извне.

К этому времени орёл уже вырос больше человеческого роста и обзавёлся видимым ореолом. Больше всего это было похоже на рублёвую монету, если бы птица не начала двигаться, заставляя Андрея восхищённо воскликнуть. Он только слышал, что сильные видящие способны по‑настоящему виртуозно работать с дарованной императором силой, но это для всех студентов казалось сказками, не имеющими ничего общего с реальностью.

– Потом будешь восхищаться, когда мы вытащим старика Устюгова и инструктора Мохова. Эта птичка сейчас жрёт ресурсов больше, чем весь твой курс на занятиях по обращению с имперским артефактом. И император уже знает, что где‑то возникли серьёзные проблемы с автоматонами.

Да и самого графа изрядно потряхивало. Артефакт артефактом, но вот всё это великолепие управляется человеком.

– Дмитрий Викторович, не забудьте – только по моему сигналу, – на всякий случай повторил граф и направился ко входу в тир.

Андрей шёл следом за ним, прижавшись практически вплотную, а орёл сложил свои крылья, защищая Видящих. Его пронзительные изумрудные глаза смотрели невероятно пристально, и этот взгляд давал уверенность и чувство защищённости. Поэтому, когда они оказались непосредственно в тире и раздались первые выстрелы, никто даже не вздрогнул. Несколько пуль отлетели от изумрудных перьев и на этом всё прекратилось.

– Я, граф Шанин – Видящий. Пришёл говорить. Что вам нужно и для чего захватили заложников?

Автоматоны находились примерно в полусотне метров, на одной из самых длинных дорожек, за самодельными баррикадами. На их создание пошла скудная мебель и части полигона, которые просто вырывались и складировались в одном месте. Если бы это были армейские автоматоны, то они смогли бы создать действительно хорошую баррикаду. Полицейские боты предназначались для другого.

Зачастую у преступников нет оружия, способного разрушить их тела, и необходимость прятаться в этом случае просто отпадает. Поэтому установка баррикады также стала очень странным поступком, которому автоматонов управления точно никто не учил.

Баррикада была паршивой: сквозь прорехи в ней можно было разглядеть всех автоматонов и заложников. Оба совершенно точно были живы. Устюгов даже попытался броситься на одного из ботов, когда появился граф и Андрей, но его порыв не увенчался успехом. Один из автоматонов просто толкнул генерала, и он вновь оказался на полу, с закованными руками. Это полицейские автоматоны умели делать идеально.

А ещё заложники были лишены возможности говорить. Слышалось только неразборчивое мычание.

– Антип, вроде ты всегда был за старшего у автоматонов управления. Давай поговорим, пока не случилось ничего, о чём вы потом будете жалеть.

– Мы не знаем, что такое жалость, и вам, Алексей Валерьевич, об этом известно лучше, чем кому‑либо, – донёсся из‑за баррикады слегка дребезжащий голос.

Разговаривать могли все полицейские боты, а не только Антип. Хоть автоматоны и были всего третьего ранга, но в них установили речевые синтезаторы, чтобы иметь возможность работать в полиции. Набор слов и фраз в таких синтезаторах был крайне скуден, но его вполне хватало, чтобы общаться с населением и кураторами среди полицейских. Без таких автоматонов не отпускали из управления. За ботами обязан следить человек. И это касается всех сфер жизни, касаемых государственной службы.

– Известно, Антип, так же, как и ваше желание оставаться в этом мире как можно дольше. Только боюсь, что для вас это время подходит к концу. Но я могу ещё помочь вам и попросить у управления помилования. Для этого необходимо отпустить заложников и прекратить сопротивление. Опустите оружие и сдайтесь.

Шанин действительно собирался всячески содействовать автоматонам, если они последуют его призыву. Хоть он и понимал, что это всего лишь механические куклы, к которым привязаны потусторонние сущности, не имеющие привычных человеку чувств, желаний и чаяний. Но он всегда воспринимал их как равных. И никогда не обманывал.

Хотя сейчас и понимал, что оставить этих автоматонов существовать дальше практически нет никаких шансов. Они причинили вред людям, а это второе по тяжести преступление после убийства.

– Мы не можем. Мы не брали никого в заложники, а только хотим помочь. Защитить.

– У пяти автоматонов присутствует посторонняя сила, – едва слышно прошептал Андрей.

Хотя сам граф не видел ничего такого. Для него все автоматоны принадлежали империи. Чистый изумрудный цвет и никаких примесей.

– Защитить от кого?

– Не знаем. От других. Они очень сильные и хотят уничтожить всё, что связано с людским управлением. Мы просто защищаем его благородие и барона Мохова.

И ведь действительно во всём управлении работало всего два аристократа. Устюгову дали титул, чтобы поставить его на эту должность, а вот инструктор по стрельбе был урождённым аристократом, и можно сказать, что работа в полиции являлась для него хобби. Слова Антипа выглядели вполне логичными и обоснованными.

– Вы же понимаете, что «Око Государево» справится с этой задачей гораздо лучше? Особенно если в деле замешаны потусторонние? Ведь это их ты подразумеваешь под «другими»?

– Да. Да. Другой потусторонний. Он приходил к нам ночью и пытался захватить оболочку одного из нас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.