Александра Топазова
Заочница

В больнице было очень холодно, холодно и пусто. Такое чувство что все вымерло, несмотря на большое количество народу, пустота угнетала.

–Ледовая, на уколы!

Я вздрогнула, хмурая медсестра, Вика назвала мою фамилию. Точно… На уколы. С трудом встав, потирая затекшие от капельниц руки, и погладив уже начинающий выпирать живот, я медленно, но верно побрела в процедурную, ощущая, как каждый шаг дается с трудом. И с болью. Дикой непрерывной болью, которая ощущалась не только во всем моем теле, но и на душе. Привычно подставив худые изможденные руки под уколы, я опять побрела обратно, и только ложась на кушетку, дала волю слезам, ни в силах их остановить, несмотря на то что знала, это может отразиться на Алинке, на моей девочке, которую я уже безумно любила и ждала…

ГЛАВА 1

[АННА]

-Ты бы хоть познакомилась с кем-то! Сидишь, как сыч!

Я вся сжалась в комок. С кем знакомиться? Не с кем. Да и не нужен особо никто. Мама устало поставила пакет на стул, хмуро смотря на Лизку, не отлипающую от Джессики, пушистой белой кошки.

–Опять заболела?

Я кивнула, ощущая боль в руке. Дикую, неистовую. Мама бросила взгляд на мою заметно посиневшую кисть.

–Прости, его, Нюта! Сама понимаешь, не созла, Никита!

Я усмехнулась.

–Не со зла? Он меня убьет когда-нибудь!

–Хватит! -поморщилась она. -Ты же знаешь, что делать если он пьет!

–Я пыталась, и он схватил! Мам, ты ничего не замечаешь? Все видят, как он на Риту пялится, любезничает с ней! Открой ты глаза!

Оглушительная пощечина, заставила меня вздрогнуть, я едва не свалилась со стула.

–Рот закрой! -прошипела мама. -Воду с колодца, я перед сменой таскать должна? Встала и принеси!

На дрожащих ногах, едва сдерживая боль и унижение, поплелась к выходу. Бредя медленно к колодцу, совсем забыла, что на ноги ничего не одела. Да

и плевать, простыну, никто и не расстроится. А может лучше вообще в колодец этот упасть, всем так лучше будет… Лизка… Вспомнились большие голубые глаза сестры, и то, как всегда трогательно меня за шею обнимает, шепчет одними губами, чтобы я забрала ее и ее Лусика, медвежонка, навсегда из этого ада. Остановившись у колодца, захлопала по карманам, сигарет нет. Дома оставила. Мать найдет, убьет, это я хорошо знала. Вообще домой возвращаться не хотелось, смотреть на нее, и на все происходящее. Она сегодня на смену, а этот пьяный чуть руку мне не сломал. Одна сестренка останавливала, как я уйду, а она останется совсем одна. Вздохнув, спустила вниз вначале одно ведро, и начала подготавливать второе. Держись, Анна, только держись. Совсем скоро, ты уедешь отсюда навсегда. С трудом вытащив первое ведро, и стараясь не расплескать его, поставила рядом с колодцем, и закинула второе, морщась от дикой боли в руке.

–Помочь, красавица?

Едва не упала, резко обернувшись, сзади противно улыбаясь, стоял один из дружков Никиты, весь в наколках, недавно освободившийся из тюрьмы. Внутри все противно сжалось. А ведь у колодца никого, совсем никого. Кричи хоть закричись, в деревне день, все на работе, никто на помощь не придет.

–Я сама справлюсь! -храбро заявила я, стараясь придать голосу уверенности.

–Да ладно, солнышко, что ты!

Он сделал ко мне пару шагов, и я замерла от ужаса. Здоровый, на голову выше меня. Мне точно конец.

–А остальные ведра, Анька кто понесет?

Голос моей матери, заставил его обернуться. Она нехорошим взглядом, смерив дружка Никиты, сплюнула и поставила пустые ведра на землю.

–Что застыли? Анька, где ведро!

Я никогда так не была рада видеть маму, как сейчас. Забыв даже о больной руке, прытко вытащила еще одно ведро с колодца и подхватив два, совсем не замечая тяжести, чуть ли вприпрыжку, не оборачиваясь, понеслась до дома.

***

–Ты совсем от рук отбилась? На суп воду поставила?

Мама занесла два ведра, зло смотря на меня.

–Я уже овощи чищу, мам!-тихо произнесла я, срезая с моркови кожуру.

Она опустилась на табуретку.

–Бабушка придет, ей ни слова, поняла!

Я кивнула.

–Могла бы и не говорить!

Мама придвинула к себе настольное зеркало.

–Лучше бы не смотрелась!

–Ты красивая, мам! Молодая и красивая! Тебе нужен другой!

–Прекрати! -поморщилась она.-Я его люблю! Он хороший! Не то что отец твой мразь, да Лизин кобель! Просто молодой!

–Просто младше тебя на десять лет!

Мама сверкнула глазами.

–Замолчи! Мне старик не нужен! А тебе тоже пора подумать, как найти кого-то! Ты что всю жизнь жить с матерью собралась?

Я едва не выронила овощи.

–Мне восемнадцать только! Я в город хочу поехать, поступать! Что здесь ловить, мам?

Мама потянулась к сигаретам.

–Нюта, вот вроде девка умная, а все в сказки какие-то веришь! Откуда деньги на город? Да внешность, для деревни ты красавица, а в городе и лучше есть, сама знаешь! На панель пойдешь?

Я положила овощи в раковину.

–Нет учится, а в деревне я жить не хочу!

Мама выпустила серо серебристый дым.

–Ох дура, ты дура! Городские нас не любят! А потом, как я будешь вслед проститутка слышать! Это у них там в городе мать-одиночка, а у нас шлюха гулящая!

Я молча отвернулась, включая воду, и уже твердо зная, такого не будет, и чтобы ни случилось, я уеду, уеду отсюда навсегда…

[ВИКТОРИЯ]

–Ты очередной контракт завалила! Ты хоть понимаешь, что не удел осталась в который раз! Репортеры потрындят про твои пьяные выходки и на этом все! Нахрен, ты никому не нужна!

Я равнодушно смотрела на Ольгу своего пиар менеджера. Что она там несла, мне на данный момент было все равно. Я, итак, прекрасно понимала, что и без сегодняшнего конфликта скатилась с олимпа. И подниматься если честно не хочу. Сил нет, ничего нет.

–Сдалась, ты быстро, мать!

–Меня никуда не приглашают, ты же знаешь!

Я чиркнула зажигалкой, ощущая пустоту и разочарование. Все стало пустым и безразличным.

–Вик, у тебя дочь! -Ольга тоже достала сигареты. -Хоть о ней подумай! В вине ты счастье не найдешь!

Горько усмехнувшись, выпустила дым, я даже поверить не могла что все это произошло со мной, что Дима взялся за старое, так предав нас, безжалостно меня и нашу Леру.

–О ней, я и думаю! Если бы не она…

Не знаю сколько мы еще так просидели, но и без вина не обошлось, как всегда, я вернулась домой после полуночи. Худощавая няня, сухо и недоброжелательно посмотрела на меня.

– Может остаться, Виктория?

Я отрицательно покачала головой и захлопнув за ней дверь, прошла на кухню. Лера вроде спала, обычно если не спала, то выходила ко мне, а сейчас спала. Достав целую бутылку, открыла ее и плеснула себе в бокал. Клубничное… Черт возьми, я пью каждый день, как я еще не спилась. Как же больно осознавать, все что произошло. Что, Дима просто растоптал всю нашу семью, что пустился в бега, предал нас, ради денег, но я, то, знала, ради себя. Дима всегда любил хорошо жить. Резкий звонок в дверь, и я чуть не разлила вино. Неужели няня забыла что-то? Эта чопорная немка. Распахнув дверь, даже не посмотрев в глазок, я непроизвольно отшатнулась назад, внутри все сжалось. Вот же… Красивый черноволосый мужчина, несмотря на мой рост, на голову выше меня, смотрел на меня в упор, холодными, но яркими глазами.

–Привет, Вика!

Я отступила назад.

–Зачем вы приехали?

Он шагнул внутрь.

–Может не в коридоре?

–У меня дочь спит!

–Мы тихо!

Я пошла на кухню, внутри все сжималось. Только его не хватало. А он ступая тяжелыми шагами, прошел вслед за мной.

–Ооо, вино, Вика!

–Угостить?

Рассмеялся.

–Я бы не отказался, но компроментировать тебя не хочу!

–А в чем компромат? Ах да! Вы же женаты!

Прищурился. Я чувствовала, как злится. Как на его красивом лице ходят желваки.

–У тебя проблемы, Вика!

–Какие?

–Серьезные! Наркота, контрабанда, оружие! Но не это самое страшное…Убийство Мифика не прощается! Он авторитетный вор! За него, Димону до этапа не дожить!

Я села напротив.

–Что ты от меня хочешь, Вершинин?

–Кто заказал Мифика Димону?

–Дима не киллер!

–Но за дело взялся и не растерялся, и смылся! Если его арестуют, ему десятка светит, но он не доживет, и ты… Мне на него все равно, Димон давно всех предал, весь наш мир блатной! Он себя то предал! Я о вас думаю с Лерой!

Я смотрела ему прямо в глаза пытаясь найти что-то человеческое, но ничего в нем не было. Пустые холодные, ничего не выражающие глаза. Только свою выгоду.

–Я разберусь!

Вершинин усмехнулся.

–Как?

–Я найду

Он потянулся к бутылке и отпил с нее залпом.

–Вика, девочка моя! Ты победа! Умная, красивая! Что ты ведешь себя, как дура! Люди Орла найдут тебя из, под земли, и не пощадят ни тебя ни дочку! Имя и связи матери и ее хахаля тоже не помогут!

–А что ты предлагаешь?

Я закурила.

–Ты знаешь!

Его взгляд прошелся по мне. А мне так гадко стало, противно, аж наизнанку всю выворачивало. Они же друзья лучшие были, когда-то мы все были… Когда-то…

–Поехали со мной, я отвезу вас в безопасное место! Леру отправим к матери!

Покачала головой.

–Нет, у нее съемки, своя жизнь, новый муж! Ты что маму мою не знаешь!

Вершинин вытянул руку и коснулся моей руки.

–Холодная, ты замерзла?

Вырвав ладонь, затушила окурок.

–Нет, я не поеду никуда, Даня! Спасибо, но нет!

Глаза Вершинина сверкнули, встав он подошел ко мне, и присев рядом обнял. Сжал мои плечи. Раньше тоже обнимал, но я все в шутку переводила и такого не чувствовала, что чувствовала сейчас. Чувство злости его, победы и в то же время разочарования.

–Поедешь! Я не могу оставить тебя! Люди Орла в любой момент прийти могут!

Я посмотрела ему в глаза.

–Дань, я ничего не знаю, я и мусорам также сказала! Пожалуйста не надо! Спасибо за заботу, но не стоит! Лучше заботься о Инне, она твоя жена!

Вершинин прижал меня к себе. Дикость, ярость, страсть, все сочеталось в нем, но я не могла, не хотела, вся противилась ему. В глубине души все еще надеялась, но понимала, Дима в очередной раз предал свою семью.

–Забудь ты его, он вас предал, Вика! -словно прочитал мои мысли Вершинин.

–Прекрати! Тебе пора идти! Прошу, Данил!

Я вскочила с трудом вырвавшись и прижалась к столешнице. Внешне слез не было, а внутри целый океан, боли и несбывшихся надежд. Вершинин, тяжело дыша тоже встал и с ненавистью посмотрел мне в глаза.

–Ты все равно моя, хочешь ты этого или нет, знай это! Моя! И чем раньше ты

Это поймешь, Виктория, тем лучше будет!

Сметя со стола бутылку, так что она с грохотом свалилась, разбившись об паркет, он с видом победителя пошел в прихожую, а я судорожно вцепилась пальцами в столешницу, понимая, что вся моя жизнь рушится, как картонный домик, окончательно и бесповоротно.

***

Он ушел, а я вошла в детскую. Лера безмятежно спала улыбаясь. Дочурка. Так похожая на него. На Диму. Я редко плакала, обычно стойко воспринимала все удары судьбы, но сейчас не могла. Нас было четверо, я, Дима, Инна и Даня. Инна и Даня старше нас, Инна родная сестра Димы. Красивая, яркая, с загадочной улыбкой, эталон красоты для любой женщины, стала Даниной женой. Сорванца и пацана из недр. Все выросли в одном селе, но никто предположить не мог, что Даню и Диму посадят. Тогда был мой первый удар, но Данил всю вину взял на себя. Отсидел от звонка до звонка и на зоне расписался с Инной, несмотря на все запреты ее родителей. Точнее матери, отец считал Данила настоящим мужиком, а сына наоборот тряпкой. Налив себя вина с новой бутылки, я закурила. Десять лет прошло, одиннадцать точнее, почти с рождения Леры. Свадьба, венчание, столько всего и грустные глаза Инны, полные слез, но внешне улыбка, счастливая улыбка. А я, то, знала, сколько ненависти и злобы скрывается за этой улыбкой, что ее любимый муж сидит, а мы здесь, мы счастливы. Еще и мать Данила масла в огонь подливала, что сын сел ни сколько из-за Димы, сколько из-за меня, так, как якобы любил меня. Я все эти разговоры пресекала, ведь под сердцем носила малышку, нашу с Димой девочку. Лерочку. И кроме мужа и дочери мне был никто не нужен, никто.

Детские шаги, я подняла голову, у стола стояла заспанная Лера и смотрела на меня. Большими голубыми глазами, как у папы, она вообще была вылитая он, от меня мало чего. Похожая на Диму, только мои настоящие белокурые, как снегопад волосы.

–Мам ты почему не спишь? -по- детски обиженно протерла глазки моя крошка.

Я отодвинула от себя вино.

–А ты чего проснулась, малышка? Я уже иду!

–Я попить!

Усадив дочку на высокий стул, я налила ей воды и мягко провела пальцами по ее волосам. Как я ее люблю, безумно люблю. Мама, родила меня рано, также, как и я Леру, только в отличии от меня, оставила на родных дедушку с бабушкой и уехала в столицу строить модельную карьеру. Я не обижалась, мужественно переживала, обожая маму с экрана телевизора и лишь только тогда, когда, узнала о том, что у меня родилась сестра, осознала, что я была лишена всего. Фотографии Сони, моей младшей сестры, украшали все фото счастливой мамы и отчима, меня же там не было, и места мне в их семье не было. Сухие поздравления с праздниками, общение по видеосвязи, вот и все. Даже моя модельная карьера, идущая в гору, оставила маму равнодушной. Ее любимая Сонечка балерина, подающая надежды, восходящая звезда, вот кто был главнее в жизни моей мамы.

–Мамуль, ты плачешь? -растерянно поинтересовалась Лера. -Что случилось? А когда папа придет?

Еле сдерживая текущие по щекам слезы, я прижала дочку к себе.

–Нет, не плачу, малышка! Скоро! Папа придет очень скоро, обещаю тебе!

[ИННА]

-Есть будешь?

Дежурная унизительная фраза, когда знаешь, что нет, что очередная шлюха и накормила, и дала. А ты так… Десять лет брака за плечами, и не более того. Какой бы красивой и желанной не была для других мужчин, уже не тот товар и не та женщина, которая вдохновляет. А все потому, что, не то… Не было любви.

–Ты вообще, чем питаешься? Готовишь отменно и стройная!

Комплимент от мужа застиг меня врасплох. Странно, что мы впервые за столько времени вообще вдвоем и еще разговариваем.

–Всем питаюсь, такая констиуция!

В подтверждении своих слов, откусила кусок пирога, который сама и испекла.

–Где ты такую кулинарию покупаешь? Вкусно!

Внутри все сжалось. Больно. Вершинину не придет и в голову что его жена может сама что-то испечь, хотя когда-то с пирогами к нему на зону моталась.

–Угадай!

Данил поднял на меня глаза.

–Мама?

Я хмыкнула.

–Дань, я тебе когда-то их возила и по утрам готовила!

Он усмехнулся.

–Помню, просто как-то сейчас, ты с пирогами вообще не вяжешься!

Улыбнулась. Как комплимент или нечто иное воспринимать, я не знала, просто больно было и все. Разрыдаться хотелось, но я держалась, изо всех сил держалась.

–Как дела на работе?

–Нормально! Новый проект!

Вершинин отставил в сторону бокал с виски.

–Что за проект?

Я на секунду поверила ему, да поверила, что ему интересно и присев напротив, улыбнулась, так открыто, как когда-то ему раньше.

–Шикарная партия новых свадебных платьев завезена в Россию! Много креатива и идей! Ты же меня знаешь! Заказ ручной работы, для дочери очень влиятельного человека, я взялась сама!

Почувствовала парфюм, точнее духи и боль стала вдвойне если не втройне невыносимой. Такими духами пользовалась моя невестка, Вика…

–Я рад! Ты молодец!

Он встал из-за стола и потянулся к сигаретам, а я поражалась откуда во мне столько выдержки. Я теряю мужа, точнее давно потеряла, он моим то никогда не был, а тут еще фраза которую друзьям говорят : «-Ты молодец!».

Превосходно. А я все держусь, я же сильная.

–Я устал, работы много!

Он выпускает дым, а я жалею, что бросила курить.

–Ты в кабинете спишь?

Данил словно вздрагивает от моего вопроса, в себя приходит.

–Наверное, да! Работы много! Выходные вместе проведем, в ресторан сходим!

–Как Дима? Новости есть?

Данил прищурился.

–Инн…

–Дань, он мой брат! Новости есть?

Муж наливает себе еще виски, знаю, что не хочет говорить, но я не отстаю, мама и я извелись за сегодняшний день после выпуска новостей.

–Пока нет, он в бегах!

–Ты был у Вики? -не выдерживаю я.

Я никогда не устраивала сцен, и не была ревнивой сварливой женой, но сейчас просто не смогла, я не выдержала, ощущая, как все ломается внутри. До боли.

–Да! Мне очень жаль их, и они в опасности!

–Вика может уехать к маме! Или к нашим! С Лерой!

Муж внимательно смотрел на меня, наконец опустил глаза. Суровый, жесткий, если не сказать жестокий, он опустил глаза.

–Вике опасно куда-то выезжать! Она под моей охраной! Мои люди за ними присматривают!

В горле встал ком. Да ты чего, Инна… Это же твоя золовка и твоя любимая племянница, что ты в самом деле. Едва справившись с эмоциями, вновь улыбнулась, хотя реветь хотелось.

–Я рада, что они в порядке!

Данил поднял на меня глаза и тут же опустил их вновь.

–Им нужна твоя поддержка, Инна, очень нужна! Прости! Много работы, доброй ночи!

Он ушел, а я осталась. Наедине с этими словами и что я молодец, и доброй ночи и что плохо мне, очень плохо. Поддержка… А кто поддержит меня? Кто? Когда его не было рядом, он сел за моего брата, а потом, когда освободился. Чужой, холодный и не мой. Как мы расписались на зоне, я, бросив всех солидных женихов, ругаясь с мамой в простеньком белом платьице, была самая красивая невеста. Потому что любила, до одури любила. И знала, что выдержу, испытания разлукой, отдам ему всю себя. А в его голове жила эта тощая страшная модель… Вика. Большие глаза, белокурые волосы и взгляд наивной овечки, хотя я хорошо знала какая она стерва и сука. Но Вершинин любил ее, много лет, ее одну. Сел за нее, чтобы выгородить ее, а не моего брата. Все за нее. Я знала, знала и верила, что забудет. Реже стала общаться с братом и его семьей, но ничего не помогло. Он был в ее власти. Смотрел фото, подписывался на ее аккаунты, с таким трепетом говорил о ней, что мне хотелось ее убить, но я понимала, что даже после смерти, он будет любить свою модельку, неудачливую модельку, как мы называли ее с моей мамой, которая тоже не жаловала Вику, видя, как я мучаюсь.

***

Мне не спалось, я рисовала эскизы нового платья, но выходила ерунда и я сама это прекрасно понимала. Когда твои мысли больны, то ничего не выйдет, как бы ты не хотел. Спустившись вниз, налила себе кофе, как почувствовала в кармане джинсов вибрацию телефона. Три часа…Номер был скрыт.

–Да!

–Сестренка это я!

Я вздрогнула. Дима. Брат.

–Дима, ты где? Что с тобой?

–Инн, говорить не могу! Скину смс и сразу удалю, прошу никому не говори, что я звонил! Я очень тебя люблю! Никому!

–Я тоже тебя люблю, братик мой!

В трубку полетели короткие гудки и на телефон тут же пришла смс.

«-В кабинете мужа найди в столе бумаги, ты все поймешь! Будь осторожна! Смс удали!»

Я вздрогнула, удалила смс и присела за стол. Кофе был обжигающе горячим, но для меня он остыл, меня словно ледяной водой обдали. Холодно и страшно. Хотелось сорваться и броситься к Дане, но что-то останавливало. Дима ему не доверяет, а муж мне что-то не договаривает. Отводит глаза. Я залпом допила чашку кофе и медленными неслышными шагами направилась к кабинету. Дверь была приоткрыта, лился приглушенный свет от торшера, закинув ноги на стол, муж курил сигару, а в его руках были бокал с виски и телефон.

–Мне плевать! Пошли Кин-Конга! Я за этого сопляка ответ перед братвой держать не стану! Он до суда не доживет, сдохнет! В твоих интересах тоже найти его раньше мусоров! Собаке собачья смерть!

У меня потемнело в глазах. Я оступилась.

–Я перезвоню!

Поняв, что он услышал, бросилась вверх по лестнице, и лишь упав на кровать, пришла в себя. Муж даже не поднялся, и зная его характер за годы жизни, знала хорошо, что и не поднимется. Сердце бешено стучало, я понимала, что разговор шел про моего брата. Понимала, но ничего не могла сделать, кроме, того, чтобы найти бумаги, бумаги в которых, как мне казалось таилась помощь моему брату, и которые очень не хотел, чтобы всплыли мой муж…

Дверь неожиданно скрипнула, и я судорожно закрыла глаза. Успокойся, Инна, только успокойся. Честно, даже не ожидала что он зайдет, но он зашел и даже лег рядом. Ни дежурного обнимания, ни поцелуя, просто отвернулся. Я еще удивилась, как мы ни в разных спальнях спим. Молодые и он и я, едва за тридцать ему и мне, а жизнь, как у пенсионеров. Дочь… Она сейчас у моих. Знаю он безумно любит Любу, и я ее люблю очень, она прекрасна, спасает меня от депрессии и боли, которую я переживаю. Она и любимая работа, иначе либо бутылка, либо в петлю. Ведь жить с человеком, которого ты безумно любишь, а он тебя нет, невыносимо. Хуже даже чем наоборот, и не сделать ничего, со своей любовью не лезу, не навязываюсь, а все же, все страдания и боль внутри. Самая страшная внутренняя. Мама говорит, Данил любит детей, хоть и бандит, еще одного ребенка нужно, либо уходить, но я хорошо знаю, второго он не хочет. От меня не хочет, от нелюбимого человека и дети в тягость, Люба исключение, потому что я родила ее, когда он сидел и забеременела там же, в комнате свиданий. Где казалось он еще что-то, хоть малейшую каплю испытывал ко мне, а может мне просто, казалось, и я была лишь средством забыть Викторию, его любовь…

ГЛАВА 2

[ДЕМИД]

-Дело надо сдать в пятницу! Что ты тянешь?

Перед лицом так и стоял майор, с его озлобленной физиономией. Да уж дело затянулось об убийстве криминального авторитета Мифика. И никто ничего не видел, сработано профессионально, подозреваемый есть, да вот только что-то…

–Ты серьезно думаешь, это Робин Гуд?

Усмехнулся. Робин Гуд. Достаточно весомая фигура в криминальных кругах, молодой да ранний.

–Что-то подсказывает мне, что в деле больше замешан Ферзь!

–Вершинин? -изогнула бровь Юля.

Я кивнул, а моя помощница тяжело вздохнула.

–Я понимаю прекрасно, Вершинин виновен в гибели твоей семьи, но у него алиби в этот раз!

–У него по жизни алиби и это здесь ни при чем, Юль! Моя семья! Я дело говорю! Ферзь последний, кто накануне встречался с Мификом!

Юля внимательно посмотрела на меня. Красивая миниатюрная блондинка, по ней очень сложно сказать, что она опер, умная, расчетливая и сильная, да такая морально, что любой мужик позавидует.

–У него алиби! Что накануне он был в ресторане с женой!

Я положил перед ней белый лист исписанный, красивым, бисерным подчерком.

–Это заявление вдовы Мифика, и вся охрана видела Ферзя, как они повздорили!

Красивое лицо напарницы напряглось.

–Ты предлагаешь домой выехать?

Я усмехнулся.

–Ты считаешь, что такие ублюдки, как Ферзь сами сюда приедут? Он в бега бросится, и я уверен, это утка что его свояк виноват! Он его подставить решил!

–Робин-Гуд тоже бандит и за ним много чего!

–Не спорю, но у меня чуйка, он не убивал Мифика! Это слишком!

Юля забарабанила пальцами по столу.

–Хорошо, но еду я! Прости!

Я пожал плечами.

–Я могу допросить его жену, поверь здесь нет ничего личного, то, что ты пытаешься найти!

Юля тяжело вздохнула.

–Когда Тимура застрелили на задании, я думала я умру, но нашла в себе силы жить дальше, ради сына, хотя хотела лично убить того, кто это сделал! Месть не выход, Дем, ты знаешь это!

Я отвернулся. Очень ценил и любил по-своему Юлю, как сестру, но вот только сейчас ее нотаций не хватало.

–Все хорошо! Пошли в буфет, я за кофе!

Лишь взяв себе американо, и выйдя на улицу, я закурил. Есть не хотелось вообще, и все мое правильно питание и спорт, сейчас совсем вылетело из головы. Юля была права, это личное, слишком сильная ненависть накопилась к Ферзю, слишком сильная чтобы простить его. Я до сих пор помню мертвые тела. Своих любимых людей. До сих пор…Родители, сестра и младший брат. Их всех безжалостно убили, убили за местом под солнцем, ради денег, власти и наживы, то, чего у Ферзя было не отнять никогда. Все эти годы во мне жила лишь ненависть, а он легализовался, отсидел, вышел и построил свой бизнес, превратившись из обычного уголовника в солидного бизнесмена, но я то хорошо знал, чем он занимается, что его рестораны лишь прикрытие, а за ними стоят такие ужасы что врагу не пожелаешь. Мечтал, просто жил этой мыслью, подловить его и причинить ему боль, уничтожить, стереть с лица, добить… Все ждал подходящего момента, но Ферзь ловко уходил, он был далеко не дурак, а наоборот, умный, слишком умный. Держал общак, и я знал это точно, его всегда прикроют выручат, но вот что-то пошло не так. Удобный момент настал. Убийство вора и криминального авторитета Мифика, стало роковым, этого делать было не нужно, ой, как не нужно. Но жажда власти ослепила Ферзя, он стал ставить себя выше других и прокололся, сильно прокололся.

–Я тебе звоню, ты не отвечаешь! Почему?

Я едва не выронил сигарету. Позади меня стояла Лилия.

–Привет!

Лилия грустно улыбнулась.

–Привет!

На ее лице нежном и по детски пухленьким, с дивными чертами лица, читалась грусть. Грусть причиной которой был я, и я это знал.

–Я звонила! -осторожно произнесла она. -Сто раз! Ты занят?

Я смотрел на нее в упор, так и хотелось произнести: «Лиля, ты же умная девушка, неужели ты не понимаешь, что если есть чувства, как бы ты занят не был, ты ответишь, даже если ты в космосе!»

–Да!

Лилия моргнула.

–Мама говорит иное!

Я поморщился.

–Лиль, при чем тут мама? Что ты сама чувствуешь?

–Что ты следак, а вы холодные люди!

Усмехнулся. Прямолинейная, наверное, лучшая девушка на свете, которую я совсем не достоин и знаю это.

–Ты не совсем права, я просто думал ты все поймешь!

Лилия смахнула с ресниц предательские слезы.

–Прошу…

–Да успокойся ты, Романов, я не зареву, я давно все поняла! Она лучше?

Вздохнув, потянулся к сигаретам.

–Лиль, прекрати прошу! У меня нет никого! Ты это знаешь!

Лиля утерла слезы, у нее были огромные разноцветные глаза, которыми я так восхищался, любил по- своему и восхищался. По -своему. По-другому не мог, больше не мог.

–Я не знаю! Эрнест и мама другое говорят!

Я поморщился.

–Слушай при чем тут, Эрнест? Твой брат то сюда зачем лезет?

–Он любит меня!

–Я заметил, поэтому и он и твоя мама, постоянно, меня критикуют и такое чувство что спят с нами в нашей постели! Прости, детка, но тебе надо повзрослеть!

Лиля вцепилась мне в руку, в ее глазах читалось отчаяние.

–У нас свадьба скоро!

Я непроизвольно вырвал руку. Свадьба… А хотел ли я вообще этой свадьбы?

Да, она была прекрасна. Даже гетерохромия ее не портила, наоборот придавала ей шарма. Красивая, яркая, но не моя. Не хотел я ничего, и понял это не сразу.

–Лиль! Давай не на работе!

Лилия шумно выдохнула. Она никогда не была истеричкой, спокойная, уравновешенная и сейчас я ее совсем не узнавал. Губы дрожали, как и тонкие девичьи пальцы.

–Я молчу! У тебя обед! Юля сказала!

Я скрипнул зубами. Юля твою же…

–Она не со зла, просто видит, что между нами происходит!

Я начал спускаться по лестнице, понимая, что нужно идти в наше любимое кафе, иначе вся ГЕН Прокуратура, будет в курсе событий личной жизни следователя Романова. Все узнают, и что странно, Лилия это понимала, но все равно нарочито пошла сзади. Да и плевать. Мне всегда было плевать кто что скажет, люди такие создания, они говорят о том, кто лучше, а то, что я лучше многих, я знал наизусть. В кафе хотелось нажраться, но должностные полномочия не позволяли и заказав себе обед и чашку американо, посмотрел с какой-то завистью на шампанское Лилии.

–Я не люблю, когда ты пьешь, ты почти не пьешь, тебе не идет!

Лиля прищурилась.

–Не тебе решать, Романов, ты не всесилен! И я не твоя подчиненная и не под следствием!

Вырвал у подошедшего официанта бутылку, чтобы открыть самому. Ее поведение раздражало и было некстати ко всему. Только не сейчас, все мысли о Вершинине и твою же… Лиля захотела выяснить отношения, которых давно не было, и ее мама и брат говорили ей об этом, но она не слышала. А может просто не хотела слышать. Странная это штука -любовь, не верил я в нее и не хотел верить, не мое это любить. Я любил свою семью, но ее у меня отняли, жестоко отняли.

–Напьешься, я тебя домой не повезу!

Лиля кивнула, отпила шампанское и горько усмехнулась.

–Мы расстаемся?

Я откинулся на кресле. Жестоко. Но правда, тянуть больше нельзя, итак, затянули, когда заявление в загс подали, а все, потому что, с детства вместе и все за нас решили, что Лилия моя судьба, а я ее.

–Лиль, ты сама то жить дальше в обмане и фальши хочешь?

Вздрагивает, с нескрываемым диким отчаянием смотрит на меня, а я на нее. Игра слов, вслепую, через боль, ее боль, потому что больнее тому, кто любит, а я не любил. Как друга, как сестру.

–Ты лгал мне все это время?

Я всегда оберегал Лилю, очень ценил ее, и был для нее всем, а сейчас так жестоко, с одного удара, выносил двери в ее мечты, причиняя ей боль. Ненавидел себя за цинизм и за то, что я чудовище.

–Нет не лгал, я себе лгал, заблуждался! Нас ведь с детства поженили, а первая любовь не складывается ни у кого!

Лилия повертела в руках бокал.

–Она у тебя была, первая любовь эта?

Я, как парень, ее понимал, а, как следователь нет, к чему столько вопросов на которые ты знаешь ответы и даже если не знаешь, то понимаешь, ответы на них принесут боль.

-Лиль!

–Можешь не отвечать, не было, я знаю!

Лиля сжала в руках бутылку.

–Я уеду!

–Куда?

–В деревню!

–Зачем?

–Мне там легче!

–Осень, у тебя работа!

–Плевать! У меня ничего!

Я протянул к ней руку.

–Прости за загс!

Лиля закусила губу.

–Нет! Никогда! Ненавижу!

Я молчал, я в этот момент и сам себя ненавидел, ведь только что сейчас, я растоптал единственного человека кто на этой земле, меня по-настоящему любил…

[ДИМА]

Печь не грела, в этом Богом забытом месте не грело ничего. Я сидел на полу и тупо смотрел на дверь прижимая к себе ружье и слушая надрывный кашель Никифоровича.

–Да достал ты дед, кашлять! -раздраженно произнес Мирон, закурив, наверное, пятую сигарету за последние минут десять.

–Ты еще больше кури, может он вообще задохнется!

Глаза Мирона зло уставились на меня.

–А ты здесь самый умный, Робин?

–Ты что-то имеешь против? – с вызовом ответил я.

–А ну прекратили оба!

Голос Атамана заставил Мирона заткнуться, он его боялся и уважал, знал на что тот способен и насколько у него рука крепкая. Атаман сел за стол и посмотрел на меня.

–Звонил?

Я кивнул.

–Твоя сестра дама умная, будем надеяться!

–Бабы умным не бывают! -хмыкнул Мирон. -Тем более Ферзь ее муж!

У меня потемнело в глазах.

–Ты, шавка за мою сестру рот не открывай!

–Ты фраер кого шавкой назвал?

–А ну заткнулись! -ударил кулаком по столу Атаман.-Хотите чтобы нас мусора нашли! Не сегодня завтра, итак, это случится! Прекратили!

Мирон, выругавшись подошел к двери, а я, положив рядом с собой ружье, лег на матрас и уставился в потолок, думая лишь об одном. Как там сейчас мои девочки… Мои жена и дочь. Я знал одно, что, если с ними что-то случится, разорву Ферзя голыми руками. Гнида…Так подставил меня. Зачем, ради чего…Деньги? Слабо верилось. Неужели Вика? Сердце бешено забилось. Как я хотел сейчас быть рядом с ней, слышать ее нежный голос и чувствовать тепло ее тела. Моего тела, которое кроме меня никто не касался. Я любил ее, до одури любил, и сейчас не думал, что меня грохнут из-за Мифика, я думал о ней и дочери. Что будет с ними, если Инна пожалеет его, ведь у них ребенок и сестра так любит его. Эту тварь… Дом погрузился в сон, а я лежал, вспоминая, все, все, что было и понимал, как прокололся, поверив ему и не подумал, насколько жестокой будет расплата. А Ферзь все просчитал, хитро и по- умному, зная мои недопонимания с Мификом, что братва подумает на меня, но я был не самоубийцей чтобы по беспределу убивать вора.

–Чем дольше ты будешь скрываться, тем хуже! У Ферзя беспроигрышная позиция, ты в бегах, а он то сумеет пыль братве пустить в глаза!

Я повернулся, Атаман, затянувшись смотрел на меня в упор.

–Ты предлагаешь сдаться?

Атаман пожал плечами.

–Я всегда Робин, тебя приму! Но знай одну вещь! Я трусов не люблю!

–Пойти в мусарню, это означает что меня закроют!

–За свое, да, но не за Мифика! К братве ехать опасно, слушать не станут! Мифика уважали! Даже я замолвить слово не смогу!

–Получается, что я помощи у мусоров искать стану? Вскрываться?

Атаман сплюнул.

–Кто тебя просит закрываться? Ты придешь к следаку! А к братве, в бетон либо расстрел! Что ты хорохоришься? Вы все по понятиям да по понятиям! Только все не то у вас сейчас молодняка! Посмотри на меня! Ничего нет! Также жить хочешь?

Я присел и усмехнулся.

–Я тебя, Атаман не узнаю!

–А что ты хотел, чтобы я сказал? Три дня прошло! А жену твою поперли отовсюду! Дочку! О ней думал? Куда они? Неизвестно, что еще сестра решит, сам говорил, как она мужа любит!

Я посмотрел на дверь, Мирона не было, Атаман не стал заводить этот разговор при нем.

–Инна моя сестра, я в ней уверен!

Атаман затушил окурок.

–Я в себе то порой не уверен! Где гарантия что Ферзь не откупится? У него есть все, а у тебя на данный момент ничего! Ненависть жены, что с подиума слетела!

Он встал и его тяжелые шаги были слышны у входа в подвал. Пошел за водкой, да спать, я уже хорошо изучил его привычки. Мирон сплюнул прямо на пол и отправился к двери, лег там. Я же, вздохнув, стараясь не обращать внимание на храп вперемешку с кашлем Никифоровича, закрыл глаза, прижимая к себе ружье. В чем-то, Атаман прав. Вика за пару дней потеряла все. Карьеру, деньги и в этом виноват был только я. Виктория… Моя маленькая девочка, моя Вика. Лера и Вика все что у меня было. Как представил, что они там сейчас одни, что они чувствуют, особенно жена, та которую я любил до безумия и даже мысли допустить не мог что ее может не быть рядом со мной. Зачем, я только туда поперся на этот разговор и Ферзь же все, вроде, как и ни при делах. Повернулся на другой бок, одна надежда на Инну, сестренка только не подведи, прошу не подведи. Ведь хорошо знаю, как она любит его, как на все ради мужа готова, но вот он никогда ее не любил. Вика-вот кто был ему нужен, моя жена и все об этом хорошо знали. И мои родители, и сестра, и я. Я всегда был первым и с Викой, и во всем, что не могло ни вызывать в нем злость. Хорошо знал, дружбы давно нет, мы даже не подельники, нас связывала сестра, мудрая женщина пытавшаяся сохранить свою семью, считая, что худой мир лучше доброй ссоры. Вот только не выходило, ловя дикие взгляды Ферзя на Вике, я ненавидел его все сильнее, хотя бы за Инну, за сестру, которая тоже все видела и понимала, даже если молчала. Любила и все надеялась, что Вершинин выкинет мою Вику из головы. Но с каждым совместным праздником, с каждой встречей это превращалось в одержимость с его стороны, я, то, хорошо видел, как он пожирает глазами мою жену и мысленно торжествовал. Обломись сука… Она моя, была, есть и будет…

***

-Вставай!

Кто-то с силой тряхнул меня за плечо, я тут же подскочил.

–Мусора!

В глазах понтовитого Мирона мелькнул испуг, я усмехнулся.

–Боишься?

Мирон схватил меня за плечи.

–Дебил, ты знаешь сколько нам светит?

Я оттолкнул его и встал на ноги. Никифорович сидел на печи, а Атаман стоял рядом и невозмутимо что-то пил с железной кружки.

–Че вы стоите, мусора!

Мирон нервничал больше всех, а я покосился на него и оперся о стол.

–Делать что будем?

Атаман, вздохнув, поставил кружку рядом со мной.

–Лес, зима… Ноябрь! Холодно! Что можно делать?

Я вздрогнул, неужели он настолько сейчас решительно настроен?

–Сдаться! -Никифорович вновь раскашлялся.

–Тебе то дед терять нечего, ты жизнь прожил, а я в тюрягу не хочу! -процедил Мирон.

Взгляд Атамана скользнул по нему. Холодный, тяжелый, но умудренный жизненным опытом.

–Если бы не хотел в тюрягу, работать бы пошел, а когда что-то делаешь, всегда помни, касса впереди!

–Че за философия гребаная? -начал злится Мирон. -Надо думать, как выбираться, а не сопли бабские разводить!

Внезапно оглушительный звон и стекла каскадом посыпались на пол. Атаман пошатнулся, схватился за стол, по его светлой тельняшке растекалось красное пятно крови. Мирон в два прыжка бросился к подвалу, а я к Атаману.

–Уходи! -одними губами прошептал он. -Уходи!

–Я не брошу тебя и Никифоровича! -опустился я подле него.

–Он дело говорит, сынок! Я бывший врач! Меня туберкулез добивает, а у него сквозное! Уходи!

Новый звон и еще одни стекла полетели на пол. Я с отчаянием смотрел на Атамана, на его предсмертную агонию, на то, как он отходил.

–Я про золото дело говорил! Никому не говори! И бумаги, в них…

Он захрипел, закрывая глаза, а дверь с грохотом начала выламываться, резко вскочив на ноги и бросив последний взгляд на Никифоровича, я побежал в комнату. Там выбив окно, выскочил на улицу. Холод тут же пробрал до костей, дернувшись и помотав головой, ловко перескочил через хилый забор и понесся в сторону леса, расстилавшихся сосен. Позади слышались тяжелые шаги, выстрелы и лай собак, но я не останавливался. Задыхался, бежал мимо сосен, мимо голых, потерявших свой великолепный наряд деревьев, с одной только мыслью, увидеть Вику и Леру. Прижать к себе и знать, есть будущее, есть счастье, мы выберемся, уедим за границу и будем жить в маленьком домике у моря, как хотели. Внезапный резкий выстрел, заставил меня пошатнуться, я схватился за дерево и обернулся. Ко мне на полном ходу бежал спецназовец с тренированной овчаркой на поводке, от которой было невозможно скрыться.

[АННА]

-Ты ужин сделала?

Я отложила в сторонку Панадол, и поправила Лизе одеяло.

–Не выключай свет, Лусик темноты боится! -заговорщицки прошептала сестренка.

Я улыбнулась.

–Ну если боится, тогда не буду!

Мама даже не подошла к Лизе, молча вышла из комнаты, а я сказав, что скоро вернусь, направилась за ней.

–Мне на смену, почему ужин не готов?

–На плиту посмотри, мам!

Она скользнула взглядом по плите и потянулась к контейнеру, на красивом лице опять недовольство. Раздражение, злоба… С папой, она такой не была.

–Ты не скучаешь по папе? -внезапно сама не знаю зачем спросила я.

Знала, что эта тема под запретом и все равно не удержалась. Хотела спросить, потому что сама я по нему очень скучала. Мне не хватало его, последнее время воспоминания о нем давили все сильнее. Мама обернулась, так резко и зло смотрела на меня.

–Твой отец вас бросил, если ты не забыла!

Я молчала. Мама забыла сказать что виной была она и ее веселые прогулки по деревне, папа терпел, как мог, но когда ему стали говорить чуть ли не откровенно в лицо, его терпение закончилось и я его хорошо понимала. Слишком хорошо.

–Поэтому помалкивай о нем, лучше посуду помой! А то работаю за всех, а помощи никакой!

–Ты не пробовала Никиту своего на работу отправить?

Мама прищурилась.

–Кто его возьмет? Кому он нужен?

Я хмыкнула.

–Ну тебе же нужен!

–Без мужика в доме плохо! Все, я ушла!

Я молча уставилась в стену. Без мужика… Да лучше быть одной чем с таким выродком, по-другому, я никак не могла его назвать. Я терпеть не могла ни его, ни его конченую физиономию, от одной ее воротило и становилось тошно, невыносимо тошно. Зачем мама его терпела, я не понимала, младше ее, с кучей отсидок для его возраста и вечно пьяный. Как я мечтала вырваться из этого кошмара, забрать сестру, и уехать. Навсегда. Не видеть эту проклятую деревню, а жить в большом городе там, где всегда мечтала. Когда за мамой закрылась дверь, я достала сигареты и выключив свет, подошла к окну. Тоска и жгучая боль. Обида. У нее на первом месте был Никита, ладно я, но Лиза была совсем маленькой и так нуждалась в ней. В маминой заботе, а не видеть ее пьяной по выходным, когда я уводила ее к бабушке, чтобы она все это не видела. Бабушка. Она одна кто понимал и искренне жалел меня. Я любила ее и часто видела, как она прячет глаза за то, что ей было стыдно, что она воспитала такую дочь, как наша мама. А мама, наоборот, считала, что ее поведение и должно таким быть, давно перестав интересоваться мной и моей жизнью. Честно это было страшно, видеть ее пустые глаза, хотелось чем-то поделиться что-то рассказать, но вечно я наталкивалась на стену недопонимания. Даже мое отличие в школе, моя помощь по дому, воспринималась ей, как должное. Все, как должное, без слов спасибо, поцелуев и материнских объятий, в которых я так нуждалась и которые мне были так нужны. Сильный грохот заставил меня быстро затушить сигарету. В дом едва держась на ногах, как, всегда ввалился Никита.

–Ооо дочка! -пьяно рассмеялся он.

Я с презрением смотрела на него. Как же я его ненавидела, рука до сих пор болела, и моя ненависть становилась от этого все крепче.

–Что такая хмурая, дочка! Выпьешь со мной?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.