Тихон Зысь
Коуч 4

Пролог: Хозяйка Лабиринта

Тишина.

Она была не отсутствием звука, а его подавлением. Плотным, вязким полотном, обволакивающим каждый камень, каждый кристалл, каждый вздох. Часовня Забвения поглощала эхо, как чёрная дыра поглощает свет, оставляя лишь сухое, безжизненное ощущение в ушах. Витория обожала эту тишину. В ней не было места глупой болтовне, паническим крикам, льстивым речам. В ней оставалась только чистая, кристаллизовавшаяся воля.

Но сегодня тишина была иной.

Она вибрировала. Не звуком, а намерением. Глубоко в каменных артериях её крепости, в мёртвых коридорах, завелось… насекомое. Нет, несколько насекомых. Они пролезли не через водосток, не через вентиляционные шахты, которые Келвин так любовно заминировал на её глазах. Они пришли через главный вход. Сломанные резонансные мины даже не хлопнули. Они просто… сгнили, растворившись в фоновой аномалии, которую сама Витория и пробудила.

Идиоты. Самоубийцы. Или… гении?

Она стояла в центре ритуального круга, её бледные пальцы лежали на поверхности чёрного обсидианового камня – Очага Разлома. Под ладонью пульсировала чужая, древняя мощь, холодная и голодная. «Проект Осень» не был завершён. Он вышел из-под контроля, превратившись из скальпеля в дикого зверя на цепи. Цепь держала она. Каждую секунду, каждое мгновение. Это было похоже на удержание затвора плотины, из-под которого уже бьют первые струи ледяной, всесокрушающей воды.

И вот в этот момент, когда все её ресурсы, вся её концентрация были брошены на то, чтобы не дать этому «осеннему» хаосу поглотить её саму, они пришли.

Они.

Витория позволила себе мысленно вызвать их образы, отпечатанные в памяти её шпионов и её собственных, редких наблюдений.

Полуэльф-циник. Сергей, так называемый лидер. Не маг, не воин. Вербальный диверсант. Человек, превращающий слова в капканы, а доверие – в оружие. Он был её антиподом. Она стремилась к абсолютному, безмолвному контролю. Он сеял хаос непредсказуемых связей и язвительной эмпатии. Он оскорбил её не действием, а самим своим существованием. Его методы были… грязными.

Воин-стена. Торван. Простой, как молот, преданный, как пёс. Его следовало раздавить первым, лишив группу её физического щита. Просто. Эффективно.

Следопыт. Лейла. Холодные глаза, видевшие слишком много. Угроза на расстоянии. Её следовало изолировать, загнать в ловушку её же собственного острого восприятия.

Маг –трусишка. Альдрик. Неуверенный, слабый духом мальчишка, играющий с огнём. Идеальная мишень для подавления. Его страх был его ахиллесовой пятой.

Алхимик-полурослик. Жмых. Бесполезный шут, видящий мир через колбы и рецепты. Его научный метод разобьётся о магию высшего порядка.

Гном-скальд. Браги. Консервативный дурак, цепляющийся за отжившие традиции. Его дух сломают голоса его же предков.

Она всё предусмотрела. Каждую слабость, каждый страх. «Испытания» в соседних залах ждали своих гостей, как пауки ждут мух в идеально сплетённых сетях. А в самом сердце ждало «Зеркало Безмолвных Отражений» – её высшее творение в области ментальной войны. Оно не убивало тела. оно убивало веру. Оно покажет этим жалким союзникам, что в основе их «дружбы» лежит лишь взаимная выгода и скрытые подозрения. Разобьёт их изнутри.

План был безупречен. Был.

Теперь же этот план трещал по швам. Они не пошли по логичному пути слабого места. Они не попытались обмануть систему. Они вошли через парадную дверь. Как гости, как вызов.

Ирония была настолько горькой, что Витория почувствовала на языке привкус старой меди. Она, мастер предсказания и контроля, не смогла предсказать эту простую, идиотскую, блестящую наглость.

В её разуме, обычно холодном и упорядоченном, как кристаллическая решётка, вспыхнул крошечный, яростный гнев. Не на них, н6а себя. На Келвина, чьи мины оказались хламом. На аномалию, которая пожирала её творения. На этот мир, который упорно сопротивлялся её воле, порождая такие… переменные, как Сергей.

Её пальцы впились в холодный обсидиан. От Очага вверх по рукам побежали тёмные, жилистые прожилки магического напряжения. Боль была острой, очищающей. Она снова взяла контроль над своими эмоциями, заморозив гнев в ледяной ком прагматизма, сжав в руке посох, который был активатором.

Пусть приходят.

Они думают, что штурмуют крепость. Они не понимают, что входят в лабиринт, стенами которого являются их собственные души. Они не знают, что истинная битва начнётся не тогда, когда их встретят её стражи, а тогда, когда они встретят самих себя.

И «Зеркало» … оно было готово. Аномалия «Проекта Осень» даже усилила его, подпитав эманациями чистого, нефильтрованного страха и разрыва реальности. Теперь это был не просто психологический инструмент, это был портал в их личный ад.

Витория закрыла глаза, сливаясь с тишиной Часовни. Она стала ухом, слушающим каждый шаг чужаков. Она стала стенами, ощущающими их присутствие. Она стала самой ловушкой.

Они искали сокровище, артефакты, власть.

Она же приготовила для них иное откровение, откровение о том, что в мире, построенном на разломе реальности, самое хрупкое и ненужное – это человеческое доверие.

И она с холодным, почти интеллектуальным удовольствием ждала момента, когда оно разобьётся у неё на глазах.

В тишине Часовни, нарушаемой лишь далёким, чужим скрипом двери, «Серая Дама» улыбнулась. Это было похоже на трещину на фарфоровой маске.

Игра начиналась и впервые за долгие годы, в её игре появился достойный противник. Это делало предстоящее уничтожение… изысканным.

Глава 1: Поглощённые Тишиной

Дверь прикрылась за ними беззвучно, оставив последнюю щель сумеречного света снаружи. Абсолютная, физически ощутимая тьма впереди была готова обрушиться на команду, как чёрный войлок. Сергей услышал, как рядом кто-то резко вдохнул – Альдрик или Жмых. В этой тишине даже дыхание звучало как грех.

– Не двигаться, – его собственный голос прозвучал приглушённо, будто обёрнутый ватой. Звук умер, не успев отскочить от стен. – Альдрик, свет. Самый слабый, как сигнальный фонарь.

– П-пытаюсь, – прошептал маг.

На его ладони вспыхнул шарик пламени размером с голубиное яйцо. Оно не трепетало, не пылало, просто висело – тусклое, красноватое, будто светилось сквозь толстый слой сажи. Его едва хватало, чтобы осветить их лица, бледные и напряжённые в зловещем отсвете.

Они стояли в узком каменном предбаннике. Стены, потолок, пол – всё было высечено из того же тёмного, почти чёрного пористого камня, что и сама Часовня снаружи. Воздух стоял неподвижный, холодный и сухой, с едва уловимым запахом озона и старой пыли. Ни паутины, ни следов влаги.

– Ну вот и «дома», – пробормотал Сергей, медленно переводя взгляд с одного на другого. – Все целы? Считаемся. Торван?

– Здесь, – отозвался воин справа. Он уже снял топор со спины, держал его вполоборота.

– Лейла?

– Здесь. Тишина… она неправильная.

– Альдрик, с огнём.

– Я… здесь.

– Жмых?

– Присутствую! И изучаю. Камень абсолютно сухой, нет признаков биологической активности. Потрясающе!

– Браги?

– Гном с тобой, – прорычал Браги, щит уже на руке. – И камни здесь… не спят. Они слушают.

Сергей кивнул, его мозг работал на пределе. Интуиция (Осознание Мира): 96% кричала об опасности, но не о непосредственной атаке. Об атмосфере. О самой сути этого места.

– Хорошо. Первое: мы живы. Второе: резонансные мины Келвина не сработали. Жмых?

– Щуп показал остатки рунического контура, – полурослик вытащил тонкий металлический прут с потускневшим наконечником. – Но магическая цепь разорвана. Не взорвана, не сорвана… а именно разорвана. Как будто её… разъели.

– «Проект Осень», – тихо сказала Лейла, не отрывая глаз от темноты впереди, за пределами крошечного круга света. – Аномалия, о которой он говорил. Она не просто активна. Она мутирует, пожирает всё, включая защитные системы Витории.

– Что даёт нам, – подхватил Сергей, и в его голосе зазвучали знакомые стальные нотки тактика, – интересную гипотезу. Если мины на двери были уничтожены, то есть шанс, что и другие ловушки Келвина – механические, магические – тоже повреждены или ведут себя непредсказуемо.

– Шанс, – мрачно повторил Торван. – но не факт.

– Именно. Шанс, но это меняет игру. Мы рассчитывали на предсказуемую, хоть и смертельную, схему защиты. Теперь мы имеем дело с двумя угрозами: остатками системы Витории и самой аномалией, которая эти системы ломает. Вторая может быть опаснее, но она же может быть нашим союзником, создавая «слепые зоны».

– Союзником? – фыркнул Альдрик, и его огонёк дрогнул. – Она только что чуть не съела мой свет!

– Не съела, а подавила, – поправил Жмых с научным интересом. – Интереснейший феномен поглощения магических колебаний! Возможно, здесь действует принцип резонансного гашения…

– Позже, профессор, – оборвал его Сергей. – Сейчас нам нужна карта. Браги, камень? Лейла, воздух, тропы?

Гном приложил ладонь к стене, закрыл глаза. Лейла, щурясь, всматривалась в темноту, её ноздри слегка вздрагивали.

– Пустот много, – пробурчал Браги через несколько секунд. – Глубоко. Часовня не цельный монолит, она как губка. Ходы, залы, шахты и… есть течение. Слабый, холодный поток воздуха. Отсюда, – он махнул головой вперёд и чуть вправо.

– И следов нет, – добавила Лейла. – Ни пыли, помёта, ничего. Стерильно, как гробница, которую только что вычистили. Но это течение… оно несёт тот самый запах. Озон и… что-то сладковатое. Гниль, но не органическая.

Сергей мысленно собрал пазл. Повреждённые системы, аномалия, пожирающая магию, стерильность, воздушный поток.

– Решение такое, – сказал он тихо, но чётко. – Мы идём на поток воздуха, он может вести к центру, к источнику аномалии или системе вентиляции. Двигаемся клином. Торван впереди с щитом. Браги, прикрывай правый фланг. Лейла, левый, ты наша периферия. Альдрик и Жмых в центре. Я сзади. Дистанция – два шага. Ничего не трогаем. Если пол или стена выглядят слишком гладко – это ловушка. Аномалия могла повредить механику, но не факт, что полностью.

Он посмотрел на их лица в тусклом свете. Страх был, но под ним – стальная решимость. Они были здесь не по своей воле, но они были вместе.

– Помним о главном, – добавил он вполголоса. – Она знает наши слабости. Любая удобная тропа, любая открытая дверь – может быть капканом, настроенным именно на нас. Не доверяем инстинктам, доверяем только друг другу. Понятно?

Кивки. Блеск глаз в полумраке.

– Тогда пошли. В гости к даме, которая нас ждала и дождалась. Посмотрим, кто кого удивит.

Альдрик заставил огонёк плыть перед Торваном, освещая несколько шагов впереди. Они двинулись вглубь предбанника, к низкой, грубо обтёсанной арке, откуда и тянул тот холодный, безжизненный ветерок. Каменные стены будто впитывали их шаги, свет, сам факт их существования.

Они сделали первые шаги в чреве Часовни. И Часовня затаила дыхание.

Интуиция (Осознание Мира): 97%. Сбор данных начался.

Глава 2: Следы и Тихий Ужас

Следы были почти невидимы. Просто лёгкие, полустёртые царапины на матовой поверхности чёрного камня, будто кто-то раз за разом волок по нему мешок с галькой, но для глаз Лейлы их было достаточно.

– Здесь, – она присела, не касаясь пола, и провела пальцем в сантиметре от поверхности. – Царапины от чего-то твёрдого, с острыми гранями. Не ноги. Колёса? Сани? Интервалы почти одинаковые. Это маршрут.

Сергей подошёл, изучая узкую, едва заметную тропку, уводящую в темноту коридора за аркой.

– Патруль, – констатировал он. – Но не живой. Механический или тот самый гомункул. Аномалия, может, и подавляет магию, но каменная тележка на колёсах это другое. Значит, путь используется.

– Идём по нему? – спросил Торван, сжимая древко топора.

– Идём, – решил Сергей. – Но с удвоенным параноидальным вниманием. Если это тропа стражей, то она либо ведёт к чему-то важному, либо усеяна сюрпризами для непрошеных гостей. Лейла, ты ведёшь, читай пол как книгу. Браги, любая странность в стенах – твоё. Альдрик, будь готов гасить свет полностью по моей команде.

Они сменили строй, растянувшись в цепь за Лейлой, которая двигалась, пригнувшись, её взгляд метался между едва видимыми царапинами и окружающей темнотой. Воздух всё так же тянул на них холодным, безжизненным потоком, но теперь в нём чувствовалась лёгкая вибрация – низкочастотное, почти неслышимое гудение, исходящее из глубин камня.

Коридор сужался, потолок опускался, заставляя Торвана и Браги идти согнувшись. Стены здесь были не просто тёсаными – они были отполированы до зеркальной, враждебной гладкости, в которой тускло отражалось красноватое пятнышко света Альдрика, превращая их отражения в пародии на самих себя.

– Стоп, – Лейла замерла, подняв руку.

Она указывала на пол впереди. На первый взгляд – та же гладкая плита, но её поверхность была чуть темнее, а по краям шёл микроскопический зазор.

– Давление, – прошептал Жмых, протискиваясь вперёд. – Вижу контур. Большая плита, метров пять на два. Классика, но… – он достал из сумки маленькую стеклянную ампулу с жёлтым порошком и аккуратно высыпал щепотку на край плиты. Порошок не рассыпался, а пополз по невидимому склону, собираясь в тонкую линию над зазором. – Есть слабая тяга воздуха из-под неё. Очень слабая. Ловушка либо разряжена, либо механизм заклинило.

– Или она не срабатывает на вес одного, – добавил Сергей, анализируя. Тактический Анализ: 62%. – Келвин проектировал против групп. Один страж-гомункул на колёсах весит немного. Группа людей в доспехах…

– Перепрыгнуть? – предложил Торван, оценивая ширину.

– Слишком рискованно. Неизвестно, что является спусковым крючком. Может, именно отрыв от пола. Обходим по краям. Лейла, видишь безопасный путь?

Лейла изучала стены. Они были гладкие, но в местах примыкания к полу были крошечные, с палец шириной, выступы-плинтусы.

– Можно идти по самому краю, прижимаясь к стене, но это на цыпочках и по одному. И.… – она присмотрелась к противоположной от них стене, прямо напротив подозрительной плиты. – Там, на той стене, на уровне груди есть три едва заметных отверстия, как у дудочек.

– О, – сказал Жмых с внезапным пониманием, которое заставило похолодеть кровь. – Это не просто плита обрушения. Это гибрид. Давление на пол… освобождает пружинный механизм в стене и из этих отверстий… вероятно, выпускается газ. Паралитик, нейротоксин. Команда падает, не успев среагировать. Или, если плита проваливается в яму, газ добивает тех, кто уцелел после падения.

Воцарилась тяжёлая пауза. Они представляли это: грохот, шипение, а потом тишина и шевелящиеся тела внизу, в темноте.

– Но тяга есть, – упрямо сказал Сергей. – Значит, ёмкость с газом, если она была, уже не герметична. Испарилась или вытекла. Механизм мог заржаветь, но это всё ещё лотерея.

– Тогда мой черёд, – Браги выступил вперёд, постучав молотом по щиту. – Я тяжелее всех в доспехах. Если плита и сработает – зацепит меня одного, а не всех, а щит прикроет от этих «дудочек», если что.

– Нет, – возразил Сергей. – Я не проверяю ловушки товарищами. Мы их обойдём. Первым иду я. Я легче всех, без доспехов, если что – вы меня вытянете.

Он не стал ждать возражений. Сделав шаг, он встал на узкий выступ плинтуса у самой стены, развернувшись к ней лицом. Камень был холодным и скользким.

– Страховка, Торван, – бросил он через плечо.

Воин кивнул, приготовившись броситься вперёд, хотя понимал, что в случае провала это мало что даст.

Сергей начал двигаться, мелко переступая, прижимаясь спиной к отполированной стене. Его дыхание стало единственным звуком. Восприятие: 35%. Он чувствовал каждую неровность под ногами, каждый мускул, готовый к рывку. Он прошёл метр. Два. Центр плиты был прямо перед ним, слева.

Раздался тихий, скрежещущий звук. Не под его ногой, а глубоко в стене, как будто что-то огромное и ржавое с трудом провернулось на один градус.

Все замерли.

– Продолжай, – тихо скомандовала Лейла, её лук был уже в руках, стрела на тетиве, направленная в одно из тех самых отверстий напротив.

Сергей сделал ещё шаг. И ещё. Скрип не повторился. Он миновал центр плиты, достиг противоположного края и спрыгнул на безопасный пол, чувствуя, как по спине пробежала струйка холодного пота.

– Проходи по одному, – сказал он, отдышавшись. – Медленно. Торван, ты последний.

Лейла прошла ловко и бесшумно, как тень. Альдрик, бормоча заклинание для успокоения нервов, проделал путь с закрытыми глазами, но не оступился. Жмых, к удивлению всех, прошагал уверенно, с сосредоточенным видом учёного на поле боя. Браги шёл тяжело, камень под ним слегка стонал, но выдержал. Торван, самый тяжёлый, заставил плиту едва слышно скрипнуть ещё раз, но механизм, истощённый временем и аномалией, так и не сработал на полную.

Когда все оказались по ту сторону, они обернулись. Ловушка молчала. Она была похожа на мёртвого скорпиона – всё ещё страшного, но уже не опасного.

– Итак, гипотеза подтверждается, – констатировал Сергей, вытирая лоб. – Системы повреждены, но не все и сработать могут в любой момент от неправильного шага. Расслабляться рано.

Они двинулись дальше по следам. Коридор делал крутой поворот и тут свет Альдрика выхватил из темноты нечто новое.

Следы обрывались, а посреди следующего зала, перед ещё одной низкой аркой, стояло оно.

То, что оставляло эти царапины.

Это был не гомункул. Вернее, не совсем. Это был скелет гуманоида, собранный из тёмного, грубо обработанного камня и скреплённый потускневшими бронзовыми сухожилиями. Вместо ног – две массивные каменные колёсные базы. В четырёх руках – два серповидных лезвия и два древних, зазубренных копья. Его «голова», простой валун с прорезями для глаз, была повёрнута в их сторону.

Но оно не двигалось. Из стыков сочилась чёрная, маслянистая жидкость, лужица которой уже загустела на полу. Один из суставов руки был разорван, бронзовая «жила» болталась, как порванный провод. Монстр, страж Часовни, был мёртв или обездвижен.

И прямо за ним, на стене у арки, висел продолговатый, мерцающий слабым перламутровым светом предмет, похожий на огромный кокон или стручок.

– Что… что это? – прошептал Альдрик.

– Трофей, – сказала Лейла. – Или предупреждение.

Они стояли перед поверженным стражем и новой, необъяснимой находкой. Следы патруля обрывались здесь. Дальше путь вёл через арку, возле которой висел кокон.

Глава 3: Каменная анатомия

Мертвый страж стоял, как сломанный идол, застывший в последнем усилии двинуться навстречу непрошенным гостям. Чёрная, маслянистая жидкость сочилась из разрыва в его «плече», густая и медленная, будто охлаждённая смола.

– Интереснейший экземпляр! – прошептал Жмых, уже роясь в своей сумке и доставая стеклянную пипетку с тонкой иглой и несколько пузырьков. – Биомеханический гибрид? Или чистая геомантия? Жидкость определённо выполняла функцию смазки и, вероятно, передачи энергии!

– Жмых, стой, – бросил Сергей, но полурослик уже делал шаг вперёд.

– Безопасность! Я соблюдаю протокол! – отмахнулся он, натягивая на руки тонкие кожаные перчатки, пропитанные каким-то составом.

Браги подошёл с другой стороны, молот в руке, щит наготове. Его взгляд, опытный взгляд горняка и воина, изучал соединения, стыки.

– Камень не местный, – пробурчал он, постучав по «ноге»-колёсной базе. – Привезённый сланец, а вот крепления… старые. Очень старые, не новодел. Витория только использовала то, что было.

– То есть эта штука древнее её? – уточнил Торван, не опуская топора, его глаза бдительно следили за аркой и таинственным коконом.

– Куда древнее. Механизм простой, но выносливый. Сломалось это, – Браги указал на порванную бронзовую жилу, – не от времени. Его кто-то… перегрыз.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием инструментов Жмыха, аккуратно набиравшего образец жидкости в пробирку. Чёрная субстанция оказалась густой, почти желеобразной.

– Не похоже на машинное масло, – комментировал учёный себе под нос. – Кислотность нейтральная… следы органики? Нет, псевдоорганики… углеродные цепочки, но неживые…

Знание (Магия, История): 36%. Сергея осенило. Он вспомнил рисунки из дневников Келвина, пометки на полях.

– Это не её творение, – сказал он вслух. – Это местный «иммунитет». Часовня, аномалия – они начали порождать своих защитников. Келвин называл их «потомством Часовни» в своих поздних записях. Гомункулы аномалии. Она не контролировала их до конца и похоже, они враждебны и к её старым механизмам тоже.

– Значит, тут уже прошла война? – спросила Лейла, не опуская лук.

– Скорее, поглощение. Новое пожирает старое и это… – он кивнул на кокон, – часть того же нового.

Кокон мерцал. Свет был не просто магическим свечением. Он был ритмичным, словно внутри что-то дышало.

– Образец взят! – объявил Жмых, герметично закупорив пробирку и с аккуратностью ювелира убирая её в футляр. – Теперь можно попробовать…

Он потянулся к месту разрыва «сухожилия», явно желая отколоть кусочек бронзы для анализа. Его пальцы в перчатке были в сантиметре от металла.

Раздался звук. Не скрип, не грохот. Тихий, влажный щелчок, будто лопнул пузырь в густой жидкости.

И страж дернулся.

Не ожил. Не поднялся. Его разорванная рука с серповидным лезвием, все ещё соединённая одной жилой, резко, с неживой скоростью дёрнулась в горизонтальной плоскости, как гильотина, прямо на уровне живота Жмыха.

– Назад! – рявкнул Браги, но было поздно.

Только врождённая реакция полурослика, проводившего тысячи опасных опытов, спасла ему жизнь. Он инстинктивно отпрыгнул, падая на спину. Зазубренное лезвие просвистело в сантиметре от его пуговицы на жилете, с легким шкребущим звуком задев кожаный ремешок его сумки и перерубив его.

В следующее мгновение Торван был уже рядом, его топор со свистом опустился на соединение «плеча». Камень треснул, бронза скрипнула, и отрубленная конечность с тяжёлым стуком упала на пол, ещё раз дёрнувшись, как обезглавленная змея.

Тишина вернулась, теперь наполненная тяжёлым дыханием Жмыха, валявшегося на спине.

– Всем… всем спасибо, – выдохнул он. – Кажется, рефлекторная дуга у этого… существа… сохранилась. Стимуляция от контакта с воздухом после взятия жидкости?

Сергей не слушал, его взгляд был прикован к кокону. Ритмичное свечение участилось, стало ярче. Теперь оно было похоже на тревожную, ускоренную пульсацию.

– Он почуял активность, – тихо сказала Лейла, отступая на шаг и натягивая тетиву ещё сильнее. – Или сигнал.

– Что там внутри? – прошептал Альдрик, и в его голосе слышалась знакомая дрожь страха.

– Ничего хорошего, – бросил Торван, ставя ногу на отрубленную «руку», которая всё ещё слабо дёргалась. – Уходим. Сейчас.

Но было уже поздно уходить бесшумно.

Стена вокруг кокона, которая казалась монолитной, зашевелилась. Это не была иллюзия. Каменная кладка вокруг арки начала течь, как густая паста, образуя щупальцевидные выступы. Сам кокон стал разворачиваться, раскрываясь, как мерзкий каменный цветок. Внутри, в перламутровом сиянии, виднелось что-то бесформенное, студенистое, пронизанное тёмными жилками.

Из отверстий в стенах зала, о которых они раньше не подозревали, послышался шелест. Сухой, как пересыпающийся песок и на свет Альдрика выползли они.

Глиняные саламандры. Слепые, приземистые, с телами из влажной, потрескавшейся глины и острыми осколками сланца вместо зубов. Они вылезали, как личинки из стены, и их пустые «лица» были повёрнуты в сторону команды.

Аномалия не просто повредила ловушки. Она заполнила пространство собственным, живым ужасом. И они его разбудили.

– Браги, щит! Торван, проход! – скомандовал Сергей, отступая к центру зала, его ум лихорадочно искал тактику в этом каменном мешке. – Лейла, по «цветку»! Альдрик, свети им в «лица», ослепляй! Жмых, то, что дымится и горит – между нами и ими!

Он был без оружия. Только его слова, его анализ и хладнокровие против порождений безумной магии.

Тактическое Предвидение: 8%. На долю секунды он увидел вспышку: глиняная саламандра прыгает не на Торвана, а на Альдрика, отвлечённого другим, и сбивает его с ног. Кокон выстреливает сгустком слизи в Лейлу.

– Альдрик, правая стена, вторая от тебя, готовь щит! – выкрикнул он. – Лейла, после выстрела – вправо, под укрытие к Браги!

Команда, вымуштрованная неделями тренировок, среагировала на автомате. Альдрик, не раздумывая, бросил слабый силовой барьер туда, куда указали. Лейла сделала выпад, готовая к прыжку.

Каменный цветок дрогнул и выплюнул сгусток светящейся слизи. Но Лейла была уже не там, а щит, созданный Альдриком принял на себя удар другой саламандры, прыгнувшей именно из того места.

Бой начался.

Глава 4: Сердце заразы

Вспышка Тактического Предвидения погасла, оставив после себя ледяную уверенность. Кокон был ключом. Он не просто порождал этих тварей – он координировал их. В тусклом свете Альдрика Сергей видел, как саламандры двигались не хаотично, а с пугающей слаженностью, перекрывая пути к отступлению. Их атака на Альдрика была не случайной попыткой – это была приоритетная цель: погасить свет, лишить их зрения в кромешной тьме.

«Цветок» нужно было сорвать. Немедленно.

– Лейла! – голос Сергея прозвучал резко, пробиваясь сквозь скрежет камня и шипящее дыхание тварей. – Стрела в центр этого цветка! Альдрик, ослепи их всех, вспышка! Сейчас!

Альдрик, пригнувшись за щитом Браги, кивнул. Страх в его глазах сменился сосредоточенной яростью. Он что-то прошептал, сжав наконечник своей палочки так, что костяшки побелели. Шарик пламени на его ладони сжался до размера горошины, став ослепительно-белым.

– Всем закрыть глаза! – крикнул Сергей, сам прикрывая лицо рукой.

Раздался не хлопок, а глухой всплеск света. Белая, ослепляющая волна на мгновение заполнила зал, выжигая тени. Саламандры завизжали – высокий, скрежещущий звук, полный боли и дезориентации. Они замерли, их тела дёргались в судорогах.

В эту долю секунды Лейла действовала. Её глаза были прищурены, она целилась не зрением, а Взглядом Неподвижной Стрелы (10%). Мир замедлился. Вибрация воздуха, дрожание света на разворачивающихся каменных лепестках, слабая пульсация в самом центре студенистой массы. Там, где уязвимое ядро.

Она отпустила тетиву. Стрела с широким наконечником (который она приготовила ещё снаружи, на всякий пожарный) просвистела в тишине, оставшейся после вспышки.

Попадание было идеальным. Шип вонзился в пульсирующую сердцевину кокона.

Наступила тишина. На секунду.

Потом кокон взорвался, но не огнём. Взрывом тьмы. Из него хлынула чёрная, вязкая субстанция, та самая, что сочилась из стража, но теперь – живая, кипящая. Она обдала ближайшую стену, и камень начал шипеть и пузыриться, будто его полили сильной кислотой. Одновременно все саламандры замерли и рухнули, рассыпаясь на груды безжизненной глины и щебня. Свет в зале погас окончательно, лишь на стене, где висел кокон, тлело и чадило пятно чёрной слизи, слабо освещая кошмарную сцену.

Торван опустил топор, тяжело дыша. Браги медленно разжал пальцы на рукояти молота.

– Все целы? – спросил Сергей, протирая слезящиеся глаза. В ушах звенело.

– Цел… вроде цел, – отозвался Жмых, поднимаясь с пола и ощупывая перерезанный ремешок сумки. – Но образец… образец уцелел!

– Горит, – просто сказал Альдрик, глядя на своё запястье. На нём был красный ожог от обратной вспышки магии. Он дышал часто, но в его глазах горело нечто новое – не паника, а усталое, жёсткое удовлетворение. Решимость Пламени (16%). Он сделал это. Сработал чётко.

– Хорошая работа, – кивнул ему Сергей. – Лейла, выстрел на «десятку».

Он подошёл ближе к месту, где висел кокон, стараясь не наступать в лужицы чёрной слизи. Стена была изъедена, в ней зияла глубокая ниша.

– Он не просто управлял ими, – сказал Сергей, всматриваясь в тлеющую массу. – Он их питал. Создавал из… чего? Из камня? Из энергии аномалии? Это не просто защита. Это метастазы. Часовня заражает сама себя, превращаясь во что-то иное.

– И зараза эта, – добавил Браги, тыча молотом в груду глины, что была саламандрой, – побеждает старое. Витория теряет контроль над своей же крепостью. Ползучее безумие вытесняет её упорядоченное зло.

– Значит, у нас может быть два врага в этих стенах, – резюмировала Лейла, протирая лук от пыли. – Сама «Серая Дама» и это… растущее безумие камня.

– И они воюют друг с другом, – закончил мысль Сергей. Интуиция (Осознание Мира): 98%. Картина прояснялась, становясь ещё более жуткой. – Наша задача – пройти между ними, как лезвие ножа. Использовать их конфликт, но осторожно. Играть с такой силой…

Он обернулся к команде, которая была потрёпана, но не сломлена. Ожог у Альдрика, борозда на щите Браги, перерезанная сумка у Жмыха. Пустяки.

– Мы не можем здесь оставаться. Этот взрыв наверняка что-то привлёк. Идём дальше, через арку. Быстро и тихо.

Арка за местом, где висел кокон, вела в узкий, низкий туннель. Воздух здесь был ещё холоднее и пахнет не озоном, а… сыростью. И чем-то сладковато-приторным, чем-то знакомым.

– Осторожно, – снова предупредила Лейла, входя первой. – Запах… похож на тот, что был в богадельне перед пещерами.

Запах безумия и разложения души.

Туннель вёл вниз по пологому склону. Стены здесь были не отполированы, а грубо обтёсаны, и на них проступали странные, полустёртые барельефы – не эльфийские и не гномьи. Искажённые лица, сплетения линий, напоминающие карты звёздного неба, на которых все светила сошли с орбит.

Сергей шёл, касаясь стены ладонью. Камень был тёплым. Слишком тёплым для этого холода и под пальцами он чувствовал лёгкую, едва уловимую вибрацию. Не механическую. Живую или… псевдоживую.

Туннель внезапно расширился, выведя их на узкий каменный мостик без перил, перекинутый через чёрную, бездонную на вид расщелину. С другого конца моста тянуло тем самым сладковатым запахом, усиленным в разы. А внизу, в глубине, слабо мерцал тусклый, болотный свет и был слышен… шёпот.

Не один. Множество. Невнятный, навязчивый гул десятков, сотен голосов, сливающихся в один тревожный поток. Они ничего не говорили. Они просто звучали – жалобно, испуганно, злобно.

– Манна… – прошептал Альдрик, бледнея. – Здесь её море. Но она… больная. Искажённая. Я её чувствую кожей.

– Мост выглядит целым, – сказал Торван, ступая на него первым и проверяя тяжестью своего тела. Камень выдержал.

Но Сергей смотрел не на мост. Он смотрел вниз, в мерцающую бездну. Восприятие: 36%. В том болотном свете ему почудилось движение. Неясные тени, медленно колышущиеся, как водоросли в глубокой воде. Или как руки, тянущиеся из трясины.

Шёпот становился громче. В нём начали проступать обрывки слов. «…не уходи…», «…вернись…», «…вина…», «…всех…».

Это была не ловушка Келвина. Это было что-то древнее. Само сердце аномалии. «Разлом», или один из его гнойников.

Прямо перед ними был путь через мост – вглубь, навстречу источнику запаха и шёпота.

Справа от моста, почти незаметная в тени, зияла трещина в стене – узкий, тесный лаз, откуда тянуло сквозняком относительно чистого, холодного воздуха. Возможно, обходной путь.

Глава 5: Над Шепчущей Бездной

Мост. Прямой путь. Сергей ненавидел прямые пути всем своим циничным естеством. Но иногда, особенно когда сзади могла быть вспышка активности аномалии, а обходной путь выглядел как идеальная ловушка для засады, прямоту приходилось принимать как наименьшее зло.

– Идём по мосту, – скомандовал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. – Быстро, но не бегом. Не смотрите вниз. Альдрик, свет – только под ноги, минимальный. Лейла, ты замыкаешь.

Торван ступил на каменную арку первым. Камень был холодным и слегка шероховатым, что в этих условиях казалось благословением. Мост был шире, чем казалось издалека – метра полтора, но без перил это всё равно был путь над пропастью. Шёпот снизу нарастал, превращаясь в невнятный гул, в котором иногда проскальзывали обрывки фраз на знакомом языке, но тут же искажались, как крик сквозь воду.

«…потерял… где ключ… все сгорят… её глаза холодны как…»

Сергей шёл прямо за Торваном, заставляя себя смотреть только на спину воина. Интуиция (Осознание Мира): 98%. Шёпот был не просто звуком. Он был эхом. Эхом мыслей, страхов, может быть, последних мгновений тех, кого поглотила Часовня или «Проект Осень». Манна здесь была настолько искажённой, что она записывала психический отпечаток всего живого, что проходило мимо и теперь проигрывала эти записи, смешанные в один жуткий хор.

– Не слушайте, – сказал он сквозь зубы. – Это не голоса. Это эхо, как след на песке. Не вступайте в диалог.

Но игнорировать это было почти невозможно. Шёпот лез в уши, цеплялся за края сознания.

«…болит плечо, где он ударил… так ярко вспыхнуло… мама, я не хотел…»

Лейла, замыкающая цепочку, шла, стиснув зубы. Её Восприятие, всегда бывшее её главным оружием, сейчас было её проклятием. Она слышала не просто гул – она различала отдельные потоки, эмоции, застывшие в этом магическом смоге. Она видела в темноте не просто бездну – ей чудились бледные, размытые очертания в глубине, тянущиеся к ним.

«…сэр, они уже в коридоре… не могу найти дверь… так холодно…»

Альдрик шёл, уставившись в крошечный огонёк у своих ног. Его собственная магия, казалось, притягивала шёпот. Он чувствовал, как чужая, больная энергия липнет к его астральному телу, как тина. Решимость Пламени (16%) горела в нём слабым, но упрямым огнём. «Я не выдержу, я не выдержу, я не…» – шептало что-то прямо в его мозг, и он мысленно кричал в ответ, заставляя своё пламя пульсировать в такт собственному сердцу, а не этому хаосу.

Они были на середине моста, когда всё изменилось.

Шёпот внезапно сфокусировался.

Все голоса слились в один – тихий, чёткий, леденящий душу. Он звучал прямо в голове, обходя уши.

«Они вернулись. Смотри. Прямо над нами.»

И мерцающий свет внизу дёрнулся. Он не просто колыхался. Он рванулся вверх, как всплывающая со дна тень.

– Быстрее! – крикнул Сергей.

Но было поздно.

Из бездны вырвалось нечто. Не тень. Не призрак. Это была струя, той самой чёрной, мерцающей слизи, что вырвалась из кокона, но теперь – оживлённая, целенаправленная. Она взмыла вверх, как щупальце гигантского спрута, и обрушилась на мост не перед ними и не сзади, а прямо в центре их цепочки.

Мост затрясся. Каменная кладка под ударами слизи не рассыпалась, но зашипела и от неё повалил едкий, сладковатый дым. Чёрная масса растеклась, перекрывая путь вперёд и назад, и начала медленно, но неотвратимо подниматься по своду моста, нависая над ними угрожающей, пульсирующей тенью.

– Она отрезает нас! – завопил Жмых, тыча пальцем в растущую стену слизи между Сергеем и Браги.

Они оказались разделены. Торван, Сергей и Лейла – на стороне, ближней к выходу из туннеля. Браги, Альдрик и Жмых – на стороне, ведущей к дальнему концу моста и источнику запаха.

Чёрная слизь пульсировала, и из её поверхности стали формироваться уродливые, расплывчатые черты – подобия лиц, руки, скелетные пальцы, которые тянулись к ним. Шёпот превратился в рёв обделённых, полный ненависти и голода.

«Останьтесь. Станьте частью целого. Перестаньте страдать.»

Торван, оказавшийся ближе всех к слизи на своей стороне, занёс топор.

– Держись! – крикнул он через рёв, обращаясь к Браги.

Но гном не мог пробиться к ним через эту стену. И они не могли к нему. Они были в ловушке, висящей над бездной, под угрозой быть поглощёнными растущей массой аномалии.

У Сергея было меньше секунды на решение. Разделение команды в этом аду было смертным приговором для обеих групп.

Тактическое Предвидение: 9%. Его ум метнулся, ища выход в этом месиве слизи, страха и ограниченных ресурсов.

Решение вспыхнуло в сознании Сергея вместе с предвидением: медлить – значит дать слизи сомкнуться над ними полностью. Разделение сейчас смертельно. Нужен прорыв. Нужен огонь.

– Альдрик! – его голос, сдавленный тишиной Часовни, всё же прорезал навязчивый шёпот. – Жмых, дай ему всё, что горит! Прожигаем проход! Браги, прикрой их! Мы создаём отвлекающий шум!

Слова сработали как кнут. Испуг в глазах Альдрика сменился острой концентрацией. Он знал, что его магия привлекает аномалию, но теперь это было их единственным шансом.

– Дайте мне место! – крикнул он, отступая на шаг от надвигающейся чёрной стены и поднимая палочку.

Жмых, не теряя ни секунды, выхватил из своей повреждённой сумки две гранулы, похожие на куски угля, и швырнул их в основание слизистой стены, прямо перед собой.

–Отвернитесь! – предупредил он.

Гранулы ударились о камень и слизь с сухими щелчками. Секунду ничего не происходило. Потом они вспыхнули бело-жёлтым, ослепительным пламенем, которое не просто горело – оно вгрызалось, с яростным шипением испаряя чёрную массу. В слизи образовалась дыра, из которой повалил едкий, чёрный дым.

– Получай! – закричал Альдрик, вкладывая в слова всю свою волю.

Он не стал читать длинное заклинание. Он выдохнул огонь. Не шарик, не луч – а сконцентрированную, тугую струю пламени, раскалённую до синевы, как клинок только что откованного меча. Огненная магия (точные лучи): 60%. Он направил её не вширь, а вглубь, в самое сердце прогоревшей дыры, пытаясь разрезать стену слизи надвое.

Пламя ударило с гулом. Слизь взревела – это был уже не шёпот, а физический, скрежещущий звук ярости и боли. Она отхлынула от жара, её поверхность пузырилась и чернела ещё больше. Проход, узкий, всего в полметра шириной, но чистый от слизи, на мгновение открылся.

– Торван, вперёд! – рявкнул Сергей.

Воин, не раздумывая, бросился в проход, пригнув голову. Его плечи задели обгоревшие края слизи, и она зашипела, пытаясь схватиться за его доспехи, но не могла противостоять инерции его броска. Он оказался на другой стороне, рядом с Браги.

– Лейла, жми!

Следопыт метнулась следом, ловко и бесшумно, как тень.

В этот момент аномалия ответила. Оскорблённая и обожжённая, она не стала наращивать стену снова. Из потолка над мостом, прямо над тем местом, где стояли Сергей и Альдрик, камень закапал. Не водой. Той же чёрной слизью, но теперь она падала густыми, тяжёлыми каплями, каждая размером с кулак.

Одна угодила Альдрику на плечо. Он вскрикнул – не от боли, а от шока и леденящего холода, который проник сквозь ткань. Его концентрация дрогнула, струя пламени ослабла.

– Сергей! – закричала Лейла с той стороны, видя, как её лидер остаётся в самом пекле.

Сергей видел падающие капли, видел, как Альдрик теряет контроль. Тактическое Предвидение (9%) подсказывало: если он побежит сейчас, одна из капель угодит ему прямо в голову, ослепит, собьёт с ног. Он замедлил свой рывок на долю секунды, позволив первой капле шлёпнуться на камень перед ним.

– Жмых, дым! – скомандовал он, уже отпрыгивая от второй капли.

Полурослик швырнул на мост перед Сергеем шарик, который, ударившись, разорвался клубами едкого, серого дыма. Дым не был ядовитым, но он был густым и скрывал очертания. Капли слизи начали падать в этот дым, теряя точность.

Сергей, пригнувшись, рванул в проход. Край обгоревшей слизи обжёг ему руку, прожег рукав, но боль была далёкой, второстепенной. Он перекатился на другую сторону, встав рядом с Торваном.

Альдрик с диким криком выплеснул остатки своей магии широкой веерообразной волной, отбрасывающей падающие капли и бросился к проходу. Он «пролетел» его, споткнулся и упал… бы, если бы Браги не подхватил его могучим рывком.

Проход за ними сомкнулся. Слизь, будто живая, снова сплелась в сплошную, пульсирующую стену, ещё более тёмную и гневную. Они были вместе, но теперь аномалия, разбуженная и обожжённая, бушевала с другой стороны. Мост дрожал.

– Бежим! – скомандовал Сергей, хватая Альдрика за плащ и подтягивая его. – Не оглядываться!

Они бросились вперёд по оставшейся части моста. Шёпот теперь превратился в рёв преследования. Свет внизу яростно бился и из бездны вытягивались новые щупальца слизи, но они были слишком медленны. Команда, спотыкаясь и задыхаясь, достигла дальнего конца моста и вывалилась в следующую каменную галерею.

Торван и Браги развернулись, готовые встретить погоню, но щупальца не полезли за ними в арку. Они бились о каменный порог, словно невидимая преграда удерживала их. Аномалия, казалось, не могла или не хотела перейти эту границу.

Они рухнули на каменный пол, тяжело дыша. Воздух здесь был другим – всё так же холодным и пахнущим сыростью, но шёпот почти не проникал сюда, заглушённый толщей камня. Здесь царила тишина. Мёртвая, тяжёлая тишина.

Сергей осмотрел свою команду. Все были целы. Ожог на руке Альдрика, подпаленный рукав у него самого, небольшие «ожоги» на щите Браги от пролетающих искр. Пустяки.

Альдрик сидел, прислонившись к стене, и трясущимися руками пытался зажечь огонёк. У него не получалось.

– Всё… всё нормально, – прошептал он. – Просто… опустошение.

Сергей кивнул. Он смотрел назад, на арку, за которой бушевала тьма. Они прошли через это. Ценой раскрытия своей позиции и яростной атакой магии, которая могла привлечь внимание чего-то ещё.

Когнитивный Диссонанс (13%). Аномалия была сильна, но у неё были пределы, границы и она ненавидела огонь. Это была информация.

Он поднял взгляд на новую галерею. Она была просторнее, явно искусственного происхождения. Стены были украшены тем же странным, искажённым орнаментом. И в конце её, в полумраке, виднелись… двери. Не грубые каменные арки, а массивные, деревянные, окованные чёрным металлом. Одна – прямо по центру. Другая – меньше, почти потаённая, в нише слева.

Двери. Выбор. После моста и слизи это выглядело почти банально и от того – ещё более подозрительно.

Прямо перед большой дверью на полу лежал предмет. Не кокон, не слизь. Что-то металлическое, блестящее даже в этом тусклом свете. Обломок клинка? Часть доспеха?

Они стояли на пороге явно нового участка Часовни. Сзади – разъярённая, но, возможно, ограниченная аномалия. Впереди – выбор и явная печать разума. Возможно, уже самой Витории.

Глава 6: Бремя «Стены»

Деревянные двери оказались иллюзией. Едва Торван, идущий в авангарде, коснулся массивной металлической скобы на центральной двери, его пальцы прошли сквозь неё, как сквозь дым. Вся картинка – двери, орнамент, даже металлический предмет на полу – дрогнула и рассыпалась серой пеленой, обнажив за собой гладкий, безликий проём в узкий коридор.

– Отвод глаз, – буркнул Браги. – Дёшево.

– Но эффективно, – добавил Сергей, чувствуя, как его Интуиция (Осознание Мира: 98%) бьёт тревогу. Этот проход был слишком правильным, слишком прямым после всего хаоса. – Торван, стой. Давай сначала…

Но воин уже сделал шаг в проём, чтобы осмотреть его. Он был их защитой, его долг – принимать риск первым, и его нога уже опустилась на первую каменную плиту коридора.

Раздался не грохот, а тихий щелчок, похожий на смыкание огромных каменных зубов. Каменная плита стремительно и абсолютно беззвучно выскользнула сверху, наглухо запечатав проход за его спиной. Торван оказался в ловушке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.