Арсений Федорин
Курсанты

«Выжить – ещё не значит остаться человеком.»

Варлам Шаламов

Глава 1. Пятница

Институт МВД в пятницу вечером пах одинаково всегда: табаком, дешёвым дезодорантом и ненавистью к строевой. Сёрега первым вышел на крыльцо, натягивая фуражку на затылок, будто хотел её задушить. Макс вышел следом, доставая сигареты.

– Если я ещё раз увижу рожу Толстого… – начал Серёга и закурил.

– …ты снова будешь мечтать, как он падает с лестницы? – перебил Макс.

– Нет. Сегодня фантазия сложнее. Хочу, чтобы он понял, что форма – это не броня. Особенно сзади.

– Сурово.

Они стояли у входа, в форме, с погонами, которые ещё ничего не значили, но уже давили на плечи. За спиной хлопали двери, кто-то ржал, кто-то матерился, кто-то спорил, кто сегодня «на увольнение», а кто опять в наряде.

– Короче, – Макс стряхнул пепел, – план есть? Пятница всё-таки.

– План простой. Найти бухло.

– Где?

– Где угодно. Хоть у бомжа отобрать.У нас же ксива есть

Макс усмехнулся:

– Слушай, если мы реально будем ментами, нас же за такие разговоры потом сожрут.

– Да похуй. Главное выпить сегодня.

Они докурили молча.

Город был обычный. Машины ехали. Люди шли. Ничего не предвещало. Именно это и напрягало.

***

Бухло нашлось быстро – через знакомых знакомых. Съёмная квартира на окраине, пятый этаж, лифт не работал, зато музыка была слышна ещё с лестницы. Внутри было тесно, душно и живо. Алкоголь стоял на всех поверхностях, люди сидели, стояли, лежали, смеялись слишком громко, будто пытались перекричать саму неделю.

– О, органы подъехали! – крикнул кто-то из кухни.

– Пока ещё эмбрионы, – ответил Серёга и поставил бутылку на стол. – Наливай штрафную.

Пили сразу. Без разговоров о вкусе. Сначала – за пятницу. Потом – просто так.

– Слушай, а правда, что вас там учат бить людей правильно? – спросила девчонка с короткими волосами, наклоняясь к Серёге.

– Пока только терпеть, – ответил он. – Но это тоже навык.

Музыка стала громче. Форма оказалось ненужной. Китель оказался на спинке стула, ремень исчез, погоны валялись где-то под ногами.

Макс спорил с кем-то о том, кто первый сдохнет на службе. Серёга смеялся, пил и ловил себя на странной мысли: ему хорошо. Редко, но по-настоящему.

***

Балкон. Холодный воздух. Чужая сигарета. Чужой смех рядом.

Ночь не запомнилась целиком. Она распалась на куски: пальцы на коже,липкий стол, потрепанное постельное белье, пачка презервативов в кармане и перепутанные имена.

Утро было жестоким. Голова гудела. Во рту – пустыня. Потолок – незнакомый. Серёга повернул голову. Рядом спала девушка, отвернувшись. Её голая спина была идеальной, модельной.

Он аккуратно встал, нашёл штаны с трусам и пошёл на кухню.

Макс сидел за столом, уставившись в кружку с кофе, как в последний шанс.

– Чё было вчера? Чё за баба рядом со мной ? – спросил Серёга.

– Ну вообще-то это её квартира и ты вчера вежливо катил к ней яйца

– Твою мать.

– По вашим крикам из комнаты , у тебя это удалось – усмехнулся Макс

– Пиздец конечно. У тебе остались сигареты ? – спросил Сёрега – Пойдем покурим

Они взяли пачку « Вишнёвого Чапмана» и вышли на балкон. Они закурили. Город просыпался медленно и лениво.

– Знаешь, – сказал Макс, – странное чувство.

– Какое?

– Будто это… последний нормальный день.

Серёга усмехнулся:

– Ты просто не выспался. После такой ночи.

Курили и обсуждали вчерашний вечер. Обсуждения были странными, помнили только начало , а все что было после двенадцати , как стёрли из памяти.

***

Они спустились вниз уже без разговоров. Лифт по-прежнему не работал, и это почему-то злило больше, чем похмелье. На втором этаже Серёга остановился, упёрся рукой в стену и глубоко вдохнул.

– Всё, – сказал он. – Если меня сейчас кто-то тронет, я умру.

– Не умрёшь, – ответил Макс. – Ты просто станешь тише. Это хуже.

У подъезда был ларёк. Такой, который работает всегда – и ночью, и утром, и когда людям особенно плохо. Они взяли по бутылке дешёвого пива, даже не глядя на марку. Первая бутылка пошла молча. Пиво было тёплым, горьким и абсолютно необходимым.

– Вот это медицина, – сказал Серёга после первого глотка.

– Бесплатная практика, – кивнул Макс.

Они шли медленно, без цели. Город был ещё сонный: дворники, редкие машины, люди с одинаковыми лицами. Никто не знал, что у них болит голова, что форма осталась где-то вчера, что внутри всё ещё гудит. Пиво делало своё дело. Мир переставал быть врагом.

– Смешно, – сказал Макс, – мы вроде будущие менты, а выглядим как два долбоёба после вписки.

– Так это и есть подготовка к службе, – ответил Серёга. – Реальность, без фильтров.

Они допили бутылки у детской площадки. Качели скрипели от ветра, хотя вокруг никого не было. Серёга почему-то подумал, что звук неприятный. Лишний. Он стряхнул пустую бутылку в урну и посмотрел на Макса.

– Пойдём.

– Куда?

– Не знаю. Просто пойдём. Пока можно.

***

Идти они так и не придумали куда. Зашли в местную «Монетку», купили по пачке «Доширака» и, не сговариваясь, направились в сторону остановки. План был простой и святой: доехать до общаги, смыть вчерашний вечер под горячим душем и вырубиться до вечера, как трупы.

У остановки было пусто. Совсем. Только одна женщина – лет сорока, не больше. Стояла, слегка покачиваясь, будто пол под ней был жидкий. Лицо серое, взгляд пустой. Такое чувство, что она вот-вот просто сложится пополам. И тут, как назло, в голове у Серёги всплыло:

«Защитники местного населения».

– Макс, – тихо сказал он.

– А?

– Ты тётку видишь?

– Которую жизнь уже выебала без смазки? Вижу.

– Чё с ней?

– Да хуй знает. Может, с похмелья. Наш человек.

Макс всё-таки подошёл ближе. Потянулся, тронул её за плечо и задал самый тупой вопрос из возможных:

– Женщина, вы в порядке?

Ответа не было. Она просто медленно осела на колени – и упала на асфальт, как мешок. Без крика. Без судорог. Как будто кто-то выключил.

– Ёбаный рот… – Макс отскочил назад. – Скорую! Звони, быстро!

Серёга уже доставал телефон, пальцы дрожали сильнее, чем хотелось бы.

– Алло… да… женщина без сознания… да, остановка… – он сглотнул. – Сказали, минут пять.

Макс присел рядом, машинально, как учили, пальцы легли на шею.

– Пульс есть, – буркнул он. – Холодная только. И бледная какая-то… Как она вообще на ногах стояла?

Они замолчали.

Пять минут тянулись, как вечность. Машины проезжали мимо. Никто не останавливался. Город жил своей жизнью, будто рядом не лежал человек. Скорая приехала неожиданно быстро. Фельдшеры сделали пару резких, уверенных движений, что-то проверили, что-то вкололи, быстро переложили женщину на носилки.

– Что с ней? – спросил Макс.

– В больнице разберутся, – отрезали ему.

Двери захлопнулись. Машина уехала. Остановка снова стала пустой.

– Пиздец какое утро, – выдохнул Макс. – Бошка трещит, женщины в обморок падают… Чё вообще происходит?

– Ты у нас король в погонах, – хмыкнул Серёга. – Вот она и не выдержала. Харизма, блядь.

Макс криво усмехнулся, но почему-то смеяться не хотелось.

Сели на свой тридцать второй автобус и поехали в сторону общаги.

Автобус был полупустой, пах табаком и потом. Ехали молча. Залипали в телефонах, листали рилсы, иногда тыкали друг другу мемы и тихо ржали – без сил, без эмоций, чисто на автомате.

Доехали до своей остановки, заплатили по тридцать два рубля и вышли. До общаги было минут пять пешком – как раз чтобы окончательно протрезветь и понять, что жить всё ещё тяжело.

***

На вахте их встретила тётя Галя – суровая женщина старой закалки, из тех, кто одним взглядом может объяснить, что ты мудак. Быстро расписались в бланке, так же быстро объяснили, где были и почему не ночевали, и, не задерживаясь, двинулись к себе.

Комната была обычной двухкомнатной халупой с тараканами – стандарт для любого постсоветского общежития. Ничего лишнего. Ничего своего.

– Я в душ, – бросил Серёга. – Чайник поставь. А то в желудке вчерашний просроченный виски и бутылка какого-то мутного пива.

Макс молча кивнул. Пока он ставил чайник и закидывал приправу в лапшу, на телефон пришло уведомление.

«Вика».

Серёга вернулся – от него пахло шампунем и чистотой, как будто он только что смыл с себя всю пятницу.

– Ты вовремя, – усмехнулся Макс. – Твоя пишет.

– Какая моя?

– А с кем ты утром проснулся?

– Ух ебать… Чё хочет?

– Да ничего. Спрашивает, почему мы молча ушли, и зовёт сегодня на похмел.

– Да ну его, – Серёга поморщился. – Давай поспим. Моторчик не вывезет два дня подряд бухать. Нам в понедельник в наряд.

– Да она в монополию зовёт поиграть. И винца попить.

Серёга задумался. Не крепкий алкоголь. Финансовые махинации. Звучало, как идеальный план.

– Во сколько?

– К семи.

– Ну хер с ним, поехали. Поспим пару часов – и в путь. Дошик заварился?

Макс молча кивнул. Они поели, не разговаривая, потом завалились на свою двухэтажную кровать, поставили будильник на пять вечера и вырубились почти сразу. Суббота обещала быть весёлой. С алкоголем и девочками. Мечта для любого студента.

***

Проснулись сразу после первого звонка будильника. Без лишних слов, без нытья. Быстрые сборы – и вот они уже на улице. Тётю Галю предупредили заранее, что ночевать будут «у родителей», та буркнула что-то одобрительное и поставила галочку в своём бланке. Тридцать второй автобус. Тридцать два рубля. Сигарета у подъезда. Пятый этаж – и они снова в квартире. Их встретила компания из трёх девочек: Вика – хозяйка, её лучшая подруга и ещё одна, полноватая, тихая.

– В любой дружбе втроём всегда есть лишний элемент, – усмехнулся Серёга Максу на ухо.

– Главное – чтоб не мы, – ответил тот.

Обнялись, заново познакомились – после пятницы лица путались, имена тем более. На полу уже лежала большая «Монополия», рядом – четыре бутылки дешёвого красного.

– Серёг, пойдём покурим, – сказал Макс. – А девочки пока разольют и разложат деньги с фишками.

Вышли на балкон, закурили.

– А я, кстати, ничего такую выбрал, – смеялся Серёга. – Хорошо, что не с крокодилом проснулся. А ты откуда их знаешь?

– Ты Вику не помнишь? – удивился Макс. – Мы с ней с одного детдома. Она просто уже квартиру получила.

Что-то щёлкнуло в голове у Серёги. Лицо. Запах. И внезапный, тупой стыд.

– Блять… помню. Я с ней ночью… Может, извиниться?

– За что? – Макс усмехнулся. – Я не думаю, что она была против. Ты у нас красавчик.

– Это точно.

Вернулись в комнату. Всё уже было готово. Начали играть. Пили дешёвое вино. Никто не заметил, в какой момент вечер снова превратился в бутылку виски. В «Монополию» они так и не доиграли. Было не до этого. Пили. Танцевали. Смеялись. Радовались своей молодой, тупой, прекрасной жизни. Всё закончилось примерно так же, как и в прошлый раз. Макс уснул на диване с лучшей подругой Вики. Куда делась полноватая девушка – никто толком не понял. Да и не особо интересовались. Крики и стоны заполняли квартиру из разных комнат. Потом всё стихло. Город за окном продолжал жить. А они – уснули. Всё было идеально.

Именно поэтому это и настораживало.

Глава 2. Понедельник

Понедельник после бурных выходных начался с болью в голове и искренним нежеланием вставать в шесть утра в институт. До института было всего пару остановок, но понедельничные утра в общежитии превращались в отдельный вид наказания. Туалеты были заняты всегда – будто весь этаж одновременно решил стать приличными людьми. Приходилось стоять в очереди, держась за голову и проклиная вчерашнее вино. Серёга стоял у стены, уткнувшись лбом в холодную краску, и медленно приходил в себя.

Макс рядом листал телефон, зевая так широко, что казалось, челюсть сейчас отвалится.

– Если я когда-нибудь стану начальником, – пробормотал Серёга, – я отменю понедельники.

– Ты сначала стань человеком, – ответил Макс.

– После этих выходных это уже невозможно.

Где-то в коридоре хлопнула дверь, кто-то выругался, кто-то смеялся слишком громко для шести утра. Жизнь возвращалась в привычный режим. И это раздражало больше всего.

Когда очередь наконец дошла до них, времени оставалось впритык.

Быстрые умывания, холодная вода, форма, запах дешёвого одеколона – стандартный ритуал возвращения в реальность.

Через двадцать минут они уже стояли на остановке. Молчаливые, серые, одинаково уставшие. Тридцать второй автобус подъехал, скрипнув тормозами, как старик. Они зашли внутрь и встали у окна.

Город выглядел нормально. Слишком нормально.

***

Утренний развод проходил как всегда – быстро, холодно и без эмоций. Дежурный офицер зачитывал фамилии, не поднимая глаз.

– Учебный патруль: Швецов, Игнатьев , Макаров.

Серёга тихо выдохнул:

– За что…

– За выходные, – усмехнулся Макс.

Дима стоял рядом ровно, как на плацу. Форма сидела идеально, ботинки блестели. Он выглядел так, будто родился в наряде.

– Нормально, – сказал он. – Быстро отходим и всё.

Им выдали рацию и маршрут вокруг института – несколько улиц, остановка, небольшой сквер и круглосуточный магазин. Понедельник был серым. Город – медленным. Люди – сонными.

Первые полчаса ничего не происходило. Макс зевал. Серёга курил, когда никто не видел. Дима шёл ровно, держал дистанцию, иногда поглядывал по сторонам так, будто за каждым кустом прятался преступник.

– Слушай, – сказал Макс, – ты спишь тоже по уставу?

– В смысле?

– Руки по швам, одеяло по линейке.

– Зато просыпаюсь без похмелья, – спокойно ответил Дима.

– Удар ниже пояса, – вздохнул Серёга.

Они свернули к остановке рядом с магазином. Там стояла женщина. Лет сорока пяти. Волосы растрёпаны. Куртка расстёгнута, несмотря на прохладный воздух. Она покачивалась.

– Пьяная, – сразу сказал Серёга.

– Или под чем-то, – добавил Макс.

Женщина стояла спиной к ним и едва держалась на ногах.

Дима вздохнул:

– Проверить надо. Если что-то случится, действуем по инструкции, – сказал он.

Макс посмотрел на Серёгу:

– Всё. Мы первые умрём.

– Зато правильно, – ответил Серёга.

– Да ну её, – сказал Макс. – Сейчас блеванёт на тебя.

– Инструкция.

Дима подошёл ближе.

– Женщина, вам нужна помощь?

Она не ответила.

Он коснулся её плеча. И в этот момент она резко повернулась. Глаза были пустые. Не злые. Не пьяные. Просто… пустые. Она схватила его за рукав.

– Эй, спокойно, – сказал Дима.

И сразу закричал. Женщина вцепилась зубами в его кисть. Сильно. Молча. Как собака.

– БЛЯТЬ!

Макс рванул вперёд и ударил её по плечу дубинкой. Серёга схватил Диму и потянул назад. Женщина упала на асфальт и осталась лежать, не двигаясь.

– Ты чё… ты чё… – Макс смотрел на руку Димы.

– Она… она меня укусила… – Дима тяжело дышал.

На руке быстро проступала кровь.

– Это что за хуйня… – прошептал Серёга.

Женщина лежала неподвижно. Будто ничего не произошло. Рация треснула у Димы на поясе. После укуса несколько секунд никто не двигался. Дима зажимал руку, морщась от боли. Кровь стекала по пальцам на асфальт.

– Рацию, – сказал Серёга. – Вызывай.

Дима дрожащими пальцами нажал кнопку.

– Третий учебный патруль… есть пострадавший… укус… женщина без сознания… требуется скорая…

Рация зашипела. Голос офицера был спокойный, почти уставший.

– Принято. Скорая выехала. Оставайтесь на месте.

Макс присел рядом с женщиной и осторожно коснулся её шеи.

– Пульс есть… – сказал он.

– Какая-то холодная она…

– И бледная, – добавил Серёга.

Женщина лежала неподвижно. Глаза были закрыты. Дыхание почти не было видно.

– Да что с ней вообще… – пробормотал Макс.

***

Скорая приехала быстро. Фельдшеры действовали без лишних слов: проверили женщину, потом руку Димы.

– Глубокий укус, – сказал один из них. – Поедете с нами.

– Все трое, – добавил голос из рации. – Это приказ.

***

Приёмное отделение пахло лекарствами, потом и тревогой. Людей было слишком много для понедельника. Диме промывали рану, обрабатывали, перевязывали. Он сидел молча, стиснув зубы.

– Больно? – спросила медсестра.

– Терпимо.

Макс и Серёга сидели рядом на пластиковых стульях.

– Сдадим кровь, – сказал врач. – Стандартная процедура. ВИЧ, гепатиты, инфекции.

Дима кивнул.

Игла вошла в вену. Кровь потекла в пробирку. Врач выглядел уставшим.

– Вы не первые сегодня, – сказал он, не глядя на них.

– В смысле? – спросил Макс.

– С укусами.

Он выбросил перчатки.

– За выходные уже десятки случаев. Люди ведут себя… странно.

– Пьяные? – спросил Серёга.

– Хотелось бы.

Врач пожал плечами.

– Пока ничего не понятно. Анализы у большинства чистые.

Дима посмотрел на свою перевязанную руку.

– Я заражусь этим букетом?

– Нет, – спокойно сказал врач. – Скорее всего, обычный укус.

Трое вышли из больницы. Когда адреналин начал отпускать, накрыла простая, животная потребность – есть. Желудок напоминал о себе громче, чем произошедшее.

– Пошли по шаурме возьмём? – предложил Серёга, оглядываясь по сторонам.

– Тебе кошку не жалко? Из которой эту шаурму сделают, – буркнул Макс.

– Сейчас мне насрать на кошку. Я хочу есть. Вон ларёк.

Дима остановился.

– Нельзя. Нам сказали после больницы сразу в институт.

Серёга повернулся к нему с усталой улыбкой.

– Димочка, мой любимый… иди ты нахуй. Я есть хочу.

Дима молчал. Он был подавлен. Приказ офицера они нарушали. А они – будущие защитники, как-никак. Внутри у него всё ещё звенел крик, боль в руке и пустые глаза той женщины. Ссориться с ними не хотелось. Стукачить – тем более. Он тяжело выдохнул.

– Мне кошку в сырном.

Серёга расплылся в улыбке.

– Вот это уже разговор.

– Деньги давай. Бумажные, – добавил Макс.

– Я переведу.

Они подошли к ларьку. Запах жареного мяса, соусов и старого масла показался лучшим запахом в мире. И на пару минут всё снова стало нормальным.

Они доели шаурму молча. Голод отступил, вместе с ним – и остатки адреналина. Город снова выглядел обычным.

Тридцать второй автобус довёз их до института почти пустым. Никто не разговаривал – каждый залипал в окно или в телефон. Дима сидел, осторожно держа перевязанную руку на колене.

– Болит? – спросил Макс.

– Нормально, – ответил Дима.

– Зубы как у собаки, – сказал Серёга. – Я думал, она тебе кусок вырвет.

– Очень смешно.

Автобус остановился у института. Здание выглядело так же, как утром: серое, тяжёлое, неподвижное. Будто ничего в мире не происходило. Они молча прошли через ворота. На плацу стояли курсанты. Кто-то смеялся. Кто-то курил. Кто-то спорил. Обычный понедельник. Серёга поймал себя на странной мысли – всё вокруг было слишком нормальным. Дима остановился у входа и посмотрел на свою руку.

– Главное, чтобы заражения не было, – сказал он.

– Да не накручивай себя, – ответил Макс. – Обычная психичка.

Они вошли внутрь. Дверь за ними закрылась. И на секунду Серёге показалось, что в коридоре стало слишком тихо.

***

Вечером в общаге было тихо. Макс лежал на кровати, уткнувшись в телефон. Серёга сидел за ноутбуком в наушниках, играя в доту.

– Ебать! – вскрикнул Макс.

Серёга резко снял один наушник.

– Чё такое? Чё ты орёшь? Я сквозь наушники услышал.

– Димас фотку укуса скинул. Глянь.

Серёга быстро подошёл к кровати. На экране была рука Димы. Опухшая. Синяя. В центре укуса кожа разошлась, и из раны выступало что-то белое.

– Фу, блять… – Серёга поморщился. – Зачем он это тебе отправил?

– Да я чё знаю.

– Спроси, что в больнице говорят. Анализы какие.

Макс быстро напечатал сообщение. Ответ пришёл почти сразу.

– Говорят, чистый он.

Серёга нахмурился.

– Бред какой-то. А чё у него тогда с рукой?

– Я хер знает… Смотри.

Макс показал телефон.

– Температура за сорок. Скорую вызвал.

Серёга фыркнул:

– Женщина с сюрпризом.

– Не смешно вообще-то, – сказал Макс. – Сейчас в больнице валяться ему из-за неё.

– Зато лицо Толстого не увидит.

– Единственный плюс.

Серёга развернулся и снова сел за ноутбук.

– Ладно, я дальше в доту.

В комнате снова стало тихо. Слышны были только клики мышки и приглушённые звуки игры. Макс смотрел в телефон, но ничего не видел. Он вспомнил женщину на остановке. Её холодную кожу. Пустые глаза. И как она просто упала. И вторую – сегодняшнюю. На секунду в голове мелькнула мысль: «А если это… зомби?» Он сразу отогнал её. Глупость. Макс положил телефон и сел рядом с Серёгой. Через минуту они уже играли, орали на тиммейтов, спали с воображаемыми матерями союзников и делали всё, чтобы ни о чём не думать.

Глава 3. Вторник

Серёга проснулся сам. Первое, что он понял – в общаге было тихо. Слишком тихо. Никто не орал в коридоре. Никто не хлопал дверями. Никто не ругался из-за очереди в туалет.

– Макс… – сказал он.

Макс открыл глаза.

– Мы умерли?

– Не знаю. Но если это рай, то он какой-то скучный.

Они полежали ещё минуту, слушая тишину.

– Может, пары отменили? – предположил Макс.

– В институте? Скорее конец света.

Серёга встал, открыл дверь в коридор. Пусто.На полу валялась чья-то тапка. Из душевой текла вода. Свет мигал.

– Ладно… – сказал Серёга. – Это уже хоррор какой-то.

В этот момент из туалета вышел незнакомый курсант. Он посмотрел на них стеклянным взглядом и медленно пошёл по коридору.

– Доброе утро, – сказал Макс.

Курсант не ответил.

– Может, он тоже пил у Вики? – предположил Серёга.

***

Быстро собрали тетрадки, закинули их в рюкзаки, накинули форму и вышли из комнаты. На вахте сидела тётя Галя.

– Галина Васильевна, а чё происходит? – спросил Макс.

– А что происходит? – не поняла она.

– А где люди? Студенты? Сегодня же вторник, а не суббота.

Тётя Галя пожала плечами.

– Так только вы и учитесь. У нас в общежитии МЧС и лётчики живут – у них вузы на карантине. Не знаю, чё вас не закрывают.

– Как всегда, менты самые живучие, – усмехнулся Серёга.

– Иди давай отсюда, живучий, – махнула рукой тётя Галя.

Вышли из общаги. Путь до остановки был нелепым и странным – пустые улицы, но слишком много машин. Все куда-то ехали.

Машины были забиты людьми полностью. На одном светофоре Серёга насчитал в салоне сразу семерых. Это выглядело одновременно смешно и тревожно. Подъехал их тридцать второй автобус. Они сели, уткнулись в телефоны и поехали. Ехать минут пятнадцать – самое время для рилсов. Через пару остановок Макс поднял голову и посмотрел в окно. Город выглядел обычным. Люди шли. Машины ехали. Всё как всегда. Но что-то не сходилось. Иногда на тротуарах он замечал стоящие фигуры. Люди просто стояли. Не разговаривали, не двигались, не смотрели в телефоны. Просто стояли. И это напрягало. Макс перевёл взгляд в салон.

Пенсионеры. Красивая студентка – из-под худи виден белый халат, медик. И мужчина с бледным лицом и пустым взглядом. Он стоял, кашлял и чихал, держась за поручень. Макс толкнул Серёгу локтем:

– Серёг, пошли назад, к окну.

– Да ну, – устало ответил тот. – Так хорошо сидим. Стоять вообще не охота.

Макс молча кивнул в сторону мужчины. Серёга посмотрел – и понял без слов. Они встали и отошли к задней двери. На следующей остановке вышли, не заплатив. Водитель что-то кричал им вслед – про форму, про офицерское звание, про совесть. Но им было уже всё равно. Они стояли на остановке и смотрели на дорогу. Мир начинал трескаться. И они это чувствовали. Несколько секунд молчали.

– Ну, – сказал Серёга, – может, сезонная хуйня какая-то.

– Какая сезонная? – спросил Макс.

– Ну… грипп. Свиной. Птичий. Человеческий. Не знаю. Сейчас же каждый год что-то новое придумывают.

– Угу. Люди просто стоят на улицах и зависают, как винда девяносто восьмая.

– Может, давление, – пожал плечами Серёга. – У нас в детдоме один сторож так зависал. Стоит, смотрит в одну точку, а потом дальше идёт, будто ничего не было.

– Он хоть людей не кусал?

– Не знаю. Мы от него сами держались подальше.

Макс хмыкнул.

– Ладно. Слушай, – продолжил Серёга, – если бы это была реально какая-то пиздец-катастрофа, уже бы сирены орали, МЧС, военные, новости, президент с грустным лицом…

– И интернет бы лёг, – добавил Макс, проверяя телефон.

– Во. Интернет работает. Значит, всё нормально.

Они помолчали. Мимо проехала машина скорой – слишком быстро, без сирены.

– Просто люди ебанулись, – сказал Серёга.

– Коллективно?

– Ну да. Понедельник был тяжёлый.

– Сегодня вторник.

– Тем более.

Макс посмотрел на свои руки, потом на дорогу.

– Димасу вчера тоже хреново стало.

– Его укусили, – ответил Серёга.

– Да, но анализы чистые.

– Значит, просто воспаление.

– С температурой сорок?

– Бывает.

– Что бывает?

– Всё бывает, – отрезал Серёга. – Главное – не накручивать.

Он достал сигареты, закурил и выдохнул дым медленно, будто этим можно было остановить мысли.

– Короче, – сказал он, – мы сейчас идём в институт, учимся, потом в общагу, играем в доту, жрём дошик. И жизнь снова становится нормальной.

– План звучит пиздато, – кивнул Макс.

– Потому что он нормальный.

– А если нет?

– Тогда будем паниковать, – ответил Серёга. – Но позже.

Макс кивнул. Страх никуда не делся.Он просто стал тише. И это было почти облегчением.

***

До института они дошли быстро. Здание выглядело таким же, как всегда – серое, равнодушное, привычное. Только люди на крыльце стояли кучками и что-то бурно обсуждали.Серёга и Макс подошли, поздоровались за руку и стали слушать.

– Пиздец полный в городе происходит, – говорил один из курсантов. – Люди прыгают друг на друга. Ментов всех перекусали. Половина боевого состава на больничном – температура, укусы, опухли как черти.

– И чё теперь?

– Да какой-то генерал приказал студентов в город выпускать. За порядком следить. Гандон, блядь.

Макс и Серёга переглянулись. Мир, кажется, начинал трещать по швам. И самое неприятное – они теперь были частью этой трещины. Серёга молча отошёл в сторону, достал сигареты и закурил. Руки чуть подрагивали, хотя он делал вид, что всё нормально. Достал телефон. Написал Вике.

– Ты зачем ей пишешь? – удивился Макс.

– Пусть дома сидит. Нехуй по улицам шляться.

– Герой-любовник.

– Да иди ты.

Серёга затянулся и посмотрел на вход в институт. Курсанты всё ещё спорили, кто-то смеялся, кто-то нервно ходил туда-сюда. С виду – обычное утро. Но обычным оно уже не было.

Курить долго не получилось. Дверь института резко открылась, и на крыльцо вышел дежурный офицер. Обычно спокойный и каменный, сегодня он выглядел так, будто не спал сутки.

– Строимся! Быстро! – крикнул он.

Голос был громче обычного. И чуть сорванный. Курсанты переглянулись, затушили сигареты и начали собираться в неровный строй. Никто не шутил. Серёга встал рядом с Максом.

– Чё-то не нравится мне всё это, – тихо сказал Макс.

– Поздно, – ответил Серёга.

Офицер стоял перед ними, листая какие-то бумаги. Листы дрожали в руках – почти незаметно, но достаточно, чтобы это увидеть. Он начал говорить, потом остановился. Снова посмотрел в бумаги.

– В городе… В городе зафиксированы… случаи нападения граждан друг на друга. Возможны массовые беспорядки… – он запнулся. – Информация уточняется.

Кто-то тихо хмыкнул в строю, но без обычной наглости – скорее от нервов. Офицер поднял глаза.

– Ваша задача – находиться на территории института до дальнейших указаний.

Он сказал это так, будто сам слышал эти слова впервые. Рация на его поясе треснула:

– …второй экипаж не отвечает… повторяю… не отвечает…

Офицер резко выключил её. И именно в этот момент Серёга понял простую вещь: Они тоже не знают, что происходит. Не курсанты. Не офицеры. Никто. Макс тихо выдохнул рядом:

– Ну всё… приехали.

Офицер попытался вернуть голосу жёсткость:

– Паники нет. Всё под контролем.

Но прозвучало это почти как просьба поверить. И никто не поверил.

***

К вечеру время окончательно потеряло смысл. Патрули сменялись быстро, часы тянулись медленно, и никто толком не понял, как за окнами стало темнеть. Столовая работала дольше обычного. Кормили просто, но неожиданно хорошо: гречка с котлетой, суп, оставшийся с обеда, и сладкий компот из огромного алюминиевого бака. Ели молча. Почти все.

– Если апокалипсис всегда так начинается, – сказал Макс, – я не против.

– Да, – кивнул Серёга. – Конец света с котлетой – это по-нашему.

Никто не засмеялся, но стало чуть легче. Патруля на ночь у них не было. Дежурили другие курсанты – те, кто ещё утром пытался шутить громче всех. Серёга и Макс поднялись на второй этаж и зашли в кабинет «Административного права» – пустой, холодный, пахнущий мелом и старым линолеумом. Сдвинули парты вместе, положили сверху куртки, сделали что-то похожее на кровать.

– МВД-люкс, – сказал Макс, ложась.

– Пятизвёздочный, – ответил Серёга. – Только звёзды на потолке от штукатурки.

Они легли рядом, уставившись в потолок. В коридоре иногда проходили шаги. Где-то трещала рация. Двери хлопали реже, чем днём.

– Как думаешь, – сказал Макс, – генерал реально решил, что студенты спасут город?

– Конечно. Дешёвая рабочая сила. Мы как «Доширак» в форме.

– Тогда Дима – лапша быстрого реагирования.

– Дима вообще родился с рацией в руке, – усмехнулся Серёга. – Если конец света наступит по уставу, он выживет.

– Его уже укусили, – напомнил Макс.

– Ну значит, станет самым дисциплинированным зомби.

Они тихо засмеялись. Смех быстро закончился. Несколько секунд лежали молча.

– Слушай… – сказал Макс. – Если всё реально накроется, ты чё делать будешь?

– Спать, – ответил Серёга. – Я в любой непонятной ситуации сплю.

– А потом?

– Потом паниковать. По плану.

Макс хмыкнул.

– Главное, чтобы нас не заставили город спасать.

– Да какой город… Нам себя бы спасти.

Тишина снова вернулась в кабинет. Серёга перевернулся на бок, подложил куртку под голову. Деревянные парты были жёсткие, но после такого дня это уже не имело значения. В коридоре кто-то тихо сказал:

– Спокойной ночи.

Никто не ответил. Макс ещё смотрел в потолок. Серёга уже засыпал.

– Серёг…

– М?

– Всё будет нормально?

– Конечно, – сонно ответил он. – Мы же в институте. Тут всегда всё под контролем.

Свет в коридоре погас. Здание стало тихим. Слишком тихим. Через несколько минут они оба спали.

Глава 4. Аэродром

Сначала Максу показалось, что это сон. Где-то рядом орал металл. Потом включился свет – резкий, белый, больной.

– ПОДЪЁМ! ТРЕВОГА!

Он открыл глаза и несколько секунд не понимал, где находится. Потолок был чужой. Парта под боком – твёрдая. Куртка съехала на пол. Серёга рядом резко сел, ударившись головой о край стола.

– Блять… что происходит…

Дверь кабинета распахнулась. В коридоре бегали курсанты, кто-то уже натягивал бронежилет прямо на футболку.

– Быстро вниз! С вещами! – крикнул офицер, даже не останавливаясь. Серёга посмотрел на Макса.

– Ну всё. Началось.

– Ага… доброе утро, блять.

Они быстро запихнули тетрадки обратно в рюкзаки – чисто автоматически, как будто это ещё имело значение. В коридоре пахло потом, формой и тревогой. Никто не шутил. На улице стояли автобусы. Военные «Уралы». Люди двигались быстро, но без криков – как будто все уже знали, что делать, хотя на самом деле не знал никто. Офицер построил их прямо у входа.

– Слушаем внимательно. Сейчас выдвигаемся на старый аэродром. Будет организован временный пункт размещения и фильтрации гражданских. Задача – охрана периметра и помощь медикам.

Он говорил спокойно. Слишком спокойно.

– Оружие получите на месте.

Вот после этой фразы строй зашевелился.Серёга тихо сказал:

– Мне это не нравится.

– Мне тоже, – ответил Макс.

Офицер продолжил:

– Паники нет. Ситуация под контролем.

Макс посмотрел на автобусы. На врачей в масках. На людей, которых грузили в машины. И понял, что это ложь.

– По автобусам!

Двигатели уже работали. Серёга и Макс поднялись по ступенькам и сели рядом у окна. Город начинал просыпаться. Или умирать – пока было непонятно. Автобус тронулся.

***

Поездка была долгой и скучной. Страх внутри был, но Серёга сбивал его своими шутками, и от этого становилось немного легче. По автобусу прошёл мужчина в белом защитном костюме, в маске и очках. Он молча проверял температуру у каждого. Когда он остановился возле одного из курсантов, всё произошло быстро.

– Тридцать восемь и три, – спокойно сказал мужчина.

Курсант выглядел плохо: бледное лицо, красные глаза, тяжёлое дыхание. Автобус сразу остановился. Его вывели на улицу. Они уже ехали рядом с лесом. Без лишних слов – выстрел. Пуля в голову. В автобусе стала гробовая тишина. Все смотрели на обмякшее тело, лежащее на обочине. Вокруг него медленно расплывалось ярко-красное пятно.

– Это… по инструкции? – тихо сказал Макс.

– По какой, блядь, инструкции… – так же тихо ответил Серёга.

– Если температура – сразу контрольный… – Макс сглотнул. – Тогда я первым сдохну на любой простуде.

– Не ссы, – сказал Серёга. – Ты даже для вируса слишком тупой.

Макс нервно усмехнулся. Никто больше не говорил. Автобус снова тронулся. Макс почувствовал, как внутри что-то меняется. До этого всё происходящее казалось странным, пугающим, но всё ещё «временным». Сейчас пришло другое понимание – правила больше не те. Серёга наклонился к нему и сказал почти беззвучно:

– Если температура поднимется, меня не сдавай.

– Иди нахуй, – автоматически ответил Макс.

– Я серьёзно.

– Я тоже.

И впервые за всё время они не знали, шутка это или нет.

***

Автобус выехал из леса на открытую местность. Впереди показался аэродром – старый, серый, с потрескавшимся бетоном взлётной полосы. По периметру уже стояли военные машины, палатки, генераторы. Люди в белых защитных костюмах двигались быстро и слаженно. Далеко в стороне стояла очередь из гражданских автомобилей.

– Ну вот… лагерь, – тихо сказал Серёга.

Макс смотрел на аэродром и понимал простую вещь: назад дороги уже нет. Автобус медленно покатился к импровизированному КПП.

Каждого стали проверять. Раздевали догола, осматривали тело, уши, рот, глаза. Снова мерили температуру. Всё происходило быстро, холодно и без разговоров – как на конвейере. Серёга с Максом прошли проверку спокойно. Никаких признаков. Кроме царапин на спине, оставшихся после выходных и двух неугомонных женщин.

– Это не укусы, – сказал Серёга, натягивая форму. – Это культурный отдых.

Проверяющий на секунду улыбнулся, но улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Шутки здесь долго не жили. Но повезло не всем. Из строя вывели около десяти курсантов. Без объяснений. Просто по одному. Кто-то начал спорить. Кто-то просил ещё раз проверить температуру. Кто-то молчал. Их увели за палатки.

Через несколько секунд послышались выстрелы. Потом крики. А потом снова выстрелы. Никто не двигался. Никто не задавал вопросов. Правила стали понятны сразу. Никакой жалости.

***

Штаб разместили в старом здании диспетчерской аэродрома. Бетонное, серое, с трещинами на стенах и выбитыми стеклопакетами, заклеенными плёнкой. Внутри пахло пылью, потом и соляркой. Курсантов загнали в помещение, где раньше, видимо, была учебная аудитория. Теперь там стояли столы, рации, карты местности и несколько военных с уставшими лицами. У стены – человек в форме без знаков отличия, но с подполковничьими погонами. Лет пятьдесят. Осипший голос. Красные глаза. Не спал давно.

– Тихо, – сказал он.

Шум сразу стих. Он посмотрел на них так, будто пытался запомнить лица.

– Подполковник Воронцов. Начальник временного пункта эвакуации. С сегодняшнего дня институт не работает. Город частично закрыт. Связь с частью подразделений потеряна. В больницах перегруз. Причины происходящего официально не установлены.

Он говорил спокойно, но слишком прямо.

– Вводится режим карантинного контроля. Создана временная структур – СКК. Служба карантинного контроля.

Серёга тихо наклонился к Максу:

– Звучит как будто нас в санитары записали.

– Санитары с автоматами, – ответил Макс.

Подполковник продолжил:

– С этого момента вы входите в состав СКК. Временно. До особого распоряжения.

Он указал на карту аэродрома.

– Здесь размещается лагерь эвакуированных. Ваша задача – охрана периметра и пропускного пункта. Любой человек проходит медицинский осмотр. Без проверки внутрь никто не входит.

Он сделал паузу.

– Если человек ведёт себя агрессивно – доклад. Температура – доклад. Укус – доклад. Потеря координации – доклад.

Он посмотрел на них жёстко.

– Жалости быть не может. Ошибка на входе – это заражение лагеря.

В помещении стало тихо. Где-то снаружи хлопнул металлический лист.

– Вопросы есть?

Никто не ответил.

– Хорошо. Тогда получаете снаряжение.

***

Их вывели в соседнее помещение – склад. Там уже стояли ящики, открытые металлические шкафы и два сержанта, которые раздавали экипировку.

– Следующий!

Серёга подошёл первым. Ему выдали: бронежилет, явно тяжёлый и не по размеру, автомат АК-74 с потёртым прикладом, два магазина, ремень, рацию. Сержант сунул автомат в руки.

– Проверяй.

Серёга передёрнул затвор. Металл щёлкнул сухо и неприятно.

– Рабочий, – сказал сержант.

Макс получил такой же комплект. Потом на стол положили пистолеты. Старые ПМ, с царапинами на затворах.

– Восемь патронов в магазине. Беречь, – сказал сержант.

Макс покрутил пистолет в руках.

– Как в кино про девяностые.

– Там хотя бы стреляли редко, – ответил сержант.

Бронежилет у Макса оказался маленьким, у Серёги – наоборот болтался.

– Нормально, привыкнете, – сказал второй сержант.

Серёга тихо пробормотал:

– Если нас сожрут, размер уже не важен.

Макс усмехнулся. Им выдали ещё: старые кобуры, запасные батарейки для рации, нарукавные повязки СКК. Чёрные, с белыми буквами. Надев повязку, Серёга посмотрел на руку.

– Всё. Теперь официально конец света.

Сержант даже не улыбнулся.

– КПП восточного сектора. Вас туда.

***

Они пошли в сторону КПП. У шлагбаума стояли двое врачей в защитных костюмах и двое вооружённых охранников, которых они должны были сменить. Пахло дизелем, мокрой землёй и антисептиком.

– Добрый день. Нас сюда отправили, – начал Серёга.

Один из врачей повернулся к ним. Маска скрывала лицо, но по голосу было понятно – человек на грани.

– Какой он добрый, блять…

Он устало махнул рукой охранникам.

– Ефремов, Кузнецов – на отдых. Смена пришла.

Потом снова посмотрел на курсантов.

– Удостоверение.

Серёга и Макс одновременно достали корочки. В старом мире они почти ничего не значили. В этом – могли решать, кто живёт, а кто нет. Врач быстро глянул.

– Швецов… Игнатьев… курсанты, значит…

Он тяжело выдохнул.

– Мне бы ещё инвалидов сюда поставили. Которые только руками двигать могут. Придурки, блять…

Охранники уже уходили к палаткам, даже не оглядываясь. Серёга с Максом остались стоять, не совсем понимая, что делать дальше. Врач раздражённо махнул рукой.

– Чё встали? По местам! Один у шлагбаума, второй у стола регистрации.

Он наклонился чуть ближе и сказал тихо, но жёстко:

– Если хоть одна тварь сюда без проверки пройдёт – я вас лично перестреляю.

Ветер дёрнул плёнку на палатке. Где-то в лагере закричал ребёнок. Серёга медленно кивнул.

– Поняли.

Макс ничего не сказал и встал у прохода. Началась их первая смена.

Минут десять никто не подходил. Серёга уже начал думать, что их просто поставили стоять для вида. Потом со стороны дороги появился силуэт. Мужчина. Лет сорока. Шёл медленно, держа за руку девочку лет шести. За спиной – рюкзак. В другой руке – пластиковый пакет. Макс выпрямился.

– Стоять. Подходите по одному, – сказал он, стараясь говорить уверенно.

Мужчина остановился у линии из натянутой ленты.

– Нам сказали сюда идти… – голос у него был хриплый, уставший. – Мы из города.

Девочка молчала, прижимаясь к его ноге. Врач подошёл сразу, будто ждал.

– Сначала ребёнок, – сказал он.

Девочка послушно встала перед столом. Зашла за ширму, разделась. Ей измерили температуру, посветили фонариком в глаза, посмотрели руки и тело.

– Чисто, – коротко сказал врач.

Мужчина заметно выдохнул. Теперь его очередь. Термометр. Фонарик в глаза. Осмотр рук. Осмотр тела. Серёга заметил, как мужчина слегка дрожит.

– Температура нормальная, – сказал врач. – Проходите в лагерь.

Мужчина кивнул.

– Спасибо…

Он взял девочку за руку и уже сделал шаг, но остановился.

– Скажите… это… надолго?

Врач не ответил сразу. Потом сказал:

– Пока мир не вспомнит, как быть нормальным.

Мужчина кивнул, будто понял, и ушёл в сторону палаток. Девочка обернулась на КПП и посмотрела прямо на Серёгу. Потом они исчезли между людьми. Несколько секунд все молчали. Макс тихо выдохнул:

– Ну… вроде не стреляли.

– Пока нет, – ответил Серёга.

Врач вернулся к столу и устало сел.

– Привыкайте, – сказал он. – Сейчас начнётся поток.

И он оказался прав.

***

Подъехали два больших автобуса. Из них начали выходить люди – пенсионеры, подростки, семейные пары с детьми, кто-то с сумками, кто-то с одним пакетом в руках. Врач тихо выдохнул.

– Ну вот и начался пиздец… – сказал он, доставая рацию. – Пришлите ещё двоих на КПП. Приём.

Рация зашипела.

– Приём. Людей нет.

Врач на секунду закрыл глаза.

– Гандон… Блять. Какие же уроды меня окружают…

Серёга переглянулся с Максом. Врач посмотрел на них.

– Стрелять-то умеете?

– В институте по мишеням стреляли, – ответил Макс.

Врач кивнул.

– Теперь, возможно, по людям придётся. Автоматы в боевой режим.

Щёлкнули предохранители. Звук получился слишком громким. Серёга почувствовал, как ладони стали влажными. Люди уже выстраивались в неровную очередь к столу осмотра. Началась проверка.

***

Очередь быстро превратилась в базар.

– Я ветеран труда! – кричала маленькая бабушка в платке, размахивая каким-то удостоверением. – Меня без очереди!

– Тут все ветераны, – устало сказал врач.

– Молодой человек, вы мне хамите?!

– Нет. Я вам диагноз ставлю заранее.

Серёга отвернулся, чтобы не засмеяться. Рядом дед с тремя пакетами пытался пролезть сбоку.

– Отец, в очередь, – сказал Макс.

– Мне только спросить!

– Все, кто «только спросить», обычно потом кусаются, – ответил Макс.

Дед завис на секунду и послушно встал назад. Врач продолжал осмотр, не поднимая головы.

– Следующий. Рот откройте. Шире. Я стоматологом не работаю, но сегодня всё можно.

Подошёл подросток в наушниках.

– Наушники сними.

– Зачем?

– Чтобы услышать, как я скажу «следующий», если тебя уведут.

Парень быстро снял. Серёга тихо сказал Максу:

– Слушай, если это всё сон, я хочу проснуться в тот момент, где мы в монополию играли.

– Ага. Я даже готов снова пить то вино.

– Ты его не пил.

– Вот поэтому и готов.

К столу подошла ещё одна бабушка.

– А вы точно врачи?

– Нет, – сказал врач. – Мы кружок «Умелые руки».

Макс прыснул.

– Молодые люди! – бабушка повернулась к Серёге и Максу. – Почему вы смеётесь? Тут трагедия!

– Мы не смеёмся, – ответил Серёга. – Мы морально разлагаемся.

Врач кивнул:

– Правильный процесс. Я начал вчера.

Очередь двигалась медленно, но двигалась. И чем дольше они стояли, тем больше происходящее начинало напоминать не конец света, а очень странную поликлинику.

В очереди стоял мужчина лет сорока, худой, в спортивной куртке. Он не кричал, не спорил, просто смотрел в землю и кашлял. Сухо, коротко, будто пытался это скрыть. Врач снова посмотрел на него.

– Серёг, – тихо сказал он. – Уведи его за палатку.

Серёга замер.

– Просто… увести?

– Да. Просто увести.

Макс молча смотрел в сторону. Серёга подошёл к мужчине.

– Пойдёмте.

Тот не спорил. Только кашлянул в кулак и пошёл рядом. Они обошли палатку. За ней было пусто – вытоптанная трава, земля, несколько гильз. Там стоял охранник с автоматом. Старше их, спокойный, будто делал это уже сотый раз. Мужчина остановился сам.

– Быстро, ладно? – сказал он тихо.

Охранник кивнул. Серёга стоял рядом и не знал, куда смотреть. Мужчина вдруг усмехнулся.

– Я ведь даже не курил никогда.

Хлопок. Серёга вздрогнул, хотя ждал его. Тело упало тяжело, как мешок. Охранник уже перезаряжал автомат.

– Следующий, – сказал он спокойно.

Серёга ничего не ответил и просто пошёл обратно к КПП.

Их смена подходила к концу. За всё это время больше не было заражённых, и никого не пришлось уводить за палатку.

Когда пришла новая смена – два пожилых офицера, капитан и майор – всё произошло быстро и без разговоров. Они показали удостоверения, заняли пост, проверили журнал. Серёга с Максом остались стоять рядом, не совсем понимая, что делать дальше.

– А нам куда? – спросил Серёга врача.

– В казарму, – ответил тот, даже не глядя на них. – Там женщина, она покажет ваши места.

Они молча кивнули и пошли.

***

Казарма была большой армейской палаткой с деревянным настилом. Внутри стояли ряды железных коек, пахло пылью, формой и чужой усталостью. За небольшим столом сидела женщина и записывала что-то в тетрадь. Макс остановился первым.

– Галина Васильевна?..

Женщина подняла голову. Тётя Галя. Та самая – из общежития. Живая, строгая, как всегда.

– Вы тоже тут? – удивился Макс.

– Как видишь, – сухо ответила она.

Серёга усмехнулся:

– Мир реально закончился, если даже вы без вахты остались.

– Не говори лишнего, – отрезала она, но без злости.

– Куда нам лечь? – спросил Макс.

Она посмотрела в список.

– Вон те две койки. Шкафчики двадцать третий и двадцать четвёртый.

Тётя Галя выдала им ключи и аккуратно сложенное постельное бельё.

– Следующие.

Они отошли к своим койкам. Железные кровати скрипнули, когда они сели. Серёга молча начал заправлять постель. Макс лёг сразу, не раздеваясь, и уставился в потолок палатки. День закончился. И никто не понимал, что будет дальше.

***

Серёга закончил заправлять кровать и сел на край койки. Макс лежал, закинув руки под голову, и смотрел в потолок. Некоторое время они молчали. В палатке кто-то кашлял, кто-то тихо разговаривал, скрипели пружины кроватей.

– Слушай… – сказал Макс. – Ты нормально?

– Не знаю, – ответил Серёга. – А ты?

– Тоже.

Снова тишина.

– Я раньше думал, – тихо сказал Макс, – что первый раз человека увидеть мёртвым – это в кино. Или когда старый станешь.

Серёга хмыкнул.

– Ага. А оказалось – между завтраком и обедом.

Макс криво улыбнулся.

– Он даже ничего не сказал.

– Да… – Серёга пожал плечами. – Просто стоял. И всё.

Он печасал затылок.

– Сигарету жалко. Выкинуть пришлось.

– Да ты ебанутый.

– Конечно. Нормальные люди сегодня не выживают.

Макс тихо рассмеялся.

– Ты конченый.

– Знаю.

Несколько секунд они просто лежали.

– Думаешь, мы тоже так сделаем? – спросил Макс.

– Не, – ответил Серёга. – Я если помирать буду – хотя бы выругаюсь.

– Это обязательно, – сказал Макс.

Тишина снова накрыла палатку. Усталость оказалась сильнее мыслей. Через несколько минут они уже спали.

Глава 5. Женский туалет

Утро оказалось неожиданно лёгким. Серёга с Максом выспались – по-настоящему, крепко, без снов. Они проспали больше десяти часов, просто отключившись от усталости ещё вечером. Несколько секунд после пробуждения они даже не понимали, где находятся. Потом вернулась реальность – палатка, железные койки, чужие голоса вокруг. Они быстро умылись у умывальников за казармой, удивились солнечной погоде, будто мир снаружи не разваливался, позавтракали в полевой столовой и направились на построение.

Воздух был холодный, но свежий. Слишком нормальный для происходящего. Общий боевой состав лагеря оказался небольшим – около пятидесяти человек. Курсанты, офицеры, несколько военных и люди из СКК. Немного. Но для охраны периметра пока хватало. Офицер быстро распределил наряды.

– Сегодня вышки. Утренний пост до обеда и ночной. Без опозданий.

Серёга тихо выдохнул:

– Ночная – это прям подарок судьбы.

– Главное, чтобы судьба не кусалась, – ответил Макс.

Серёга усмехнулся. День начинался слишком спокойно. И это почему-то напрягало больше всего.

***

Они направились к вышке, поднялись по металлической лестнице и оказались примерно в десяти метрах над землёй. Вышек было две – по углам лагеря. На каждой помещалось по два человека.

Серёга и Макс заняли свою позицию. На вышке было не тесно и не страшно. Они были вдвоём, с оружием, и единственное, что их реально пугало – уснуть от скуки.

Прошёл час. Может, два. Стоять ещё предстояло долго. Глаза начинали слипаться, даже несмотря на то, что они отлично выспались.

– Максончик, я сейчас усну, – первым не выдержал Серёга.

– Поддерживаю. Ни экшена, ни развлечений. Давай хоть покурим.

– У меня всего четыре сигареты осталось. Как думаешь, дадут ещё пачку?

– «Мальборо» твоё – точно нет, – сказал Макс. – А вот «Беломорканалом» каким-нибудь угостят. Государственная поддержка, так сказать.

– Да ты гонишь. От рака лёгких быстрее кони двинешь, чем от вируса.

Макс усмехнулся. Серёга достал две сигареты, одну протянул Максу. Они закурили, опершись на холодный металлический поручень. Над лагерем было чистое, безоблачное небо. Внизу медленно двигались люди – маленькие, спокойные, почти обычные. И на несколько минут стало тихо. Настолько тихо, что происходящее казалось почти нормальной жизнью.

***

Они стояли молча, курили, лениво наблюдая за лагерем. Где-то внизу хлопнула дверь палатки. Потом ещё одна. Обычные звуки лагеря – за день к ним уже привыкли. И вдруг раздался крик. Короткий. Женский. Серёга даже не повернулся.

– Опять кто-то очередь делит, – сказал он, выпуская дым. Макс пожал плечами.

– Или ребёнок ноет.

Ещё один крик. Громче. Теперь они посмотрели вниз. Со стороны санитарной зоны, где стояли умывальники и туалеты, начали выбегать люди. Сначала одна женщина, потом ещё две.

– Слушай… – сказал Макс.

– Да вижу.

Крик стал истеричным. Уже не просто испуг – настоящая паника. Из-за палатки выбежала женщина без куртки, босиком, и побежала прямо через лагерь, спотыкаясь. За ней никто не гнался. Это было страннее всего.

– Может, драка? – сказал Серёга, но уже без уверенности.

В этот момент из туалетной зоны выскочил врач в защитном костюме. Он кричал что-то в рацию и махал руками, пытаясь остановить людей. И ещё один крик. Теперь уже несколько голосов сразу.

– Так… – сказал Макс. – Это уже не очередь.

Серёга затушил сигарету о металлический поручень. Внизу люди начали разбегаться в стороны, как будто оттуда, из-за палаток, выходило что-то, чего они боялись. Серёга поднял автомат, но пока просто держал его в руках.

– Только бы не наша смена… – пробормотал он.

И ещё один крик. Совсем близко.

Всё постепенно затихало.

К туалету подошли сотрудники с оружием. Со второй вышки сняли дозор, но вышку с Серёгой и Максом не тронули. Они продолжали стоять на своих местах, глядя в сторону санитарной зоны и ожидая, чем всё закончится. Прошло пятнадцать минут. Потом двадцать. Ничего. В рации раздался голос:

– Всё тихо. Ждём указаний. Приём.

– Проверить туалет. Приём.

– Так точно. Конец связи.

Три человека с автоматами медленно двинулись к туалету. Шли осторожно, почти синхронно, как на учениях. Один открыл дверь, второй сразу зашёл внутрь, третий остался у входа. Тишина. Серёга прищурился.

– Что-то долго…

И в следующую секунду изнутри раздалась автоматная очередь.

Грохот выстрелов ударил по лагерю, как хлопок по ушам. Сразу же – мужской крик.

– БЛЯТЬ! ПОМОГИ!

Крик оборвался. Еще очередь. И снова тишина. Макс сжал автомат сильнее, чем нужно.

– Вот теперь началось… – тихо сказал он.

Серёга ничего не ответил. И тут началось кино. То самое, которого им так не хватало на посту. Из туалета выбежали четыре женщины. Они двигались резко, ломано, почти падая, но не останавливаясь. В следующую секунду они кинулись на мужчин с автоматами. Один успел выстрелить, второй – только выругаться. Потом лагерь словно сорвало с тормозов. Из палаток начали выбегать заражённые – кто-то кричал, кто-то просто бросался на людей молча. Крики быстро смешались в один общий шум. Очередь на проверку развалилась. Люди начали дергаться, толкаться, падать. Кто-то пытался убежать, кто-то – отбиться. Вдруг прямо в толпе двое сцепились друг с другом и повалились на землю, кусаясь и крича. Макс выдохнул:

– Пиздец…

Серёга только покачал головой:

– А я говорил, что сегодня будет не скучно.

***

Потом начался настоящий цирк уродов. Женщины бегали между палатками, мужчины визжали, выстрелы гремели почти без пауз. Где-то перевернулся стол, кто-то орал в рацию, которая уже никому не помогала. Конечности и куски одежды валялись на бетоне вперемешку с грязью. Кровь быстро темнела на солнце. Макс с Серёгой стояли на вышке и смеялись в голос. Смех выходил рваный, с хрипом, со слезами на глазах – непонятно, от страха или от того, что мир окончательно поехал крышей.

– Это пиздец, Макс… – выдавил Серёга, вытирая глаза рукавом. – Смотри… вон нога лежит… оторванная… Помнишь деда на КПП, на коляске?

– Ну…

– Вон он теперь без очереди прошёл…

Макс согнулся пополам от смеха. Снизу снова загремела очередь из автомата.

– Всё… я больше не могу… – сказал Макс. – Меня сейчас стошнит от смеха.

– Не вздумай. Там и так санитарии нет.

Они перевели взгляд в центр лагеря. По грязи босиком бегала голая женщина – вся в пыли, с растрёпанными волосами, с безумной улыбкой. За ней кто-то гнался, спотыкаясь о ящики. Макс ткнул пальцем:

– Как тебе?

Серёга прищурился, будто оценивая товар на рынке.

– Ничего такая… Если бы не пыталась меня съесть – вообще идеал.

– Романтик, блять.

– Я просто не привередливый.

Они снова засмеялись. Серёга достал пачку сигарет. Руки заметно тряслись.

– Давай ещё по одной.

– Давай. Сейчас уже похуй, что экономить.

Щёлкнула зажигалка. Дым медленно поднялся вверх, смешиваясь с запахом пороха и горелой резины. Они стояли, курили и смотрели на лагерь, который разваливался прямо у них на глазах.

– Знаешь, что самое смешное? – сказал Макс.

– Что?

– Нам за это даже выговор не объявят.

– Если выживем, – ответил Серёга.

Они молча затянулись. Внизу всё ещё стреляли, кричали, бегали. Но уже было понятно – остановить это никто не сможет. И впервые за всё время им стало не страшно. Просто… всё равно.

– Родной, – обратился Макс к Серёге.

– Слушаю, – ответил тот, затягиваясь.

– А что сейчас делать-то?

– Я не знаю.

– Почему мы им не помогаем?

Серёга молча указал вниз. В дальнем углу лагеря трое офицеров пытались отбиться от толпы заражённых. Стреляли короткими очередями, отступая шаг за шагом.

– Посмотри туда, – сказал Серёга. – У них сейчас кончатся патроны… и всё.

Через несколько секунд выстрелы действительно оборвались. Толпа навалилась на них сразу. Крики длились недолго. Макс отвёл взгляд.

– Я не думаю, что наши магазины им бы помогли, – тихо сказал Серёга.

– А нам помогут?

– Скоро узнаем.

Они стояли и курили.

***

Прошёл час. Потом ещё один. Они уже сидели на полу вышки, прижав автоматы к груди, и просто ждали, когда всё окончательно затихнет и можно будет уйти. Постепенно наступил вечер. Выстрелы закончились. Крики – тоже. Даже шагов больше не было слышно. Макс поднялся первым и посмотрел в бинокль. Лагерь был неподвижен. Никого. Ни людей, ни заражённых – только разбросанные тела. Земля потемнела от крови, будто впитала её и стала багровой.

– Серёг… надо идти.

– Куда? – Серёга докуривал последнюю сигарету.

– Ты хочешь тут остаться? И сдохнуть от голода?

Серёга усмехнулся, выдыхая дым.

– Я хочу женщину. Красивую. И бутылку виски.

– Я тоже хочу, – сказал Макс. – Но сначала надо выжить.

Он протянул руку. Серёга посмотрел на неё секунду, потом молча принял и поднялся. Он ещё раз оглядел лагерь сверху. Тишина была почти оглушительной.

– Пошли.

Они начали спускаться по лестнице. Земля внизу пахла смертью, железом и кровью.

– Ну чё, куда идём? – спросил Серёга.

– Давай в главный корпус. Может, полкан живой, – ответил Макс.

Они вошли внутрь. В здании стоял хаос. Мёртвые тела сослуживцев лежали в коридоре, оружие было разбросано по полу, стены были залиты кровью. Макс подошёл к одному из тел и резко пнул его ногой.

– Ты чё делаешь? В футбол решил поиграть? – возмутился Серёга.

Макс только криво улыбнулся.

– Проверяю… вдруг встанет.

Он поднял лежащий рядом автомат, вынул магазин, проверил патронник и убрал его в рюкзак. Они медленно шли по этажу, разряжая оружие и заглядывая в комнаты – в надежде найти хоть кого-нибудь живого.

В одном из кабинетов послышалось шуршание. Макс открыл дверь. Картина была странной. Посреди комнаты по полу полз заражённый – без ног, оставляя за собой тёмный след. Серёга ходил вокруг него и смеялся.

– Скажи честно… ты ебанутый? – спросил Макс.

– Да смотри, – Серёга показал вниз. – Он как червяк. Всё равно не догонит.

Заражённый тянулся к нему руками, хрипя.

– С кем я выжил… – покачал головой Макс.

– Нету ножек – нет конфетки— сказал Серёга и сделал шаг назад, когда заражённый дёрнулся.

Несколько секунд Макс смотрел на это. Потом вдруг тоже начал смеяться. Слишком громко. Слишком долго. Смех звучал почти так же страшно, как и тишина лагеря. Они оставили заражённого в кабинете и закрыли дверь. Изнутри ещё несколько секунд слышалось шуршание и глухие удары о пол. Потом всё стихло.

– Главное, чтобы он не научился открывать двери, – сказал Серёга.

– Если научится – пусть идёт работать вместо нас, – ответил Макс.

Они спустились по лестнице на первый этаж и вышли на улицу. Тела лежали везде. Лагерь выглядел так, будто по нему прошёлся ураган из крови и мяса.

***

У склада стоял армейский УАЗик с открытой дверью. Ключи торчали в замке. Серёга посмотрел на машину.

– Ну хоть что-то хорошее за сегодня.

– Не сглазь, – сказал Макс и проверил бак. – Полбака. Уже праздник.

Они открыли склад. Внутри пахло пылью, металлом и консервами. На полу лежали те самые сержанты, которые вчера выдавали им оружие. Один – возле стеллажа, второй – у двери. Между ними валялась перевёрнутая коробка с патронами. Серёга остановился.

– Вот и склад закрыли навсегда…

Макс молча прошёл внутрь.

– Работаем, – сказал он.

Они начали быстро собирать всё, что можно унести. Коробка тушёнки. Мешок крупы. Пачки макарон. Несколько сухпайков. Макс нашёл в углу пластиковые канистры.

– Бензин.

– Сколько?

– Четыре. Полные.

Серёга кивнул.

– Тогда мы ещё поживём.

Они вынесли всё к машине и начали складывать в багажник. Металл кузова глухо звенел от банок. Когда закончили, вокруг снова стало тихо. Слишком тихо. Макс обвёл лагерь взглядом.

– Слушай…

– А?

– Где заражённые?

Серёга тоже посмотрел вокруг. Пустые палатки. Тела. Кровь. И ни одного движения. Ветер дёрнул брезент.

– Не знаю, – сказал он. – Но мне это не нравится.

Макс кивнул.

– Мне тоже.

Они одновременно посмотрели на лес за аэродромом. УАЗик скрипнул дверью, когда Серёга плюхнулся за руль.

– Только бы завёлся… – пробормотал он, вставляя ключ.

Макс стоял рядом с машиной, держа автомат наготове и глядя в сторону леса. Щёлк. Стартер провернулся. Двигатель закашлялся.

– Давай… давай… ну же… – Серёга нервно стучал пальцами по рулю.

Мотор рыкнул и наконец завёлся, выпустив облако сизого дыма.

– ЕСТЬ! – Серёга ударил ладонью по рулю. – Советская техника, блять!

И в этот момент Макс замер.

– Серёг…

– Чё?

– Не оборачивайся резко…

Серёга всё равно обернулся. Из леса выбегали люди. Сначала трое. Потом ещё. Потом десятки. Толпа. Они бежали быстро, неровно, спотыкаясь, но не падая. В крови, в грязи, в рваной одежде. Некоторые – босиком. Один мужчина бежал с обломком лопаты в руке. Женщина с окровавленным лицом кричала, не издавая ни одного человеческого звука.

– Ой… – тихо сказал Серёга. – Это плохо.

– Это пиздец, – поправил Макс, запрыгивая в машину и захлопывая дверь.

Заражённые уже пересекали поле аэродрома.

– Сколько их… – Макс сглотнул.

– Много. Слишком много, – ответил Серёга и вжал сцепление.

Один из заражённых споткнулся о тело и перекатился через него, тут же вскочив и продолжив бежать.

– Они как тараканы… – сказал Макс.

– Не сравнивай тараканов с этим, они обидятся.

Серёга включил передачу. УАЗ дёрнулся и заглох.

– БЛЯТЬ.

Макс резко повернулся к нему.

– Ты сейчас серьёзно?!

Заражённые были уже совсем близко. Слышалось их дыхание и странные хрипящие звуки.

– Я волнуюсь! – огрызнулся Серёга, снова поворачивая ключ.

Двигатель завёлся.

– Поехали поехали поехали поехали…

Машина рванула вперёд по бетонке аэродрома. Один заражённый ударился о бок машины плечом и прокатился по кузову.

– НЕ ТОРМОЗИ! – заорал Макс.

– Я и не собирался!

Колёса подпрыгнули на трещине в бетоне, УАЗ тряхнуло. В зеркале заднего вида толпа становилась меньше, но всё ещё бежала следом.

– Они реально думают, что догонят машину? – сказал Серёга.

– Они вообще не думают.

– Справедливо.

Один заражённый выбежал наперерез, прямо на дорогу.

– Держись, – сказал Серёга.

Тупой удар о капот. Макс зажмурился.

– Бляяяя…

– Я даже права не получал, – сказал Серёга.

– Отличное время учиться водить, конечно.

Машина вылетела с бетонки на грунтовую дорогу, ведущую от аэродрома. Толпа осталась позади. Серёга ехал ещё минуту, прежде чем чуть отпустить педаль газа. В машине стало слышно только двигатель и их дыхание. Макс начал смеяться. Нервно, громко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.