# Ты или никто

Елена Левашова

- Я предлагаю фиктивный брак, - хмурится Тихомиров, впиваясь в меня взглядом.

- А зачем это мне? Послушайте, я уже сказала, что

- У меня нет жены, а у тебя - работы Соглашайся, колючка. Без тебя мне Ваньку не отдадут. Согласна следовать плану?

- Ну Не знаю. А что за план?

- Не влюбляться!

- Еще чего! Конечно, да! - фыркаю я.

У меня - пустой кошелек, куча долгов и приемная дочь

У него - долг перед погибшим другом и его сынишкой

Никаких чувств, одна лишь взаимная выгода

Но когда под одной крышей оказываются двое взрослых, двое детей и ворох проблем, план оказывается под угрозой срыва

Детям не знакомы законы взрослых игр, они не участвуют в противостояниях, но простой улыбкой легко переворачивают мир тех, кто уже не ждет от судьбы особого подарка. Чужих детей не бывает, и мы это докажем.

История пишется в рамках литмоба "Чужих детей не бывает"

## Глава 1

Виктория.

Если бы нашей Соньке из SMM-отдела поручили наляпать обо мне статью, она начала ее так:

«Семь лет уместились в коробку, или бесславный конец хорошей девочки Вики».

Или нет, пожалуй, это слишком жестко… Соня бы поблагодарила меня за усердную работу и пожелала счастья на новом месте. Ну, зачем писать гадости о коллегах, ведь так? И плевать, что они, то есть я, уже бывшие…

Коробка оказывается меньше, чем я думала. Заторможено складываю нехитрый скарб – кружку с потрескавшимся рисунком, давно сдохший кактус и пару фоторамок… Вот и все, Вика… Потрудилась на благо фирмы, а теперь на выход…

– Вик, может, заявление отзовешь? Можно ведь главному пожаловаться, полицией пригрозить… Ну его в баню, связываться, – шепчет Оксана, испуганно выглядывая из-за монитора.

Я усмехаюсь и кидаю в коробку степлер. Хороший, тяжелый. Пусть теперь новый сами покупают.

– Чтобы он мстил мне при каждом удобном случае? Ну уж нет.

Достаю из ящика стола ежедневник – почти чистый, год только начался – и с хлопком швыряю его поверх степлера.

В кабинетах стоит тишина. Обычно здесь всегда гулко – трезвонят, телефоны, переговариваются и стучат клавишами сотрудники. А сейчас даже кондиционер, кажется, гудит тише обычного.

– Вика, ты главное не молчи, – Лена подкатывается на офисном кресле поближе. Колесики противно скрипят по линолеуму. – Это же харассмент чистой воды, мы все подтвердим, что он к тебе... ну это... подкатывал.

– Лен, ты подтвердишь? – я поднимаю голову и смотрю на неё в упор. – А вчера, когда он меня в переговорке за задницу схватил, ты где была? Кофе варила?

Лена вспыхивает и тотчас отъезжает к столу.

– Так, я же не видела...

– Вот именно. Никто не видел. А кто видел, тот промолчал, когда я… Эх, вы…

Вытряхиваю из стаканчика свои гелевые ручки, две с блестками и одну, что пишет жирно и красиво. Остальные – казенные, шариковые, с синей пастой – летят обратно в ящик стола.

– Борисоглебский – симпатичный мужик. Ну… Староват немного, да… И жена имеется, так разве кто-то из нас без греха? – певуче протягивает наша Жанночка. – Дура ты, Дроздова. Дура и есть… Он бы тебя по карьерной лестнице продвинул. Неужели, не могла потерпеть ухаживания старика. Сама чай…

Не красавица? Она это хотела добавить? Я красавица, так что пусть не чешет тут… И все это знают. Жанна, увидев мой гневный взгляд, не договаривает, склонившись над бумагами.

Не нужна мне его… лестница… И старик этот – потный и похотливый, не нужен! Лучше увольнение, свобода и новая жизнь…

Из кабинета начальника доносится приглушенный бас. Сергей Палыч – наш зам, успокаивает главного.

Я даже имени его вслух произносить не хочу – пусть будет просто «он».

– Вик, а может, ну его? – подходит ко мне практикантка Настя. – Работу сейчас фиг найдешь, а у тебя ипотека...

– Настя, иди отчеты доделывай, – обрываю её жестко, но тут же смягчаюсь. – Не лезь, я большая девочка.

Снимаю магнитик с монитора и маленького плюшевого кота, приклеенного к торцу липучкой. Он летит в коробку, прямо на степлер.

Дверь кабинета распахивается. Выходит Палыч, красный, как свекла из борща. За ним неторопливо следует Борисоглебский. Морда лоснится, глазки бегают, но ухмылочку прячет плохо. Победитель, блин… Только и может девушками командовать…

– Виктория, расчет получишь в кассе, трудовую у секретаря, – бубнит Палыч. – Заявление подписали и… Ты уволена по собственному, это неплохо…

Фух… Наш босс мог и по статье меня уволить…

– Не беспокойтесь, Сергей Палыч, – отвечаю звонко, заклеивая коробку скотчем. – Я уже ухожу.

Набрасываю на плечи пальто, подхватываю коробку под мышку и спешно покидаю холл…

– Вика! – подает голос Борисоглебский. Противно так, масляно. – Ты это... если передумаешь, заходи. Поговорим по-хорошему. Обратно возьму на моих условиях.

Я останавливаюсь, медленно поворачиваюсь. В офисе воцаряется гробовая тишина…

– Знаешь что? Подавись своей работой. Ноги моей здесь больше не будет…

Выхожу в коридор, спиной чувствуя направленные на меня взгляды коллег. Кадровичка протягивает мою трудовую, брезгливо сморщив носик.

– Удачи, Вик. Он не даст тебе никуда устроиться… В этом городе точно нет…

– Спасибо за предупреждение, Тань, я и не собираюсь оставаться здесь. К тетке поеду, заболела она. Береги себя.

– А вещи где? Охранникам оставила?

– Да, вчера собрала чемодан, надеюсь, они его не выкинули.

Вот и все… Со старой жизнью покончено. А впереди… Неизвестность, хлопоты и поиск новой работы…

Расслабляюсь только в лифте… Прислоняюсь к стене и… выдыхаю… Руки дрожат, в горле вырастает горький ком… Я ведь любила свою работу, а тут… Нафига гендир перевел этого козла в наш офис? Все ведь хорошо было?

Ничего, справлюсь… И не из таких передряг выплывала… Может, тетушка Раиса что-нибудь придумает?


## Глава 2

Виктория.

До вокзала – два шага, благо офис в центре. Покупаю в кассе билет до Белодольска на ближайшую электричку. Я еще вчера знала, что уволюсь, потому выбросила все из холодильника и вылизала квартиру… Ключи оставила соседке сверху. Роза Сергеевна пообещала поливать мою фиалку и снимать показатели газового счетчика. Такие вот дела… До провинциального, безумно уютного городка три часа езды.

Там живет тетка Раиса, мамина сестра. Она частенько болеет, все время коротает в больнице… Давно надо было съездить, а я всё – работа, работа... А тут и работы никакой не стало…

Хорошо, хоть, Борисоглебский выплатил мне все положенное. Еще и сверху накинул за моральный ущерб… Месяца на два нам хватит, а там и о новом месте подумаю.

В вагоне электрички пахнет пирожками и сыростью. Сажусь у окна, ставлю коробку на колени. За окном плывут серые многоэтажки, сменяясь частным сектором, а потом и высящимися вдоль дороги елями…

Набираю теткин домашний. Гудки длинные, никто не берет. Звоню на мобильный – та же песня. «Абонент временно недоступен». Отключаю звук в телефоне, закрываю глаза. День высасывает последние силы. Хочется спать, и чтобы никто не трогал.

Ничего, скоро встретимся, поболтаем…

Белодольск встречает меня колючим ветром и мелким, противным дождем. Кутаюсь в пальто, коробку с вещами прячу в большой пакет, чтобы не промокла. Маршрутка плетется по ухабам, останавливается возле магазина – дальше придется добираться пешком. Оставляю чемодан возле старенькой двери с потрескавшейся, синей краской и топаю в магаз.

Все ей покупаю – колбасу копченую, сыр, свежий хлеб… Сливочное масло, консервы, зефир в шоколаде – тетушка Рая его обожает… Решаюсь не экономить и вызываю такси…

А через десять минут я уже у ее старенького, кирпичного домика, окруженного яблонями...

Толкаю калитку – заперто изнутри на щеколду. Странно. Тетя Рая всегда открытой ее держала, чтобы соседки заходили поболтать.

Стучу. Тишина. Стучу сильнее.

– Раисы нет!

Оборачиваюсь. Из-за забора соседнего дома выглядывает баба Нюра, старушка с вечно недовольным лицом, в накинутом на плечи вязаном платке.

– Баб Нюр, здравствуйте! А где она, в больнице?

Баба Нюра поджимает губы, вытирает руки о фартук, подходит к штакетнику.

– Отошла твоя тетка, Вика. Вчера утром.

Пакет с продуктами норовит выскользнуть из рук… Я его едва удерживаю...

– Как... отошла? Баб Нюр, вы чего? Я же ей вот только вчера… звонила…

– Тромб оторвался, Викуля. Скорую вызвали, но она уже... того. Без мук, говорят, умерла. Соседка наша, Клавдия, утром зашла ее проведать, а она уже холодная. Вот так.

Я молчу. В ушах шумит. Внутри что-то темное разверзается… Выходит, я теперь совсем одна? Отец давно умер, мама – два года назад… А теперь и тетушка Рая меня покинула? Как же так? Она ведь не старая еще была… Надо, наверное, похоронить ее по-людски…

– А... похороны? – хрипло спрашиваю я.

– Да что похороны? Участковый приезжал, ее в морг отвезли. Сегодня уже, поди, вскрытие сделали. Ты в полицию сходи, там скажут.

Киваю, не чувствуя головы. Ноги ватные, руки не слушаются. Роняю платок, спешно поднимаю его, сую в карман...

– Баб Нюр, а ключи? У вас нет ключей от дома?

– Зачем мне? – баба Нюра машет рукой. – Не особенно твоя тетка меня жаловала, сама знаешь. Вон, у Клавдии спроси. Она все организовывала. И скорую вызывала, и полицию…

И тут же, не дав мне опомниться, баба Нюра добавляет, понизив голос почти до шепота, хотя вокруг ни души:

– А с дитем-то, что теперь делать?

Я перестаю дышать. Смотрю на старуху непонимающе.

– С каким дитем?

– Ну как с каким? – Баба Нюра смотрит на меня,как на слабоумную. – С Анфиской. Приемная она у Раисы была, ты не знала, что ли? Удочерила она ее месяц назад. Девчонка сейчас у Клавдии сидит, ревет. Ты же теперь, поди, родня ближайшая? Забирать будешь? Девчонке восемь лет.

Пакет с лежащей в нем коробкой падает в грязь. Плюшевый кот плюхается мордой в лужу. А я стою под дождем, смотрю на бабу Нюру, непонимающе качая головой… Вот тебе и новая жизнь…

С работы меня поперли, тетка умерла… И где-то там, в чужом доме, сидит восьмилетняя, приемная девочка, о которой я даже не знала.

И ее судьба теперь зависит от меня – моего решения…

Но сначала надо организовать похороны...

– Морг до сколько работает?

– Да погоди ты... Зайди к Клавдии, вещи хоть в хате оставь. А потом и в морг можно... Справку дадут, завтра все устроим. Мы все поможем...

– Хорошо, – бормочу чуть слышно. – Спасибо вам.

– Ой, не за что, дочка... Я, вроде как, плохой гонец.

## Глава 3

Виктория.

Ноги не слушаются, в голове каша. Тетка Раиса... как же так? Мы же на Новый год созванивались, она убеждала, что всё у нее хорошо. Врала, выходит? Мама тоже до последнего скрывала болезнь… Какие же они у меня упрямые... Были...

Дом Клавдии стоит через два двора от теткиного. Такой же покосившийся забор, старенький, побеленный фасад и крыша из шифера… Толкаю калитку и ступаю во двор... Старый, рыжий пес встречает меня хриплым лаем...

Стучу в дверь, прислушиваясь к звукам… Кажется, где-то совсем рядом жалобно мяукает котенок…

– Иду-иду! – хрипловато отвечает хозяйка.

Дверь со скрипом распахивается, являя взору тетю Клаву – невысокую женщину лет шестидесяти в цветастом, фланелевом халате, с седыми, выбившимися из пучка волосами.

– Ой, Вика, – выдыхает она, будто мы сто лет знакомы. – А я уж с утра тебя жду… Раиса мне всегда говорила: если что случится, искать тебя. Проходи.

Захожу в низенькую прихожую. Пахнет щами и валерьянкой.

– Когда... когда это случилось? — спрашиваю, хотя баба Нюра уже всё сказала. Просто надо услышать от кого-то другого. Может, все это шутка? Черт… Как же так?

– Вчера утречком, – вздыхает Клавдия. – Я зашла молока попросить, моя-то Ланка окотилась, своего нету. Стучу – не открывает. Думаю, может, ушла куда? А калитка заперта изнутри. Я через забор перелезла, глядь в окно, а она на кровати лежит, соседушка моя, – всхлипывает Клавдия. – Я и в окно стучала, и… Она не шевелилась. Ну, я участковому позвонила, дверь выбили... Врач сказал, тромб оторвался. Не мучилась Раечка наша, царствие ей небесное… А девчоночка её думала, что мамаша спит крепко, представляешь?

– Представляю. Это хорошо, что не мучилась… – как попугай повторяю я.

– Проходи в комнату, – Клавдия кивает в сторону двери. – Там... Анфиса.

– А вы…

– Я? А я тут побуду. Чайник на плиту поставлю пока… Вы поговорите, познакомьтесь.

В комнате полумрак, шторы задернуты. На диване, поджав ноги, сидит худенькая, светловолосая девочка в майке и спортивных штанах.

– Анфиса? – зову тихо, боясь спугнуть её.

Девочка вздрагивает, поднимая на меня заплаканный взгляд и размазывая слезы по красным щекам.

– Ты Вика? – протягивает она тоненько. – Мама Рая про тебя рассказывала.

Мама Рая. Я даже не знала, что у тетки есть дочь. Как так? Почему она молчала? Я была уверена, что у тетушки нет от меня секретов…

– Да, я Вика, – сажусь на край дивана. – А ты... ты давно у тети Раи?

– Три месяца, – девочка шмыгает носом. – Раньше я в детдоме жила, в Сосновке. А потом мама Рая меня взяла. Она… она самая лучшая. Она документы только месяц назад оформила…

Анфиса изо всех сил старается не разреветься снова. У меня сердце разрывается. Господи…

– Самая лучшая, – киваю. – Она такой и была…

– А ты... ты теперь моя родственница? – спрашивает Анфиса, распахивая полные надежды глаза…

Мне хочется провалиться сквозь землю…Я родственница, да... И та, у кого нет работы, денег, мужа… У меня даже кота нет! Измазанный грязью, плюшевый кот из коробки не в счет…

– Я племянница твоей мамы Раи, – говорю осторожно. – То есть мы с тобой... вроде как двоюродные сёстры?

– Это очень хорошо, да? – оживляется Анфиса.

– Да. Наверное.

Господи, что я несу? Зачем даю надежду бедной девочке? Я же не могу... У меня ничего нет.

Анфиса молчит, рассматривает меня. Потом говорит:

– Ты красивая. Мама Рая показывала фотку. Там ты с шариками, на дне рождения у какого-то Семена…

Три года назад я прислала тетке фоточку с корпоратива. Нашему айтишнику Семе как раз тридцатник исполнился… Она тогда ответила: «Какая ты у меня красавица, Викуся. Глаз не оторвать».

– А где фотка? – спрашиваю хрипло.

– У нас дома, в альбоме. Мама Рая её распечатала, чтобы чаще смотреть на тебя… Мы вместе смотрели, – голос Анфисы срывается, она зажмуривается, кусает губу.

Я не выдерживаю, кладу руку ей на плечо. Худенькое, острое… Господи… Значит, тетушка так сильно скучала по мне, что распечатала фотку? Если бы я только знала… Если бы… Я бы тотчас примчалась…

– Плачь, – говорю я. – Не держи в себе.

Анфиса всхлипывает, уткнувшись мне в плечо, а я глажу её по голове, смаргивая подступившие слезы…

Так мы и сидим. Я безработная и бездомная, а она – снова сирота…

Дорогие читатели! Приглашаю в новинку нашего литмоба «Чужих детей не бывает».

## Глава 4

Виктория.

Клавдия заглядывает в дверь, вздыхает и тотчас исчезает.

– Пойдем чай пить? – предлагаю я.

– Не хочу.

– Надо. Тётя Клава старалась, готовила.

Анфиса кивает, но с дивана не слезает. Смотрит на меня серьезно:

– А ты меня заберешь?

Вопрос в лоб. Что отвечать?

– Я... Анфис, я не знаю, как это делается. Я вообще только сегодня приехала, и... я не знала, что ты есть.

– А теперь знаешь.

– Теперь знаю.

– Заберешь, или…

– Слушай, давай будем действовать по порядку? Сначала похороны, потом… остальное. Я должна узнать, что вообще можно сделать. Мне ведь... мне двадцать восемь, я не замужем, у меня была работа, но сегодня меня уволили.

Анфиса смотрит с ужасом:

– А как же я? – тихо спрашивает Анфиса.

Я смотрю в её серые глазки и понимаю: не могу я её бросить. Не могу уехать обратно в город, оставить её с чужой женщиной… Тетя Рая никогда бы мне не простила этого…

– Ты пока здесь побудешь, крошка, – произношу осторожно. – А я пойду займусь похоронами и узна́ю, как оформить опеку. Хорошо?

– А ты не уедешь?

– Не уеду.

– Честно?

– Честно. Даже не сомневайся...

Клавдия в кухне греет чайник, ставит на стол пирожки с капустой. Откупоривает крышку с баночки малинового варенья.

– Садись, Вика, поешь с дороги.

Анфиса пристраивается рядом, но к пирожкам не притрагивается.

– Клавдия Ивановна, – начинаю я. – А что с документами? С чего мне начать?

Клавдия протягивает со вздохом:

– Ой, Вика, тут такое дело… Раиса-то оформляла всё как положено. Удочерила Анфису через суд. Теперь опеку надо оформлять заново. А ты... ты кто ей? Двоюродная сестра? Ты работаешь, имеешь жилье… Думаю, проблем не будет…

– Я не работаю с сегодняшнего дня.

– А жилье имеется?

– Однушка в ипотеку. Да и то... В районном центре.

Клавдия качает головой:

– У Анфиски школа здесь, да и дом Раисы теперь ей принадлежит по праву – она единственная наследница. Сама она пока не может распоряжаться имуществом – нужен опекун…

– Значит, мне нужно переезжать сюда? – спрашиваю я.

– А у тебя варианты? – всплескивает руками Клавдия. – Если не ты, то девчонку ждёт детдом. Других родственников у Раисы не было, только ты и мать твоя, а мать, царствие небесное, два года как...

Анфиса молчит. Но смотрит на меня так, что я чувствую себя последней гадиной…

– Ладно, – выдыхаю я. – Давайте по порядку. Куда идти сначала?

Клавдия объясняет, а я перестаю слушать после третьего пункта. Голова кругом…

– Тётя Клава, – перебиваю я её. – Можно, я у вас переночую? Не хочу оставаться в доме одна…

– Конечно, оставайся. У меня диван раскладной есть.

– Спасибо.

Анфиса вдруг тянет меня за рукав:

– Вика, а можно я с тобой сегодня буду? Лягу рядышком в комнате?

– Можно, конечно, – говорю я.

На её личике впервые за день появляется что-то похожее на улыбку.

Ночью лежу на скрипучем диване и смотрю в потолок. Сна ни в одном глазу… Анфиса сопит рядом на раскладушке, всхлипывая во сне, и поджимает коленки к подбородку, а я думаю, что двадцать четыре часа назад у меня была работа, начальник-козел, ипотека и иллюзия контроля над жизнью. А сейчас у меня есть чужая девочка, умершая тетка, предстоящие похороны и… полная неизвестность.

И почему-то мне кажется, что именно так и должно было случиться…

Дорогие читатели! Еще одна классная книга нашего литмоба)

## Глава 5

Виктория.

Похороны проходят как в тумане.

С низкого, серого неба срывается дождь…

Анфиса стоит рядом. На ней чужие, раздобытые Клавдией, черное платье и курточка. Девчушка держится за мою руку так, будто я могу раствориться. Молчит, не плачет. Кажется, это хуже всего… Господи, я не знаю, как должны горевать дети? Как правильно?

Батюшка читает молитвы, вокруг тихонько всхлипывают соседки и приятельницы Раисы… Всех вместе – человек десять. Смотрю на залитый дождевыми каплями, гроб, и думаю: как же так, теть Рая? Ты мне даже не сказала, что у тебя дочь. Боялась, что осужу или буду отговаривать? Глупая. Я бы приезжала чаще, я бы... А что бы я?

– Господи, прими душу рабы Твоей Раисы... – протягивает батюшка.

Анфиса вздрагивает. Я сжимаю её ладошку.

– Держись, – шепчу.

Она поднимает на меня глаза:

– А мама Рая теперь на небе?

– Конечно.

– А она нас видит?

– Видит.

Анфиса кивает и снова утыкается в мое предплечье.

После похорон зову всех домой. Мы с Клавдией наготовили всего понемногу: пирожков, котлет, тушеной капусты. Открыли банки с соленьями…

Все сидят, вздыхают, вспоминают, какая Раиса была хорошая.

– Руки золотые, – говорит одна.

– Добрая душа, – вторит другая.

– Сиротку пригрела, – третья кивает на Анфису.

Анфиса сидит за столом, ковыряет вилкой картошку, не ест. Я рядом и тоже не ем – кусок в горло не лезет.

После поминок Клавдия отводит меня в сторону:

– Вика, ты это... в опеку-то сходи завтра. А то потом забегаешься.

– Схожу, – киваю я.

Я даже не знаю, какие документы нужны? Прописка у меня городская, а работы нет. Ладно… Разберусь по ходу дела…

Утро в Белодольске начинается рано. Здесь так заведено: в семь открываются магазины, в восемь – все учреждения.

Администрация в городке неприметная – двухэтажное здание из красного кирпича с облупившейся вывеской на входе. Внутри пахнет пылью и чернилами. Занимаю очередь в кабинет… Передо мной бабушка с палочкой, мамаша с орущим ребенком, мужик в камуфляже и две женщины средних лет.

Я встаю в конец очереди, вынимая из сумки папку с документами. В ней паспорт, свидетельство о рождении Анфисы, свидетельство о смерти тетки, справка об отсутствии судимости (успела заказать через госуслуги, чудом сделали быстро). Наверное, потребуются сведения о доходах и заключения врачей? Фух… Сколько мне всего предстоит… Голова кругом…

Очередь движется медленно. Бабушка с палочкой застревает на полчаса, за ней, раздраженно шипя, входит мамаша…

Прислоняюсь к стене, листая телефон. Писем с работы нет – мне заблокировали доступ к рабочей почте. Ну и… Пусть лесом идут, видеть их не хочу.

– Девушка, вы в очереди?

Мужик в камуфляже, стоя́щий передо мной, куда-то делся. А вместо него откуда ни возьмись появился высокий, плечистый мужчина с короткой стрижкой, острыми скулами и светлыми глазами. Лицо у него жесткое, обветренное. Военный, сразу видно. Как сказала бы тётушка Рая – выправку не пропьешь… И ещё он красивый.

– Я в очереди, – говорю, отрывая от него взгляд. – А вы, видимо, нет.

– Я здесь стоял, – он кивает на место передо мной. – Отошел на минуту.

– А я не заметила.

– В телефон надо меньше пялиться… Не заметила она…

Вот же гад! А я его ещё симпатичным посчитала…

– Мужчина, я стою тут уже битый час, а вы появились две минуты назад. И вперёд я вас не пропущу.

Он раздраженно щурится. На его скулах гуляют желваки…

– У меня ребёнок в машине спит. Я не могу его надолго оставлять.

– А у меня – восьмилетняя девочка дома! Малышка все время плачет, опасаясь, что явится опека и отправит её в детский дом, – выпаливаю я.

Он замолкает. Смотрит внимательнее.

– Вы по опеке?

– А вы?

– Тоже.

– Ну и идите в конец, как все.

Из дверей кабинета высовывается уставшая женщина в очках:

– Граждане, не шумите! Кто следующий?

Я делаю шаг вперед. Военный тоже… Мы сталкиваемся плечами. От него пахнет свежестью и одеколоном с нотками апельсина и специй… Черт… К щекам приливает кровь, сердце больно толкает ребра… У меня давно никого не было, а уж такого красавчика и подавно…

– Я первый, – говорит он.

– Я была первой.

– Вы влезли, когда я отошел покормить сына!

– Я никуда не влезала! – истерю я. – Я пришла, встала в конец очереди, за мной пришли вы, потом ушли и снова вернулись! Хотите – спросите у бабушек!

Бабушки оживляются. Та, что с палочкой, уже вышла из кабинета и наблюдает за нашей грызней.

– Молодой человек, – укоризненно произносит она. – Девушка действительно стояла. А вас я не видела…

Военный испепеляет бабульку взглядом и выдыхает:

– Ладно. Проходите.

Я прохожу в кабинет, чувствуя спиной его взгляд. Сажусь на стул, выуживаю папку.

– Здравствуйте, – говорю сотруднице. – Я по поводу опеки над несовершеннолетней.

Сотрудница устало кивает, берет документы. А за спиной – тишина. Военный не уходит, стоит прямо за мной, дышит в затылок, зараза...

– Вы можете отойти? – оборачиваюсь.

Он усмехается, цокает языком. Как же он меня бесит!

– Боитесь, что передумаю и пролезу без очереди?

Сотрудница поднимает глаза:

– Гражданин, присядьте, пожалуйста. Там стулья есть. Нет, не здесь, за дверью... Простите, я думала, что вы вместе, – а это уже мне.

– Да не дай бог такое счастье...

Военный закрывает дверь, что-то пробурчав под нос...

Я отворачиваюсь и углубляюсь в бумаги.

Дорогие читатели! Представляю новинку нашего литмоба)

## Глава 6

Виктория.

– Виктория Сергеевна? – уточняет сотрудница, листая мои документы. – Вы племянница умершей?

– Да.

– А кем приходитесь девочке?

– Двоюродная сестра, получается...

– Работаете?

– Была работа, – стыдливо отвожу взор я. – Уволилась на днях.

– По собственному?

– Да, по собственному.

– А какая причина, позвольте узнать?

– Низкая заработная плата. Такой ответ устроит? – тараторю я.

Ну, не вываливать же ей правду о Борисоглебском?

Сотрудница вздыхает, смотрит в мои документы, а потом поднимает на меня укоризненный взгляд.

– Виктория Сергеевна, опекунство – это серьезно. Вам придется переехать сюда, в Белодольск. У девочки здесь школа, поликлиника... Вы готовы?

– Я... – замолкаю.

А, правда, готова? Бросить город и привычную жизнь ради девочки, которую вижу второй раз в жизни? Внутри разливается... странное тепло...

– Я готова, – говорю я твердо. – Скажите, какие документы нужны?

Сотрудница, не скрывая недоверия, начинает перечислять. Я записываю все в заметки смартфона, хотя руки дрожат. Список длинный – справка о доходах (которых нет), характеристика с места работы (которой нет), медицинское заключение, справки от психиатра и нарколога, справка об отсутствии судимости, акт обследования жилищных условий...

– Жилье у вас в Белодольске есть? – спрашивает сотрудница.

– У меня есть однушка в городе, а здесь остался дом тетки. Он теперь Анфисе перейдет. Я ведь могу там жить?

– Но дом не ваш. Потребуется разрешение органов опеки на проживание в доме подопечной. Это решается индивидуально.

Я киваю, хотя в голове каша.

– И еще, – сотрудница понижает голос. – У нас сейчас все сложно. Детей много, опекунов мало. Будет проверка, беседа с психологом. Вы готовы?

– Готова.

Сзади раздается покашливание. Военный с кислой миной заглядывает в кабинет. Видно, нервничает, торопится...

Я заканчиваю, собираю документы, встаю. На ватных ногах иду к выходу.

– Девушка, – окликает он.

Вздрагиваю, поднимая на него взгляд… Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как он вошел…

– У вас ещё что-то? – фыркаю я.

– Удачи вам.

– Спасибо, – бурчу, думая о своем.

Выхожу на крыльцо, заприметив греющуюся на солнышке бабульку с палочкой – мою заступницу…

– Что, милая, накричала на военного? – улыбается беззубо она.

– Пришлось, бабуль.

– И правильно. Мужиков строить надо. А то распустились.

Я улыбаюсь в ответ и иду к остановке. В кармане пиликает телефон – сообщение от Клавдии: «Анфиса спрашивает, когда ты придешь. Плачет».

Нажимаю «ответить»: «Иду. Скоро буду».

Сейчас только в магазин зайду и сразу домой…

Вечером, когда Анфиса засыпает на моей кровати (я теперь сплю в теткином доме, в её комнате, потому что Анфиса боится оставаться одна), я сижу на кухне, пью чай и смотрю в окно.

За окном – темнота и мигающий фонарь, недовольно лающий тетушкин пёс и скрипящий от каждого шороха забор… Надо бы его починить, а, лучше, поменять… Только где деньги взять? Куда податься в Белодольске, ума не приложу… А увезти Анфису в город мне никто не позволит. Да и не ждет меня там ничего хорошего… Борисоглебский наверняка добавил меня в чёрный список сотрудников. Хоть уборщицей иди, ей-богу… Завтра надо идти в поликлинику за справками, в школу, к психологу… В общем, куча дел…

Вспоминаю утреннего военного. Красивый, гад. И характер, как у танка. Такому никто не сможет отказать, никакая опека… Интересно, какая у него история? Кто ему тот мальчишка? Интересно, встретимся с ним когда-нибудь еще?

Надеюсь, встретимся.

Нет, не надеюсь. Точно не надеюсь.

Мне сейчас только местных красавчиков не хватает… Чур меня!

Допиваю чай, пересыпаю крупу и макароны в баночки, сортирую мясо и складываю контейнеры в морозилку. Интересно, что Анфиса любит есть? Я не удосужилась спросить…

Ладно… Пора в душ и спать. Завтра будет новый день и новые проблемы. Поиск работы и борьба с бюрократической машиной…

А пока – тишина, темнота и сопение ребенка за стеной. Странно, но… уже не так страшно, как вчера…

Просыпаюсь рано… Бреду в кухню, решив, что лучшим завтраком для малышки будут сырники.

В двери тихонько стучится тетя Клава. Я отпираю, завидев банку варенья в ее руках…

– Ой, умничка какая… Пахнет-то как вкусно. Держи, к сырникам как раз…

– Спасибо, теть Клав. Я хотела спросить… Тетя Рая не успела купить вещи для Анфисы? Почему ничего нет? Я все шкафчики перебрала, но…

– Её мошенники развели. Она боялась признаться… Пенсия у Раисы была хорошая, накопления были… А тут позвонил кто-то… Вика, я не знаю, как все было, Рая о таком не любила говорить… В общем, потеряла она все. И полиция не смогла помочь. Она Анфису очень любила, если рискнула, значит, ради нее, родимой...

– Понятно. Значит, сегодня поеду в детский магазин.

– Деньги-то, есть?

– Да. Но работу я все равно буду искать…

– А не хочешь диспетчером в МЧС пойти? Там как раз требовались?

– Даже не знаю... Надо подумать.

Дорогие читатели! Представляю новинку нашего литмоба «Чужих детей не бывает»

Анна Россиус

Семья напрокат. Чувства под запретом

АННОТАЦИЯ: Представьте – ваш муж сутками торчит у компа и наделал кучу долгов, властная свекровь не даёт продыху, маленькому сынишке нужна дорогостоящая реабилитация после спортивной травмы. А вы – обычная учительница младших классов со скромной зарплатой!

Справились бы или опустили руки?

Виктория не унывает и старается набрать побольше учеников.

Кажется, что чуда ждать неоткуда. Как вдруг отец маленькой ученицы, суровый и обычно молчаливый бизнесмен Матвей Немиров предлагает «безобидную» аферу.

Это очень не понравится деспотичным родственникам Вики. Зато приведет в восторг двух шкодливых детишек!

Главное правило для Вики и Матвея – чувства под запретом. Но кто же о нём вспомнит, когда их история начинает походить на сказку о Принце и Золушке?


## Глава 7

Вика.

– А что тут думать? Не уборщицей же идти, в самом-то деле? У тебя какая специальность? – прищурившись и подкладывая в тарелку ещё один сырник, спрашивает Клавдия.

– Я менеджер по продажам, креативный менеджер. Есть опыт работы в крупных компаниях, – не без гордости добавляю я.

– Проблема в том, что в Белодольске мало крупных компаний. Животноводческая ферма и лесхоз. Но там работа специфическая… И контингент соответствующий. Мое мнение – иди в МЧС.

– Простым диспетчером?

– Простым? Ты представляешь зону ответственности?

– О чем и разговор… Я подумаю, теть Клав… А вот и наша куколка проснулась, – замечаю крадущуюся из комнаты Анфису.

Заспанная, с румяными щечками и спутанными волосами, она выглядит особенно беззащитной…

– Вика… – обнимает она меня. – А мы в школу пойдем? Ирина Евгеньевна должна тебя во всякие группы добавить.

– Пойдем. Давай ты позавтракаешь, а потом мы поедем покупать тебе вещи. Ты мне покажешь школьную форму, рюкзак?

– Да, конечно. Ой, бабушка Клава, это вы варенье принесли? У нас такого не было.

– Я, милая. Кушай, лапочка…

Клавдия помогает мне найти школьную юбку и две блузочки. К счастью, они оказываются почти новыми, как и лежащий под письменным столом рюкзак…

Проверяю наполнение пенала, заглядываю в дневник. Анфиска, оказывается, хорошистка – всего две четверки в четверти.

– Поезжайте в Зареченск. Там большой торговый центр, одежда есть всякая, обувь… Лишь бы на жизнь потом хватило, – с нескрываемым волнением добавляет тетя Клава.

Расчесываю волосы Анфисы, наряжаю её в то, что есть – несуразные, спортивные штаны и такую же толстовку.

Через пять минут мы уже выходим на крыльцо…

– А у тебя есть машина? – спрашивает Анфиса, втягивая голову в воротник курточки.

– Нет, детка. Замерзла?

– Совсем нет. А у мамы Раи есть.

– Да ты что? И какая? Я что-то её не вижу, – улыбаюсь я.

– Она встречалась с одним дядей, и он подарил ей машину. Хочешь, зайдем и посмотрим? Ты же в гараже не была?

– Нет, не была. Давай глянем.

Анфиса деловито выуживает ключи от старого, сложенного из белого кирпича строения – они лежат в тайнике, под кирпичом…

Ну и тетушка Рая… Оказывается, ещё какой-то «дядя» у нее имелся…

– Ну и ну, – протягиваю я, заметив старый, видавший виды Форд.

Распахиваю водительскую дверь, обнаружив ключи на сиденье.

Раиса Ивановна никогда не рассказывала ни про каких мужчин… Черт те, что творится… Мне начинает казаться, что я ровным счетом ничего не знала о жизни тетушки…

– А ты водить умеешь, Вика?

– Умею. И права у меня есть. Давай мы съездим в магазин на электричке, а машиной я займусь позже?

– Поехали.

В электричке пахнет креозотом и влажной пылью… Анфиса садится рядом, не выпуская моей руки…

– А в кафе пойдем?

– Обязательно. Любишь пиццу? Вы с мамой Раей часто ездили в Зареченск?

– Да. И тот дядя тоже с нами ездил на той машине.

Господи… Тетушка Рая, куда же ты вляпалась? Может, её скоропостижная смерть неслучайна? Кто тот мужчина? И почему его не было на похоронах? Мысли прыгают как бешеные хомяки…

Ладно, займусь этим позже…

Анфиса растворяется среди рядов с детскими курточками и брюками.

– Только чур розовое с блестяшками не покупать. Давай сначала курточку примерим?

– Давай. И шапку новую купишь? А то моя слишком теплая…

Направляюсь к стойке с кричащей вывеской «Распродажа», заслышав знакомый голос:

– Вовка, они не жмут тебе?

– Не знаю, – ручейком звучит детский голосок.

Надо же, военный… Пока Анфиска возится с курткой, я… бессовестно пялюсь на него… Тонкая, черная водолазка облепляет его широкие, сильные плечи… И чего я смотрю на него, а? Он ведь хам и грубиян… Такому палец в рот не клади…

– О, и вы тут? – недовольно бурчит он, замечая меня. – Преследуете меня?

– Больно вы нужны… – бурчу и спешу вернуться к Анфисе.

Ужасно обидно… Прямо очень… Обычно мужики бегают за мной, а тут… Наглость, грубость и хамство…

– Хорошая курточка, Анфис. И совсем не мрачная. Смотри, какой брелочек на молнии симпатичный?

– Мне нравится, Вика. А можно вот эти джинсы и…

– Можно. Нам ботиночки нужны на весну. И туфельки для музыкальной школы. Мама Рая тебя не записывала? Я в детстве ходила. И даже могу кое-что сыграть…

– Ой, не записывала… Наверное, сейчас меня и не возьмут.

Черт… Приходится вернуться к обувным рядам и сделать вид, что военного нет…

– Вика, а сменку новую можно?

– Да, конечно. Идём…

Поворачиваюсь и… вздрагиваю от чужого касания… Военный… Виновато смотрит на меня и мнется. Будто хочет о чем-то попросить…

– Что вам от меня нужно? Зачем вы…

– Простите меня. Признаю́, я перегнул и…

– Да что вы говорите? Вы не похожи на того, кому нужно чье-то прощение…

– Вы ошибаетесь, но я не буду вас переубеждать. Помогите выбрать пацану ботинки. Пожалуйста... Если хотите, я вам заплачу...

Вид у него... Высоченный, тренированный мужик с глазами котика из Шрека... Умора просто...

– Хорошо. Как зовут вашего сына?

– Вова. Он не сын пока, но скоро им станет.

Дорогие читатели! Приглашаю в новинку нашего литмоба «Чужих детей не бывает»

Автор Татьяна Тэя

Диагноз любовь. Спасти семью в годовщину разрыва

АННОТАЦИЯ: Мы расстались с Катей почти два года назад. Я поступил очень некрасиво, встретил свою первую любовь и чуть не потерял голову. Этого было достаточно, чтобы всё рухнуло.

Я уехал из столицы в родной город, руковожу хирургическим отделением в первой городской больнице, борюсь за жизни людей, пока в один прекрасный день не раздаётся звонок и мне сообщают, что по просьбе бывшей жены мне надо приехать и забрать ребёнка. Одиннадцатимесячную девочку, которая может быть моей?