# Байки у костра

Анна Ветренко

Эта история началась до банальности прозаично: поход одногруппников с преподавателем истории к древним руинам замка, затерянного в глуши лесов. Три дня обещали быть наполнены костром и гитарными переборами под звездным небом, леденящими кровь историями, нашептанными полуночным ветром, и визитом в тихую деревушку, приютившуюся у подножия полуразрушенного исполина. Но стоило студентам переступить порог замшелых стен, как произошло нечто, от чего даже у самого закоренелого скептика волосы встали бы дыбом от ужаса.

## Нитка завязала узелок

За окном расцветал май — один из моих любимых месяцев, когда робкое тепло уже просочилось в природу, обрисовав её нежными зелёными красками. Солнце не просто светило, а дарило ласковое тепло, сплетая в душе предвкушение лета. В нашем городе этот последний весенний месяц щедро одаривал погодой почти по-летнему мягкой и манящей. Все щеголяли в лёгких одеждах, с наслаждением сбросив тяжёлые кофты и куртки, и воздух звенел от этой внезапной свободы. В голове кружились строки поэта Константина Фофанова: «Этот май-баловник, этот май-чародей веет свежим своим опахалом», — так точно и ярко они очерчивали нынешний, завораживающий месяц.

Мы с подругой устроились на первой парте и не могли оторвать глаз от нашего историка — он же был и куратором группы. Красивый молодой мужчина с пшеничными волосами, слегка удлинёнными, всегда чисто выбритый и аккуратно одетый. Весь его облик напоминал аристократа из девятнадцатого века — быть может, поэтому он так страстно увлекался исследованием древних замков, далёкими экспедициями и пересказами захватывающих, порой жутковатых легенд. Вот и сейчас он с воодушевлением повествовал о заброшенной усадьбе девятнадцатого века в Бологовском районе Тверской области: о проклятии, нависшем над полуразрушенным замком, и о таинственных историях, что опутывали это строение, будто паутина теней.

— Как думаешь, — прошептала мне на ухо Катька, — Витамин предложит очередной поход в чудовищное местечко? — Она закатила глаза, а потом, немного помолчав, добавила: — Хотя, разве это имеет значение? Я вместе с нашим Вениамином Сергеевичем Ходоковым даже в ад пойду.

После брошенной Катериной фразы в окно с размаху влетела ворона, глухо треснувшись о рамы, ворчливо прокаркала и упорхнула прочь.

— Скажешь тоже, ад! — возмутилась я, провожая взглядом улепетывающую чёрную пернатую тварь. — Все экспедиции нашего Ходока — ещё одна из кличек нашего куратора — это просто обычные маленькие путешествия, а мистику он нагоняет специально, чтобы больше ребят собрать. Кто с ним ходит-то? Ты, я да ещё человек шесть, не больше.

Вениамин Сергеевич пригрозил нам пальцем, намекнув, что мы мешаем, и нам с подругой пришлось замолчать.

А пока наш преподаватель с энтузиазмом расписывает все прелести предстоящего похода, обещая каждому, кто составит ему компанию, заветную пятёрку за экзамен и три незабываемых дня в непролазной чаще леса у трескучего костра, в умирающей деревне и в самом жутком, полупровалившемся замке, я расскажу вам немного о нас с Катюшей.

Я приехала в Екатеринбург из Челябинска, чтобы поступить в местный университет на исторический факультет. Безумно люблю историю и всё, что с ней связано: обожаю изучать манускрипты, пергаментные свитки, читать древние фолианты, где шепчут забытые века. Мои родители погибли, когда я была совсем маленькой, и заботу обо мне взяла на себя бабуля — отцовская мать. К сожалению, и её я потеряла совсем недавно. Этот удар заставил меня бежать из города, который стал для меня раскрытой раной, постоянно напоминающей о любимой бабушке Марине Петровне Квашиной.

Ах, да, разрешите представиться: меня зовут Пиявкина Эльвира Эдуардовна. Благодаря такой звучной фамилии меня неизбежно нарекли Пиявкой. Я не обижалась — в самом деле, когда дело касалось чего-то интересного, связанного с историческими событиями, я впивалась в информацию мёртвой хваткой, будто этот кольчатый червь. Моя подруга Катя звала меня Эля, Элька-стелька, Повелительница Тьмы — в общем, она была настоящей выдумщицей, и я никогда не знала, каким эпитетом она меня наградит в следующий миг.

Катя приехала из Владивостока, оставив в родном городе мать, отца и шестерых братьев с сёстрами. Она была старшей из всех, поэтому её с лёгкостью отпустили из семейных оков в поисках лучшей жизни. Почему именно она выбрала Екатеринбург, она и сама не знала. Мы познакомились на первой же встрече, когда робко осваивались в стенах нового учебного заведения. Нас потянуло друг к другу, будто магнитом — как родственные души, веками искавшие одна другую в лабиринтах судьбы. А потом, словно по волшебному капризу рока, Катюшу и меня поселили в одну комнату общежития, где мы и живём уже четвёртый год, деля радости и тени повседневности.

Екатерина Васильевна Гордеева для всех мгновенно стала Картинкой: она была так красива и мила, что прозвище прилипло само собой. Если честно, я ей даже немного завидовала. Я просто обожала белокурых людей — они казались мне божественными существами, сошедшими с небес. Вот и Катя обладала белоснежной копной волос, курносым носиком, пухлыми губами, ослепительной улыбкой и большими голубыми глазами. Меня в этом плане Бог обделил: тёмные локоны, карие глаза и острые скулы не делали меня суперкрасавицей — я прекрасно это осознавала. Но природа наделила меня неотразимым обаянием. Поэтому, стоило нам с Катей появиться вместе в университете, мы неизменно ловили восхищённые взгляды сокурсников.

— Так, ребята, — сквозь мои размышления пробился голос куратора, — мне нужен список тех, кто поедет завтра со мной исследовать древний замок. Поднимите руки, я вас запишу. — Наши с Гордеевой ладони мгновенно взметнулись вверх, а в глазах Витамина блеснул довольный огонёк — ведь мы с подругой были лучшими на курсе. — Давайте активнее, будет здорово! Я же обещал, может, даже встретимся с призраком той женщины, что заточена в этой усадьбе. — Мы с Катей переглянулись и синхронно покачали головами: ну что поделаешь, мы вдвоём были махровыми скептиками и не верили в такую чушь.

Как я и упоминала ранее, в поездку собралось восемь студентов — вместе с нами и Катюшей, плюс Вениамин Сергеевич. Что ж, всё как обычно, ничего нового. Ну а чего, собственно, хотел Витамин? Многие уже твёрдо решили для себя: им нужен лишь диплом, а история в дальнейшей жизни пригодится им, как собаке пятая нога. Лично я предвкушала возможность забраться в очередную древнюю развалину — авось там отыщется что-нибудь по-настоящему интересное. Наконец вырвавшись из аудитории, мы направились в общагу, чтобы собрать рюкзаки и вещи в дорогу.

Мы шагали по разгорячённому асфальту, подставив лица солнечным лучам. Лёгкий ветерок обдувал волосы тёплым дыханием, и на душе почему-то щебетали птицы.

— Почему опять собрались одни чудики? — возмущалась Картинка. — Петька-заучка, который больше всех знает, Мишка-очкарик, в каждой бочке затычка, Ванька-тупица, ради пятерки готов на всё, Лёшка — единственный адекватный из всей этой оравы, но и тот скучен, как оскомина после спелого яблока. А девчонки и того хуже, — Гордеева тяжело вздохнула. — Липучка Машка, вечно заглядывающаяся на нашего любимого Витамина, и Галка-паразитка… — Увидев, как у меня уголки губ взметнулись вверх, подруга цыкнула: — Именно паразитка! Эта гадина в столовой меня оттолкнула и последнюю булочку себе забрала. Короче, компашка ещё та.

— Главное, мы вместе едем, а остальное — ерунда, — махнула я рукой и устремила взгляд в небо, такое безмятежно-голубое, что сердце от счастья тревожно ёкнуло. — Лучше посмотри, какая красота вокруг, а ты всё зацикливаешься на одногруппниках. И так было ясно: никто не поедет, кроме тех, кого ты перечислила. Думаешь, нашим красавчикам и красоткам охота трястись целые сутки в поезде, потом топать по лесу и всю ночь кормить комаров у костра? Да и перспектива деревни, где живут три с половиной калеки, тоже так себе. А усадьба… Если бы в ней продавали текилу или мартини, вот тогда все бы туда ринулись. А так? Копаться в руинах — кому это надо?

— Тебе, — буркнула Катюша.

— Давай зайдём в магазин, возьмём с собой воды, булок, сухарей, — увидев, как подруга ловит каждое моё слово, я с улыбкой добавила, — конфет… — и тут же получила довольный кивок от Гордеевой. — А потом сбор и отбой, завтра Витамин велел всем быть на вокзале в шесть утра.

Я заметила, как скривилась мордашка подруги, и легонько, по-дружески, подтолкнула её к ближайшему супермаркету. Затарились мы знатно — знали ведь: лучше взять побольше и не пригодится, чем потом кусать локти от нехватки. Довольные, дошли до общежития, перекусили, собрали рюкзаки, а там уже и ночь подкралась незаметно, как тень. Уложив тела в горизонтальное положение, мы моментально отключились, в сладком предвкушении походного приключения.

Я стояла посреди чёрного, полуразрушенного здания, напоминавшего забытый старинный замок. По коже пробегал озноб, шепча о былых кошмарах этого мрачного оплота. Всё здесь было пропитано такой жутью, что казалось, даже стены дышали затаённой, враждебной жизнью. Внезапно над головой пронёсся порыв воздуха, обдав ледяным ветром, который устремился к лестнице, маня меня за собой неудержимой силой. Не медля ни секунды, я двинулась туда, куда тянуло меня всеми фибрами души.

Вот я преодолела первый пролёт лестницы, миновала второй, и тут из коридора второго этажа раздался еле слышный шёпот: «Молю, сюда-а-а…» Ноги сами понесли меня вперёд, ведомые невидимой нитью судьбы, пока не достигли последней двери в конце перехода. Створки распахнулись с оглушительным, пронзительным скрипом, и чья-то холодная, призрачная рука толкнула меня в спину, врывая в заброшенную комнату. Я с грохотом пролетела на животе до середины, вскочила, отряхнула штаны, огляделась — никого — и только собралась выругаться вполголоса тому, кто подтолкнул меня сзади, как на стене сама собой проступила кровавая надпись: «Найдите меня безгласную, умойте меня дождём, найдите меня угасшую, верните мой старый дом».

Я распахнула глаза и уставилась в знакомый потолок общаги. Сердце бушевало в груди, как обезумевшее, а футболка липла к телу, пропитанная холодным потом. Машинально перекрестившись, я трижды сплюнула через левое плечо, схватила телефон и взглянула на время. До звона будильника оставалось два часа. Собрав волю в кулак и напомнив своему сознанию, что это был всего лишь сон, я перевернулась на другой бок и снова погрузилась в дрему.