Отчим. Порочные уроки
Мила Коваль

© Мила Коваль, 2026

ISBN 978-5-0069-1600-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Никита

– Охренеть!

Я стою в зоне прилета и понимаю, что к такому подготовиться было просто невозможно.

Ольга – это какая-то гремучая смесь детской невинности и сногсшибательной красоты. Три дня назад ей исполнилось двадцать. Последние шесть лет она провела в закрытом пансионе где-то в глуши, который больше напоминал монастырь, чем учебное заведение.

Раньше я видел её только по видеосвязи, когда она созванивалась с матерью. С экрана на меня смотрела милая девочка, всегда застегнутая на все пуговицы в свою учебную форму. Эта форма, казалось, была придумана специально, чтобы убить любой намек на женственность.

Пансион был элитный, дорогой и безумно строгий. Никаких мужчин, высокий забор, и за шесть лет Оля практически не видела реального мира.

И вот она появляется в дверях терминала. Я просто дар речи потерял.

На ней обычные джинсы и футболка. Явно не дизайнерские шмотки, скорее всего, купила в первом попавшемся магазине и переоделась, чтобы избавиться от надоевшей формы.

Но как же они на ней сидят… Джинсы как влитые, обтягивают бёдра так, что глаз не оторвать. А футболка подчёркивает всё то, что годами прятали бесформенные платья.

Я стоял и пялился на неё, пока она искала кого-то глазами в толпе. Наконец, её взгляд остановился на мне, и лицо сразу просветлело.

– Никита! – закричала она на весь зал. – Никита!

Я сделал вид, что только сейчас её заметил. Шагнул навстречу, а она с разбегу бросилась мне на шею.

– Боже, как я рада тебя видеть! – выдохнула мне куда-то в плечо.

Она прижалась ко мне всем телом. Крепко так, искренне. Думаю, она вообще не понимала, что творит и как это действует на здорового мужика.

А я, между прочим, здоровый мужик. И с личной жизнью у меня в последнее время, мягко говоря, туго. Жена подпускает к себе по большим праздникам, раз в пару месяцев, и то с таким видом, будто одолжение делает. А тут – такое.

Объятия затянулись. Я чувствовал каждую клеточку её тела. Мой организм отреагировал мгновенно, и в штанах стало тесно. Надо было срочно отстраниться, пока она ничего не почувствовала, но руки сами собой остались у неё на спине. Не мог я её отпустить.

Наконец, я кое-как вырвался. Быстро схватил её сумку и прижал к себе в районе пояса, чтобы прикрыть свой стояк.

– Ты сообщение от мамы получила? – спросил я внезапно охрипшим голосом.

Моя благоверная укатила в Европу по делам. Ну, как по делам – просто развлечься. И это зная, что дочь возвращается домой после шести лет отсутствия! Видела её за это время раза два, не больше.

Оля, на удивление, улыбнулась во все тридцать два.

– Получила, ещё при вылете, – легко ответила она. – Ты же не против побыть со мной?

Потом она чуть смутилась и добавила тише:

– Мама отправила меня в тот пансион, чтобы я глаза не мозолила. Не напоминала ей об отце. Я давно привыкла, папочка… ой, прости.

Она залилась краской.

– Хочешь, я буду звать тебя Никита?

– «Папочка» звучит нормально. Мне нравится.

Чёрт, мне это даже слишком нравилось. В голове сразу возникло пару картинок. Бля-я-я! Мне нельзя о таком думать! Вот, вообще, нельзя!

Она улыбнулась, взяла меня под руку и потянула к выходу.

– Пойдём отсюда скорее. У меня такое чувство, будто я срок в тюрьме отмотала и наконец-то на свободе.

Оля вела себя так просто, будто мы сто лет лучшие друзья. А ведь, по сути, я единственный мужчина в её окружении. Родной отец исчез, когда она была совсем крохой. В пансионе одни девчонки да училки. Получается, всё её общение с противоположным полом ограничивалось нашими редкими видеозвонками.

Господи, о чём я вообще думаю? Это же дочь моей жены. Она молодая, доверчивая, совсем ребёнок в плане отношений. Нельзя позволять мыслям уходить в эту сторону. Это табу. Это опасно.

Мы подошли к ленте выдачи багажа.

– О, вот мой! – воскликнула Оля.

Наклонилась, чтобы схватить свой чемодан. Джинсы натянулись до предела. Я стоял сзади и чувствовал, как крышу сносит окончательно. Фигурка у неё – просто отпад. Идеальная попка, как сердечко.

Она поставила чемодан, выпрямилась, откинула волосы, а потом снова наклонилась за второй сумкой.

Я резко отвернулся, пытаясь прийти в себя. Вся моя выдержка летела к чертям собачьим. Если я срочно не сброшу напряжение, я натворю бед.

Впервые в жизни я всерьёз подумал о том, чтобы найти какую-нибудь девочку на ночь. Иначе я просто не ручаюсь за себя рядом с ней.

Глава 2. Ольга

Можете считать меня конченой стервой, но я честно признаюсь: я счастлива, что мамы не будет целый месяц.

Я рада не только потому, что мой отчим фантастически привлекательный и заставляет меня думать о таких вещах, о которых приличные девочки думать не должны.

Хотя… стоп. Кого я обманываю? Это ложь.

Раньше я, конечно, представляла себе всякое. Но всегда с каким-то абстрактным мужчиной без лица. Просто набор ощущений. А теперь всё изменилось. Теперь я представляю вполне конкретного человека.

Никиту.

В голове крутится одно и то же: руки Никиты, губы Никиты… Я закрываю глаза и вижу, как он меня раздевает. Как учит меня всему, что я так сильно хочу узнать.

Ладно, с фантазиями разобрались.

Я рада этому месяцу свободы не только из-за перспективы остаться с Никитой в одном доме. Хотя, чего уж там, – это просто шикарный бонус.

Но главная причина в другом. Я рада, что мамы нет рядом, потому что до сих пор на неё злюсь. Меня бесит, что она упекла меня в этот закрытый пансион.

Она ведь специально всё так устроила, чтобы я не могла шагу ступить без контроля. Чтобы я не могла ничего попробовать, ничего узнать сама.

В пансионе было не так уж плохо: у меня там появились отличные подруги, да и учителя были нормальные. Но сам факт этой ссылки…

Проблема была в том, что я пережила пубертат без какой-либо инструкции. Вообще.

В пансионе у меня не было возможности разобраться со своими новыми желаниями.

Какой смысл изучать пестики и тычинки в теории, если в радиусе ста километров нет никого со, скажем так, «пестиком»?

Поэтому, как только я оказалась в аэропорту, первым пунктом в моём списке дел было «купить женский журнал». Я чувствовала себя преступницей, когда расплачивалась на кассе. А всё из-за заголовка на обложке: «Секреты прелюдии: как свести его с ума».

Прочитала статью в самолете и поняла страшную вещь: я полный ноль. Нет, я знала техническую часть – что куда входит. Я знала, что парням нравится трогать женскую грудь. Но я понятия не имела, сколько всего можно делать руками и ртом!

– Чёрт, – прошептала я, когда мы уже ехали в машине.

Я вспомнила, что забыла журнал в кармашке кресла самолета. А я ведь хотела составить по нему список того, чему хочу научиться!

А список был бы длинный. Например, я очень хочу научиться делать себе приятно. Звучит жалко, да? Но у меня не получается. В пансионе все пытались мастурбировать – гормоны-то играют, – но у меня всегда выходило только хуже. Возбуждение есть, а разрядки нет. Одно сплошное разочарование.

Я смотрела в окно и не могла насмотреться. Деревья, дома, другие машины, вывески магазинов… После шести лет в лесной глуши, где из развлечений были только белки, этот мир казался огромным.

Никита на секунду отвлекся от дороги и посмотрел на меня:

– Мы будем дома где-то через час. Есть хочешь?

– Умираю с голоду, – честно призналась я.

– Может, закажем пиццу? А потом посмотрим какое-нибудь кино. Или ты слишком устала? Если хочешь, можем отложить на завтра, просто сразу ляжешь спать.

Устала? Я не спала нормально больше суток, меня трясло от адреналина и недосыпа. Мне бы упасть лицом в подушку и отключиться. Но…

Я не ела пиццу с детства. Я уже забыла, какая она на вкус. И я шесть лет не видела нормальных фильмов! Только одобреную цензурой классику.

Но главное даже не это. Главное – Никита. От его близости у меня всё тело ныло. Соски отвердели так, что, казалось, прорвут футболку, а внизу живота разливалось сладкое тепло.

– Пицца – это было бы супер.

– А что будем смотреть? – улыбнулся он.

Я хихикнула, чувствуя себя немного пьяной от свободы:

– Я не знаю. Я так давно ничего не видела… Главное, чтобы там не было ничего «познавательного», ладно? С меня хватит уроков. Я хочу что-то взрослое. Это глупо звучит?

– Вовсе нет. Давай так: ты сама выберешь фильм. Любой.

– Серьезно?

Не знаю, что на меня нашло. Наверное, та самая статья из журнала ударила в голову. Я протянула руку и положила ладонь ему на бедро. Не обняла, чтобы не мешать рулить, а именно положила на ногу, чуть выше колена.

– Ты правда разрешишь мне выбрать всё, что угодно?

Я почувствовала, как под джинсами напряглись его мышцы. Никита дернулся, неловко заерзал на сиденье. У меня нет опыта, но я не слепая: бугорок в его штанах стал заметно больше.

Я убрала руку, стараясь сделать вид, что ничего такого не произошло.

– Спасибо, папочка! – пропела я самым невинным голосом, на который была способна.

В моей голове крутилась куча глупых, невозможных надежд. Но, глядя на то, как он сжимает руль, я подумала: а может, они не такие уж и невозможные? Особенно если вспомнить, как мама с ним обращалась. Кажется, мы оба заслужили немного удовольствия.

Глава 3. Никита

– Какая красота! – выдохнула Оля, едва переступив порог.

Я огляделся. Дом как дом. Ничего особенного. Но судя по её восторгу, в том пансионе она жила как монашка в келье, в полной аскезе.

Меня начала накрывать злость на жену. Она расписывала этот пансион как элитный курорт, который откроет перед дочерью все двери. А на деле вырастила наивного ребенка, который радуется обычному дивану.

– Располагайся. Теперь это твой дом.

Она грустно усмехнулась:

– Ага. Ровно на месяц. Мама вернется, расскажет про свои «великие планы» и выставит меня куда подальше. Лишь бы я не маячила перед глазами и не напоминала об отце.

– Ты серьезно так думаешь?

– Конечно, – она пожала плечами. – На психологии нам всё объяснили. Всё встало на свои места. Мама просто не хотела спать с отцом, вот он и свалил. А я осталась. Как напоминание о ее фиаско…

У меня челюсть отвисла. Я уставился на нее, а Оля вдруг заметила мой взгляд и залилась краской до самых корней волос.

– Ой, прости. Я забыла… Я не привыкла, что в нормальном мире о таком не говорят. Мы с девочками обсуждали всё подряд, опыта же ноль, а интересно. Это называется… как его… «неуместная откровенность»? Прости, я тебя шокировала.

Я покачал головой:

– Я в шоке не от темы, милая. А от того, что ты считаешь это причиной их развода.

На самом деле меня накрыло другим осознанием. Я-то всегда думал, что холодность моей жены – это результат её прошлых травм или плохих отношений. А оказывается, это просто её заводские настройки.

– Я слышала их ссоры, когда была маленькой, – продолжала Оля. – Она говорила ему, что раз в месяц – это более чем достаточно. Что это нужно только для детей, а не для развлечения.

– Охренеть… – вырвалось у меня.

Оля посмотрела на меня. Сначала с удивлением, а потом с жалостью.

– Пап… – тихо сказала она. – Она и с тобой так, да? Поэтому ты так удивился?

– Всё нормально, милая, – только и смог выдавить я.

– Милая… – она улыбнулась. – Папочка, ты второй раз меня так назвал. Мне нравится.

Потом она нахмурилась.

– А это ведь не нормально, правда? Почему ты её не бросишь? Как мой отец?

Вопрос в лоб. Я даже растерялся.

– Меня воспитали так, что сдаваться нельзя. Взялся за гуж – не говори, что не дюж.

– А её воспитали так, что любой нормальный мужик сбежит, – парировала она. – И если нужно сдаться, чтобы стать счастливым, то надо сдаваться.

– Ничего себе. Не ожидал такого разговора. Честно.

Оля смутилась.

– Всё, молчу. Больше не буду лезть не в свое дело.

Она вдруг подошла и крепко обняла меня. Я замер, молясь всем богам, чтобы она не почувствовала, что творится у меня в штанах. Стояк был просто каменный.

Она чмокнула меня в щеку и шепнула на ухо.

– Но ты заслуживаешь счастья, папочка.

У меня в глазах потемнело. Кровь стучала в висках так, что я думал, сердце остановится. Нужно было срочно сваливать или переключать внимание, иначе я просто сорвусь.

– Пойдем, покажу твою комнату, – хрипло сказал я, отстраняясь. – Примешь душ, потом кино. Как тебе план?

Она захлопала в ладоши и хихикнула, как маленькая девочка.

– Ура! Пижамная вечеринка!

– Типа того, – усмехнулся.

Мы поднялись наверх. Я открыл дверь в гостевую спальню и тут же понял, как убого она выглядит. Пустые стены, кровать, шкаф. Никакого уюта. Словно номер в отеле. Надо будет завтра купить ей каких-нибудь подушек, цветов, может, мягкую игрушку.

Оля плюхнула чемодан на кровать.

– А можно я в ящики сложу свои тетрадки и учебники?

– Я тебе лучше книжный шкаф куплю, – ответил я. – А вещи куда вешать будешь?

Она рассмеялась:

– Ты забыл? У меня нет вещей. Только пара комплектов формы.

– Точно. Значит, завтра штурмуем торговый центр. Распакуешься потом, когда мебель купим. Полотенце в ванной есть, иди мойся.

– Хорошо, папочка! – весело крикнула и убежала в ванную.

Я остался стоять в коридоре. Вляпался. Я конкретно вляпался. Да уж, месяц будет долгим…

Глава 4. Ольга

Мне кажется, я всё-таки нарушаю какие-то негласные правила приличия. Или, может, наоборот – правила неприличия?

Я вышла из душа в одной футболке. Она длинная, доходит мне почти до середины бедра, но под ней – только трусики. В пансионе мы с девчонками в общежитии ходили так постоянно, это было нормой. Но сейчас, глядя на вытянувшееся лицо Никиты, я начинаю сомневаться: а нормально ли так разгуливать перед отчимом?

Никита окинул меня быстрым взглядом и тут же отвёл глаза.

Мы сели на диван.

– Что будем смотреть?

– Выбирай сама.

Он протянул мне пульт. Я начала листать список новинок. Остановилась на одном фильме просто потому, что постер показался мне… ну, чувственным. Красивым.

– Этот нормальный?

– Вполне.

Я догадывалась, что в пансионе за такой «нормальный» фильм меня бы отправили на исповедь, а потом исключили. Но здесь, в реальном мире, это, видимо, обычное дело.

Вдруг в дверь позвонили. Я вздрогнула от неожиданности и от страха инстинктивно вцепилась Никите в ногу. Прямо в бедро.

– Тише, трусишка. Это просто курьер с пиццей.

Я разжала пальцы, но тепло его мышц всё ещё чувствовалось на ладони. Пока он ходил открывать, я поймала себя на мысли, что пялюсь на него.

Он высокий, плечи широкие… И, боже, какая у него классная задница! Раньше я вообще не понимала, что в мужских задницах может быть красивого, пока не увидела его в этих домашних штанах.

Никита вернулся с коробкой. Запах был божественный. Я взяла кусок, откусила и просто застонала.

– О… О-ох, папочка…

Никита замер с куском у рта.

– Тебе нравится?

– Это самое вкусное, что я ела в своей жизни, – прошептала я с набитым ртом.

– Ты что, никогда не ела пиццу?

– С детства. В пансионе кормили только «полезной» едой.

Никита рассмеялся.

– Оль, открою секрет: это даже не очень хорошая пицца. Обычная доставка. Завтра, когда поедем за шмотками, я отведу тебя в нормальный ресторан.

– Если эта «не очень», – сказала я, облизывая палец, – то я даже представить боюсь, какой вкус у хорошей. Я, наверное, умру от счастья.

Он посмотрел на меня как-то грустно.

– У тебя совсем не было детства, да? Никаких развлечений?

Я покачала головой.

– Я даже с мальчиком никогда не целовалась. Не смотрела взрослые фильмы. Я никогда не…

Черт! Залилась краской. Чуть не ляпнула лишнего.

– Всё нормально. Можешь говорить как есть.

– Я никогда не была на свидании. Не была на выпускном. У меня ничего этого не было.

– Так, – Никита улыбнулся. – Давай договоримся. Сейчас мы смотрим кино. А завтра у нас будет план. Утром покупаем тебе кучу одежды. Выберешь что-нибудь красивое, вечернее. И я отведу тебя в хороший ресторан. Как настоящий кавалер, который хочет пригласить девушку на свидание. Идёт?

– Папочка! – пропищала я. – Это офигенно! Ты серьезно?

Я снова набросилась на него с объятиями, прижимаясь всем телом. Кажется, мой план «держать себя в руках» провалился, даже не начавшись.

Мы включили фильм. Жанр был заявлен как мелодрама. Ну, я и ждала чего-то романтичного, про любовь. Я не ожидала, что первая же сцена заставит меня сгореть от стыда!

На экране была пара. Блондинка, примерно моего возраста, и мужчина постарше. И они занимались этим. Прямо сразу, без предисловий!

Сначала показали только спину девушки, но через десять минут началась новая сцена, уже в другой позе. И там было видно всё. Я даже увидела член этого актёра! Меня бросило в жар.

Сюжет оказался до боли знакомым: он – профессор в универе, она – студентка. Они нарушают правила. Запретная связь.

Я боялась даже скосить глаза на Никиту. Мне казалось, что я делаю что-то ужасное, просто сидя рядом с ним под эти звуки. Если бы мои училки это увидели, их бы удар хватил.

Но дальше стало еще хуже. В фильме героиня заходит в кабинет к профессору и видит там другую – брюнетку, которая стоит перед ним на коленях и… ну, вы поняли. Делает ему приятно ртом.

Брюнетка подняла голову, посмотрела в камеру – размазанная помада, безумный взгляд… Это выглядело так откровенно и грязно, что у меня пересохло в горле.

В общем, секса в фильме было много. Очень много.

И знаете что? Я возбудилась.

Я возбудилась так сильно, что мысли путались. Я чувствовала, как намокают трусики.

Я понимала, что это плохая идея. Ужасная. Это может всё испортить. Меня могут выгнать, Никита может меня возненавидеть, всё станет неловким и сложным.

Но мне было плевать. Я посмотрела на его профиль в полумраке комнаты.

Решено. Я сделаю это.

Прямо сейчас.

Фильм наконец-то закончился. По экрану поползли титры, а в комнате повисла такая тишина, что мне казалось, Никита слышит, как грохочет моё сердце.

Он неловко кашлянул и потянулся за пультом, чтобы выключить телевизор.

– М-да, – протянул он хриплым голосом. – Сюжет оказался немного… неожиданным. Прости, я не думал, что там будет столько откровенных сцен.

Он попытался встать.

– Ну что, уже поздно. Завтра насыщенный день, шопинг и всё такое. Тебе пора спать.

– Подожди.

Голос прозвучал как-то чуждо, слишком тонко. Но я не отступила. Протянула руку и накрыла его ладонь, которой он опирался о диван. Его кожа была горячей.

Никита замер. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела ту же панику, что бушевала у меня внутри. И ещё там было что-то темное. Голодное.

– Оля, иди спать, – сказал он, но руку не убрал.

– Я не хочу спать, – тихо ответила я. – Никита, ты видел этот фильм. Ты видел, что они делали.

– Это просто кино, Оль. Актёры. Постановка.

– Но люди делают это в реальной жизни, – я придвинулась чуть ближе. – Все делают это. Кроме меня.

Я набрала в грудь побольше воздуха. Сейчас или никогда.

– Я чувствую себя идиоткой, Никита. Мне двадцать лет, а я не знаю вообще ничего. Я даже целоваться не умею. Я как… как бракованная кукла в красивой упаковке. Мама хотела, чтобы я оставалась ребёнком вечно, но я выросла.

Он тяжело вздохнул и провел свободной рукой по лицу.

– Милая, у тебя всё впереди. Найдёшь себе хорошего парня, ровесника. Влюбишься. Всё случится само собой.

– Я не хочу ждать какого-то парня. Я не хочу неловких экспериментов с каким-то прыщавым студентом, который тоже ничего не умеет.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Я хочу, чтобы моим первым мужчиной был тот, кому я доверяю. Тот, кто не обидит меня. Тот, кто знает, что делать.

Никита напрягся всем телом.

– Оля, стоп. Ты не понимаешь, что говоришь. Я твой отчим.

– Ты не мой отец, – твердо сказала я. – Мы не родственники по крови. И мамы здесь нет. Она уехала на месяц, ей плевать на нас обоих.

Я положила вторую руку ему на плечо и медленно провела пальцами к шее. Он дернулся, но не отстранился.

– Научи меня, – прошептала я. – Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты научил меня всему. Я хочу узнать, каково это – когда тебя трогают. Я хочу узнать, что чувствовала та девушка в фильме.

– Это безумие, – прохрипел он. Его зрачки расширились так, что почти закрыли радужку. – Оля, если мы перейдем эту черту, назад дороги не будет.

– А я не хочу назад. Я хочу только вперёд. С тобой…

Глава 5. Никита

Я офигел. Честно. У меня дар речи пропал.

Но ещё больше меня накрыло от того, что я увидел.

Пока она устраивалась поудобнее, её длинная футболка задралась почти до талии. И моему взгляду открылись её трусики.

Самые обычные, белые, хлопковые. Никаких кружев, стрингов или чего-то такого. Видимо, это то бельё, которое им выдавали в пансионе.

Но именно это и сводило с ума.

Этот контраст – её полная, абсолютная невинность и это шикарное, молодое тело – сносил крышу похлеще любого кружевного белья из секс-шопа.

Она положила ладонь мне на плечо. Я чувствовал, как её пальцы слегка подрагивают.

В горле пересохло. Я догадывался, к чему она ведёт, но мой мозг отказывался в это верить.

Она подалась вперёд, обдавая меня своим теплым дыханием.

– Я хочу, чтобы ты научил меня быть женщиной.

Твою ж ма-а-ать…

В комнате повисла тишина. Я слышал только шум крови в ушах.

Мои руки сами собой легли ей на талию. Я должен был её оттолкнуть. Должен был сказать: «Оля, слезь, ты не понимаешь, что творишь». Должен был прочитать лекцию о морали.

Вместо этого я сжал её бока чуть сильнее.

– Оля, – мой голос звучал как чужой. – Ты хоть понимаешь, о чём просишь? Я муж твоей матери.

– Её здесь нет, – упрямо ответила она. – И она никогда не любила тебя так, как ты того заслуживаешь. Я видела, как ты смотрел на меня в аэропорту. И как ты смотришь сейчас.

Она слегка поерзала на моих коленях, и я чуть не завыл вслух. Моя эрекция уперлась ей прямо в бедро, и скрывать это было уже бессмысленно.

– Ты ведь хочешь меня, Никита? – уже смелее спросила она. – Скажи правду. Просто скажи «да».

Я буквально облапал ее глазами. Смотрел на её губы, на проступающие сквозь футболку вершинки сосков, на эти простые белые трусики, на её горящие глаза. Вся моя выдержка, вся моя правильность летели к чертям.

– Да, – выдохнул я. – Хочу. Больше всего на свете.

Конечно, я прекрасно понимал, к чему она клонит.

Но я всё ещё пытался сохранить хоть какие-то остатки приличия. Хотя это было чертовски сложно, учитывая, что мой член упирался в ширинку так, что ткань вот-вот треснет.

– Ты понимаешь, о чём я, папочка? – прошептала она. – Я хочу, чтобы ты научил меня получать удовольствие. И доставлять его мужчине. Меня даже не целовали ни разу! Помоги мне.

– Оля, я не думаю, что это хорошая мысль…

Она не дала мне договорить. Просто подалась вперед и неумело прижалась губами к моим. Это было робко, смазано и ужасно неловко.

Она тут же отстранилась.

– Видишь? Я даже этого не умею. Научи меня, пап. Пожалуйста.

Я понимал, что сейчас совершу самую большую глупость в своей жизни.

– Как целоваться? – хрипло переспросил я. – Ну… просто целуйся.

Оля улыбнулась. Так искренне, так светло, что я окончательно сдался. Я научу её целоваться. А потом научу всему остальному, если она захочет. К чёрту правила.

Но я пообещал себе: мы будем двигаться медленно. Если она захочет остановиться – мы остановимся.

Она снова потянулась ко мне, но я положил руки ей на плечи, останавливая.

– Подожди…

Она растерялась, но я легко подхватил её за талию, приподнял и развернул к себе. Через секунду она уже сидела у меня на коленях, оседлав мои бедра. Именно так, как я хотел.

– Вот так?

– Идеально, – выдохнул я.

Я едва коснулся её губ своими. Одну руку я пустил гулять по её спине, остановив ладонь у самой поясницы, прямо над ягодицами. Вторую запустил ей в волосы на затылке.

Провел языком по её губам. Она послушно приоткрыла рот, и я скользнул языком внутрь, пробуя её на вкус. Сначала осторожно, потом смелее.

Я отстранился. Глаза у неё были туманные, расфокусированные.

– Ну как? – тихо спросил я.

– Это… это невероятно, папочка, – прошептала она. – А что мне делать?

Я улыбнулся.

– Просто отвечай мне. Видишь, ты сама открыла рот. Я даже не просил. Твоё тело умнее, чем ты думаешь. Оно само знает, что делать.

– Ладно. Я попробую.

Я снова накрыл её губы своими. На этот раз жестче. По-настоящему.

Оля училась мгновенно. Она начала отвечать, робко касаясь моего языка своим. Смелее, еще смелее.

И тут я понял, что зря сказал про «тело знает, что делать». Потому что её тело решило меня добить.

Пока мы целовались, Оля начала инстинктивно двигать бедрами. Она терлась о мою промежность, прижимаясь мокрым горячим центром к моему стояку. Через тонкую ткань её трусиков и моих штанах я чувствовал этот жар.

Если у меня и были шансы сохранить рассудок, то в этот момент они испарились.

Я не выдержал. Моя рука сама сползла ей на задницу, сжимая мягкую плоть. Оля застонала мне в рот и задвигалась ещё активнее.

И вдруг она резко остановилась. Просто замерла и отстранилась. В её глазах стояли слезы.

– Мне приятно, Никита, правда, – голос у неё дрожал. – Но… я не могу кончить. Никогда не получалось. Даже сама когда пробовала…

Не разрывая зрительного контакта, я скользнул рукой вниз. Мои пальцы легли на влажную ткань её белья, чувствуя жар, исходящий от её тела.

Оля судорожно вздохнула.

– Сейчас мы это исправим, – сказал я и начал медленно потирать её бугорок прямо через влажный хлопок…

Глава 6. Ольга

Я забыла, как дышать. Я просто хватала ртом воздух, глядя в лицо Никиты, пока его рука творила какую-то магию внизу.

Как, чёрт возьми, это может быть так хорошо? Он ведь просто тер меня через ткань трусиков! У меня не было никакого опыта, но я точно могла сказать: это в миллион раз круче, чем мои жалкие попытки сделать это самой. Это вообще другая вселенная.

Его рука продолжала двигаться в том же сводящем с ума ритме, а губы коснулись моего уха.

Он прикусил мочку. Не больно, но ощутимо.

Меня словно током прошибло. Казалось, что нерв от уха идет напрямую туда, вниз. Я вцепилась ему в плечи, чтобы не упасть.

– Ты кончишь для меня, Оля, – прошептал он мне прямо в ухо. – Прямо сейчас… И я буду заставлять тебя кончать снова и снова. До тех пор, пока ты не научишься делать это сама…

От его слов я окончательно поплыла. Я вцепилась в него еще крепче.

Он слегка прикусил мою шею, и я выгнулась дугой.

– Ты будешь хорошей девочкой? – шептал он. – Ты кончишь для меня, Оля?

– Да… – выдавила я. Голос был чужой, хриплый.

– Правильно. Хорошая девочка.

– Да… да, папочка… – проскулила я.

Я пыталась ответить, но язык не слушался. Вместо слов из горла вырывались какие-то нечленораздельные звуки. Но тело отвечало за меня. Я сама начала двигать бедрами, навстречу его руке, усиливая трение.

– Да… Ещё… Ещё!

И тут меня накрыло. Мир перед глазами взорвался фейерверком. Я кричала и дергалась в его руках, а он продолжал удерживать меня, не давая упасть, и я чувствовала каждое движение его пальцев.

Я кричала что-то бессвязное, пока меня трясло.

Потом всё стихло. Я обмякла на нём, как тряпичная кукла. Сил не было даже пальцем пошевелить. В голове было пусто и звонко, а по телу разливалось такое блаженство, что хотелось мурлыкать.

Я обнаружила, что лежу, уткнувшись носом в его плечо. Я больше не двигалась. Его рука замерла, просто плотно прижимаясь к моей промежности.

Мы сидели так минут пять. Я просто приходила в себя, слушая, как бешено колотится сердце. А потом меня накрыла волна энергии. Мне вдруг захотелось свернуть горы.

В пансионе, на уроках анатомии, нам сухо рассказывали про репродуктивную систему. Про приток крови, про сокращение мышц, про эндорфины. Я знала теорию. Я знала, что оргазм – это просто физиологическая реакция, спазм и расслабление.

Какая же это чушь. Какая же это всё ерунда!

Никакой учебник не мог подготовить меня к этому. Это был не «спазм». Это был ядерный взрыв.

Я приподняла голову и посмотрела на него. В его глазах всё ещё горел тот тёмный огонь.

Его твердый член упирался мне в ягодицы через ткань наших штанов. Он был огромным, и он хотел меня. Я это знала.

– Никита… – прошептала я, снова потянувшись к его губам. – Научи меня остальному. Я хочу всё. Прямо сейчас.

Я была готова на всё. Страха больше не было.

Но он вдруг перехватил мои руки и мягко, но настойчиво отстранил меня.

– Нет… Не сейчас…

Я удивленно моргнула.

– Почему?

– Ты только что узнала, что такое оргазм, милая. Это был первый урок.

Он поцеловал меня и посмотрел прямо в глаза.

– А теперь я хочу, чтобы ты закрепила материал. Ты должна сделать это сама…

Я уставилась на него в шоке.

– Сама? Но… как? У меня же не получалось!

– Теперь получится, – усмехнулся он. – Ты видела, что я делал. Ты чувствовала ритм. Просто закрой глаза, вспомни мои руки и позволь своим мыслям улететь туда, куда им хочется.

– Прямо… при тебе?

– Прямо при мне.

Он чмокнул меня в кончик носа и усмехнулся.

– Делай то же, что делал я. И дай волю фантазии. Думай о том, что мы сейчас делали. Думай о том, что мы могли бы сделать.

Я сглотнула. Задача казалась невыполнимой. Но я посмотрела на его губы, на его руки…

Это звучало безумно. Стыдно.

Плевать… Я сделаю это…

Глава 7. Никита

Мне стоит выдать медаль за выдержку. Или сдать в дурдом.

Каждый раз, когда я смотрю на неё, в голове крутится только один сценарий: сорвать с неё одежду и всадить в неё свой член. Прямо здесь и сейчас. По самые яица…

Но сейчас это проблематично. Мы стоим посреди огромного супермаркета, выбираем йогурты, а вокруг снуют пенсионерки и мамочки с детьми.

– Пап, а давай возьмем клубничный? – Оля вертит в руках баночку, невинно облизывая губы. – Или лучше персик?

Я смотрю на её губы и чувствую, как джинсы становятся тесными.

– Бери оба, – хрипло отвечаю я, стараясь не смотреть ей в глаза.

Проблема не в йогурте. Проблема в том, что у нас идет «второй урок». И это, черт возьми, пытка.

Я пообещал себе (и ей), что всё будет постепенно. Когда я лишу её девственности, это должно быть ради неё. Ради её удовольствия, её открытий. А не ради того, чтобы я, как оголодавший зверь, удовлетворил свои потребности.

Оля положила йогурты в тележку и подошла ко мне вплотную.

– Никита, – прошептала она, оглядываясь по сторонам. – Мы скоро домой?

– Ещё хлеб и молоко, – буркнул я, отступая на шаг.

– Я хочу продолжить, – она смотрела на меня своими огромными глазами, полными желания. – Я хочу сделать тебе приятно.

– Оля, мы это обсуждали.

– Но это нечестно! – она надула губы. – Ты учишь меня получать кайф, а сам ходишь… ну, твердый. Я же вижу. Я хочу научиться делать так, чтобы ты кончил. Я хочу чувствовать тебя во рту. Хочу чувствовать, как ты кончаешь.

Я резко затормозил тележку у полки с крупами. Какая-то бабуля с пачкой гречки косо на нас посмотрела.

– Тише, – шикнул я. – Оля, мы в магазине. Тут люди.

Она надулась и замолчала, но её рука незаметно скользнула по моей пояснице.

Она не понимает. Она думает, что я просто играю в недотрогу.

А я спасаю её от самого себя.

Если мы перейдем к моему удовольствию, все мои красивые планы по «постепенному и нежному обучению» полетят к чертям собачьим. Я знаю себя. Если я позволю ей сосредоточиться на мне, я превращусь в эгоистичное животное.

Я просто буду использовать её рот и её тело, забыв о том, что она вообще-то ученица, а не профессионалка. Я буду брать, брать и брать.

О, поверьте, я сделаю ей хорошо. Но в центре внимания буду я, а не она.

И так уже чувствую себя последним уродом из-за того, что вообще позволил этому случиться.

Хотя в голове крутится опасная мысль: если я уже согрешил, если я уже перешел черту, то почему бы не пойти до конца? Меня уже не отмолить.

У неё всё нетронутое. Девственный рот. Девственная киска. Девственная задница.

Блядь.

Хорошо, что мы в супермаркете, а не дома. Публика вокруг – единственное, что удерживает меня от того, чтобы не затащить её в подсобку.

Ей двадцать лет, и еще пару дней назад она думала, что она фригидная или сломанная. Она просила научить её кончать.

И знаете что? Она научилась.

Я проходил мимо её комнаты и услышал сдавленный стон.

– А-а-ах!..

Заглянул в приоткрытую дверь и увидел, как она извивается на кровати. Её лицо раскраснелось, дыхание сбилось.

И когда её накрыло, она не застеснялась. Она распахнула глаза, увидела меня в дверях и улыбнулась. Такой шальной, пьяной улыбкой.

– Я смогла, папочка! – выдохнула она, всё ещё дрожа. – Я сама смогла!

Это был не первый её оргазм. Я уже пару раз доводил её рукой, пока она сидела у меня на коленях (строго через белье, я держал дистанцию, как мог). Видеть шок на её лице, когда она впервые поняла, что это такое, – это было охуенно…

Но сегодня она справилась сама. И теперь она считает, что готова к высшей лиге.

Мы стоим в очереди на кассу. Оля прижимается плечом к моему плечу.

– Никита, – шепчет она мне на ухо, пока кассирша пробивает молоко. – Я хочу всего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.