Ирина Сорокина
Откровение

Картина, полная тишины. Перед моим взором открывается белый простор с вкраплениями чёрного, коричневого и синего цветов. Ветви елей, сосен, берёз загромождают небо. В морозном воздухе повис еле ощутимый запах хвои.

Я ещё совсем маленький. Когда мне удалось научиться увереннее стоять на ногах, отец начал брать с собой в лес на прогулку. Только вдвоем мы, казалось, остановились в безмолвии, как и всё, что нас окружало.

Ни звука. Сегодня мы забрались дальше обыкновенного. Ни одной души в округе. Слышится только хруст снега под ногами. Отец держит меня за руку и, пока я несмелыми шагами пробираюсь через эту белую холодную массу, приговаривает:

– Не торопись, сынок. Когда я так говорю, помни: это значит не то,

с какой скоростью ты идешь. Это значит, чему можешь здесь научиться. Прислушивайся к каждому шороху, к каждому хрусту, к каждому взмаху крыла перелетающей с ветки на ветку птицы. Присматривайся к деревьям

и кустам, покрытым белыми шапками грузного снега. Зима!.. Как много сказки в одном этом слове! Как много жизни кругом, несмотря на то что люди считают, будто такое время года – сплошь смерть и забвение!

Признаюсь честно, половины слов отца я тогда, будучи совсем несмышленышем, не запомнил. Маленький, еще не развитый ум не мог понять всех красок, о которых он говорил. Но я постарался последовать отцовскому совету: прислушивался к шелесту веток, присматривался

к вековечным деревьям, величественно возвышавшимся по обе стороны тропки, которую мы прокладывали вместе, как первопроходцы в неизвестной, ещё не открытой земле. Глядел на эти высоченные шпили, упиравшиеся в самое небо, и, задрав голову так высоко, как только мог, пока не разболелась шея, силился рассмотреть в клочках видневшегося неба что-то сказочное, мудрое, непреходящее. Потом я опустил взгляд, присмотревшись к земле.

Сильные корни высоких деревьев прочно примыкали к ней и уходили вниз, в века, о которых я ничего не знаю. В то мгновение в голову пришла мысль, что мне хотелось бы узнать. Например, историю того могучего дуба, перед строгим ликом которого мы остановились. Или разросшегося кустарника, обрамлявшего этого великана, будто верный стражник, давший клятву защищать своего повелителя до самой смерти.

Я смотрел на все эти деревья, и в моем воображении живо вставали такие картины. Картины прошлого, настоящего, неизведанного. Как и сказал отец, они действительно учили меня, общались со мной. Столько историй

я познал через краски зимы, столько сказок сочинил благодаря этим исполинам и созданиям, поселившимся в их сильных кронах.

Кстати, о них, об этих кротких созданиях, что не бросили свое пристанище в холодном зимнем лесу.

Я изучал птиц и видел немного поблекших синиц и ярких, нахохлившихся снегирей. Мой слух привлек пронзительный крик пролетавших совсем низко ворон. Где-то в глубине леса я слышал, как дятел мерными частыми ударами долбил ствол дерева, и этот звук раздавался эхом по всему пространству, замершему в безмолвном ожидании чуда.

Крылатые обитатели сказочной страны прочно обосновались в лесу. Они считали это место своим домом, своей родиной. Прямо как мы, люди,