# Забытый

Lob'nov Likershassi

Рассказ о советском лётчике-космонавте, который в результате неудачного испытательного полёта оказывается на совершенно другой планете, в абсолютно тихом и спокойном мире, у которого, на деле, есть двойное дно…

ДИСКЛЕЙМЕР!!!


ВСЕ ДЕЙСТВИЯ ПРОИСХОДЯТ В ВЫМЫШЛЕННОЙ ВСЕЛЕННОЙ. ВСЕ СОБЫТИЯ ВЫМЫШЛЕНЫ, А СОВПАДЕНИЯ СЛУЧАЙНЫ.

Все дополнительные материалы вы можете найти в разделе “Экстра”. Страница 77


ГЛАВА I

Гром среди ясного неба

Возможно, многим знакома ситуация, когда ваша жизнь вполне понятна и стабильна. И так уже очень долгое время. Ничто не предвещает беды, но в один момент происходит то, что меняет её сильно и бесповоротно. Знакомо? Если да, то отлично! Это как раз мой случай.

Дело было в 1983-м. В то время я служил лётчиком на палубе авианесущего крейсера «Новороссийск». Летал на штурмовике Як-38.


Многие скажут, что он был чудовищно сложным и таскал мало нагрузки, что как бы и правда, но у всего есть своя цена, которая состоит и в том, что на службу надо сначала попасть, а потом и пройти подготовку. Поверьте, многие так и не смогли её окончить. Часто такое бывало на поздних этапах, когда тренажёры и висение на привязи уже было пройдено. Прибавьте ещё и палубу, в условиях которой, одно лишнее движение, и ты труп. В конце концов, вертикальные взлёт и посадка – это вещи не совсем естественные для пилота самолёта.

Да, высока цена, но, на мой взгляд, вполне справедливая.

Мысль мою доказывают учения, на которых мы в полной мере раскрыли возможности нашего типа. Вот чего мы только не вытворяли. И на баржи садились, и атаковали цели в режиме висения, кружась при этом вокруг неё, как вертолёт. Но запомнилась мне служба не только этим.

Наш полк был очень сплочённым коллективом. Служили там разные люди, но всё равно, мы были этаким «Боевым братством», в котором все очень хорошо ладили друг с другом. Особенно запомнилась мне наша компания из четырёх человек. Перечислю всех по порядку. Начнём с меня. Я очень любил своё дело и уделял ему почти всё внимание. С любопытством относился к любой новой информации и пытался забить свою голову как можно большим количеством информации. Витя был самым старшим и опытным. Сам по себе он был дружелюбным, но крайне упрямым, однако умел делать правильные выводы, когда это выходило ему боком. Дима – человек очень азартный. Серьёзно, он мог резаться в карты хоть сутки напролёт. Для военного лётчика это хорошее качество, но иногда, оно втягивало его в различные неприятности. И наконец, Лёня. Как лётчик, он был довольно средним. Как человек, довольно замкнутым и малообщительным, но при этом, ему очень хорошо давалось рисование. Я даже пробовал у него учиться, но ученик так и не превзошёл учителя.

Возвращаясь к технике, когда нам нужно было поднять больше бомб и ракет, чем планировалось, мы взлетали с палубы горизонтально, а как отработаем по целям, садились вертикально. Решение простое, однако, оно смогло нам помочь, когда встал вопрос о нашей боевой эффективности.

Разве что доставка пива в эти учения не входила. И тогда, один из лётчиков с другого авианесущего корабля под названием «Минск», с которым мы действовали в одной группе, поспорил с нами, что сможет улететь в ближайший населённый пункт и вернуться на борт с выпивкой.

Мы всей авиагруппой посмеялись над ним за его спиной. И вообще не думали, что он сможет сделать хотя-бы близкое к этому.

На следующий день нас в очередной раз подняли на уничтожение наземных целей, расположенных на берегу для поддержки десанта.

Нас было по одной группе с каждого корабля и

работала по своим объектам. Те, что с «Минска» расчищали воздушное пространство от самолётов, имитирующих истребители противника.

Для этого им дали управляемые ракеты воздух – воздух и пушечные контейнеры. Нам же достались неуправляемые ракеты для работы по всем, кому не посчастливилось оказаться внизу. Звено прикрытия летело впереди и с ним мы пробыли вместе, пока с корабля им не сообщили координаты противника, в результате чего, они покинули нас на некоторое время. Но и наши цели были недалеко. Мы начали заход. А пока мы атаковали фальшивые здания и другие мишени, что мы только в эфире не слышали.

Подробно я ничего не помню, ибо у меня были свои задачи.

Но там были такие матерные конструкции, до которых даже пьяный командир не догадается. Прекрасно их понимаю, ибо МиГ-21 – это крепкий орешек и победить его в ближнем бою – непростая задача.

В любом случае, тренировочные мишени были успешно превращены в металлолом, и мы уже возвращались назад. Я обратил внимание на «Минское соединение» и заметил, что один у них отсутствовал на месте.

Я сказал тогда: «Мужики, откуда у вас потери? Мы же не боевыми стреляли.»

А на вопрос «В каком смысле?», я ответил, что 25-й куда-то испарился. А когда сделали запрос на корабль, мы выяснили, что он где-то там заблудился, но полететь за ним никто не мог, поскольку у нас к этому момента было худо с горючкой. (Особенно у штурмовиков, которым изначально залили меньше, чтобы повесить побольше ракет).

Поэтому мы просто вернулись назад и стали его ждать.

И спустя время настало то ли облегчение, то ли отягощение.

Этот гений таки вернулся со «всем необходимым» на борту.

Может сейчас это и звучит как забавная история со службы, но поверьте, для нас весёлого тогда было мало. Нас из-за всего этого несколько часов строили четыре адмирала, а потом ещё и внутренний ангар драять заставили. Что до непосредственного исполнителя, то его судьбы неизвестна, но, скорее всего, его просто выкинули с флота.

(Зато деньгами мы его обеспечили на пару месяцев вперёд)

Однако, что-то я сам куда-то далеко ушёл. Ближе к делу.

Момент того самого переломного события настал, когда мы прибыли обратно во Владивосток с учений северного флота.

В это время я был в ангаре и чем-то помогал технику со своим самолётом, который носил бортовой номер 87.

Делать мне это не полагалось, но интерес к сложным механизмам и «Копанию» в них, был явно выше.

После возвращения я, как обычно, хотел съездить в Андреевку, чтобы повидать родителей.

Да вот пилотов решили не отпускать.

Нас отвезли неизвестно куда, посадили в подобие актового зала и зачитали приказ о том, что нужно отобрать несколько человек для участия в особом проекте. Каком именно – на тот момент известно на тот момент не было.

Также выяснилось, что мы не первый авиаполк, где проходил подобный отбор. И набрать смогли очень рано.

Первая часть проверки выглядела как стандартная медкомиссия, но, поскольку мы все проходим её каждый год, это ни для кого трудностью не было.

Тогда же, в моей голове, сложилось множество вопросов о том, как такое возможно, что здоровых лётчиков много, а место в проекте получили только пара счастливчиков?

Но ответ появился, когда я прошёл через последнюю дверь.

Там сидел руководитель проекта. Имя и звание, на

Всякий случай, я называть не буду. Он сказал мне, что прохождение стандартной медкомиссии уже радует, но моё участие в проекте предполагает особые требования.

После этой фразы, в мою сторону полетело множество странных вопросов.

Вот некоторые из них:

Сможете ли вы разобрать и собрать свой летательный аппарат?

Умеете ли вы ориентироваться по приборам в полной темноте?

Как выжить, если вы оказались в максимально агрессивной окружающей среды. И много, много других подобных.

Здесь правильного ответа никто знать не мог, но что-то я сообразить попытался.

В конце концов, он сказал: «А, пёс с тобой. Что-то сообразил – уже хорошо.» Я был последним, так что я его на 1% порадовал, а остальное – дело удачи.

Спустя какое-то время, нам объявили результаты, согласно которым, я был единственным, кто прошёл и должен собираться.

После этих слов, я чуть в осадок не выпал, но деваться уже было некуда. Всё необходимое было при себе, так что это было недолго.

Затем мне сообщили, что место службы придётся оставить. Обидно было, конечно. Я любил эту работу, но раз уж это более высокий уровень, то я не против.

Все, кто меня знал, попрощались со мной. Тяжёлый был момент. Я подписал подписку о неразглашении, и меня повезли в аэропорт.

К слову, въехали мы напрямую на лётное поле, а не через терминал, как это обычно и бывает.

На стоянке меня ждал Ту-134, который выглядел как обычный гражданский борт, но, зайдя внутрь, я увидел, что салон был совершенно другим. Вторая его половина выглядела, как и в любом другом самолёте подобного типа.

А вот первая была явно побогаче. Деревянная отделка, широкие кресла, и столы между ними. Богато, ничего не скажешь.

За одним из них сидел мужчина лет тридцати пяти в жёлтой рубашке. Он представился мне как главный конструктор и с энтузиазмом начал рассказывать про свой «продукт». Звали его, кстати, Дмитрий.


Он описал его, как космический самолёт с особой силовой установкой, которая способна на «великие вещи». Я, конечно, спросил про то, что он подразумевает под этим термином и как оно работает, но здесь уже границы того, что мне положено было знать, заканчивались и он уже отказался об этом рассказывать.

Потом за нами зашли ещё пару десятков человек, судя по всему, технического персонала и мы полетели неизвестно куда в направлении средней Азии.

Летели мы долго и с нереальным количеством пересадок. Нет, вот они реально не могли взять самолёт с дальностью больше, чем 2000 км?

Зато конструктор – реально интересный мужик. Как оказалось, до этого он работал в «Молнии», где любили эксперименты, но ни один из его проектов не выстрелил, но всё изменилось, когда один из его друзей, который был двигателе строителем, сообразил нечто ранее невиданное.

Сам он, кстати, тоже участвовал в проекте, но с Дмитрием не поехал.

В любом случае, мы долетели до какого-то аэродрома в степи. Довольно большой, кстати.

Недалеко от полосы располагались центр подготовки и здоровенный ангар. Это значило лишь то, что внутри было поистине грандиозное содержимое.

Что же, теперь жизнь уже не будет прежней…


ГЛАВА II

Ожидание неожиданного

Всех новоприбывших разместили в казарме, которая располагалась в глубине центра подготовки. Но надолго мы там не задержались. Объявили общий сбор в помещении для теоретической подготовки.

Там нем всем зачитали наши положения, согласно которым, мы являемся полной собственностью государства до завершения проекта. А для сохранения секретности, нам озвучили ещё и инструкции о том, как правильно писать письма во внешний мир.

Отбор, к слову, тоже не был окончен. Из нас всех остаться должен был только один.

Потом рассказали и про тип, который нам предстояло освоить.

На этот раз утаивать ничего не стали. Всё рассказали максимально подробно и громко. Но я больше всего впитывал информацию про его «необычные» детали.


К примеру, у него имелся особый механизм торможения при помощи складывания крыла.

Но самое главное – это силовая установка.

Состояла она из двух частей. Первая представляла из себя обычный Жидкостный ракетный двигатель, но вторая была неким П-двигателем. Особая технология, позволяющая перемещаться в пространстве с нереальной скоростью на огромные расстояния.

Успешное испытание этой технологии обеспечит такой прорыв, что американцы нас лет 200 нагонять будут. Да что там американцы, СССР навсегда изменит историю человечества!

Но довольно пафоса. Впереди были долгие месяцы подготовки. И состояла она не только из промывания нам мозгов мат. Частью, но и подготовкой на тренажёре, который полностью повторял кабину нашего летательного аппарата.


С остальными участниками я почти не взаимодействовал, ибо думал, что всё равно их потом не увижу. Да и остаться должен был только один.

Но «грызение» гранита космической науки всё же не было для меня непрерывным, и на досуге мы всё же встречались. Для этого, в данном комплекс была небольшая комната отдыха с такой же малой библиотекой. Преимущественно с литературой на научно-популярную тему. Там я и виделся со своими «конкурентами».

Всего нас училось 8. Все из самых разных полков. Большая часть относилась к ВВС, но один пришёл с Северного флота, а ещё один из ПВО.

Не сказал бы, что мы стали друзьями, но и конфликтов у нас особо не было.

Схема полёта же, которую мы отрабатывали выглядела так:

Сначала мы стартовали с самолёта – носителя, который обеспечивал хорошую высоту для старта.

За этим, летательный аппарат отделялся от носителя и от уже от собственного ракетного двигателя, выходил за пределы атмосферы земли.

После выхода в космос, включался П-двигатель. В его панель вводились координаты «прыжка» и через некоторое краткое время, аппарат оказывался в нужном месте.

В нашем случае, точкой назначения был Юпитер.

Но если долететь до большого шарика – это не столь сложно, то вот возвращение – это уже «Задача со звёздочкой». Для этого надо было сначала дождаться начала входа в атмосферу, а потом задрать нос на 40 градусов и снять блокираторы с механизма складывания крыла. Как только торможение окончено, крыло возвращалось на место и производилась посадка, как и на любом другом самолёте.

И именно на последнем этапе все и заваливали полёты на тренажёре.

Какое-то время, начальство относилось к этому абсолютно нормально. Но чем ближе был день полёта, тем больше становились требования.

С момента моего прибытия сюда, прошло уже полгода. На дворе был декабрь месяц и настал момент финального экзамена.

Тогда все были как на иголках. Особенно я. Не подумайте, у меня всё хорошо получалось, но всё равно что-то было не так. То есть, уверенность была, но сомнения, всё же, имелись. Необъяснимое явление...

Главное было – не дать им взять вверх. Поверьте, это сложнее, чем может показаться. Особенно, когда ты видишь, что до тебя все уже завалили. Одни затормозил поздно, второй неправильно построил заход и разбился перед полосой, третий слишком рано начал разворачиваться на полосу.

Успокаивало меня одно. Я – палубный лётчик. Моя работа изначально не для всех.

И с этой мыслью я сел в кабину симулятора и начал выполнять всё по строго определённому плану.

Посадка была малость жестковатой, но я прошёл.

Через какое-то время нам объявили о результатах. Смысла в них, по выше описанной причине, было мало, однако, бумажки твердят делать именно так.

Другим оставалось лишь поздравить меня с моим достижением, собрать вещи и убраться.

Уже на следующий день я должен был получить снаряжение и стартовать.

Ночью, когда я непривычно находился в непривычно пустой казарме, я находился сразу в двух состояниях.

Первое можно описать как радость за прохождение серьёзного испытания. Вторым же было волнение за близких мне людей. Друзей и родственников, которые даже толком не знают где я сейчас. Подобное ощущение не было для меня новым, но именно сейчас произошёл самый сильный его прилив.

Поэтому, после отбоя, я долго не мог уснуть и просто смотрел на звёзды. Возможно, в тот момент, мы могли достичь любой из них.

Когда я уснул, не помню. Но у меня явно не стёрлись воспоминания о том, как меня разбудили и повели на выдачу снаряжения, которое состояло из:


ПМ-а, фонарика с возможностью зарядки от солнца, аптечки первой помощи, отдельный кислородный модуль, который прикреплялся к спине, и небольшой «сухпай» на случай, если я где-нибудь грохнусь.

Болоны, к слову, можно было перезарядить на корабле при помощи специальной станции, расположенной на борту. Правда, если учитывать то, что кислород брался их атмосферы, её практическая ценность была невысокой. Видать, распитие технических жидкостей добралось и до конструкторских бюро.

Но, к сожалению, данную мысль мне развить на дали и заставили побыстрее надевать скафандр. А потом положили в руки бумажки, которые я должен был взять на борт. Да, без контрольных карт и навигационных сборников никуда. Всё же, это путь и космический, но самолёт.

Ровно тогда же я узнал и о содержимом ангара.


Предо мной предстал огромный 3М с погруженным на него самолётом, носившим название ГЛА-1. К небу сбоку тянулся мост, по которому я мог попасть внутрь аппарата. Да, дверь была для меня низковатой, но это не было большим препятствием.

Как только я занял место в кабине, мне сказали ждать экипаж. Не помню, сколько времени я там прождал. Часа два, наверное. Единственная причина, по которой я всё к чертям не разнёс, было то, что в ангаре было не так жарко.

Когда же эти тормоза изволили явиться, мне сказали запереть и за герметизировать дверь. (Ну и за задержку извинились). После, нас вывели из ангара, экипаж запустил двигатели и начал руление.

Потом носитель взлетел и начал набирать высоту. Я лишь сидел и ждал сигнала.

Как только мы достигли 12-ти километров, я услышал в эфире «Запускай!».

Началась стандартная процедура запуска.

Аккумулятор, генератор, ВСУ (Вспомогательная силовая установка. Всё это было включено, а последняя позволила мне получить больше энергии для запуска двигателя. Потом я настроил радиостанцию и навигационное оборудование.

Теперь можно было и отделяться. За этим со стороны командира экипажа носителя последовал отсчёт. Как он завершился, я расстался с носителем, включил зажигание, отключил вспомогательную установку и понёсся на полной тяге вертикально в космос. Перегрузка была реально большой. Даже в самом напряжённом воздушном бою меня так не вжимало в кресло, как тогда. Небо становилось всё темнее, а горизонт, видный сбоку, начал скругляться. На небе засияли звёзды.

Двигатель через несколько минут остановился, а я перешёл на П-двигатель. Координаты прыжка были указаны в одной из данных мне бумажек.

Экран справа сообщил мне об удовлетворительном состоянии P-двигателя. Дальше, я вбил координаты и нажал старт. Звёзды из точек превратились в линии и меня вновь вжало в кресло, но с ещё большей силой.

Уже через пару минут я ожидал увидеть Юпитер, но совершенно внезапно, система управления П-двигателя дала сбой, и она отказалась выходить в нужном месте. Кнопку аварийного завершения прыжка не предусмотрели, а отключение других систем не давало результата, поскольку второй движок работал сам по себе. Поэтому, всё, что мне оставалось делать – это ждать, пока он просто не выработает топливо и не остановиться.

Мчался самолёт ещё долго, но запас топлива не был вечен и меня выбросило недалеко от неизвестной планеты, очень похожей на землю.


Рельеф её был, по большей части, выглядел пустынным, а материки казались разорванными. Я подумал, что вряд ли смогу там выжить, но выбора у меня не было, а планета медленно притягивала меня к себе.

Начался вход в атмосферу, и я начал торможение также, как и на земле. Сначала задрал нос на 40 градусов, а как началась тряска, разложил крыло.

Процесс также сопровождался тряской и языками пламени, которые вырывались снизу. Всё лучше становилась видной местная атмосфера, которая была такого же голубого цвета, как дома.

Океан также не был сплошным. По курсу был большой зелёный остров с ровной площадкой у берега. До него я вполне дотягивал, так что было принято решение садиться там. Шасси выпускать не стал, чтобы, случаем, их не сломать. (А, то ведь и понадобиться могут). В результате, я совершил очень грубую посадку «на брюхо».

Именно так я и встретил этот мир…


ГЛАВА III

Дивный новый мир.

Как только я пришёл в себя после посадки, первым совершённым мной действием был не осмотр окружения, корабля и Т.П. Нет, первое, что я сделал – это зарядил пистолет и начал ждать угрозы. Снаружи могло быть абсолютно что угодно. От голодного хищника до не очень гостеприимных местных жителей. Но несмотря на долгое ожидание, абсолютно ничего не происходило. Всё наоборот говорило мне о том, что я был в полной безопасности.

Дверь в кабину открылась и тогда же я заметил странное ощущение лёгкости. Что очень странно, если учитывать то, что я был очень уставшим. Я вышел из корабля и пробовал подпрыгнуть и взлетел на несколько метров вверх. Пол был устелен травой, которая очень напоминала земную. Вела она себя не как на земле. Объяснялось это очень низкой гравитацией. Давление здесь тоже схожее с земным. Понял я это при помощи «скрутки» высотомера.