# Охотница душ

Алëна Ваегор

Очнуться в каменном склепе среди чужих могил – худшее начало для второй жизни.Особенно когда не помнишь, кому принадлежит твоё лицо и твоя кровь. Мёртвые молчат, а живые уже объявили охоту: по округе ищут шаманку, достойную только костра. Единственный, кто предлагает помощь – перебежчик из стана врагов. Он мне не верит, но все равно рядом. Что заставляет его рисковать всем? И главное – успею ли я вспомнить себя до того, как меня сожгут за ту, кем меня считают другие?

## Глава 1

Что делать? Что вообще следует делать в такой ситуации?

Словно я сделала вдох впервые. Голова кружится, а легкие никак не могут насытиться кислородом. Надышаться.

Руки, ноги, позвоночник, шея, все чудовищно ломит. Кости, мышцы одеревенели и не хотят слушаться. Каждое движение звоном и болью отдается в голове.

Пальцы нащупали ровную и шершавую каменную поверхность моего ложа.

Стараясь удержать равновесие и не упасть, села.

Ужасно холодно. Ветер блуждает здесь на правах хозяина, хватая за руки, лодыжки, шею, трепля волосы и залезая под одежду, не давая теплу разжечься в теле. Его странный, прерывистый свист, кажется, звучит в самой голове.

Темно.

И я ничего, совсем ничего не помню.

Стоит ли уже начинать паниковать? Почему я здесь? И где это – здесь?

А кто я?

Судя по платью – женщина. Молодая, старая? А может, вообще девочка? Нет, девочкой я себя не ощущаю.

Создатель! Как же холодно! Почему на мне так мало одежды? Меня что, заморозить до смерти хотели? На свете есть и более надежные способы убийства.

Почему здесь так чудовищно пахнет воском?

С первого раза встать не получилось. Стоп коснулось нечто острое. Жутко. Еще эта непрекращающаяся дрожь в теле – все силы вытягивает.

Надо срочно что-то делать! И быстрее.

Сжала зубы и легла на живот на своем неизвестном ложе. Ледяной камень тут же с аппетитом огромной пиявки принялся высасывать тепло. Может, я просто слепа? Кажется, мрак настолько густой, что можно к нему прикоснуться. Осторожно опустила руку, мысленно приготовившись к самому страшному. Воображение подсовывало совершенно разные возможные и не совсем возможные варианты. От зубов кровожадного чудовища, которое замерло в ожидании моих неизвестных, но все же моих, пяток, до ядовитых растений, концы шипов которых источают яд.

Действительность оказалась куда более прозаичной, хотя и не так далеко отошла от последнего варианта. Пальцы коснулись приятной, бархатистой поверхности бутона. Цветы завяли, но еще не начали подсыхать. Сколько они здесь лежат? Проведя рукой рядом, нащупала и то, что заставило испугаться. Шипы.

Больше не раздумывая, спустилась на пол, аккуратно раздвигая ногами острые стебли. Что-то глухо упало. Видимо лежало рядом и я столкнула это, когда спускалась. Попытки нащупать предмет не принесли результатов. Ну и Создатель с ним. Сейчас надо думать о более насущном.

Казалось, это невозможно, но ноги заледенели еще сильнее. Каменный пол холодил, словно выложенный глыбами льда.

Цветы были повсюду. Тем удивительнее, что пахло отнюдь не ими. Сочный, навязчивый, яркий запах свечей. Сколько же их здесь находилось? И для чего?

Ясно для чего. Озарение пришло внезапно. И все встало на свои места. И цветы и свечи, да и эта одежда, совсем не соответствующая обстановке.

Меня здесь похоронили. Точнее – положили в склеп. Удивительно, но осознание этого факта никаким образом не тронуло мое сердце.

Интересно, я умерла и воскресла, или меня посчитали мертвой, а я вот так неожиданно очнулась? И как мне теперь отсюда выбираться?

Последний вопрос волновал больше всего. Хотелось сжаться в комок и забиться в какой- нибудь угол потеплее. Но таким образом я скорее всего окончательно замерзну. И умру – теперь уже навсегда. Не стоит так халатно относиться к вновь обретенной жизни.

Ладони касались гладких, полированных стен. То и дело натыкались на углубления и выступы с сотнями свечных огарков. Хоть бы одна свеча продолжала гореть. Совсем маленькая. Но нет, рассчитывать на такую удачу не приходилось. Скорее всего они прогорели уже довольно давно, либо их затушил этот проклятый сквозняк.

Помещение оказалось довольно обширным. Продвигаясь маленькими шажками, опасаясь наткнуться на что-нибудь острое или опасное, под пальцами нащупала наконец-то нечто, напоминающее дверь. Не такую холодную, как все остальное. Деревянная. Учитывая, как меня судорожно трясло от холода, большая удача, что добралась до нее целой.

Еще большей удачей было ее открыть. Провозившись довольно долго, нащупала маленький рычаг вверху. Интересно, для каких целей его предусмотрели? Или ожившие покойники здесь обычное дело? В любом случае, я безумно благодарна этому заботливому человеку.

Замерла, тщательно прислушиваясь. Минута, две… Ничего такого, что смогло бы насторожить, не услышала.

Такой же темный коридор. Между перерывами заунывной песни сквозняка, пустота тяжело давила на уши.

Продвигалась вперед, вся сжавшись, втянув голову, на полусогнутых ногах, чтобы сохранить хоть крупицы тепла.

Старалась держаться ближе к стене, левой рукой касаясь гладкой поверхности, правую вытянула перед собой на случай внезапной преграды.

Потолок уходил далеко вверх. На его поверхности мягко мерцали розовые кристаллы, но их света оказалось недостаточно, чтобы хоть что-то разглядеть. Время от времени левая ладонь натыкалась либо на закрытую дверь, либо проваливалась в открытый дверной проем. Закрытых створок оказалось больше. Желание заглянуть хоть в одну из комнат не появлялось совсем.

-Ай! – мой крик тут же подхватили гулкие стены, бросая его из стороны в сторону.

Еще чуть-чуть и я бы осталась без коленей и зубов. Немного освоившись, спокойно шла, когда стопа врезалась в бесцеремонно появившуюся ступень. Потеряв равновесие – рухнула на лестницу. Содрала кожу на ладонях и получила пару синяков, но сохранила все остальное. Кто придумал городить в склепах лестницы!

На миг боль заполонила все сознание. Даже холод отступил на второй план. Надеюсь, что пальцы не сломаны. На одной ноге выбираться отсюда буду вечность.

Переведя дыхание, поплелась по ступеням вверх. Все же лестница давала надежду на скорое освобождение из этой темницы-склепа.

Подъем закончился еще одним коридором – гораздо шире предыдущего. По моим подсчетам – семь шагов. . Помня свое прежнее упущение, теперь уже пробиралась гораздо осторожнее. Ушибленные пальцы ломило каждый раз, когда нагрузка приходилась на ногу.

Вот так, волочась со скоростью сонной лягушки и хромая, я нашла то, что искала. Выход.

Конец блужданиям в ледяной и промозглой темноте. Но радость вышла не долгой.

Створки оказались шириной в два человеческих роста, а высотой – все четыре. Кованые. Лунный свет едва падал на них, давая разглядеть лишь очертания. При близком рассмотрении можно сказать, что они состояли из множества мелких элементов. Каждый выполнен из тонких прутьев металла, закрученных в тончайший узор.

Очень красиво, но меня больше волновало, как их открыть. В тело уже давно вернулся холод, пожирая силы и ледяными прикосновениями стараясь сломить волю. Возможно – умиреть, засыпая от холода – не так уж и плохо. Спокойно и умиротворительно, видя прекрасные сны о неслучившейся жизни. Так, нужно срочно остановить этот поток мыслей, иначе может оказаться уже слишком поздно.

Сквозь узор виднелось синее небо, щедро усыпанное мириадами звезд. Луну скрывал каменный навес, выступающий далеко вперед. Но ее свет мягко озарял все вокруг.

Вот она – свобода. Такая близкая и такая недосягаемая.

В животе протяжно заурчало, организм требовал хоть какой-то пищи. Судя по всему, ела я уже очень давно. Вероятно, еще в прошлой жизни. Ха, хотя бы иронию не растеряла.

Кто же придумал эту шараду, больше достойную ученых умов, а не бедной несчастной, так внезапно обредшей жизнь в царствовании вечного сна. Ни засова, ни замка, ни хоть даже самой маленькой замочной скважины. Неужели, лежащие здесь кости настолько ценны?

Я сама не поняла – как это вышло. Толкала, била, пыталась расшатать преграду к свободе, но она даже не шелохнулась. А в один момент рука нащупала элемент без узора. Под пальцами приятно защипало и створки стали медленно отворяться.

Чуть было не заплясала от восторга и облегчения. Все же не придется сгинуть во мраке каменных стен.

Опасаясь, что створки передумают выпускать на свободу, юркнула в образовавшийся проход, едва смогла протиснуться.

На улице оказалось гораздо теплее. Каменная дорожка уходила куда-то за стену. Проигнорировав ее, пошла вперед – навстречу спокойной морской глади. Открывшийся вид завораживал. Полукруг луны проложил серебристую тропинку до берега. Словно путь в саму Обитель. Пахло солью и совсем немного горечью. После холода подземелья, воздух обволакивал приятной теплотой. Напрочь промерзшее тело с жадностью впитывало ее, наслаждаясь каждым мгновением.

Какой-то маленький зверек, испугавшись нарушителя спокойствия, проворно юркнул за ближайший камень.

Заледеневшие ступни давно потеряли чувствительность, но нагретый за день песок вернул им жизнь. Пальцы заломило от такого контраста. Особенно ушибленные.

Вдыхая полной грудью морской воздух и потихоньку оттаивая, стояла у кромки прибоя, не в силах пошевелиться. Иронично конечно, но словно и в самом деле я впервые чувствовала, что такое – ощущать себя живой. Иметь возможность просто быть.

Горизонт светлел, делая краски небесных светил все тусклее. Рождался новый день, прогоняя сумрак ночи и давая надежду.

Не могла же я и в самом деле появиться из неоткуда. Кто-то же принес мое тело в этот, не совсем простой, склеп. Сжег кучу свечей и свез все розы с округи. Кому-то было не все равно на мою смерть. Осталось теперь разыскать этого неизвестного, чтобы задать парочку вопросов. А может и не парочку.

Оглянулась, створки закрыты. Не удивительно.

Усыпальница больше всего походила на каменный утес. Не высокий, уходящий основанием глубоко в песок. Вокруг пустырь. Ни строений, ни растений. И где теперь искать этого неизвестного?

Неизвестная ищет неизвестного в неизвестном месте. Абсурдней и не придумаешь.

Но с чего-то все же надо начать. Рассвет настойчиво стремился ворваться в этот день, придавая миру все больше красок. Слева от утеса песок выглядел обычно. Ничем не примечательный, светло-золотистого цвета и совершенно безжизненный. Ни одна сорная трава не решалась пустить корни в столь идеальную, но мертвую почву. Ровная гладь простиралась покуда хватало взгляда, теряясь в дымке горизонта. Надеялась увидеть хоть что-то напоминающее тропинку, ведущую от склепа, но и здесь прогадала.

Вернулась к входу, и пошла по дорожке, что тянулась от створок за стену. Кажется, что кто-то выжег ее в каменной породе, создавая идеально ровную поверхность.

Ведя меня по полукругу у самого основания утеса, дорожка прерывалась. Ровная песчаная гладь не давала и намека на то, что здесь кто-то когда-то ходил.

Справа от этой каменной глыбы все оказалось еще интереснее. Песок там был бледно-белого цвета. Безжизненный, и в то же время, до рези в глазах, яркий. Между двумя этими видами песка не имелось никакой преграды, но повинуясь неизвестным законам природы, они не перемешивались. Словно невидимая стена, ровная и незыблемая, стояла на границе их столкновения.

Подойдя ближе к этому невероятному явлению, пристально вгляделась в белый песок. Если не обращать внимания на цвет, то ничего необычного. Здесь так же не наблюдалось никакой растительности. Но в отличие от другой стороны, на горизонте виднелись каменные стены? Город? Останки крепости? Форт? Оставалось лишь догадываться. По крайней мере, там имелся хоть какой-то намек на жизнь.

Ушибленная стопа и не думала выздоравливать. Наоборот, только сильнее ныла и слегка пульсировала. Большой палец раздулся и начал отливать синим. Указательный выглядел лучше, но был в два раза больше здорового. Совсем не обнадеживает.

Решившись, сделала шаг здоровой ногой. Она по щиколотку увязла в мягкую, воздушную почву. Под стопой оказалось твердое основание, что давало надежду на возможность передвижения. Солнечный круг полностью показался из-за горизонта, обещая жаркий день. Поднявшийся легкий ветерок, приятно освежал кожу, играя с волосами и одеждой. Казалось, уже навсегда замерзшее тело, согрелось и чувствовало свою подвижность и жизненную энергию.

Собравшись с духом, сделала еще один шаг. Огляделась. Ни грома, ни молнии. Все тихо. Может, зря я так осторожничаю? Ну подумаешь, песок не того цвета. Мало ли в природе разнообразных явлений?

Еще раз убедившись, что из-под земли никто и не думает выпрыгивать, двинулась дальше.

Небольшая хромота в скором времени превратилась в существенную проблему. Приходилось почти что волочить ногу. Рукавом вытирала выступавший пот на лице. Мокрая ткань липла к коже и холодила, не давая никакого облегчения. Горечь во рту заполонила все вкусовые чувства. Словно угля наелась.

Как же хочется пить.

Стены медленно, но верно приближались. Но все же не так быстро, как хотелось. Ослепительно белый вид вокруг приводил в уныние. Глаза болели. Зрение, не в силах с этим справиться, расплывалось темными пятнами. Отчего небольшой камень, так неожиданно оказавшийся рядом, сразу не заметила. Он чернел на белоснежном поле. Само его нахождение здесь выглядело таким неправдоподобным, что сначала подумала, что мне просто показалось.

Но по мере приближения, он не рассыпался миражом измученного зрения.

Вроде обычный камень, доходил мне примерно до пояса. Но все же был каким-то странным.

-Ну, здравствуй!

Я дернулась от неожиданности, желая отскочить подальше. Еще ничего не успела сообразить, но чувство страха разлилось по телу, не спрашивая разрешения. Дернулась, но так и не смогла сделать и шагу. Тихий скрипучий голос, словно кто-то водил камнем по кромке стекла, заставил прийти в движение все волосы на теле.

Мои ноги намертво увязли в, казавшимся таким легким минуту назад, песке. Ушибленные пальцы накрыла волна боли, застилая все вокруг. На несколько мгновений зажмурилась и даже забыла, что значит дышать, не говоря уже обо всем остальном.

-Полегче с ней, – покровительственно проскрежетал живой камень, обращаясь к неизвестному собеседнику. Я едва разобрала сказанное каким-то краем сознания.

Хватка ослабла. Больше не было ощущения, что ноги по щиколотку завалило огромными валунами. Однако, сдвинуть их с места также не представлялось возможным.

Тяжело дыша, открыла глаза. Волну неконтролируемого страха взял под контроль здравый смысл. Всему должно быть логическое объяснение.

То, что я приняла за камень, оказалось очень ветхой старухой. Ее спину и голову, покрывал черный кусок грубой ткани. Запыленный и разлохматившийся по краям. Она сидела прямо на песке, прижав к себе и скрестив босые стопы. Рукава рубахи из того же материала, что и накидка, завернуты по локоть. Тонкая, голубовато-бледная кожа обтягивала узловатые пальцы. Она ими проворно двигала, вылепливая из песка какую-то фигуру. Удивительно, но в ее руках рассыпчатый песок становился податливым и пластичным, словно глина. Старуха была увлечена своим творением и не поднимала головы. Сначала это больше походило на палку с парой коротких веток на конце, потом веток стало больше. Привыкшие к такой работе пальцы, уверенно придавали форму песку.

Я не могла отвести глаз. Завораживающее зрелище. Успокаивающее.

-Нравится? – старуха повернулась и ткнула мне под нос очень правдоподобного вида человеческую руку, отрезанную по локоть. Если бы она оказалась в цвет кожи, а не ослепительно белой, то я бы вряд ли отличила ее от настоящей.

Я отпрянула назад от внезапности. Пришлось спешно раскидывать руки, чтобы сохранить равновесие и не упасть. Взгляд зацепился за лицо женщины. Внутри все сжалось от ужаса и похолодело. Я никак не ожидала ничего подобного. Нет, она была кем угодно, но точно не женщиной. Кожа очень плотно прилегала к черепу, повторяя все его рельефы. Верхние и нижние веки грубо сшиты черной ниткой. Под ними впадины, говорящие о том, что глазные яблоки отсутствуют. Неестественно вытянутый подбородок. Тонкая полоска бледных, почти белых губ. Со лба на меня смотрел, оценивающе прищурившись, глаз без зрачка. Цветом он мог поспорить с песком вокруг.

Что это? Кто это? И почему я просто не обошла Это стороной!

Я снова попыталась освободить ноги. Бесполезно. Где-то там, в песке, что-то крепко держало.

-Хех, – насмешливо покривило рот существо. На миг отвлеклось от лицезрения глупой наивности, добровольно пришедшей к ней в лапы. От досады я сжимала зубы, сетуя на свою неосторожность.

Бережно, словно котенка, существо опустило плод своего труда на песок. Рука без тела несколько секунд лежала неподвижно. Потом пошевелился один палец, следом другой.

Создатель! Может и к лучшему, что я ничего не помню. Если в моей памяти прячутся такие вот воспоминания, то со сном наверняка были большие проблемы.

Песочное создание на миг замерло, как бы прислушиваясь, потом принялось копать пальцами, зарываясь в почву. Несколько мгновений и оно полностью скрылось. Ничто на поверхности песка не выдавало недавнего присутствия вылепленной конечности.

По телу пробежал холод, стало не по себе. Кажется, теперь я знаю, что именно так усердно держит мои ноги.

-Хех, хорошая работа. Еще один.

Удовлетворившись увиденным, старуха поднялась на ноги и вновь обернулась ко мне.

-И как же ты сюда попала?– она внимательно вглядывалась своим единственным глазом. Может она умеет прожигать им дыры?

– Пришла.

-Все случилось уже давно. Зачем тебе тревожить море Костей?

Вопрос завел в тупик. Какого ответа она от меня ждет? Было скучно и решила пятки пощекотать?

-Мне нужно вон к тем стенам, – я кивнула в сторону неизвестного строения, не сводя глаз с существа. Все же безумно жутко находиться рядом. Неизвестно, на что оно способно и что может сотворить, и лучше к этому быть готовой. Хотя, кого я обманываю? Мое положение не очень-то располагает к активным действиям.

-К живым потянуло? Хех. Что, прошлое гложет? Все мы здесь лежим из-за него, – старуха окинула взглядом окрестность.

Краем глаза я успела заметить, как она сделала какой-то жест рукой. В следующую секунду на поверхности песка показалось множество рук. Ну что им от меня нужно! Я не готова страдать из-за умалишенных старух. Кажется, я застонала вслух. Ну пожалуйста, оставайтесь там, где были.

-Я ничего не помню! Что ты хочешь? – в моем голосе явственно звенели нотки паники, но собеседница не соизволила ответить. Лишь стояла неподвижно и смотрела.

Песочные руки побежали ко мне, проворно переступая пальцами, впивались в ноги, мгновенно застывая. Следующие создания ползли прямо по ним, чтобы в свою очередь тоже застыть.

Я закричала. От отвращения, безысходности и жуткого ощущения неизвестности. Смахивала с себя тех, что не успели застыть, вертелась, отбивалась. Вся нижняя часть туловища по пояс оказалась надежно замурована в импровизированный кокон, а рук все не убавлялось. На место одной, скинутой мной, появлялись две другие.

-Что ты хочешь? Отпусти меня! – едва успевая дышать, отбивалась. Гора каменных рук вокруг, неуклонно росла, обездвиживая. Какая-то особо ретивая гадина ухватила за запястье и повисла каменным браслетом. Вторая повторила фокус напарницы. Не справившись с весом, моя рука безвольно повисла, тут же ее облепили десятки белых пальцев. Несколько мгновений и вторую постигла та же участь.

Кажется, это конец. Любые надежды на положительный исход этой битвы улетучились, как и воздух из моих легких.

-Чт… т… хочшь..? – хриплые куски слов с трудом продирались из горла, скованного спазмом. Глоток, еще хоть один глоток воздуха. В груди распалялся пожар.

Неживые пальцы беспрепятственно оплетали шею, застывая причудливым ожерельем.

-Довольно,– хриплый голос разом остановил поток ползающих конечностей. Те, что еще не успели застыть, послушно уползли обратно в песок и скрылись.

Все, что я могла делать – это смотреть. Да и то ненадолго. Перед глазами темнело, из горла вырывались жалкие всхлипы. Сознание стремительно уплывало из мира живых. Бешено колотящееся сердце отсалютовало последним ударом, и я провалилась в темноту.

Острая боль во лбу выдернула из забытья, заставила резко открыть глаза.

-Ды-шиии,– протянула старуха, тыкая тонким, костлявым пальцем мне между бровей. Именно этот жест, по всей видимости, и причинил неимоверную боль, из-за которой очнулась.

С ликованием во всем теле ощутила, что больше ничего не сковывает ребра. Сделала долгожданный вдох. Легкие наполнились желанным воздухом и захлебнулись приступом кашля.

Да что же это такое! В горле пересохло неимоверно.

Наконец, хоть как-то придя в себя, смогла оценить происходящее. Каменная оболочка теперь заканчивалась на уровне живота, но руки по-прежнему были скованы в районе локтя и ниже.

Существо сидело на песке в нескольких шагах, наблюдая. Оно подняло руку на уровне глаз и резко опустила ее. Застывшие руки, надежно удерживающие меня в плену, вновь ожили и разбежались, словно кучка огромных насекомых.

-Ты спишь. Теперь я вижу. Мне нечего с тебя спросить. Иди.

Почти убила, а теперь отпускает.

То ли я сошла с ума, то ли она. Но вряд ли все происходящее можно назвать сном. Ощущения очень даже настоящие.

Не знаю, за кого она меня приняла, но упускать шанса спастись я не собиралась. Беспрепятственно прошла мимо одноглазого существа. До последнего не верилось, что оно меня все же отпустило. Сидело, сгорбившись и не поднимая глаз. Водило пальцами обеих рук по песку, создавая неизвестные символы. Белая поверхность проглатывала знаки сразу после их создания. Шаманство какое-то. И я устремилась как можно скорее оказаться отсюда подальше.

Несчастная нога и не думала прекращать болеть. Я все так же плелась, хромая. Но то ощущение истощенности, нахлынувшее до встречи с не совсем старухой, больше не проявлялось. Видимо то было ее рук дело. Руки. Волна отвращения пробежалась по телу. Спешно огляделась вокруг, но ничего подозрительного не заметила. Я не обольщалась. Они там были, следили за мной. Сколько их? Тысячи? Десятки, сотни тысяч? Зачем они здесь и как появились? Можно было задать этот вопрос их создательнице, но мне совсем не хотелось вести с ней беседы. Настроение ее столь же переменчивое, как погода на Безликих островах. Откуда я это знаю? Может, была там когда-то?

Солнце уже поднялось достаточно высоко и не жалело своего тепла. Яркий диск с щедростью грел землю, а заодно и мою несчастную голову. Если легкое платье хоть как-то защищало от его раскаленных лучей, то волосы плохо справлялись с этой задачей. Думаю, если бы они оказались черными, а не русыми, пришлось бы наверняка хуже.

Оторвала от подола платья кусок ткани и повязала им голову. Стало полегче. Больше не было ощущения, что затылок расплавится.

Я немного изменила направление и теперь шла вдоль кромки прибоя. Во-первых, от воды шла хоть какая-то, но прохлада. И ступни приятно холодила намокшая почва. Во-вторых, мне хотелось думать, что песчаные руки не очень дружат с водой. Соленая вода, что плескалась совсем рядом, призывно манила. Хотелось набрать полные ладони прохладной жидкости и напиться. Я сдерживала себя, как могла. Соль только усугубит ужасную жажду.

Не знаю, сколько именно времени занял путь, но солнечный шар порядком продвинулся по небосклону.

Стена высилась надо мной, подобно могущественному гиганту, в давние времена принявшему бой с себе подобным и не выстоявшему в битве. Высотой в десять, а может и в двенадцать человеческих ростов. В длину уходил вглубь пустоши на несколько миль. Неизвестные строители постарались на славу. Множество огромных камней гладко сточены с лицевой стороны и тщательно подогнаны друг под друга. Несмотря на свою величавость, камень был поеден временем, которое с энтузиазмом погрызло края и поверхность. Всю гладь усыпали рытвины – маленькие и большие. Будто в эту глыбу некто кидал разномастные раскаленные шары, которые и прожгли отверстия – некоторые даже насквозь. Кто-то порезвился здесь на славу пару сотен лет назад. Однако, внизу не было ни осколков камней, ни их крошек. По всей видимости, белый песок глотал все, до чего мог дотянуться. Как только он не сожрал эту стену. Может, она ему пришлась не по зубам? Или не по рукам…

Они ведь где-то здесь. Прячутся, выжидают. Всю дорогу я ощущала затылком пристальный взгляд большого глаза без зрачка. Оборачивалась, но лишь постный однотипный пейзаж подмигивал в ответ. Когда я отошла от старухи на треть мили, не справилась с искушением и обернулась. Как и сейчас, ощутила ее присутствие совсем близко, но она чудесным образом испарилась. Может, она умеет вытворять тот же фокус, что и ее детища – нырять в песок?

Чувство угрозы ворочалось где-то внутри груди. Заставляло пошевеливаться, чтобы быстрее покинуть эти злосчастные места, едва не ставшие для меня второй могилой. И способ перебраться за стену был лишь один.

Раньше стена врезалась в морскую гладь на добрых двадцать футов, но вода со временем съела нижнюю ее часть. Получилось что-то вроде арки без второго основания.

Чтобы пройти через импровизированный свод, пришлось залезть в воду. Больные пальцы за это спасибо не сказали. Острая, ломящая боль тут же пронизала ногу и часть туловища.

-Будь проклята темнота подземелий и та лестница со всеми ее создателями! – не выдержала и выругалась вслух.

Сжала зубы, чтобы не завыть. Какие-то два пальца, а столько мучений. Надо сказать, выглядели они совсем паршиво. Отекшие и сине-бордового цвета. Мало того, половина ступни тоже опухла. Это же какая должна быть обувь, чтобы нога в нее полезла? Если так будет продолжаться и дальше, то боюсь, мне понадобится только одна из пары.

Кое-как преодолев десять футов толщины стены, выбралась на другую сторону. Упала на берег, тяжело дыша и стараясь справиться с медленно утихающей острой болью. Закрыла глаза, восстанавливая дыхание. Лежала, раскинув руки в стороны. Стена давала тень, даря легкую прохладу, да и глаза отдыхали от чрезмерного напряжения. Нескончаемые белые просторы очень утомляют.

Внезапно что-то коснулось ладони, я тут же ее отдернула, шарахнувшись в сторону. Неужели это странное, одноглазое существо не отпустило меня, а лишь решило поиграть? И теперь ее творения вновь добрались до меня? Я вся напряглась, приготовившись к нападению и лихорадочно осматривая почву вокруг.

Лишь спустя мгновенье поняла, что никто и не думал нападать. Большой жук, кажется, испугался не меньше моего и стремительно покидал место нашего столкновения. И песок – он был обычного цвета. Да и трава с мелким кустарником чувствовали себя здесь отлично. От боли я и не заметила, что бесплодная пустошь осталась по ту сторону стены. Неужели, этот ужас закончился! Больше не надо каждую секунду ожидать нападения и ощущать мурашки по коже от пристального наблюдения невидимого белого глаза.

Вдалеке виднелся лесок. Перед ним свободное пространство с пятнами растительности. У самой кромки моря было какое-то движение. Долго раздумывала, стоит ли туда идти. Неизвестно, кто еще может попасться на пути и какие у него здесь дела. Но другого намека на что-то живое нигде не наблюдалось.

Решила все же себя немного обезопасить. Выбрала не прямое направление, а немного по дуге, перебираясь от кустарника к кустарнику. Растения выглядели жидковато, но все лучше, чем идти напролом у всех на виду.

Наверняка моей походке завидовали все местные крабы. Грациозно перебираться от укрытия к укрытию у меня совсем не выходило.

Остановилась в пятидесяти ярдах. Двое мужчин в закатанных по колено штанах и с голыми торсами что-то неспешно сгружали из лодки в телегу. Рядом, привязанный к колышку, безмятежно жевал траву осел.

На вид им было лет сорок или пятьдесят. Поджарые, жилистые, с плоскими шапочками на лысых макушках. Черная, длинная борода одного из них, маслянисто переливалась на солнце. У другого на спине красовалась большая татуировка, но рисунок с моего укрытия оказалось невозможно разглядеть. Вид у них был плутовской. И грузили они явно не выловленную рыбу. Но несмотря на это, чувствовали себя весьма спокойно. Видимо, люди здесь такая же редкость, как и солнце в звездную ночь. Оно и понятно – совсем под боком одноглазая старуха со своими подопечными. Это послужило мне на руку, и я осталась не замеченной.

Можно дождаться, когда они закончат и уберутся подальше, а потом уже идти по их следам. На какое-нибудь селение они должны вывести.

Но до него надо еще дойти, а вот с этим проблемы. Жажда, усталость, схватка с песчаными жителями – все это порядком вымотало меня, не говоря уже об ушибленных пальцах. Дорога займет очень много времени и высосет остатки сил. Скорее всего, они закончатся даже раньше. А у этих контрабандистов есть телега.

Выйдя из укрытия, неспешно двинулась в их сторону. Сначала все шло спокойно. Подельники, не замечали меня. Они прервали работу и сидели, раскуривая трубки, о чем-то разговаривая. Внезапно один из них, тот, что с татуировкой, вскочил и ошалело бросился наутек.

-Это она! Она!..– вопил он, позабыв про товарища. Испуганный осел взбрыкнул и закричал, тряся головой.

Второй дернулся от неожиданности, вертя головой и пытаясь понять причину поведения компаньона. Увидев меня, попятился, и споткнувшись о ящик, упал назад, но через пару мгновений уже стоял на ногах.

-Светлоликая, защити! – трясущимися руками он держал арбалет, направленный на меня, – сгинь, служка Разрушителя.

– У меня ничего нет, – остановилась и выставила пустые ладони перед собой, показывая безоружность, – я потерялась.

– Не бреши, тварь! Не стану жратвой для твоих выкормышей! – его грубый, хриплый голос исказила паника.

– Я не причиню…

Досказать не успела. Арбалет щелкнул и болт стремительно взвизгнув, пролетел у самого уха, не задев меня. Как же я рада, что с меткостью у этого нервного бородача большие проблемы.

Ужас исказил лицо контрабандиста. Он бросился искать второй болт.

– Я обычная девушка. Мне нужна помощь, – я поспешила приблизиться, давая ему возможность разглядеть меня получше, краем глаза отмечая, что до ближайших кустов ярда три. Очень кстати. На что я рассчитываю? Кажется, рассудок бородатого его покинул.

Тем временем, бедное животное, понимая, что творится что-то неладное, истошно вопило и пыталось освободиться от веревки. Я с надеждой бросила взгляд на колышек, который все еще стойко торчал из-под земли. Если осел вырвется, то весь этот риск напрасен.

– Меня не нагреешь, отродье Чистилища! – мужчина лихорадочно заряжал оружие.

Поняв, что сейчас последует второй выстрел, прыгнула в укрытие. Не хотелось проверять свою удачливость и его меткость во второй раз.

По звуку щелчка поняла, что контрабандист выстрелил, но я уже была защищена буйной зеленью. Для надежности, заползла поглубже в заросли.

– Чтоб ты сгинула, – зло бросил мне вслед стрелявший.

Сквозь растительность было прекрасно видно, как мужчина в третий раз зарядил оружие, и, было направился в мою сторону, но развернулся и принялся что-то искать.

Вскоре, он нашел искомое, и мне это совсем не понравилось. Контрабандист держал в одной руке арбалет, а в другой огромный нож, длиной добрых два фута.

-Ну что, отродье Разрушителя, пришел твой конец, – лицо его было наполнено решительностью и праведным гневом.

Осел наконец-то освободился и с победным криком дал деру, забрав с собой мои надежды. Вот неуемное животное!

-Господин, пожалуйста, не стреляйте! – я старалась кричать как можно жалобнее. Может, хоть это заставит его задуматься. Иначе, еще чуть-чуть и моим злоключениям придет конец.

Он что-то бормотал себе под нос и неотвратимо приближался. Неужели, я его так сильно напугала, что он помешался рассудком? С чего он вдруг решил, что я какое-то чудовище?

-Сами подумайте, стала бы я прятаться, если хотела бы вам навредить.

Мужчина остановился. Кажется, мои слова заставили его задуматься.

– Не дурачь меня! Я отрежу твой шакалий язык! – он вновь двинулся к моему укрытию. Упертый.

-Я ранена и мне нужна помощь! – Что делать? Надо срочно что-нибудь придумать! И что меня тянет к неприятностям? Как на зло, даже палки подходящей нет, чтобы хоть как-то отбиться.

Бородач уже добрался до зарослей и теперь пробирался через ветки.

Все, это конец. Надеюсь, он убьет меня сразу. Не хочу мучаться.

Я ползла, хоть как-то отдаляя неминуемую смерть. Пахло корой ивняка и плесенью. Глаза шарили вокруг, выискивая возможность защититься.

Руки разгребали перед собой сухие ветки и прошлогоднюю листву. Почему она белая? Кожа рук. Я даже обернулась, чтобы посмотреть на ноги, однако протискиваться вперед не прекратила. Они тоже оказались белые. Контрабандист был уже совсем рядом. Кажется, его уже ничто не остановит. Он неистово пробирался вперед, как охотничий пес, почуявший дичь.

Неудивительно, что меня приняли за выходца из Чистилища. По всей видимости, после соприкосновения со слугами старухи, кожа окрасилась. А если еще взять в расчет, что на мне белое изодранное платье и непонятно что на голове, то все сразу становится на свои места.

Внезапно, заросли кончились. Я вывалилась из кустов на чистый песок. Мужчина шагнул вслед за мной, целясь.

-Пожалуйста, не надо! – я стащила тюрбан с головы, волосы рассыпались на плечи. Выставила руку вперед, зажмурившись в ожидании, когда болт проткнет мое тело.

-Кто будешь? – спустя несколько мгновений сурово рявкнул хриплый бас.

Удара не последовало, и я осторожно открыла глаза. Нападавший стоял, направив арбалет мне в грудь и держа нож наготове. Однако, прежней ненависти в глазах не было. Дружелюбия тоже не наблюдалось, лишь суровая настороженность.

-Я потерялась, – ну что еще ответить, если даже сама не знаю, кто я.

-Не двигайся! – прикрикнул мужчина, когда я хотела поменять неудобную позу и сесть. – Отвечай! Кто ты?

– Я не помню. Очнулась здесь утром, – внимательно следила за его реакцией. Не очень-то он мне поверил. Его строгие глаза с прищуром осматривали меня, в поисках опасности.

– Ты оттудова пришла? – он бросил взгляд в сторону стены.

И что ему сказать? Если скажу как есть, какова вероятность быть проткнутой? А если совру, то как объяснить такой странный внешний вид?

-Пришла в себя под стеной и перебралась сюда.

-А с ногой чаво?

-Не знаю, так уже было.

Бородач насупился, тяжело дыша и ,видимо раздумывая, как поступить.

-Иди, умойся, – наконец произнес он, однако оружие убирать не спешил.

Я кое-как встала и поплелась к воде под пристальным взглядом серо-голубых глаз. Ногу сводило от боли, но мой новый знакомый не торопился помогать.

Белый налет отмыть оказалось не так-то просто. Пришлось тереть песком. Так дело пошло гораздо быстрее и в скором времени моя кожа приобрела обычный цвет.

-Давай теперь рассказывай, что нужно то?

-Мне нужно попасть в какой-нибудь город или деревню.

-Зачем эт? У тебя ж с головой, того, беда.

– Может кто-то узнает меня, – я пожала плечами, – и ногу вылечить нужно.

Контрабандист кивнул, признав логичность ответа. Он опустил оружие и разрядил арбалет. Повесил нож на ремень и подошел ближе.

-Обопрись на меня, – он подставил плечо, поддерживая свободной рукой.

Грен, так оказалось звали бородача, перекладывал оставшиеся ящики в телегу, пока я сидела на песке. Он отдал мне все имеющиеся у него запасы питьевой воды. А именно несколько глотков, но я и эти крохи с благодарностью проглотила. От предложения выпить чего покрепче из видавшей виды фляги, отказалась. Он пожал плечами и не стал настаивать.

-А что там, за стеной? – я решила, что раз уж не получилось в полной мере утолить жажду, то хотя бы любопытство удовлетворю.

-Эт ты мне скажи, – Грен поставил ящик на песок и распрямился, разминаясь, – так-то никто оттудова не возвращается.

-Я видела только белый песок, – пожала плечами, с ужасом вспоминая ползающие шустрые руки.

-Видно насолила ты кому-то. Раз в море костей тя выкинули. А то что выжила, Светлоликая подсобила, не иначе.

-А почему именно море костей?

-Ну ты даешь! Этож все знают! А… ну ты ж этого, не помнишь ничаво, – контрабандист с энтузиазмом почесал затылок, достал трубку и уселся на ящик.

– Ну так, эт давно было. Годков пятьсот назад. Поход во славу Светлоликой против староверцев, что не так веру истолковывали и не правильно молились Создателю. Святому Дарию сама Светлоликая сказала, как надо. Вот прям так рядом-то и появилась, как ты сейчас сидишь. Он народу-то и объяснил что да как, а кто несогласный был, того они на ту пустошь и загнали. Бой, говорят, сильный был. Искры летели во все стороны, и светло было как днем, хоть ночь стояла долгая. Эти староверцы-то, чтоб силу заполучить, к Разрушителю переметнулись, собаки паршивые. Шаманство творили, отродьи Чистилища!

Мужчина плюнул в сторону от досады, и закинув ногу на ногу, продолжил.

-А нашим-то Создатель помогал и Светлоликая благоволила. Всех до одного, служек Разрушителя, войско Дария положило. Ничаво от них не осталось, лишь паршивый пепел. Так им и надо, нечего с врагом человеческим связываться! Когда утро настало, то увидели, что место это белым-пребелым от сожженых-то костей стало. Прямо до старой стены. Проклятым оно стало из-за сотворенного шаманства.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Значит, все же не по песку я расхаживала, а по праху. Сколько же человек было сожжено? Неудивительно, что там ничего не растет.

– Если человек ступал туда, то жизнь из него сосала пустошь проклятая. И тварь завелась, из самого Чистилища выползла. Эт ее проклятое шаманство приманило. Матерью Костей прозвали ее. И с той поры обходят места эти кружным путем.

-А Матерью Костей потому что среди праха живет?

– Прах для нее этот, что вода для нас. Питает и сил прибавляет. Она из него чудищ лепит – слуг бессмертных. Я Сам не видел, но говорят, раньше были дурни, что совсем близко подходили. Были и еще большие дурни, кто в пепел совался на спор. Да только кто костей сожженных коснется, тому только одна дорога. В Чистилище!

Теперь понятно, с кем я повстречалась на пустоши. Только совсем не понятно, почему Мать Костей отпустила меня. Ведь по словам Грена, кто в руки к ней попал, тот не жилец.

-Я когда тебя увидал, решил, что Мать Костей по мою душу приползла, – бородач вытряхнул использованный табак и убрал трубку в карман лежащей на телеге куртки.

Да уж, хорошо что он все же открыл глаза и наконец рассмотрел, кто перед ним.

– Если боишься, почему находишься так близко от стены?

-Ну так тихо здесь, как в кладовой твоей бабушки. Да и глаз лишних нет. Никакая шваль под ногами не путается. Сначала конечно боялся по молодости, ну а как понял, что никто перебираться через стену не торопится, успокоился.

Мой желудок протяжно заурчал, требуя пищи. Грен многозначительно ухмыльнулся и закинул в телегу последний ящик.

-Пойду поищу Шустрова. Он у меня, что твой пес, дрессированный, – мужчина довольно улыбнулся, – далеко не убежит.

Он повернулся к кромке леса, призывно свистя ослу.

– Бер наверняка уже вылакал все пойло в Удачливом Псе и растрезвонил, что меня сожрала Мать Костей. Трусливый сын шакала! – бросил он про своего подельника, уже уходя искать осла.

## Глава 2

Глава 2.


-Я вам еще нужен? – парень был слегка растерян. Неудавшаяся церемония выпила из него все силы, и теперь следы усталости явственно отражались на лице.

–Нет Павелий, можешь идти.

Послушник аккуратно закрыл дверь за собой, но она все равно тихонечко скрипнула. Послышались удаляющиеся шаги.

Архиисповедник тяжело упал в кресло, задержав взгляд на окне. Занавески отсутствовали, и закатное солнце с интересом заглядывало в комнату служителя Создателя и Светлоликой. Оно окутывало приятным теплом и бросало последние лучи на крыши домов окраины столицы. Легкий ветерок робко блуждал по комнате, проникая через открытые створки. До слуха доносились редкие голоса гуляющих посетителей храма, но с высоты третьего яруса было невозможно различить слов.

С самого первого дня служения в храме, он жил на первом ярусе – среди послушников, уборщиков, кухонных рабочих и прочего персонала.

Тогда, будучи еще послушником, он полюбил запах цветущих растений, чей аромат доносился из обширных садов храмового комплекса, особенно весной. Ему нравилась суета, что царила в коридорах. Звуки голосов слышались через тонкую дверь. Это давало ему ощущение причастности к большому и великому миру служения богу. Каждый был чем-то занят и выполнял важное дело в слаженном механизме. Каждый выражал по-своему любовь к Создателю и той, что несет людям Его волю – Светлоликой.

Когда его обучение закончилось, он стал Исповедником и должен был переселиться в крыло младших служителей, но парень отказался. Нестор Претир остался жить с прислугой, несмотря на угрозы учителя, что его не будут уважать и принимать всерьез.

Предсказаниям учителя не довелось сбыться. Простой люд любил и боялся Исповедника Претира – честного, справедливого и непоколебимого. Всего через десять лет он получил сан старшего Исповедника. Это было невиданно – чтобы в тридцать четыре года дослужиться до таких высот. Нестор считал, что такое внимание к его персоне – лишнее. Он всего лишь служил Создателю и Светлоликой, как мог. Со всем рвением, на какое только был способен.

Тогда для него приготовили покои на втором ярусе, чтобы он жил рядом с достойными его сану служителями. Каким-то чудом старшему Исповеднику удалось отговориться и остаться в своей любимой небольшой комнате. Даже предложение перебраться в другой храм, в самом центре города, он отверг. Не видел в этом смысла, ведь нет никакой разницы, где молиться. Его речи Создатель услышит и отсюда.

Но год назад, после своего тридцатидевятилетия, его нарекли Архиисповедником храма Чистых речей Светлоликой. Вот тогда ему уже было не отвертеться. Пришлось перебираться на третий ярус – в покои, где раньше находилась малая библиотека. Комнаты располагались возле лестницы, и ему не приходилось блуждать по многочисленным коридорам. От переезда в одну из башень Архиисповедников, Нестор отказался наотрез. Мысль о том, что придется жить, где соседями являются лишь птицы и ветер, приводила в уныние.

Из раздумий его вывел сигнал известителя, призывающий к вечерним молитвам. Солнце уже скрылось, и теперь горизонт лишь слегка светлел на фоне потемневшего неба. Редкие звезды во все глаза разглядывали мир, раскинувшийся перед ними и людей, спешащих по своим делам.

Сегодняшний день должен был стать для его ученика особенным. Павелий готовился к церемонии Посвящения почти весь последний год. Нестор прекрасно понимал волнение парня. Он и сам когда-то испытывал то же самое.

На церемонии Посвящения послушники становятся Исповедниками. Они испивают Нектар из чаши Истины и у них просыпается Дар.

Но все пошло не по плану. В разгар церемонии появилась женщина в сопровождении двоих Охотников и троих исповедников, не самых низших чинов. С одним из Охотников ему приходилось встречаться ранее – на одном из приемов во дворце короля, куда он был приглашен полгода назад. Еще двоих видел несколько раз. С остальными же, включая женщину, никогда не сталкивался.

Женщина была одета в мужской костюм для верховой езды, простой, без изысков. Она сразу, без церемоний и праздных приветствий, направилась к ложу Старейшин и Архидум. Мужчины почтительно склонили седые головы перед ней, выказывая глубокое уважение. Это действие повергло Нестора в изумление. Кем же являлась незнакомка, раз верховные Исповедники выслуживаются перед ней?

После недолгого разговора, она забрала Нектар, предназначавшийся для церемонии, оставив Старейшин и Архидум совершенно растерянными. Двое Исповедников остались, остальные ушли вместе с неизвестной. Было объявлено, что церемония переносится на неопределенный срок. Старейшины отрывисто переговаривались друг с другом и нервно отсылали исповедников, подходящих с расспросами, отделываясь отговорками, что пока им самим ничего неизвестно.

Нестор отправил послушника на поиски экипажа, оставшись ждать ученика в зале для церемоний. Многие пришедшие не торопились расходиться, взволнованно обсуждая случившееся.

От черных одежд с разноцветными пятнами вокруг рябило в глазах. Исповедники носили исключительно черное. В основном свободные брюки и длинный, доходивший до низа бедра, кафтан. Причем и женщины и мужчины. Узнать сан исповедника было достаточно просто – по добавочному цвету. Зеленый – для младших, синий – для старших, желтый – для Архиисповедников и так далее. Для каждого сана – свой цвет. Кто-то выбирал пояс, для выражения своей принадлежности, кто-то пришивал ленты к одежде, а кто-то использовал аксессуары вроде броши. Сам Нестор относился к последним, и просто наколол желтую ленту с правой стороны груди.

Еще в самом начале церемонии Архиисповедник Претир заметил высокую, широкоплечую фигуру Ставра Равена – одного из Исповедников храма Благословения Создателя. Они учились вместе в школе Носителей Дара. Ставр был единственным близким другом Нестора, но после окончания обучения, жизнь разделила их и направила в разные храмы. Каждый пошел своей дорогой, однако бывшие друзья сохранили добрые отношения.

– Приветствую вас, старший Исповедник Равен, – Нестор слегка кивнул в знак приветствия.

–А, Архиисповедник Претир! Очень рад вас видеть! А где Павелий? Парень наверняка расстроился, – под маской спокойствия и непринужденности, читалась сосредоточенность. Нестор знал это выражение лица – притворно расслабленное. Мужчина держал руки за спиной, бросая оценивающие взгляды по сторонам.

–У него крепкие нервы – переживет, – Архиисповедник повернулся к собеседникам давнего приятеля.

–Познакомьтесь, Исповедница Карен и Архиисповедник Брод, – представил Ставр своих собеседников, – А это Архиисповедник Претир, как вы уже поняли.

– Рад знакомству, Исповедница Карен, – Нестор почтительно кивнул и та ответила ему тем же, – а с Архиисповедником Бродом нам уже доводилось встречаться несколько раз по долгу служения.

– Мы тут обсуждали отмену церемонии. А что вы думаете по этому поводу? – спросил Брод после обмена приветствиями, – возможно вам известно больше, чем нам и вы прольете свет на происходящее, – он слегка горбился и опирался на трость. Уже немолодые, поблекшие глаза безрадостно смотрели на собеседника.

–Боюсь, мне известно не больше вашего, а возможно и того меньше.

Подошел Павелий, сказав, что экипаж уже ожидает.

–Чтоже, всего доброго, нам пора, – Нестор положил руку на плечо ученика, прощаясь со служителями.

–Прошу прощения, но я не могу не проводить старого друга. Но уверяю, скоро вернусь и мы продолжим беседу, – извинился Исповедник Равен и тоже направился к выходу, догоняя Нестора.

– Что-то произошло. Грядут перемены, я это чувствую. И мне это совсем не нравится, – тихо прошептал Ставр, когда они вышли из здания.

–Не тебе одному, дружище. Насколько я помню из уроков истории, церемонию посвящения отменили в первый раз. И кто эта женщина? Не помню, чтобы Архидум Вален перед кем-то так раскланивался.

–Ты на своей окраине ничего не видишь и не слышишь. Сколько раз тебе говорить – перебирайся ближе к центру. С твоими способностями, тебя примут даже в Верховный храм, – начал было Исповедник Равен старый разговор, но опомнился и вернулся к теме беседы, – она Охотница, кто-то из высших чинов. Хотя кто именно, мне тоже неизвестно. Видел ее несколько раз в Верховном храме. Она общалась только со Старейшинами.

– А кроме того, что она Охотница, что-нибудь еще известно? – Нестор отправил послушника вперед, задержавшись возле ворот.

– В том-то и дело, что нет. Она не носит никаких опознавательных знаков, что наталкивает на кое-какие размышления, – мужчина многозначительно кашлянул, – я поспрашивал местных служителей, но никому ничего не известно.

–Сегодняшнее событие может очень плохо отразиться на служителях и Храме. За эти два года к Создателю отправилось слишком много наших. Это поколение должно было восполнить потери.

–Да, дорогой друг, меня это волнует не меньше твоего. Завтра я приглашен Старейшиным нашего храма на обеденную трапезу. Если получится что-то узнать, то отправлю к тебе с письмом своего послушника.

– Буду тебе признателен. Как кстати поживает малыш Тан? Ты еще не замучил его своими бесконечными тренировками?

– Они ему только на пользу – добродушно улыбнулся Ставр. Несмотря на свою могучую фигуру и рост в добрых семь футов, он относился к своему ученику очень бережно. Но парень казался ему уж очень щуплым, и Исповедник тренировал его с особым рвением.

– Тебе виднее, – Нестор обернулся. Павелий стоял со скучающим видом возле экипажа.

– Мне пора возвращаться. Светлого неба над головой тебе, друг, – добродушно улыбнулся Ставр.

–И тебе светлого неба. Постарайся ни во что не вляпаться.

–Это как всегда, – бросил Исповедник, уже направляясь к дверям.

Второй призыв известителя заставил Нестора вздрогнуть. События, произошедшие с утра, сильно вывели его из равновесия. Вопреки упрекам Ставра, Архиисповедник тщательно следил за всеми событиями, происходящими как внутри Храма, так и в государстве. Но сам старался держаться подальше от власти и политики, предпочитая полную отдачу своему делу. Никогда раньше церемонию не отменяли. Даже смерть короля или Отца Исповедника не являлись причинами для отмены появления новых Исповедников. Никогда. За все пятьсот с лишним лет истории Храма.

Встал, походил по комнате, закрыл створки, оставив ветер по ту сторону окна. Наконец решив, направился к выходу. Возможно, вечерние служения Создателю и Светлоликой, внесут ясность в мысли. Дверь привычно издала тонкий скрип, провожая хозяина комнат.

В большом, просторном зале с высокими потолками было светло от большого количества зажженных свечей. В центре стояли две белые статуи, высеченные из цельного куска мрамора. Обе смотрели на входящих. Первая – мужчина без лица в просторных одеждах. Создатель. Его правая рука лежала на плече невысокой хрупкой женщины. Легкое, воздушное платье полностью скрывало фигуру. Она вытянула правую руку перед собой, как бы призывая. Светлоликая тоже была создана без лица. Это указывало на непостижимость Бога и той, что несет Его волю.

В конце зала массивные каменные ступени вели на помост. Сейчас там никто не находился. Только в утренние и послеобеденные моления на помосте Исповедники читали послания Светлоликой от Создателя.

Многие места сегодня остались свободны. Не все служители пришли на моления. В присутствии всех и не было необходимым. Поздно вечером прихожан бывает совсем не много. В основном те, что живут недалеко, либо иногородние паломники, остановившиеся на территории храма.

Нестор неспешно прошел к своей ложе. Оно располагалось у дальней стены и представляло собой два соединенных подлокотниками массивных стула, чьи спинки упирались в белоснежную стену. Одно сиденье было выше другого для удобства исповедования. Их полукругом окружало высокое ограждение, украшенное резными деревянными элементами. Сквозь него можно легко разглядеть сидящих, однако услышать не получится. Конструкция выполнена таким образом, чтобы ожидающие не слышали о чем беседуют внутри.

В зале находилось не больше пятидесяти человек, включая пятерых служителей. Одни сидели подле служителей, другие молились в ожидании своей очереди.

Сверху доносилось мелодичное пение под звуки музыкальных инструментов.

Уже немолодой мужчина поздоровался и спросил позволения исповедаться. Архиисповедник пригласил его присесть, благосклонно кивнув.

Он был в простой одежде мастерового, но хорошенько вычищенной и постиранной. Выглядел обеспокоенным и немного тревожным. Обветренное, с грубыми чертами, лицо, говорило о тяжелой физической работе на солнце и ветру. Скорее всего работник порта или многочисленных складов на востоке города. Раньше служитель храма Чистых Речей Светлоликой его не видел.

–Что беспокоит тебя? -спросил Нестор после того, как мужчина уселся.

– Да я не знаю, как поступить в одном деле… – начал мастеровой.

Архиисповедник Претир сидел чуть выше. Слушая пришедшего, он положил руку ему на голову. В ладони ощутилось привычное покалывание. Энергия перетекала от мужчины к Архиисповеднику – совсем маленькая ее толика. Лишь та, что не давала пришедшему спокойно мыслить и рассуждать, вызывая беспокойство.

Люди приходили в храм по самым разным вопросам и причинам. Одни испытывали страдания и боль, другие хотели раскаяться в неблагочестивых поступках, третьи искали совета и помощи. Служители храма исповедывали всех, забирая тяжелые мысли и переживания. Дарили людям спокойствие и умиротворение, помогали жить праведно.

Полученная энергия в малых количествах, от двух-трех человек, почти не приносила дискомфорта, лишь легкое головокружение. Если людей было больше, то приходилось тяжелее. Головная боль, ломота во всем теле, тошнота – все это могло проявляться больше или меньше. Справиться со всем этим помогало время и Искра, что загоралась в каждом Исповеднике после церемонии Посвящения. Искра помогала не только справляться с энергией прихожан, но так же давала саму возможность исповедывать. Именно испитие из чаши Нектара, зажигало Искру.

Лицо мужчины, пришедшего исповедаться, теперь выглядело спокойным и умиротворенным. В эти мгновения Нестор чувствовал огромную благодарность Создателю, за то, что он наделил его даром помогать людям. Ничто не способно было заменить это чувство. Быть посредником между Богом и людьми и выполнять Его волю. Уходил мастеровой, сыпля благодарностями и добродушно улыбаясь.

Следом за ним было еще трое. После, убедившись, что желающих больше нет, Нестор помолился вместе со всеми и одним из последних неспешно направился в покои. Ветерок стих и в воздухе стоял дурманящий аромат цветущих деревьев. Звезды усыпали небо, подмигивая с высоты. Отовсюду звонко раздавался стрекот ночных насекомых, создавая своеобразную, не на что не похожую, мелодию.

Архиисповедник Претир чувствовал себя прекрасно. Его Искра горела ярко,помогая справится с гораздо большим количеством энергии, чем мог себе позволить обычный Исповедник. Его дар развивался и рос благодаря усердию и вере в Создателя и Светлоликой. Он мог исповедать десятерых без особого ущерба своему самочувствию. Так же дар позволял ему совершать некоторые фокусы, вроде поджигания свечи взглядом или передвижения маленьких предметов силой мысли.

Нестор предпочитал прибегать к этим умениям как можно реже, не желая понапрасну расходовать силу. Тем более потом она восстанавливалась совсем не быстро.

–Архиисповедник Претир! -

Нестор обернулся. Совсем еще юная послушница одного из старших Исповедников подбежала к нему, переводя дыхание.

–Слушаю тебя Наяна.

– Вас зовет мой учитель. Старший Исповедник Керий просил передать, что в храм привели Самородка. Женщину. Не слабоумную, но она ничего не помнит. Он не стал пока никого ставить в известность, не посоветовавшись с вами, – скороговоркой проговорила она.

–Самородка? Женщину? Ты ничего не путаешь?

Самородками называли людей с даром. Чистых, не запятнанных шаманством. Преимущественно ими являлись дети до девяти лет. После – дар просыпался, а вместе с ним и шаманство, навсегда искажая саму суть дара. В школах же, носителей дара защищали от темной стороны проснувшейся силы. Очень редко можно было встретить Самородка более старшего возраста, но их судьба была предопределена. По каким-то причинам дар захлебывался, повреждая мозг несчастного, делая его слабоумным. Такие люди долго не жили – лет до пятнадцати, максимум до двадцати.

–Нет, я сама ее видела, – заговорчески проговорила Наяна, делая большие глаза и оборачиваясь, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

–Хорошо, веди.

Девчушка мотнула головой и с энтузиазмом бросилась показывать дорогу.

Нестор машинально шел за ней. В голове у него крутились разные мысли. Как это вообще возможно, чтобы шаманство не коснулось дара во взрослом возрасте? Как у Исповедника хватило ума держать шаманку в храме? Наверняка Керий поддался на ее чары и не видит черной сути женщины. Почему он позвал его, а не Старейшину или Охотников. Нестор почти развернулся, чтобы пойти к комнате Павелия и послать того в ближайший монастырь за Охотниками. Но что-то заставило его подавить в себе этот порыв. Решил все же сначала увидеть все своими глазами, а потом уже действовать.

В сердце Архиисповедника заворочалось, казалось уже забытое, детское воспоминание. Он думал, что искоренил из себя все мысли об этом, но мозг вновь напомнил о случившемся.

Если в семье рождался ребенок с даром – его отправляли в Храм, в школу Носителей Дара. За этим очень яростно следили Охотники. Если по каким-то причинам ребенка скрывали и в нем просыпалось шаманство, то в назидание остальным, казнили и ребенка и всю семью. Но несмотря на такие радикальные меры, были одаренные, которым удавалось спрятаться и остаться в живых. Они вырастали и творили свое шаманство тайно, исподтишка. Воровали у людей энергию, набираясь сил, чтобы потом вторгаться в их души, подчиняя и изменяя их. Некоторым удавалось довольно долго скрываться и жить среди людей, не вызывая подозрений. Но Охотники все же их находили и уничтожали.

Именно так произошло с его матерью. Он мало что помнил из своего детства. Лишь смутные обрывки воспоминаний. Ее тихий, спокойный голос, короткие каштановые волосы. Запах трав и свежеиспеченного хлеба в доме, где они жили. Может, этот дом и сейчас еще стоит и там кто-то живет? У него никогда не появлялось желания вернуться и посмотреть, что с ним стало. Нестор жил с матерью вдвоем. Она часто брала его на прогулки в поле, на озеро или в лес.

Однажды в их дом постучали. Это были Охотники.

Мать Архиисповедника Претира оказалась шаманкой. Ее вывели во двор и сожгли на его глазах.

–Смотри, малыш, что бывает, если заниматься шаманством! – жестко говорил держащий его Охотник, – с тобой было бы то же самое, будь ты постарше. Твоя мать отравляла жизни людей, но тебя научат помогать им. Ты ведь хочешь этого?

Невысокий дюжий мужчина с неприятным низким голосом тряхнул его за плечо.

Испуганный, ничего не понимающий Нестор кивал, пока в глазах отражалось пламя. В его памяти навсегда отпечаталась картина обугленного тела посреди двора, где он любил строить домики из маленьких деревянных палочек и жар костра.

В Школе Носителей Дара ему провели тщательную проверку Дара, после чего сделали блок, вроде плотины, не дающий шаманству проснуться. Такой блок ставили всем будущим Исповедникам, защищая их от темной стороны силы.

Первые годы обучения почти не задержались в его памяти.

За Нестором пристально следили. Часто проверяли чистоту Дара, опасаясь, что шаманство все же коснется будущего Архиисповедника Претира. Ему приходилось учиться с двойным усердием, чтобы доказать свою праведность и любовь к Создателю. Он хотел помогать людям – нести добро и предпочитал не вспоминать, чьим сыном является. Заталкивал прошлое в самые потаенные глубины памяти, силясь забыть. Нестор занимал учебой все свое свободное время, стараясь ничего не упустить. Его хвалили все учителя, и в конце концов он заслужил доверие. Пристальное внимание сменилось обычной проверкой раз в год, как и всех остальных учащихся.

Он прочитал много книг и ни в одной не находилось упоминаний о взрослых Самородках. Даже однажды набрался храбрости и завел разговор об этом с Архидумом храма, когда приносил тому книги по просьбе одного из учителей.

Архидуму Сейверуму на тот момент было почти девяносто лет, и повидал он не мало. Множество писем прошло через его руки, и множество тайн навсегда осталось спрятанными в его голове. Архидум следил за соблюдением распорядка и прекрасно знал про все, что творится вокруг, но и он не слышал про людей с даром, не искаженным шаманством за исключением детей.

Нестор сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Наяна маячила впереди, старалась не бежать, не желая привлекать внимание, но ее неуемная, пытливая натура брала верх. И слепому филину было ясно, что девченка взволнована и встревожена. К их удаче, в это время редко кто выходил на улицу, предпочитая молиться в комнатах или готовиться ко сну.

Архиисповедник уже несколько раз имел дело с шаманами лично. Когда нарушителей закона ловили обычные люди и привозили их в монастырь, то проводился совет с участием Охотников и Исповедников. Нередко выявлялось, что пойманные не имеют ни малейшего отношения к шаманству. Их оклеветали, чтобы избавиться. И причины были весьма разнообразны. От жены, приревновавшей мужа к соседке, до нечистых на руку обывателей, не желающих платить мастеровому или продавцу. Были и особо мнительные, которые любые болезни, непогоду и проблемы в хозяйстве списывали на козни шаманов, коих они в скором времени чудесным образом и находили. Подобные наговоры не приветствовались, но и не особо наказывались. В основном небольшим штрафом. Охотники опасались, что довольно серьезной карой отобьют у жителей желание помогать им. Ведь среди невиновных попадались и те, кто сосал силу из людей, используя Дар и творил шаманство.

Нестора относительно редко просили присутствовать на подобных советах. Когда имелась возможность отказаться, то он не раздумывая, ею пользовался, не желая будить воспоминания прошлого. Однако, так выходило не всегда.

Первое время Архиисповеднику Претиру везло и все схваченные – на поверку оказывались обычными людьми. Их отпускали сразу после того, как он их исповедовал. До смерти напуганные несчастные исповедовались со слезами радости на глазах, после чего старались как можно быстрее покинуть стены монастыря. Нестор их прекрасно понимал – об Охотниках говорили, что Создатель не даровал им сердец, чтобы те беспристрастно выполняли Его волю. Никто в здравом уме не желал внимания с их стороны.

Однажды весной, за несколько дней до праздника Послания Светлоликой, его в очередной раз попросили присутствовать на совете. Все остальные были заняты либо подготовкой к предстоящему празднеству, либо находились в отъезде. Пришлось согласиться, поскольку он только вернулся из соседнего храма и новых поручений пока не получал.

Обвиняемый был уже немолодым мужчиной. Невысокий, жилистый, с гладкой и смуглой кожей. Выражение его лица излучало спокойствие и сосредоточенность. Внимательные, темные глаза изучающе осматривали каждого присутствующего, плавно переходя от одного к другому. Абсолютно седые, короткие волосы были аккуратно подстрижены. Ни бороды, ни усов – все старательно сбрито. Простая льняная одежда выглядела дорого, хоть и была сейчас не очень чистой.

Еще один несчастный, несправедливо обвиненный завистниками – подумал Нестор. Мужчина не был похож на того, кто использует других, чтобы высасывать из них силу и заниматься шаманством. Тогда еще Исповеднику, думалось, что шаманы должны производить какое-то особенное впечатление.

Он несколько раз присутствовал на публичной казни людей с искаженным даром и все они вели себя агрессивно, зло смотрели на окружающих и бросали проклятья под неодобрительное улюлюканье толпы. Растрепанные, с дикими глазами, в грязной, порванной одежде. На запястьях веревка, сплетенная из стеблей особого растения блокировала любую возможность творить шаманство. Шакалы больше не имели возможность кусаться, лишь огрызаться. Быть может и его мать так же огрызалась – он этого не помнил. Лишь ее застывшее обугленное тело и огонь. Какой она была – тоже навсегда останется для него загадкой. Смутные обрывки детства не давали четкой картины.

Зал, где проводили совет, являлся по сути дела, большой просторной комнатой. Большие окна, которые прекрасно справлялись с освещением всего помещения, сейчас закрывали плотные шторы. Зажженные свечи давали мягкий, приглушенный свет. Большой массивный стол одиноко стоял у одной из стен. Стулья перетащили ближе к обвиняемому, чтобы любой желающий мог отдохнуть в процессе обсуждения.

Сейчас в комнате находилось шесть человек, включая Архиисповедника.

Обвиняемый находился в середине, привязанный к массивному металлическому стулу блокирующей веревкой. Пятеро Охотников расположились рядом.

Один из присутствующих зачитал вслух обвинение, после чего другой Охотник, по имени Максис, подошел к мужчине и положил ладонь тому на макушку головы. Привязанный даже не дрогнул, оставаясь спокойным.

Охотники так же как и Исповедники, могут видеть душу и Дар через прикосновение. Шаманы ставят всевозможные блоки и защиту, стараясь скрыть свою суть. Возможно, молодые и неопытные служители и способны попасть в ловушку особо сильных шаманов, но здесь таковых не было. Все присутствующие являлись знатоками своего дела и имели большой опыт.

Через несколько минут Максис убрал руку и кивнул старшему Охотнику, тому самому, что зачитывал приговор.

Холодок, пробежавший вдоль позвоночника Нестора, заставил сердце стучать быстрее.

Двое охотников подошли к привязанному и встали позади него, готовые при необходимости предотвратить любую опасность. Неизвестно, что припрятал в рукаве шаман и на что он способен.

–Архиисповедник Претир, подтвердите обвинение – спокойно произнес старший Охотник.

Нестор кивнул, ощущая непривычное волнение. Когда-то это должно было случиться – соприкосновение с настоящим шаманом.

Архиисповедник подошел к связанному и положил ладонь тому на голову, как уже делал тысячу раз до этого во время исповеди. Только сейчас он не исповедовал, забирая тяготы и тяжелые думы, а просто прикасался к душе. Легонько ощупывал своим даром. Привычное покалывание сменилось легким жжением, которое усиливалось. Нестор чувствовал, что в обычном пламени души присутствует еще что-то. Синие искры вплетались в саму основу источника жизни обвиняемого. У самого Нестора в душе тоже плясал синий огонь в один такт с белым. Обычное дело для носителя дара, но здесь присутствовало нечто еще. Золотистые всполохи то появлялись, то гасли, подобно искрам от костра. Они собирались в кучу, образуя причудливые узоры, и в тот же миг рассыпались роем испуганных мух, чтобы вновь принять новую форму.

Служитель Храма Создателя и Светлоликой множество раз читал про души шаманов и слушал рассказы о них от учителей, но вживую ощутить подобное оказалось весьма завораживающе и… болезненно. Жжение стало невыносимым, и Нестор резко отдернул ладонь, разрывая невидимую связь.

–Подтверждаю, – спешно произнес Архиисповедник, вытирая пот со лба. Маркес понимающе хмыкнул.

–Крег Ясинский, совет подтверждает обвинение против вас. За шаманство и преступления против людей вы приговариваетесь к смерти через сожжение. Хотите ли вы покаяться, чтобы облегчить душу?

Обвиняемый выглядел спокойным. Казалось, факт скорой смерти его совершенно не беспокоил.

Он прикрыл глаза на несколько секунд и устало вздохнул.

– Да, я обладаю даром. Таким меня сделал Создатель и повлиять на это я никаким образом не могу. Да, я скрывал свои способности, так как мне известно, что у таких как я лишь два пути – костер или виселица. Но я никогда никому не причинял вреда, жил в согласии с природой и людьми, соблюдая законы Создателя. Почему же я должен быть наказан за…

–Довольно! – старший Охотник прервал шамана, – тебе было дано слово для покаяния! Мы не собираемся слушать твои обманные речи.

–Уведите его, – бросил Максис тем двоим, что стояли за связанным. Его торопливо отвязали и повели к выходу.

– Это против законов Создателя! – громко произнес шаман, оборачиваясь. Он поймал растерянный взгляд Нестора, – вы ошибаетесь! Дар не делает носителей чудовищами – это делают сами люди!

Сопровождающие спешно вытолкнули обвиненного за дверь.

Головой Нестор понимал, что речи шаманов искушающие и обманчивые, но было в этом человеке что-то, что располагало и вызывало… уважение что-ли. Архиисповедник сам не мог понять, что только что произошло и что все это значит, но знал, что с такими мыслями легко самому оказаться на месте обвиняемого. Видимо, именно так и работает шаманство – смущает и подчиняет, заставляет сомневаться.

Нестор глубоко вздохнул, прогоняя наваждение. Он – Архиисповедник. Защита и опора людей. Пример, на который стоит ровняться. И он не может себе позволить ни малейшей слабости.

Это был единственный случай, когда он дал слабину в отношении шамана. Но и настолько сильного ощущения смущения он больше не испытывал.

Наяна вбежала по ступенькам одного из трех малых Храмов, предназначенных только для молений. Службы в них не проводились. Внутри приятно пахло воском и сухим деревом. Почти прогоревшие свечи давали тусклый свет. В нише дальней стены стояла скульптура – точно такая же, как и в центральном Храме, но меньше – около тридцати дюймов. И выполнена была из глины, а не камня.

Недалеко от нее, на седельных подушках расположился Старший Исповедник Керий. Он о чем-то беседовал с девушкой. Ее русые волосы беспорядочно падали на плечи. Редкое пламя бросало тени на льняное свободное платье, вырисовывая ее хрупкую фигуру.

Нестор сам не заметил, как остановился, замерев.

Девушка сидела, прижав колени к груди и обхватив их руками. Она кивала время от времени и что-то тихо произносила. Подол девушки был изодран. Из-под него робко выглядывали обнаженные ступни.

Наяна подбежала к Керию и он отвлекся от беседы.

–Архиисповедник Претир! Благодарю, что откликнулись на мою просьбу.

Нестор вздрогнул, собираясь с мыслями, прогоняя наваждение.

## Глава 3

Глава 3


Я стояла, всматриваясь в фигуру Светлоликой, и не могла избавиться от странного, непонятного ощущения. Внутри меня что-то вызывало смятение, негодование, волнение. Так ничего не поняв в своих чувствах от статуи без лика, растерянно оглянулась.

У дверей, разложив седельные подушки, лежала Наяна. Сквозь сумрак было видно, как ее грудь мерно вздымалась. Тихое, размеренное сопение свидетельствовало о том, что девушка спит.

В узкие, высокие окна робко заглядывала просыпающаяся заря, помогая одинокой свече разогнать сумрак в помещении. Ее принесла Наяна, водрузив на один из самых больших подсвечников. Все остальные свечи прогорели вскоре после того как Исповедник Керий с еще одним, совсем не по-доброму расположенным служителем, покинули храм.

Я так и не смогла до конца понять, в чем именно была причина их спора. Но то, что в центре ссоры оказалась моя персона – сомнений не оставалось.

Контрабандист не придумал ничего лучше, как привезти меня сюда, в храм, сославшись на то, что люди божие всегда помогут.

Служитель Керий оказался весьма добродушным и с пониманием отнесся к моей истории. Решив, что терять мне нечего и это пока что единственный шанс хоть как-то определиться с дальнейшими действиями, я честно рассказала ему то, что со мной приключилось. Но надо отметить, что про пробуждение в склепе и про Мать Костей я все же умолчала. Не до конца понимаю, почему. Это чудесное воскрешение и встреча оставили после себя жуткое чувство недосказанности. К тому же, я прекрасно помнила, как испугался тот контрабандист, приняв меня за нее. А если кто-нибудь узнает, что я беседовала с ней и она меня отпустила, могут подумать, что имею отношение к этому кошмару наяву.

Не знаю, поверил ли он, по крайней мере, вначале. Но предложил исповедать. Как он сказал, чтобы облегчить думы и справиться с переживаниями. Я понятия не имела что именно он имеет ввиду, но от этого человека исходило спокойствие и радушие. Словно он являлся моим лучшим другом, и мы были знакомы очень давно. После всех приключений очень хотелось поверить и довериться хоть кому-то, и я решилась. Он рассказал, что такое исповедование и как оно происходит. Наяна оказалась его ученицей, и все время не отходила далеко от учителя.

Керий положил ладонь на мою голову. Сначала ничего не происходило, но через несколько мгновений стало спокойно и легко. Было чувство, что я лежу на чем-то мягком… на дне небольшой лодки и река неспешно несет меня, бережно укачивая. Мимо медленно проплывают низко растущие ветви деревьев, ненадолго загораживая лазурное небо и мягкие, воздушные облака, принимающие самые невообразимые формы. Не знаю, сколько именно длилось мое путешествие по неизвестной реке, но когда Исповедник убрал ладонь, я действительно чувствовала себя гораздо лучше. Даже больная нога, повязку на которой старательно поменяла Наяна, перестала болеть. Керий же, напротив, выглядел обеспокоенным, однако старательно держал себя в руках. После некоторого замешательства, он повернулся к своей ученице и что-то сказал ей, после чего девушка убежала.

–Что-то произошло? – меня больше гложило любопытство, чем волнение. Я чувствовала себя совершенно спокойной и умиротворенной. Казалось, весь мир добр и с радостью готов покачать меня в колыбели из своих ласковых рук. Интересно, как служители храма проделывают этот фокус с рукой?

–Все хорошо, дитя Создателя.

Было совсем не похоже, что все хорошо, но мой собеседник не торопился прояснять ситуацию. Это настораживало, но я решила немного подождать.

Мы неспешно разговаривали. Исповедник задавал разные странные вопросы. Вроде того, как проходят мои беседы с другими людьми, что я при этом ощущаю, либо происходили ли рядом со мной еще какие-нибудь необъяснимые события. Необъяснимых событий хватит на полжизни вперед – вспомнить хотя бы белоснежный песок, кишащий живыми руками. Но ему лучше этого не знать – внутренний голос подсказывал, что лучше никому об этом не знать.

В разгар беседы Керий отвлекся на неожиданно подбежавшую Наяну. И как этой шустрой девочке удалось так неслышно появиться? Она что-то шепнула ему и Исповедник обернулся.

–Архиисповедник Претир! Благодарю, что откликнулись на мою просьбу, – громко произнес мой собеседник и его голос звучным басом пронесся по пустому помещению.

Я обернулась. Возле входа стоял высокий темноволосый мужчина в очень напряженной позе. Словно еще мгновение и он прыгнет, точно дикий зверь. И во всем его теле и взгляде присутствовало нечто дикое, волевое, непокоренное. В тусклых бликах свечей черты лица расплывались, но ясный, сосредоточенный взгляд хищным ястребом впился в мои глаза. Несколько мгновений и он разорвал зрительный контакт. Больше не было ощущения нападения, скорее собранности и мудрости.

– Исповедник Керий, рад вашему доверию, – пришедший кивнул в знак приветствия.

Исповедник поднялся на ноги, и направился к Архиисповеднику, оставив меня на подушках наблюдать за происходящим.

–Передо мной встала задача, которую мне одному решить не удается. Нужен свежий и справедливый взгляд со стороны. А вы почитаемы и среди служителей и среди людей именно за справедливость и честность.

Очень интересно. Неужели этот человек, от которого веет угрозой, действительно настолько благороден?

– Наяна рассказала очень интересную историю. Это правда? – по всей видимости, этот Претир не был из тех людей, что ходят вокруг да около, предпочитая высказываться напрямую.

–Архиисповедник Претир… Нестор. Ситуация очень неоднозначна. Давайте выйдем на свежий воздух, и я расскажу о своих сомнениях, – Керий приглашающим жестом указал на дверь.

–Разумно ли так поступать? – Архиисповедник бросил на меня оценивающий взгляд.

–Не беспокойтесь. Я беру ситуацию под свою ответственность. К тому же Наяна останется здесь и в случае необходимости известит нас.

–Охотников не будет волновать ваша ответственность! Вы рискуете храмом! И ставите под удар свою голову. Не говоря обо мне, под суд пойдет и ваша ученица.

–Прошу вас, ради Создателя и Светлоликой, дайте мне всего пару минут.

Нестор снова оглянулся на меня, поджав губы.

–Хорошо. Ради всего блага, что вы принесли храму. Пара минут.

Они вышли, но по обрывкам разговора, что доносились с улицы, далеко не пошли. Остались на крыльце.

Они не вернулись ни через пару минут, ни через десять. Голоса время от времени переходили почти на крик, но тут же сбавляли тон.

Я сидела в растерянности. Неприятное чувство волнения и переживания заворочалось в животе, развеивая остатки безмятежности. Что со мной было такого, что могло поставить весь храм под удар неких Охотников? И кто они – эти Охотники? Что я сделала такого, что их так разволновало? Что узнал Керий, когда исповедовал меня? Неужели он смог заглянуть в прошлое и узнать про встречу с Матерью Костей?

От всех этих мыслей голова шла кругом. С того самого момента, как я очнулась, кошмар и не думал заканчиваться, закручивая меня в какой-то водоворот совершено непонятных событий.

Усталость давила свинцовой пеленой, но я не могла найти себе места. Да и подозреваю, что отдохнуть получится еще совсем не скоро. Я встала, не в силах усидеть на одном месте, тут же ругая себя за чрезмерную беспокойность, так как нога мгновенно вспыхнула болью. Пришлось снова сесть.

Внезапно двери распахнулись и служители вновь оказались внутри храма. Архиисповедник выглядел напряженно, словно боец на ринге, ожидающий в любой момент атаки. Я чувствовала его сосредоточенность, гнетущим облаком повисшую надо мной, и от этого было не по себе.

Я аккуратно поднялась, опираясь о стену и стоя на одной ноге. Совершенно не хотелось вести беседу с запрокинутой головой. Архиисповедник бросил оценивающий взгляд на перевязанную стопу.

– Дитя Создателя, я знаю – ты устала, но позволь нам тебе помочь, – спокойно, но устало начал Исповедник Керий, и, разглядев вопрос в моих глазах, поспешно добавил, – нужно кое-что прояснить.

Я обреченно вздохнула. Сколько можно тайн и загадок? Все происходящее мне нравилось все меньше. Похоже, я слишком рано решила, что это место безопасно. Тревога прочно засела внутри, разжигая огонь в груди. Но выбор у меня, по всей видимости, отсутствовал. Вряд ли теперь они от меня отстанут и позволят просто так уйти. Особенно этот – хищноглазый.

–Хорошо. Что от меня требуется?

–Архиисповедник Претир проведет исповедь так же, как это сделал я.

Очень сильное сомнение – вот что зародилось в моей голове. Особого доверия к этому Нестору у меня не было. Да что там говорить – вообще никакого доверия к нему не было. Мне до сих пор было не понятно, как служители проделывают этот фокус с исповедью. Мало ли что еще они могут сотворить.

– А без этого никак нельзя обойтись?

–По другому никак, – развел руками Керий, – тебе ничего не угрожает. Мы служим Создателю и Светлоликой и поклялись нести людям лишь благо и слово Его.

Наяна с интересом наблюдала за происходящим, не вмешиваясь. Архиисповедник молча ожидал моего решения, внимательно изучая. Совсем не хотелось позволять ему хоть как-то дотрагиваться до меня. Я ощущала себя глупой дичью, которая добровольно попалась в ловушку. При этом, что делать, если все же каким-то чудом удастся из нее выбраться, совершенно не понятно. А здесь может хоть что-то проясниться. Что-то ведь Керий увидел.

–Я согласна.

Исповедник вновь усадил меня на подушки, Архиисповедник встал рядом, мягко опустив ладонь мне на голову.

Я невольно закрыла глаза.

Вокруг очень светло, а на душе легко. Непонятно – я сижу, лежу или плыву в бесконечной белой пустоте. Ощущение – словно меня обнимает мягкое, теплое, пушистое облако. Легонько прикасается к плечам, шее, пальцам рук. Бесконечно теплое и легкое пространство стелется вокруг, подобно утреннему туману, предшествующему солнечному и жаркому дню.

Через целую жизнь или несколько мгновений, я открыла глаза.

Он сидел передо мной, подогнув под себя колени, растерянно и опасливо вглядываясь в мое лицо. Его волосы были растрепаны. Сейчас он больше походил на взъерошенного воробья, нежели на хищную птицу.

–Ты… кто ты? – тихо спросил Нестор.

Покидать объятия спокойствия совсем не хотелось, но действительность настойчиво стучалась, возвращая мысли в реальность.

–Вот об этом я вам и говорил, Архиисповедник, – Керий стоял рядом, заложив руки за спину.

– Почему основа ее души – синее пламя? – все так же тихо и задумчиво произнес Архиисповедник, – мне показалось, или там действительно были серебристые искры?

–Или это действительно так, или нам обоим показалось. Наяна кстати, тоже их видела. Я иногда позволяю ей включаться в исповедь. Девочка должна учиться.

–Про какое пламя вы говорите? И что за искры? – я не могла понять – то ли они говорят о чем-то странном, то ли мыслями я все еще витаю в белоснежной мгле. Смотрела то на одного, то на другого служителя.

–Твоя душа, – произнес Исповедник, – как бы правильно выразиться… она не совсем обычная. Мы таких раньше не видели.

Я про себя облегченно выдохнула. Про встречу с одноглазой старухой им ничего не известно. Правда, теперь им моя душа покоя не дает. Что же с ней такого неладного.

–Объясните, пожалуйста, что именно не так?

– Надо послать кого-то в Орден! – решительно произнес Нестор, наконец закончив меня разглядывать и встав на ноги, – я не знаю, кто она, но я знаю, у кого души отличные от наших. Мы не можем рисковать.

– Они не будут с ней церемониться, – упрямо произнес Керий, – и да, мы оба знаем, чем это закончится.

–Тогда что ты предлагаешь, Керий? Прятать ее до конца жизни?

–Я предлагаю не торопиться и самим попытаться разобраться. Я чувствую – в ней нет зла.

–Именно так и говорят наивные служители, попавшие в ловушку шаманов. Дорого им обходится такая глупость.

–Я готов рискнуть.

–Подумай о свое ученице! Ей еще и пятнадцати нет.

–Объясните наконец, что происходит!? – не выдержала я. Кажется, они совсем забыли о моем присутствии.

–Ты хоть что-то помнишь о мире вокруг? – резко повернул голову в мою сторону Нестор.

–Э… помню… наверное… – только и произнесла я. Что вообще это значит? Я знаю то, что знаю. А то, что мне неизвестно – остается вне поля значимости. Как я могу знать, что мне надо о чем-то знать, если само существование этого неизвестного остается мне неведомо? Да уж, в голове путаница.

–Если она не помнит, кем является, это еще не значит, что душа ее безвинна, – Претир вновь обернулся к Керию. Вся его задумчивость и сомнения окончательно развеялись. Вернулся хищный взгляд и яростная решительность.

–Ты видел ее душу – она чиста.

–Это ничего не значит. Она иная, – ноздри Нестора гневно раздувались, хотя он старался держать себя в руках.

–Архидум Медис! Вот кто может что-то об этом знать, – озаренно произнес Керий.

–Медис? Он живет затворником и уже лет десять ни с кем не разговаривает.

–Меня он хотя бы выслушает. Когда учился, меня часто посылали к нему с поручениями. Старик уже тогда почти никуда не выходил, но мне радовался всегда. Много историй разных рассказывал, про разные души говорил. Если кто и может помочь, то только он.

Архиисповедник дернул плечом, на миг задумавшись.

–До Северного Храма идти часа два – не меньше. Экипаж в таком часу мы вряд ли найдем.

–Разбудем конюха, пусть седлает коней. Поскачем верхом.

–А она?

–Вместе с Наяной побудут пока здесь. Ночью в храм никто не пойдет. Но до пяти утра нужно вернуться, хоть даже и придется бежать на своих двоих.

Нестор еще раз оглядел пространство вокруг, лишь на мгновенье остановив на мне свой пронизывающий взгляд.

–Создатель и Светлоликая, помогите нам! Надеюсь, я об этом не пожалею, – он сделал глубокий и продолжительный вдох, – поторопимся.

Вот так, ничего мне толком не объяснив, они скрылись за дверями храма. Створки едва слышно скрипнули, возвращаясь в исходное положение.

Возникло желание точно так же скрыться в дверях и исчезнуть. Думаю, у меня получилось бы спрятаться на какое-то время, а потом бы они обо мне забыли. Но, во-первых – у выхода тут же расположилась шустрая проворная девочка, а во-вторых – эти двое решили все же помочь мне и не выдали каким-то там страшным охотникам. Может, им действительно удастся что-то выяснить, и я, наконец, хоть что-то узнаю о себе.

Девочка выглядела радушной и спокойной, но было видно, что она чувствует некоторую неловкость. Она взяла одну из подушек и уселась, подпирая створки.

–Наяна, о каком пламени души они говорили? Что за искры?– задала я интересующий меня вопрос, усаживаясь напротив нее. Может хоть девочка прольет свет на происходящее.

Она насупила брови, видимо решая, стоит ли мне говорить. Через мгновенье ее лицо вновь обрело безмятежный вид. Она решилась

– Мы, Исповедники, через прикосновения видим души людей. Видим их боль, радости, сомнения и страдания. Мы помогаем людям справиться с горестями и невзгодами, облегчаем их ношу и направляем на праведный путь.

Она задумалась. Поджатые пухлые губки и прищуренные глаза выдавали сосредоточенность.

–Мы ощущаем душу, как небольшой сгусток огня, – сейчас ее взгляд был отрешен, словно она заглядывала внутрь себя, – у обычных людей этот огонь имеет белый цвет. У Исповедников и Охотников Создатель пробуждает синий огонь на церемонии посвящения. Именно из-за него мы и можем видеть души. Тогда в белый огонь вплетаются синие искры. Еще есть золотые искры, – девочка перешла на шепот, округлив и без того большие карие глаза, – они бывают у тех, кто не стал служителем и использует свой дар чтобы вредить людям и пить их жизнь – у шаманов.

– Ты тоже можешь видеть души через прикосновение?

–Нет, – с сожалением вздохнула Наяна, – моя церемония посвящения только через четыре года. Если она вообще будет. В этом году ее отменили.

–Но Керий сказал, что ты тоже видела мой огонь.

–Он иногда позволяет мне включаться в исповедование через свой дар, – смущенно ответила девочка, поправляя выбившиеся из косы волосы, – я могу только наблюдать.

–И что означает мой огонь?

–Не знаю. Я никогда о таком не слышала и не читала, хотя перечитала все книги о душах в нашей библиотеке, – гордо расправила плечи Наяна, – Архидум Дас говорит, что я самый читающий послушник. Говорит, что только Нестор Претир в свое время читал больше. Если честно, то я его немного боюсь – Архиисповедника Претира. Он какой-то мрачный.

Вот с этим не поспоришь.

Девочка нахмурила брови, поправляя подушки и садясь удобнее. От ее ответов картина понемногу начала складываться.

– Почему он так сильно разнервничался и о чем они с Керием так долго спорили?

–Архиисповедник Претир считает, что ты шаманка, поэтому-то он и хотел позвать Охотников. Чтобы они забрали тебя в один из своих Монастырей. Но мы с учителем считаем, что ты Самородок.

У Наяны горели глаза. Судя по ее реакции, Самородок, это нечто весьма грандиозное.

–А кто такие Самородки?

–Те, у кого проснулся дар, но они не стали служителями и не переродились в шаманов. Я видела одного Самородка в прошлом году, – многозначительно посмотрела на меня девочка, поджав губы и кивая, – он весело дергал руками, все время широко улыбаясь и пуская слюни. Все Самородки такие. Но ты особенная. У тебя как-то получилось остаться нормальной.

Как-то получилось – очень точное определение. Как-то получилось вообще остаться в живых. А как получилось так, что я проснулась в склепе – вообще тайна. Как я умерла и как ожила? Может, в этом как раз и замешен мой дар, если он, конечно, есть.

И что за непонятный огонь горит в моей душе?

–Ты что-нибудь чувствуешь необычное? – любопытство, горящее в глазах Наяны, казалось, могло осветить все помещение.

Все, что я чувствовала – это безумную усталость. Голова гудела, раненая нога время от времени давала о себе знать прерывистой болью.

–Нет, – выдохнула я.

Девочка разочарованно вздохнула.

–Это наверное от того, что ты ничего не помнишь или никогда не пользовалась своим даром.

–Наяна, а что делают Охотники с шаманами?

–Уничтожают. Они же вредят людям и пьют жизни, – как сам по себе разумеющийся факт, произнесла моя охранница.

Уничтожают… Значит, если выяснится, что Архиисповедник Претир прав – меня уничтожат. И даже не учтут то обстоятельство, что я ничего не помню. Угрозу, даже потенциальную, нужно уничтожать.

А если я действительно шаманка и творила ужасные вещи? Может, меня действительно нужно уничтожить, чтобы я не вредила никому? Как же все сложно и непонятно!

А если я Самородок, то что меня ждет, если таких больше не существует? И вообще – это хорошо или плохо? Если в системе служителей появится такое непонятное звено, как я, то не проще ли его убрать, чтобы не нарушать порядок и целостность? Зачем меня положили в склеп? Умирать или чтобы сохранить жизнь?