Анна Шоу
Хроники Крови и Тумана

Глава 1. Вкус Железа

Голод никогда не приходил вежливо. Он не стучался, не просил разрешения войти, не предупреждал деликатным покашливанием. Он просто вышибал дверь с ноги и всаживал ржавый, зазубренный нож где-то под ребрами, чуть левее солнечного сплетения. Сначала это была тупая ноющая боль, похожая на старый синяк, но через час она превращалась в раскаленный штырь, на который нанизывали каждую мою мысль.

Лондон этой ночью пах дешевым табаком, выхлопными газами и тысячами теплых, живых тел. Особенно телами. Этот запах был везде – густой, сладковатый, тошнотворно-притягательный.

Я стояла в очереди в круглосуточной аптеке на окраине Уайтчепела, сжимая в кармане смятую пятифунтовую купюру. Пальцы онемели, но не от сырости, пропитавшей пальто, а от желания. Впереди меня, переминаясь с ноги на ногу, стояла старуха в бежевом, поеденном молью берете. От неё пахло корвалолом, затхлостью непроветриваемой квартиры и сладковатой, пудровой старостью. Но под этими слоями я слышала другое.

Шух-ту-тук. Шух-ту-тук…

Звук был громким, ритмичным, как удары молотка по сырому мясу. Я слышала, как её сердце, уставшее и изношенное, с трудом проталкивает густую темную кровь через обызвествленные сосуды. Я видела, как пульсирует тонкая синяя венка у неё на шее, прямо над воротником. Один укус. Одно движение – и боль под ребрами исчезнет, уступив место блаженной тишине.

Нельзя. Не здесь. Не сейчас.Я прикусила щеку изнутри. Сильно, до металлического привкуса во рту. Боль отрезвляла.

– Девушка? – голос кассира пробился сквозь вату в ушах, звуча как помехи в радиоэфире. – Вы спать тут собрались?

– Гематоген. Две коробки. И бутылку воды без газа. Я моргнула. Свет люминесцентных ламп резал глаза, словно битое стекло. Линзы, которые я носила, чтобы скрыть неестественный оттенок радужки, пересохли и прилипли к роговице.

Кассир, прыщавый парень с сальными волосами, швырнул мне на пластиковый лоток сдачу. Он даже не посмотрел на меня по-настоящему. Для него, как и для всего остального мира, я была просто очередным призраком ночного города, бледной молью в безразмерном черном пуховике, закутанной в шарф по самый нос. Невидимкой. Это было моим главным талантом – быть никем.

Я сгребла плитки – жалкий, смехотворный суррогат из бычьей крови, сгущенки и сахара – и вылетела на улицу, едва не сбив плечом входящего наркомана.

Улица встретила меня мелким, противным дождем, который здесь, в Ист-Энде, не мыл асфальт, а только размазывал грязь. Я зашла за угол, в тень между мусорными баками, где воняло гнилыми овощами и кошачьей мочой. Идеальное место для чудовища. Зубами разорвала фольгу, не заботясь о том, что могу порезаться.

Мой желудок сжался, принимая эту жалкую подачку, но Зверь внутри – та холодная, темная тень, что жила в моем позвоночнике – лишь раздраженно фыркнул. Это было как заклеить пулевое ранение детским пластырем с единорогами. Кровь мертвых животных не давала силы. Она просто не давала мне сойти с ума и броситься на прохожих.Первая плитка исчезла за секунду. Вкус был отвратительным. Приторным, липким, медовым, забивающим горло. Но где-то на самом дне, под слоями сахара, была капля железа.

Ещё пара часов тишины. Я купила себе ещё пару часов.

Меня звали Вивьен Рейн. По документам, которые я купила в даркнете три года назад, мне было двадцать два. По ощущениям – я гнила в этом мире целую вечность. Я не знала, кто мои родители. Не знала, почему солнце обжигает, но не убивает меня, и почему кресты вызывают лишь легкую усмешку, а не страх. Я знала только три вещи: я хочу крови, я должна прятаться, и я – ошибка природы. Дефектный экземпляр, который Вселенная забыла стереть ластиком.

Путь до дома занимал двадцать минут быстрым шагом. Я жила в «конуре» – крошечной студии над индийской закусочной, где вечно пахло карри, а стены были такими тонкими, что я слышала, как сосед сверху чешет пятку. Но это было дешево, и хозяин не задавал вопросов, получая наличные.

Он вошел в замочную скважину мягко. Слишком мягко. Без привычного скрежета и сопротивления, которое я знала наизусть.Я поднялась по узкой, провонявшей сыростью лестнице, привычно перешагивая через третью, скрипучую ступеньку. В коридоре мигала единственная лампочка, отбрасывая на облупленные стены дерганые, нервные тени. Я достала ключ.

Сейчас замок был открыт. Я замерла. Холод, который всегда жил внутри меня, вдруг стал ледяным. Я всегда закрывала дверь на два оборота. Всегда, даже если выходила вынести мусор. Это был мой личный ритуал, молитва богу паранойи.

Я медленно, стараясь даже не дышать, толкнула дверь.Инстинкт – не человеческий, а тот, древний, звериный – взвыл сиреной в голове. Беги. Брось вещи, брось документы и беги. Но бежать было некуда. Пожарная лестница завалена хламом семьи Патель, а внизу – глухой тупик с высоким забором и камерами банка.

Их было двое.В моей комнате, освещенной только уличным фонарем через грязное окно, было тихо. Слишком тихо. Даже холодильник, который обычно гудел как трактор, молчал. Они ждали меня.

Мужчина стоял у окна, заслоняя собой свет. Высокий, широкоплечий, в темно-сером пальто, которое выглядело так, будто его сшили на Сэвил-Роу, но носили в окопах. Женщина сидела на моей незаправленной кровати, лениво листая мой забытый скетчбук. Её ноги, обтянутые дорогой кожей брюк, были небрежно закинуты друг на друга.

– А у тебя неплохо получается передавать тени, – произнесла она, не поднимая головы. Голос был низким, глубоким, с едва заметной хрипотцой. – Жаль только, что перспектива хромает.

От них пахло не потом и теплом. От них пахло озоном, грозой, дорогой кожей и чем-то металлическим, древним. Кровью. Но не той, что течет в венах людей. Это была кровь хищников.Я осталась стоять в дверном проеме, чувствуя, как мышцы напрягаются, готовясь к прыжку. Но я не прыгнула. Воздух в комнате был… другим. Плотным. Тяжелым. Он давил на плечи бетонной плитой. Они не были людьми.

– Мы из отдела кадров, – женщина наконец захлопнула скетчбук и бросила его на матрас. Она подняла на меня глаза. Они были абсолютно черными. Не карими, а черными, без белков, как два провала в бездну. – Ты потерялась, милая. Мы пришли вернуть актив на место.– Кто вы? – мой голос прозвучал глухо, предательски дрогнув.

– Полицию? – переспросил он. – И что ты им скажешь? Что двое вампиров ворвались к незарегистрированному кровососу в его нору? Не смеши меня, Вивьен. – Вы ошиблись квартирой. Убирайтесь, или я вызову полицию. Мужчина у окна хмыкнул. Звук был сухим, как треск ломающейся ветки. Он медленно повернулся. Его лицо пересекал старый, белесый шрам, идущий от виска к уголку губ, придавая ему вечно сардоническое выражение.

Кошмар, который преследовал меня все эти годы, стал реальностью. Меня нашли. Он знал мое имя. Они знали, кто я.

– Это не приглашение на чай, Рейн. Это транспортировка. Совет принял решение. Твоя вольная жизнь в канализации закончена. Ты зачислена.– Я никуда не пойду. Я сделала шаг назад, в коридор. Если добежать до лестницы… Женщина встала. Она двигалась с неестественной, пугающей скоростью. В одно мгновение она сидела, а в следующее – уже стояла посреди комнаты. Она была высокой, неестественно худой, похожей на натянутую струну или богомола.

– В Мортемгард.– Зачислена? Куда?

– Хватит! – рявкнул мужчина.Слово упало в тишину как камень в колодец. Я никогда его не слышала, но от звучания этого слова – Мортемгард – у меня во рту появился привкус могильной земли. – Я не знаю, о чем вы…

– Тихо, – сказал он, выкручивая мне руку за спину с профессиональной скукой. – Не заставляй меня надевать на тебя ошейник. Тебе не пойдет. Он шагнул ко мне. Инстинктивно я вскинула руку, выпуская Зверя. Тени в углах комнаты дернулись, сгустились, отвечая на мой испуг. Я была слабой, необученной, но я была иной. Мужчина даже не замедлился. Он просто прошел сквозь сгустившуюся тьму, как ледокол, и перехватил мое запястье. Его пальцы были горячими. Не теплыми, а обжигающими, как угли.

От его прикосновения по моей руке прошла волна онемения. Мой Зверь, который только что скалился, вдруг заскулил и сжался в комок, словно побитый пес. Сила этого мужчины была подавляющей. Древней. Рядом с ним я была не хищником, а котенком, шипящим на добермана.

На улице, прямо на тротуаре, где обычно валялись пустые банки из-под пива, стояла машина. Черный, матовый седан, похожий на гроб на колесах. Никаких номеров. Окна затонированы наглухо, словно впитавшая свет бездна.Меня потащили вниз по лестнице. Я упиралась, цеплялась подошвами ботинок за стертые ступени, пыталась укусить его за руку, но меня тащили с неумолимостью конвейерной ленты.

Никто не придет. Мир только что отвернулся от меня.Миссис Патель выглянула из окна первого этажа, привлеченная шумом. Наши взгляды встретились. Я открыла рот, чтобы закричать. Мужчина просто поднял взгляд на неё. Миссис Патель дернулась, её глаза остекленели, и она медленно, как марионетка, закрыла шторы и погасила свет.

Женщина села рядом со мной. В свете приборной панели её лицо казалось высеченным из мрамора. Она достала из кармана маленький пузырек из темного стекла.Меня втолкнули на заднее сиденье. Внутри пахло дорогой кожей и стерильностью операционной. Дверь захлопнулась, отрезая шум дождя, запах карри, звуки города. Тишина внутри была абсолютной. Вакуум.

– Снотворное и стабилизатор, – она говорила тоном медсестры, обращающейся к буйному пациенту. – Переход через Границу разорвет твои неподготовленные мозги, если ты будешь в сознании. Пей.– Пей, – коротко приказала она. Я вжалась в противоположную дверь. – Что это? Яд?

– Вивьен, – женщина вздохнула, и в этом вздохе было больше угрозы, чем в крике. – У нас есть приказ доставить тебя живой. Но не обязательно целой. Пей, или я сломаю тебе челюсть и волью это. Я сжала губы. – Нет.

Это была кровь высшего. Я посмотрела на мужчину за рулем. Он смотрел на меня через зеркало заднего вида с холодным любопытством. Он ждал. Ему даже хотелось, чтобы я сопротивлялась. Ему было скучно, и сломанная кость стала бы неплохим развлечением. Я дрожащими пальцами взяла флакон. Выдернула пробку. Запах ударил в нос. Это было не лекарство. Это была кровь. Но такая густая, пряная и насыщенная силой, что у меня закружилась голова. По сравнению с этим гематоген был грязной водой из лужи.

– Хорошая девочка, – голос женщины поплыл, отдаляясь.Зверь внутри взвыл от восторга. Мое тело предало меня. Рука сама опрокинула содержимое в рот. Вкус был похож на жидкий огонь с медью. Горячо. Сладко. Больно.

Меня вдавило в сиденье. Гравитация изменилась. Мы не ехали – мы падали. Падали вверх, в сторону, сквозь что-то плотное и ледяное.Мир за окнами машины дернулся и смазался. Кирпичные стены лондонских домов потекли, как акварель под дождем. Фонари превратились в длинные полосы света, которые начали закручиваться в спирали.

– Добро пожаловать домой, – прошелестел кто-то, но я уже не понимала, кто это говорит.

А потом была темнота.В моем сознании вспыхивали образы. Высокие черные стены, уходящие в свинцовое небо. Ворота, сделанные из переплетенных костей. Лес, где деревья истекают смолой цвета крови.

*****

Это была не тюремная камера. И не больничная палата. Это было похоже на склеп, обставленный с аскетичной роскошью. Высокий сводчатый потолок терялся во мраке. Узкое стрельчатое окно без стекла, в которое врывался сырой, туманный воздух.Я очнулась от холода. Я лежала на каменном полу. Камень был гладким, полированным, но холодным, как лед. Моя голова раскалывалась, во рту стоял привкус пепла. Я с трудом села, опираясь на руки.

Внизу, далеко в ущелье, клубился Туман. Он был живым. Он дышал, перекатывался, словно океан молока, скрывая подножие замка. Неба не было – только низкие, тяжелые тучи фиолетового оттенка, которые, казалось, цепляли шпили замка своими брюхами.Я подползла к окну и выглянула наружу. У меня перехватило дыхание. Я была высоко. Очень высоко. Башня, в которой я находилась, была частью огромного, чудовищного замка, выросшего прямо из скалы. Черный камень, влажный от тумана, громоздился уступами, арками, мостами, соединяющими шпили над бездной.

Цитадель Крови и Тумана. Место, которого не было на картах.– Мортемгард, – прошептала я. Слово жгло губы.

Заперто. Разумеется. Я обернулась. Комната была пуста, если не считать узкой кровати, стола и платяного шкафа из черного дерева. Дверь – тяжелая, обшитая железом – выглядела внушительно. Я подошла и дернула за ручку.

Тишина съела мой голос. Стены здесь были толщиной в метр.– Эй! – я ударила кулаком по дереву. – Есть там кто-нибудь?!

Я резко развернулась, прижимаясь спиной к двери. Сердце забилось где-то в горле. В углу, в глубоком кресле, которое тонуло в тени, кто-то сидел.Вдруг я услышала звук. Не за дверью. Внутри комнаты. Тихий щелчок, как будто кто-то чиркнул зажигалкой.

– Ты слишком громкая для того, кто пытается выжить, – произнес голос. Мужской. Низкий, бархатный, но с такими опасными нотками, что у меня мурашки побежали по спине.

Но страшнее всего были глаза. Янтарные, светящиеся изнутри, с узкими вертикальными зрачками. Вспыхнул огонек. Маленькое пламя плясало на кончике указательного пальца незнакомца. Свет выхватил из темноты лицо. Молодой. Моего возраста. Или так казалось. Острые, неестественно правильные черты лица, бледная, словно мрамор, кожа. Темные волосы падали на лоб. Он был красив той пугающей, хищной красотой, которой обладают тигры перед прыжком.

– Тот, кто решает, стоит ли тратить на тебя время, – он лениво повел пальцем, и огонек прочертил в воздухе огненный след. – Ты пахнешь донорской дрянью и страхом. Отвратительное сочетание.Он сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, словно был хозяином этого места, а я – досадной помехой. – Кто ты? – выдохнула я.

– Выпустить? Милая, ты даже не представляешь, куда попала. За этой дверью – сотни голодных аристократов, которые с радостью разорвут тебя на части, просто чтобы посмотреть, какого цвета у тебя кишки. Здесь, со мной, тебе безопаснее всего.– Выпусти меня отсюда. Он рассмеялся. Смех был тихим, но от него вибрировали стекла в окне.

– Ты здесь по ошибке, – сказал он, подходя вплотную. – Но ошибки в Мортемгарде живут недолго. Он встал. Огонь на его пальце погас, но казалось, что жар теперь исходит от него самого. Он шагнул ко мне, и комната вдруг стала крошечной.

– Я не ошибка. Я – твой кошмар, если ты не отойдешь. Я не отступила. Не потому что была смелой, а потому что сзади была дверь. Я задрала подбородок, глядя в его янтарные глаза.

– Покажи мне, – прошептал он, и его голос был как шелест пепла. – Покажи мне свои зубы, Вивьен. Его брови поползли вверх. На губах появилась ухмылка – острая, как лезвие бритвы. – А у мышки есть зубы. Любопытно. Он наклонился к моему лицу, вдыхая.

Последнее, что я видела – это его горящие глаза во тьме комнаты и ухмылку, обещавшую мне ад. В этот момент замок в двери щелкнул. Дверь распалхнулась за моей спиной, и я, потеряв равновесие, начала падать назад, прямо в неизвестность коридора.

Глава 2. Псарня Аристократов

Я упала. Не в коридор, как ожидала, а в чьи-то руки.

– Осторожнее, – проскрежетал голос над моим ухом. – Имущество Академии не должно портиться до распределения. Жесткие, холодные, как камень, руки подхватили меня у самого пола, не дав удариться затылком. Я инстинктивно дернулась, вырываясь, но хватка была железной.

Страж. Или надзиратель. Меня поставили на ноги одним рывком, словно я весила не больше тряпичной куклы. Я отшатнулась, врезавшись спиной в противоположную стену коридора. Передо мной стоял гигант. Не просто высокий человек, а гора мышц, обтянутая серой униформой, похожей на военный китель. Его лицо было грубым, словно вытесанным из гранита, с квадратной челюстью и маленькими, близко посаженными глазками. На шее висел тяжелый серебряный жетон.

За его спиной виднелся длинный, освещенный факелами коридор. Стены были сложены из черного камня, который казался влажным и живым. Пол был выложен мозаикой, изображающей переплетенных змей и драконов. Но самое главное – запах. Здесь пахло не пылью и старостью, а силой. Магией. Озоном, серой, железом и чем-то сладким, тошнотворным, напоминающим гниющие лилии.

Только пыль в луче света из окна. Я посмотрела на дверь своей «камеры». Она была распахнута. Внутри было пусто. Темнота. Никакого кресла. Никакого парня с янтарными глазами и огнем на пальцах. Никого.

– Галлюцинации – обычное дело после Перехода, – буркнул он. – Твой мозг плавится, пытаясь осознать новую реальность. Шевелись. Церемония начинается.– Там… там кто-то был, – прохрипела я, указывая дрожащим пальцем на пустую комнату. Страж даже не обернулся. Он смотрел на меня с профессиональным безразличием мясника, оценивающего тушу.

– Я не благородная! Я вообще никто! Верните меня! Он схватил меня за плечо и толкнул вперед по коридору. Я споткнулась, но устояла. – Какая церемония? Где я?! – Мортемгард, – ответил он так, словно это объясняло всё. – Дом Благородных Кровей.

– Никто, говоришь? – он наклонился ко мне. От него пахло псиной и старой кровью. – Ошибки сюда не попадают, девка. Сюда попадают только те, кого Туман выбрал. Или проклял. Ты здесь, потому что твоя кровь фонит на всю округу, как сирена во время налета. Страж остановился так резко, что я чуть не врезалась в его спину. Он медленно повернулся. Его глаза, лишенные белков, были абсолютно черными.

– Иди. И молись, чтобы тебя определили в Дом Тени. В Псарне съедят, а в Пепле сожгут. Он снова толкнул меня.

Они смотрели на нас, «новичков», как на грязь под ногами. С пренебрежением, смешанным с голодным блеском в глазах. Мы шли по лабиринту коридоров. Я видела других. Их было много. Подростки, молодые люди, такие же растерянные и испуганные, как я. Их вели такие же стражи. Но были и другие – те, кто шел уверенно, с высоко поднятой головой. Они были одеты в богатые одежды, их лица были бледными и надменными. Аристократы.

Зал был колоссальным. Своды терялись в темноте, поддерживаемые колоннами в виде гигантских скелетов. В центре зала, на полу из черного мрамора, был выложен сложный узор – звезда, вписанная в круг, увитый рунами. Руны светились тусклым багровым светом.Вдруг коридор расширился и вывел нас на огромную галерею, нависающую над залом. У меня перехватило дыхание.

– Вниз, – скомандовал страж, указывая на винтовую лестницу. Вокруг звезды стояли сотни фигур в мантиях. Красных, черных, серых. Они молчали. Тишина была такой плотной, что звенела в ушах.

Я спускалась на ватных ногах. Каждый шаг отдавался гулким эхом. Я чувствовала на себе сотни взглядов. Они ощупывали меня, оценивали, пробовали на вкус. Я была здесь чужой. Я была антилопой, которую бросили в яму со львами.

Справа – мужчина-гигант, обнаженный по пояс, с телом, покрытым шрамами и татуировками. Нас, «новичков», выстроили в линию перед звездой. Нас было человек двадцать. Кто-то плакал, кто-то трясся, кто-то стоял с каменным лицом. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогала не упасть в обморок. В центре круга стояли три трона. На центральном сидел старик с лицом, похожим на пергамент, в черной мантии. Его глаза были закрыты. Слева – женщина с огненно-рыжими волосами и кожей цвета слоновой кости, в платье, похожем на языки пламени.

– Дом Тени. Дом Пепла. Дом Зверя, – прошептал парень слева от меня. Он дрожал так сильно, что его зубы стучали. – Три Основателя.

– Начинайте, – его голос прозвучал не в ушах, а прямо в голове. Сухой, скрипучий, как шелест песка.Старик в центре открыл глаза. Они были белыми, слепыми.

Если начинала бурлить и пениться – к гиганту (Дом Зверя). Начался отбор. Один за другим новички выходили в центр звезды. Они резали ладонь ритуальным кинжалом и капали кровью в чашу. В зависимости от того, как реагировала магия, их определяли. Если кровь вспыхивала огнем – они шли к рыжеволосой женщине (Дом Пепла). Если превращалась в дым – к старику (Дом Тени).

Аристократы на балконах скучали. Они переговаривались, смеялись, пили вино из кубков (или не вино?). Для них это было шоу уродов. Большинство шли к Зверю. «Псарня», как назвал её страж. Расходный материал. Бойцы, мясо. Меньше – в Тень. Шпионы, интриганы. К Пеплу не попал никто.

– Вивьен Рейн, – провозгласил глашатай.

Кинжал лежал рядом. Обсидиановое лезвие, острое как бритва. Я вздрогнула. Моя очередь. Ноги несли меня сами. Я вышла в центр круга. Магия под ногами гудела, вибрировала, проходя сквозь подошвы ботинок. Мне казалось, что я стою на крышке реактора. Передо мной возникла чаша на постаменте. Она была сделана из черепа. Старого, пожелтевшего человеческого черепа.

Здесь, в центре магии, мой голод усилился стократно. Я чувствовала запах крови в чаше – смесь сотен других. Мне хотелось не капать туда, а выпить её до дна.Я взяла его. Рука не дрожала. Странно, но страх ушел. Осталась только холодная, звенящая пустота. И голод. Первая капля упала в чашу.Я провела лезвием по ладони. Больно. Резко. Горячо. Кровь выступила мгновенно. Темная, густая, почти черная. Третья.Тишина. Ничего не произошло. Ни огня. Ни дыма. Ни пены. Аристократы на балконах затихли. Основатели подались вперед. Вторая капля. Звезда мигнула и потухла.И тут чаша… треснула. Звук был громким, как выстрел. Тонкая трещина пробежала по кости черепа. Содержимое чаши начало чернеть. Не просто темнеть – оно становилось абсолютно черным, поглощая свет. Жидкость вскипела, но не от жара. От холода. Иней пополз по краям чаши, по постаменту, по моим ботинкам. Руны на полу погасли.

– Это Пустота! В зале стало темно. Гул голосов взметнулся к потолку. – Что это?! – Она сломала Круг! – Убейте её!

– Мерзость! – прошипела она. – Уничтожить! Я стояла, оцепенев, глядя на свою руку. Кровь не останавливалась. Она текла, черная и холодная, капая на иней. Рыжеволосая женщина (Дом Пепла) вскочила с трона. В её руке вспыхнул огненный шар.

– Сядь, Игнис, – прозвучал голос. Спокойный, ленивый, бархатный.Она замахнулась. Я зажмурилась, ожидая удара. Ожидая смерти. Но удара не последовало.

Дом Пепла.

Я открыла глаза. Между мной и огненным шаром стоял он. Тот самый парень из моей «галлюцинации». Он стоял спиной ко мне, загораживая меня от разъяренной женщины. На нем была форма Академии – черный мундир с серебряной вышивкой, высокий воротник, плащ. На плече горел герб: Саламандра в огне.

– Эта «дрянь», матушка, только что показала результат, которого мы не видели триста лет, – он говорил скучающим тоном, словно обсуждал погоду. Он небрежно махнул рукой, и огненный шар в руке женщины погас, рассыпавшись искрами.– Эдриан! – рявкнула женщина. – Отойди! Эта дрянь осквернила алтарь!

– Я же говорил, мышка, – прошептал он так, чтобы слышала только я. – Ошибки здесь не живут. А вот загадки… загадки мы любим. По залу пронесся вздох. Он погасил магию Основателя? Он повернулся ко мне, его янтарные глаза горели в темноте. На губах играла та самая ухмылка – острая, жестокая, обещающая проблемы. Он взял мою окровавленную руку. Его пальцы были горячими, как лава.

– Я забираю её, – объявил он громко. Его голос отразился от сводов. – По праву Первого Наследника. Она – моя проблема.Он поднял мою руку вверх, демонстрируя её залу. Кровь стекала по его пальцам, шипя, как кислота.

– Её место там, где я скажу, – отрезал он. Его глаза вспыхнули ярче, и тени вокруг нас отпрянули.Женщина на троне побледнела от ярости. – Ты не смеешь! Она дефектная! Её место в яме со Зверьми!

– Добро пожаловать в Псарню Аристократов, Вивьен, – усмехнулся он. – Постарайся не сдохнуть в первый же день. Я ненавижу терять игрушки. Он посмотрел на меня. В его взгляде не было жалости. Не было спасения. Там было только холодное, расчетливое любопытство хирурга, получившего новую лягушку.

Я выжила. Но, глядя на его прямую спину, я поняла, что, возможно, смерть от огненного шара была бы милосерднее.Он потянул меня за собой, прочь из круга, прочь от погасших рун и треснувшей чаши. Толпа расступалась перед ним, как вода. Я шла, спотыкаясь, чувствуя, как его пальцы пережимают мне запястье до синяков.

Глава 3. Цепной Пёс

Новая комната мало чем отличалась от камеры карантина. Такие же голые каменные стены, высокий потолок, теряющийся во мраке, и узкое окно, выходящее на туманную бездну. Разве что мебель была чуть лучше: массивный стол из черного дерева, шкаф, пахнущий лаком и старой одеждой, и кровать с балдахином, ткань которого напоминала паутину.

И в пределах воли моего нового «хозяина». Но главное отличие было не в мебели. Главным отличием было то, что дверь теперь не запиралась снаружи. Я была «свободна». В пределах башни, конечно.

«Она – моя проблема».

Эдриан. Имя жгло язык, как перец. Наследник Дома Пепла. Тот, кто вытащил меня из огня только для того, чтобы бросить в другую, более изощренную топку. Я помнила его взгляд в Большом Зале. Холодный, расчетливый, лишенный даже капли сочувствия. Взгляд коллекционера, нашедшего редкую бабочку с оторванным крылом.

В тумбочке я нашла графин с водой и тарелку с фруктами, похожими на сморщенные яблоки. Но они не пахли едой. Они пахли воском.Я сидела на краю кровати, обхватив колени руками. Моя ладонь, порезанная ритуальным кинжалом, уже затянулась, оставив лишь тонкую белую линию шрама. Регенерация – единственное, что работало в моем дефектном организме без сбоев. Голод вернулся. Он скребся внутри, требуя платы за стресс, за страх, за магию, которую я случайно (или нет?) высвободила.

Эдриан.

Дверь распахнулась без стука. Я вздрогнула, но не встала. На пороге стоял он.

Запах ударил мне в нос раньше, чем я успела увидеть содержимое. Он сменил парадный мундир на простую черную рубашку и брюки, но от этого стал выглядеть только опаснее. Меньше похож на принца из сказки, больше – на убийцу, вернувшегося с работы. Он вошел в комнату, небрежно толкнув дверь ногой, и она захлопнулась с тяжелым, глухим звуком. В руках он держал поднос. На нем стоял серебряный кубок.

Мой желудок скрутило спазмом. Рот наполнился слюной. Зверь внутри завыл, царапая ребра изнутри.Густой. Металлический. Пряный. Кровь. Настоящая, живая, горячая кровь. Не из пакета, не из животного. Кровь вампира? Или человека?

– То, что не даст тебе сдохнуть до утра. И то, что заставит тебя заткнуться. Твой живот урчит так громко, что слышно в соседнем крыле.– Голодна? – спросил Эдриан, ставя поднос на стол. Его голос был спокойным, даже скучающим, но я чувствовала напряжение, исходящее от него волнами. Он не смотрел на меня. Он смотрел на кубок. – Пей. – Что это? – прохрипела я.

Один глоток. Я подошла к столу. Ноги дрожали. Каждый шаг давался с трудом – тело тянулось к кубку, как к магниту, а разум кричал: «Ловушка!». Я взяла кубок. Серебро было холодным, но жидкость внутри – горячей. Я поднесла его к губам. Медленное. Мощное. Как удары молота по наковальне.Мир взорвался. Вкус был невероятным. Это было как выпить жидкое солнце. Сила, чистая и концентрированная, ударила в голову, смывая усталость, страх, боль. Зрение прояснилось. Я увидела пылинки в воздухе, я услышала, как где-то далеко в замке капает вода.

– Это кровь низшего, с примесью успокоительного. Чтобы ты не бросилась на меня. Я осушила кубок до дна, жадно слизывая капли с губ. Когда я поставила его на стол, Эдриан стоял уже совсем близко. Он наблюдал за мной. В его янтарных глазах плясали тени. – Лучше? – спросил он. – Что ты туда добавил? – я вытерла рот тыльной стороной ладони. – Это не просто кровь.

– Это кровь низшего, с примесью успокоительного. Чтобы ты не бросилась на меня.

Он сделал шаг вперед. Я отступила, упершись бедрами в стол.

– Зачем ты меня спас?

– Спас? – он усмехнулся. Улыбка не коснулась его глаз. – Ты думаешь, это спасение? Оглянись, Вивьен. Ты в клетке. Я просто сменил тебе хозяина. Там, внизу, тебя бы разорвали на сувениры. Здесь… здесь ты принадлежишь мне. Он сделал шаг вперед. Я отступила, упершись бедрами в стол.

– Ты пахнешь странно, – сказал он, наклоняясь к моему лицу. – Не как мы. И не как человек. Ты пахнешь… диким мёдом, смешанным с медью и жаром. Сладкая кровь, сгущённая до густоты нектара. Он снова шагнул ко мне. Теперь между нами было не больше десяти сантиметров. Я чувствовала жар, исходящий от его тела. Он был как печь.

– Пытаюсь понять, почему моя магия реагирует на тебя, – прошептал он. – Почему в зале, когда я коснулся тебя, мой огонь… потух. Он вдохнул воздух у моей шеи. Медленно, глубоко. У меня перехватило дыхание. Это было не сексуально. Это было хищно. – Что ты делаешь? – выдохнула я.

– Ты ведь знаешь, что это невозможно, правда? – его голос стал тише, почти гипнотическим. – Огонь Пепла нельзя потушить. Его можно только перекричать более сильным пламенем. Или водой. Или землей. Но ты… ты просто выпила его. Как губка. Его рука скользнула по моему плечу, поднялась к шее. Пальцы были горячими, жесткими. Он слегка сжал мое горло. Не душил, просто обозначал власть.

Ментальное. Его большой палец надавил на мою сонную артерию. Я чувствовала, как пульсирует моя собственная кровь под его кожей. Эдриан смотрел мне в глаза. Его зрачки сузились в вертикальные щелки. И вдруг я почувствовала давление. Не физическое.

Приказ звучал в моей голове чужим, властным голосом. Это было Доминирование – древняя магия высших вампиров, которой они ломали волю жертв. Оно накатило тяжелой волной, пытаясь проникнуть в мой мозг, сломать барьеры, заставить подчиниться. «Смотри на меня. Бойся меня. Подчинись».

«На колени», – приказал голос в голове. Мои колени подогнулись. Перед глазами потемнело. Хотелось упасть, закрыть лицо руками, скулить и просить пощады.

В моей груди поднялась волна холодной, злой ярости. Она столкнулась с приказом Эдриана, как цунами с волнорезом. Я почти сделала это. Но потом "Зверь"внутри меня проснулся. Он был сыт (спасибо кубку крови). И он был зол. Он не хотел подчиняться. Он никогда никому не подчинялся.

– Нет! – выкрикнула я.

Эдриана отбросило назад. Он врезался спиной в шкаф с такой силой, что дверцы распахнулись, и с полки упала ваза, разлетевшись на осколки.Я не просто сказала это. Я толкнула его. Не руками. Я толкнула его волей. Выплеск энергии был коротким, но мощным. Раздался треск, похожий на звук ломающегося льда.

Я – дефектная, слабая, никчемная – отшвырнула Наследника Дома Пепла, как нашкодившего котенка? Он замер, тяжело дыша. На его лице было выражение искреннего, глубокого шока. Доминирование спало. Я стояла, прижимая руку к груди, хватая ртом воздух. Мое сердце колотилось как бешеное. Что я только что сделала?

Он посмотрел на свою руку, которой только что держал меня за горло. Она слегка дрожала.Эдриан медленно выпрямился. В его глазах больше не было скуки. Там была ярость. И… страх? Нет. Скорее настороженность.

– Не лезь мне в голову, – прошипела я. – Никогда.– Интересно, – произнес он. Голос его изменился. Стал жестче, суше. – Значит, не просто губка. А зеркало.

– Ты смелая, мышка. Или глупая. Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты сбросила Приказ крови. Только равный может сделать это. А ты никто. Ты пустое место. Он усмехнулся. Но в этот раз в улыбке не было превосходства.

– Завтра у тебя первый день занятий, – сказал он, отряхивая невидимую пылинку с рубашки. – Тебя определили в Дом Тени, хотя по тесту ты провалилась везде. Это значит, что ты будешь учиться выживать среди лжецов и убийц. Он сделал шаг ко мне. Я напряглась, готовая снова ударить (если получится). Но он остановился на безопасном расстоянии.

– И еще… потому что ты пахнешь так, будто можешь сжечь этот замок до основания. А я давно мечтаю посмотреть на пожар. Он подошел к двери. – Я спас тебя сегодня, Вивьен. Но это не значит, что я буду делать это завтра. В Мортемгарде каждый сам за себя. – Почему ты это сделал? – спросила я ему в спину. – В зале. Почему ты вступился? Эдриан остановился, положив руку на ручку двери. Он не обернулся. – Потому что моя мать хотела тебя убить. А все, что бесит мою мать, мне нравится. Пауза. Дверь захлопнулась.

Значит, я не просто ошибка. Я осталась одна. Осколки вазы валялись на полу, отражая тусклый свет из окна. Мои руки все еще дрожали от остаточного адреналина. Я посмотрела на свое отражение в темном стекле окна. Бледная, с растрепанными волосами, с глазами, в которых горел незнакомый мне огонь. Я оттолкнула его. Я смогла.

И мне нужны были зубы. Настоящие.Я сползла на пол, прислонившись спиной к кровати. Сон не шел. Я слушала замок. Он жил своей жизнью: где-то скрипели половицы, где-то выли сквозняки, похожие на голоса мертвых. Завтра меня бросят в яму со змеями.

*****

– Рейн? – спросила она, жуя жвачку. Или что-то, что заменяло здесь жвачку. – Я Малика. Твой куратор на сегодня. Собирайся. Завтрак через десять минут. Опоздаешь – останешься голодной. А голодный неофит – мертвый неофит. Утро наступило без рассвета. Небо просто сменило цвет с черного на грязно-серый, как старая половая тряпка. В дверь постучали. – Подъем! – рявкнул голос за дверью. Не Эдриан. Кто-то другой. Я открыла. На пороге стояла девушка. Невысокая, коренастая, с короткими светлыми волосами, торчащими ежиком. На ней была серая форма неофита, такая же, какую выдали мне вчера (я нашла её в шкафу).

– Она вообще человек, я чувствую запах! Я быстро оделась. Форма сидела неплохо – плотные брюки, рубашка, жилет с эмблемой Академии (Ворон, сжимающий в когтях череп). Мы шли по коридорам. Замок просыпался. Студенты выходили из комнат, сбиваясь в стайки. Я чувствовала их взгляды. Слух о вчерашнем инциденте в Зале уже разлетелся. – Это она? – Та, что сломала Чашу? – Говорят, она шюха Эдриана. – Нет, она шлюха Магистра.

– Не обращай внимания, – бросила она мне. – Они просто боятся. Все, что непонятно, здесь либо убивают, либо трахают. Тебя пока не решили, куда деть. Шепотки преследовали меня, как рой мух. Малика шла рядом, расталкивая толпу локтями.

Жест был двусмысленным. То ли «молчи», то ли… обещание? Мы вошли в столовую. Это был тот же огромный зал, но теперь здесь стояли длинные столы. Стол Дома Пепла был на возвышении. Там сидели аристократы – красивые, холодные, идеальные. Я увидела Эдриана. Он сидел во главе стола (неужели его мать не завтракает со студентами?), лениво ковыряя вилкой в тарелке.

Он поднял взгляд. Наши глаза встретились.Он не улыбнулся. Не кивнул. Просто смотрел. Долго. Тяжело. Потом медленно поднес палец к губам и провел по нижней губе.

Шпионы. – Эй, не пялься на элиту, – Малика дернула меня за рукав. – Глаза выжгут. Наш стол вон там. У параши, как говорится. Стол Дома Тени был в дальнем углу, в полумраке. Здесь сидели тихие, мрачные типы. Никто не разговаривал громко. Все шептались или переглядывались.

– Это синтетика, – пояснила Малика, видя мое лицо. – Кровь, выращенная в пробирке. Гадость редкостная, но жить можно. Натуралку дают только за заслуги или на праздники. Я села. Передо мной поставили тарелку с чем-то похожим на овсянку, но красного цвета. И стакан с густой жидкостью.

Он уперся руками в стол, нависая надо мной. От него пахло потом и животной агрессией. Я сделала глоток. Жидкость была безвкусной, как вода, в которой мыли ржавые гвозди. Но тело приняло её с благодарностью. Вдруг шум в зале стих. Я подняла голову. К нашему столу направлялись трое. Парни из Дома Зверя. Огромные, накачанные, с лицами, не обезображенными интеллектом. Один из них, с бритой головой и татуировкой паука на шее, остановился прямо напротив меня.

– Я хочу это.– Так это ты новенькая? – прорычал он. – Та, которой Наследник задницу прикрыл? Я медленно поставила стакан. – Тебе что-то нужно? – Да. Твое место. Ты сидишь на стуле моего друга. – Здесь полно свободных мест, – я обвела рукой полупустой зал.

– Поищи другое, – сказала я тихо, глядя ему в глаза. Малика пнула меня под столом ногой. «Уступи», – читалось в её глазах. Но я не могла. Не после вчерашнего. Если я сейчас прогнусь – меня сожрут. Эдриан был прав. Здесь или ты хищник, или еда.

Он замахнулся. Его кулак, размером с мою голову, полетел мне в лицо. Зал замер. Все смотрели на нас. Даже за столом Пепла стало тихо. Эдриан наблюдал, подперев подбородок рукой. Ему было интересно. Бритоголовый побагровел. – Ты, мелкая тварь…

На его костяшках остались следы, будто он ударил по раскаленному железу, только без огня. Следы были белыми, мертвыми.Я не успела уклониться. Я не была бойцом. Я даже не моргнула. Но удара не было. Его рука остановилась в сантиметре от моего носа. Он зарычал, пытаясь продавить невидимую преграду. Его вены вздулись. Но что-то держало его. Я почувствовала это снова. Ту же холодную волну, что и вчера с Эдрианом. Мой страх превратился в щит. Я посмотрела на его кулак. Кожа на его костяшках начала… сереть. Как пепел. Он взвыл. Отдернул руку, словно обжегся.

– Я сказала: поищи другое место, – повторила я, сама не узнавая своего голоса. Он был ледяным.– Что за хрень?! – заорал он, баюкая руку. – Она жжется!

Его дружки увели его. Он посмотрел на меня с ужасом. Потом плюнул на пол и попятился. – Ведьма! Психованная!

– Я не знаю, – честно сказала я.Тишина в зале взорвалась шепотом. Я села, чувствуя, как дрожат колени под столом. Малика смотрела на меня с открытым ртом. – Охренеть, – выдохнула она. – Ты что, из Дома Инея? У нас таких нет уже сто лет.

«Молодец, мышка. Ты показала зубы». Я бросила быстрый взгляд на стол Пепла. Эдриан больше не сидел. Он стоял, глядя прямо на меня. В его взгляде не было страха. Там был триумф. Он медленно поднял бокал с красным вином (или кровью) и салютовал мне.

Игра началась. И я только что сделала первый ход. Только я не знала правил, а мои противники играли краплеными картами уже сотни лет. Я отвернулась.

Глава 4. Этикет Хищников

Я свою крысу отпустила. Малика посмотрела на меня как на умалишенную, но промолчала, жуя очередную пластинку жвачки. День прошел как в мясорубке. В прямом смысле. В Мортемгарде не было уроков математики или литературы. Здесь учили двум вещам: как убить и как не быть убитым. На «Истории Домов» старикашка-лектор с кожей, похожей на сухой пергамент, два часа рассказывал, как Дом Пепла сжигал деревни смертных в пятнадцатом веке, чтобы остановить чуму. На «Анатомии» нам выдали живых крыс и заставили искать у них сонную артерию с завязанными глазами.

– …трахают или убивают, я помню, – закончила я за неё. К вечеру я валилась с ног. Голод, который я заглушила утром синтетикой, вернулся. Он был злым, тягучим, царапающим желудок изнутри ржавыми когтями. – Собирайся, – Малика бросила мне на кровать сверток. – Через час Общий Ужин. – Я не голодна, – соврала я, глядя в потолок. – Ты не поняла, Рейн. Ужин – это не про еду. Это проверка. Если ты не придешь, Совет решит, что ты слаба или что-то скрываешь. А слабых тут…

– Дресс-код, – Малика уже натягивала на себя узкие кожаные штаны. – Мы – скот, Вивьен. Но породистый скот. Нас должны хотеть купить или бояться тронуть. Я развернула сверток. Это было платье. Черное, бархатное, с высоким воротом-стойкой, но с разрезом на спине, доходящим почти до копчика. Идиотски непрактичное, вызывающее. – Это обязательно?

Густая, темно-красная жидкость била струями вверх, падая в чашу из оникса. Запах стоял такой, что у меня закружилась голова. Медь, железо, соль и что-то пьянящее, сладкое, как гниющие орхидеи. Большой Зал преобразился. Утренние столы сдвинули, заменив их на низкие диваны и столы, ломящиеся от яств. Но еда здесь тоже была декорацией. Жареные перепела, фрукты, истекающие соком, горы сладостей – к ним никто не притрагивался. Вампиры пили. В центре зала бил фонтан. Не с водой.

– Ничего. Аристократы Дома Пепла возлежали на возвышении, словно римские патриции. Эдриан был там. Он сидел, развалившись в кресле, обитом алым бархатом, с кубком в руке. Его рубашка была расстегнута чуть больше положенного, открывая бледную кожу и острые ключицы. Возле его ног, прямо на полу, сидели две девушки-вампирши, преданно заглядывая ему в глаза. Одна из них положила голову ему на колено, словно ручная кошка. У меня внутри что-то дернулось. Не ревность. Нет, какая к черту ревность? Просто… раздражение. Он выглядел как… – Как сутенер в борделе, – пробормотала я. – Что? – переспросила Малика, толкнув меня локтем.

– Доноры. Их держат в подвалах. Натуралка, Вив. Пей, пока дают. Это лучшее, что ты пробовала в своей жалкой жизни. Мы заняли места в тени колонн, где сидели неофиты и Дом Тени. К нам слуги, бледные, с пустыми глазами (наверняка под внушением), подносили кубки, наполненные из фонтана. Я взяла свой. Жидкость была теплой. Слишком теплой. Она пульсировала в руках, словно в кубке билось чье-то сердце. – Чья это кровь? – спросила я шепотом. Малика пожала плечами, делая глоток и блаженно закатывая глаза. На её губах осталась алая капля.

– Не буду. Я поднесла кубок к губам. Запах дурманил. Зверь внутри бился в истерике, требуя влить это в себя, требуя силы. Но я не могла. Я смотрела на красную гладь и видела лица. Людей. Живых, теплых, у которых это забрали. В Лондоне я пила пакеты. Это было безлично. Медицинский отход. Здесь это было убийством, возведенным в ранг искусства. Я поставила кубок на массивный дубовый стол. Резко. Звон серебра о дерево разнесся по притихшему залу.

Действительно. Эдриан смотрел на меня через весь зал. Он не слушал, что шептала ему девица у ног. Его взгляд был прикован ко мне. В нем читалось немое, напряженное ожидание. «Ну же, мышка. Покажи свой характер». Малика поперхнулась, чуть не расплескав содержимое своего бокала. – Ты дура? Эдриан смотрит. И Совет. Ты обязана принять дар. Это ритуал единения. Я подняла глаза.

– Не хочешь пить из кубка, крошка? – прорычал он, облизывая губы. – Может, тебе нравится пить сразу из источника? Вдруг тень накрыла наш стол. Я обернулась. Над нами нависал мужчина. Не тот громила, что вчера, но похожий. Из Дома Зверя. Только старше, с шрамом через всё лицо и глазами, полными мутной похоти. От него несло перегаром (кровяным вином?) и потом.

– Спокойно. Сейчас дядя научит тебя манерам, – он уже тянулся к ширинке своих брюк. – Или ты предпочитаешь с колен?Он схватил меня за подбородок. Его пальцы были жирными, липкими. Он сжал мою челюсть, заставляя открыть рот. – Отпусти! – дернулась я.

Зал замер. Никто не вмешивался. Это было развлечение. Проверка иерархии. Если я слаба – меня сломают прямо здесь, на глазах у всех. Эдриан так и сидел в своем кресле, даже не шелохнувшись. Только его палец на ножке бокала побелел.

– Я сказала, убери руки, урод! – прошипела я. Ярость вспыхнула во мне белым пламенем. Не страх. Ярость.

И мир замер.Я ударила его. Не магией. Просто рукой, отталкивая его потную ладонь от своего лица. В этот момент мой Зверь, голодный и злой, рванул поводок. Моя ладонь коснулась его груди.

Он рухнул к моим ногам, как мешок с картошкой. Я почувствовала… ток. Не электрический. Жизненный. Его сердце ударило мне в ладонь, как молот. Тук-ТУК-ТУК! Я почувствовала, как моя рука начала всасывать его силу. Не кровь, а саму его суть. Жар, биение, пульс. Вампир, который секунду назад скалился, вдруг побелел. Его глаза закатились. Он издал сдавленный хрип, похожий на стон умирающего. Его колени подогнулись.

– Что за дерьмо… – прохрипел он слабым, старческим голосом. Его кожа стала серой, дряблой, покрылась морщинами за секунду. Волосы поседели. Он лежал на полу, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Он постарел лет на сто за одно касание.

– Дефектная тварь! Малика вскочила, опрокинув стул. Зал взорвался криками. Девушки у ног Эдриана завизжали. – Она убила его! – Она выпила его жизнь! – Ведьма!

Я стояла над телом, глядя на свои руки. Они светились. Слабым, едва заметным серебристым светом. Я чувствовала себя опьяненной. Словно выпила литр чистого адреналина. Голод исчез. Вместо него пришла эйфория. Сила бурлила в венах, требуя выхода.

– Вон отсюда! Быстро! Пока они не опомнились и не разорвали тебя!

Вдруг кто-то схватил меня за локоть. Жестко, больно. Я обернулась, готовая ударить снова. Эдриан. Он стоял рядом, его лицо было искажено не то гневом, не то страхом. От него пахло гарью и озоном. – Иди, – прорычал он мне в лицо. – Что?

– Живо! – Эдриан толкнул меня к боковому выходу. Толпа уже начинала надвигаться. Глаза вампиров горели красным. Они чуяли угрозу. Чуяли, что среди них есть хищник, который ест их самих. – Эдриан, отойди! – крикнул кто-то из Дома Пепла. – Она опасна! Она заразная!

Не оглядываясь. Я слышала за спиной шум, крики, звук бьющейся посуды. Я слышала, как Эдриан рычит на кого-то, прикрывая мой отход. Я побежала.

Мне это понравилось.Я вылетела в коридор, задыхаясь. Сердце колотилось в горле. Что я такое? Я не просто вампир. Я – антивампир. Я выпила его бессмертие. Я сделала его смертным, старым, слабым. И самое страшное…

Я стала тем самым чудовищем, которым меня пугали в детстве. Я – Мертвая Звезда. Та, что гасит других. Вкус чужой жизни на губах был слаще любой крови. Это было наркотиком. Я прислонилась к холодной стене, сползая на пол. Меня трясло.

– Далеко собралась, сучка?

– Магистр хочет тебя видеть, – сказал один из них. – И на этот раз твой любовничек тебе не поможет. Я подняла голову. В конце коридора стояли двое. Стражи. В руках у них были не копья, а шокеры. Магические. Они шли ко мне. Я попыталась встать, но ноги не держали. Эйфория прошла, оставив после себя опустошение и тошноту.

Разряд тока ударил меня в грудь. Мир погас.

Глава 5. Право Собственности

Пыль. Старая бумага. Чер

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.