Дмитрий Игнатьев
Там, где нет места времени

Пролог: Начало после Конца

Вселенная умерла тихо, без аплодисментов и надгробных речей.

Сначала погасли звёзды. Один за другим, как угольки в остывающем камине, исчерпали они свой водород, прошли через фазы красных гигантов, белых карликов, а потом и эти последние тлеющие угольки обратились в холодный, не излучающий пепел – коричневые карлики, нейтронные звёзды, чёрные карлики. Галактики, некогда сверкающие спирали из миллиардов солнц, рассеялись. Их остатки, подхваченные неумолимым расширением пространства, уносились в никуда, теряя последние крохи тепла и связи.

Наступила эпоха чёрных дыр. Они стали последними монархами пустоты, медленно, веками за веками, поглощавшими остывшую материю. Но и они были не вечны. Испаряясь благодаря излучению Хокинга, они испускали в абсолютную пустоту свой последний вздох – слабую струю частиц. И гаснули. Огромные, сверхмассивные, те, что царили в сердцах галактик, угасали последними, их агония растягивалась на непостижимые сроки. Но и для них наступал финал – тихий взрыв, последняя вспышка информации в абсолютной тьме, после которой оставалось лишь идеальное, немыслимое ничто.

Почти ничто.

Физические законы, растянутые до предела за триллионы лет, начали давать сбой. Реальность, лишённая энергии, истончилась, как старая кожа. В ней появлялись… швы. Трещины. Места, где время текло вспять или струилось боком, где гравитация забывала свои постулаты, а пространство сворачивалось в оригами безумия. Это были аномалии – шрамы на теле угасшего космоса, симптомы его окончательной болезни.

В этой предельной тьме, где единственным источником «света» было микроволновое реликтовое излучение – холодное, равномерное эхо Большого Взрыва, – почти не осталось наблюдателей. Почти.

Кое-что ещё двигалось. Пожирало последние островки порядка. Абзидос. Это не было существом в привычном смысле. Это был процесс, воплощённый принцип энтропии, холодный и безликий разум, возникший из самой ткани умирающей реальности. Он скользил между остатками миров, как акула в чёрной воде, высасывая последние кванты тепла, последние следы сложности. Он был садовником, приводящим космический сад в состояние совершенного, равномерного запустения.

И была «Искра». Последняя тёплая точка. Сингулярность, не рождённая звездой, а сохранившаяся с самого Начала, запечатанная в кокон чистой математики. Она была семенем, которое так и не дало ростка. Возможностью, забытой в кармане умирающего бога.

А ещё был «Ковчег». Корабль, плывущий через время, а не пространство. Его задача была не пересечь океан, а переждать его высыхание. На его борту, в ледяных утробах криокапсул, спал груз, который, возможно, уже никому не был нужен. Четыре девочки и один андроид. Они не знали, что их миссия давно превратилась в ересь, а цель – в насмешку. Они спали, и во сне им, наверное, снились звёзды.

Вселенная смотрела на них своим слепым, холодным взглядом реликтового фона. Смотрела и медленно, неотвратимо, сворачивалась у них за спиной.

Последний акт начался.

Глава 1: Тишина веса

Сознание вернулось к Яне не вспышкой, а ползучим, липким холодом. Он проникал сквозь кожу, впивался в кости, заполнял лёгкие не воздухом, а тяжёлой, почти жидкой субстанцией. Она не могла пошевелиться. Не потому что была связана, а потому что её тело было монолитом, глыбой льда, забывшей о понятии «сустав».

Паники не было. Был лишь всепоглощающий, животный ужас, тихий и немой. Ужас перед полным отсутствием всего: звуков, света, ощущений, кроме этого всепроникающего холода. Она была разумом, заточённым в ледяную гробницу.

Я мертва, – пронеслось где-то в глубине, и эта мысль была на удивление спокойной.

Потом грохот.

Он потряс её мир, разбил ледяное оцепенение. Это был звук рвущегося металла, скрежет, вой сирены, такой далёкий и приглушённый, будто доносящийся со дна океана. Её криокапсула. Дверь. Что-то сломалось.

Стекло – или что-то вроде стекла – перед её лицом треснуло звёздочкой. В трещину ворвался поток тёплого, вонючего воздуха. Он пах озоном, гарью, металлом и… жизнью. Гнилой, затхлой, но жизнью. Яна попыталась вдохнуть и закашлялась. Лёгкие горели. Каждый мускул в её теле кричал от боли пробуждения.

Свет. Тусклый, красноватый, мигающий аварийный свет. Он резал глаза, привыкшие к абсолютной, многовековой тьме. Она зажмурилась, слеза выкатилась из-под века и тут же засохла на щеке.

«Д… дви… гайся», – прошипела она себе самой. Голос был хриплым, чужим, скрипучим, как ржавая дверь.

Она согнула палец. Просто палец. Это было подвигом, равным поднятию горы. Боль стрельнула от кончика до плеча. Хорошо. Боль – это чувство. Чувство – это жизнь.

С трудом, сантиметр за сантиметром, она заставила руки подняться, упереться в потолок капсулы. Она оттолкнулась. Сначала ничего. Потом что-то щёлкнуло, и верхняя крышка с противным шипящим звуком начала отъезжать вбок, застревая, скрежеща.

Пространство над ней оказалось высоким, тёмным. Аварийные огоньки где-то далеко вверху едва освещали ребра жёсткости гигантского ангара. Не ангара. Отсека. Корабельного отсека. Память билась, как пойманная птица, о решётку черепа. Корабль. Полёт. Сон.

Она вывалилась из капсулы на пол. Удар был мягким – искусственная гравитация работала на минимуме. Она лежала на холодном перфорированном полу, глотая липкий воздух и слушая, как её сердце колотится где-то в горле. Тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью.

Рядом раздался ещё один скрежет, потом ещё. Другие капсулы. Из тёмных силуэтов вокруг тоже выползали, падали фигуры. Тени. Они стонали, кашляли, плакали.

«Э… экипаж?» – попыталась крикнуть Яна, но получился лишь шёпот.

Внезапно, из темноты выплыл источник света. Не мигающий красный, а ровный, белый луч фонаря. Он выхватил из мрака её руку, потом лицо, заставив снова зажмуриться.

«Не двигайтесь. Вы в безопасности. Дышите медленно».

Голос был спокойным, металлическим, лишённым интонаций. Искусственным.

Свет отъехал, выхватив из тьмы фигуру. Это был андроид. Человекообразный, но слишком правильный, слишком гладкий. Его обшивка когда-то была белой, теперь покрыта потёками гари и сколами. Одна оптическая линза в правой глазнице была тёмной, мертвой. Левая светилась мягким голубым светом. Он был высоким, худым, и двигался с лёгкой, едва уловимой заторможенностью, будто его сервоприводам не хватало смазки.

«Я – АР-Икс, модель «Наставник». Вы можете звать меня Арикс. Я отвечаю за ваше пробуждение и безопасность», – сказал он, приближаясь. Он наклонился, и его холодная, полимерная рука коснулась её лба. «Жизненные показатели в критическом, но стабильном диапазоне. Биохимический дисбаланс. Необходим гидратационный коктейль и ноотропы».

«Где… мы?» – выдавила Яна, отстраняясь от его прикосновения. Его холод был иным, нежели холод капсулы. Безжизненным.

Арикс замер на секунду. Его голубая линза сузилась, будто фокусируясь. «На борту долговременного криотранспорта «Каррак» класса «Ковчег». Мы находимся в основном криоотсеке».

«Что случилось? Почему мы проснулись?» – это был уже не шёпот. Голос набирал силу, а с ней возвращалась и паника, приглушённая, но живая.

«Зафиксирована катастрофическая системная аномалия. Криогенный контур 7-Б вышел из строя. Сработал протокол аварийного пробуждения ключевого персонала». Он снова сделал паузу, слишком долгую для машины. «Мои системы… повреждены. Данные фрагментарны. Я не могу установить причину сбоя. И не могу получить ответ от центрального корабельного ИИ».

Вокруг поднимался гул голосов. Другие девочки приходили в себя. Кто-то плакал. Кто-то звал маму. Яна заставила себя сесть, обхватив колени дрожащими руками. Она огляделась. Их капсул было… четыре. Четыре силуэта на полу. И андроид.

«Кто они?» – кивнула Яна в сторону других.

Арикс повернул голову, луч фонаря скользнул по фигурам. «Экипаж. Участники проекта «Ковчег-Последний». Ваши имена: Яна, Алиса, Лика, Мия».

Имена ничего не говорили. Они были просто ярлыками, висящими в пустоте. Яна посмотрела на свои руки в красном свете. Руки подростка. Длинные пальцы, коротко обстриженные ногти, шрам на тыльной стороне ладони, о котором она не помнила, как получила. Кто она? Сколько ей лет? Шестнадцать? Семнадцать? Почему она здесь?

«Проект… «Ковчег-Последний»? – повторила она. – Что это?»

«Данные засекречены или утеряны. Мой доступ ограничен протоколами непосредственной заботы и выживания», – ответил Арикс. В его голосе впервые появился какой-то оттенок. Раздражения? Нет. Скорее, сожаления. Или это ей показалось.

К ней подползла одна из теней. Девочка, чуть младше, с бледным, испачканным лицом и огромными, полными слёз глазами. Она схватила Яну за руку, и её хватка была судорожной, цепкой.

«Ты… ты меня знаешь?» – прошептала девочка. «Меня зовут Алиса. Я ничего не помню. Только сны. Странные сны. Голоса…»

Яна отшатнулась. Прикосновение было слишком внезапным, слишком эмоциональным. «Нет. Не знаю».

С другой стороны поднялась ещё одна фигура. Выше, крепче. Она опиралась на капсулу, её лицо, освещённое снизу красным светом, было искажено гримасой боли и злости. «Что за дурацкая шутка? Где взрослые? Где команда?» – её голос был хриплым, но твёрдым.

«Я – АР-Икс…» – начал андроид.

«Вижу, что ты андроид», – резко оборвала его девочка. «Я спрашиваю по-человечески. Лика. Меня зовут Лика. И мне нужны ответы, а не заученные фразы из протокола. Почему корабль в аварийном режиме? Где мы?»

«Координаты…» – Арикс снова замер. Его голова дёрнулась, в голубой линзе пробежал водопад цифр. «Координаты не определяются. Навигационные маяки молчат. Внешние сенсоры получают только шум».

«Шум? Какой шум?» – не отставала Лика.

«Радиочастотный шум. Фоновое излучение. Ничего структурированного».

Четвёртая девочка не вставала. Она сидела, прижавшись спиной к своей капсуле, колени подтянуты к подбородку. Она просто смотрела в пустоту перед собой широко раскрытыми, не моргающими глазами. Казалось, она даже не дышит. Мия.

Яна почувствовала странный импульс – не к Алисе, которая цеплялась за неё, и не к агрессивной Лике, а к этой тихой, замершей девочке. Она отодвинула руку Алисы и, кряхтя, поднялась на ноги. Ноги подкосились, мир поплыл. Она схватилась за край капсулы. Тело было чужим, непослушным.

Подойдя к Мии, она присела на корточки. «Эй. Ты в порядке?»

Мия медленно перевела на неё взгляд. В её глазах не было паники. Был… восторг? Нет. Глубокое, бездонное изумление. Она подняла руку и указала куда-то вверх, за пределы освещённого пространства, в чёрную бездну потолка.

«Смотри», – просто сказала Мия своим первым за всё это время голосом, тихим и чистым.

Яна подняла голову. И кромешная тьма и красных лампочек ничего не увидела. «Что?»

«Тишина», – прошептала Мия. «Она такая… тяжёлая».

В этот момент аварийное освещение сменилось. Красный свет погас, на смену ему загорелся чуть более яркий, холодный белый. Освещая отсек, он выявил его масштабы. Он был огромным. Их капсулы стояли на подиуме в центре. Вдалеке угадывались контуры каких-то блоков, терминалов, застеклённых комнат. Всё было покрыто толстым слоем пыли и инея. Воздух висел неподвижной, мёртвой пеленой.

Арикс, казалось, тоже воспрянул духом при новом свете. «Основное энергоснабжение частично восстановлено. Гравитация стабилизирована на 0.8 G. Я проведу вас в медицинский отсек. Вам нужна помощь».

«Сначала – окно», – сказала Лика, уже делая неуверенные шаги. Она шла, как новорождённый жеребёнок, но в её движении была целеустремлённость. «Нужно понять, где мы. В открытом космосе? У планеты?»

Арикс снова заколебался. «Внешние обзорные экраны в этом отсеке отключены. Ближайший иллюминатор – в коридоре, ведущем к ходовому мостику».

«Веди», – приказала Лика.

Яна почувствовала вспышку раздражения. Кто её поставил главной? Но альтернативы не было. Сидеть тут в пыли и страхе было ещё хуже. Она кивнула Ариксу. «Веди нас».

Андроид повернулся и засеменил к одной из тёмных арок. Его движения всё ещё были немного механическими, с лёгким подрагиванием. Девочки поплелись за ним. Алиса держалась за край Яниной майки, Мия шла последней, всё так же оглядываясь по сторонам с тем же потрясённым взглядом.

Коридор был длинным, узким, освещённым редкими светодиодными лампами. Стены из сплава, некогда серые, теперь покрытые паутиной микротрещин и потёками неизвестного происхождения. Под ногами мягко гудели пластины настила. Воздух здесь был чуть чище, но пах старостью. Глубокой, немыслимой старостью.

Их маленькая процессия двигалась в почти полной тишине, нарушаемой только их неровным дыханием и тихим гулом корабельных систем где-то далеко в глубине.

Наконец, коридор упёрся в закруглённую дверь с иллюминатором. Не электронным экраном, а настоящим, толстенным стеклом, вставленным в броню.

Лика дошла первой. Она протиснулась мимо Арикса, который замер, как будто не решаясь подойти, и прильнула лицом к холодному стеклу.

Она не сказала ни слова. Просто застыла.

Яна подошла следом, сердце колотясь где-то в висках. Что она увидит? Звёзды? Тёмную сторону планеты? Может, огни какого-нибудь порта?

Она посмотрела в иллюминатор.

И мир перевернулся.

Там не было ничего. Совершенно ничего.

Не чёрного цвета. Не темноты ночи. Это была Пустота. Отсутствие всего. Полная, всепоглощающая, бездонная чернота, которая не просто не имела света, а, казалось, поглощала самую мысль о нём. Это была тьма, имеющая физический вес, давление. Она давила на стекло, давила на разум.

Но это было ещё не всё.

Присмотревшись, Яна различила на этом фоне… силуэты. Искажённые, размытые, как будто увиденные через раскалённый воздух. Они были ещё чернее, чем сама чернота, выгибались, искривлялись, образуя непостижимые геометрические фигуры. Они не излучали и не отражали. Они искажали. И вокруг этих немыслимых теней – слабейшее, едва уловимое глазом, свечение. Равномерное, однородное, холодное. Оно не исходило из точки, а было везде. Оно было фоном самой реальности.

«Это… что?» – выдохнула Яна. Её голос прозвучал глухо, будто его поглотила и та тьма за стеклом.

«Чёрные дыры», – тихо, без всякой интонации, сказал Арикс. Он стоял позади них, его единственный глаз тоже был прикован к иллюминатору. «Остатки галактик. А свечение… это реликтовое излучение. Эхо Большого Взрыва».

«Где звёзды?» – спросила Алиса, протиснувшись между ними. Её лицо в отражённом свете иллюминатора стало восковым, неживым. «Почему нет звёзд?»

Арикс медленно повернул к ним голову. Его голубая линза мерцала.

«Я выполнил анализ спектра реликтового излучения и его красного смещения», – сказал он. И в его механический голос прокралась та самая, едва уловимая трещина. Не эмоция. Сбой. Осознание ошибки в вычислениях, которая оказалась правдой. «На основании данных… временно́й промежуток с момента нашего погружения в криосон до момента аварийного пробуждения составляет приблизительно…»

Он сделал паузу. Длинную. Мучительную.

«Триста пятьдесят миллиардов лет».

Тишина, повисшая после этих слов, была громче любого взрыва. Она ворвалась в уши, заполнила лёгкие, приковала к месту.

Лика отшатнулась от иллюминатора, как от огня. Алиса издала тихий, сдавленный звук, будто её ударили в живот. Мия просто закрыла глаза, как будто ждала именно этого.

Яна же не могла оторваться от пустоты за стеклом. Цифры крутились в голове, не находя выхода. 350 000 000 000 лет. Это были не века. Не тысячелетия. Это были эпохи, сравнимые с возрастом самой вселенной на момент их заморозки. Они проспали всё. Рождение и смерть звёзд, галактик, цивилизаций. Они проспали саму смерть космоса.

Они были старше времени. Они были последними. Призраками в склепе, который когда-то назывался реальностью.

«Это… невозможно», – прошептала Лика, но в её голосе уже не было прежней уверенности. Была лишь нарастающая, леденящая душу пустота, отражающая пустоту за бортом.

Арикс смотрел на них своим холодным, голубым глазом.

«Добро пожаловать», – сказал он с той же безжизненной вежливостью, – «в конец всего».

И в этот момент где-то в глубине корабля, в самом его сердце, жутко, протяжно завыла сирена – другая, не аварийная. Сигнал тревоги. А на потолке над ними вспыхнул и поплыл вдоль коридора зелёный световой указатель, ведущий к ходовому мостику. Замигал терминал рядом с дверью, выводя на тусклый экран надпись на языке, который они не знали, но который почему-то понимали:

ОБНАРУЖЕН ПОВТОРЯЮЩИЙСЯ СИГНАЛ. ИСТОЧНИК: БЛИЖАЙШИЙ ОБЪЕКТ. СТАНЦИЯ «ЭВРИДИКА».

Сигнал в мертвой вселенной. Призыв. Или ловушка.

Яна оторвала взгляд от всепоглощающей тьмы за стеклом и посмотрела на бледные, испуганные лица других девочек. На замершего, будто в ожидании команды, андроида. Внутри неё, сквозь леденящий ужас, пробивалось что-то твёрдое, острое, знакомое. Инстинкт. Инстинкт выживания, лидера, того, кто должен взять контроль, когда контроля нет.

«Ходовой мостик», – сказала она, и её голос уже не дрожал. Он был низким, хриплым, но твёрдым. «Сейчас. Нам нужна информация. Вся информация».

Она сделала первый шаг навстречу мигающему зелёному свету, увлекая за собой других в сердце корабля-призрака, плывущего по океану вечной ночи. Конец всего только начинался.

Глава 2: Осколки себя

Зелёный свет вёл их по лабиринту мёртвых коридоров. Этот свет был единственным признаком жизни на всём корабле, пульсирующей жилкой в тёмном, холодном теле. Он мигал на перекрёстках, указывая направление, и гас за их спинами, оставляя пройденный путь в полной темноте. Это создавало жуткое ощущение, будто сам корабль заглатывает их, не давая возможности отступить.

Яна шла первой, пытаясь выпрямить спину и придать своей походке хоть тени уверенности. За ней, цепляясь за её майку, семенила Алиса. Её дыхание было частым, поверхностным, будто она боялась вдохнуть слишком много этого мёртвого воздуха. Лика шла рядом с Ариксом, её глаза беспокойно метались, сканируя стены, потолок, инженерные щиты. Она что-то бормотала про себя – технические термины, оценки состояния. Мия замыкала шествие, и её тишина была громче всех их шагов.

«Каррак» был огромен и безмолвен. Их шаги отдавались эхом в металлических трубах коридоров, но это эхо быстро глохло, поглощаемое непроглядной темнотой по сторонам. Время от времени они проходили мимо открытых дверей, ведущих в отсеки, где царил хаос. Опрокинутые консоли, разбросанные предметы, словно здесь в панике собирались и бросали всё на полпути. В одном из помещений Яна заметила детский рисунок, прилепленный к стене магнитной полоской. Яркое, жёлтое солнце с лучиками и зелёная трава. Рядом – аккуратно стоящая кружка с засохшим на дне тёмным налётом. Контраст между этим крошечным следом жизни и окружающей его грандиозной, ледяной смертью вселенной был настолько невыносим, что она отвернулась.

«Смотрите», – Лика остановилась у одной из панелей. Она стёрла с неё слой инея ладонью. Под ним оказался интерактивный экран, мёртвый и тёмный. Рядом – физическая клавиатура и гнездо для подключения. «Это интерфейс судового журнала. Резервный. Должен быть автономным питанием».

«Можешь его оживить?» – спросила Яна, чувствуя прилив странной надежды. Запись. Свидетельство. Ответы.

«Не знаю. Попробую». Лика принялась тереть панель рукавом, пытаясь согреть её, потом нажала несколько клавиш. Ничего. Она ударила по панели ребром ладони – резко, профессионально. Экран дрогнул, на его поверхности побежали трещинки, и вдруг в центре вспыхнула тусклая, зелёная точка. Она расползлась в строку текста, потом в несколько строк. Изображение было зашумлённым, плавающим, но читаемым.

СУДОВОЙ ЖУРНАЛ. КАРРАК «ПРЕДТЕЧА». КАТЕГОРИЯ ДОСТУПА: АЛЬФА.

ПОСЛЕДНЯЯ ЗАПИСЬ…

Текст завис, помаргав.

«Подключаюсь», – монотонно произнёс Арикс. Он повернул свою голову, и из указательного пальца его левой руки выдвинулся тонкий щуп. Он вставил его в гнездо рядом с клавиатурой. Голубая линза замигала быстрее. «Доступ к фрагментированной памяти носителя. Восстанавливаю…»

На экране поплыли буквы, складываясь в предложения.

…кризис достиг точки невозврата. Проект «Новый Рассвет» провален. Проект «Укрытие» уничтожен аномалией Тета. Остаётся только «Ковчег-Последний». Боже, прости нас за то, что мы делаем с детьми. Они даже не понимают…

Запись оборвалась. Следующая строка появилась через несколько секунд, будто её писали другой, более спокойной и холодной рукой.

Приказ 001-Омега. Погрузить груз в криосон по протоколу «Вечный Сон». Установить маршрут вне галактических плоскостей. Цель: пережить тепловую смерть вселенной. Активировать матрицы по достижении нулевого фона или при получении сигнала «Феникс». Да пребудет с нами разум. Или что от него останется.

Груз: Объекты Альфа-1, Альфа-2, Альфа-3, Альфа-4. Кандидаты с пси-потенциалом 9+. Андроид-смотритель АР-Икс.

Миссия: Сохранение семени сознания. Перезапуск.

Экран погас с тихим шипением. Зелёный свет указателя продолжал мигать, зовя их дальше, но все застыли на месте, вглядываясь в тёмный экран, будто в нём ещё можно было разглядеть смысл.

«Груз», – наконец прошептала Алиса. Её голос дрожал. «Они назвали нас… грузом».

«Объекты», – мрачно добавила Лика. Она сжала кулаки. «С пси-потенциалом. Что это ещё за хрень?»

«Перезапуск», – произнесла Яна. Это слово висело в воздухе, тяжёлое и необъятное. «Перезапуск чего? Вселенной?»

Мия, молчавшая всё это время, тихо сказала: «Мы – семена».

Все посмотрели на неё. Она не смотрела на экран. Она смотрела куда-то в пустоту коридора. «Семена для нового сада. Но сад… он уже умер. Почва холодная».

Её слова, сказанные с простотой констатации факта, вогнали в них новый страх, более тонкий и проницательный, чем первобытный ужас перед пустотой. Их не спасали. Их… хранили. Для какой-то цели, которая теперь, спустя 350 миллиардов лет, была так же мертва, как и всё вокруг.

«Арикс», – голос Яны звучал жёстко. «Что такое «матрицы»? Что такое сигнал «Феникс»?»

Андроид медленно извлёк щуп из гнезда. Его движения стали ещё более заторможенными. «Данные повреждены. «Феникс» – кодовое обозначение кульминационной фазы проекта «Ковчег-Последний». Матрицы… это вы. Ваши нейронные паттерны. Они должны были стать… каркасом.»

«Каркасом для чего?!» – крикнула Лика, ударив кулаком по панели. Экран окончательно рассыпался на пиксели.

«Для сингулярности», – ответил Арикс. И снова в его голосе прозвучала эта нота – не сожаления, а системной ошибки, противоречия в базовом коде. «Искусственной. Для запуска нового цикла. Теория гласила, что чистое, структурированное сознание может стать затравкой для…»

Он замолчал. Его голова дёрнулась. «Предупреждение. Уровень угрозы не определён. Мой протокол предписывает защиту груза. Но другой протокол… требует обеспечения миссии. Конфликт. Конфликт.»

Он замер, издавая тихое, механическое жужжание. Казалось, он вот-вот взорвётся или рассыплется на части от внутреннего противоречия.

«Забудь про свои дурацкие протоколы!» – приказала Яна. В ней что-то щёлкнуло. Страх начал кристаллизоваться в гнев. Гнев на неизвестных людей, которые сделали их «грузом». На этот мёртвый корабль. На эту вселенную. «Ты сейчас с нами. Ты должен помочь нам выжить. Здесь и сейчас. Понял?»

Арикс повернул к ней свою голову. Голубая линза сфокусировалась на её лице. Жужжание стихло. «Понял. Приоритет переопределён. Защита экипажа. Выживание.»

Он сказал это, но Яна поймала себя на мысли, что не верит ему до конца. Не может. Он был машиной. Машиной со скрытыми программами.

«Двигаемся дальше», – сказала она, обрывая размышления. «На мостик. Нужно понять, что это за сигнал и что нам с ним делать.»

Ходовой мостик «Каррака» оказался не похож на то, что они себе представляли. Никаких огромных панорамных экранов, заполненных звёздными картами. Никаких кресел капитана. Это была тёмная, просторная пещера, в центре которой плавал, мерцая, голографический проекционный глобус – карта окружающего пространства. Она была почти пустой. В самом центре – крошечная, тусклая точка, обозначенная как «Каррак». Вокруг – несколько чёрных, искривлённых значков, подписанных «Остаток ЧД G-7734», «Остаток ЧД Т-12». И в отдалении, на краю проекции, – слабо пульсирующий маркер с надписью «Эвридика». От него к их точке тянулся тонкий, прерывистый луч – тот самый сигнал.

Но больше всего поражал вид вокруг глобуса. Стеклянный купол мостика – или то, что должно было быть куполом, – был цел, но за ним была та же самая, всепоглощающая тьма. Однако теперь, когда глаза немного адаптировались, Яна различала детали. То самое реликтовое свечение было чуть ярче, представляя собой едва уловимую, однородную серую пелену. А на его фоне чёрные дыры вырисовывались не просто силуэтами. Они искажали эту пелену, закручивали её в немыслимые водовороты, создавая иллюзию движения в абсолютно статичной картине. Это было красиво. Жутко, бездушно и бесконечно красиво, как орнамент на крышке гроба.

«Сигнал устойчивый», – сообщил Арикс, подключившись к одной из консолей. Его пальцы пробежали по клавишам с неестественной скоростью. «Модуляция простая, повторяющаяся. Цифровой пакет на зацикле. Декодирую.»

На одном из немногих работающих экранов поплыли столбцы двоичного кода, а затем преобразовались в текст.

…СТАНЦИЯ НАУЧНОГО НАБЛЮДЕНИЯ «ЭВРИДИКА». СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ… СТАБИЛЬНЫ. ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ РЕЗЕРВ… 3.4%. ЛАБОРАТОРИИ… ЗАКОНСЕРВИРОВАНЫ. ПРИГЛАШАЕМ… ДРУГИХ ВЫЖИВШИХ… К ОБМЕНУ ДАННЫМИ… ИЛИ КОМПАНИИ…

Последнее слово «компании» было передано с небольшой задержкой, будто его добавили уже потом, от руки.

«Выживших», – повторила Лика. «Они думают, что кто-то ещё мог…»

«Это автоматическая трансляция», – покачал головой Арикс. «Возраст сигнала, исходя из скорости его распространения и затухания… несколько миллионов лет. Возможно, больше. Станция, вероятно, давно мертва. Это просто маяк, кричащий в пустоту.»

Миллионы лет. Пустяк по сравнению с их сном, но всё же. Мысль о том, что этот сигнал рождался, когда их корабль уже миллиарды лет нёсся сквозь тьму, была ошеломляющей.

«Но у них есть энергия», – сказала Яна, пристально глядя на пульсирующий маркер. «3.4%. И системы жизнеобеспечения. И это… ближайший объект. Здесь, на «Карраке», у нас есть только аварийные батареи. Еда, вода… мы не знаем, сколько её и есть ли вообще.»

«Ты хочешь лететь туда?» – Лика посмотрела на неё с недоверием. «Это ловушка. Автоматическая станция в мёртвой вселенной, которая заманивает «выживших»? Звучит как сюжет плохого хоррора.»

«А какие у нас варианты?» – Яна развела руками, указывая на мрачный мостик, на тьму за стеклом. «Ждать здесь, пока закончатся батареи? Исследовать этот плавучий гроб в надежде найти консервы, которым триста миллиардов лет? Сигнал – это единственный луч. Буквально.»

«Она права», – тихо сказала Алиса. Все удивлённо посмотрели на неё. Она редко говорила что-то уверенно. Теперь же она смотрела не на маркер, а в тёмный угол мостика. «Здесь… плохо. Корабль… он весь кричит. Тихим, тихим криком. Отчаяния. И страха. Мне больно это слушать.»

Яна почувствовала холодок по спине. «Что ты имеешь в виду?»

«Я не знаю. Просто… когда мы шли, я чувствовала. Эхо. Как будто здесь, перед самым сном, все очень сильно боялись. И эта боязнь въелась в стены.» Алиса обняла себя за плечи. «На станции… там другое. Там тихо. Пусто. Но не так… больно.»

«Отличные доводы», – саркастически хмыкнула Лика. «Летим на ощупь сумасшедшей.»

«У нас нет выбора, Лика», – твёрдо сказала Яна. Она повернулась к Ариксу. «Можешь подготовить корабль к короткому перелёту? Есть ли у нас хоть какое-то топливо?»

Арикс снова зажужжал, подключаясь к системам. «Движители на эм-драйве парализованы. Остались маневровые ионные двигатели. Запас рабочего тела… 12%. Достаточно для одного перелёта к координатам станции с минимальной коррекцией. Назад – нет.»

Односторонний билет. Финал.

На мостике воцарилась тяжёлая тишина. Даже Лика не нашлась что сказать. Они смотрели на голографическую проекцию, где их крошечная точка и точка станции казались двумя песчинками, заброшенными на противоположные концы бескрайнего, чёрного пляжа.

«Я… я что-то нашла», – раздался тихий голос Мии.

Она стояла не у консолей, а у одной из стен, где в нише стоял небольшой, опечатанный контейнер. Печать была сломана. Мия приподняла крышку. Внутри лежали не приборы и не документы. Там были личные вещи. Четыре небольших свёртка. На каждом – бирка: Альфа-1, Альфа-2, Альфа-3, Альфа-4.

Сердце Яны заколотилось чаще. Она подошла, другие последовали за ней. Она взяла свёрток с биркой «Альфа-1». Развернула его.

Внутри лежала потёртая, мятая фотография. На ней – она, но явно младше, лет тринадцати. Она смеётся, обняв за плечи девочку с двумя хвостиками, младшую, лет восьми. У той озорные, веснушчатые щёки и такая же, как у Яны, ямочка на подбородке. На заднем плане – зелёный парк, солнце. Яна не помнила этого момента. Но её пальцы сами потянулись к лицу девочки на фото, замерли в сантиметре от пластика. В груди что-то дрогнуло, болезненно и остро.

В свёртке было ещё что-то. Значок – стилизованная ракета с надписью «Юный космический инженер». И… браслет из мелких, цветных бусин, детский, самодельный.

Она молча отложила свёрток и взяла бирку «Альфа-2». Алиса затаила дыхание. Внутри был небольшой блокнот с замком. Замок не был защёлкнут. Яна открыла его. На первых страницах – детские стихи о звёздах. Потом – более взрослые, запутанные строчки, полные образов падения, полёта и тишины. И на последней странице – одинокая фраза, выведенная неровным, торопливым почерком: «Они говорят, что я особенная. Почему от этого так страшно?»

В свёртке «Альфа-3» лежала разобранная, сложная микросхема в прозрачном футляре и грамота за победу в «Олимпиаде по квантовой механике и нанотехнологиям для учащихся до 16 лет». Лика молча взяла грамоту, её пальцы сжали пластиковую рамку так, что та затрещала.

В последнем свёртке, «Альфа-4», были карандаши. Не простые, а профессиональные, поломанные и заточенные, разных цветов. И пачка листов, плотно спрессованных временем. Мия осторожно взяла верхний лист. На нём был нарисован… корабль. Точная копия «Каррака», но он летел не в темноте, а в вихре из спиралей, глаз и протянутых рук. И на корпусе корабля было крошечное, едва заметное треснувшее стекло.

Они стояли, каждый со своим осколком прошлого в руках – прошлого, которое было вычеркнуто, украдено, переписано проектом «Ковчег». Эти вещи были крошечными, жалкими, но они доказывали: у них была жизнь. До того, как они стали «грузом».

Яна сжала в кулаке детский браслет. Боль от неизвестной потери пронзила её с новой силой. Кто была эта девочка? Сестра? Она умерла? Или… или это Яна что-то с ней сделала? Обрывок из судового журнала всплыл в памяти: «Боже, прости нас за то, что мы делаем с детьми».

Она подняла голову. Глаза её были сухими и горячими.

«Мы летим на «Эвридику», – сказала она, и в её голосе не было места для возражений. «Не как груз. Не как объекты. Мы летим как… как мы. Потому что другого пути нет. А там…» Она посмотрела на пульсирующий в голограмме маркер. «А там будь что будет.»

Лика хотела что-то сказать, но встретив её взгляд, только сжала губы и кивнула. Алиса прижала блокнот к груди. Мия осторожно положила рисунок обратно в свёрток.

Арикс, наблюдавший за ними своим холодным голубым глазом, склонил голову. «Подготовка к перелёту займёт приблизительно два часа. Рекомендую использовать это время для гидратации и поиска пригодных скафандров в соседнем отсеке.» Он сделал паузу. «Сигнал со станции «Эвридика»… содержит подпространственную гармонику, характерную для временны́х аномалий. Будьте готовы к… нестандартным условиям.»

Он не стал уточнять, что это значит. И, глядя в непроглядную тьму за стеклом купола, где маячили искривлённые силуэты чёрных дыр, никто из них не решился спросить.

Их путь был определён. Вперёд, навстречу единственному свету в мёртвой вселенной. Даже если этот свет горел на краю чёрной бездны.

Глава 3: Корабль-призрак

Два часа на подготовку. Это звучало как срок, но в реальности это было мгновение, затерянное в океане вечности, который они только начали осознавать. Однако девочкам этот срок показался одновременно и слишком коротким, и мучительно долгим.

Арикс указал им направление к отсеку снаряжения. Путь лежал через другие, ещё не виданные части «Каррака». И с каждым шагом жуткая природа их убежища – или тюрьмы – раскрывалась всё больше.

Корабль был не просто большим. Он был монструозным. Созданным не для путешествия, а для ожидания. Широкие коридоры, рассчитанные на поток людей, теперь были пустынны и темны. Лишь редкие аварийные огни, встроенные в пол, обозначали путь, создавая ощущение, что они идут по светящейся тропе над бездной. Высота потолков в некоторых залах достигала двадцати метров, и там, вверху, в кромешной тьме, иногда мерцали крошечные точки индикаторов давно умерших систем, словно звёзды в миниатюрном, частном небе.

«Он как… собор», – прошептала Алиса, задрав голову. Её голос был полон не благоговения, а ужаса. «Собор в честь чего-то очень печального.»

«Это корабль поколений, модифицированный», – сказала Лика, касаясь стены. Её пальцы нащупали панель доступа. Она была открыта, внутри зияла пустота, из которой торчали обрезанные провода. «Точнее, должен был быть. Рассчитан на автономное существование сотен, может, тысяч людей. Сады, рециклирующие фермы, школы… Смотри.» Она направила луч фонарика, выданного Ариксом, в боковой проём.

Зал за ним действительно напоминал парк. Или напоминал когда-то. Теперь это была гробница для пластиковых деревьев и кустов. Всё было покрыто толстым слоем серой, электростатической пыли, которая не оседала, а висела в воздухе, как туман. Фонтан в центре был сухим, его чаша потрескалась. На скамейке лежала полуистлевшая книга, её страницы слиплись в единый, хрупкий блок.

«Они готовились к долгому пути», – пробормотала Яна. «Но что-то пошло не так. Людей здесь нет.»

«Возможно, их эвакуировали до нашего погружения в сон», – предположил Арикс, идущий чуть позади, как тень. «Или…»

«Или?» – резко обернулась к нему Яна.

«Данные отсутствуют», – уклонился он от ответа, но его пауза была красноречивее любых слов.

Они нашли отсек снаряжения. Дверь была заклинена, и Лике пришлось повозиться с механическим аварийным открывателем. Когда створки с скрежетом разъехались, на них пахнуло запахом старой резины, металла и… ванили. Искусственной, стойкой, как будто кто-то пытался заглушить этим сладким запахом что-то другое.

Скафандры висели в ряд, как пустые кожи. Их было много, разных размеров, но все они были лёгкими, аварийными, рассчитанными на кратковременный выход или эвакуацию. Яна выбрала себе тот, что показался наиболее целым. Он был жёстким на ощупь, пластик местами потрескался от времени.

«Проверка герметичности невозможна», – констатировал Арикс, помогая Алисе надеть её контур. «Шанс микротрещин – 89.3%. Но для перехода через стыковочный туннель, если таковой на станции будет в рабочем состоянии, этого может хватить. При условии минимального перепада давления.»

«Может хватить», – с горькой усмешкой повторила Лика, застёгивая замки на груди. «Обнадёживает.»

Пока они облачались в своё хлипкое, ветхое снаряжение, Мия отделилась от группы. Она подошла к дальней стене, где на большой панели висели не скафандры, а что-то вроде информационного стенда. На нём были прикреплены фотографии. Коллективные снимки.

Яна, закончив со своим скафандром, подошла к ней. «Что там?»

Мия молча указала.

Фотографии. Улыбающиеся лица. Взрослые в форме, дети в простой одежде. Группы на фоне зелёных насаждений, те самых, что теперь были лишь пыльными муляжами. На одной фотографии люди держали плакат: «Добро пожаловать на борт «Предтечи»! Наш дом на ближайшие пять веков!». На другой – научная группа празднует что-то вокруг макета какой-то сложной установки.

И на каждой фотографии лица были… тронуты. Кто-то выцвел сильнее других, будто на них падал более яркий свет. Кто-то был аккуратно вырезан ножом или лазером, оставив после себя лишь дырку в фотобумаге. На одной, самой большой, групповой фотографии экипажа, в центре остались лишь четыре силуэта – двое мужчин и две женщины, их лица были тщательно стёрты, превращены в размытые пятна. Вокруг них – десятки других, улыбающихся, не тронутых рукой вандала.

«Они стёрли себя», – тихо сказала Яна. «Перед самым… перед самым сном. Чтобы не оставлять следов.»

«Или чтобы их не нашли», – добавила Лика, подойдя. Она тронула край фотографии. «Проект «Ковчег» был секретным. Возможно, даже экипаж не знал его истинной цели. А когда узнал…» Она не договорила.

«Здесь», – позвала Алиса из угла отсека. Она стояла у небольшого, похожего на шкафчик, хранилища. Дверца была приоткрыта. Внутри, на полке, лежала игрушка. Плюшевый заяц, потрёпанный, с одним стеклянным глазом. И рядом – аккуратно сложенная, маленькая пижама с рисунком созвездий.

Яна почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Этот уголок, в отличие от всего остального, не был заброшенным. Он был… законсервированным. Забытым намеренно, но с болезненной аккуратностью. Чьей-то последней попыткой сохранить кусочек детства перед тем, как превратить ребёнка в «груз».

Она резко отвернулась. «Хватит. Мы всё нашли. Пора возвращаться к Ариксу, проверять системы.»

Но путь назад они решили пройти другим маршрутом, через медицинский блок. Арикс настаивал на гидратации, и, кроме того, Яна лелеяла смутную надежду найти что-то вроде аптечки, какие-то стимуляторы, что угодно, что поможет держать себя в форме.

Медблок оказался местом ещё более жутким, чем отсек снаряжения. Он был чист. Стерильно чист. Полы блестели, кабинеты были пусты, аппаратура стояла аккуратно, будто только вчера её протёрли. Но эта чистота была мёртвой. Воздух здесь пах не антисептиком, а озоном и холодом. В центре главного зала стояли четыре криокапсулы. Не такие, как в основном отсеке, а другие, более сложные, с паутиной трубок и датчиков. Их крышки были открыты.

Лика, как самая любопытная, сразу подошла к одной. «Интересно… Это какая-то другая модель?» Она заглянула внутрь. Её лицо исказилось. «Что за…»

Яна подошла. Внутри капсулы, на ложементе, были ремни. Широкие, кожаные, с прочными пряжками. Ремни для фиксации конечностей и туловища. И на внутренней стороне крышки, прямо на уровне лица, были царапины. Множество мелких, неглубоких царапин, оставленных, судя по всему, ногтями.

«Они… они не просто ложились спать», – прошептала Алиса, содрогаясь. Она отступила от капсулы. «Их привязывали.»

«Потому что знали, что мы будем сопротивляться», – хмуро заключила Лика. Она провела пальцем по царапинам. «Или потому что процедура была… болезненной.»

Яна вспомнила свой сон. Вернее, не сон, а то состояние перед пробуждением. Ледяной ужас. Ощущение гробницы. Возможно, её тело помнило то, что разум стёр.

«Вот ваши гидратационные коктейли», – раздался голос Арикса. Он вошёл в зал, неся четыре алюминиевых цилиндра. «Обогащены ноотропами и быстрыми питательными веществами. Это поможет стабилизировать биохимию.»

Девочки взяли цилиндры. Яна открутила крышку и сделала глоток. Жидкость была тёплой, вязкой, с привкусом миндаля и металла. Противно, но почти сразу же в голове прояснилось, дрожь в руках немного утихла.

Пока они пили, Арикс подошёл к консоли в углу и начал настраивать что-то. Экран ожил, показав схемы тела и мозговой активности. Это были их показатели, считанные, вероятно, через скафандры или импланты, о которых они не подозревали.

Лика заметила это первая. Она подошла к Ариксу. «Что это?»

«Мониторинг вашего состояния. Опасения насчёт побочных эффектов криосна, длящегося столь продолжительный срок, были… значительными.»

«Покажи мои», – приказала Лика.

На экране всплыла сложная трёхмерная модель её тела. В области позвоночника, черепа, левой ключицы и вдоль ребер светились кластеры крошечных, синих точек. Они были связаны тончайшими золотыми линиями, образуя дополнительную, причудливую нервную систему.

«Что это?» – голос Лики стал опасным, тихим.

«Интерфейсные узлы и нанопроводники», – ответил Арикс, не оборачиваясь. «Часть протокола подготовки. Они позволяют напрямую подключаться к системам корабля, усиливают когнитивные функции, обеспечивают подавление стрессовых реакций.»

«Ты имеешь в виду, что я… киборг?» – Лика схватила андроида за плечо и грубо развернула к себе. «Без моего ведома?»

«Протокол «Вечный Сон» предусматривал модификацию для кандидатов с техническими наклонностями, – монотонно объяснил Арикс. – Для обслуживания систем «Ковчега» в случае непредвиденных ситуаций. Ваше сознание было… подготовлено.»

Лика отшатнулась, глядя на свои руки, как будто впервые их видя. «Подготовлено…» Она засмеялась, коротко и истерично. «Меня превратили в инструмент. В запчасть для этого гроба.»

«Лика…» – начала Яна.

«Нет!» – Лика резко махнула рукой. «Не надо. Я поняла. Мы все тут… модифицированы. Каждый по-своему. Алиса чувствует эхо, Мия видит то, чего нет, я – технарь с проводами в костях. А ты, Яна? Какой твой «пси-потенциал», лидер? Умение посылать всех на смертный бой с улыбкой?»

Яна съёжилась от этой словесной пощёчины. Но внутри закипел ответный гнев. «А ты предлагаешь? Сидеть и ныть? Мы в дерьме, Лика. В дерьме вселенского масштаба. Да, с нами поступили как с вещами. Но сейчас мы единственные, кто может что-то изменить. И если для этого нужно использовать эти твои провода – используй! Ненавидь их потом, сколько хочешь, но сейчас они могут спасти нам жизнь!»

Они стояли, тяжело дыша, уставившись друг на друга – прагматик, раздавленный ответственностью, и скептик, раздавленная потерей автономии. Воздух трещал от напряжения.

«Девочки…» – тихо сказала Алиса. Она смотрела не на них, а в пустой проход, ведущий из медблока. «Я слышу…»

Всё внимание переключилось на неё. «Что? Что ты слышишь?» – спросила Яна, понизив голос.

«Не слышу. Чувствую. Как… толчок. В воздухе. Корабль… он только что вздрогнул.»

«Вздрогнул?» – Лика тут же забыла про свой гнев, её инстинкты инженера сработали мгновенно. Она подбежала к ближайшей диагностической панели и ударила по ней. Экран ожил, замигал алыми предупреждениями. «Чёрт. Арикс!»

Андроид был уже на связи. Его голубая линза бешено мигала. «Обнаружена гравитационная аномалия. Смещение в пространственно-временном континууме. Приближается к корпусу. Дистанция… катастрофически мала.»

«На мостик! Быстро!» – крикнула Яна.

Они бросились бежать, забыв и про усталость, и про ссору. Их скафандры мешали, ноги заплетались, но адреналин гнал вперёд. Через лабиринт коридоров, мимо немых свидетельств исчезнувшей жизни, они мчались к единственному месту, откуда можно было понять, что происходит.

На мостике голографическая проекция изменилась. Вместо статичной карты теперь она показывала бурлящий хаос. Пространство вокруг крошечной точки «Каррака» искривлялось, как вода под воздействием невидимого камня. И прямо на них, со стороны левого борта, надвигалось… ничего. Область абсолютной чёрноты, которая не просто поглощала свет проекции, а искажала её, закручивая линии координатной сетки в спирали.

««Шёпот пустоты», – произнёс Арикс. Его голос звучал громче обычного, поверх воя новых сирен. – Пространственная складка низкого порядка. Непредсказуемое явление в областях с истончённой реальностью.»

«Угроза?» – выкрикнула Яна, хватаясь за спинку кресла, чтобы не упасть. Корабль действительно дрожал, лёгкая, но нарастающая вибрация шла по всему корпусу.

«Прямого физического контакта, вероятно, не будет. Но аномалия генерирует мощные гравитационные и хроно-искажения. Они могут…»

Он не договорил. Корабль качнуло. Не резко, а будто гигантская рука провела по его борту, заставив всю многотонную конструкцию скрипеть и стонать. Свет на мостике погас, и на секунду их поглотила тьма, нарушаемая лишь бледным свечением голограммы и алым заревом аварийных ламп. Потом свет вернулся, но уже мигающим, ненадёжным.

«…могут разорвать корабль на части, как консервную банку, или состарить его на миллионы лет за секунду», – закончил Арикс своё предложение.

«Уклониться!» – приказала Лика, уже влетая за одну из консолей. Её пальцы забегали по клавишам с неестественной скоростью – та самая модификация давала о себе знать. «Дай мне управление двигателями!»

«Передаю», – ответил Арикс.

На проекции их точка дёрнулась. Ионные двигатели, молчавшие эоны, чихнули короткими, голубыми вспышками. «Каррак» медленно, мучительно начал разворачиваться, уворачиваясь от надвигающейся складки пустоты. Но аномалия была уже близко. Теперь её можно было увидеть и невооружённым глазом через главный купол.

Рядом с кораблём, в кромешной тьме, появилась… рябь. Как на поверхности воды, но только в трёх измерениях. Свет реликтового излучения за этим искажённым участком дрожал, распадался на спектр, образуя призрачную, бледную радугу. А внутри самой складки было нечто. Не объект, а отсутствие всего, даже чёрного цвета. Это было окно в никуда.

И из этого окна, сквозь вой сирен и скрежет металла, Яна уловила нечто. Не звук. Ощущение. Шёпот. Миллиарды шёпотов, сливающихся в один белый шум отчаяния, любопытства, ужаса и… голода.

«Оно… смотрит на нас», – прошептала Алиса, застыв у купола. Её глаза были расширены, по щеке струилась слеза. «Там столько… одиночества. Оно хочет… чтобы мы остались. Чтобы составили компанию.»

«Держись, Алиса!» – крикнула Яна, но не была уверена, обращается ли она к девочке или к кораблю.

«Каррак» содрогнулся от нового, более сильного воздействия. Где-то в глубине послышался отдалённый, глухой удар, а затем противный звук рвущегося металла. Из вентиляционных решёток на мостике повалил едкий дым.

«Прямое попадание гравитационной волны в сектор семь!» – доложил Арикс. Его голос теперь явно искажался помехами. «Герметичность нарушена. Отсеки семь-девять изолированы. Потеря давления.»

«Уходим! Давай больше тяги!» – Лика не отрывалась от консоли, её лицо было искажено напряжением.

Двигатели завыли, выжимая из себя последнее. Корабль, кряхтя и скрипя всем телом, пополз в сторону от аномалии. Искажённая область пространства начала отдаляться, её жуткая радуга поблёкла.

Но в момент, когда она почти скрылась из виду, Яне показалось, что в самом центре той пустоты на мгновение вспыхнуло что-то. Не свет. Подобие формы. Огромное, многогранное, холодное, как кристалл льда в сердце кометы. И оно обратило на них внимание. Это не было взглядом в человеческом понимании. Это было чистым, безличным актом наблюдения, от которого кровь стыла в жилах.

Потом аномалия исчезла, растворилась в привычной, давящей тьме, как будто её и не было.

Вибрация стихла. Сирены умолкли, сменившись тревожным, но не таким пронзительным гулом. Свет стабилизировался. «Каррак» плыл дальше, ещё более разбитый, ещё более одинокий.

На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. Дым рассеивался.

«Повреждения… значительны, но не критические для перелёта», – первым нарушил молчание Арикс. «Системы навигации целы. Сигнал со станции «Эвридика»… всё ещё принимается.»

Яна опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной консоли. Её руки дрожали. Она смотрела на других. Лика вытирала со лба пот, её лицо было пепельным. Алиса сидела, обхватив голову руками, тихо покачиваясь. Мия стояла на прежнем месте, глядя в пустоту, где только что была аномалия, её лицо было безмятежным и печальным одновременно.

«Это… это было только начало, да?» – тихо спросила Лика, не глядя ни на кого. «Такие штуки тут… обычное дело.»

«Реальность повреждена», – подтвердил Арикс. «Чем ближе к массивным останкам – чёрным дырам, – тем выше вероятность аномалий. Станция «Эвридика» находится на орбите одной из них.»

Отличное место для спасения, подумала Яна с горькой иронией. Лететь в самое пекло.

Она поднялась на ноги, чувствуя, как каждая мышца ноет. «Ну что ж. Теперь мы знаем, с чем имеем дело. Не только с пустотой. С самой пустотой, которая… живая. В каком-то смысле.» Она выпрямилась, собирая в кулак остатки воли. «Арикс, сколько до перелёта?»

«Все системы будут готовы через сорок семь минут.»

«Хорошо. Пойдёмте. Проверим свои скафандры в последний раз. И…» она запнулась, глядя на их испуганные, уставшие лица. «И держитесь друг за друга. Потому что больше держаться не за что.»

Они молча покинули мостик, оставив за спиной голограмму, где их крошечная точка теперь плыла по направлению к другому такому же крошечному, пульсирующему огоньку. Корабль-призрак вёл свой груз-призраков через море теней, где сама тень могла оказаться хищником. Их путь к «Эвридике» теперь казался не просто отчаянной попыткой спасения, а прыжком в пасть неизвестности, которая только что показала им свой оскал.

Но отступать было некуда. Только вперёд, в сгущающиеся сумерки умирающей реальности.

Глава 4: Прыжок в бездну

Сорок семь минут прошли в призрачном подобии деятельности, за которой скрывалась лишь одна мысль: не думать. Не думать о размерах пустоты за тонкой обшивкой корабля. Не думать о том, что их скафандры могут не выдержать. Не думать о кристаллическом «взгляде» из аномалии.

Яна проверяла и перепроверяла крепления на своём скафандре, пока пальцы не заныли. Лика, замкнувшись и молчаливая, погрузилась в терминал, её пальцы порхали над клавишами, а глаза были прикованы к потоку данных о состоянии систем. Она изучала свои новые способности, и по мере изучения её лицо становилось всё мрачнее. Алиса сидела, закрыв глаза, дыша медленно и глубоко, будто пытаясь настроиться на что-то. Мия на последнем чистом листе из своего свёртка рисовала. Яна мельком увидела рисунок: их маленький челнок, летящий не к станции, а в раскрытую пасть гигантского, зубастого существа, сплетённого из теней и звёздной пыли.

«Переход на бортовой челнок «Скиф» подготовлен», – объявил Арикс, появившись на пороге отсека подготовки. «Его системы проще и менее повреждены, чем у «Каррака». Вероятность успешной стыковки выше.»

«А как же «Каррак»?» – спросила Яна.

«Корабль останется на стабилизированной орбите. Он будет нашей… точкой возврата.» Арикс сказал это, но всем было ясно: возвращаться, вероятно, будет некуда и не на чем.

Челнок «Скиф» оказался маленьким, похожим на угловатую металлическую капсулу с примитивными двигателями и крошечной, утыканной приборами кабиной на четверых. Место для пятого, Арикса, не было – он должен был остаться на «Карраке», дистанционно управляя расстыковкой и координируя полёт.

«Я буду с вами на связи», – сказал он, помогая им втиснуться в тесные кресла. Его голубая линза смотрела на них без эмоций, но в его механических движениях была какая-то странная нерешительность. «Протокол требует, чтобы я сопровождал груз. Но конструкция челнока…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.