Анастасия Ветрова
Незапертые двери

Пролог

конец июля 2010г.

До города на машине было всего минут десять-двенадцать. Тем более ночью, по пустой дороге. Но сейчас Ромке приходилось тащиться еле-еле, и он с трудом сдерживался, чтобы не вжать как следует педаль газа.

Всё окутывал расползающийся как туман дым. С дороги было видно, как внутри ночного, тёмного леса распаляется пламя, жутковатыми огненными отсветами вырисовывая стволы деревьев. По низу вдоль канавок у обочины ползли быстрые огоньки, пожирая сухую ломкую траву, мох. Заползали на невысокие кустики, старые пни, высушенные за это непривычно сухое и жаркое лето.

А вокруг – мрак и чернота. Пугающе шипящая. Отвратительно едко пахнущая дымом. Скрывающая то, что разгорается, пока ещё невидимо, в её недрах. Незаметно проникая всё ближе и ближе. Оцепляя всё большее пространство. А потом резко выныривая ярким, обжигающим пламенем то тут, то там в этой предрассветной тьме. Выхватывая завораживающим огненным светом край изгороди, ветви кустарника, отражаясь бликами в окнах дома...

Какое-то время они ехали молча, каждый погружённый в свои собственные мысли. Тягостное, маетное состояние, дикое чувство тревоги от неизвестности…

Странное свойство человеческого мозга – воспринимать реальность как в замедленной киноплёнке, когда происходит что-то катастрофичное. Как будто смотришь со стороны на происходящее. Начинает казаться, что время растягивается. События воспринимаются не разом, а постепенно, шаг за шагом доходя до разума. И в то же время в голове могут с усиленной частотой кадров проноситься обрывки воспоминаний, каких-то моментов жизни. Начиная от самых детских, которые, казалось, уже и не помнишь, и заканчивая последними отложившимися в памяти. Как будто кто-то нажал кнопку «быстрая перемотка» на видеомагнитофоне. А потом опять резко пауза.

И ступор. Пока сознание ещё не впустило эту мысль. Страшную, лишающую способности соображать, собрать в одну «картинку» все фрагменты. А потом чувство бессилия. Бессилия что-либо изменить.

…А в памяти вдруг всплыли моменты из прошлого.

Семь лет назад. То самое лето…

Часть 1. Наташа. Глава 1

Лето 2003г.

Стояла самая обыкновенная июльская погода. Было жарко, время от времени дул лёгкий южный ветер. Сонливо колыхались в такт его порывам ветки берёзы, шелестя листьями. Где-то в отдалении периодически проезжали машины по шоссе.

Днём на деревенских улочках было безлюдно и тихо. В тени листьев дикого винограда, обвивавших перила крыльца небольшого деревянного домика, гомонили пчёлы, быстро-быстро вертя прозрачными крылышками над ароматно пахнущими мелкими цветами.

Слышался негромкий разговор. Самих собеседников, точнее, собеседниц, было почти не видно. Только голоса: то тихие, почти шепчущие, словно боялись быть подслушанными. То, наоборот, резкие, восклицающие и перебивающие друг друга.

Они спорили, перебивая друг друга. Спорили о том, что уже в более зрелом возрасте кажется совершенными пустяками. Но когда тебе восемнадцать-двадцать, мало задумываешься о глобальных проблемах человечества или бытовых неурядицах. Нет, конечно, это тоже кажется важным, но всё же гораздо больше волнуют любовь или нелюбовь, взаимность или равнодушие. Становится обидным, когда кто-то машет в ответ на это рукой и говорит, что, мол, не в первый и не в последний раз.

‒ Что ты в самом деле ерундой занимаешься? Зачем тебе Лёшка дался? Ты что, замутить с ним собралась? Он же тебя на три года моложе!

‒ Не ври, на два с небольшим! Чего ты плетёшь? Я всего лишь сказала, что он мне нравится! Он знать-то ничего не знает, а ты уже напридумывала! ‒ разочарованно проговорила другая.

‒ Ты не ответила! ‒ небольшая пауза. – Симпотный, конечно, я б сама с таким замутила! Шучу! – раздался смех.

‒ Лар!

‒ Что? Мозги у тебя где? А если Валерик узнает? Тут у всей компании всё на виду!

‒ Да кто тебе сказал, что я собираюсь что-то там? Сочинила уже на целый сериал!

‒ Валерка-то чего? Смотрю, всё как было, так и осталось. Ты чего ему ничего не говоришь? Долго терпеть-то будешь?

‒ А толку-то? Ему есть дело только до себя. Скандал устраивать смысла нет, он считает, что меня всё должно устраивать. А мне уже тошно от всего!

‒ Так, это я поняла! А чего ты на Лёшку заглядываться стала? И не делай мне такие глаза, вижу я, как ты на него смотришь!

‒ Ой, да просто лёгкий флирт, для поднятия собственной самооценки, – проворчала подруга, ‒ может, почувствую, что на меня обращают наконец внимание. Она вскочила и стала мерить шагами крыльцо.

Врала, конечно. Наташа сама не ожидала от себя, что так выйдет. Что её начнёт тянуть к этому человеку так, что ей станет наплевать, что она не одна. Что это может с чьей-то точки зрения показаться неправильным.

Такие вещи не предугадаешь. Можно хоть сто раз утверждать, что уж с тобой-то такого точно не произойдёт, а потом начинаешь отрицать свои прежние слова и не понимать, как это ты раньше не замечала его рядом с собой. Раз – и щёлкнуло! И теперь все мысли сбиваются в один путанный клубок, стоит его увидеть. И самой и страшно, и волнительно от того, что появилось там, в укромном уголке души. Заставляя видеть ночью странные, манящие сны. Думать об этом человеке почти постоянно. И бояться, что кто-то угадает твои мысли. И при этом безумно тяжело держать всё это в себе.

Но Лариске она пока признаваться не спешила. Пусть думает, что хочет.

‒ Ну-ну, внимания ей не хватает! ‒ скептически возразила Лариса. ‒ Ну тогда разойдись с Валеркой и всё! И будешь встречаться, с кем хочешь! И сядь уже! Удобно, что ли, разговаривать, задравши голову! – возмущённо воскликнула Лара.

‒ Ну мы же все здесь в одной компании! Как я так буду встречаться, с кем хочу? – проныла Наташа.

‒ А, так если бы не это, то ты бы с Лёшкой…

‒ Ой, перестань ты!

‒ Блин, я вот даже готова поспорить на две свои стипендии, что это всё – пустая трата времени!

‒ Спорщица нашлась!

‒ А что, слабо? Я серьёзно – заарканишь Лёшку – моя стипуха за сентябрь-октябрь – твоя! Нет – значит, наоборот! Я тебе даже поспособствую – алиби обеспечу! Только ты уж сама, будь добра, не подставляйся! – Лариса почуяла азарт. Наташа её удивила, она никак не ожидала от неё такого, слишком уж рассудительная она всегда была, чтобы вот так поддаться порыву. – Я, конечно, вообще над тобой балдею! Какая у тебя сейчас перспектива? Курортный роман?

‒ Вот заладила, как попугай: роман, роман! Это у тебя Роман по фамилии Игнатьев! – съязвила Наташа, Лариска в ответ показала ей язык, ‒ Обязательно требуется перспектива?

Глава 2

На терраске было накурено, на полу стояли старые пустые бутылки из-под пива, в пепельнице валялась гора окурков. Старая лампа с пластиковым абажуром под потолком освещала неярким светом небольшую комнатушку, оклеенную старенькими обоями, свисающими кое-где под потолком надорванными краями.

Над диваном висел потёртый бархатистый ковёр с оленями на лужайке, обшитый желтой бахромой. Напротив на стене были прибиты полки, на которых лежали старые журналы, стояла пара фарфоровых статуэток, хрустальная вазочка с букетиком искусственных незабудок. Еще висело большое зеркало в тёмной деревянной раме, в уголок которого было воткнуто пара старых фотографий. На полу лежали домотканные полосатые половички. В комнате пахло сигаретами и подгоревшей картошкой.

Терраска прилегала к дому, в котором сейчас никто не жил. На лето приезжал племянник хозяйки, поэтому там и собиралась вся большая компания. Было шумно, отовсюду слышался то смех, то обрывки разговоров, то ёмкое словцо.

Лёшка лежал на старом продавленном диване в обнимку с гитарой. Устроился поудобней, подложив под спину подушку. Глаза то и дело поглядывали в противоположный угол терраски, где сидела Наташа. Она рассеяно водила сломанной спичкой по столу, периодически фокусируя взгляд на Алексее, стараясь, чтоб было незаметно, украдкой.

Наташка ему нравилась. Нет, в самом деле. И самому себе признаваться не очень хотелось, но каждый вечер он приходил сюда не потому, что скучно было одному дома сидеть или нравилось проводить время в их шумной, подчас неугомонной и разбитной компании, а потому что там была она. Если она не приходила или опаздывала, он не знал, чем себя занять. Карты раздражали, Маринкины навязчивые попытки привлечь его внимание – ещё больше. Даже гитара не радовала.

А ночью дома… Ночью вообще было отвратительно! Либо он лежал и не мог никак уснуть, потому что постоянно прогонял в голове кучу мыслей. Либо ему часто снилось, что она рядом с ним. Так близко, что он словно в самом деле ощущает тепло ее кожи, наклоняется, что–то говорит с улыбкой… А потом она вдруг пропадает, и он с отчаянием пытается в пустоте поймать её за руку. Но она всё время ускользает. Он хочет крикнуть, позвать её, но ничего не выходит. Горло словно сдавливает, и вместо крика вырывается какой-то еле слышный сиплый шёпот.

Этот навязчивый сон, повторявшийся по крайней мере раз в неделю, мешал нормально выспаться. Он был непонятным, тревожным и, пожалуй, даже абсурдным. Но при этом такой настоящий! Он мог поклясться, что ощущает на своей коже тепло её руки. И почему это сновидение его преследует? Что за мистика?

***

‒ Блин, волосы куревом воняют жуть! Начадили, хоть топор вешай! ‒ Лариска вытащила Наташу на улицу. Лицо сразу приятно обдуло посвежевшим ночным воздухом. ‒ Не понимаю я до сих пор, зачем тебе это надо! Либо ты врёшь, что чисто со скуки, либо у тебя крыша поехала!

‒ Отстань ты! Не понимай дальше! ‒ огрызнулась Наташа.

‒ Ой, какие мы обидчивые! ‒ ничуть не смутилась Лара и сменила тон: ‒ Ты поаккуратней там! ‒ Лара огляделась, не подслушивает ли кто, и наклонилась поближе к Наташе, громким шёпотом проговорив: ‒ Ребята уже поговаривать начинают, что он к тебе клинья подбивает! Не знаю уж, кто там чего высмотрел, просто я случайно услышала, как они между собой трепятся.

‒ Вот даже как! ‒ в голосе Наташи послышалось одновременно удивление и радость. ‒ Ну ладно, не будем пока человека компрометировать, подождём более благоприятный момент, ‒ она с трудом сдержала торжествующую улыбку.

‒ Благоприятный момент! ‒ усмехнулась Лара. ‒ Хорошо сказала! Значит, как будет можно, ты его перед всеми выставишь, а он разбирайся с этим, как знаешь! Добрая ты, однако!

‒ Ой, ну чего ты к словам-то придираешься! ‒ воскликнула Наташа.

Внутри поднялось какое-то лёгкое щекочущее волнение и тонкими иголочками пробежало по спине. Такое почти забытое ощущение. Предчувствие чего-то восторженного, оживляющего.

Наташа влюбилась. Совершенно обыкновенно влюбилась.

Каждый вечер она придумывала причину, повод для разговора, чтобы подойти к Алексею и хотя бы просто посидеть с ним рядом. Вроде бы невзначай, незаметно для других.

И почему-то не было стыдно, никакой внутренний голос не пытался наставить на путь истинный. Ведь было так хорошо рядом с ним. Сидеть, чуть касаясь его плеча. Совсем близко. А ещё бы вечер длился бесконечно!

***

Валерик встал с кушетки и прошёлся взад-вперёд по комнате, слегка пригибая голову, так как потолок в терраске был низкий, и он не умещался там во весь рост. Он был высокий, где-то около метра девяноста пяти. Худой, слегка сутулый. Светло-каштановые густые волосы были постоянно взъерошены на затылке. Вытянутое лицо с тонким носом и почти всё время поджатыми губами. Глаза были светло-серого оттенка, но казались темнее из-за тусклого цвета. Одет он был небрежно, в старую, видимо, ещё со школы, фланелевую рубашку в серо-бордовую клетку и полинявшие камуфляжные штаны. Весь его вид выражал полнейшую скуку, тяготившую и раздражавшую его.

Он перевёл равнодушный взгляд на Наташу, потом на почти пустую пачку сигарет «Дукат». Досадливо причмокнул, сел обратно на тахту и взял с табуретки потертую, с загнутыми уголками и надломами, колоду карт.

За окном шёл дождик. На улицу было не выйти. Приходилось коротать вечер за игрой в дурачка.

Лёшка неожиданно поднялся из-за стола:

‒ Народ, я пойду. С матерью завтра рано поедем в город, ‒ пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Марины.

Наташа поднялась со стула:

‒ Я тоже пойду, спать охота.

Валерик зло посмотрел на неё и не удержался от колкого замечания:

‒ Иди-иди, тебе вон провожатель нашёлся, кустов-то много по пути!

‒ Да пошёл ты! ‒ не выдержала Наташа. – Чего бесишься-то? Мне что, может, ещё разрешения у тебя спросить надо, можно ли мне домой пойти или нет?

‒ Надо будет, и спросишь, ясно?! ‒ Валерик больно схватил её за руку, но она вывернулась и выскочила на улицу.

Валерик тихо выругался, затянулся сигаретой, вытащенной из чьей-то пачки.

‒ Дурак ты! Зря только на девчонку наговариваешь! Зачем ты так с ней? ‒ Алексею стало обидно за Наташу, но сейчас пререкаться с Валериком было бесполезно, и он пошёл к двери. Валерик вскочил со стула и хотел было что-то сказать ему вслед, но ребята утихомирили его, поскольку и так было ясно, кто тут не прав.

Лариса догнала Наташу.

‒ Ну что, как думаешь, большая радость от Валерика мне? Сволочь! Видеть его не могу! Достал! ‒ Наташа быстро шла по обочине трассы, размахивая руками.

Лариса усмехнулась:

– А Лёшка-то твой за тебя вступился! Я думала, Валерик с кулаками на него полезет.

‒ Да никакой он не мой! ‒ воскликнула вдруг Наташа. – Вон Маринка сидела целый вечер как цербер возле него!

‒ А ты никак ревнуешь? – Лариса довольно улыбнулась.

‒ Да прям! ‒ Наташа поджала губы, ‒ Я наблюдаю!

‒ А-а, теперь это так называется! – хитро улыбнулась Лариса. ‒ Ну ладно, сделаем вид, что я поверила.

Глава 3

На следующий день погода стояла жаркая. Парило. Ветра абсолютно не было, а рассыпчатый песок под ногами накалился под обеденным солнцем.

Деревянные домики с узорчатыми наличниками, выкрашенные почему-то по большей части бордовой краской, хотя попадались и голубые, и парочка жёлтых, дремали, прикрывшись от полуденного зноя задёрнутыми шторками. Солнце раскаляло крашеные и оцинкованные крыши, подкрадывалось жаркими послеобеденными лучами к старой кошке, задремавшей в теньке у крыльца, пускало «зайчиков» вдоль дорожки.

На улице было пустынно. Шёл июль месяц и начала уже поспевать красная и белая смородина, через неделю-полторы обещала созреть вишня и малина. В террасках под марлей стояли алюминиевые тазики с ароматно пахнущим вареньем, над которыми вились мухи с надеждой проникнуть под плотный слой марли и отведать манящего сладкого варева.

Но неспешная сельская жизнь отнюдь не распространялась на молодое поколение, приехавшее из города на лето погостить у бабушек и тётушек.

Вся компания сидела на крыльце старой школы в раздумьях, чем бы заняться. Наташа предложила поехать искупаться.

‒ Ты с ума сошла? На велосипедах? По жаре? Да мы окуклимся быстрее, чем доедем!

От жары морило. Лениво развалясь на ступеньках и лавках крыльца, все дружно лузгали семечки. Из старого двухкассетника негромко играла привязчивая песенка: «Ветер с моря дул, ветер с моря дул, нагонял беду…»

Подъехал Алексей. Прислонил велосипед к крыльцу и полез в карман за сигаретами. Кто-то из ребят крикнул:

– Вон с Лёхой съездий, он всё равно уже на велике. Искупнуться не хочешь с Натахой сгонять? ‒ обратился он уже к Лёшке.

‒ Да почему нет? Я и сам собирался…. Что, больше никто не хочет, что ли? ‒ он оглядел сонно-скучающие лица.

‒ Не, ну вас! Тучи вон ходят. Ещё гроза будет, чё толку ехать-то? В такую жару если б кто на машине довёз, ещё куда ни шло, а так... Ну вас нафиг, если вам заняться нечем - валяйте! ‒ отозвались остальные.

‒ Ну, как хотите! ‒ он не больно-то расстроился, скорее наоборот. – Ну что, Наташ, пошли за твоим велосипедом?

Лариса ещё с утра уехала в город. Наташе было скучно, да ещё шанс такой выпал – с Лёшкой один на один побыть. Как тут не согласиться?

Жарило безобразно. Высовываясь длинными лучами из-за тяжёлых, наполненных влагой туч, солнце пекло в спину, лоб потел под козырьком кепки, а ветра почти не было.

Заехав по пути в магазин, они купили полторашку воды и махом выпили её на па́ру. Доехали до речки, бросили велосипеды и, скинув одежду, побежали в воду. Прохладная вода реки по-перво́й обдала контрастом холода после солнцепёка, но затем приятно окутала свежестью, расслабляя разгорячённое от езды тело.

Наплававшись, довольные они вышли на берег и сели обсыхать в теньке. Лёшка достал пачку синего дуката. Протянул ей сигарету. Молча покурили. Поговорили обо всяких пустяках. Наташа старалась вести себя как обычно, хотя, наоборот, отчего-то чувствовалось непонятное напряжение. Впервые.

Впервые они были вдвоём, и каждый не знал, как себя вести. Лёшка молчал, что было на него не похоже.

Над рекой внезапно поднялся небольшой ветерок, всколыхнув зашуршавшие листьями ветви деревьев. Духота становилась всё явственнее, гуще. Воздух тяжелел. Где-то почти совсем рядом неожиданно загрохотало и также в секунды смолкло. Стало совсем тихо и безветренно. Вода почти замерла. Тростник перестал шуршать пушистыми метёлками.

Они вскочили, засобиравшись было обратно, как вдруг резко, предупредив всего лишь несколькими звучными каплями, пошёл сильный дождь.

Этого, конечно, следовало ожидать, потому что духота стояла почти с самого утра, и всё небо было затянуто объёмными, как будто из ваты, серыми облаками с сизой каймой. Капли били всё сильней, дождь окутывал сплошной затягивающей пространство, стеной. Брошенная одежда в момент намокла. Ехать сейчас было бессмысленно.

Они спрятались под деревом и сидели, прижавшись друг к другу, под одним большим махровым полотенцем. Алексей приобнял её за плечо, придерживая полотенце так, чтобы оно закрывало их обоих. Дождь шуршал по листьям, капли падали на коленки. Они молчали, глядя на воду, по которой прыгали и тут же лопались дождевые пузыри. Наташа сидела, прильнув к нему. И так хорошо, так ново было от этого ощущения прикосновения. Почему-то казалось, что им обоим лет по тринадцать, и они тайком от родителей убежали на речку. Она слегка улыбнулась. А Алексей вдруг засмеялся:

‒ Знаешь, вот вчера мне чуть ли не морду собирались бить, решив, что я за тобой бегаю, - ни с того, ни с сего начал он.

«А на самом деле как?» ‒ промелькнуло в голове у Наташи.

‒ А сегодня даже ни слова никто не сказал, когда мы уехали вдвоём. Хотя тут гора-аздо больше поводов для подозрений, ‒ сказал он, вроде как в шутку, нарочно глядя на капельку, повисшую на ветке, чтобы в этот момент она не увидела его лица.

‒ Это точно, ‒ поддакнула Наташа, а сама слегка напряглась, инстинктивно желая услышать продолжение его мыслей вслух. Но как бы безразлично, просто чтобы поддержать разговор, продолжила: ‒ Интересно, что скажут, когда мы вернёмся?

Алексей подёрнул плечом:

‒ Да наплевать, какая разница! Хорошо ведь, правда? ‒ и улыбнулся ей, задержав взгляд чуть дольше, чем нужно, на её лице.

‒ Правда, ‒ вздыхая, ответила Наташа, чувствуя вроде бы случайное прикосновение его руки на своём плече.

***

Когда она вошла домой, вовсю звонил сотовый. Лариса кричала в трубку:

‒ Ну где тебя носит? Я уже обзвонилась вся! У меня тут дилемма такая, а ты трубку не берёшь!!!

‒ Ну, чего стряслось? – Наташа приготовилась выслушать подругу, заранее догадываясь, о чём пойдёт речь.

‒ Слушай, Витька пригласил меня в ресторан, прикинь?

‒ Прикидываю, прикидываю, ну и?

‒ Чего напялить-то? Я всю башку уже сломала. Хотела Машкины брюки одеть, а она, зараза, не даёт! А у меня вообще надеть нечего!

Наташа усмехнулась, присев на краешек стола: привычка, за которую её постоянно одёргивала бабушка:

‒ Конечно, как всегда! Шкаф ломится, а надеть ну совершенно нечего!

‒ Да ну тебя! – надулась Лариса, ‒ Я тут серьёзно, а ты ржёшь!

Наташа спрятала улыбку, как будто Лариска могла ее увидеть:

‒ Да ладно, надень сарафан, который тебе мать из Москвы привезла, и новые босоножки. То, что надо.

‒ А, точно! Я про него и забыла! – Лариса замолчала на мгновение. – Слушай, а чего это он меня в ресторан зовёт? Обычно же на дискотеку в ДК ходим, а тут…

‒ Ну догадайся с трёх раз! Ты ж с ним неприступная, вот он и изголяется, как умеет! – захохотала Наташа. Все тайные помыслы этого Витьки были ей давно очевидны. – Сейчас напоит, накормит, выгуляет, а потом к себе позовёт новый фильмец посмотреть, типа!

‒ Ну вот, всю малину обговнякала! ‒ обиженным голосом протянула Лара.

‒ У тебя там что?

‒ Да вот, с Лёшкой только с речки приехали, ‒ самым обычным тоном сказала Наташа, как будто это каждый день происходило. Лариса насторожилась:

‒ Погодь, это вы что ‒ с ним вдвоём там были?

‒Угу, ‒ так же безмятежно промурлыкала Наташа, нарочно, чтобы раззадорить Лару.

‒ И?

‒ Без «и», не воображай там себе, чего не надо! ‒ оборвала она её фантазии. ‒ Всё было весьма платонически невинно.

‒ То есть?

‒ Да не было ничего! Не боись! ‒ успокоила её Наташа.

Лариса выдохнула с облегчением, видимо, вспомнив попутно про залог их спора:

‒ Ну ладно, без меня там не очень! ‒ строго предупредила она.

‒ Конечно, ты первая всё узнаешь! – уверила её Наташа. И вздохнула с улыбкой: её не покидало любопытство. Хотелось посмотреть, изменится ли что-нибудь в Лёшкином поведении. А в субботу надо было ехать к подруге на свадьбу. «Жаль, не получится побыть здесь как раз, когда что-то наклёвывается. Ну ладно, сегодня есть ещё вечер», ‒ решила она и пошла собираться на улицу.

***

Сумерки окутывали деревенские улицы, делая силуэты неясными, сизыми. Вдалеке на шоссе возле магазина горел одинокий фонарь, очерчивая жёлтый полукруг света. Кругом была тишина. Только доносились издалека отголоски чьих-то весёлый голосов и магнитофонной музыки.

Придя на крыльцо старой школы, Наташа будто бы равнодушным взглядом скользнула по Алексею, возле которого как обычно уже пристроилась Марина. Что-то внутри неприятно кольнуло. Она поздоровалась и уселась нарочно напротив него. Алексей сразу отвёл взгляд и потянулся в карман за зажигалкой.

Валерик был занят какой-то жутко важной беседой и лишь слегка махнул Наташе рукой. Она отвернулась и закурила длинную ментоловую «Вирджинию», облокотившись на перила, искоса поглядывая на Алексея. Он резко повернулся к Марине:

‒ Дай сигаретку, будь другом!

‒ Лёш, ну у меня бабские только…, ‒ пожала плечами Марина.

‒ Да без разницы, курить хочу! ‒ раздражённо бросил он.

«Ну, и какие думы нас терзают? ‒ размышляла Наташа, заметив досадливое выражение его лица. ‒ Бедная Маринка, так старается, а он ноль эмоций, ну-ну!» ‒ не удержалась она от ехидства.

Вечер прошёл, как обычно. Болтовня о том о сём, ничего интересного. По домам разошлись уже под утро, назавтра уговорились провожать в обед Наташу в Рязань на автобус.

Она лежала в кровати и никак не могла уснуть. Всё о чём-то думала. Решила, было, звякнуть Ларисе, но потом всё-таки не стала: вдруг чем помешает.

Наташа перевернулась на бок. Лёшка всё никак не шёл из головы. Она всё время вспоминала сегодняшний день на озере. Вроде бы ничего такого не произошло, но что-то между ними неуловимо изменилось. Что-то было другое в том, как он на нее смотрел, даже в его голосе.

Она улеглась поудобней, прикрыла глаза и в воображении тут же нарисовался его образ: не особо высокий, но складный, спортивная фигура. Плечи широкие уже по-мужски, не по-мальчишески. Короткая стрижка. Почти что чёрные, на свету слегка отливающие в каштановый, густые непослушные волосы. Правильно очерченные брови вразлёт, светло-карие глаза. Уверенный взгляд, прямой нос, чётко выраженный подбородок. И губы, как будто всегда едва сдерживающие усмешку.

Лёшка

«Ещё этот его взгляд, который как будто чувствуешь на себе всегда и волей-неволей оборачиваешься…», ‒ пробурчала она, уже засыпая.

Днём она уехала в Рязань, а ещё через несколько дней вернулась обратно. Привезла с собой пару фото со свадьбы – Лариске показать, хотя та всё ещё сидела в городе и приехать должна была только к выходным. Валерику она не звонила, так что никто не знал, что она уже здесь.

Вечером собрались все как обычно. А Наташа просто сгорала от нетерпения. Так хотелось увидеть его! Просто до жути! А на школе его не было. Он почему-то не пришёл. Или ещё не пришёл?

Минут десять прошли в нервном ожидании. Она выкурила полсигареты, затушила, поглядывая по сторонам. Как назло, все девчонки только и дергали её, интересуясь, как прошла свадьба, как была одета невеста и прочее в том же духе.

А ей было ну вот совсем не до их расспросов. Она сидела, как на иголках. И спросить-не спросишь толком, а увидеть его до чёртиков хочется! Целых три дня прошло, сил нет уже никаких!

‒ Слушайте, чё-то Лёшка долго бегает! Может, сожрал уже всю таранку по дороге? – наконец спросил Вовчик.

Наташа втайне порадовалась, что в темноте никто не видит выражение её лица.

‒ Да вон, идёт! – в темноте показался чей-то силуэт в бейсболке и послышалось шуршание пакета. ‒ Ты чего так долго-то?

‒ Тарань-то принёс, а то пиво уже тёплое! – послышались возгласы из глубины крыльца.

‒ Да принёс, не бои́сь, не перегреется! ‒ Лёшка отдал таранку и прошёл на крыльцо. Наташу он заметил ещё издали. Сердце тихонько ёкнуло, заставив слегка замедлить шаг, но он старался казаться спокойным. А сам постоянно поглядывал на нее из-под козырька кепки, опущенного специально пониже.

Наташа с трудом подавила счастливую улыбку. Они поздоровались друг с другом как бы мимоходом, и расселись по разным углам. Но не прошло и пары минут, как она не выдержала. Подошла почти вплотную к Алексею и достала сигарету из только что начатой пачки ментоловой «Вирджинии»:

‒ Лёш, прикури, пожалуйста, ‒ она старалась говорить непринужденно, но чувствовала, как от чего-то вдруг запульсировали виски и подрагивают пальцы. Хорошо, в темноте этого никто не видел. И он тоже. Алексей достал зажигалку, она нарочно нагнулась к самому его лицу. Он чувствовал её дыхание совсем близко.

Лёшка поднёс зажигалку, прикуривая ей и себе. Поднял на неё глаза и улыбнулся.

Глава 4

Наташа с Ларисой шли не торопясь по грунтовой просёлочной дороге. Лариса бурно рассказывала, а Наташа всё больше слушала, думая о своём.

‒ Нет, ну ты представляешь! ‒ как всегда эмоционально рассказывала Лара, ‒ Идём мы, значит, Витька всё подмазывается ко мне, то приобнимет за талию, то волосы поправит, и всю дорогу про возвышенные чувства распаляется…

‒ Это у него-то ‒ возвышенные? – Наташа хмыкнула.

‒ Ну, это я так выразилась, ‒ махнула рукой Лара.

‒ А-а, я-то уж было подумала, что с ним что-то не то произошло! ‒ с иронией ответила Наташа.

‒ Ну, ты слушай, что ли! – Лариса нетерпеливо одёрнула её и продолжила. ‒ А потом говорит, давай пойдём ко мне, у меня предки укатили, побудем вдвоём, музыку послушаем.

‒ Ну, понятное дело, ‒ вставила Наташа.

‒ Ну я что, дура, что ли? Я ж понимаю, какое там «продолжение» будет! – она сделала Наташе многозначительный взгляд, но ей и без того было ясно, о чём речь. – Ну, и сказала ему, что родители уже заждались, наверно.

‒ Ну, а он чего? Сильно обрадовался, наверно? ‒ Наташа с улыбкой глянула на подругу.

‒ А как ты думаешь? – Лара всплеснула руками, ‒ Этот гад сказал, что он не для того такую кучу денег сегодня спустил, чтоб перед ним так ломались! Даже уговаривать долго не стал, сволочь!

‒ Ну, а ты? Промолчала или как? ‒ Наташа уже в открытую улыбалась.

‒ Я? Я, вот веришь, так растерялась, что не смогла ничего умного ответить сразу! Я ж не думала, что он так заявит!

Наташа рассмеялась.

‒ Не, ну что ты смеёшься? Да, ты говорила мне с самого начала, но вдруг ты в этот раз была бы не права?

‒ Да и вправду! – попытавшись состроить серьёзное лицо, согласилась Наташа. ‒ Лар, козлы – они и в Африке козлы, не ты первая. Так что ты Витьку-то ответила, а?

‒ Сказала, чтоб другую дуру искал, а он сказал, что хоть завтра…, ‒ насупилась Лариса.

‒ Ну, и чего расстраиваешься? Плюнь ты на него! У тебя вон Ромка есть, а ты Витек каких-то выискиваешь.

‒ Ромка! А что Ромка? ‒ презрительно скривилась Лара. ‒ Он всего на год постарше меня, что у него есть-то? Ни-че-го!

‒ Да дело не в том, что сейчас нет. Главное, что у человека стремление есть! Или ты думаешь, он так просто говорит, что хочет дело своё открыть? – продолжала Наташа.

‒ Ой, откроет он! На какие шиши?

‒ Он заработает, увидишь, Ромка упёртый в этом плане! Он вон старается, и калымит, и на основной работе берёт лишние дни, чтоб деньгу подбить. Всё у него будет! Накопит - и будет!

‒ Да это ещё когда будет-то! Я сейчас хочу!

‒ Ну, а сейчас ты Витька получила. Пожалуйста! Бесплатный сыр – он только в мышеловке бывает. Так что думай сама, чего ты добьёшься в итоге.

‒ Да ну тебя! – отмахнулась Лариса. – Ты лучше на себя посмотри! Ты вроде с Валериком, а он вон месяц бухает, а ты терпишь! Что ты его не пошлёшь? Раз тебе всё равно посрать, что он там и как?

‒ Не время сейчас! – поморщилась Наташа.

‒ Это с чего вдруг?

‒ С того! Если я сейчас с ним разойдусь, решат, что я себе кого-нибудь нашла.

‒ А что ты от Лёхи-то хочешь? Так и будешь ходить – глазами стрелять?

‒ Ну, а что ты предлагаешь? Сразу на шею к нему кинуться? – Наташа вздохнула и неожиданно произнесла почти про себя: …Я бы, может, и кинулась, только нельзя пока…

Лариса даже остановилась:

‒ Во-от, значит, как? – она прищурившись качнула головой. ‒ Ну не думала я, что всё так серьёзно!

‒ Чего ты там не думала? – Наташа поняла, что ляпнула лишнее.

‒ Ты в него втюрилась, вот что! Или скажешь, нет? – Лара довольно улыбнулась, понимая, что угадала.

Наташа пожала плечами и вздохнула:

‒ Сама не знаю… чего сразу втюрилась! Нравится он мне просто и всё...

Лариса торжествующе смотрела на неё:

‒ Ну, а он? Он – что?

‒ Не знаю… – Наташа с сомнением на неё посмотрела.

Лариса подёрнула плечами и коротко вздохнула:

‒ Ну, здесь два пути: или ты сама открытым текстом его спрашиваешь, да или нет, или сидишь и ждёшь, пока он дозреет.

‒ Я лучше подожду, – пробурчала Наташа. Она как-то не очень представляла, как это можно вот так подойти и спросить впрямую.

‒ Ага, валяй! И чего ты к этому Лёшке прицепилась?

‒ Отвянь!

‒ Понятно, не лечится!

***

«И вправду не лечится! ‒ подумала Наташа, плюхнувшись на кровать. ‒ Ну в самом деле, получается всё по-дурацки: в открытую здесь никому не скажешь, да и в городе вроде как девчонка у него есть. Сам же тогда говорил, когда ребята спрашивали. Юлькой зовут, кажется. И моложе она на четыре года, то бишь, ей всего пятнадцать. И тут я такая нарисовалась! Выходит, он занят, я тоже не свободна… Да и вообще, кто сказал, что я ему нужна-то? Это я тут сижу себе – выдумываю! Может, у него вообще любовь-морковь со своей городской, а я уже…»

Ночью ей приснился странный сон: Лёшка подарил ей букет из лилий, а они так пахнут, что она просто теряется в их запахе. Он окутывает плотным облаком, аж голова кружится. И вдруг крупным планом его глаза – близко–близко, но как будто за стеклом. А потом стекло пропадает, и она ощущает его руку в своей…

Наташа даже проснулась от реальности этого ощущения.

Остаток ночи прошёл без снов.

***

Алексей сделал очередную затяжку и по привычке оглянулся на дом: не смотрит ли мать в окна. Потом вспомнил, что время два часа ночи, и мать давно спит. Да и к тому же, она уже давно смирилась с тем, что сын вырос, и перестала шпынять его за такого рода проступки.

Он уставился в одну точку, не замечая, что пепел осыпается на джинсы. А перед глазами, как наяву, виделось: вот она подходит к нему, улыбается, карие глаза с золотистыми крапинками озорно щурятся, он берёт её за руку… Он помотал головой: как-то чересчур осязаемо всё представилось.

«Всё! Хватит! ‒ осадил он свои фантазии, ‒ Надо что-то делать, иначе так и буду думать, пока башка не вспухнет! Единственный вопрос: а ей это надо? Или так, просто играет со мной… Кто б сказал наверняка!»

Глава 5

Шумная толпа, распевая песни под гитару, шла по шоссе. Компания примерно из двадцати человек растянулась почти во всю ширину дороги. Немногочисленные машины, проезжавшие в этот час, сигналили, распугивая их. Они отбегали в сторону, пропуская машины, а потом снова возвращались на дорогу. Настроение было весёлое и бесшабашное, они махали встречным фурам и пели песни во весь голос, будоража своим весельем уже засыпающую деревню.

Наташа с Ларисой вышли позже, когда они вырулили на шоссе, никого уже не было видно. Но они шли не торопясь, разговаривая о своём.

‒ Наташ, ну послушай, может, тебе бросить эту затею? Вон, ходишь вся прибалдевшая, в каких-то мечтах!

‒ Ой, отстань! И так тошно, а ты ещё со своими нравоучениями! Стипендию, что ли, жалко стало? – подколола Наташа, вспомнив о пари.

‒ Да блин, причём тут стипендия? Или ты уже на неё покушаешься? – не спустила замечание Лариса. – А я-то думала, что у тебя и вправду чувства, а тут, оказывается, меркантильный интерес! – нарочно провоцировала Лара, чтобы разговорить подругу.

‒ Лара! – обижено воскликнула Наташа. ‒ Да как будто я когда-то…

‒ Да ладно! Пошутила я, а ты уж сразу – обижаться! – улыбнулась Лариса. – Знаю я, что ты на это неспособна, ‒ она примирительно тронула Наташу за плечо, ‒ Пойдём уже побыстрее, все наши там давно.

И они свернули с дороги в лес, откуда доносились громкие смех и пение. В глубине виднелось бросавшее неровные яркие отсветы пламя костра. Чьи-то тени изображали подобие танцев.

«Ты со мною забудь обо всё-ом, эта ночь нам покажется сно-ом….»*, ‒ доносились с поляны громкие голоса, подпевающие гитарной мелодии.

‒ О, Лёшка твой поёт, ‒ Лариса ткнула в бок подругу, ‒ Здорово он играет на гитаре, мне нравится.

‒ Да, очень даже! ‒ восхищенно поддакнула Наташа. ‒ И голос у него красивый, сильный. С интересным тембром.

‒ Ну да, приятно послушать.

Алексей и в самом деле достаточно талантливо играл на гитаре, мог на слух подобрать практические любую мелодию, поэтому почти всегда в их компании звучали песни, когда они вот так собирались где-нибудь у костра.

Наташа повернулась к Ларисе:

‒ Слушай, сядь со мной, чтоб Валерка не доматывался! Не хочу, чтоб он ко мне лез!

‒ Да ради бога! – слегка подёрнула плечами Лариса.

Наташа не хотела, чтоб их сразу заметили остальные, поэтому они нырнули в тень, к деревьям. Наташа облокотилась спиной о ствол сосны, Лариса примостилась рядом. Наташа не сводила глаз с Лёшки, а он её не видел: перебирал струны на гитаре и смотрел в другую сторону.

Неожиданно раздался резкий окрик над самым её ухом:

‒ Аллё, ты примёрзла, что ли? Где была-то так долго? Уж третий раз спрашиваю, а она как глухая! – Валерик подошёл слишком незаметно, и Наташа вздрогнула от неожиданности.

– Я тебя уже заждался, зай! ‒ продолжил он уже более мягким, каким-то кошачьим голосом. Наташа обхватила себя руками и невольно попыталась отодвинуться от него. Но Валерка притянул её к себе и обнял за талию. Она брезгливо поморщилась: чувствовалось, что он уже успел изрядно приложиться. От него несло самогонкой. Она вопросительно глянула на Ларису. Та пожала плечами: «Мол, что я могла поделать?»

‒ Да так, Лариска просто долго собиралась, ты ж её знаешь, – отговорилась Наташа, инстинктивно отсраняясь всё дальше.

‒ Ну-ну. А я уже соскучился, – Валерик, мурлыкая, провёл рукой по её бедру, Наташа убрала его руку, недовольно вздохнув.

‒ Да неужели? – тихо проговорила она, но Валерик, похоже, её не расслышал.

Её бесило его присутствие. Хотелось оттолкнуть его от себя, сказать какую-нибудь гадость, нагрубить, чтоб только он отстал и ушёл в другое место. Но вместо этого она стояла и молча покусывала ноготь, заметив, что Алексей наблюдает за ней.

«Опять стоят – милуются! А я тут как дурак сижу и всех развлекаю!» – стиснув зубы, подумала Алексей, глядя, как Валерик вьётся около Наташи.

‒ Слышь, Диман, налей мне чего-нибудь! ‒ он обернулся и взял стоявший рядом на пеньке пластиковый стаканчик.

Наташа стояла, не обращая внимание на повисшего на ней Валерика, и продолжала следить взглядом за Алексеем.

‒ Ты гляди, пьём и не закусываем! С чего бы? ‒ шепнула ей Лариса, с опаской косясь на Валерика, но тот уже был занят разговором с кем-то, по-прежнему не отпуская от себя Наташу.

Лёшка отложил гитару, похлопал себя по карманам джинсовки в поисках сигаретной пачки. Не найдя, стрельнул у кого-то и затянулся.

Наташа тоже взяла сигарету. Он сделал несколько глубоких затяжек и щелчком выбросил окурок в костёр. Наташа вертела между пальцами длинную сигарету. Сигарета сломалась пополам. Ну и к чёрту её!

Спустя какое-то время к нему подошла Марина:

‒ Слушай, Лёш, спой чего-нибудь ещё? Помелодичней, а? Пожа-алуйста! ‒ попросила она, приобнимая его за плечи.

Он оглянулся на Наташу: Валерик по-прежнему стоял как приклеенный на том же месте. Лёшка шумно выдохнул и нехотя взялся за гитару.

‒ Помелодичней, говоришь? – он задумался. ‒ Сейчас…, ‒ Лёшка поискал в траве пустой пластиковый стаканчик, ‒ Налейте вина исполнителю! ‒ произнёс он, выставляя вверх несчастный помятый стаканчик, как будто это был королевский кубок. Ему плеснули чего-то слегка мутного из пластиковой бутылки. Он поднял стаканчик, взглянул на Наташу, кивнул ей. Залпом выпил. Поморщился, выдохнул. И, на секунду задержав руку над струнами, сыграл пару аккордов, а потом тихим голосом запел какую-то простенькую песенку* с незамысловатым мотивом, тем не менее отвечавшую на данный момент его мыслям.

Моя и не моя,

Дождливый летний день,

И он опять с тобою рядом.

Далёкая моя,

Стучит, стучит капель,

Тебя я провожаю взглядом.

Далё-о-кая моя,

Стучит, стучит капель,

Тебя …я про-во-жа-аю взглядом…

Марина покачивалась в такт музыке. Наташа смотрела на него, закусив губу. Валерик пытался прижечь окурком комаров…

… Моя и не моя,

Я больше не могу

Смотреть, как он тебя целует.

Любя одну тебя,

Тебе одной молчу,

О том, как я тебя ревну-ую…

Алексей с какой-то ожесточённостью ударял по струнам и пел всё громче. Наташа вздохнула с облегчением – Валерик наконец куда-то отошёл. Она присела рядом с Ларисой.

…Моя и не моя,

Ну неужели ты

Не видишь,

Что ему…

‒ Лёшка быстро поднял глаза на Наташу,

‒ …чужа-ая?

Хорошая моя,

Он разобьет мечты,

Осколки мелко размета-а-я,

Хорошая моя,

Он…

Она не отрываясь смотрела на него, почему-то чувствуя какой-то озноб, хотя от костра было тепло, да и вечер был не холодный. Его голос стал тише:

…Моя и не моя,

А за окном капель,

И ты идёшь промо-окшая домой…

Тут Лёшка замедлил темп и сделал паузу, подмигнув Наташе с лёгкой улыбкой:

Любимая моя,

Тебя я обниму,

И слёзы… со щеки… смахну ру-кой… ‒

‒ с расстановкой пропел он последнюю фразу, ударяя аккордами по струнам и объявил:

‒ Всё, концерт окончен! ‒ и потянулся за пачкой синего «Дуката», лежавшей на земле.

Марина очнулась от мерного покачивания, не сразу сообразив, что мелодия закончилась:

‒ Ну Лёшечка, давай ещё какую-нибудь, ну пожалуйста! Ну? ‒ она заискивающе посмотрела на него.

‒ Ну, так и быть. По просьбам трудящихся! ‒ и он заиграл «Чижа» «О любви», остальные с удовольствием подхватили мотив.

Наташа сидела, крепко сцепив руки в замок. Плечи напряжены. Глаза неотрывно сфокусированы на его лице. Лариса посмотрела на неё, проследив за её взглядом:

‒ Да-а, ты втрескалась «по самое не хочу», подруга!

Наташа воскликнула, резко сбросив с себя оцепенение:

‒ Не могу уже, понимаешь? Сил моих нет! – от нетерпения она притопнула. ‒ От Валерика воротит, а он как назло лезет! А к Лёшке – нельзя! И я должна себя вести как ни в чём не бывало! – она с досады со всей дури саданула кулаком об сосну, рядом с которой стояла, и тут же отдернула руку: ‒ А, зараза, больно как! ‒ вскрикнула она. Аж слёзы выступили. Наташа тряхнула саднящей рукой.

Лариса на неё шикнула:

‒ Слышь ты, потише буянь-то! – и добавила, уже негромко засмеявшись. ‒ Зачем ты ему покалеченная нужна-то?

‒ Да не ржи ты! В самом деле больно! – поморщилась Наташа, глядя на ссадину на ребре ладони.

‒ Наташ, дай руку посмотреть! – сзади стоял Алексей. Она от неожиданности вздрогнула.

‒ Да чего смотреть-то? – смутилась Наташа, испугавшись, что он слышал их слова. ‒ Ну царапина как царапина…, ‒ пыталась как-то объяснить Наташа, чувствуя, что совершенно по-идиотски краснеет из-за того, что он застал её врасплох.

‒ Наташ!!! ‒ Лара пыталась усиленно сказать глазами то, чего не могла вслух.

Лёшка осторожно осмотрел её руку, аккуратно смахнул песок и частички коры – рука была содрана до крови, из ранки торчала маленькая щепка:

‒ Наташк, тут заноза, давай вытащу? ‒ предложил он, глядя на неё вопросительно.

Она было попыталась что-то возразить по поводу того, что нечего, мол, тут столько возиться, толком-то и раны никакой нет, но Лариса снова одарила её таким взглядом, что Наташа умолкла и перестала сопротивляться.

Лёшка наклонился к её ладони. Наташа ощутила тепло его дыхания на своей руке. Слегка вздрогнула.

– Больно? – спросил он. Она мотнула головой. Он потихоньку зубами вытащил занозу.

‒ Ну всё! – сказал он, всё ещё держа её за руку. Наташа произнесла робкое «спасибо».

А ему вдруг так захотелось прижать её руку к своим губам и не отпускать! И пускай бы все видели - чёрт с ними!

Но нет. Он отпустил её ладонь и отошёл на шаг. Сорвал листик подорожника и приложил к ранке.

– Всё, лечись! – улыбнулся он, смотря на неё. Потом вдруг смутился, быстро отвёл глаза и отошёл к костру.

Лариса отправилась ночевать к Наташе. Её бабушка уехала в соседнюю деревню к сестре и осталась там на пару дней, чтобы помочь по хозяйству, а Лариса одна ночевать боялась. Наташа была только рада. Ей позарез нужно было выговориться! Но так, чтоб не просто в подушку, а с отдачей.

Наташа привыкла, что они с Ларисой всегда всё друг другу рассказывали. Делились всем без утайки, начиная от детских секретиков и заканчивая любовными переживаниями.

Они были знакомы с шести лет. Познакомились там же, в деревне: в своё время их мамы дружили между собой, а потом и они стали постоянно друг с другом общаться, приезжая к бабушкам на каникулы. Позже стали ездить друг к другу в гости.

В своё время родители Лары, отучившись в Рязани, по распределению уехали в районный город, да так там и остались, обжившись на новом месте. Лариса там и родилась, и выросла. А потом уже они с Наташей опять-таки вместе поступили в университет и умудрились попасть в одну группу. Лариса переехала в Рязань. Родители снимали ей на время учёбы квартиру, в которой она жила ещё с двумя сокурсницами, чтобы меньше было платить за жильё.

Лариса

Они были совершенно разные и по внешности, и по темпераменту. Лариса была высокая, почти метр восемьдесят, худая, но тощей не выглядела. У неё были светлые, пшеничного оттенка волосы, стриженные под длинное каре. Они вечно пушились и торчали во все стороны, как она ни старалась их уложить. Серые глаза с тёмными ресницами, русые, хорошо-очерченные брови, немного широкие скулы, тонкий нос, изящная шея. Не сказать, чтобы красавица, но очень миловидная. Она слегка стеснялась своего роста и редко носила каблуки.

Наташа была среднего роста, примерно, метр шестьдесят три – метр шестьдесят пять, худенькая, слегка смуглая. Пропорциональная стройная фигура, из-за чего визуально она казалась выше, чем на самом деле. Глаза у неё были большие, миндалевидные. Светло-карие, с едва различимыми золотистыми крапинками. Глаза, наверное, больше всего привлекали в её лице. У них был такой оттенок, что при определённом освещении казалось, будто они светятся. Как янтарь на солнце. Прямой нос, аккуратная линия чуть пухлых губ, мягко очерченный подбородок. Но самое большое богатство её, чему всегда, правда, исключительно по-доброму, завидовала Лариска, были длинные, до середины спины, вьющиеся тёмно-русые волосы. Хотя сама Наташа искренне не понимала, что такого диковинного в этом все находят. Ей казалось, что от них больше проблем, чем пользы. Она обычно собирала их в пучок или заплетала в косу, чтоб не путались.

Наташа

Характеры у них тоже были совершенно противоположные. Лариса была по натуре суетливая, она быстро загоралась какой-либо идеей, успевая привлечь нескольких людей для исполнения своих замыслов, и также быстро остывала. У неё с трудом хватало терпения довести до конца начатое дело. Она была слишком эмоциональная, импульсивная, неусидчивая. Всегда бурно на всё реагировала. Легко обижалась. Могла из-за пустяка завести себя так, что потом следовала истерика. Но, правда, была отходчивой и долго не дулась.

Наташа же, наоборот, была спокойная, рассудительная. Вывести её из себя было достаточно трудно. Но если она ругалась с кем-то или обижалась, то это было всерьёз и надолго.

Лариса была общительная и открытая, легко шла на контакт с новыми людьми. Её всегда окружали куча приятельниц и молодых людей. Наташа – замкнутая. Она редко завязывала близкие доверительные отношения. Подруга, настоящая, у неё всегда была всегда одна. По характеру она была достаточно скрытная и не очень охотно откровенничала с малознакомыми людьми.

Но при всей своей непохожести они ни разу не поссорились. Между ними не существовало какого-либо соперничества. Наташа знала, что может спокойно ей довериться в любой ситуации. Лариса, может, была и болтушка, но там, где надо было промолчать о чём-то, она умела себя сдерживать.

Сейчас Наташу распирало поделиться своими переживаниями. Уже невыносимо было носить всё в себе, необходимо было излить душу и посоветоваться, пожалуй. Поначалу она таилась, не рассказывая всей правды про свои чувства к Алексею. Но молчание давалось тяжело.

И вот Наташа лежала на своей кровати, свернувшись калачиком и зарывшись в одеяло. В комнате было не холодно, просто так было уютней и спокойней. И мучила Лару, уже наполовину провалившуюся в сонное блаженство, вопросами, мешая ей окончательно уснуть:

‒ Лар, а вдруг он слышал, что мы с тобой про него говорили?

‒ Дурочка ты! – зевая, проговорила Лариса. ‒ Он искал повод – он его нашёл. Только народу там много лишнего было. А слышал или нет, чего гадать. Всё равно не узнаем!

‒ А теперь что? – не унималась Наташа.

‒ Теперь – спать! – опять зевнула Лара, помолчала, а потом добавила: ‒ Ну ладно, отвлечься надо: съездим ко мне, у нас день города будет.

Наташа почти испуганно произнесла:

‒ Ага, а вдруг он за это время раздумает в отношении меня?

‒ Да с какой стати? Наоборот – соскучиться успеет! – заверила её Лариса, отворачиваясь к стенке и накрывая голову одеялом. – Всего-то на два дня поедем, хотя б от Валерика отдохнёшь.

‒ Ну, это да, – согласилась Наташа.

‒ Ладно, давай спи уже! – совсем сонным голосом пробормотала Лариса. ‒ Светает уже, а мы с тобой ни в одном глазу…

Глава 6

Алексей лежал и пялился в потолок. И улыбался, вспоминая сегодняшний вечер: «Ох, сил никаких нет! Разве теперь заснёшь? ‒ Лёшка ворочался на кровати с боку на бок. ‒ Так она смотрела на меня сегодня! ‒ он взбил подушку и улёгся на спину, скрестив руки на груди, сон окончательно передумал приходить. ‒ Ну нравится она мне, и что с того? ‒ вздох. ‒ Ну, хорошо, не просто нравится, влюбился…»

Луна светила через тюлевые занавески, скользя по подушке, обоям, неясным светом вычерчивая его профиль на стене.

«А что, всем можно, а мне нельзя, что ли? Ну и что, что у неё парень есть! Не стена, подвинется, в конце концов! Главное, ей-то не всё равно! Не смотрят так, когда по барабану! ‒ он вздохнул и перевернулся на живот. Стал теребить пальцами уголок подушки: ‒ А как у неё руки пахнут! Каким-то цветочным запахом и ещё... ‒ он инстинктивно потянул носом, как будто снова ощущая этот запах, ‒ орехами миндальными почему-то… Точно!»

Он снова перевернулся на спину и раскинул руки в стороны. Такой обалденный вечер! И вроде ничего толком не произошло. Но такое ощущение вселенского счастья, что просто накрывает целиком! Как волной, с головой! Жаль, нельзя было прямо сейчас побежать к ней и всё сказать. А может, оно и к лучшему.

***

‒ Наташ, ну что ты кислая такая! Пойдём по пять капель – и танцевать. Девки уже ждут! – Лариса нетерпеливо переминалась на месте. Наташа нехотя поплелась за ней. Они прошли в какой-то двор, там уже ждали несколько девчонок. Все вместе они вышли из двора, свернули направо по улице и подошли к лестнице, спускающейся к пляжу. Оглядываясь по сторонам, они выудили из пакета пластиковый стаканчик и бутылочку из-под «Кока-колы» 0,33 литра с прозрачной жидкостью. Наташе протянули стаканчик, плеснув туда на четверть.

‒ Это что есть-то? – Наташа понюхала и поморщилась.

‒ Водка, а ты чего ожидала? Пей давай!

Наташа выпила залпом и быстро заела свежим огурцом, который сунула ей Лариса.

‒ Фу, гадость! – у водки был противный, какой-то ядрёный вкус.

‒ Ну, звиняйте! Вы вон у себя в деревне вообще спиртяшку глушите, небось? ‒ спросила одна из девчонок, привычно опрокинув в себя стаканчик и шумно выдохнув.

‒ Да по-разному. Обычно самогонку берут у одной бабки, – неопределённо ответила Наташа. – Я-то как-то не особо, у нас ребята в основном.

‒ Ну ладно-ладно, ты пай-девочкой-то не прикидывайся! Сегодня всем можно! ‒ загалдели девчонки, оценивающе оглядывая Наташу, как бы пытаясь понять, правду она говорит, или пытается просто повыпендриваться перед новыми знакомыми. – Ну, девочки, за нас любимых!

***

Они вдвоём брели по разбитой дороге босиком, неся в руках босоножки. После танцев в клубе ноги гудели, да и по песку удобней было босиком, чем постоянно останавливаться и высеивать мелкие камешки и песчинки из обуви. Лара всю дорогу возмущалась:

‒ Эх, Наташка, ну не умеешь ты отрываться по-человечески! Вот чего ты сегодня весь вечер куксилась? К тебе такой парень подкатил, а ты его прямым текстом отшила! Ну разве так можно?

Наташа резко возразила:

– А как можно, Лар? Мне что с этим красавцем делать надо было? В постель к нему прыгнуть за то, что он бутылкой пива угостил, да? Так?

Лара оторопело смотрела на подругу:

‒ Наташ, ну ты чего? Я ж тебе ничего такого не сказала…

‒ Ладно, Лар, проехали! ‒ воинственные нотки поутихли. ‒ Нет у меня никакого настроения просто…

Лариса сочувственно вздохнула:

‒ Что, по Алёшке соскучилась, угадала?

‒ Да сама не знаю, ‒ Наташа остановилась, чтобы подвернуть брючину, которая волочилась по земле, – вот после вчерашнего вечера как-то плохо на душе.

Они пошли дальше. Лара спросила:

‒ Ну и с чего плохо? Ты узнала, можно сказать, наверняка, что он к тебе неровно дышит – вот и радуйся!

‒ Что-то мне безрадостно как-то! Узнать-то узнала, только ведь всё равно ничего не решилось…

Она повернулась к Ларисе:

– Лар, ну чего мне делать-то? – спрашивала Наташа, размахивая босоножками. ‒ Я как дура последняя влюбилась в парня! И абсолютно, вот совсем не представляю, что с этим делать, понимаешь? Не зна-ю!!! – Наташа вдруг резко остановилась и заревела. Лариса просто опешила и не нашлась даже, что сказать.

‒ Наташ, ну ты это…ты чего…а? Ну приедешь ты, и решится всё как-нибудь! А Валерик-то точно не догадывается?

‒ Да что ты со своим Валериком привязалась! ‒ Наташа вытерла лицо кофтой, всхлипнула, ‒ Похеру мне сейчас! ‒ слёзы, кажется, прекратились так же внезапно, как и начались пару минут назад.

Она поджала губы и опустила голову, перестав, наконец, мотать босоножками.

Дальше они пошли молча. Пока дотопали до Ларискиного дома, уже светало. Они потихоньку прокрались на кухню, чтобы никого не разбудить. Заварили чайку. И так и просидели, разговаривая вполголоса, пока совсем не рассвело. Потом, чувствуя, что глаза уже слипаются, потихоньку умылись и проползли в комнату, где давным-давно спала Ларискина младшая сестра Машка в обнимку с пушистой кошкой, дремавшей калачиком у неё на плече.

***

Спустя два дня подруги ехали в автобусе обратно в деревню. Через двадцать минут старенький дребезжащий ЛАЗ остановился рядом с сельским магазином. Лариса с Наташей спрыгнули на растрескавшийся тротуар и пошли в сторону дома. Автобус, подняв облачко песчаной пыли, покатил дальше по маршруту. Навстречу кто-то шёл. Лариса пригляделась, потом воскликнула:

‒ О, Ромка идёт! Меня встречает, что ли?

‒ Лар, ты приехала! – Ромка шёл, раскинув руки в стороны для объятий, и, кажется, был рад до безумия.

‒ Приехала-приехала, всего-то два дня не виделись! – с пробурчала Лариса, тем не менее, довольно улыбаясь. – Вот хоть кто-то жаждал нас видеть!

‒ Ну Лара! – Ромка почти обиделся. Лара поспешила исправить оплошность:

‒ Ну что ты! Ты-то всегда меня ждёшь! Я по тебе соскучилась, правда-правда! – замурлыкала Лара.

«Ой, театр по тебе плачет!» – подумала Наташа.

‒ Ром, какие новости? – поинтересовалась она. Подмывало спросить про Лёшку. Но она удержалась.

‒ Да так, ничего особенного. Валерка, правда, собрался в Рязань на неделю. Он тебе не говорил?

‒ А? Да, точно! Я что-то забыла просто, – Наташа с трудом попыталась ответить как можно равнодушнее. Лариса дёрнула её за юбку, многозначительно подмигнув.

Выходные пролетели как обычно: погода была великолепная, и Наташа с Ларисой все дни пропадали на пляже. Наташа вовсю флиртовала с Алексеем как бы в шутку, а он не отставал и подыгрывал ей. Ей было весело и беззаботно, даже Валерик сейчас не раздражал: он валялся в теньке и посасывал пиво, не участвуя в общих забавах.

Наташа выбежала на берег, чтобы взять полотенце. Подскочила к Ларисе, которая млела под яркими лучами послеобеденного солнца, лёжа на тканёвке в надвинутой на глаза панамке:

‒ Лар, смотри, будешь красная, как варёный рак! Хватит валяться, пойдём лучше поплаваем-то!

‒ Отстань! ‒ лениво ответила Лара, не поднимая панамки от лица. ‒ У меня лямки белые на спине от топика, вот когда они загорят, тогда и встану.

‒ Боюсь, когда они дойдут до нужной кондиции, вся остальная часть твоей тушки уже закоптится окончательно! – рассмеялась Наташа.

‒ Иди-иди, я тут весьма неплохо себя чувствую, ‒ сонно пробормотала Лариса.

‒ Ладно, валяйся! – сдалась Наташа. – Можно я тогда твоего Ромку поэксплуатирую – с него нырять хорошо, он высокий, а?

‒ Да ради бога, мне не жалко! ‒ ответила та, всем своим видом показывая, что ей без разницы, лишь бы к ней не приставал никто.

Наташа потянулась, как бы невзначай поглядывая в ту сторону, где в теньке покуривал Алексей, и с улыбкой отметила, что он за ней тоже исподтишка наблюдает. Он о чём-то переговаривался с Ромкой и посматривал на неё, лица у обоих были такие, будто они что-то задумали. Наташа хмыкнула недоумевающее, и не спеша пошла вдоль берега к заходу. Вдруг Ромка с Лёшкой одновременно вскочили, бросились к ней, схватили за руки и за ноги, и с победным криком потащили в воду. Наташа смеялась, визжала и брыкалась, но её это не спасло: через полминуты она с шумным плеском окунулась в воду, успев только зажмурить глаза. Она тут же вскочила на ноги и, брызгая по очереди то на Романа, то на Лёшку, побежала обратно к берегу, крича на ходу:

‒ Вы бы лучше Лариску так – а то она скоро испечётся там! Ром, давай тащи её сюда! Не фига ей весь день валяться на солнце – солярий нашла!

Наташа уже успела выскочить на берег, как вдруг Алексей подхватил её на руки, закружил и побежал вместе с ней обратно в воду. Он забежал в воду почти по грудь, остановился, хитро посмотрел, и неожиданно резко нырнул вместе с ней. Наташа с головой ушла под воду, но тут же вынырнула обратно, отчаянно хлопая мокрыми ресницами:

‒ Утопишь, дурак! – она шутя стукнула его кулаком по плечу. ‒ У меня аж вода в нос пошла! ‒ она попробовала сделать вид, что обиделась на него, пытаясь не засмеяться, но не сдержалась и прыснула.

‒ Не дождёшься, ты мне ещё на суше пригодишься!

Её лицо было так близко... Он не хотел отпускать её, ощущая прикосновение её рук, обвивавших его шею, рассматривая капельки воды, блестевшие на её плечах...

С берега донесся дикий визг Ларисы, и в следующую секунду Лёшка разжал руки и отпустил её. Их обдало фонтаном сверкающих на солнце брызг. Она весело крикнула ему:

‒ Ну сейчас Ромка схлопочет по полной за прерванные солнечные ванны!

Лара вынырнула в полном возмущении, готовая буквально удушить Ромку за его самоуправство.

‒ Ромка, убью-ю-у!!! – визжала Лариса. А Ромка, смеясь, пытался спрятаться за спиной у Лёшки, спасаясь от яростного гнева своей возлюбленной.

А потом они вчетвером развалились на покрывале и сохли. Наташа как бы невзначай касалась Лёшкиной руки и чувствовала, что он на неё смотрит. Она была счастлива.

Глава 7

Выходные пролетели, кто-то уехал, кто-то остался. А Наташа с Ларисой наслаждались последними студенческими каникулами. Проработав прошлый год всё лето продавцами в торговом центре, они решили, что в этом году неплохо было бы, пожалуй, и отдохнуть два месяца. К тому же, удалось подработать во время практики весной. Да и так в течение года они обе занимались английским со школьниками, которые, естественно разъезжались на всё лето до начала следующего учебного года.

На носу был пятый курс университета и диплом, а там уж точно – работа. Так что относительно беззаботная жизнь заканчивалась.

Они сидели дома у Ларисы.

‒ Лар, ты пошла б, что ль, половицы потрясла? – обратилась к ней бабушка.

‒ Ладно, ба, ща схожу. Наташ, пошли – поможешь.

Они вышли в палисадник.

‒ Ну что, какие планы на сегодня? – поинтересовалась Наташа.

‒ Бабулька баньку после обеда истопит, пойду мыться, – ответила Лара.

‒ Ну, это надолго. Значит, только вечером выйдешь.

‒ Ну, где-то так…, ‒ неопределённо ответила Лариса. – А ты на речку пойдёшь?

‒ Да не, не пойду. Чего идти-то? Все разъехались, девчонки одни не хотят, а из ребят почти никого. Пойду дома почитаю что-нибудь.

‒ Давай. Сейчас у меня чуток посидим, ба пышки испекла, чайку попьём, будешь?

‒ А то!

Они зашли обратно в дом, уселись за стол. Ларискина бабушка поставила перед ними тарелку с кое-где отбитыми краешками, на которой лежали только что вынутые из печки румяные, непередаваемо-вкусно пахнущие пышки и пирожки с яблочным повидлом. Лариса, не вставая, протянула руку к плите и выключила конфорку, на которой засвистел вскипевший чайник, разлила по чашкам заварку.

Восьмидесятилетняя невысокая старушка с добрым морщинистым лицом и почти совсем седыми волосами, гладко зачёсанными в пучок, пододвинула табуретку к столу и присела рядом с внучкой. С любопытством поглядела на обеих подружек:

‒ Лар, Маня вчерась сказала, Ромка твой в город укатил? ‒ говор у неё был чисто деревенский. Со всеми присущими словечками. Когда Наташа была маленькая, она поначалу не всегда понимала, о чём баба Люба толкует. Её бабушка хоть и жила в деревне сейчас, но до пенсии всю жизнь проработала воспитательницей, поэтому и разговаривала совсем не так. А у Лариски нет-нет, да и проскакивали интересные словечки в речи, хоть и училась она на филолога.

‒ Ага, ба, уехал, до выходных. Отпуск закончился, ‒ ответила Лара с набитым ртом, хватая очередную пышку с тарелки, ‒ теперь работать.

‒ А, ну таперича ты и приезжать-то, поди, не будешь?

‒ Нету, ба, буду! Как же я, Наташку-то ‒ одну оставлю, что ль? ‒ засмеялась Лариса.

‒ Да так и одну? – удивилась бабушка. – Твой-то тоже уехал? ‒ обратилась она к Наташе.

‒ Угу, ‒ кивнула Наташа, подливая кипяток в чашку, ‒ дела у него там какие-то.

Бабушка покачала головой, потом, видно, что-то вспомнила:

‒ Мне, слышь, Маруся-то, ну, крёска Люськина, ‒ Лара кивнула, ‒ так она сказала, что Валерке машину покупать будут. Ко дню рожденья. Так-то вот! – бабушка посмотрела многозначительно на них обеих, довольная, что первой сообщила новость.

‒ Н-да? – Лара переглянулась с Наташей. ‒ А мы что-то ни сном, ни духом!

Бабушка сделала вид, что не слышала её замечания и продолжила своё:

‒ А эт вон кто к Маринке давеча приезжал? Жених, что ль? Бабке ейной уж больно парень понравился! Видный, говорит, такой, высокий! А машина какая-то не наша. Дорогая.

‒ Ага, с города приезжал, – пояснила Лара с набитым ртом, зажёвывая очередную пышку, – уж не знаем, жених - не жених, у неё в каждом месте по жениху водится, ‒ хихикнула она.

***

Дома Наташа полистала книжку, но почему-то никак не могла сосредоточиться. Мысли обитали явно где-то далеко.

За последние дни они много времени провели вместе с Алексеем, пускай и в общей компании. Но всё же было очевидно, что их тянет друг к другу. Хотя ничего определённого по сути не произошло. Так, быстрые взгляды, случайные прикосновения, шутливые замечания. И всё же ей было хорошо. Хорошо от того, что происходят эти мелочи. Вроде бы незначительные, но в то же время такие запоминающиеся.

Она решила пойти прогуляться, дома всё равно сейчас дел никаких не было.

Наташа побрела в сторону леса: там на опушке был обрыв, внизу которого виднелось небольшое озеро. Она любила там сидеть, свесив ноги, и смотреть вдаль. Туда, где текла и посверкивала на солнце Ока. Вид завораживал, заставляя неотрывно смотреть на казавшиеся бескрайними луга с разноцветными пятнами цветов и плывущие над рекой облака. Стоя на краю обрыва, подставив лицо ветру, она как будто ощущала себя частью воздушного потока. Мысли освобождались от ненужной суетливости и становились простыми и понятными. Дышалось легко. Хотелось чувствовать воздух полной грудью. Вбирать в себя душистые пряные ароматы луговых трав, высушенной на солнце скошенной травы.

А ещё там обычно никого не было и можно было спокойно посидеть в одиночестве.

Но когда она пришла, место оказалось занятым. Наташа подошла поближе, чтобы взглянуть, кто же это. Может, он вовсе не помешает ей посидеть в сторонке. И вдруг резко остановилась. Сердце гулко стукнуло: спиной к ней сидел Алексей.

Она уже хотела было развернуться и пойти прочь, отчего-то смутившись, но тут он обернулся. Лицо его было серьёзным и задумчивым. Он удивлённо приподнял брови. Видимо, тоже не ожидал кого-то увидеть здесь. Наташа почувствовала на себе его долгий взгляд, окончательно смутившись. Она опустила на мгновение голову, вздохнула, чтобы справиться с внезапно нахлынувшим волнением. Но не сильно помогло. Сердце стучало намного быстрее, чем ему положено.

Она хотела сказать что-нибудь, но вместо этого стояла и таращилась на него, про себя думая, что выглядит полной дурой. Алексей спас ситуацию, начав разговор первым:

‒ Наташ, ты как здесь? Тоже решила прогуляться? Я думал, ты у Ларки.

‒ Да у неё банный день, а я ‒ да, гуляю, ‒ ответила она, радуясь, что он сам начал, и ей не пришлось мямлить что-нибудь идиотское.

Он чуть подвинулся, Наташа присела рядом. Они помолчали. Но надо же было о чём-то говорить, чтобы прервать эту неловкость.

‒ Сегодня вечером гулять пойдёшь? ‒ первой нарушила паузу Наташа.

‒ Пойду. Интересно, народ остался или все разъехались? ‒ спросил он, не поднимая на неё глаз. Усердно делая вид, что сосредоточенно разглядывает травинки.

‒ Да нет, человек семь-восемь осталось, включая нас, ‒ она украдкой быстро взглянула на него и тоже опустила глаза.

‒ Значит, будем в карты дуться, ‒ обречённо вздохнул Лёшка.

‒ Наверное, ‒ ответила она, сорвав травинку и скручивая её в колечко.

Они на какое-то время снова замолчали. Первое волнение немного улеглось. Наташа улыбнулась, он недоумённо посмотрел на неё:

‒ Что?

‒ Да по тебе жук какой-то в волосах ползает, ‒ хмыкнула она.

‒ Где? ‒ Лёшка провёл по волосам, пытаясь стряхнуть неведомого жучка. Наташа протянула руку и сняла у него с чёлки маленькую в жёлтую крапинку букашку, и показала ему на ладони:

‒ Вот!

Он легонько тронул жучка пальцем, и тот взлетел вверх. Лёшка откинулся на траву:

‒ Красота! Обожаю в траве валяться – так пахнет здорово!

Наташа невольно вдохнула воздух, как бы пытаясь услышать запах травы: пахло одновременно таволгой, клевером, соснами и слегка полынью.

‒ И правда – красота! – она плюхнулась рядом. Стебельки приятно покалывали неприкрытые плечи.

Лёшка смотрел в небо. На пухлые облака, застывшие, казалось, прямо над их головами.

Ещё несколько минут молча.

Наташа вдруг села и обхватила колени руками. Было какое-то странное ощущение чего-то такого неизвестного, но приятного. Как будто что-то такое в воздухе есть. Такое почти что осязаемое, но всё же эфемерное, неуловимое… Наконец они одни здесь. Наконец-то можно не притворяться. Но что дальше? Как он себя поведёт сейчас? Так ли он желал остаться наедине, как и она?

Лёшка лёжа смотрел на неё, чуть приподнявшись на локте. Наташа смотрела куда-то вдаль. Хрупкие загорелые плечи обдувал тёплый, но порывистый ветер. Трепыхал ситцевые завязки сарафана на шее. Теребил тёмные пряди волос, собранные в низкий хвост. От того, что она была так близко, его охватило какое-то сумбурное волнение. Ему до жути хотелось протянуть руку и дотронуться до неё. Провести легонько пальцами по золотистой коже. Коснуться волос... Ведь вот она – совсем рядом… Но он не решался.

В кудрявых волосах Наташи запутались сухие травинки и жёлто-белые пушки бессмертника. Лёшка улыбнулся и крикнул ей:

‒ У тебя теперь все волосы в сене!

Она обернулась через плечо. Провела рукой по волосам, стряхивая пальцами травинки. А потом вдруг хитро улыбнулась и воскликнула:

‒ У самого не лучше! – она подхватила с земли пучок сухой травы, расшелушила его в пальцах и бросила ему в волосы.

‒ Ах, так! – притворно разозлился он и вскочил на ноги. – Ну, держись!

Он стал срывать с травы махрушки и бросаться ими в Наташу. Она заливисто смеялась и пыталась ухватить его за руки. Лёшка ловко уворачивался, но в какой-то момент ей всё же это удалось, и его лицо оказалось почти вплотную к ней. Наташа замерла на секунду. Его глаза - впервые так близко. Его глаза, в которых она сейчас отражалась. Она стояла словно загипнотизированная. Словно всё окружающее растворилось…

Прошли какие-то секунды. Лёшке показалось, что сердце стучит у самого горла. Он осторожно придвинулся чуть ближе. Он видел, как подрагивают от волнения её ресницы. Чувствовал её дыхание на своей коже. Ещё чуть ближе. Почти касаясь её. Её чуть приоткрытые губы. Ещё мгновение. Сейчас… Он подался вперёд и поцеловал её.

Мгновение. Они отпрянули друг от друга. Наташа отпустила его руку, затаив дыхание. Оба смотрели растерянно. Смущённо.

‒ Наташ, ‒ шёпотом произнёс он. Он вдруг испугался, что она сейчас убежит прочь. А ему так хотелось сейчас прижать её к себе и не отпускать! Не отпускать до тех пор, пока он не осознает, что это происходит на самом деле. Здесь, сейчас!

Он шагнул к ней. Наташа вздрогнула. Лёшка тихонько коснулся ладонью её щеки. Медленно провёл пальцами по коже, дотронулся до губ. Наташа прикрыла глаза. Только бы не разрушить это ощущение! Боялась пошевелиться. Боялась вздохнуть. Внутри нарастало какое-то острое, немыслимое чувство нежности. Разбегаясь мурашками по телу до кончиков пальцев.

Лёшка наконец решился и, слегка притянув её к себе, ещё раз поцеловал. Нежно и в то же время настойчиво. Она немного нерешительно обняла его за шею, проводя пальцами по его густым, мягким на ощупь волосам. Позволяя обнимать себя всё сильнее, всё крепче. Мысли, только секунду назад кипевшие в её голове, растворялись, уступая место захлестнувшей её с головой трепетностью, чувственностью...

Сейчас ей было всё равно, кто и что подумает. Для неё существовало только ощущение прикосновения его пальцев к своей щеке и его лёгкого дыхания. И его губ, продолжавших целовать её. И дурманящего запаха полевых трав…

***

‒ Лар, это я! ‒ торопливо сказала Наташа, стуча щеколдой.

‒ Да слышу, слышу! ‒ Лариса, суетясь, открыла дверь на крыльцо, шебурша полотенцем мокрые волосы. – Ну, чего долбимся? Дверь снести мне хочешь? ‒ воскликнула она.

Наташа загадочно улыбнулась, сползла по стенке и села на корточки, мечтательно вздохнув.

‒ Та-ак! Колись, чего стряслось? ‒ Лариса испытывающе смотрела на неё. Наташа улыбалась, прикрываясь ладонью и смотря на неё снизу вверх сияющими глазами, выдававшими её с головой. Лара, кажется, стала догадываться о причине такого счастливого выражения лица:

‒ Слушай, ты же… Лёшка?

Наташа слегка кивнула. Лариса перестала копаться в волосах и уставилась на подругу:

‒ Сходила, называется, помыться! А тут вон уже! Это теперь называется «пойду – почитаю»? ‒ воскликнула она.

‒ Это я даже теперь уже не знаю, как называется, но оно есть…, ‒ Наташа снова вздохнула.

Лариса в нетерпении дёрнула её за рукав:

‒ Ну что было-то, рассказывай! Сидит тут с блаженным видом!

‒ Да что-что, ничего такого…

‒ Ничего такого – это как? – не унималась Лариса.

Наташа ей сбивчиво рассказала о том, что произошло на обрыве.

Они с Алексеем ни о чём не говорили. Да и не думалось в те мгновения, как же будет потом и будет ли вообще. Просто случайность это или нет.

Им было настолько хорошо вместе. Они были рядом, они могли без утайки рассказать друг другу о том, что чувствуют. Не словами, они были лишними: взглядами, жестами, прикосновениями...

***

Лёшка шёл по дороге и всё думал о ней. Он не ошибся, он ей нужен! Как же невозможно хочется её увидеть! Сил нет! Всего несколько часов прошло, а он уже с ума сходил от желания увидеть её смущенную улыбку, почувствовать вновь её рядом, прикоснуться.

‒ Всем привет! Что делаем? – спросил он, подходя к школе, бодрым голосом, совсем не соответствовавшим его внутреннему состоянию. И махнул приветственно рукой всем, кто сидел на крыльце.

Уже почти совсем стемнело, но глаза успели привыкнуть к некоему полумраку, чуть подсвечиваемому сквозь листву деревьев фонарём, стоявшим у обочины дороги. Он подошёл к крыльцу школы, смотря на Наташу.

А она смотрела на него, пытаясь прочесть в его взгляде, случайность ли то, что произошло сегодня, или всё-таки это что-то другое, нужное им обоим… «Как дурочка, честное слово! Сижу тут и мандражирую!» ‒ ругала она саму себя.

Он перехватил её взгляд и улыбнулся ей ласковой и ободряющей улыбкой. Наташа слегка улыбнулась в ответ. Лариса шепнула:

‒ Расслабься! А то у вас у обоих на лицах всё написано!

Наташа быстро глянула на Лёшку и повернулась к Ларисе.

‒ Не вздумай сидеть с таким лицом! – продолжала поучать та. ‒ Если я заметила, как вы переглядываетесь, то кто-нибудь ещё тоже вполне может заметить!

‒ Перестань говорить таким зловещим шёпотом! ‒ фыркнула Наташа. ‒ Просто ты знаешь, вот и видишь!

Лариса покачала головой и, видимо, сочла довод убедительным.

Лёшка не стал подниматься на крыльцо, а встал позади перил лавочки, на которой сидела Наташа. Она тайком глянула на него через плечо. Он осторожно взял её за руку. Тихонько сжал пальцы.

‒ Да, ну вы вообще…, ‒ вздохнула Лариса, и придвинулась поближе к Наташе, чтобы не видно было, как Лешка держит ее за руку, ‒ И чё с вами теперь делать? Валерик же скоро вернётся!

‒ Ничего. Вот когда вернётся, тогда и буду голову ломать, ‒ отвечала она, чувствуя тепло его пальцев, переполняясь ощущением нежности к нему...

Когда стали расходиться, Лёшка быстро шепнул ей что-то и пошёл вперёд. Те пять-десять минут, которые пришлось для приличия выждать, Наташа еле выдержала. Он ждал их за углом, прислонившись к забору между деревьями. Когда они прошли вперёд мимо него, он их догнал, и они пошли все вместе. Он уже не стесняясь обнимал Наташу за плечи, прекрасно понимая, что от Ларисы таиться смысла нет, она и так всё знает.

Шли молча до Лариного дома. Постояли немного. Лёшка не мог дождаться, когда же уже они останутся вдвоём. Наконец, через несколько минут, показавшиеся ему часом, Лариса снисходительно сказала им:

‒ Ну ладно, идите уже, провожайтесь! ‒ и, зевнув для приличия, зашла в калитку. Он проводил Наташу до её дома, и они ещё долго стояли молча. Просто обнявшись, целуясь, шепотом о чём-то разговаривая. Не желая отпускать друг друга.

Так продолжалось всю неделю: они украдкой обменивались взглядами, как бы невзначай оказывались рядом друг с другом, всё время осторожно оглядываясь, не заметит ли кто.

А потом он всегда уходил раньше, ждал её, и они вместе шли до её дома. Они почти не разговаривали, стояли у калитки, прильнув друг к другу, не думая в эти мгновения ни о чём. Наслаждаясь тем, что могут быть просто рядом, не боясь, что кто-нибудь их увидит.

И так мало, казалось, времени этого на двоих. Всего-то ночь до рассвета. Пока не начнут потихоньку неясным утренним светом очерчиваться сонные дома и дорога. Пока не заскрипят соседские ворота и не послышатся окрики хозяек, погоняющих коров на выпас.

А днём старались вести себя как обычно, просто чуть чаще оказывались рядом на одной лавочке. Чуть больше разговаривали не со всеми, а друг с другом. И так продолжалось всю неделю…

Пока не приехал Валерик. Наташе казалось, что прошёл как минимум месяц с того дня, как они встретились с Лёшкой у обрыва. Она так привыкла к тому, что он теперь всегда рядом. Что можно каждый вечер, пусть урывками, пусть прячась ото всех, но быть только вдвоём. И никого это не волновало! Ни перед кем не надо было отчитываться! Никто ничего не замечал. Никому не было дела до них двоих…

А теперь вернулся Валерик, и как с этим быть, Наташа просто не представляла.

Она сидела у Ларисы:

‒ Всё! Приехал! Прощай, свобода! Теперь пасти будет! Как нам теперь с Лёшкой-то видеться? Я же не смогу так! И вообще так по-дурацки получается! – бушевала она. ‒ Мне теперь перед всеми нужно притворяться, что мы с Валеркой вместе, а Лёшка будет смотреть на всё это лицедейство!

‒ Ну не знаю. Придумайте что-нибудь… ‒ Лариса пожала плечами.

‒ Хорошо тебе – придумайте! – парировала Наташа, – Если будем ходить на костёр, тогда возможность ещё есть, а вот если на школе сидеть будем – бестолку!

- Да ладно тебе, не грусти, на месте сообразишь! – подбодрила её Лара, а потом мечтательно добавила: ‒ А знаешь, я, пожалуй, тебе даже завидую!

Наташа удивлённо взглянула на неё.

‒ Такие вы вдвоём счастливые ходите!

Глава 8

Тёплый июльский вечер, совершенная тишь. Вдалеке от домов, в ивняке, было местечко, где вся компания обычно собиралась по выходным. Они жгли костёр, пели песни под гитару до самого рассвета.

Под ветками ивы стояла сколоченная из старых, покрытых от сырости сизым налётом и мхом досок, лавка. Рядом приткнулись два придвинутых друг к другу ящика, которые служили столом, а в центре поляны было кострище. Комары пропадали уже к последней декаде июня, и можно было спокойно сидеть на опушке леса.

Когда все были в сборе, Валерик поднял стаканчик и в своей любимой пафосной манере произнёс:

‒Товарищи и други! Как вы, надеюсь, помните, у меня на следующей неделе днюха, а поэтому мы просто обязаны отметить это событие! Четверть века всё-таки стукнет! ‒ уверенный в своей значимости и авторитетности, гордо произнёс он. ‒ Да-да-да! И ещё! ‒ он сделал картинную паузу. ‒ Мои родоки наконец решили разориться мне на тачку, так что это тоже нужно будет отметить вкупе с основным событием. А? Крутяк? Вот, ‒ кивнул он со значением, ‒ так что готовьтесь духовно и телесно! Это я про печень, если кто не сообразил! ‒ ухмыльнулся он, довольный своей речью, и, оглядывая собравшихся, ожидал соответствующей реакции.

Валерик

Ну разумеется, все с восторгом поддержали эту мысль.

Наташа, воспользовавшись моментом, подсела к Лёшке:

‒ Ты пойдёшь? – оглядываясь по сторонам и тихо, чтобы остальные не прислушивались, спросила она.

‒ Пока не знаю. Брат приедет, может, на рыбалку с ночёвкой пойдём, ‒ также тихо ответил он, не глядя в её сторону. Делая вид, будто следит за костром.

Наташа расстроилась:

‒ Точно? А может, не пойдёшь на рыбалку, а?

Он пожал плечами, пошебуршил веткой угли:

‒ Наташ, не знаю пока. Не грусти раньше времени, ‒ он незаметно сжал её руку. Наташа вздохнула, высвободила аккуратно руку и пошла обратно.

Целую неделю она маялась от того, что вынуждена была находиться в поле зрения Валерика. Им с Лёшкой совсем не удавалось побыть наедине. Не говоря уж о том, что вечно приходилось себя одёргивать. Тяжело было удержаться и не прикоснуться к его руке, не прислониться к его плечу. Заставить себя уходить домой, не дожидаясь его.

После недели, проведённой вместе, она никак не могла начать себя вести как раньше. Она с трудом выдерживала общество Валерика. Особенно, когда он позволял себе приобнять её или чмокнуть в губы. Она чувствовала себя просто безобразно виноватой, если замечала, что Лёшка смотрит. Она же прекрасно видела, как он переживает. Как сжимает губы, пытаясь сдержаться. Как колет его взгляд ревностью, упрёком.

Хотя, по логике должно было быть, наоборот, стыдно перед Валериком за то, что она под его носом завела отношения с другим. Но ей сейчас было плевать, насколько это её поведение противоречит общественной морали.

Для неё сейчас главным было одно: их с Алексеем «ночной роман». Так называла происходящее Лариса. Из-за того, что встречаться удавалось в основном только поздним вечером.

Как только появлялся Лёшка, она переставала обращать внимание на все остальное. Постоянно следя за ним взглядом. Ревнуя его к по сути безобидной Маринке, которая продолжала крутиться поблизости. Наташа прекрасно знала, что ему наплевать на неё, но ничего не могла с собой поделать. Её злило, когда Марина что-то говорила Лёшке шёпотом, прижимаясь к его плечу. Как будто невзначай поправляла ему волосы, куталась в его куртку. В этот момент Наташа просто ужасно ей завидовала.

А она по вечерам вынужденно сидела рядом с Валериком. Тот, видимо в предвкушении родительского подарка, был необычайно благодушно настроен, и решил наконец уделить ей своё драгоценное внимание. Правда, именно сейчас ей это было меньше всего нужно. Но приходилось играть свою роль. Делать вид, что она всем довольна.

Тяжелее всего давалось терпеть приступы нежности. Валерик постоянно норовил то обнять её, то поцеловать в шею, то ещё что-нибудь. Хотелось отбрыкнуться, вырваться. Но она молча терпела, соблюдая видимость для всех.

Наташа так ждала субботы! Там, на речке, все напьются настолько, что им будет ни до кого и ни до чего. Они с Лёшкой сбегут куда-нибудь на дальний заход к реке и наконец-то побудут вдвоём.

А теперь Лёшка ей заявляет, что он, возможно, и вовсе туда не пойдёт! И как быть? Не пойти-то не получится! Идти туда без него? Какой вообще тогда смысл?

А Лёшка отмалчивался. Уже неделя подходила к концу, а Наташа так и не знала, что он решил.

Стоя рядом с другим, Наташа постоянно смотрела на Алексея и очень надеялась, что он понимает, что её поведение – всего лишь маска, которую должны видеть все остальные. Но только не он. Больше всего она боялась, что он решит, будто она достаточно наигралась в их отношения. Просто развлеклась. А на самом деле ничего серьёзного к нему не чувствовала. Кто ж его знает, что у него там в голове творится? Явно ж, ничего хорошего он обо всём этом не думает! Видно же! Наташа постоянно чувствовала на себе его напряжённый взгляд.

***

‒ Наташ, ты совсем на голову больная стала со своим Лёшей? – кричала Лара. ‒ Как ты объяснишь Валерику, что не сможешь посетить его празднество?!

‒ Ну, придумаю отмазку какую-нибудь. Совру, что заболела, что у меня температура, а ты для вида мне лекарства какие-нибудь притащишь… ‒ выдвинула Наташа пробную версию своего алиби.

‒ Да не поверит он ни в жизнь! – возразила Лара. – Я вообще не понимаю, что ты из этого такую трагедию делаешь? Ну не поедет туда твой Лёшка, и что с того? Свет клином на этом сойдётся?

‒ Да не хочу я вообще на этот пикник! – с досадой воскликнула в ответ Наташа. – Я туда и собиралась исключительно из-за Лёшки, неужели не понятно! Что мне там так делать-то?

‒ Не, ну ты странная! – Лариса отказывалась понимать её объяснения. ‒ Чего на день рождения все идут? Поесть, попить, повеселиться, в конце концов!

‒ Да Ларис, там весь сценарий наперёд известен! Я-то хотела с ним там вдвоём побыть, понимаешь?

Та недовольно брякнула:

‒ Понимаешь! У меня-то голова работает, в отличие от тебя! Устроила тут не пойми чего! Сама теперь разобраться не можешь!

А накануне он взял и не пришёл. Она понурая сидела рядом с Валериком, вяло отвечая на его шутки. Настроение было никакое. И вообще реветь хотелось, а тут надо было изображать совсем обратное. Сигареты, как назло, закончились. У Лариски осталась всего одна в пачке, а Маринка курила какие-то противные, с отдушкой.

Она решила, что он всё-таки уехал на рыбалку. Звонить не стала из принципа: не хотела, чтоб он посчитал, что она навязывается. А он, может, наоборот, ждал, что она проявит какое-то беспокойство и даст понять ему, что ей плохо без него, что она скучает. Но у каждого была своя логика.

А ещё у Наташи была одна проблема. Пожизненная. Она всегда очень стеснялась показывать свои чувства. Точнее, не так: не умела показывать. Надеясь, что и без слов всё ясно будет.

А Лёшке этого мало было. Ему хотелось, чтобы она говорила какие-нибудь дурацкие нежности. Чтобы не молчала. Хотелось чувствовать себя её любимым. Но нет. Она считай никогда этого не делала. И он до сих пор не знал наверняка, что она к нему чувствует. Она молчала. Он тоже слегка закрывался, не понимая, хочет ли она того же, или это игра в одни ворота.

Глава 9

В субботу с утра Лариса примчалась к Наташе:

‒ Слышь, знаешь, кто приехал?

Наташа вопросительно взглянула на неё, оторвавшись от корзинки со смородиной, которую обдирала от веточек на варенье.

‒ Игорь!

‒ Н-да? С чего бы вдруг? – удивилась Наташа.

‒ Валерик позвал, наверное, а может, и случайно. Хотя вряд ли, потому что он не один! ‒ интригующе сообщила Лара.

‒ А-а, и как её звать? – весьма равнодушно поинтересовалась Наташа, и Лариса была разочарована неудавшейся сенсацией. С Игорем Наташу в своё время связывали определённые отношения, но через год они разошлись, так как поняли, что им лучше просто дружить, чем встречаться.

‒ Ой, по-моему, Юля, ‒ продолжила выдавать новости Лариса, ‒ я её не видела, это у меня всё бабушка разведку на огороде проводит. Якобы помидоры она подвязывала, и вот случайно углядела, что к тёте Ирине гости приехали, Игорь с девушкой.

‒ Ну, вот сегодня и посмотрим, что она из себя представляет, ‒ ответила Наташа, продолжая невозмутимо отрывать веточки от смородины, ‒ навряд ли он оставит её тётю Ирину развлекать.

‒ Угу, и я того же мнения. Бабульке она, правда, не понравилась: сказала, что «уж больно вельможная девка-то!» ‒ Лариса настолько точно изобразила интонацию и мимику своей бабушки, что Наташа не выдержала и рассмеялась. ‒ Короче говоря, не из простых, слишком выпендрёжная, ‒ подытожила Лариса, наморщив нос.

‒ Ладно, глянем на «великосветскую особу»! Игорька почему-то вечно к манерным девочкам тянет, поэтому мы с ним и не сошлись характерами, ‒ усмехнулась Наташа, ‒ но тут, видать, что-то серьёзное, раз он привёз её с матерью знакомиться.

‒ Может, жениться решил? – предположила Лариса. Наташа в недоумении уставилась на неё:

‒ Кто? Игорь? Да ладно!

‒ Ну, а вдруг? – таинственным голосом возразила Лара.

После обеда все стали подтягиваться к дому Валерика. Наташа с Ларой стояли в теньке около крыльца и с интересом разглядывали Игоря, который подъехал на машине. Высокий, в очках с тонкой оправой, с серьёзным взглядом. Он казался взрослее остальных и выглядел как-то чужеродно. Чересчур интеллигентно на их фоне.

Открыв переднюю дверцу своей новенькой, отполированной «пятнашки», он ждал, пока оттуда выберется его девушка. Наташа фыркнула, когда из машины показались вначале две ноги в белых босоножках на высоком толстом каблуке, а затем и вся фигура целиком, одетая в белую узкую мини-юбку и топ. Лариса подмигнула Наташе:

‒ Как думаешь, она нашу деревню с турецким берегом не попутала? Это она где на таких каблучищах ходить собралась? Наши пески разгребать, что ли? И юбочка: что называется, ни присесть, ни нагнуться! – Лариса злорадно хихикнула.

‒ Ну так я ж говорила, что ему манерные девочки нравятся, ‒ авторитетно заявила Наташа, потом прибавила с некоторым удивлением, ‒ правда, не думала, что настолько. Слушай, теперь я понимаю, почему твоя бабушка «вельможной» её назвала!

‒ Да уж! - поддакнула Лариса. – И причёску-то ведь намарафетила! Ой, мама дорогая! Как же это Игорька так угораздило-то? Вот я сочувствую тёте Ирине теперь: такое «сокровище» в дом приволочь!

Наташа поморщилась и досадливо махнула рукой, нетерпеливо поглядывая в сторону дороги.

‒ Да фиг бы с ней! Меня другое больше волнует... Что-то я Лёшки не вижу, придёт он или нет в конце концов?

Лариса кого-то заметила вдалеке:

‒ А вон там не он идёт? – она сделала ладонь козырьком и пригляделась.

Алексей, в поношенных чёрных джинсах и футболке с надписью «Ария», в бейсболке, надетой козырьком на затылок, зашёл в калитку. Поздоровался со всеми. Потом подошёл к ним:

‒ Ну что, готовитесь морально? – спросил он вроде бы воодушевлённым голосом, но при этом как–то странно и совсем невесело посмотрел на Наташу. Она поджала губы, заметив его выражение лица:

‒ Стало быть, рыбалка отменилась? – спросила она как можно равнодушней, стараясь не показать, что её задело его поведение.

‒ Да нет, мы вчера ездили, в ночь, а сегодня с утра вернулись, – объяснил он.

‒ Братва, по ко́ням! – крикнул Валерик, прервав Наташины размышления. Алексей пошёл за вещами вместе с остальными, и все выдвинулись почти что стройной колонной по просёлочной дороге к речке.

‒ Наташ, это что такое? – раздалось шипение у неё над ухом. ‒ Ты б хоть разгон ему небольшой устроила! Что это он даже не мотивировал ничем своё отсутствие? —спрашивала Лара.

‒ Ларис, ну чего из мухи слона раздувать? – спокойно ответила Наташа, хотя самой жуть как хотелось допытаться. – Это его дело, где он был и что делал, в конце концов. Он же не спрашивает, дома я ночую или у Валерика!

‒ Ну, это и так известно, что дома! – безапелляционно возразила Лариса. – То же мне ‒ аргумент нашла!

‒ Лар, ты б лучше к Ромке подоматывалась! – она постаралась переключить её внимание на другой предмет. ‒ Ром, иди сюда к нам, а то нам скучно!

Ромка, высокий, выше Лары, наверно, на целую голову, светловолосый, в кепке, надвинутой на глаза, подбежал к ним и пошёл рядом.

Ромка

‒ А что, Игорь уехал?

‒ Да нет, он сейчас на машине туда подъедет.

‒ Ах да, вправду! Его ж Юля-то пешком и не передвигается, я и забыла! – с насмешкой в голосе ответила Наташа.

‒ Ну так! – согласился он. – Видали, какая фифа? И где он только её откопал? Главное, смотрит на всех так свысока, как будто мы рабы презренные! – Ромка вздохнул и покачал головой.

‒ Не, Ром, ‒ с профессорской миной возразила Лариса, ‒ это мы просто чего-то не понимаем в любви к Прекрасному!

Болтая о том, о сём, они незаметно через полчаса дошли до речки. На пригорке в окружении высоких сосен было хорошее местечко. До захода недалеко, тень. И вечером есть где костёр развести.

Поставили две палатки, разобрали провиант и побежали купаться. После натаскали хвороста и дров, разожгли костёр. Подготовили что-то навроде стола: прикатили пару брёвен, где-то нашли вполне сносные доски и положили их сверху. Застелили газетами и разложили одноразовую посуду. Девчонки начали заниматься подготовкой праздничного стола. Нарезали простенькие салаты, порубили овощи для ухи.

К восьми вечера куриные шашлыки уже дожаривались на импровизированном мангале, и запах маняще разносился по округе. А в большом котелке ещё побулькивала готовая, вкусно пахнущая наваристая уха из парочки щук и судака. Можно было начинать.

По кругу понеслись тосты и поздравления имениннику. Даже Игорь подошёл со своей Юлечкой к общему столу. Она, правда, не съела ни кусочка, мотивируя это тем, что худеет.

‒ Господи, и так анорексия ходячая, глянуть не на что, так она ещё и худеет! – шёпотом возмутилась Лариса на ухо стоявшей рядом Наташе.

‒ Да я так думаю, тут не в диете дело, просто она этого, ‒ Наташа кивнула на одноразовые мисочки с крабовым салатом, огурцами и помидорами и большое ведро с шашлыком, ‒ не ест. Она с улыбкой наблюдала за тем, как Игорь суетится вокруг своей Юли, как пытается уговорить её съесть хотя бы кусочек.

‒ Надо же, первый раз вижу, чтоб он так трепыхался над кем-нибудь! ‒ сказала она.

‒ Ставит из себя не бог весь кого, ‒ не унималась Лариса, ‒ а сама сопливая ещё, семнадцать только исполнилось! Только-только на первый курс поступила, а гонору уже как после аспирантуры!

‒ Ну, ты уже всё выведала, смотрю! – улыбнулась Наташа. ‒ Когда успела-то?

Лариса посмотрела на неё, как на несмышлёного ребёнка, которому всё нужно повторять по нескольку раз:

‒ Ну я же тебе говорю: у меня бабушка разведкой на огороде занимается! Тётя Ирина ей все рассказала. Они, типа, в институте познакомились, когда он к руководителю с кандидатской своей ходил. Отец у неё шишка какая-то в ментовке, мать стоматолог в частной клинике. Короче, денег куры не клюют. Только вот из Испании приехали с отдыха, – фыркнула презрительно Лара.

‒ То-то я смотрю, она никак не отойдет от смены климата! – сыронизировала Наташа.

К ним подошёл Роман, слегка неуклюже неся в руках три стаканчика с красным вином:

‒ Ну что, девочки, давайте с вами выпьем, что ли. Предлагаю тост за вас! А то вы что-то тут одни сидите. Я решил вам компанию составить.

‒ За нас – это само собой разумеется! – весело ответила Лара, беря предложенный гофрированный стаканчик.

Они втроём сидели и болтали, но Наташа то и дело поглядывала на Алексея. Он сидел вместе с остальными около костра, как всегда, играл на гитаре.

«Интересно, он вообще ко мне сегодня подойдёт или нет? ‒ с лёгким раздражением подумала она. ‒ Для чего я тогда сюда притащилась?»

Так много она ждала от этого вечера и ей казалось, что минуты тянутся бесконечно и никогда не наступит то время, когда они смогут остаться наедине. Если вообще что-то выйдет.

Алексей в какой-то момент перехватил её взгляд. Если б он был уверен, что она не будет колебаться, то он хоть сейчас схватил бы её за руку и утянул бы прочь отсюда! Да и вообще, уехал бы вместе с ней подальше от этой гулянки, чтоб никого рядом не было!

Он последнее время много размышлял о том, что между ними происходит весь этот суматошный месяц. Про себя-то ему всё ясно было. И плевать ему было бы на всех, если б она только дала понять, что он ей так же дорог, как и она ему. Но она ничем не показывала, что готова в открытую признать эти отношения! Не пыталась заговорить на эту тему. Наоборот, пресекала все попытки, боясь, что всё раскроется.

Ревность не давала покоя. Умом он понимал, что сам согласился на эту авантюру. Сам сразу не определил ничего, не поставил ей условий. Просто наслаждался тем, что она наконец рядом. Но сомнение свербило, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове мысль о том, что всё закончится с приходом осени. И ведь нарочно сказал про рыбалку. Проверить хотел. Хотя на самом деле никакой рыбалки-то и не было, просто нужно было дать себе передышку и успокоиться. Но она опять промолчала. Другая на её месте, допрос бы устроила. Но в том-то и дело, что она – не другая. И он каждый раз гадает, то ли ей всё равно, то ли она просто не показывает.

Он с грустью вздохнул и затянулся с наслаждением сигаретой.

Была середина июля, и к одиннадцати вечера уже практически полностью стемнело. Палатки разместили чуть поодаль от воды, под самыми деревьями. Потрескивал костёр, освещая тёплым светом лица сидящих вокруг.

Наташа, прислонясь к дереву вдалеке от костра, всматривалась вдаль сквозь сгущающуюся темноту, прислушиваясь к стрекотанью сверчков в траве. Задумавшись, она не слышала шагов сзади. Алексей стоял за её спиной молча, любуясь её силуэтом на фоне огненных отсветов от костра. Длинные, ещё не просохшие после купания волнистые волосы рассыпались по спине и плечам. Тонкие пальцы теребили какую-то травинку в задумчивости…

Он шагнул вперёд, обнял её за талию и прижался к её щеке, почувствовав, как она слегка вздрогнула.

‒ Пришёл, ‒ негромко и утвердительно, как будто знала наверняка, проговорила она.

‒ А ты сомневалась? – также едва слышно спросил он. Она покачала головой. Он обхватил её сильнее, словно укрывая руками ото всех, ощущая сквозь футболку тепло её тела. Несколько минут они стояли молча, забыв о том, что рядом есть кто-то ещё. Всю неделю у них не было возможности побыть вдвоём. Этого так не хватало, чтобы Лёшка не думал всего несколько минут назад.

А потом он вдруг предложил:

‒ Пойдём купаться, а?

‒ Да ты что, а если кто увидит? – воскликнула она, хотя внутренний голос твердил совсем другое: «Никому до тебя уже нет дела, не порть ты всё!»

Лёшка словно подслушал её мысли:

‒ Да не болтай! Всем наконец-то не до нас! Никто даже не обратит внимания! Ты уже полчаса, наверно, здесь стоишь, а никто даже не заметил, что ты ушла.

‒ А пошли! – Наташа схватила его за руку и быстро зашагала вдоль ивовых зарослей к другому заходу, который находился метрах в двухста от того места, где сидели остальные. Здесь тропинка терялась в кустах и спускалась прямо к воде, так что отсюда уж точно никто не мог их увидеть. Луны не было, поэтому темень была такая, что Наташа шла скорее на ощупь. Она стащила с запястья резинку и замотала волосы в узел высоко на затылке, чтобы не мешались. Они зашли в воду и поплыли вдоль берега. Вода была тёплой, ветра не было, да и течение в этом месте было не особенно сильным. Лёшка нащупал ногой дно, потому что здесь пологий спуск резко обрывался в одном месте, и неудачно наступив мимо, можно было неожиданно уйти с головой под воду. А вода внизу, на глубине, была ледяной.

Он тронул её за руку, и они остановились. Он скорее чувствовал её в темноте, чем видел. Алексей притянул её к себе, прижимая крепче. Чувствуя этот немыслимо будоражащий запах её кожи, волос. Ощущая, как её тело подаётся ему навстречу…

У него невольно вырвалось: - Наташенька, я…, - он оборвал себя на полуслове, испугавшись своих мыслей, чуть не высказанных вслух. Хотелось, правда хотелось сказать ей, что он действительно чувствует. Но он осёкся сейчас, не окончив начатую фразу. Трусость? Нерешительность? Может… А может, так было проще внушать себе, что всё сбудется. И вместо заранее придуманной фразы, Алексей каким-то глухим голосом сказал: ‒ Сейчас так хорошо, так тихо, и никого нет рядом…

Наташа вздрогнула.

‒ Ты замёрзла? – спросил он, почувствовав, как у неё по спине побежали мелкие мурашки и легонько провёл ладонями вдоль по её рукам.

‒ Да нет, так просто, ‒ ответила Наташа почти шёпотом. Чувствуя, как его руки всё крепче обнимают её в ответ, как гулко стучит его сердце. Какое-то невозможное ощущение счастья переполняло её сейчас. Волнение от его близости. Его тихого, слегка низкого голоса. Едва уловимого оттенка в интонации, который появлялся только тогда, когда они были вдвоём. Она прильнула ближе, ощущая своим телом тепло его кожи. Он осторожно коснулся губами её щеки, спускаясь ниже к шее. Наташа прикрыла глаза, позволяя себе утопать в этих ощущениях, почти забыв обо всё остальном. Так же с нежностью, жаром целуя его в ответ, зарываясь пальцами в его густые волосы, чувствуя, что теряется восприятие реальности...

С берега послышались голоса: кажется, все шли купаться. Наташа резко отпрянула и испуганно взглянула на него.

«Значит, всё-таки не можешь ты! Не хочешь! Всё беспокоишься, что о тебе не то подумают! Так и будем вечно прятаться по углам! А я? А то, что я чувствую? …И хорошо, что ничего не сказал!» ‒ противная мысль и обида вернулись, уколов вновь. Лицо исказилось гримасой досады, но темнота утаила это от неё. Он вздохнул и как ни в чём не бывало, несмотря на то, что внутри всё кричало об обратном, сказал:

‒ Они сюда не пойдут, не переживай ты так. Им же на широкий заход ближе, чем тут по кустам лазить. Давай потихоньку к тропинке. Ты пойдёшь обратно к палаткам, а я пойду к ним. Они и не вспомнят, что меня у костра не было. А ты, если что, скажешь, что… ну, придумаешь, короче, если привяжутся с расспросами!

‒ Угу, ‒ буркнула Наташа, злясь на себя за свою дёрганность. Они молча, держась на пионерском расстоянии, побрели к берегу. Наташа хотела было спросить что-то, но он покачал головой, словно заранее предупреждая её вопрос. Понурившись, она взяла одежду и побрела к палаткам. Вытерла волосы полотенцем, переоделась в сухое и пошла к остальным.

‒ Наташ-ка! Ты где ходишь? Па-ашли купаться! – Валерик приблизился к ней, покачиваясь, и потянул за руку к воде. – Пошли-пошли! ‒ пьяным голосом уговаривал он. ‒ И вооб-ще, ‒ икнул он, ‒ где ты ходишь, а?

‒ Да мне что-то нехорошо стало. Вина, наверное, намешала, ‒ соврала Наташа.

‒ Бывает, ‒ он сделал в воздухе рукой какой-то замысловатый жест, видимо означавший, что ему это чувство тоже знакомо. Наташа упёрлась рукой в куст ивы, не давая ему дальше тащить себя к берегу:

‒ Я не пойду купаться. Не хочу.

Валерик отпустил её руку, покачнулся, пытаясь поймать равновесие. Рассеянно огляделся и крикнул:

‒ Ну, как знаешь! ‒ и обратился к Маринке, плескавшейся недалеко от берега: - Мари-ша, я к тебе!

Широко раскинув руки, пошатываясь, он зашёл в воду прямо в спортивных штанах, пытаясь ухватить за какую-нибудь часть тела Марину. Та с визгом уворачивалась.

Наташа села на песок, обхватив колени руками.

«Ну чего я всполошилась? Никто бы про нас и не вспомнил! И не увидел бы! Сама вроде и рвусь к нему, и в то же время каждый раз торможу события! Лёшка теперь, наверно, обиделся. А я, дура, опять всё испортила! – она посмотрела на барахтающегося в воде Валерика: ‒ И вот чего я с этим человеком имею общего? ‒ она презрительно фыркнула, ‒ Что меня вообще с ним связывает?! Он меня не любит, я его, соответственно, тоже. Тогда зачем? Привычка? И вот что с этой привычкой делать? Самое главное, я для него – как бесплатное приложение. Так сказать, чтоб было, для галочки… Так же как и Игорь у своей Юлечки… А для Лёшки я кто? И кто он для меня? - она уткнула подбородок в колени и с тоской смотрела на Алексея, который плыл в темноте, рассекая воду чёткими, ритмичными взмахами рук. - Летнее увлечение или нечто большее? ‒ слова «любовь» Наташа старательно избегала даже в разговоре с самой собой.

Она боялась, ужасно боялась признаться, что он занял куда более важное место в её жизни, чем она изначально предполагала. Поэтому заставляла себя думать, что между ними не может быть ничего серьёзного. В то же время его сегодняшнее поведение, это ласковое обращение к ней, вроде бы как случайно вырвавшееся, уверяли в обратном.

Почему она так отвергала очевидное? Видимо, боялась этого чувства. Начала осознавать, насколько оно захватило её целиком, без остатка. Слишком сильное. Слишком настоящее. Которое обязывало принять решение. Но какое?

‒ Ну, какими глобальными измышлениям терзаешься? – перебила её самокритичные рассуждения Лариса.

‒ Чувствую себя просто препаршиво! Лёшка увёл меня ото всех, а я, как дура, опять шуганулась! Показалось, что кто-то из наших идёт, и всё!

‒ Ну, ясно всё с тобой, дурында! С такими «качелями» он вряд ли долго выдержит, Наташ, ‒ она уселась рядом, – Ну да бог с ними, с мужиками, утро вечера мудренее!

Лара немного помолчала, потом предложила:

‒ А чего-то мы с тобой давно не пели, а? Что-то так тянет! Настроение такое, какое-то лирическое…

‒ А у меня – гнусно-философское, ‒ проворчала Наташа, ‒ но тоже петь охота…Ну не пить же нам, в конце концов? ‒ она заставила себя улыбнуться. – О чём споём?

‒ Мм-м…ща…погоди, вот:

Выйду ночью в поле с конём,

Ночью мы по полю пойдё-ом…,

‒ негромко, красивым высоким тембром запела Лариса, Наташа ей подпевала чуть низковатым звучным голосом:

...Мы пойдём с ко-онём по полю вдвоём…

И как-то постепенно, куплет за куплетом, мысли, мешавшие ей всё это время, куда-то рассеивались вдаль. Вместе с мелодией, которая очень звонко и чисто звучала в тишине этой ночи.

Глава 10

Прошёл целый месяц. Они продолжали встречаться урывками, но теперь умудрялись видеться ещё и днём. А вечерами по-прежнему приходилось делать вид, что они чужие друг другу.

Наташе иногда казалось, что они, как в дурацком романе, устроили любовный треугольник и теперь прячутся всеми правдами и неправдами от обманутого мужа. И как обычно бывает по сценарию, сюжет заканчивается большой пафосной драмой. Драмы Наташа не хотела, конечно. Но и заставить себя сделать выбор тоже никак не могла.

От Алексея она получала всё то, чем обделял её Валерик: внимание, заботу, нежность, трогательность. Ту искренность во взгляде, смешанную с некоторым обожанием и лаской…

От Валерика такого в принципе невозможно было ожидать. Хотя когда-то, в начале их отношений, он был внимателен к ней, они проводили много времени вместе, им было интересно друг с другом.

Он не был плохим человеком, просто со временем всё больше стали превалировать не самые замечательные качества: себялюбие, лень, любовь к сомнительным удовольствиям. Он стал много выпивать в компании. Ему стало казаться, что алкоголь даёт больше возможностей, раскрепощает, делает его душой компании.

Работать он не сильно стремился. Так, пристраивался куда-то, где более-менее платили и не надо было много усилий прикладывать. Хотя от природы был далеко не глуп. Но проклятая лень затягивала, а он был не настолько озабочен воспитанием в себе моральных качеств, чтобы пытаться преодолеть её. Да и зачем? Родители особо не понукают, жить есть где, мать кормит. Теперь вот ещё и машину подарят. Стимула особо упираться не было. Будь он в другой ситуации, может, и сложилось бы всё иначе.

Вот и Наташа была ему удобна. Она его всем устраивала, а вот устраивает ли это её… Да не всё ли равно. Куда она от него денется.

Казалось бы, решение очевидно, в чью пользу стоит сделать выбор. Но она сомневалась. Постоянно. И в себе, и в нём.

Алексей никогда не заводил разговора напрямую, и ей казалось, что он просто принимает всё как данность. То есть, как ни к чему не обязывающие отношения, единственным условием которых являлась их тайна. Ей подчас казалось, что не будь этой тайны, не было бы и всей той эйфории ощущений.

Валерик не замечал перемен в её поведении. Он по-прежнему предпочитал ей общение с друзьями. Но для всех они безоговорочно являлись стабильной, хорошей парой.

В общем-то, сейчас Наташу вполне устраивали такие отношения: они мало виделись, но при этом вполне мирно общались. Никаких скандалов, перепалок как раньше.

Наташу это даже удивляло: сейчас, когда буквально у него под носом она встречается с другим человеком, он совершено ничего не видит. Действительно не видит! Наташа была удивлена, насколько они, по-видимому, стали друг другу безразличны, если такое очевидное ему совершенно не заметно.

А Алексей был счастлив от того, что они вместе. Хоть и ревновал, и обижался. В отличие от Наташи, он не пытался врать самому себе и прекрасно понимал, что любит её. Но говорить ей об этом не хотел. Не был уверен, что с её стороны происходит то же самое.

Он еле сдерживался, заставляя себя спокойно смотреть на то, что каждый вечер Наташа сидела рядом с другим, улыбалась ему, позволяла себя обнимать. Тогда как всего пару часов назад она была почти его…

Почти. Потому что всегда было рядом это чувство ревности, какой-то обиды и недосказанности. Он злился, но молчал. Можно было бы, конечно, в лоб спросить, но… А вдруг она скажет, что это всего лишь увлечение, что ничего быть не может? И вообще, что он возомнил непонятно что…

Нет, он прекрасно понимал, что Наташа не любит Валерика. Понимал, что она не играет, не притворяется, когда они вдвоём. Видел, как она смотрит на него, как тянется к нему. И поэтому напрочь отказывался понимать, почему она продолжает бездействовать, никак не давая ему понять, что выбор в его пользу. Если б она сказала, только б намекнула…

***

В один из дней Наташа простудилась. К вечеру поднялась температура, и не могло быть и речи о том, что она пойдёт на улицу. Состояние было отвратное. Правда, температура не сказать, чтобы сильно высокая была, 37,8. Но зато самая противная, когда всё тело ломит, знобит, и меньше всего хочется лишний раз шевелиться.

Лариске она сразу сказала, что не в состоянии куда-то идти, когда та вечером зашла за ней. Лара посочувствовала, обещала отдельно Лёшке сказать и отдать записку, которую Наташа наскоро написала на выдранном из тетрадки листе. И ушла.

А Наташа включила телевизор, обложилась подушками и устроилась на диване в своей комнате на терраске. Бабушка сделала ей чай с липой и мёдом, и удалилась. А Наташе, как назло, спать перехотелось. От чая лихорадка прошла, стало тепло и уютно в пледе.

Алексей вопросительно посмотрел на Лару, сунувшую ему по-быстрому смятую бумажку в руку. Та пробормотала, как обычно, сопровождая слова выразительными взглядами, что Наташка просила записку передать, сама не придёт, потому что с температурой валяется.

Он отвернулся и расправил скомканный обрывок тетрадного листка в клетку: «Я сегодня дома отлёживаюсь. Буду лечиться, так что не жди.»

Он вздохнул и задумался. Где-то около часа он просидел вместе со всеми, а потом, коротко попрощавшись, ушёл. Только не домой, а в сторону Наташиной улицы.

Он медленно брёл вдоль её забора, ведя пальцами по штакетнику и всматриваясь в окна. Терраска выходила окнами в палисадник. Свет не горел, только бледные отсветы от телеэкрана мелькали по шторам. Он тихонько открыл боковую калитку, чуть приподняв под петли, чтобы не скрипела, и прошмыгнул в палисадник. Оглянувшись по сторонам на всякий случай, взобрался на фундамент, ухватившись за оконный наличник, и осторожно заглянул в комнату в щель между занавесками. Наташа полулежала на диване, подперев щёку рукой, и смотрела в телевизор. Больше в комнате никого не было. Он негромко постучал по стеклу. Наташа вздрогнула. Не понимая вначале, откуда раздался звук, завертела головой. Он ещё раз постучал и негромко сказал в приоткрытую створку:

‒ Наташка, это я, ты как?

Она, забыв мгновенно, что секунду назад была в состоянии только пультом от телевизора щёлкать, соскочила с дивана и подбежала к окну, раздёрнув шторы:

‒ Лёшка! ‒ воскликнула она. ‒ Ларка записку отдала?

‒ Конечно, поэтому я и пришёл, ‒ полушёпотом произнёс он, улыбаясь.

Наташа выставила сетку и открыла вторую створку окна. Протянув ему руку, она шепнула:

‒ Залезай, чего ты там будешь стоять!

‒ А бабушка? ‒ обеспокоенно воскликнул он.

‒ Бабушка ушла сегодня к бабе Любе, ну, соседке, ночевать. У той дочь в город уехала на два дня, попросила присмотреть. Так что она напоила меня антипростудным чаем и с чистой совестью оставила здесь одну, ‒ улыбнулась она, ожидая, когда он даст ей руку.

‒ Да я сам, отойди пока.

Он подтянулся за подоконник и, держась за раму, влез в окно.

‒ Ну, здравствуй, заболевший ты мой! ‒ произнёс он, шутя чмокнув её в нос, ‒ Как самочувствие?

‒ Ну, средней паршивости, ‒ пожала плечами Наташа.

‒ Сейчас будем снижать степень паршивости, ‒ улыбнулся он, обнимая её и прижимаясь к щеке, ‒ Горячая ты, температура высокая?

‒ Да почти 38...

‒ Угораздило же тебя! Давай, забирайся обратно в свой кокон, а я рядом пристроюсь.

Наташа послушно забралась обратно на диван, Лёшка уселся рядом с ней. Он обнял её и зарылся в её волосы, беспорядочно лежавшие на плечах и небрежно перетянутые приспущенной резинкой. Наташе сразу стало так уютно рядом с ним. Она тоже обняла его и тихонько проговорила:

‒ Так здорово, что ты пришёл.

‒ Ну а что мне было там без тебя делать? ‒ прошептал он.

Наташа улыбнулась, уткнувшись в его плечо.

‒ Лёшка-а..., - совсем тихо позвала она.

‒ А? ‒ так же тихо отозвался он.

‒ Не хочу, чтоб ты сегодня уходил...

‒ Ну, раз не хочешь, значит, не уйду, ‒ ответил он, чувствуя, как перехватывает дыхание от этих слов.

Всего одна фраза и всё. Больше не нужно ничего. Такое несложное счастье. С ней. Одно на двоих.

Глава 11

Каникулы подходили к концу. Лариса была в предвкушении отъезда в Рязань, ей не терпелось снова завертеться в студенческой атмосфере. А Наташа, наоборот, боялась, что вместе с летом закончится и её маленькое счастье.

А ещё отчего-то ей казалось, что он должен сделать какой-то шаг, решить за них обоих.

Лариса по-прежнему твердила ей, что это здесь они так рвутся друг к другу. Именно потому, что всё происходит втайне, что они ничего не знают наверняка. Адреналин обыкновенный, в общем.

И вообще, раз она не рвёт отношения с Валеркой, то и ей не нужны эти перемены, убеждала Лара. Приедет в город, и всё само собой образуется. Перебесится. А так лучше пусть придумает какой-нибудь предлог для расставания, и останется это просто хорошим и красивым летним воспоминанием.

Но каждый вечер Наташа мчалась к нему, забывая обо всём и обо всех вокруг, мечтая только о предстоящей встрече.

***

А вот выдумывать ничего не пришлось. Всё произошло само собой.

Шли двадцатые числа августа, все потихоньку разъезжались. Лето неумолимо заканчивалось. Погода была дождливая, приходилось в основном сидеть дома. Вечером собирались у кого-нибудь, играли в карты или в мафию – на большее уже не хватало фантазии.

Алексей приходил не всегда и ненадолго. Наташе он говорил, что приехал брат, и они почти всё время проводят на рыбалке. Но ей почему-то казалось, что это просто отговорка.

Она несколько раз порывалась спросить его, но словно что-то удерживало её. Рассудок брал верх. А то, что жило отдельно от разума, отказывалось подчиняться логическим законам, не успокаивалось, не хотело уходить, угасать, наоборот, с каждым днём распаляясь всё сильнее. С каждым мгновением, проведённым рядом с ним.

Нужно было всего лишь разрешить сказать себе «Да». И всё.

Но из вечера в вечер повторялся обычный сценарий. По кругу: она молчала, он ничего не объяснял. Каждый надумывал, недосказанность нарастала. И Лёшка как будто нарочно отстранялся. Каждый вечер она шла на встречу с желанием уж сегодня-то обязательно поговорить с ним обо всём, и уходила, так и не начав разговор.

А он на самом деле был занят как раз тем, что уже чуть ли не стало какой-то патологической привычкой: сидел и прислушивался во время общих сборищ к разговору Наташи и Валерика. Как будто силился уловить в их словах что-то, что подсказало бы ему, как вести себя дальше. Но слышать ему приходилось совсем не то, что хотелось.

Наташа всё больше молчала, а вот Валерик упивался мечтами о радужном будущем. После того, как родители выделили ему деньги на покупку авто, в этом будущем, к неудовольствию, злости, досаде и тихому бешенству, которое Лёшка держал в себе, потому что некому высказаться было, всегда находилось далеко не последнее место Наташе. Периодически до него долетали обрывки фраз: «Наташ, вот когда мы с тобой купим машину…», «В нашей квартире будет…», «Мать специально для нас приготовила…», «Наша машина будет стоять у отца в гараже…» и тому подобное, ему казалось, что он словно тень присутствует в чужом мирке. Всегда остаётся за дверью. Ведь она никогда не опровергает это «мы», «наше», просто молча сидит и слушает.

«Вон, уже всё за неё распланировал, что, где и как! – злился Лёшка. - А она вроде как и не против! Не нравилось – не слушала бы ведь? А она ни ему, ни мне ничего определяющего не говорит! Только он-то уверен, что расклад не поменялся, а вот я всё больше уверяюсь, что счёт не в мою пользу! Ведь не может же она не понимать, что у меня это всерьёз! И я ведь после той ночи надеялся, что она если не в открытую уйдёт ко мне, это вряд ли, то хотя бы уйдёт от него. Но она ничего не делает, совсем ничего! Разве то, что есть у нас сейчас ‒ это какой-то вырванный кусок жизни, который будет просто отброшен, как прошлое и ненужное?»

Он всё больше замыкался в себе, ходил угрюмый, неразговорчивый.

Как-то все собрались на лавочке около старого детского сада. Здесь частенько собирались компании с другого конца села, а сегодня лавочка оказалась свободной. Наташа сидела рядом с Алексеем, поглядывая на него и не решаясь заговорить: он ковырялся в её телефоне с сосредоточенным лицом, чуть наморщив нос и сдвинув брови к переносице. Судя по такому выражению лица, он снова о чём-то своём думал и был явно не в настроении. Однако, она, тихонько сжав его руку возле локтя, всё же сделала попытку:

‒ Лёшка, ты что-то последнее время не такой какой-то…

‒ Какой? Обычный я! Чего выдумываешь-то? ‒ огрызнулся он и резко дёрнул руку, освобождая её из Наташиных пальцев.

‒ Да не болтай! Ты молчишь постоянно, почти не приходишь! Из тебя слова не вытянешь!

‒ Да брось, Наташ, всё нормально! – всё так же раздражённо, хотя и совсем тихо, произнёс он.

Тут послышался голос Валерика с другого конца лавочки:

- Зай, иди сюда. Мне с тобой кое-о чём посоветоваться надо. Ты чего так далеко села, а, зай?

О-о, как же её это бесило! Дебильное, дурацкое обращение! Кто вообще придумал, что это звучит ласково? От этого чу́дного к ней обращения у Наташи сщемило где-то в горле, и она осторожно посмотрела на Лёшку: он сжал губы и на виске запульсировала венка. И тут же услышала над ухом его чёткий, выделяющий каждое слово, голос:

‒ Ну, иди! Иди к своему Валерику! – не выдержав, зло сказал Алексей. – Давай! Вон он как жаждет с тобой пообщаться! Совсем не уделяешь своей дорогой половине (он нарочно чётко, разделяя на каждый слог, произнёс эти слова) внимания!

‒ Лёш, ну зачем ты так со мной? – Наташа почувствовала, что сейчас заплачет, и больно сжала себе пальцы.

Слёзы уже подступили настолько, что она замолкла, потому что совсем не хотела разреветься при нём. Лёшка посмотрел на неё. Кольнуло жалостью. Злость и раздражённый блеск в глазах сменились грустью и усталостью:

‒ Ладно, Наташ, иди… Не бери в голову, ‒ уже спокойнее сказал он, ‒ Давай, а то заметят, ‒ и отдал ей телефон, на дисплее которого моргала яркая надпись «game over».

«Да пусть заметят!» ‒ хотелось ей крикнуть, но почему-то вместо этого она промычала невнятное «угу» и пошла к Валерику. Он что-то ей увлечённо говорил, но слова словно ударялись о невидимую стенку и отскакивали. Она его совсем не слышала. Неподвижно уставившись на Алексея.

Ей было до безобразия обидно! «Не бери в голову!» ‒ этот резкий тон, его жёсткий непроницаемый взгляд! Попробуй! Так хотелось расплакаться от досады, что она ещё сильней вдавливала ногти в ладонь, чтобы сдержаться. Она глянула на него: Алексей курил, постоянно сбрасывая щелчком пепел, не успевавший нагореть на кончике сигареты. Потом вдруг встал и сказал:

‒ Всем пока! Мне завтра в пять утра на рыбалку вставать, – и, бросив короткий пристальный взгляд на Наташу, ушёл.

***

Утром к ней зашла Лариса, они собирались сходить в магазин.

‒ Наташ, а чего это твой Лёшка в Рязань поехал? – поинтересовалась Лара.

‒ Как ‒ в Рязань? – опешила Наташа.

‒ Да ты чего, не в курсе, что ли? – Лариса, недоумевая, смотрела на подругу. – Я вообще у тебя хотела спросить, в чём дело. Он же на выходных тут собирался остаться ещё до понедельника?

‒ Собирался…, ‒ рассеяно произнесла Наташа, – А ты уверена, что это он был?

‒ Да я сама сегодня видела, как он в автобус садился! Я тёть Мане молоко относила, как раз выхожу из калитки, а он в автобус залезает. На Рязань! Вы что, вчера поругались? Чего он так вдруг вскочил и ушёл?

‒ Да сказал, что на рыбалку, ‒ потерянным голосом ответила Наташа.

‒ Да это я и без тебя слышала! – оборвала Лариса. ‒ Я ж видела, как вы по разным углам расселись! Колись, в чём дело?

Наташа помялась, пожала плечом:

‒ Да не то, чтобы поругались… Лёшка разозлился от того, что Валерка последнее время ко мне липнет, вот и высказал мне вчера! Типа, иди к своему, он тебя заждался! – она поджала губу: вчерашние обидные слова крутились в голове полночи.

‒ О, как мы ревнуем-то! Бедный мальчик! – не то с иронией, не то действительно с сочувствием, прокомментировала Лара.

‒ Да прекрати! – воскликнула Наташа.

‒ А ты-то что? – поинтересовалась Лара.

‒ Ну, я и пошла, куда послали! Ты ж видела сама! Обиделась на него и пошла! А потом он ушёл!

‒ Хм… А позвонить не пробовала?

‒ Ну нет, конечно, я ж обиделась! – резонно заявила в ответ Наташа и потянулась за сотовым телефоном (половина того, что она заработала на репетиторстве, Наташа потратила на покупку сотового, как раз перед каникулами. Тогда ещё телефоны были далеко не у всех были и стоили прилично).

Новенькая моторолла Т-190 зажглась зелёным дисплеем, открыв список последних вызовов. Наташа стала набирать номер Алексея, но раз за разом ей одинаковый для всех автоматический голос отвечал на двух языках шаблонную фразу: «Номер временно заблокирован. The mobile number is temporary blocked.»

‒ Ничего не понимаю! Как так заблокирован?? – она озадаченно смотрела на экран мобильника.

‒ А может, он телефон посеял?

‒ Да я-то откуда ж знаю? Вчера-то он у него был! Что за ерунда? – Наташа снова и снова набирала повтор.

‒ Наташ, да прекрати ты! – не выдержала уже Лара механического голоса в трубке.

‒ Если телефон не терялся, то…, ‒ Наташа пожала плечами и сомнением продолжила: ‒ … он симку заблокировал?

Лариса хмыкнула.

‒ Чего ты хмыкаешь?

‒ Именно так и сделал! – с уверенностью кивнула Лара.

‒ Да ну, зачем? Глупо же… – Наташа тупо уставилась в дисплей телефона.

Лариса посмотрела на неё и вздохнула:

– Видимо, затем, для чего и уехал, Наташ!

Наташа недоверчиво смотрела на Ларису.

‒ Ну почему он не поговорил? Почему вот так: раз – и всё? ‒ голос дрогнул.

Лариса снисходительно глянула на неё:

‒ Не, ну ты вроде умная у нас, а тут что-то плохо соображаешь! Или у тебя в голове с твоей любовью совсем мозги набекрень встали? Значит, у него голова не разучилась ещё логически мыслить. Он же видел, что ты держишь всё на том же уровне, и, по всей видимости, у него особых шансов на продолжение нет. Ну а вчера психанул просто и свалил.

‒ Но… ‒ перебила её Наташа, ‒ значит, я ему совсем не нужна? Значит, я тут, как дурочка, всё это сама затеяла, а он вот так просто взял и уехал? И плевать ему на всё? – последние слова прозвучали совсем глухо, почти шёпотом.

‒ Как раз наоборот, бестолковая!

‒ Ну он же ни разу не сказал ничего! Если бы он хоть поговорил! – с отчаянием вскричала Наташа, и из глаз потекли слёзы. ‒ Я же ждала, что он… он…

Лариса резко перебила её:

‒ Ты его изводила своим хочу-не хочу два месяца! Вот он и решил, что тебе на хрен ничего не надо! Если так важно, что ж ты не бросила Валерку?

‒ Потому что! – вскрикнула Наташа, размазывая слёзы по лицу, но они безостановочно бежали по щекам. ‒ А меня не надо было спросить?

‒ Тише ты, не ори! А то сейчас бабушка прибежит и начнёт выяснять, в чём дело! – зашипела на нее Лара. ‒ Не надо было тебя спросить! Кому, сама подумай, понравится постоянно делить свою девушку с другим? Он просто принял решение за вас обоих, и, между прочим, имеет право! Раз ты так и не растелилась!

‒ Ничего он не имеет! Он должен был сказать, а не так вот – уехать, и с концами! Я ж его там не найду! Я не знаю ни телефона городского, ни адреса! ‒ растерянно твердила Наташа.

‒ Блин, ты как в «Москва слезам не верит», прямо! Фамилию-то хоть помнишь?

‒ Малевский, ‒ автоматически выдала Наташа.

‒ И то хорошо! Память не отшибло окончательно вместе с разумом! И не нужно тебе его адреса! – убеждённо заявила Лариса. ‒ Тебе надо прийти в себя, Наташ! Всё! Точка! Отпуск закончился, отношения – тоже!

‒ Да не могу я без него! ‒ продолжала реветь Наташа. ‒ Мне никто не нужен больше!

‒ Ой, горе ты моё! Ладно, проревись – легче будет, ‒ сказала Лариса, вздыхая.

Оставшиеся несколько дней до отъезда Наташа ходила потерянная. Её ничего не интересовало. Она почти не участвовала в общих разговорах. Она приходила на крыльцо школы и сидела, тупо уставившись в одну точку. Валера рядом с ней сидел и разглагольствовал о своих радужных перспективах. Она иногда кивала молча, но ему, собственно, и не требовалось большего. Остального он, конечно же, не замечал.

В отличие от Лары, которая уже все способы перепробовала, чтобы хоть как-то встряхнуть подругу.

‒ Наташ, давай уже приходи в себя, сколько можно? ‒ выдернув у неё наушники, чтобы Наташа наконец обратила внимание на её слова, сказала ей Лариса. – Сколько можно уже страдать по нему? У тебя прямо наваждение какое-то!

‒ Угу, ‒ в который раз ей отвечала Наташа, уже не реагируя на эти замечания, потому что слышала их по сто раз на дню, ‒ Я попробую…

‒ Не пробовать надо, а окончательно делать! Всё равно у вас бы с ним ничего не вышло! Он-то вот понял, что здесь толку не будет! Тем более, ты говорила, у него девушка там есть. Вот и ты бы…

‒ Чего? – резко повернувшись к ней, воскликнула Наташа. ‒ Тоже найти себе кого-нибудь на замену?

‒ А тебе искать не надо! Вон, Валерка вроде за ум взяться решил, и с тобой поласковей стал, а ты всё равно на него волком смотришь.

‒ Ладно, буду овцой смотреть, раз ты так настаиваешь! – съязвила Наташа.

‒ Ну, допустим, ты права насчёт Валерика, ‒ решила согласиться Лара, ‒ но у меня всё-таки не укладывается в голове, что между вами могло возникнуть что-то серьёзное, вот правда!

‒ А если могло? – вдруг совсем тихо произнесла Наташа. ‒ Ларис, я тоже думала, дальше флирта не зайдёт, а получилось всё по-другому! – Наташа опустила глаза.

‒ И насколько же далеко у вас зашло? ‒ осторожным тоном спросила Лара.

‒ Да я не о том, о чём ты подумала! – махнула на неё рукой Наташа.

‒ Ну, слава богу! А то я уж подумала, что у тебя совсем крышу снесло, а оказывается, только наполовину! – радостно выдохнула Лариса. ‒ Тогда чем он тебя зацепил? – всё пыталась допытаться она.

‒ Ну не знаю даже, как сказать… Вот такое чувство, что мы с ним не месяц вместе были, а уже несколько лет… С ним так легко, и, главное, спокойно. Просто хорошо от того, что он рядом. А сейчас я места себе не нахожу, как будто часть себя потеряла, – с болью проговорила она.

‒ Ну-ну, ты ещё скажи о родстве душ, и о том, что он – твоя вторая половинка, и далее по списку! – скептически произнесла Лариса.

‒ Ой, ну Лар, что, по-твоему, люди влюбляются согласно чёткому расчёту? Вот накрыло – и всё, и плевать становится на всё остальное!

‒ Что ж ты тогда не наплевала на мнение окружающих, не бросила Валерика? Не стала встречаться с Лёшкой в открытую?

‒ Да потому что до меня вот только тогда это дошло, когда он уехал! Потому что я думала, что пока и время есть подумать, и всё как-то само собой утрясётся!

‒ Ну и что теперь? Всё, хватит, Наташ! ‒ Лариса вскочила с лавочки. ‒ Чего сидеть и гадать? Было – и нет! Поэтому переключись на что-нибудь другое, если не хочешь на кого-нибудь другого переключаться. Вон, Валерка же пойдёт на права учиться, и ты иди вместе с ним: и развеешься, и навыки получишь. Он же машину купит – вот будешь водить, чего добру простаивать!

Часть 2. Лариса. Глава 1.

Осень 2003г.

Шёл сентябрь. Летняя жизнь осталась где-то там, в прошлом. Так, по крайней мере, начинало казаться.

Завертелась студенческая жизнь. Начались занятия в институте, после которых они с Лариской бежали через дорогу обучаться азам вождения. Утром приходилось рыть в библиотеке литературу по дипломной работе, готовиться к парам.

С Валериком они виделись в основном на занятиях в автошколе, потом их встречал Ромка, и они вчетвером шли гулять.

Не напрягало. Было всё равно.

Прошёл месяц, закончилась практика, начались обычные лекции и занятия. В автошколе маячил экзамен, свободного времени почти не оставалось. Но это хотя бы отвлекало Наташу от мыслей.

За круговертью повседневных дел не так уж и много времени оставалось на то, чтобы думать обо всей этой ситуации. С Лариской она не обсуждала почти ничего, что касалось Алексея. Страдала в одиночку.

Зато ночью времени было хоть отбавляй. Часто, лёжа в кровати, она погружалась в воспоминания. Перебирала каждый момент, каждую мелочь, отпечатавшуюся в памяти.

Погружаясь в этот спасительный омут. В этот замечательный иллюзорный мир, избавлявший от неприглядной реальности. Такой пустой и серой. Так казалось.

После невероятного взрыва эмоций в зашкаливающей концентрации, она чувствовала себя так, будто где-то щёлкнул тумблер и отключил всю сенсорику. Осталась просто оболочка, которая механически ходит, разговаривает. Даже вроде как пытается смеяться и отвечать на шутки. Но она пустая. Нет ничего внутри.

Только больно. Когда она позволяет этой боли высунуться. Ночью. В тишине. Когда никто не слышит. Можно позволить просто лежать и не шевелиться. А слёзы… Ну куда же без них, пусть себе льются.

***

В аудитории стояла тишина, но на лектора мало кто обращал внимание. Он монотонно рассказывал об энергии космоса, с которой каждый вечер перед сном соединяет свой разум. Каким боком это относилось к истории лингвистических учений, которую он преподавал, трудно сказать.

Естественно, студенты занимались втихомолку своими делами, лишь бы не вникать во всю эту ненужную им чушь. Но Моисей Соломонович был настолько увлечён и доволен своей речью, что особо не заботился о том, слушают его или нет: он просто получал искреннее удовольствие от самого себя.

Наташа сидела, подперев щёку рукой, и рассеяно рисовала на задней обложке тетради синей шариковой ручкой. Вдруг неожиданно сбоку раздался громкий шёпот Ларисы:

‒ Наташ, хватит уже его рисовать! Все тетрадки уже измалёваны его светлым образом, пора выставку делать! – саркастически заметила она.

‒ А? – не сразу отреагировала Наташа, с трудом отрываясь от своих мыслей. ‒ Ты про что?

‒ Да про то! – продолжала шипеть Лариса, каждый раз поднимая глаза на Моисея Соломоновича, чтобы удостовериться, что тот не слышит. Космодед, как его прозвали за глаза студенты, если внезапно выходил из состояния этого некоего ораторского транса, то начинал зыркать по аудитории. И, замечая, что-то неугодное его взору, тут же подходил к провинившемуся, постукивал ручкой по парте и укоризненно качал головой. А потом (о ужас!) заносил пометочки в свой журнальчик. Можно было не сомневаться, что «чёрный список» всплывёт на экзамене. Поэтому Лариса старалась говорить как можно тише, но от этого шёпот становился, наоброт, ещё усерднее и слышнее:

‒ Это прекратится или нет? На каждой лекции одно и то же! Уже два месяца прошло, а ты всё циклишься на нём! – продолжала она отчитывать подругу.

‒ Да я не специально! – оправдывалась Наташа. ‒ Просто когда Космодед вещать начинает, у меня мозги вырубаются напрочь! – также шёпотом отвечала Наташа.

У Лариски зажужжал телефон. Она снова опасливо покосилась на Космодеда, но тот продолжал пребывать в трансе. Она схватила телефон:

‒ О, Ромка смс-ку прислал: он всем билеты в кино взял, сегодня идём.

‒ Да? А я хотела сегодня наконец введение к диплому дописать, ‒ протянула недовольно Наташа.

‒ Напишешь ты свой диплом! Я вон даже не парюсь по этому поводу. Пойду вон в выходные к Ромке и пошарю в интернете.

‒ Ты хоть из разных работ собирай, а то сдерёшь всё подчистую, как курсач в прошлом году!

‒ Ну, так никто ж не заметил! – возразила Лариса.

‒ Антошке нашему, ‒ так они между собой называли в группе своего молодого преподавателя английского, который был всего на два года старше их, ‒ просто лень с этим всем возиться! Думаешь, он не догадывается, что половина студентов сдувает из интернета?

‒ Естес-с-нно! – фыркнула тихонько Лара. ‒ Я по-умному, не бои́сь!

‒ Ну давай, дерзай!

‒ Вот ты тоже притащила бы методичку какую-нибудь и катала бы во время лекции практическую свою, чем Лёшку-то малевать!

‒ Да прекрати ты! Чего хочу, того и рисую! ‒ показала язык Наташа и отвернулась, продолжив дорисовывать начатое.

…Водя ручкой по тетрадному листу, Наташа вспоминала тот вечер в лесу у костра, когда он пел для неё.

Тогда летом казалось, будто это какая-то отдельная жизнь. Их с ним на двоих. Эти встречи украдкой. Безмолвные взгляды. Лёгкие касаниями и его объятия… Ведь каждой встречи было мало, чтобы начувствоваться, надышаться друг другом!

А сейчас… Сейчас она по-прежнему плывёт по течению. Даже понимая, что надо поставить окончательную точку в отношениях с Валериком. Потому что они друг для друга совсем никто. А она с каким-то непонятным упорством продолжает брести по этому кругу. Знает и всё равно делает. То ли от того, что теперь совсем наплевать, то ли просто не хватает сил заставить себя сбросить этот балласт.

Наташа глянула на часы: пара уже с минуту как закончилась, а преподаватель всё не унимался. Кто-то с задней парты крикнул: «Моисей Соломоныч, часы пробили перемену!».

Народ быстренько высыпал в коридор, Наташа с Ларисой вместе с остальными пошли на последнюю пару – немецкий, который вела молодая, но довольно-таки занудная и дотошная преподавательница. Ей было-то всего двадцать восемь, но держала она себя так, как будто ей было все семьдесят: строгий пиджак чёрного цвета, серенький шифоновый платочек с голубыми крапинками, чёрные прямые брюки, водолазка с маленьким вырезом, который как раз заканчивался на границе с шейным платком. Собранные в пучок тёмно-русые волосы.

Всех студентов она называла исключительно на «вы», хотя кроме неё так делали разве что преподаватели очень преклонного возраста. Такие, как Моисей Соломонович. Вела она себя достаточно чопорно, про себя она называя это строгостью, и почти никогда не улыбалась. Видимо, таким способом она хотела доказать студентам свою значимость перед ними, поэтому категорически запретила себе какие-либо вольности как в одежде, так и в поведении, боясь быть не воспринятой всерьёз.

В общем и целом, к ней неплохо относились, но немецкий ни у кого особого энтузиазма не вызывал. Ей не удавалось заинтересовать студентов этим предметом, хотя сама она его обожала.

Занятие, как всегда, велось на языке Шиллера и Гёте. Немка не позволяла себе говорить на русском. Исключение не составляли даже перемены и случайные встречи со студентами в коридорах университета.

Наташа ожидала своей круговой очереди, чтобы ответить на вопрос по заданию, и то и дело смотрела на часы. Оставалось пятнадцать минут до конца пары.

‒ Могла бы и пораньше отпустить! Что ей, домой неохота, что ли? – сетовала Лариса.

‒ Ага, жди, отпустит она! Ещё, пожалуй, и задержит, пока все не ответят, ‒ сказала Наташа.

‒ Блин, мы ж так в кино опоздаем! - слишком громко зашептала Лариса, и Наташа слегка пихнула её в бок, потому что немка укоризненно на неё посмотрела и покачала головой.

Конечно, отпустила она с пары аж на десять минут позже.

Валерик с Ромкой стояли возле новенькой семёрки цвета «балтика» и ждали. Наконец из здания показались Наташа с Ларисой в окружении весело щебечущих одногруппниц.

‒ Валерик машинку обкатывает? – заметила Лариса, глядя на семёрку, которую тот только купил пару дней назад.

‒ Ну не всё ж Ромку твоего эксплуатировать! – ответила Наташа, ‒ Пусть практикуется! Права получил же.

…Фильм оказался неудачным. Ромка чуть ли не вначале заснул в кресле, а Наташка с Ларисой проболтали весь сеанс. После кино Валерик отвёз домой Ларису, потом Ромку. Потом поехали в сторону Наташиного дома.

‒ Наташ, а может, поедем ко мне, посмотрим кино? Нормальное, не то, что сейчас, а?

Наташа нахмурилась: ей совершенно не хотелось оставаться на ночь у Валерика, а именно на это он и намекал.

‒ Не, Валер, только не сегодня! Завтра Антошке надо принести введение на просмотр, а я только две страницы настрочила. Сейчас как раз приду и буду дописывать.

‒ Ну Наташ, может, ну его, введение это? Скажи, что дома забыла, а?

‒ Я ему уже два раза «забывала» приносить! Там если б только он проверял, а тут ещё завкаф должен одобрить, ‒ Наташа пожала плечами как бы извиняясь. Валерик недовольно пробурчал:

‒ Вечно у тебя занятие найдётся!

- Валер, ну что ты хочешь! Пятый курс, через полгода госэкзамены и защита! – возмущённо возразила она.

‒ Ладно-ладно, учись, умная будешь! – констатировал Валерик. Он демонстративно чмокнул Наташу в щёку, высадил её у подъезда, развернулся и уехал.

Потом притормозил у киоска, вышел из машины. Купил пачку «Кента» и сел обратно. Минут через десять он подъехал к дому Романа.

‒ Я думал, ты сегодня с Наташкой хотел остаться? – спросил он.

‒ Я-то, может, и хотел, ‒ скривился Валерик, ‒ а вот она имеет другие планы!

‒ Что так? ‒ поинтересовался Ромка.

‒ Сказала, что ей диплом писать надо… Врёт, поди…

‒ Да чего сразу врёт-то? Она ж вечно сама всё делает. Это, вон, Лариска у меня с интернета сдувает.

‒ Ну, без разницы. Вечер у меня один фиг обломался, ‒ заключил Валерик.

Ромка помолчал, потом вдруг спросил:

‒ А как у вас вообще последнее время? Она иногда такая странная ходит.

‒ Да вроде как обычно, ‒ пожал плечами Валерик.

‒ А может, это тебе так кажется, а она по-другому считает! – Валерка покосился на него недоумённо, ‒Вы вот сколько уже вместе? Посчитай? Это ж уже четыре года почти.

‒ Ну да, где-то так…, ‒ прикинул он.

‒ Ну, может, она чего-нибудь ждёт от тебя?

‒ В смысле? – не понял Валерик.

‒ В том самом! ‒ улыбнулся Ромка. ‒ Ты с ней как: просто так или серьёзно?

‒ Не, ты чё! – замотал головой Валерик. ‒ Если б просто так, я б не стал на неё столько времени тратить. Для просто так у меня всегда запасной вариант имеется, ‒ хмыкнул он, не заметив, как изменилось на секунду выражение Ромкиного лица при этих его словах.

‒ Ну так, может она и ждёт от тебя какой-то определённости в ваших отношениях? – предположил Ромка.

‒ Думаешь? – с сомнением в голосе уточнил Валерик.

‒ Подозреваю.

‒ Ладно, надо это обмозговать… Эх, щас бы по пивку! Но я за рулём – нельзя! – с сожалением сказал он. – Ладно, поехал я, извини, что выдернул так, ‒ виновато улыбнулся он.

‒ Да ладно, я ж всё равно ничего не делал, ‒ махнул рукой Ромка.

Они распрощались, Валерик поехал в обратную сторону, обдумывая по пути то, что ему посоветовал Ромка. Действительно, а почему бы и нет? Он никогда не задумывался о том, чего она ждёт от их отношений, чего ей хочется, да и не считал это нужным. Столько лет знакомы, всё время в одной компании вертятся, что тут может быть неизвестного! А так, может и действительно пора бы. Да и мать на мозг капает, уж больно ей Наташка нравилась.

Глава 2

‒ Наташ, ты знаешь, я, наверное, скажу Ромке сегодня, что у нас с ним всё кончено! – слегка пафосно объявила Лариса. Наташа уставилась на неё:

‒ С чего? У тебя опять кто-то завёлся?

Лариса помялась:

‒ Ты знаешь, я уже месяц с ним встречаюсь…

‒ Раньше это тебе не мешало работать на два фронта, ‒ заметила Наташа.

‒ А теперь вот мешает, ‒ как-то даже смущённо ответила Лара. Наташа с удивлением посмотрела на неё:

‒ Что, всё настолько серьезно?

‒ Ну да…

‒ Ну и как ты объяснишь всё Ромке? – поинтересовалась она.

‒ Да так и объясню! Скажу, что встретила другого человека…

‒ Ой, вот тебя угораздило-то! Хотела бы я на него посмотреть! Впервые такие речи от тебя слышу! ‒ задумчиво сказала Наташа.

‒ Посмотришь, ‒ уверила её Лариса, – Поехали на выходные к моим, я тебя с ним познакомлю.

‒ Ладно, давай. Может, всё-таки не будешь пока Ромке ничего говорить, а?

‒ Не-а, я решила, надо сказать!

‒ Ну, решила, так решила! Валяй! Если, конечно, действительно уверена, что Ромка для тебя совсем ничего не значит. Даже не представляю, как ты ему всё это скажешь, ‒ покачала головой Наташа.

‒ Наташ, ну всё уже, хватит! – оборвала её увещевания Лариса. – Я поначалу думала, у него невсерьёз: ну, повстречаемся лето, а там всё закончится. А он вбил себе в голову, что больше ему никто не нужен! Я-то тут причём?

‒ Что ж ты столько времени тогда с ним вместе была? Сказала бы сразу, что у тебя нет желания заводить серьёзные отношения и всё!

‒ Да, как-то…, ‒ Лара попыталась изобразить подобие виноватой улыбки, но отлично было видно, что она ничуть не сожалеет о том, что так откровенно пользуется Ромкиным доверием.

‒ Так кто ему усиленно всю дорогу вбивал, что ему нужна ты, и никто, кроме тебя, а? ‒ продолжала наступать Наташа.

‒ Ты думаешь, мне вот так вот легко сказать ему всё это?

‒ Ну не знаю, раньше у тебя это трудностей не вызывало.

‒ А вот на сей раз, представь себе, мне даже как-то стыдно, что ли, что я так поступаю.

Наташа быстро глянула на неё:

‒ Ларис, тут решать тебе. Главное, чтобы тот, другой, действительно этого стоил.

Лариса погрустнела:

‒ Наташ, стоит, наверное. Потому что до этого у меня ничего такого не было, а тут…

‒ Лар, а ты ещё надо мной смеялась, когда я говорила тебе, что если влюбишься, пересмотришь все свои приоритеты.

Лариса, в свою очередь, начала наступление, не желая признаваться в своей неправоте:

‒ А ты вот – тоже хороша! Я уж лучше скажу напрямую, потому что знаю, чего хочу! А ты профукала всё! И так и осталась с Валеркой! Прав был Лёшка, что так поступил!

Наташа насупилась, но сделала вид, что пропустила колкость мимо ушей:

‒ Может все-таки не надо его так, а? Ну повстречайся ты с этим своим, если уж так оно тебе надо! Я надеюсь, у вас ещё дальше встречаний не зашло?

Лариса мотнула головой.

‒ Ну, слава богу! – облегчённо выдохнула Наташа. ‒ Значит, глядишь, у тебя это пройдёт, и ты успокоишься.

‒ Я смотрю, у кого-то уже аж пять раз прошло! – парировала Лариса. – Всё, Наташ, лучше уж сейчас я сама ему скажу, пока морально готова, чем он потом от кого-то ещё это узнает.

‒ Откуда что берётся! – под нос себе пробурчала Наташа, удивляясь внезапному приступу честности со стороны Лары. Она знала, что если Лариса упёрлась, то уговаривать, в сущности, бесполезно: она всё равно сделает так, как задумала, даже если потом и пожалеет об этом.

‒ Ну, смотри сама, ‒ подытожила Наташа разговор.

‒ Ты, главное, Ромке ни слова! Ты ничего не знаешь! – предупредила на всякий пожарный Лара.

‒ Лар, ну зачем я буду ему что-то говорить! Разбирайтесь сами, тут кроме вас двоих никто этого не решит!

***

В субботу они поехали к родителям Ларисы. Дорогой Лариса пересказала ей вчерашний разговор.

‒ Ты знаешь, вот настолько препогано себя чувствую, ‒ жаловалась она, ‒ как будто какую-то подлючку сделала!

‒ Ну знаешь, именно это ты и сделала.

‒ Не, ну я же ему честно сказала! – возразила Лара. ‒ Я объяснила, что не могу больше обманывать, что я встретила другого человека и поняла, что хочу быть с ним, а не…

‒ А он чего? – перебила Наташа.

Лариса сделала неопределённый жест:

‒ Ты знаешь, а он вообще ничего не сказал. Я-то думала, начнёт выяснять, почему да отчего, уговаривать не уходить. А он просто сказал: «Если ты считаешь, что тебе так будет лучше, значит, ты права.» А я прямо сквозь землю готова была провалиться от этих его слов! Только бы вот не видеть этого взгляда! Я себя почувствовала, как…, ‒ Лариса никак не могла подобрать нужное определение, ‒ Короче, лучше бы наорал, чем вот так тихо смотреть!

‒ Да потому что Ромка – сам по себе такой! Ну не может он на тебя наорать! Ты его просто пришибла и всё своим откровением!

‒ Наташ, я чего-то даже боюсь за него, - она с сомнением взглянула на Наташу, – Он сказал, что лучше нам, наверное, не видеться, потому что это теперь ни к чему…

‒ А ты чего хотела? Думаешь, ему легко будет сейчас с тобой общаться?

Лариса тревожно посмотрела на неё.

‒ Да не бойся, ничего такого с ним не будет! ‒ уверила её Наташа. ‒ Он, понятное дело, сильно переживать будет, но глупить – это не в его характере. Я тебе гарантирую, он даже Валерику ничего рассказывать не будет. Просто займётся каким-нибудь делом, чтобы отвлечься.

‒ Думаешь? – всё ещё не до конца убеждённая, спросила Лариса.

‒ Ага. Сказала ты, значит, сказала! Чего мусолить-то теперь? Тут по-другому не получилось бы, ты ж отлично знаешь! Теперь вот мне очень хочется посмотреть на твою пассию, ‒ перевела разговор Наташа.

‒ Вечером увидишь, ‒ коротко ответила Лара.

Они вышли на вокзале и пошли на другой конец города в сторону Лариного дома. Стоял декабрь, и здесь, в отличие от Рязани, снега было гораздо больше. Воздух казался морознее, насыщенней.

Когда свернули на улицу, где жила Лариса, пришлось идти гуськом по узко протоптанной тропинке. Дом стоял у дороги за широким палисадником, засыпанным снегом почти по самые окна. Лариса открыла калитку, и они пошли по расчищенной с утра дорожке к деревянному добротному дому с недавно пристроенной верандой.

‒ Моих никого нет, мамка на работе, а отец в деревню поехал. Машка ещё в школе, - пояснила Лариса, открывая дверь ключом, вынутом из коробочки на притолоке. Раздевшись, она поставила чайник, и они уселись на кухне.

‒ Может, скажешь, наконец, кто он такой и как его зовут хотя бы? ‒ начала снова допытываться Наташа. Впервые Лариса ей ничего не рассказала. Это настораживало.

‒ Зовут его Дмитрий, ‒ медленно произнесла Лариса, глядя куда-то в окно, ‒ ему уже тридцать. Здесь у него свой магазин, а так он из Москвы, ‒ вкратце сообщила она.

‒ Да, не слабо. И где же ты встретила этого принца на белом мерседесе? – с безобидной иронией спросила Наташа.

‒ У него ауди, ‒ поправила Лариса, всё также смотря в окно.

‒ Суть дела не меняет, ‒ продолжила Наташа, - так как вы познакомились?

‒ Да совершенно обыкновенно. У Таньки, ‒ наконец начала рассказывать Лариса, ‒ ну, ты её знаешь, с которой мы в школе учились, был день рождения. Родители у неё не бедные, поэтому отмечали в ресторане. Нас было человек пятнадцать, почти все парами. А их компашка гуляла за соседним столиком. Оказалось, что кто-то из наших знает кого-то из них…

‒ Ну, как обычно, ‒ вставила Наташа.

‒ Ну да, в итоге мы объединились. Потом он проводил меня до дома, спросил телефон…

‒ Как всё банально! ‒ поддела Наташа.

‒ Да погоди ты! – недовольно воскликнула Лара, Наташа улыбнулась. ‒ Во-от, ‒ вставила своё любимое словечко Лара… А на следующий день он пригласил меня в бар. Ну в тот, куда мы с тобой ходим обычно. С этого всё и началось, собственно. Получалось, что я приезжала сюда на выходные и мы встречались, а Ромка думал, что я просто к родителям мотаюсь, ‒ пожала плечом Лара.

‒ Так и что-же в нём такого экстраординарного, что ты решила отсечь все старые связи?

‒ Вот ты знаешь, он вот…. Ну не знаю, как объяснить, ‒ Лара смешно сморщила вбок нос, пытаясь охарактеризовать это явление, ‒ он такой видный, уверенный в себе. Такое впечатление, что он чётко знает, чего хочет. Я толком и сама не поняла, как так случилось. Просто вот когда он взял меня под руку и пошёл провожать, то… Короче, как я вообще раньше с этими мальчишками могла крутить что-то, когда вот – он, с которым так уверенно себя чувствуешь! – восторженно рассказывала Лара. ‒ Не мельтешит постоянно, пытаясь привлечь внимание, не трындит про мою неземную красу и длинные ноги (я и так догадываюсь, что они не короткие) и не мямлит. Наоборот, я перед ним как-то робею…

Наташа, подавшись вперёд, слушала Ларису.

‒ Короче, Ромка с ним рядом просто не катит! – категорично резанув рукой воздух, подытожила Лариса.

‒ А у вас с ним что-то было?

‒ Да я ж тебе уже говорила, что нет!

‒ Странно! – ответила Наташа.

‒ Да я и сама удивляюсь, он даже не намекал.

‒ А если б намекнул, ты, надо думать, долго бы не размышляла! – заметила Наташа с лёгкой улыбкой.

‒ Ну…, - Лара выразительно на неё посмотрела.

‒ Ну понятно, я так и думала.

‒ Ой, а то ты у нас святая что ли? Можно подумать, у вас с Лёшкой чисто платонические отношения были! – слегка ёрничая, ответила ей Лара.

‒ Ну нет, конечно, но..., ‒ пропуская её тон мимо ушей, ответила Наташа.

‒ Вот и дело-то! ‒ многозначительно сказала Лара. ‒ Что до основного не совсем дошло, это я и без тебя знаю!

Вечером они пошли с ещё парой девчонок на дискотеку в ДК. Почти дойдя до места, Лариса услышала в сумке пиликающую мелодию, вытащила, торопясь, мобильник и посмотрела на дисплей.

‒ Он? – спросила Наташа.

Лариса кивнула. Они остановились у входа, и через несколько минут подъехала серебристая ауди-сотка, из неё вышли двое. Первый явно выделялся. Добротное пальто, явно не на рынке купленное, дорогие кожаные ботинки. Высокий, с модной стрижкой. Серые глаза пристально и холодно их оглядели. Тонкие губы едва уловимо усмехнулись.

Второй был пониже, в короткой дублёнке «пилот» и шерстяной шапке. Руки в карманах, взгляд быстро перебегает с одного лица на другое.

Лариса нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и мучила свой несчастный шарфик. Наташа одёрнула её руку:

‒ Успокойся! Что ты как школьница нервничаешь?

Лара не ответила, только коротко выдохнула.

Молодые люди подошли к ним. Поздоровались. Лариса затараторила:

‒ Дима, это Наташа, моя подруга из Рязани, я тебе говорила. А остальных ты уже знаешь…

‒ Дмитрий, ‒ представился он без улыбки и подал Наташе руку.

‒ Наталья, ‒ так же сдержанно ответила она.

Он кивнул. Потом представил своего спутника:

‒ Володя.

Володя в ответ кивнул, переминаясь с ноги на ногу в такт музыки, доносившейся из ДК.

Дмитрий продолжил:

‒ Может, в честь приезда твоей подруги сходим в кафе? Наталья? – он вопросительно посмотрел на Наташу.

‒ Да, в принципе, можно, ‒ ответила она.

Лариса виновато объяснила остальным девчонкам, что они их покидают. Они вчетвером сели в машину и поехали, остальные пошли на дискотеку. После кафе их отвезли до дома. Лариса стояла, прильнув к Дмитрию, о чём-то тихо ему говоря, Наташа стояла рядом с Володей.

‒ Наташ, ты это…может, ты мне телефончик оставишь, а? ‒ шмыгнул он носом и с надеждой посмотрел на неё.

Наташа вздохнула и взглянула на него снисходительно:

‒ А смысл?

‒ Ну как…ну это…, ‒ растерялся Володя, ‒ … может, встретимся, сходим куда-нибудь, ‒ неуверенно продолжил он, перетаптываясь на одном месте.

‒ Навряд ли, ‒ покачала головой Наташа и быстро добавила, ‒ у меня парень есть.

‒ А, ну тогда понятно. Извини, ‒ понимающе протянул Володя.

‒ Да ничего! – улыбнулась Наташа и глянула на Лару.

«Лариска нашла предел своих мечтаний. Как говорится, всё при нём, только вот уж чересчур самоуверен. Он даже не спрашивает, просто решает, и за себя, и за неё. А Лариска прям в рот ему смотрит! Так-то вроде всем хорош, если чисто внешне, но вот есть что-то такое, что в нём слегка отталкивает. То ли высокомерный слишком, то ли ещё что…»

Наконец машина уехала, и Лариса с Наташей зашли в дом. Время было час ночи, но спать, естественно, не было ни малейшего желания. Лариса сделала чай.

‒ Ну, как он тебе? ‒ нетерпеливо спросила она Наташу, усевшись на краешек столешницы.

‒ Да, в общем, ничего, ‒ неопределённо ответила та.

‒ И всё? – удивилась Лариса. ‒ Больше ничего не скажешь?

‒ Не, ну и что ты хочешь от меня услышать? – усмехнулась Наташа. ‒ Внешне интересный, не отрицаю, но уж больно снобизма много. А ты смотришь на него как на божество какое-то! – она пожала недовольно плечами.

‒ Я так поняла, ты не в восторге? – насупилась Лара.

‒ Ну, скажем так, я бы не стала менять Ромку на него… Я не говорю, что он плохой… Сама даже не знаю, что-то меня в нём настораживает.

‒ Вечно ты надумываешь! Тебя вот в Лёшке твоём ничего не настораживало? – раздражаясь от того, что ожидала от Наташи совсем другой оценки, спросила Лариса.

‒ Лар, ну причём тут это? Ты спросила моё мнение – я тебе ответила, – спокойно сказала Наташа.

‒ Ладно, ладно! – уже благодушнее сказала Лариса. - Он так и не объявлялся?

‒ Да куда там! Я думаю, и не объявится.

‒ Да уж… А ты всё страдаешь!

‒ Да вот не выходит из головы и всё тут! – беспомощно разведя руками, ответила Наташа. ‒ Может, если б я сама всё прекратила, успокоилась бы. А так получилось, что как будто бы незавершённость какая-то осталась. И вот это и мучает! Всё время думаю о том, как бы это могло быть, чтобы изменилось, если б я поступила по-другому, ‒ Наташа задумчиво смотрела на рисунок на салфетке, словно там был написан правильный ответ на её вопрос, ‒ понимаешь, то, что между нами было, это какие-то такие невероятные ощущения, то, чего у меня никогда раньше ни с кем не было...

‒ Я уже говорила тебе, что вас подстёгивало то, что всё украдкой происходило! Адреналин, гормоны. Будь это в других обстоятельствах, ничего бы не вышло!

‒ Да не в этом дело!

‒ Да ну тебя! Долго ты представлять-то будешь, что было бы, если бы да кабы? – вернула её к реальности Лариса. ‒ Пора бы уже на что-то более осязаемое переключаться. Ты чего насчёт Валерика-то думаешь? Он тебе жениться не предлагал?

‒ С какой радости?

‒ Ну, пора бы, уже давно вместе все-таки.

‒ Да мало ли что давно, я как-то замуж не собираюсь пока, – Наташа недоумённо посмотрела на Ларису.

‒ Ну, а почему бы и нет? Смотри, ты как институт закончишь, летом свадьба будет. Машина у вас уже есть. Потом и с квартирой как-нибудь определитесь, – продолжала фантазировать Лариса.

Наташа настолько опешила от её планов, что даже не сразу ответила:

‒ Ларис, остановись! Ты обалдела? Какое замужество? Какая свадьба?

‒ Ну а чего? Надо же переводить отношения на другой уровень! ‒ продолжала своё Лариса, совершенно не обращая внимания на растерянность Наташи.

‒ Лара!!! – вскричала Наташа.

‒ Господи, ну что ты так орёшь? Люди же спят! – шикнула на неё Лара.

‒ Ну так ты ж не слышишь! Лар, я не хочу за него замуж! ‒ перейдя на громкий шёпот, ответила она.

‒ Из-за Лёшки, что ль?

‒ Да не из-за Лёшки! Я бы и так за него не пошла!

‒ Да блин, ну а чем не вариант?

Наташа с удивлением посмотрела на неё:

‒ Ларис, как можно выходить замуж за нелюбимого человека? Который, вдобавок, не любит тебя? Брак – потому что так удобно? Тогда это явно получится брак в прямом и переносном смысле!

‒ Ну, Наташ, ну для чего тогда ты ним?

«А в самом деле?» ‒ подумала Наташа, а вслух ответила:

‒ Да сама не знаю…

‒ Но что-то же вас связывает?

‒ Да ничего уже! Отношений давно нет по сути. Я уже всеми правдами-неправдами отбрыкиваюсь, если у него возникает желание пригласить меня к себе. Он бесится, а я не могу с ним! Никак! Вообще! Понимаешь?

‒ Вечно у тебя всё сложно! Сиди тогда одна и радуйся! – слегка обозлилась Лариса, от того, что не понимала её доводов.

‒ Лар!

‒ Ну чего «Лар»! Не, ну в самом деле, если тебе тошно от него, лучше уйди!

Глава 3

Приближался Новый Год. Лариса собиралась встречать вместе с Дмитрием, а Наташа и ещё несколько ребят должны были пойти в гости к Валерику. Родители должны были уехать на все праздники, поэтому квартира была свободна.

Наташа уже с обеда суетилась на кухне. Нарезала салаты, бегая от стола к плите. Валерик засел в компьютере, поэтому Наташа и не думала ждать от него помощи.

Часов в восемь пришла Маринка со своим бойфрендом, и Наташа тут же затащила ее на кухню:

‒ Марин, открой холодильник, там на второй полке колбаса и буженина, порежь, пожалуйста, на тарелочку, а то я с утра уже как савраска ношусь.

Марина сделала недовольное лицо, но всё же полезла в холодильник.

‒ Ромка-то один будет?

‒ Не знаю, вроде как один должен, ‒ пожала плечами Наташа и полезла в шкафчик за тёркой.

‒ Да, жалко парня, ‒ произнесла Маринка, вертя в руках ножик, но не прикасаясь к колбасе, ‒ всё из-за Лариски переживает…

‒ Ну что поделаешь? – ответила Наташа, дотирая кусок российского сыра и стряхивая его с тёрки на тарелку.

‒ Ну ты б ей хоть сказала бы что-нибудь!

‒ Ну а что я скажу-то? Раз они решили – значит, решили, мне-то к чему лезть в их отношения?

‒ Да просто Ромку жалко, ‒ вертя колбасу и думая, с какого конца начать её резать, протянула Маринка.

‒ Жалко, ‒ согласилась Наташа.

По телевизору шло какое-то новогоднее шоу, но за пять минут до полуночи все повернулись к экрану, чтобы по привычке послушать поздравительную речь президента. Зазвучали первые удары курантов, хлопнула пробка от шампанского и Маринка закричала:

‒ Быстрее, быстрее, загадывайте желание, сейчас уже двенадцать пробьёт!

Раздались радостные крики, все стали чокаться и поздравлять друг друга:

‒ Ура!!! С праздником!

‒ С Новым 2004-ым Годом! Ура!

Стрекотали искорки бенгальских огней, с улицы слышались хлопки петард.

Маринка предложила пойти на улицу.

Погода была не морозная, да и снега было немного, но все равно было хорошо. Около подъезда какая-то кампания распивала шампанское. Отовсюду высверкивали красные, зелёные, бело-голубые и оранжево-жёлтые звёздочки фейерверков, слышались радостные возгласы и поздравления. Ромка воткнул в сугроб фейерверк и поджёг фитильки. Все отбежали назад, и вверх, посвистывая, взлетели в новогоднее небо одна за другой пять золотисто-оранжевых хвостатых змеек.

Потом они пошли бродить по улицам. Навстречу шли такие же компании. Весёлые, в праздничных колпаках, смеющиеся.

Наташа шла чуть поодаль с Ромкой, позади остальных.

‒ А ты сам как сейчас, получше? – спросила понимающим тоном Наташа.

‒ Ну, ты знаешь, сейчас уже полегче… Я не думал, что вот так будет, понимаешь? – она кивнула. ‒ Наташ, а ты знала, что у неё другой появился? – вдруг спросил он, остановившись и посмотрев на неё. От его взгляда, в котором читалась сейчас вся та затаённая боль переживаний, которую он хранил внутри, не делясь ни с кем, Наташе стало не по себе.

Она вздохнула и сказала правду:

‒ Я узнала за день до того, как она тебе всё рассказала… Честно, Ром, я считаю, что она не подумала, просто её переклинило, вот и всё! Ты ж её знаешь: у неё если загорится, она несётся сломя голову и больше ни о чём не думает! – воскликнула Наташа. ‒ Может, тебе стоило попытаться её удержать?

‒ А зачем? – вздохнул он. ‒ Сама же говоришь: если она себе в голову что-то вбила, то это бесполезно. Да и к тому же не вижу смысла. Если она меня не любит, что толку держать? Пускай с ним получится. Если у них взаимно, конечно, ‒ Ромка опустил глаза и пнул валявшуюся около бордюра угловатую ледышку.

‒ Ты знаешь, мне почему-то кажется, что у них ничего хорошего не выйдет, ‒ ответила гнегромко Наташа.

‒ Поживём-увидим, – ответил он, качнув головой.

Наташа чуть помолчала, потом всё же осторожно спросила:

‒ Ром, а если б вдруг она поняла, что ошиблась, ты бы принял её обратно?

Он поднял на неё такой взгляд, что ответ был очевиден.

Они снова чуть помолчали. Потом он сказал:

‒ Ты же знаешь, что…, ‒ он осёкся, выразительно взглянув на Наташу, ‒ Но она сама не вернётся, я её знаю… даже если разочаруется потом, ‒ безнадёжно проговорил он, – Ладно, не будем о грустном, сегодня Новый Год, всё-таки.

‒ Желание загадал? – улыбнулась, глядя на него Наташа.

‒ А как же – без этого нельзя! – засмеявшись, ответил он.

‒ Ну и отлично! Вдруг они и вправду сбываются, а?

***

После Нового Года снова начались трудовые будни. Приближалась зимняя сессия. Наташа честно пыталась читать лекции и учебник по Истории лингвистических учений, но всё равно де неё плохо доходил смысл написанного. Отложив в очередной раз книгу в сторону, она взялась за конверт с фотографиями, который взяла утром из печати. Это была летняя плёнка тридцатишестикадровая, которую она наконец дощёлкала на Новый Год и отдала в проявку. Кадры выбирать не стала, некогда было, поэтому сказала, чтобы печатали всё.

Она просматривала фото и вспоминала прошедшее лето: вот они с Лариской загорают на берегу речки, Лариса придерживает большую, из искусственной соломки, светло-голубую шляпу, Наташа щурится от солнца, чуть приспустив на нос очки.

День рождения Валерика: вся огромная компания выстроилась полукругом для группового снимка, хотя всё равно некоторые моргнули или смотрят не в ту сторону.

А тут они все сидят у костра на опушке…

Вдруг ей попалась фотография, на которой были она и Алексей. Он нёсёт её на руках из воды на берег, она обнимает его за шею и хохочет.

Наташа быстро перевернула фотографию обратной стороной и бросила на стол. Сердце ухнуло. Вдох замер. Через мгновение схватила фотографию обратно и уставилась на неё. Почему-то вдруг резко стало так тошно, что потекли слёзы… Она вообще не понимала, как это фото могло здесь оказаться. Потом вспомнила, что один раз, когда Валерик уезжал на неделю в Рязань, именно на ту неделю, когда у них с Лёшкой всё началось, они с Лариской брали на речку фотоаппарат.

«Компромат!», - улыбаясь сквозь слёзы, пробормотала Наташа. Она отложила фотографию. Достала из тумбочки в столе коробку, вытащила оттуда блокнот, и засунула между его листами фото. Убрала обратно всё в стол.

Глава 4

В конце января началась сессия, Лариса приехала накануне экзаменов. Но за всё время они с Наташей толком и не пообщались, обе были заняты учебой. Последним сдавали английский. Всю группу запустили в аудиторию целиком, Наташа ответила в самом начале, и ждала Ларису в коридоре. Наконец открылась дверь, и она выползла, обмахиваясь зачёткой.

‒ Ну что? – спросила Наташа.

‒ Да «отлично». Антошка наш сказал, чтоб я валила оттуда, потому что нечего в таком состоянии на экзамен приходить. Я что, правда так ужасно выгляжу?

‒ Да что-то как-то знаешь, да, ‒ ответила Наташа, оглядев подругу, которая была бледная, какая-то измученная, с синяками под глазами, – ты что, не спала сегодня совсем?

‒ Да нет, нормально я спала! – возразила Лара. ‒ Просто второй день уже мутит. Чегой-то мне нехорошо как-то. Наверное, у мамки на выходных переела, ‒ пробормотала Лара и вдруг резко скривилась: ‒ Наташ! – она схватила Наташу за руку и почти бегом понеслась к туалету в конце коридора. Выйдя из кабинки, Лариса умылась и вздохнула.

‒ Вырвало?

‒ Ага…Фу! – поморщилась Лариса, разглядывая себя в зеркале. ‒ И с чего у меня так?

Наташа, прищурившись, взглянула на её отражение:

‒ Слушай, а ты не беременна случайно?

Лариса вытаращила на неё глаза:

‒ Ты что? Обалдела?

‒ А что сразу ‒ обалдела? У вас ведь было с ним что-то, да?

Лариса отвернулась и помолчала.

‒ Ну давай, рассказывай! – допытывалась Наташа.

Лариса нехотя ответила:

‒ Было… На Новый Год как раз…

‒ Лар, ну так надо что-то делать! – не унималась Наташа.

‒ А что? Что делать-то? ‒ Лариска выглядела испуганной.

‒ Тест купи! Пойдём, сейчас в аптеку зайдём, а завтра с утра сделаешь! Хотя б гадать не будешь.

‒ Я боюсь, Наташ!

‒ Ну, Лар, я понимаю! ‒ Наташа представляла, каково ей сейчас. ‒ Ну лучше уж знать, есть основания для страха или нет.

В полседьмого утра у Наташи зазвонил сотовый. Она пошарила на тумбочке в поисках телефона, поднесла его к себе и открыла глаза. Звонила Лариса:

‒ Да? – сонно произнесла она.

‒ Две полоски! – услышала она перепуганный Ларискин голос. Наташа переспросила:

‒ Что за две полоски?

‒ Да проснись ты! На тесте две полоски! Капец! ‒ упавшим голосом сказала Лариса.

‒ Я через час к тебе подъеду, сиди жди! – брякнула Наташа и вскочила с кровати, на ходу стаскивая пижамную футболку и хватая из шкафа свитер.

Через час, как и обещала, она уже сидела у Ларисы дома. Та держала в руке злосчастный тест на беременность с чёткими двумя синими полосками и с обречённым видом смотрела на Наташу.

‒ Ну и? Что теперь?

‒ Во-первых, сходить к гинекологу. Пусть подтвердит, а то мало ли…

‒ Ну, так на тесте же…, ‒ Лара тряхнула бумажкой.

‒ Лар, ну кто тебе стопроцентную гарантию даст? И не дай бог еще внематочная, типун мне на язык!

‒ Да иди ты, этого еще не хватало!

– Вот именно! Ну, а если… Ему ты, надо думать, ничего ещё не сказала?

Лариса помотала головой.

‒ А собираешься?

Лариса растерянно смотрела на неё.

‒ Ну, дело твоё, конечно, ‒ рассуждала Наташа, ‒ фиг бы с твоим Дмитрием, это уже другой вопрос. Ты сама-то что делать собираешься, если подтвердится? Рожать? Или нет?

‒ Не, ‒ замахала руками Лариса, ‒ ты что! Я аборт делать не буду! Я помню, как нам в школе про них нарассказывали! Жуть полная, ни за что! Я не хочу, чтоб меня выскребали! Это ж ужас! Как представлю, мне дурно становится!

‒ Значит, один вопрос уже решён, ‒ улыбнулась Наташа.

‒ Ага, решён! Как я маме-то скажу? – Лариса всё никак не могла прийти в себя и поверить, что это происходит именно с ней и не понарошку, а по- настоящему.

‒ А так и скажешь, что пора в бабушки готовиться! – уверенно ответила Наташа, хотя сама подумала, что на Ларискином месте чувствовала бы себя не лучше. ‒ Она обрадуется, я знаю! – пыталась подбодрить её Наташа. ‒ А Дмитрию своему?

‒ Ой, я боюсь, он меня бросит, когда узнает!

‒ Ну, если так, пусть катится на все четыре стороны: мужики приходят и уходят, в конце концов, а дети остаются!

‒ Наташ, мне страшно! – Лариса неуверенно смотрела на неё, ожидая поддержки.

Наташа вздохнула:

‒ Ничего, всё будет хорошо. Я так думаю, тебе нужно прямо на этой неделе сходить к врачу. Пусть скажет, какой срок и всё ли в порядке. Сдаётся мне, что тест не ошибается, судя по твоему самочувствию… А тогда уж сказать ему. Захочет участвовать ‒ флаг ему в руки, а если нет – то и не надо. Ты лучше больше о себе думай, а с ним уж как-нибудь решится.

***

Ларискина свадьба была назначена на двадцать седьмое февраля. До мероприятия оставалось полторы недели, и она ходила вся на нервах. К тому же её мучил токсикоз. Наташа сидела у неё дома и сочиняла сценарий выкупа. Она, честно говоря, не совсем понимала, зачем Лара всё это затеяла:

‒ Ой, далась тебе эта свадьба, Ларис! Одни нервы от неё! – сетовала Наташа. ‒ Ты хоть замуж-то хочешь? Или тебе просто охота, чтоб не хуже всех было, и в платье покрасоваться?

‒ Хочу! Всё хочу! И платье, и выкуп, и танцульки! Дима обещал всё сделать в лучшем виде! – обиженно пробурчала Лара, жуя очередной бутерброд со шпротами: почему-то сегодня зверски хотелось именно их.

‒ Димка твой! Понтов через край! ‒ почёсывая карандашом нос, ответила Наташа. – Не в свадьбе дело, а в том, как вы потом жить будете! Он вообще ребёнка-то хочет? – задала, наконец, Наташа интересующий её вопрос.

‒ Хочет, - с набитым ртом прошамкала Лара, ‒ сказал, что наследник – это здорово!

‒ А наследница, стало быть, ни к чему? ‒ улыбнулась Наташа.

‒ Да не болтай! Мальчик будет! – хватая еще один бутерброд, отвечала Лариса. ‒ И Дима рад, зря ты всё подвох какой-то ищешь! Он меня вообще от себя не отпускает последнее время… Ой…, ‒ Лариса икнула и побежала в ванную. Шпроты, видимо, не прижились в желудке.

«Лишь бы эта эйфория с рождением ребёнка не закончилась, ‒ подумала Наташа, - или того хуже, после свадьбы…»

Она не могла сама себе объяснить, почему у неё было такое предчувствие, но что-то её смущало в этом человеке. Чувствовалось что-то такое наносное. Ей казалось, что вся эта его забота о Ларисе и широкие жесты до поры - до времени.

Ей, как лучшей подруге, выпала роль свидетельницы, поэтому вся подготовка программы легла на её плечи. Хотя Наташа попыталась было отказаться, она не любила всю эту канитель, но Лариса ударилась в слёзы. Пришлось уступить её беременному положению.

В день свадьбы Наташа приехала к Ларисе на съёмную квартиру в одиннадцать утра, чтобы сделать ей причёску и помочь одеться. Лариса находилась в состоянии лихорадочного возбуждения. Она суетливо бегала по комнате взад-вперёд, периодически останавливаясь около столика, на котором стояли закуски, чтобы что-нибудь жевнуть. Лариса ничего не могла с собой поделать и постоянно ела и ела.

‒ Наташ, я нормально выгляжу?

‒ Нормально будешь выглядеть, если прекратишь всё время жевать и вертеться! – Наташа пыталась усадить её в кресло, чтобы закрепить фату.

‒ Слушай, Валерик-то ничего не сказал?

‒ По поводу? – не сообразила Наташа.

‒ Ну, про Ромку там, что я вот так быстро замуж выхожу, ‒ Лариса с сомнением посмотрела на Наташу.

‒ Да нет, в общем, ‒ соврала она. Не стала говорить, что Валерик в действительности думал в её отношении. Она понимала, что ему, как другу, обидно за Романа, но тем не менее, на свадьбу-то он всё-таки пошёл.

‒ Мам! Где моё платье? – крикнула Лариса, притопнув ногой.

‒ Господи, да сзади тебя висит!

‒ А, точно! Давай, сейчас будем одеваться.

После выкупа и напутствия родителей, вся компания двинулась в ЗАГС. На улице было хоть и солнечно, но достаточно морозно. Дул неприятный резкий холодный ветер. Лариса придерживала рукой фату, которая всё время норовила залететь ей прямо в лицо. И, держа у ворота шубку, чтоб не раскрывалась, зябко ежилась, пока Дмитрий не открыл перед ней дверцу белой волги, и она не пролезла на тёплое сиденье. Лариса всю дорогу сидела, сжав свой букет так, что нижние листики обмякли и были похожи на зелёные лоскутки. Наташа попыталась отвлечь её разговорами, но Лара была в слишком напряжённом состоянии и постоянно боялась упустить из внимания какую-нибудь суеверную мелочь:

‒ Наташ, а если я споткнусь о платье, когда заходить буду? А вдруг я кольцо уроню? Это же плохая примета!

‒ Лар, да забудь ты про приметы! Они погоды не делают! Если б семейная жизнь только от них зависела, было б намного меньше разводов!

‒ Наташ, я боюсь, ‒ не слушая её, продолжала Лариса, ‒ там сейчас эта музыка заиграет, и тётка указкой тыкать будет… Ой, мамочки, ‒ икнула она, ‒ вдруг я забуду что-нибудь, и не так сделаю?

‒ Да прекрати ты наконец! – Наташа слегка тронула её за коленку. ‒ Ну даже если и не сделаешь ты как положено, ничего криминального не случится!

‒ Ой! – снова икнула Лариса, ‒ меня тошнит! ‒ она прижала руку к губам.

‒ Перчатку испачкаешь, ‒ убирая её ладонь ото рта, сказала Наташа, ‒ на тебе конфетку кисленькую, помогает. Нервы не надо себе трепать – тогда тошнить не будет! Вздохни поглубже!

‒ Не могу, ‒ пытаясь подавить приступ тошноты, пропыхтела Лариса, ‒ корсет этот долбанный давит! Какой дурак только его придумал! Знала бы, что так неудобно будет, не стала бы покупать!

Глава 5

Банкет закончился в двенадцатом часу ярким фейерверком. Молодых проводили до машины, и они уехали к Ларисе на квартиру.

Наташа с Валериком решили пройти пешком до её дома, так как это было не очень далеко от кафе: всего-то две улицы.

‒ Ну, как тебе свадьба? – спросил Валерик.

‒ Да, как обычно. В принципе, тамада нормальная была, хотя парочка конкурсов были пошловаты. Но чтоб я ещё раз согласилась быть свидетельницей – ни за то!

‒ Да ладно! Главное, со свидетелем целоваться не заставили! – рассмеялся Валерик, – А то б ему потом не поздоровилось бы!

‒ Ну, этого мне только не хватало! – отвечала Наташа. – Я тамаду сразу предупредила, чтоб без всяких там!

‒ Интересно, а во сколько им вся эта свадьба встала? – что-то для себя прикидывая, спросил Валерик.

‒ Да не знаю точно, ‒ задумалась Наташа, ‒ ну, если вместе со всей мелочёвкой считать, то, наверное, около ста тысяч.

‒ Ни фига себе! Чего так дорого-то?

‒ Да у них народу-то сколько было?! Плюс все эти фейерверки, машины нанятые – у них же весь кортеж в аренду был. Да и кафе тоже не очень дёшево в плане меню обошлось. Дмитрию же выпендриться хоть каким-нибудь боком надо было! Ларискины родители предлагали ему всё у себя в городе сделать, там бы на порядок дешевле вышло, потому что везде знакомых полно. Да и всё остальное подешевле. Но он сказал, что ему это не подходит.

‒ Ну, понятно, он, типа, крутой! – понимающе поддакнул Валерик.

‒ Ну, крутой - не крутой, а показать, что у него деньги есть, он любит.

Валерик помолчал какое-то время.

‒ Наташ, мамка предложила нам свадьбу летом делать, ‒ начал он давно задуманный разговор, ‒ они денег дадут, всё оплатят. То бишь, у них есть какой-то там знакомый – владелец кафе, он…

Наташа резко оборвала его:

‒ Подожди, какая ещё свадьба?

‒ Ну, Наташ, ну мы уже вроде как давно вместе! – воскликнул Валерик. ‒ Мои считают, что нам пора женится, мамка хочет нам свадьбу организовать…, ‒ уверенность в голосе как-то немного поубавилась, и он с сомнением взглянул на Наташу.

‒ Так, я не поняла, кто хочет свадьбу: ты или твоя мама? – глядя раздражённо на него, спросила Наташа.

‒ Не, ну, конечно, я…, ‒ начал было оправдываться Валерик. Наташа не дала ему закончить:

‒ Валер, а ты меня вообще спросить собираешься? Тебе моё согласие не требуется?

Валерик ошеломленно уставился на неё:

‒ Ну, вообще, я думал, ты давно уже хочешь?

‒ А надо не думать, а спрашивать для начала! – всё больше злясь, с нажимом проговорила Наташа.

Он тоже стал беситься от того, что она так среагировала, и уже сам начал напирать:

‒ Не, а ты чего хочешь? Чтоб я упал на одно колено тут и кольцо тебе преподнёс с брюликом, что ли? Как в киношках сопливых? Или ты поломаться для виду решила?

‒ Не надо мне твоих коленопреклонений и колец! Я вообще не хочу за тебя замуж! –выпалила ему в лицо Наташа так громко, что некоторые прохожие с любопытством обернулись. На лице Валерика совершено явно отобразилось полнейшее замешательство и растерянность. Он остановился и оторопело смотрел на неё:

‒ То есть как – не хочешь замуж?

‒ Обыкновенно! – уже поспокойнее ответила Наташа. ‒ Женятся же не просто так, потому что пора уже, или потому что вроде как все ждут-не дождутся на свадьбе погулять. Женятся по любви, дурак! Не доходит, нет? А ты хоть раз сказал, что любишь меня?

Валерик попытался что-то промямлить, но выдал только невразумительное мычание.

‒ Нет, не сказал! Потому что ты меня не любишь, потому что тебе просто удобно со мной! Только и всего! Всё очень и просто!

‒ Наташка, не ори! – наконец выговорил он. ‒ Что, сказок в детстве начиталась? Других вон вообще замуж не зовут!

‒ Ах, так ты мне одолжение, значит, сделать изволил? – с усмешкой спросила она. ‒ Спасибо, дорогой! Век не забуду! – Наташа театрально поклонилась ему. – Ты что, думаешь, я сплю и вижу, как ты меня к алтарю ведёшь? Ой, Валерочка, ну пожа-алуйста, ну возьми-и-и меня замуж! – умоляюще сложив руки и насмешливо глядя на него, паясничала она. Его слова настолько её взбесили, что она уже не могла сдерживаться и всё, что накопилось в ней, теперь рвалось наружу.

‒ Нет, я не понял, блин! Ты чего, отказываешься? Или у тебя такая манера повыпендриваться, а? ‒ вскричал он. Для него это было настолько неожиданно, что он отказывался слышать то, что она ему пыталась втолковать. Уязвлённое самолюбие мешало спокойно воспринять сказанное. Он и не думал, что она может быть такой: резкой, непокорной, так отстаивать своё мнение.

‒ Да, представь себе, не хочу! ‒ кричала в ответ Наташа. ‒ Ты что, не видишь, что у нас давно уже по сути нет никаких отношений? Что мы вообще чужие друг другу? Тебе безразлично, что я и как! Да и мне, собственно, давно уже по фигу, чем ты там занимаешься! Нам расходиться надо, а не жениться!

‒ То есть вот так, мать твою, с концами? – уже просто орал на всю улицу Валерик.

‒ Именно! Я уже давно собиралась тебе это сказать! Вот, наконец, подходящий случай подвалил!

‒ Отлично! И флаг тебе в руки! Интересно, ты тоже себе какого-нибудь Дмитрия нашла? - схватив её за руку, прошипел Валерик.

‒ Да пусти ты! Чего вопишь на всю улицу? Самолюбие твоё задели? Бедненький, какая досада! Вот я сволочь невоспитанная! – продолжала издевательским тоном она. ‒ Да никого я себе не нашла! Не надо мне никого! Осточертели вы все! Ухожу к себе любимой!

‒ Да и катись ты! – выпустив её руку, крикнул Валерик, и со злости сплюнул на асфальт. – Коза! Пошла ты на хер!

‒ И вам того же! ‒ разворачиваясь, чтобы прейти на противоположную сторону улицы, крикнула в ответ Наташа.

Войдя домой, она прислонилась к двери и улыбнулась: на душе было просто великолепно.

‒ Ну, как свадьба прошла? ‒ послышался мамин голос из комнаты.

‒ Всё отлично, мам! – весело крикнула ей Наташа, – Чай есть?

‒ Да, ещё горячий.

‒ Ну ладно, сейчас налью себе и расскажу, как всё прошло.

***

‒ Наташ, тебе Валера звонит, ‒ прикрыв трубку рукой, тихонько сказала ей мама.

‒ Скажи, что меня нет, ‒ шепнула Наташа.

‒ Валер, ты знаешь, она вышла… мусор выносить, ‒ соврала Маргарита Петровна, ‒ …нет… не знаю… да, передам…

Мама положила трубку и внимательно посмотрела на Наташу:

‒ Вы что, поссорились?

‒ Не-а, мы расстались, ‒ беспечно ответила Наташа, вписывая простым карандашом в кроссворд очередное слово, – Мам, как зовут мужа Вивьен Ли? Из головы вылетело…

‒ Лоуренс Оливье…

‒ Точно-точно, подходит всё…

‒ Как это – расстались? – вернула её Маргарита Петровна к начатому разговору. – Когда успели-то?

‒ Да вот, прямо после Ларискиной свадьбы.

‒ А что случилось-то?

‒ Да мам, уже давно пора было, а тут просто повод подвернулся. Надоело мне всё. Я устала от него.

‒ Наташ, ну нельзя же вот так резко! У всех такие периоды бывают, потом опять налаживается.

‒ Да нечему тут налаживаться! – убеждённо воскликнула Наташа. ‒ Отношения себя исчерпали! Да и вообще, не люблю я его. Какой смысл-то? – она взяла со стола яблоко, осмотрела его и подкинула вверх, снова поймав.

‒ А кого ты любишь тогда? – подозрительно глядя на неё, спросила Маргарита Петровна.

‒ Да никого! Мам, ты чего? – с абсолютно невинным выражением лица взглянула на неё дочь.

Маргарита Петровна покачала головой:

‒ Смотри, Наташка, жалеть-то потом не будешь?

‒ Не-а! – с аппетитом хрумкая яблоком и вписывая очередное слово в кроссворд, ответила Наташа.

‒ А чего он звонит тогда, раз вы всё выяснили? Может, всё-таки вам встретиться надо и поговорить?

‒ Да ну его, мам! Просто до него никак не доходит, что его отшили, у него это в голове не укладывается!

‒ Ну-ну! Ладно, разберетесь сами тогда, не маленькие уже.

‒ Вот и я про то ж.

Глава 6

Наташа набрала Ларисе. Она накануне должна была приехать из Питера после небольшого свадебного турне.

‒ Привет, ну как съездили? – поинтересовалась Наташа. ‒ Как поживает новоиспечённый супруг?

‒ Да всё хорошо. Правда, погода там ещё хуже, чем здесь, толком не погуляли даже. Но мне понравилось. А супруг ща на работе. У тебя какие дела?

‒ Да так. Вот с Валериком разругались и всё. Гудбай, Америка.

‒ Чего? Ты когда успела-то?

‒ Да на обратном пути с твоей свадьбы, – усмехнулась Наташа.

‒ Слушай, это надо обговорить основательно! Давай ко мне, я тебе заодно фотки с Питера покажу.

‒ Ладно, через пару часиков подъеду.

Позже Наташа пересказала Ларе свой заключительный разговор с Валериком.

‒ Что это ты так с ним круто? ‒ удивилась Лариса. – Человек тебе замуж предложил!

‒ В том-то и дело, что предложить человек забыл! – пояснила Наташа. ‒ Он уже решил, что я должна быть просто в счастье от самого факта! – всплеснула она руками. ‒ Вот это-то меня больше всего и взбесило! Он что думал: я всю жизнь только об этом и мечтала? Мама его, видите ли, свадьбу захотела!

‒ Наташ, ну, может, ты всё-таки поспешила? Может, стоит с ним встретиться и поговорить спокойно?

‒ Ой, ну ты прям как моя мама! – вскочила она с табуретки. ‒ Как будто не знаешь, что я давно уже собралась разойтись с ним!

‒ Когда это ты собралась? - не поняла Лариса. ‒ Всё лето телилась ни тпру-ни ну, а тут – раз и всё! – Лара пожала плечами и спросила: ‒ Так уж он тебе совсем никак?

‒ Никак!

‒ Зато теперь будешь одна сидеть! – укорила её Лара. – Лёшка же всё равно не объявится, а ты, небось, всё ждёшь! – махнув рукой, сказала Лариса.

‒ Неважно, лучше уж одной, чем так! ‒ упирала на своё Наташа. ‒ Валерке ж совершенно неинтересна я сама по себе. А мне давно безразлично, что там у него происходит, ‒ она снова уселась на табуретку и налила себе и Ларе ещё чаю. Вздохнула, на секунду задумавшись: Правда, он что-то видно плохо понял, что я ему сказала. Всю неделю названивает. Сотовый я не беру, так он на домашний позвонил! Хорошо, мама трубку взяла, а не я!

‒ Так, значит, не так уж ему всё равно? – предположила Лариса.

‒ Да тут не в этом дело! – поморщилась Наташа. ‒ Просто у него в голове не укладывается, что он не такой архизамечательный и незаменимый, каким он, по его мнению, должен выглядеть в моих глазах. Проще говоря, его самолюбие сильно пострадало.

‒ Ой, сложно у тебя всё всегда!

‒ Ты лучше расскажи, как у тебя с Дмитрием! – перевела разговор Наташа.

‒ Да нормально вроде. Ждёт, когда пуз появится! Он уже решил, что сына назовёт Артёмом, ‒ заулыбалась Лариса.

‒ А с чего он так уверен, что у вас сын будет?

‒ А кто?

‒ Лар, ну ты прям как в анекдоте!

‒ Каком ещё анекдоте-то?

‒ Да приходит новоявленный отец в роддом жену встречать, к нему медсестра выходит. Он её спрашивает: «Скажите, кто у меня родился? Мальчик?» Она ему отвечает: «Нет». Мужик в растерянности: «А кто?» Вот и ты также, – рассмеялась её непонятливости Наташа.

‒ Да ну тебя! - нахмурилась Лариса. – Просто я уверена, что будет мальчик. Всегда хотела первым мальчика, – пояснила она.

‒ Ну, скоро узнаешь, кто там будет.

‒ Ну да, скоро! На втором УЗИ только!

‒ У тебя сколько уже? Десять недель?

‒ Почти. Сказали, в двенадцать УЗИ делать будут плановое, потом в двадцать. Ещё генетику сдавать какую-то. А так вроде всё нормально пока, жрать только постоянно хочется!

‒ Ну, так это нормально! А токсикоз?

‒ Вроде, тьфу-тьфу, ‒ Лариса оглянулась и постучала по деревянной спинке стула, – закончился.

***

Прошло несколько дней. Наташа писала домашку по английскому на завтра. Зазвонил сотовый, она посмотрела на дисплей: Валерик. Она дождалась, пока звонки прекратятся, и переставила телефон на виброрежим, чтоб не мешал. Через несколько минут телефон заёрзал по столу. Наташа следила взглядом, как телефон ехал благополучно к краю стола. Наконец, на седьмой звонок она не выдержала и взяла трубку:

‒ Ну, чего тебе от меня надо? – недовольно буркнула она в трубку.

‒ Поговорить надо, ‒ натянуто произнёс Валерик.

‒ О чем? ‒ удивилась Наташа. ‒ Я уже всё сказала!

‒ Зато я не закончил! – слышно было, как он с шумом выдохнул, видимо, пытаясь справиться с раздражением. ‒ Давай обсудим всё спокойно. Спускайся, я стою возле твоего дома, ‒ после секундной паузы он выдавил из себя: ‒ Пожалуйста.

‒ Ладно, спущусь, – сухо ответила Наташа и нажала отбой.

Она стала нарочно медленно одеваться. Ей вообще не хотелось что-то выяснять, тем более что в последнюю встречу они переругались окончательно. «Эх, раз уж сказала, теперь придётся, иначе он так и не отвяжется. Нафига я трубку взяла?», ‒ подумала Наташа и пошла вниз, на улицу.

Валерик стоял около машины и курил, держа в руках полузамёрзшую розочку.

«Этого ещё не хватало!», ‒ с неприязнью посмотрев на несчастный цветок, подумала Наташа.

Увидев её, он спешно докурил, выбросил окурок и протянул ей розу:

‒ Это тебе.

‒ В честь чего это? – спросила Наташа, скептически оглядывая презент.

‒ Ну, ‒ неуверенно произнёс он, ‒ я в тот раз наорал на тебя, извини…

«Да что вы говорите!», ‒ про себя подумала Наташа, а вслух сказала:

‒ Ладно, считай, что извинения приняты.

Она ожидала, что он скажет дальше.

‒ Наташ, давай в кафе какое-нибудь поедем, на улице холодно стоять, ‒ предложил он.

‒ Как хочешь, ‒ безразлично ответила она и села в машину.

«Что это мы вдруг на кафе разориться решили? Не иначе как мама втык дала и поручила всё исправить?» ‒ подумала Наташа.

До кафе они ехали молча. Зайдя внутрь, Валерик сел подальше от входа и подозвал официантку:

‒ Принесите кофе, пожалуйста, и…, ‒ он глянул на Наташу, ‒ ты что будешь?

‒ Мороженое, ‒ ответила она.

‒ И мороженое, с орехами.

Официантка кивнула и ушла.

«Ну надо же, в кои-то веки заказал то, что я люблю, а не то, что он! » - удивилась Наташа.

‒ Ну, как жизнь? – начал он. Видно было, что Валера не знает, как построить разговор, да и вообще, такое поведение явно давалось ему с трудом.

‒ Да всё по-прежнему, ‒ сухо ответила Наташа, и решила сама подтолкнуть его к сути разговора, потому что чувствовала, что такой пустой обмен любезностями может затянуться надолго, ‒ Так о чём ты хотел поговорить? Я вся внимание! – она оперлась подбородком на локти и слегка подалась вперёд.

‒ Ты знаешь, я в тот раз наговорил тебе… ну, всякого там…

‒ Да помню, знаешь ли! ‒ перебила его Наташа.

‒ Просто ты вот так отреагировала….

‒ А ты ожидал, что я в обморок от счастья упаду? – усмехнулась она.

‒ Ну, примерно…, ‒ слегка смутившись, усмехнулся он, – Может, я поторопился?

Наташа фыркнула:

‒ Валер, ты, наверно, плохо меня понял, ‒ медленно расстанавливая слова, чтобы донести до него их смысл, сказала она, ‒ дело не в моей готовности и не в твоих словах. Дело в том, что я считаю, продолжать наши отношения ни к чему. Бессмысленно. Нечего тут больше выискивать – всё закончилось.

‒ А разве было плохо? Ведь всё нормально шло! – не уступал Валерик.

‒ Это тебе так казалось, постольку-поскольку тебя всё устраивало! ‒ возразила Наташа.

Официантка принесла мороженое и кофе, Валерик подождал, пока она уйдёт. Наташа пододвинула к себе креманку и стала собирать ложечкой мелко порубленные орешки сверху мороженого.

‒ Ну, может, нам попробовать ещё раз? – неуверенно спросил он.

Наташа улыбнулась как-то искусственно, и Валера совсем сник, поняв, что проиграл эту попытку. Он смутился: Ну, не знаю, а вдруг?

‒ Мама посоветовала? – догадалась Наташа.

‒ Да причём тут мама! – недовольно поморщился он от того, что Наташа была права. – Она просто расстроилась из-за этого! Я подумал, что нам надо малость отдохнуть друг от друга, а потом начать всё сначала!

‒ Валер, ‒ уверенным голосом произнесла Наташа, ‒ не надо нам ничего начинать. Я же тебе говорю, мы друг другу давно уже чужие. Просто я раньше тебя это поняла. А сейчас и ты понял, я думаю… Всё, ‒ оборвала она жестом его ответную реплику, ‒ хватит это мусолить! Я пойду. Пока.

Валера взглянул на неё, понимая, что действительно бесполезно уже что-нибудь говорить. Только спросил ради приличия:

‒ Давай, хоть отвезу?

‒ Не надо. Я сама дойду.

Глава 7

Приближались госэкзамены и защита диплома. Наташа сидела у Ларисы, и они вместе читали курс английской литературы в кратком содержании. Перечитать все произведения, начиная от «Беовульфа» и поэтических творений Чосера, и заканчивая двадцатым веком, было просто нереально за полтора семестра. А между тем, это было обязательным в университетской программе и спрашивалось по всей строгости. Предмет преподавался самим заведующим кафедрой, который был отнюдь не чужд классикам и современникам английской литературы и даже занимался переводом шекспировских сонетов.

‒ Слушай, это вот только у нас такая ерунда, наверное: три сессии за год! – возмутилась Лариса.

‒ Почему три? – не сразу сообразила Наташа.

‒ Да потому! Зимняя, теперь вот в апреле, а потом ещё в июне ГОСы.

‒ Ну, тебе поблажку дадут: не будут особо мучить ввиду твоего положения! ‒ засмеялась Наташа.

‒ Ага, как приду, как разложусь там со своим пузом перед комиссией! – поддакнула ей Лариса.

Живот у неё уже был достаточно большой, постоянно кто-нибудь спрашивал, не пора ли уже в роддом собираться. Лариса уже и сама желала, чтоб этот день побыстрее настал. Спина ныла почти постоянно, бандаж не спасал. А ещё она себя чувствовала очень тяжёлой, ей казалось, что она ужасно поправилась. Немного отекали ноги, подъём по лестницам в университете давался нелегко, начиналась одышка. Хотя врач, которая вела её в консультации, наоборот, хвалила её, что вес набирается как по таблицам. Но лара ощущала себя воздушным шариком, только вместо воздуха накачанным водой или чем-то вроде того, потому что такое понятие как лёгкость она уже смутно помнила.

‒ Кстати, твой пуз-то всё-таки кем работает: мальчиком или девочкой? Чего на УЗИ-то сказали?

‒ Оно не показывает – дитё попой к монитору сидит. То есть, к датчику. А так вроде ничего. Вот отсдадимся, поеду в деревню съезжу, отдохну. Давай, может, со мной? – она просительно взглянула на Наташу.

Она подумала секунду, потом ответила:

‒ Давай, а то потом мы с родителями на море поедем на десять дней. А дальше буду на работу устраиваться. Ты-то вот прямо в декрет после выпуска попадаешь! Три года дома просидишь, думаешь, устроишься потом куда? Без опыта-то.

‒ Да ладно, я даже не заморачиваюсь на эту тему! – беспечно сказала Лара. ‒ Димка говорит, чтоб я дома сидела, он достаточно зарабатывает.

‒ Ну, смотрите сами, ‒ неуверенно ответила Наташа.

- А вы на море куда? В Анапу?

‒ Нет, мы в Геленджик поедем…

Они помолчали некоторое время, дочитывая краткое содержание «Записок Пиквикского Клуба» Диккенса.

‒ Слушай, а как ты думаешь, Лёшка твой в деревню приедет? – спросила как бы мимоходом, глядя в конспект, Лариса.

Наташа не ответила.

‒ Ты слышишь, что тебя спрашиваю? ‒ уже нетерпеливо повторила Лариса.

‒ Слышу…, ‒ отозвалась Наташа, – почти год уже прошёл… не знаю. Посмотрим…

‒ Дурында ты! – почти разозлилась Лариса. – Ну вот что ты по нему всё сохнешь, а? Вон на море может кого повстречаешь!

‒ Да никого я не хочу встречать! Я отдыхать еду, а не романы курортные заводить! Чего ты меня всё время свести с кем-нибудь хочешь?

‒ Да я хочу, чтоб ты наконец очухалась! Он уж, поди, забыл, кто ты такая есть и как тебя звать! – Лариса всё пыталась настоять на своём.

***

Наконец долгожданный диплом был торжественно вручен. После официальной части все двинулись в кафе праздновать. Отмечали часов до одиннадцати, почти до самого закрытия. Потом решили пройтись по улицам.

Наташа шла, перебрасываясь на ходу фразочками с однокурсниками, и вдруг заметила на стоянке машину Валеры и его самого рядом. Шкала настроения поползла вниз, причём весьма резко. Она тронула за рукав Ларису, кивнув в его сторону.

‒ Смотри, кто выявился!

‒ Ох ты, какие люди! А, и Игорёк тут со своей мадам.

Валерик нехотя подошёл и поздоровался, буркнув:

‒ Здрасьте!

‒ Привет, ‒ так же без улыбки ответила ему Наташа, ‒ Как дела, чем занимаешься? – задала она банальные вопросы.

‒ Да, как обычно – работу работаю, ‒ уже более доброжелательным тоном ответил он.

Валерик выглядел по-другому, что-то в нём изменилось с их последней встречи. Скорее всего, дело было в том, что он перестал пить, как раньше. Потому что до получения прав он пил пиво почти каждый день, мог ещё коктейльчиком догнаться. Сейчас же изчезли вечные мешки под глазами, отдутловатось. Даже манера общения стала немного другой, подумалось Наташе. А может, просто она давно его не видела. Какая-то деловитость, сдержанность, не было этой привычной его развязности.

‒ Понятно… Ромка как поживает? – поинтересовалась Наташа, пока Лариса была занята разговором с Игорем.

‒ А Ромка уехал.

‒ Куда это? – удивилась она.

‒ Да в Москву, работать. Ну, сама знаешь, почему, ‒ он глазами показал в сторону Лары.

Наташа вздохнула:

‒ Ясно…

‒ Как у Ларки жизнь семейная? Как молодой супруг поживает? ‒ не без ехидства спросил Валерик.

‒ Да хватит уж тебе! Ну, не сложилось у них с Ромкой, что ж теперь?

‒ Что-то ни у кого не складывается! – едко заметил Валерик. ‒ Или вы с ней синхронно?

‒ Перестань, всё никак не успокоишься? ‒ Наташа занервничала: не хотелось повторных объяснений по поводу их взаимоотношений.

‒ Да ладно, проехали! – он свернул тему, неприятную им обоим. – Просто Ромка вынужден из-за неё всё поменять, только чтобы не видеть и не слышать о ней!

‒ Да понимаю я! Я ж не говорю, что кто-то из них прав, а кто-то виноват. Но факт-то уже свершился, зачем переливать из пустого в порожнее?

‒ Ладно, ‒ согласился он, ‒ не будем. Игорёк, кстати, ‒ непонятно почему «кстати», поскольку разговор был о другом предмете, ‒ через неделю женится.

Наташа округлила глаза:

‒ Ничего себе! На этой? – вполголоса спросила она, чтоб Игорь не услышал.

‒ Ну, а ты кого-то другого рядом с ним видишь? ‒ усмехнулся Валерик.

‒ Да уж!

‒ Ну что поделаешь – любовь зла! – философски изрёк Валерик.

‒ Полюбишь и козу, ‒ согласилась с ним Наташа.

Девчонки из группы окликнули их, и они с Лариской пошли дальше.

Глава 8

Две недели в деревне пролетели незаметно, хотя и достаточно однообразно: Лариса с Наташей почти каждый день ездили на пляж, а вечером гуляли либо по просёлочной дороге до обрыва, либо по обочине вдоль шоссе.

Дмитрий купил Ларе машину, бэушную девятку, поэтому проблем с передвижением не было. Из знакомых почти никого не видели. Алексей, естественно, не появился. Хотя Наташа до последнего надеялась встретить его там.

А потом она поехала с родителями на море. Наташа рассчитывала, что там будет что-то новое. Всё-таки эта была её первая поездка на такое расстояние, в совершенно другие места До этого она ни разу не была на море.

В детстве родители не возили её отдыхать. С деньгами было туго, впрочем, так же, как и с работой. Тут бы хоть на самое необходимое хватило, какие уж там поездки. Отец хватался за любую подработку, мама вечерами шила на заказ юбки, какие-то детские вещи для знакомых. Так что все каникулы Наташа обычно проводила в деревне у бабушки. Но совершенно не жалела об этом. Да и её друзья были в общем-то из таких же семей, поэтому и завидовать было некому. Всё это воспринималось как норма.

Зато какие тёплые были эти детские воспоминания! Толпа детей, которые постоянно кучковались у кого-то дома или во дворе. И им там всегда были рады. Все сновали туда-сюда, и обязательным долгом бабушки считали каждого накормить. Неважно, что еда была простая и с продуктами порой напряжёнка. Если бы их спросили, не жалко им ещё и чужих подкармливать, то посмотрели бы как на ненормальных.

Двери всегда были открыты, никто не прогонял заигравшихся допоздна ребят. Тёплая, радушная атмосфера. Искренняя радость за соседей и друзей, шумные посиделки всей улицей в честь какого-нибудь праздника. Песни, которые стройными голосами подхватывались и звенели в вечернем воздухе…

Сейчас такое редко встретишь. Все отгораживаются друг от друга высокими непроницаемыми заборами, понятия не имеют, как зовут соседа по даче и не здороваются, проходя мимо.

Полная предвкушения, Наташа ехала и смотрела на мелькавшие за окном пейзажи. Но в итоге уже через два дня ей всё наскучило. Слишком шумно, всё кишело отдыхающими. На пляже было не протолкнуться, и побыть одной толком не удавалось. Куда бы она не пошла, везде толпились кучки людей, беспокойно снующих во всех направлениях, как будто бы им было просто необходимо в один день переделать все вещи, запланированные на целый отпуск. А хотелось спокойно насладиться природой, осмотреться. Без галдёжа вокруг, без суеты.

Но одним вечером ей всё же удалось забрести туда, где почти никого не было: прогуливалось от силы пять или шесть человек. К большому счастью, им до неё не было никакого дела.

Она спокойно шла вдоль берега, думая о своём и любуясь отражением кораллово-розовых бликов заходящего за прибрежные скалы солнца. Вдруг за спиной она услышала мягкий негромкий голос:

‒ Девушка, что же вы так поздно гуляете совсем без сопровождения?

Наташа тяжело вздохнула: «Ну почему именно сейчас кому-то приспичило с ней знакомиться, да ещё таким бестолковым способом?»

‒ Мне так нравится! – нехотя ответила она, не оборачиваясь.

‒ Стало быть, предпочитаете прогулки в одиночестве?

‒ Какая поразительная догадливость! ‒ съязвила Наташа и пошла быстрее, чтобы отвязаться от настырного провожатого.

‒ Жаль, ‒ продолжил незнакомец, догоняя её. Наташа резко остановилась и оглянулась: перед ней стоял молодой человек, на вид её ровесник.

‒ Александр, ‒ представился он с улыбкой и миролюбиво протянул руку. Наташа отрывистым движением пожала ему руку и зачем-то соврала в ответ:

‒ Ефросинья!

‒ Неужели? – недоверчиво посмотрел на неё Александр. ‒ Такое необычное имя?

‒ Вот представьте себе! ‒ теперь уже злясь на себя за эту глупость и снова ускоряя шаг, ответила Наташа.

‒ Вы знаете, Фрося… Можно вас так называть? – усмехнулся он, ‒ я первый день здесь. Прошу вас, составьте мне компанию!

‒ Боже, какая галантность! – не удержалась Наташа, но потом передумала и решила побыть более приветливой: он почему-то располагал к себе и не раздражал, в отличие от других. ‒ Так и быть, но только ненадолго. Вообще-то я не Фрося, а Наталья.

‒ Интересно, это вы со всеми так знакомитесь? – продолжал он всё в той же шутливой манере.

‒ Нет, только выборочно.

‒ И по какому же принципу?

‒ Что? ‒ не поняла Наташа.

‒ Да выбор определяете! – засмеялся он.

‒ Ну… под настроение, наверно…

‒ А-а, - многозначительно кивнул он с умным видом, ‒ это многое объясняет.

Он чуть обогнал её, и, повернувшись в пол-оборота, продолжал расспрашивать. А Наташа в свою очередь пользовалась возможностью и разглядывала своего нового знакомого. Он был на полголовы выше неё ростом, хорошо сложен. Короткие прямые волосы были почти чёрного цвета. Тонкие черты лица, прямой нос. Карие глаза озорно смотрели, словно пытаясь её на что-то спровоцировать.

Сашка

«Приятное лицо, ‒ отметила про себя Наташа, ‒ только вот где я его уже видела? Ну очень знакомое лицо!» ‒ а вслух сказала:

‒ Александр…

‒ Давайте лучше просто «Саша» и на «ты», если «вы», ‒ выделил он последнее слово, ‒ не против.

‒ Хорошо, ‒ согласилась Наташа, и продолжила свой вопрос: ‒ Саша, а ты здесь с кем?

‒ С родителями и сестрой, а ты?

‒ Я тоже с родителями.

‒ А откуда ты приехала? Из Москвы?

‒ Ну почему именно из Москвы? На двести километров ближе к южному направлению, – усмехнулась Наташа, ‒ из Рязани.

‒ Да ладно? – Саша искренне удивился.

‒ А что в этом такого?

‒ Так я тоже оттуда! Вот ведь…, ‒ он развёл руками.

‒ Да, бывают в жизни совпадения! – засмеялась Наташа, и, почувствовала, что совершенно расслабилась в разговоре с ним, хотя обычно она не могла так легко и открыто общаться с едва знакомыми людьми. ‒ А ты учишься где-то или работаешь? – продолжила она.

‒ Не, я закончил вот только. Строительный колледж.

«Так, учёба отпадает, значит я не в универе его видела. Тогда где? Вот точно знаю, что видела…», – продолжала мучиться Наташа.

‒ И я вот только выпустилась.

‒ А что закончила?

‒ Педуниверситет.

‒ В учителя, значит, пойдёшь?

‒ Не-а, не угадал, я – переводчик. Правда, пока нетрудоустроенный.

‒ А я уже работаю с самой практики. Сейчас, вот, правда, отпуск дали небольшой. Вот приеду с моря, в деревню на недельку смотаюсь, а там опять на работу.

Тем временем они дошли до домика, который снимали Наташины родители.

‒ Ну вот, пришли, ‒ сказала Наташа, указывая рукой на дом, ‒ я пойду, поздно уже.

‒ Ладно. «Завтра увидимся?» ‒ спросил Саша, улыбнувшись.

‒ Возможно, ‒ неопределённо взмахнула рукой Наташа.

‒ Ну, тогда спокойной ночи?

‒ Спокойной ночи.

С Сашей они встречались каждый день. Он познакомил её со своей сестрой, Лерой, светлоглазой высокой девушкой с русыми волосами с высветленными прядками. В отличие от Саши, в ней не было живости. Глаза смотрели слегка высокомерно и недовольно. Она не вызывала симпатии, заставляя чувствовать собеседника слегка неуютно. Возможно, если бы она не держалась так чопорно, то её можно было бы счесть вполне даже милой, но в сравнении с братом она явно проигрывала, и прекрасно понимала это. Может, поэтому в ней было столько колкости и язвительности.

Если бы он не сказал, что она его родная сестра, Наташа, пожалуй, никогда б и не подумала – настолько мало они были между собой похожи и внешностью, и характером. Но, тем не менее, он очень трепетно к ней относился, хотя она была всего на два года моложе его. Обычно так относятся к младшим братьям или сёстрам при большой разнице в возрасте.

Они часто гуляли втроём, правда, Лера держалась отчуждённо. Но Наташа и не стремилась к более близкому общению. Вечером они с Сашей бродили вдоль берега, он без умолку рассказывал ей про Москву, где проходил учебную практику, про свою поездку в Абхазию прошлым летом и про работу. Размахивая руками, постоянно жестикулируя и даже иногда пытаясь что-то нарисовать на песке. Наташа с интересом слушала, смеялась и шутила. Ей было как-то легко и непринуждённо с ним, беззаботно. Но не более того. Хотя чувствовалось, что Саша рассчитывает на что-то большее, чем простая дружеская симпатия.

Но Наташа упорно делала вид, что не понимает его взглядов. Трогательной и немножко неловкой заботливости, с какой он поправлял ей лёгкий шифоновый шарфик, соскользнувший от ветра с плеча или подавал руку, помогая спуститься с высокой ступеньки кафе. Случайных касаний до её пальцев, как бы невзначай. Будто бы он и не замечает этого, увлекшись разговором.

Ей не хотелось всё усложнять. Ей казалось это ненужным, лишним. С ним было так спокойно именно от того, что они не были связаны друг с другом никакими обязательствами.

Но, судя по косым взглядам Леры и по её сжатым в недовольстве губам, она догадывалась, что у той совершенно иное мнение на этот счёт. И похоже, Саша тоже всё-таки рассчитывал, что Наташе он больше интересен как мужчина, а не только как компаньон для прогулок и приятный собеседник, с которым можно разнообразить свой отпуск.

Он привык к вниманию девушек, что было немудрено при его внешних данных. Они, как правило, сами ему навязывались и легко соглашались на отношения. Правда, интерес к ним вскоре пропадал, потому что он слишком быстро добивался желаемого результата. Ему сразу же наскучивало, как только он начинал замечать, что очередная милая девушка смотрит на него влюблёнными глазами и ждёт от него взаимных признаний и вздохов под луной. Какое-то время он делал вид, что тоже увлечён. Потом становился безразличным. Переставал отвечать на телефонные звонки, исчезал. А потом просто находил себе новую цель. Почему он так поступал, он и сам себе вряд ли мог объяснить. Не то чтобы он боялся чего-то более серьёзного. Скорее, ему всё время чего-то не хватало в них, они все были какие-то одинаковые. Одинаково с обожанием смотрели на него, ловили его улыбку, притворно-скоромно опускали глаза, если он проявлял к ним какое-то внимание. Всё это было банально, скучно и каждый раз повторялось.

Вот и здесь, увидев в первый раз Наташу, он был абсолютно уверен, что в тот же вечер, проводив её до дома, целиком и полностью завоюет её привязанность. А теперь никак не мог понять, что же он не так делает. Он же прекрасно видел, что Наташа не воспринимает его всерьёз. Зато она притягивала его к себе и нравилась всё больше. Ему хотелось постоянно быть рядом с ней. Наблюдать, как она, задумавшись теребит в руках кончики вьющихся тёмных волос. Как смотрит на него слегка наклонив голову, а в карих глазах играют золотистые искорки.

По утрам, спрятавшись за углом её дома, он украдкой смотрел, как она сидит в шезлонге, поджав под себя ноги и читает что-нибудь. А потом вдруг поднимает голову и, слегка прикусив нижнюю губу, смотрит, задумавшись, куда-то вдаль.

Он одновременно и злился на себя за то, что смущается в её присутствии и не может так же равнодушно, как с другими, вести себя с ней. И в то же время не мог ничего с собой поделать: его тянуло к ней. Сашка с трудом выдерживал промежуток от встречи до встречи.

А Лера с удивлением наблюдала за поведением брата. Что такого есть в Наташе, что Саша не отходит от неё ни на шаг. С первой минуты знакомства она чувствовала в ней что-то чуждое ей самой и её это раздражало. Возможно, в каком-то роде это была сестринская ревность. Но так или иначе, она с нетерпением ждала того дня, когда Наташа должна была наконец уехать обратно.

В отличие от неё, Сашка, наоборот, этого боялся. Но полторы недели пролетели незаметно. Вечером, накануне отъезда, они пошли на дискотеку. Он повёл её не столько ради танцев, сколько для того, чтобы был повод проводить потом.

После полутора часов уговоров, Лерка всё же согласилась осталаться дома. А Сашка отправился на прощальную прогулку.

Они вот уже минут десять шли молча, и Наташа с любопытством поглядывала на него:

‒ Саш, а ты чего сегодня такой задумчивый? Всё молчишь и молчишь? – она улыбнулась.

‒ Кто молчит? Я? – Саша растерялся. ‒ Да нет, просто вот иду – звёздами любуюсь. Смотри, какая красота! ‒ выдал он первое, что пришло в голову.

‒ Красиво! – согласилась Наташа, с трудом сумев подавить улыбку.

Они остановились недалеко от изгороди Наташиного домика, стоявшего на холме, с которого сбегала тропинка прямо к берегу. Саша глянул вниз, потом озорно улыбнулся:

Она вопросительно на него посмотрела.

‒ Пойдём купаться, а? – предложил он.

‒ Да ну. Поздно уже…, - засомневалась Наташа.

‒ Да ладно, зато ночью вода самая тёплая! – уговаривал Саша.

‒ Ладно, ‒ сдалась она. К тому же напоследок действительно хотелось окунуться в море, ведь завтра нужно было уезжать, ‒ Пойду переоденусь, ‒ она шагнула в сторону дома, но он удержал её.

‒ Да зачем? Давай прям так, в шортах полезай, высохнут потом!

‒ Думаешь? Ну давай! – крикнула она ему весело. И они, держась за руки, побежали вниз по тропинке.

Наплававшись, они вылезли на берег. Саша пытался кое-как отжать тяжёлые мокрые джинсы, прилипающие к ногам. Майку он снял перед купанием, и вытерся ей как полотенцем. Наташа стащила с волос резинку и встряхнула головой, потом расчесала их пальцами, чтобы быстрее высохли. Сашка с нескрываемым восхищением смотрел, как тёмные волны её волос распадаются по плечам.

‒ Наташ, а чего ты никогда их не носишь так?

‒ Кого, волосы?

- Ну да, не распускаешь никогда? Такие длиннющие, густые!

Саша осторожно взял длинную прядку и пропустил сквозь пальцы.

‒ Да ну их! Морока одна, они всё время путаются!

‒ Зато как смотрится шикарно! – улыбнулся он, продолжая любоваться.

‒ Ну тебя! ‒ смутившись, отмахнулась Наташа.

Он помолчал.

‒ Значит, уезжаешь завтра? – уже без улыбки спросил он.

‒ Ну да.

‒ Понятно…

Они молча пошли вверх по тропинке обратно к дому. У калитки остановились. Саша, не поднимая взгляда, спросил:

‒ А мы в Рязани увидимся?

Наташа пожала плечами:

‒ Ну а почему нет? – хотя смутно ощущала, что лучше было бы сегодня попрощаться насовсем и больше не видеться. Отлично же понимала, зачем ему нужны будут эти встречи. Но всё равно не отказала, сама не зная, зачем.

‒ Оставь мне свой телефон, я тебе позвоню, а? – сразу оживившись, предложил он.

‒ Давай. Я тебе сейчас неотвеченный сброшу, а ты потом мне свой скинешь.

‒ Угу…

Они обменялись номерами. Саша наконец поднял на неё глаза: он смотрел абсолютно серьёзно и с какой-то грустью. Вдруг его лицо сделалось на мгновение снова весёлым. Он протянул Наташе руку, она пожала её в ответ. Он улыбнулся, не отпуская, и снова посерьёзнел. И вдруг неожиданно притянул её руку к себе, прижал к щеке, удержал на мгновение и слегка коснулся губами. Она озадаченно взглянула на него. В его глазах словно что-то вспыхнуло, но тут же исчезло. Он резко отпустил её руку. Посмотрел в глаза и сказал отрывисто: «Пока!».

Развернулся и быстрыми шагами пошёл прочь.

Назавтра, когда она садилась в поезд, ей пришла смс-ка от него: «Счастливого пути, я позвоню! Не забудь!» Наташа вздохнула и прошла на свое место в купе.

Глава 9

Лара прогуливалась по парку. Она шла медленно, поскольку болела спина, да и сам живот был уже весьма внушительных размеров ‒ до родов оставался примерно месяц. В парке было прохладно, но ей всё равно было душно. Хотелось надеть коротенький сарафанчик или летнее платье, а вместо этого приходилось таскаться в брюках и длинной хэбешной блузе, чтобы бандаж было не слишком заметно.

Лариса выкинула обёртку от мороженого в урну, и вытащила из кармана жужжащий телефон.

‒ Алло, Наташ, ну ты где? Я уже второй круг по парку наматываю! ... А, всё! Вижу…ага…

Она убрала телефон в карман и пошла навстречу Наташе, которая как раз показалась в воротах парка. Загоревшая, в топике и шортах, без макияжа, Наташа выглядела совсем как пятнадцатилетняя девчонка.

‒ Привет, ну что, пойдём на лавочку?

‒ Нет, пойдём к киоску! – возразила Лариса. ‒ Я съела аж два мороженых и теперь мне дико пить охота! – и, слегка переваливаясь, она медленно зашагала к противоположному выходу из парка, через дорогу от которого был киоск на троллейбусной остановке.

‒ Ладно, давай купим какой-нибудь сок, а потом ко мне. Тут идти-то два шага, я тебе чай сделаю.

‒ А фотки с юга покажешь? – Лара засеменила побыстрей, сразу оживившись.

‒ Естественно! Куда ж я денусь!

Они зашли в подъезд и поднялись в квартиру.

‒ Ну, рассказывай давай! Как съездила, с кем познакомилась? На свиданки ходила? – Лара угнездилась на диване и приготовилась слушать.

‒ Да какие свиданки? – засмеялась в ответ Наташа, ро́ясь в столе в поисках бумажного пакета с фотографиями.

‒ А чего тогда на море-то ездить? – возразила ей Лара.

‒ Ну, видимо, отдохнуть, не, не катит такой вариант? – засмеялась Наташа.

Лара мотнула головой, с нетерпением ожидая, пока Наташа покажет фотографии. Наконец она уселась на диван рядом с Ларисой.

Она передавала ей одну за одной фотографии. На снимках мелькали виды с балкона домика, морской пейзаж, прибрежные улицы и закаты.

‒ Нет, природа, это, конечно, хорошо, а где ты на фоне всего этого великолепия? – спросила Лариса.

‒ Да подожди ты, не всё сразу! Сейчас будет, всё тебе ней…, ‒ но Лара не дала ей договорить, выхватив из её руки одно фото и воскликнув:

‒ О, так-так-так! А это кто у нас такой симпотный? – она с любопытством разглядывала снимок.

‒ Саша это, ‒ спокойно, привыкнув к любопытству Лары, ответила Наташа.

‒ Что за Саша? – Лара с любопытством рассматривала его лицо.

‒ Ну, просто Саша! Приятель. – пожала плечами Наташа. ‒ Познакомились там почти сразу, как я приехала.

‒ Та-ак, а это рядом с вами что за блондиночка? Нам третьи лишние не нужны! – версия, что Саша просто знакомый, была отброшена априори.

‒ Да всего лишь его сестра.

‒ А, ну тогда ладно! Вполне даже миловидная, ‒ сменила гнев на милость Лариса, ‒ только вот они совсем не похожи… они родные?

‒ Ну да.

‒ А Сашка твой красивенький, нам подходит! – резюмировала Лара, не обращая внимания на протестные возгласы.

‒ Ой, ты не излечима! – засмеялась Наташа. Лара обернулась к ней:

‒ Нет, ты хочешь сказать, что всю неделю вы ходили, чинно держась за ручки, и даже ни разу не целовались? – она недоверчиво посмотрела на подругу.

‒ Ну серьёзно, не было ничего! – попыталась убедить её Наташа.

‒ Да не ври! Даже на фото видно, как он на тебя смотрит! Ты ж ему нравишься! ‒ Лара не хотела отступать от занятой позиции.

‒ Ну, мало ли, что там видно! ‒ скривила губы Наташа. ‒ Мы просто гуляли и общались. Всё! Это его сестра была уверена, что у нас роман. Я вижу, конечно, не слепая, что он не совсем по-дружески ко мне относится! Но он даже не пытался меня поцеловать или что-то там такое, как обычно они делают. Только телефонами обменялись.

‒ О, ну это уже прогресс! – довольно сложила руки Лара – А он сам откуда?

‒ Да не поверишь! Отсюда, из Рязани!

‒ Да ты что? Значит, даже намечается перспектива? – Лара уже предвкушала, что из всего этого может получиться, успев нарисовать в своём воображении целую любовную линию, ведущую непременно к одной цели: заставить подругу обзавестись наконец спутником жизни.

‒ Перспектива чего? – не поддержала её начинания Наташа.

‒ Ой, дурочкой-то не прикидывайся! Ты ещё скажи, что и в мыслях у тебя ничего такого не было! – сделав хитренькую мордочку, повернулась к ней Лариса.

‒ Лар, Сашка интересен мне как человек, не отрицаю. С ним приятно общаться. Но именно потому, что он не лезет с глупыми ухаживаниями.

‒ Но не может же он столь безвозмездно это делать? Я имею в виду, неужели ты считаешь, что он не предусматривает для себя иного варианта развития ваших дружеских симпатий?

‒ Я не предусматриваю. Этого достаточно. Обязательно так заумно формулировать? ‒ Лара показала ей в ответ язык.

‒ А когда вы в Рязани встречаетесь? – проигнорировав её возмущение, продолжала спрашивать Лариса.

‒ Он сказал, сам позвонит.

‒ А если не позвонит?

‒ А если нет, то и нет, ‒ спокойно ответила Наташа, ‒ я думаю, ничего криминального не произойдёт.

‒ Фу на тебя! – Лара смешно скуксила лицо. – Тебе тут само в руки плывет, а ты отбрыкиваешься! – с досадой произнесла она.

‒ Слышь, госпожа сводня, тебе рожать скоро, а ты всё никак не уймешься! – нарочно перевела разговор на другой предмет Наташа, чтобы Лара отвлеклась от неё и сосредоточилась на чём-нибудь ещё.

‒ Ой, боюсь я, Наташ! – мгновенно переключилась Лариса. — Это ж больно! Мне прям страшно, как представлю! Да и девки такого нарассказывали!

‒ А ты других поменьше слушай! Думается, это не смертельно! Не ты первая, не ты последняя, да и сейчас не каменный век. Даже если сложности какие-то случаются, всё-таки в больнице рожают, под присмотром, а не абы как. Всё нормально будет, не бои́сь! – она с улыбкой дотронулась до её руки как бы успокаивая. – Врачи-то что говорят? Сама рожать будешь?

‒ Ну, вроде да! – воспряла духом Лара.

‒ А где? В четвёртом?

‒ Да, у матери там врачиха знакомая есть. Сказали, положат примерно за неделю - за полторы в патологию, понаблюдают. Ну и потом она же на родах будет, тётка эта.

‒ А врач-то действительно хорошая?

‒ Ну, я с ней ещё не встречалась, только собираюсь, но мать её вроде как давно знает. Так что всё должно быть на уровне.

‒ Ну, тогда хорошо.

‒ Я надеюсь, что всё будет окей, ‒ как-то, правда, не слишком уверенно ответила Лара, – Димка на днях повезёт меня встречаться с ней, она там подробно всё расскажет, что и как.

Зазвонил Наташин сотовый.

‒ Привет, Наташ, узнала? – в трубке без сомнения звучал Сашкин голос.

‒ Саш, ты что ль? – шутливым тоном ответила Наташа. Лара умолкла и приготовилась слушать.

‒ …не, я дома, вот, фотки с моря разглядываю, вы тут с Леркой хорошо получились…. Сейчас? Ну не знаю даже…, ‒ Лара беззвучно спросила: «Чего?», Наташа так же беззвучно ответила одними губами: «Гу-лять», Лара быстро закивала головой и стала показывать на себя пальцем.

‒ Ну хорошо, ‒ кивнув ей в ответ, сказала она в трубку, ‒ где встретимся? ...На Победе далеко, давай лучше на Ленина у «Роспечати»… ага… пока, ‒ и она отложила телефон в сторону. Лариса еле дождалась, пока Наташа договорила:

‒ Ну, чего, идём?

‒ Ну да, на Ленина в шесть договорились.

‒ Ну, так пошли! Собирайся, время-то уже почти пять!

‒ А чего мне собираться-то? Я и так готова! – ответила Наташа.

‒ Ну, накрасься, что ли! – нравоучительно сказала Лара.

‒ Вот ещё! – фыркнула Наташа. ‒ Зачем? Я летом не крашусь, и так жарко, а тут ещё с косметикой на лице париться!

‒ Ой, ничего ты не понимаешь! – сетовала Лариса, ‒ Вот я бы….

‒ Ты у нас уже всё сделала в лучшем виде, так что твоя программа максимум уже выполнена. А я иду просто погулять, а не на свиданку, как ты себе вообразила! На свиданку подруг не берут, между прочим! – подколола Наташа.

Глава 10

На выходные Наташа поехала в деревню, а Ларису на этот раз подвёз Дмитрий. Она летом гостила у родителей, а муж приезжал к ней по выходным. В городе в жару она чувствовала себя преотвратно: сильно отекали ноги, мучила одышка, казалось, что везде невыносимо душно. А здесь было хорошо.

Было начало августа, погода была тёплой, даже жарковатой. Лариса позвонила ей через полчаса после приезда, едва успев перекусить, и предложила поехать искупаться. Дмитрий был за рулём. Народу на пляже было полно, и он с трудом припарковался, втиснувшись между двумя машинами.

Дмитрий пошёл плавать, а они залезли по колено и стояли, привыкая к прохладной воде. Лариса не собиралась заходить купаться, хотя и очень хотелось поплавать. Но ей казалось, что в купальнике она будет выглядеть как бегемот, залезший охладиться в ближайшее болото. Возле них плескалась малышня, брызгая во все стороны. Чуть поодаль какая-то компания из нескольких человек играла в воде в мяч.

Вдруг Наташа повернулась в ту сторону, услышав знакомый голос.

‒ Лар…

‒ А? – она нехотя оторвалась от созерцания плывущего вдаль большими взмахами Дмитрия.

‒ Смотри, это ж Сашка? – наполовину утвердительно, наполовину вопросительно произнесла она.

‒ Ну да, вроде он…, ‒ приглядевшись, ответила Лариса, ‒ а что он здесь делает?

‒ Ты меня спрашиваешь? – вопросом на вопрос ответила Наташа. ‒ Понятия не имею!

Лариса окликнула его. Сашка обернулся и расплылся в улыбке. Бросив игру, подбежал к ним.

‒ Привет!

‒ Саш, это какими-такими судьбами ты здесь? – подпирая руками поясницу и одновременно придерживая подол длинного свободного платья, чтобы не намокло, спросила Лара.

‒ Обыкновенными: деревня у меня здесь! – объяснил он, тоже недоумевая, как они могли здесь встретиться.

‒ Так вот откуда мне твоё лицо знакомым показалось, когда я тебя на море встретила! - наконец, к своему великому облегчению, вспомнила Наташа. – А то я всю дорогу мучилась, откуда я могла тебя видеть!

‒ А что, ты здесь часто бываешь? – удивился он.

Наташа рассмеялась:

‒ Да почти каждые выходные! У меня тут бабушка живёт, я к ней периодически приезжаю в гости.

‒ А, так мы соседи получается?

‒ Ну так!

‒ Вот это да! А вы с кем приехали?

‒ Да нас муж мой привёз. Вон он, кстати, выплыл, наконец, ‒ сказала Лара, не сводя влюблённых глаз со спортивной, подтянутой фигуры Дмитрия, который уверенно шёл к берегу, высокомерно оглядывая плескавшихся вокруг.

Дмитрий сухо поздоровался с ним и прошествовал к машине.

‒ Суровый он у тебя мэн, смотрю, ‒ усмехнулся Сашка. Лара пожала плечами.

‒ Наташ, а может, вечером прогуляемся? – предложил Сашка. ‒ Ларис, ты как?

‒ Не, я – пас! – решительно махнула ладонью Лара. ‒ Я вечером уже только перед телевизором гулять в состоянии. Так что уж вы как-нибудь без меня, ‒ делая многозначительный взгляд, повернулась она к Наташе.

‒ Ну, тебе простительно! ‒ чувствовалось, что он и не жаждал её присутствия, спросил чисто из вежливости. – Наташ, а давай в клуб пойдём! Сегодня суббота, там по выходным неплохо бывает, ‒ предложил он.

Наташа глянула на него с недоумением и воскликнула:

‒ Ага, я что, до туда одна пойду, что ли? Я не собираюсь по темноте пёхать! Там два километра с нашего конца идти. Это тебе там близко.

‒ Ну, зачем же такие дикие крайности? – засмеялся Саша. ‒ Я за тобой на машине заеду!

Лара пихнула Наташу почти незаметно в спину и сказала:

‒ Саш, она пойдёт, нечего ей дома сидеть, заезжай!

Наташа хотела было возмутиться, но потом передумала. Ведь всё равно вечером делать нечего, а Ларка будет при муже торчать и никуда не двинется. Не сидеть же с ними третьей лишней. Да и Сашкина компания была более чем приятной.

В клубе, старом добротном одноэтажном здании с зарешёченными окнами было полно народу. Они дурачились и танцевали в тесном зальчике, в котором стоял на тумбе большой музыкальный центр с двумя колонками. Играла попсовая музыка, Сашка вытащил её в центр круга, и она от души отплясывала, даже не замечая, что их появление привлекло всеобщее внимание. Сашка здесь явно пользовался популярностью, и многие девицы стояли, надув губки и недоумевая, кого это он с собой притащил.

А Наташе было до того легко рядом с ним, что совершенно не хотелось ни о чём задумываться. Ни о том, кто и что о них болтать начнёт, ни о том, чего добивается Сашка, пригласив её провести с ним вечер, ни о собственных чувствах. Было просто весело и всё. Просто хорошо. Безаботно.

Назад он её отвёз, когда время было уже часа три ночи. Сашка оставил машину на обочине, чтобы не шуметь под окнами, и они пешком дошли до её дома.

‒ Ну вот, с доставкой на дом, ‒ мягко улыбнулся он, ‒ как и обещал.

‒ Да уж, спасибо тебе, ‒ улыбнулась она в ответ, ‒ Раньше мы с девчонками если одни в клуб бегали, то шарахались в кусты от каждой проезжающей машины. А если вдруг кто сзади притормаживал, так это вообще жуть была! Драпали прямо в лес, только бы смотаться! – засмеялась Наташа, вспоминая свои похождения.

‒ Ну вы даёте!

‒ Это ещё бабушки наши не знали, куда мы по ночам бегаем! Они-то наивно полагали, что мы тихо-мирно костерок у леса жжём с ребятами.

‒ Да уж, не надо, пожалуйста, больше такого экстрима! Я лучше сам тебя возить везде буду, если потребуется! Ты только не стесняйся, звони! Если чего – я всегда приеду, ладно? А то вообразишь вдруг, что это неудобно или ещё что там!

‒ Ой, уговорил! От такого предложения трудно отказаться! – улыбаясь, ответила Наташа и добавила: ‒ Ладно, пойду я, а то уж поздно….

‒ Ну давай. Пока! ‒ он наклонился и небрежно чмокнул её в щёку, как будто каждый вечер так делал.

Она зашла в калитку и пошла по тропинке к крыльцу. А Саша постоял какое-то время, смотря, как она открывает дверь и заходит в дом, и побрёл обратно к машине.

Он был почти что счастлив от того, что провёл этот вечер с ней. Абсолютному счастью мешала мысль, что в очередной раз не смог переступить ту грань в общении, которую она ему обозначила: друг, просто друг.

«Хотя, и это неплохо для начала, ‒ рассуждал он сам с собой, - ведь если бы я ей был совсем безразличен, ей, пожалуй, и незачем было бы со мной общаться, правильно же? А так ‒ кто знает? Может, со временем, она посмотрит на меня по-другому…»

Глава 11

Ночью Лариса спала плохо. Сначала она всё никак не могла уснуть из-за того, что соседка по палате жутко храпела. Потом у неё снова заныл живот. Ещё и спина болела от того, что приходилось лежать на этой дурацкой кровати с провисшей сеткой: было такое ощущение, что лежишь в гамаке. А с животом повернуться на ней вообще было проблематично. Периодически она вставала и шла в туалет, потом ей хотелось пить, потом снова в туалет. А потом уже начало светать, и Лара поняла, что со сном покончено. Лежала, пялясь в потолок и слушая разномастный храп, доносившийся с четырёх других кроватей.

С утра, около шести, заглянула медсестра и позвала на анализы. Девушки и женщины разных возрастов в цветастых больничных халатах, накинутых на ночнушки, стояли, позёвывая и хлопая заспанными глазами, и вяло переговаривались друг с другом, стоя в очереди.

Потом все разбрелись снова по палатам ожидать завтрак. Кормили здесь вполне прилично, вопреки опасениям Ларисы, вызванными ещё не померкшими воспоминаниями о столовской еде в школе и детском саду, когда она с ужасом смотрела на большую кастрюлю с манной или овсяной кашей, которую нянечка ковыряла половником и стрясывала в тарелку. Здесь каша была очень даже ничего. И не только каша.

После врачебного обхода все занялись своими делами: кто-то читал, кто-то разгадывал кроссворды, кто-то вязал. Одна из них, Лена вслух читала гороскоп в газете на сегодняшний день: «Стрелец, вас ожидает благоприятный день, вам сопутствует удача практически во всех сферах, не бойтесь новых начинаний, смело идите к цели!», ‒ посмотрела на Лару и рассмеялась:

‒ Лариск, давай – иди рожай к вечеру, видишь, день благоприятный!

‒ А про завтра что там пишут? Может, я ещё сегодня не соберусь!

‒ Так, завтра…, ‒ она поискала глазами потерянную строчку, ‒ а, вот, нашла: «Не унывайте! Если вчера вы не успели сделать что-то важное, то сегодня судьба благоволит к вам, давая второй шанс. Не упустите его!» ‒ и она захохотала ещё громче. ‒ Короче, как ни крути, а родить тебе в эти два дня по-любому!

‒ Интересно, это я что – силой мысли должна своему животу внушить? – улыбнулась в ответ Лара и вдруг поморщилась: она почувствовала, как живот слегка болезненно напрягся, а через несколько секунд отпустило.

‒ Та-ак! – довольно потёрла руки Ленка. ‒ Схваточки?

‒ С чего ты взяла? – недоумённо посмотрела на неё Лариса.

‒ Ну, это мы сейчас проверим! – с видом знатока сказала она. ‒ Возьми часы и засеки промежутки, и я тоже по своим засеку для верности, если регулярные будут, минут через десять-пятнадцать, значит это они и есть.

‒ Как – уже? – испуганно спросила Лара.

‒ А ты что, вечно с животом ходить собираешься? Ночью точно родишь, ‒ с профессорским видом заявила Ленка. ‒ Я ж тебе говорила, что все кто попадает в эту палату на кровать у окна, через три-четыре дня идут рожать. Так что давай, дерзай!

‒ Ой, мамочки! – обречённо вздохнула Лара.

В родильном отделении было тихо: Лариса, видимо, была первой за эту ночь. Медсестра проводила её к дежурному врачу на осмотр, та усадила её на кресло, и, проверяя, всё ли протекает, как положено, попутно спрашивала данные. А медсестра записывала всё в карту.

В предродовую палату привели ещё одну девушку. Ей вкололи укол, предложив посидеть или полежать на кушетке, сказав, что ей пока ещё рано. Но она явно ни спать, ни лежать не собиралась и стала стонать на всю палату. Потом, видимо, ей позвонил муж, она начала орать в трубку на всё родильное отделение:

‒ Костя, блин, да я тут из-за тебя! Ой, твою мать, как больно! Да чтоб я ещё раз! А-а! ...Чего? Супа там тебе на три дня хватит! ... Да иди на хрен! Естественно, больно! Нет, блин, я тут развлекаюсь лежу! Сам попробуй, я щас тут одурею, бли-ин! …Да, больно, зай, угу…я уже третий час тут мучаюсь … Да, кис, голодная, после клизмы знаешь, как кушать хочется? Принеси мне завтра покушать чего-нибудь вкусненького… А-а, зараза! … Да как я могу не орать? Не нравится – не слушай! Всё, заткнись, у меня живот сейчас разорвётся! ...А …потом позвоню, да, зай….угу….

К ней подошла старая акушерка и, укоризненно глядя на неё через большущие очки, спросила:

‒ Милк, ну чего-ты блажишь? Орёшь на весь коридор – все девки рожать передумают! Давай поспи, тебе ждать ещё часа три!

Потом она подошла к Ларисе:

‒ Пойдём, милк, пора. Давай, телефон свой выключай – и за мной.

Лариса вошла в родзал. Перед этим ей одели ночнушку и на ноги – тряпочные бахилы из полосатой ткани. Из такой же ткани лежала и пелёнка на родильной кровати. Лара оглядела помещение, отделанное белым кафелем, которое освещала тусклая больничная лампа дневного света. Ближе к противоположной стенке стоял небольшой столик рядом с раковиной, на нём лежали какие-то инструменты и стояли детские весы, рядом стояла ещё одна кровать.

Акушерка подтолкнула её вперёд:

‒ Ну, милка, чего встала? Давай, залазь!

Лариса с трудом влезла на эту кровать и осторожно улеглась на приподнятую спинку. Вошла врач в светло-голубом халате и брюках. Лара инстинктивно схватилась за ручки кровати и испуганно посмотрела на врача. Та спокойно села на стул рядом с ней, о чём-то попросила медсестру. Подошла акушерка с длинной деревянной слушалкой.

«Прям как у доктора Айболита», ‒ подумала Лара, вспомнив картинку-иллюстрацию из детской книжки.

‒ Так, начнём, пожалуй, ‒ врач подтянула перчатки и посмотрела на Ларису, ‒ Слушать меня внимательно, не орать и спокойно дышать, поняла? – строго сказала она.

Лара кивнула. Дышать спокойно получалось плохо. Лариса постанывала тихонько, боль становилась всё сильнее. С каждой схваткой живот то вставал колом, то снова расслаблялся. Казалось, что внутри раздирает стенки живота, как будто когтями. Лицо противно щипало от пота. Лара пыталась всё время отпихнуть губку, которой ей протирали лоб и щёки, потому что от неё начинало щипать ещё больше.

Боль накатывала волнами: то слабее, то сильнее, то доходя до почти нестерпимого пика. Внутри всё словно рвалось на куски, ныло, жгло, царапало. Временами лица врача и акушерки то сливались в одно, то совсем расплывались.

Сознание затмевалось только одним – болью. Охватывающей целиком, словно сжимающей все внутренности, а потом резко пропадающей. А потом новая волна. И ещё, и ещё.

Проходило полминуты, которые казались бесконечностью, схватка отпускала. Лариса открывала глаза, пытаясь вздохнуть так, как ей твердила акушерка. Но потом начиналось всё по-новой. Она уже не разбирала, что говорит акушерка. Голоса сливались в монотонный гул. Взгляд по очереди выхватывал лица за спиной врача.

Сознание словно раздваивалось: одна половина воспринимала только боль. Затмевающую рассудок, слух, реальность. Казалось, она куда-то погружается. Медленно, нескончаемо. Ещё чуть-чуть – и всё вокруг пропадёт. Останется только боль.

Тело уже изнемогало от усилий. Лариса рукой, с торчащим из неё катетером, слабо пыталась отпихнуть ненавистную слушалку акушерки. Крик, рвавшийся изнутри, превращался в еле-слышный стон.

А другая половина сознания как бы отвлечённо со стороны рассматривала происходящее. Заторможенно, словно в раскадровке.

‒ Молодец, молодец, вот так, всё хорошо, ещё чуть-чуть – и рожать начнём! – донёсся откуда-то, как будто из другой комнаты, голос врача. Лара с удивлением открыла глаза, на какой-то момент даже забыв, что ей зверски больно, и уставилась на неё, чуть приподнявшись на локтях:

‒ А сейчас-то мы что делаем? – недоумённо спросила она.

‒ А пока мы только подготавливаемся. Ты давай, дыши поровней, ‒ уговаривала её врач.

Лариса в который раз попыталась отпихнуть деревянную слушалку, которую акушерка ставила ей на живот и слегка надавливала, чтобы слышать сердцебиение ребёнка. Ей казалось, что она давит на неё с такой силой, что приминает к кровати и пытается проткнуть её этой ненавистной штуковиной. Медсестра мягко отстраняла каждый раз её руку.

‒ Зоя Константиновна, готовьтесь, головка пошла! – крикнула врач акушерке, та кивнула и убрала, наконец, с живота инструмент пытки.

‒ Так, девочка, готовься, ‒ посмотрела врач на Ларису, ‒ сейчас тужиться будем, ‒ предупредила она и улыбнулась, пытаясь отвлечь Лару, ‒ Кого ждём?

‒ Артёма Дмитриевича, ‒ слабо ответила Лара.

‒ Ну, сейчас увидим, кто у нас! – весело ответила врач, и тут же опять сделала сосредоточенное лицо.

‒ Та-ак, сейчас схваточка пойдёт… дыши, дыши… Тужься! – скомандовала акушерка. Лара зажмурила глаза и напряглась. – Так, ну ещё чуть-чуть! ‒ продолжала акушерка. Лариса старалась изо всех сил, потому что сейчас стало намного легче, чем до этого, когда схватки приходилось просто перетерпевать, а тужиться было ещё нельзя. Наконец-то, кажется, это заканчивалось, поэтому она уже рьяно старалась делать всё, чтобы побыстрее шёл процесс.

‒ Ну, ещё разок! Ну же! – продолжала уговаривать акушерка.

‒ А-а, мамочки-и! – Ларисе казалось, что она кричит на всю палату, а на самом деле у неё вырвался только какой-то невнятный звук.

‒ Ну, вот, всё! Молодец! – услышала она голос врача и не сразу поняла, что живот больше не раздирает в разные стороны, что боль ушла, и мышцы наконец расслабились.

Лариса услышала слабый плач и у неё к горлу подступили слёзы. И разом забылось испытываемое ещё секунду назад нестерпимое ощущение боли и полного бессилия. Медсестра и акушерка держали мокрый красноватый комочек, который брыкался у них в руках…

‒ Удержишь? – спросила она.

Лара обхватила маленькое тельце руками, одновременно боясь и уронить, и сжать слишком сильно. Всё ещё не осознавая, что это – её ребёнок.

Врач перерезала пуповину:

‒ Ну вот, всё. Танюш, ‒ обратилась она к медсестре, ‒ возьми ребёнка, я пока пару шовчиков сделаю.

Лара нехотя разжала руки, дав медсестре забрать новорожденного, и стала смотреть в сторону столика, где акушерка обмеряла и обтирала ребёнка, заворачивала в плёнку и надевала чепчик. В этот момент она поморщилась от какого-то неприятного ощущения и перевела взгляд на врача:

‒ Мне больно! – заявила она, словно удивляясь, почему с ней должны ещё что-то делать, раз уже всё закончилось.

‒ Ну, потерпи! Родила вон, чай побольнее будет, а тут всего два шовчика, быстро всё!

Лара сжала губы и напряглась, врач вздохнула:

‒ Тань, поднеси ей ребёнка, пусть отвлечется, а то она мне зашить спокойно не даст!

‒ Ну, мамаш, получай дочку! – радостно объявила медсестра. Лариса непонимающе уставилась на неё:

‒ Как…дочка?!

‒ Да милк, у тебя ж ещё по животу видно было, что девка там! – вмешалась в разговор акушерка.

«Димка расстроится», ‒ промелькнуло у неё в голове, и видимо эта мысль как-то отразилась на лице, потому что акушерка тут же принялась её успокаивать:

‒ Ты чего? Радуйся! Вон какая девка! 3600! Пятьдесят четыре сантиметра! А? Красавица!

Лариса посмотрела на кулёчек, который ей поднесли: глазки были полузакрыты, личико красное, а ротиком дитё как будто инстинктивно искало что-то. Лариса вопросительно взглянула на медсестру.

‒ Чего смотришь? Голодная она, поди! – медсестра развернула ребёнка и приложила к груди. У малышки на мгновение широко раскрылись глаза, Ларисе они показались какими-то тёмно-синими. Глаза тут же сузились обратно и раздался звучный чмок – девочка сообразила, что её поднесли кормить.

‒ Как назовёшь-то, придумала? ‒ спросила медсестра.

‒ Светланой, ‒ тихо ответила Лариса, осторожно поглаживая головку дочки.

Глава 12

Погода была плохая, хотя вполне типичная для ноября: было холодно, ветер гнал мелкий противный дождь в лобовое стекло, под колёсами разлетались грязные брызги, и небо было унылого серого цвета.

‒ Наташ, у тебя ничего не случилось?

– Да с чего ты взял?

‒ Да ты со вчерашнего дня почти всё время молчишь, и сегодня тоже какая-то не такая…, ‒ Саша на мгновение отвлёкся от дороги и посмотрел внимательно на неё: ‒ Натась, ну, колись давай!

‒ Да ты понимаешь, ‒ она замялась и взглянула на него: он уже снова смотрел на дорогу, ‒ ты ведь знаешь, Лариска сейчас у родителей живёт? – он кивнул. ‒ Ну, чтоб квартиру не снимать, и чтоб с мелкой помогали. Да и вообще, одной ей как-то хреново, Дмитрий же постоянно на работе и в разъездах…

‒ Ну, ну? – поторопил её Сашка.

‒ Ну вот, ‒ продолжила она уже смелей, ‒ а вчера, когда мы с тобой в кафе сидели, ты покурить вышел, помнишь? – Сашка угукнул. ‒ Туда зашёл Дмитрий…

‒ И? – воскликнул Сашка нетерпеливо, бикнув машине в соседнем ряду, решившей было сунуться.

‒ Он был с девушкой, ‒ Наташа почему-то покраснела.

‒ Ну и что, что с девушкой? Что ты в этом криминального усмотрела? Может, это просто знакомая? – предположил Саша.

‒ Не, ‒ покачала головой Наташа, ‒ мне так не думается. Они сидели рядом, а не напротив. Да к тому же он ей что-то шептал на ухо, потом чмокнул в шею, ну и…, ‒ Наташа вконец засмущалась, ‒ короче, со знакомыми себя так не ведут, ‒ она умолкла, выжидательно смотря на него.

‒ Да, засада…, ‒ протянул Сашка, ‒ И что ты думаешь по этому поводу?

‒ А теперь вот я не знаю, что делать: рассказать ей или промолчать?

‒ Ну, а у них в последнее время как вообще? Ну, между собой?

‒ Да я толком не знаю даже! Она ведь после родов к родителям сразу уехала, а я ещё у неё не была. Вроде как ребёнок маленький – не принято же, пока не позовут… Ну, а по телефону особо-то и не поймёшь.

‒ Ну а тебе самой как кажется? – Саша остановился у тротуара и выключил зажигание. Откинувшись на спинку сидения, он серьёзно посмотрел на Наташу.

‒ Ты знаешь, он мне ведь никогда особо не нравился: что-то вот в нём отталкивает! А Лариска втюрилась в него, как дура! – Наташа со злости стукнула перчатками, которые держала в руке, о панель. Сашка усмехнулся:

‒ Ну, это и так понятно, Дмитрий – товарищ тот ещё! Но мне казалось, что до родов-то всё было более-менее, ‒ он пожал плечами, ‒ ну, по крайней мере, она выглядела спокойно, я полагал, что у них всё нормально.

‒ Да вроде как так и было…, ‒ Наташа вздохнула, размышляя.

‒ Ну?

‒ А вот потом, как только она родила, всё резко переменилось! Ему как будто сразу наплевать на всё стало! Он три дня квасил, пока она была в роддоме, даже не пришёл к ней! Я всё ходила на выписку покупала. Ларка всё расстраивалась, что у неё не мальчик родился, а девочка. У него бзик какой-то: ему почему-то непременно нужен был мальчик, а тут вот наоборот получилось! Хотя, какая разница – не понимаю, хоть убейся! Ну, после родов он их забрал, конечно, но почти сразу отвёз её к матери. А сейчас появляется там от силы раз в две недели. Короче говоря, ‒ подытожила Наташа, ‒ он приезжает к ней только тогда, когда у него какие-то дела с магазином там, в городе.

‒ Наташ, а хочешь, я тебя отвезу? Ты к ней хоть в гости съездишь? – предложил Сашка. ‒ Только не говори ей ничего про него сначала, посмотри по ситуации, а потом увидишь, стоит или нет. Наташа повернулась к нему:

‒ Ты правда отвезёшь?

‒ Ну, я ж говорил тебе: если нужно – обращайся, я всегда – пожалуйста, ‒ улыбнулся он добродушно.

‒ Саш, я тебя обожаю! – Наташа бросилась ему на шею и чмокнула в щёку.

‒ Ну, меня все обожают! ‒ отшутился он, высвобождаясь из её благодарственных объятий, – Я ж тебе друг, в конце концов!

‒ Ещё какой! – заулыбалась она.

В субботу утром они выехали к Ларисе. Погода улучшилась заметно, было солнечно, хотя и морозно. На траве кое-где лежал иней, и стёкла машины запотевали из-за разницы температур. Сашка включил обдув на лобовое стекло.

Наташа позёвывала на пассажирском сиденье.

‒ Наташ, а ты как – ночевать останешься там?

‒ Ну да, я думаю…

‒ Значит, завтра позвони, во сколько за тобой заехать.

‒ Да не болтай ты ерунды! Я завтра сама на автобусе, чего тебе мотаться туда-сюда!

‒ Слушай, я раз тебе предлагаю – значит, мне не трудно! – чуть ли не с обидой воскликнул Сашка. ‒ Что ты всё время так упираешься, а? Я, вон, может, в деревню поеду, там у бабушки переночую.

Он завернул к дому Ларисы. Та увидела машину в окно и выбежала на улицу им навстречу.

‒ Давайте заходите! – позвала Лариса.

Саша крикнул из машины, что он поедет. Лара подошла и наклонилась к окошку:

‒ Саш, даже не думай! Вылазь давай, я тебе чай сделаю. А хочешь, даже кофе! Я тебя уже сто лет не видела, хоть пообщаемся!

Саша вздохнул и вылез из машины:

‒ Ну, раз чаем напоишь, так и быть, я остаюсь.

Они сидели за столом, Лариса поставила вазочку с печеньем и раскрыла вафельный тортик. Усевшись напротив, она разглядывала их обоих, пытаясь понять, изменилось ли что-нибудь в их отношениях или нет за то время, пока они не виделись. Но, похоже, ничего такого не угадывалось, к её большой досаде.

‒ Так, ну рассказывайте! – сказала она.

‒ Нет, это уж ты рассказывай! На ляльку-то хоть можно посмотреть? ‒ спросила Наташа.

‒ Ой, ‒ спохватилась Лара, ‒ я вообще чего-то! Так обрадовалась, что вы приехали, что у меня совсем из головы вылетело всё остальное! Она, правда, спит, но всё равно, пойдём, только тихонько.

Лариса поднялась со стула и пошла к двери комнаты. Аккуратно открыла дверь, чтоб не скрипела, и прошла к кроватке. Потом оглянулась на них и поманила рукой. Они также тихо вошли, стараясь не топать по полу. В кроватке сопела Светланка, раскинув ручки и ножки в стороны. Лара, улыбаясь, погладила её по животику. Саша легонько тронул Наташу за руку, кивнул на Ларису и улыбнулся.

После обеда Саша поехал в деревню, а подруги пошли выгуливать Светланку.

‒ Ну что, как у вас с Сашкой, есть какие-нибудь подвижки? – спросила Лара, наконец дождавшись нужного момента.

‒ В плане? – повернулась к ней Наташа.

‒ Ну не прикидывайся! – нетерпеливо воскликнула Лариса. ‒ Вы вместе наконец или нет?

‒ Ларис, да с чего мы должны быть вместе? Я уже сто раз говорила тебе, что он просто друг!

‒ Эх, бедный Сашка! – сочувственно покачала головой Лара. ‒ Парень так надеется на взаимность!

‒ Лар, ну а что, по-твоему, я притвориться должна, что ли? Я знаю, что он давно ждёт, что я переменю к нему отношение. Но я не могу с ним так нечестно обойтись – ведь я же не отвечу ему тем же! К тому же, если дать ему хоть какой-то намёк, он сразу воспримет это как знак к действию. И тогда конец нашей дружбе! А для меня она очень важна! Неужели ты не понимаешь?

‒ Да ладно, враки это всё про женско-мужскую дружбу! Обязательно кто-нибудь всё испортит! – фыркнула Лара. ‒ Ты вот чудная: если б ты хотя бы попробовала! А ты отбрыкиваешься! Ты же видишь, как он на тебя смотрит! – продолжала уговаривать Лара, – уж больно нравился ей Сашка как кандидатура.

‒ Ну я не могу так! – пыталась объяснить Наташа, не замечая, что уже слишком громко говорит. ‒ Я очень хорошо к нему отношусь, но не люблю его! А он ждёт именно этого!

‒ А кого ты любишь? Только не говори, что всё ещё Лёшку своего вспоминаешь, чтоб его! ‒ разозлилась Лариса.

Наташа сразу как-то сникла:

‒ Да не то чтобы вспоминаю…, ‒ медленно произнесла она, ‒ просто вот такое ощущение, как будто из меня что-то вынули, и там, где это было – пусто… Или уснуло, замерло всё до поры, до времени…

‒ Вот, блин, загоняться меньше надо по этому поводу! А то так всех парней от себя отгонишь! Ведь стоит тебе ему только намекнуть, ‒ Лара не собиралась так легко сдаваться, надеясь, что всё же сумеет повлиять на подругу, ‒ и он будет прыгать от счастья! Ведь такой будет замечательным мужем, будет заботиться о тебе, постоянно рядом будет, не то что…, ‒ вдруг вырвалось у неё нечаянно и она резко умолкла, махнув рукой с досады.

‒ Ты о чём? – уцепилась за её неоконченную фразу Наташа.

‒ Да так…

‒ У вас с Дмитрием не ладится? ‒ Наташа всё время называла его официально, почему-то не ассоциировался он у неё с более мягкими и короткими вариантами этого имени.

‒ Да как тебе сказать? ‒ Лара вздохнула и всё-таки решила рассказать. ‒ Такое впечатление, что ему ни до меня, ни до Светланки дела нет, ‒ Лариса опустила глаза.

‒ Лар, ну а как он вообще себя ведёт?

‒ Ну как? – пожала она плечами. ‒ Позвонит, спросит, как дела. Но так, дежурно. Больше для проформы. Приезжает редко, со мной особо не разговаривает. Здесь по вечерам уходит к друзьям, а возвращается уже ночью. К Светке совсем не подходит. Вот вообще! – в голосе слышалась искренняя обида. ‒ Мне кажется, она его раздражает! Особенно, если плачет. Он начинает орать, что и так устал, а тут ещё я с ребёнком справиться не могу…, ‒ поникшим голосом произнесла она.

‒ А поговорить если? Пробовала?

‒ Да пробовала… Он мне начинает: «А чё тебя не устраивает? Я тебя содержу, на ребёнка даю!» ‒ Лара почувствовала, что сейчас разревётся от жалости к самой себе.

Наташа аккуратно пыталась выяснить, в чём дело, всё ещё умалчивая о том, что видела Дмитрия с другой:

‒ А как ты думаешь, в чём причина?

‒ Не знаю… Вот такое впечатление, что кто-то у него там есть, ‒ осторожно сказала Лара, но чувствовалась, что эта мысль давно у неё возникла.

‒ Ой, не знаю, Лар, ‒ ответила Наташа, стараясь не смотреть на неё, ‒ почему ты так решила?

‒ А в чём ещё может быть причина такой резкой перемены? Он на меня сейчас так смотрит, как будто я на жабу похожа! Хотя я ведь и не растолстела даже, и как клуша не хожу! ‒ она на время умолкла. ‒ Да, у него и раньше бывали интрижки, ‒ как-то неловко продолжила Лара, ‒ но я считала, что ведь это у многих бывает, потом просто перебешиваются и успокаиваются…

‒ Лар, и ты считаешь – это нормально? – изумилась Наташа.

‒ Ну, ты знаешь, ведь многие мужики налево ходят, у них это вроде как в крови, да и я тут то с токсикозом, то потом нельзя было, ‒ попыталась оправдаться Лариса.

‒ А смысл тогда жениться какой был? Ну, гулял бы себе дальше!

‒ Ну, я ж беременная была, ‒ виновато ответила Лара.

‒ А, ‒ вскипятилась Наташа, её такое зло взяло из-за Дмитрия, ‒ это что, он тебе вроде как одолжение сделал? Облагодетельствовал!? Так что ли!? – Наташа была возмущена до предела. – А теперь наигрался в семейную жизнь, и ты ему мешаешь жить спокойно?

‒ Наташ, ну… Не знаю я, что мне с этим делать… Ты понимаешь, мне вот даже не обидно, как будто всё уже перегорело, ‒ каким-то бесцветным голосом сказала Лариса, не поднимая взгляда, ‒ Я сначала очень расстроилась и обиделась на него, когда он после выписки сразу сюда нас отвёз. Даже не притворился, что рад меня видеть. Что счастлив от того, что у него дочь родилась! ‒ тут она не выдержала и начала выкладывать Наташе всё то, что у неё накопилось на душе за это время. ‒ Я ещё когда беременная была, он начал уходить часто по вечерам и возвращался уже за полночь. Я, конечно, вся на нервах была, полночи от окна не отходила, ‒ Лара с силой сжимала ручку коляски, ‒ всё ждала, когда он придёт, спать без него не ложилась. А он как будто считал, что это в порядке вещей…

‒ Ну, ты хоть раз ему высказала, я надеюсь? – перебила её Наташа.

‒ Попробовала…, ‒ она остановилась и опустила голову, счищая носком сапога снег, налипший на колесо, ‒ он слушать не стал. Сказал, что имеет право расслабиться, когда ему нужно! ‒ стукнув с ожесточением по колесу, Лара вдруг почувствовала, как по щекам потекли слёзы. Наташе стало её невыносимо жалко:

‒ Тише, тише ты! Не стоит он того, не надо! – пыталась она успокоить подругу. ‒ Ты что ж молчала-то всё это время?

‒ Да? А что б я тебе сказала? – Лариса повернула к ней заплаканное лицо. ‒ Ты ведь предупреждала! И правильно предупреждала насчёт него! Но, видимо, люди учатся только на своих ошибках: пока лбом не треснутся, не доходит! – она стала вытирать перчаткой слёзы. ‒ Сначала – да, больно было. Переживала. Даже думала, что это я виновата: как-то не так себя веду, что ему чего-то во мне не хватает…

‒ Вот тоже – придумала! Это элементарное кобелинство, и ты тут ни при чём! – возмутилась Наташа.

‒ Да теперь-то уже поняла, что ни при чём! – согласилась Лариса. ‒Ты вот понимаешь, когда Светка родилась, я как будто по-другому на всё посмотрела. что-то во мне поменялось, ‒ попыталась объяснить она своё состояние, ‒ я вроде как со стороны и себя, и его увидела. И тут до меня дошло, что он совершенно чужой мне человек. Что он меня совсем не знает, понимаешь? Мы вообще как будто друг другу никто! Не то, что тогда было с Ромкой…

‒ Эх, Ларка, говорила я тебе, что ты с ним поспешила!

‒ Наташ, не надо! Мне до сих пор стыдно перед ним! Я ему, представь себе, звонила даже…, призналась она, ‒ Но у него, наверное, номер сменился…

‒ Горе ты моё! – усмехнулась невесело Наташа. ‒ Ладно, не будем пока Ромку трогать. Я только вот от Валерки узнала, ну, когда на выпускной наш мы его встретили, помнишь? – Лара кивнула. – Он сказал, что Ромка теперь в Москве работает, а больше я ничего не знаю про него.

‒ Да Наташ! Ты думаешь, он захочет теперь со мной разговаривать? Ведь я ему изменила! Предала по сути! Я представляю, как он себя тогда чувствовал! Хотя мне-то казалось, что я всё верно делаю.

‒ Ларис, так всегда кажется…, ‒ грустно произнесла Наташа.

‒ А ты его вижу так и не можешь из головы выкинуть? – спросила Лара, имея в виду Лёшку.

Наташа покачала головой.

‒ Иногда снится, будто мы с ним вместе, ну, как тогда, летом… Просыпаюсь и так тошно! Ох, я даже фотки, на которых он есть, засунула подальше! А всё равно – не отпускает!

‒ Ну, Наташ, ну ты так и будешь, что ли? По-моему, ты малость зациклилась, так нельзя! Ты же можешь вообще его реально больше не встретить, а что-то важное мимо пройдёт в это время!

‒ Ты опять про Сашку?

- Ну, и про него, в частности!

‒ Да знаю я, чего он от меня ждёт, но пойми ты, я-то этого не чувствую! Ну не могу я – и всё тут! Вот вроде мне с ним хорошо, спокойно, когда он рядом. Поговорить с ним могу буквально обо всём: никакой неловкости или напряжения, но это как будто… ну, как с братом, что ли! Не знаю даже, как объяснить…, ‒ замялась Наташа, ‒ А он, знаешь, так иногда посмотрит! – Наташа наклонилась и вытащила ветку, застрявшую в колесе коляски.

‒ Он ведь меня спрашивал как-то, ‒ сказала Лариса, ‒ есть у тебя кто, или нет. Я сказала, что нет.

‒ Ну, а он чего? – обречённо спросила Наташа.

‒ Да ничего. Он так и думал, просто хотел лишний раз убедиться. Может, поэтому он постоянно около тебя? Надеется, что рано или поздно ему повезёт?

В воскресенье вечером они с Сашей ехали обратно по дороге в Рязань.

‒ Ну как деревня – стоит? – улыбнулась Наташа.

‒ Да что ей сделается-то! ‒ ответил он. ‒ Ну, наболтались с Лариской?

‒ Да уж! ‒ довольно промурлыкала Наташа. ‒ Вчера аж до четырёх утра досиделись.

‒ Ну, как там у неё?

‒ Ты имеешь в виду, с Дмитрием?

‒ Да. Собирается на развод подавать!

‒ Что, вот прям так вот? Может, им обсудить всё для начала? – с сомнением произнёс Сашка.

‒ Она говорит, что уже всё решила. Ну, я так думаю, она ж не с бухты-барахты это делает. Видимо, уже дозрела просто.

‒ А как же ребёнок?

‒ А я так поняла, ему он скорее обуза, чем «цветок жизни»! ‒ едко сказала Наташа. ‒ Лара, скорее, будет существовать как мать-одиночка. Я так полагаю, ему всё равно будет, что там у них и как.

‒ Да уж, не понимаю я этого! ‒ возмутился Сашка. – Зачем тогда было жениться, если ответственность на себя брать не собирался? Ну, пусть не по любви, а по залёту, грубо говоря, но ведь ребёнок-то его, а не чей-нибудь! Ведь, простите, в том, что он появился на свет, он принимал самое непосредственное участие! – для него это вообще было дико и непонятно, как так можно поступать. ‒ Раз уж женился, значит, должен был представлять, чем всё это обернётся! – недоумевал он.

‒ Ну, Саш, ты как будто с другой планеты свалился! – воскликнула Наташа. ‒ Такое сплошь и рядом происходит! По-моему, сейчас это уже скорее правило, чем исключение!

‒ Да вот всё как раз из-за того, что все относятся к этому, как к обыденному явлению! – распалился Сашка.

‒ Да потому что мужики такие пошли! ‒ не выдержала в свою очередь Наташа. ‒ Чуть что – сразу в кусты!

‒ Ну, спасибо! – ответил ей в том же тоне Сашка.

‒ Я тебя не имела в виду!

‒ Вот и нечего обобщать тогда! – почти обиделся он. ‒ Я вот считаю, если уж ты решил жениться, значит, ты должен отвечать за эту женщину! Потому что она доверилась тебе! В конце концов, никто ж никого в ЗАГС на аркане не тащит!

‒ Да это понятно! – запальчиво отвечала Наташа. ‒Только многие считают, что раз они женились, типа, не оставили её с ребёнком одну, значит, сделали ей большое одолжение! Подвиг, мать их, совершили! И им по гроб жизни в ножки за это кланяться должны и уж ни в коем случае не вякать поперёк! Уж сколько я таких семей знаю!

‒ Не, ну тут я с тобой согласен! Это не мужики, это – говнюки полные! Я этого не понимаю! Пусть она для него нелюбимая, но она ему ребёнка родила! Это он ей в ножки за это кланяться должен! Она ж могла пойти и вообще аборт сделать! – он даже поперхнулся от избытка эмоций. – Дети – это же здорово! – Сашка улыбнулся мечтательно.

Наташа с интересом наблюдала за ним:

‒ Да, Саш, повезёт той девушке, которая станет твоей женой! – то ли в шутку, то ли всерьёз сказала Наташа, он так и не понял.

‒ Если только она когда-нибудь ею станет, - пробормотал он очень тихо, не глядя на Наташу.

Глава 13

‒ Это что такое, а? – орал Дмитрий, войдя в комнату, где Лариса сидела за столом и что-то подсчитывала на бумажке.

‒ Не ори, ребёнка разбудишь, ‒ спокойно сказала ему Лариса, хотя сама внутренне вся сжалась: она давно ждала этого разговора. Продумывала, что она ему скажет, как будет реагировать, что ответит. Но всё равно сейчас сидела и боялась, что не сможет высказать и попросту испугается.

Дмитрий подошёл к ней и бросил на стол конверт с казённым штемпелем:

‒ Это – что? – разделяя каждое слово, хотя и гораздо тише, повторил он. Лариса прекрасно знала, что это была повестка в суд по её заявлению о разводе. Не глядя на него, она ответила:

‒ Ну, так прочти и узнаешь, в чём сложность-то?

‒ Ты дурой-то не прикидывайся! – продолжил он, снова повышая голос. ‒ Почему я узнаю, что моя жена собралась разводиться со мной вот через это? – он потряс письмом перед её носом.

‒ Ну, так ты у нас вечно занят, зачем тебя отвлекать было. ‒ проговорила Лариса, всё ещё стараясь сохранять спокойный тон, при этом нервно покусывая кончик ручки и продолжая делать вид, что занята какими-то подсчётами. Но, несмотря на все её старания не терять самообладания, Дмитрий всё же уловил эту нотку язвительной иронии в её словах, и это взбесило его ещё больше. Он резко схватил её за плечо и развернул к себе:

‒ Смотри на меня, когда я тобой разговариваю!

Лариса подняла на него глаза: Дмитрий порывисто дышал, смотря на неё взбешённым взглядом. Лицо исказилось от злости, на лбу пульсировала жилка. Ей стало совсем не по себе. Она прекрасно знала, что он может не только наорать, но и ударить, если был разозлён. Но из последних сил она старалась не выдать свой страх.

‒ Тебе, бля, какого хера не хватает? Бабок мало? Зажралась совсем? – он вытащил из кармана джинсов тысячную бумажку, скомкал её и швырнул ей в лицо. Лара инстинктивно отклонилась и зажмурилась, но бумажка всё равно попала ей по щеке. Она стиснула зубы. Выдохнула.

‒ А ты думаешь, денег дашь, ‒ начала она медленно, поднимаясь со стула, ‒ и я заткнусь и хвостиком вилять от счастья начну, как собачка ручная? А ты будешь делать, что хочешь? – она с силой сжимала ладони, пытаясь умерить мелкую нервную дрожь. ‒ Бухать с дружками своими, шляться полночи неизвестно где? – уже чувствуя, что не может больше сдерживаться от давно накопившейся ожесточённости, обиды, злости, она порционно стала выплёскивать всё, что так давно замалчивала.

‒ Не твоё дело, сука! – проорал он, но скорее уже не от того, что бесился, а от того, чтобы не показать, насколько он ошарашен её неожиданным нападением. Он невольно отступил к двери. Лара уже поняла, что он слегка растерялся, и продолжила:

Она всплеснула руками, искусственно улыбаясь и смотря на него в упор. ‒ Да у меня, куда не глянь – всё не моё дело! У одного тебя дела есть, только жены и ребёнка они не касаются!

‒ Ёб твою мать, да ты вообще радоваться должна, что я на тебе женился! А она тут выпендривается! ‒ ноздри раздувались от бешенства, глаза не мигая смотрели на неё.

Её больно уязвило это, но она старалась не показать ему, что на самом деле чувствует, стоя прямо напротив него, уперев руки в бока и криво усмехаясь:

‒ Ах, я, значит, молчать в тряпочку должна была! А на кой ты женился-то вообще, позволь тебя спросить? Я тебя насильно туда не тащила! Ты сам предложил, между прочим! Или ты думаешь, если б ты отказался, я б тут перед тобой ползать стала и умолять! ‒ она уже почти что дошла до состояния истерики из последних сил сдерживалась, чтобы не сорваться на визг.

‒ Заткнись, сука! ‒ а он уже вопил во весь голос. Так, что даже на улице стало слышно, как они ругаются. ‒ Я тебя, блять, спрашивать не собираюсь, что мне делать и как!

‒ Вот и я не собираюсь тебя спрашивать! – выбрасывала ему слова в лицо Лариса. ‒ В повестке время и место обозначены! Я тебя избавлю скоро от своего, точнее, нашего со Светкой присутствия в твоей жизни! Не понимаю, чем ты недоволен!?

‒ Учти, ты от меня ни хуя не получишь! – орал Дмитрий. ‒ Ишь ты – голос она подать решила! Даже не думай про раздел имущества: с чем была, с тем и останешься! – он перевёл дух, несколько раз сжал и разжал кулаки. ‒ На ребёнка я, так и быть, штуки две давать в месяц буду. А тебе ни хера не дам, ясно? – приблизившись вплотную к её раскрасневшемуся от ярости лицу, отчеканил Дмитрий.

Лара вздохнула и прошипела:

‒ Катись отсюда! И не смей ни ко мне, ни к ребёнку приближаться! Чтоб я тебя до суда не видела! – она подошла к двери на улицу, распахнула её и крикнула:

‒ Вали, давай! Дорогу на выход знаешь!

Дмитрий схватил конверт, скомкал его и запустил в Ларису со злости, но не попал. Выругавшись, он быстрым шагом пошёл к двери. Долбанул по ней кулаком, и дверь с треском стукнулась об стену и отскочила обратно.

Дмитрий буквально вылетел из палисадника. Сел в машину, хлопнул с силой дверцей, повернул ключ, резко нажал на газ, машина дёрнулась вперёд носом и заглохла. Он от злости и досады стукнул руками об руль, беззвучно матерясь. Потом посидел немного, откинувшись на подголовник. Достал зажигалку и закурил. Потом ещё раз повернул ключ. Уже спокойнее нажал на газ и покатил в сторону шоссе.

Лариса несколько минут стояла у приоткрытой двери, обхватив себя руками. Её трясло, а руки были противно-ледяными. Она знала, что разговор не будет лёгким. Как бы она ни храбрилась, она была напугана и взвинчена до такой степени, что на ладонях выступил липкий холодный пот, а щёки, наоборот, пылали.

«Да-а, если б это было не в моём доме, я б, наверно, ни в жизнь не решилась бы так с ним разговаривать! Кто его знает, что ему могло в голову со злости стукнуть? А ведь не ожидал, сволочь, что я ему начну всё высказывать! Думал, я показухой с этим заявлением занимаюсь? Чтоб его повоспитывать? Хренушки! Меня до чёртиков всё достало! Ненавижу его! Ненавижу!» ‒ она сжала пальцы так, что костяшки побелели.

В этот момент заплакала Светланка. Лариса очнулась от своих мыслей и пошла к дочке. Машинально вынула её из кроватки и стала тихонько покачивать, ходя по комнате.

«Слава богу, никого дома не было, пока мы тут орались! ‒ подумала она. ‒ Хотя сегодня всё равно придётся своим сказать, что и как», ‒ Лариса вздохнула и посмотрела на Светланку – та уже снова посапывала, сжимая в руке краешек распашонки.

Лариса положила её обратно в кроватку и подошла к тумбочке, стоявшей у стены, между двух окон. Она открыла дверцу, порылась рукой, и достала фотоальбом и пачку фотографий в полиэтиленовом пакетике. Вынула снимки из пакета и стала их рассматривать по очереди: это были их с Дмитрием фотографии со свадьбы и из поездки в Питер, три случайных фотографии в кафе и несколько с выписки из роддома – Наташа фотографировала. Она уже давно собиралась завести альбом, чтобы сложить туда свадебные фото, а вот всё что-то как-то не досуг было. А теперь, получается, было уже и ни чему.

Она перебирала снимки один за другим. Все те, на которых был Дмитрий или они вдвоём, она отбросила в сторону и оставила только несколько, где она была одна в свадебном платье и с родителями. И ещё с Наташей и девчонками из университетской группы. Потом вытащила три фотографии с выписки и уже хотела их бросить в ту же кучу, что и свадебные, но потом передумала. Принялась их разглядывать.

Дальше она взялась за стопку, которую отбросила в самом начале. Выбрав оттуда сразу несколько штук, почти не глядя разорвала их и бросила в обувную коробку, которую вытащила из-за шкафа. То же самое она сделала и с остальными, задержавшись только на одной, где они с Дмитрием танцевали первый танец на банкете. Она прижималась к его щеке с восторженно-мечтательной улыбкой, он держал её за руку. Его лица не было видно за её фатой. Лариса поколебалась секунду, но затем всё же смяла и эту и оправила к остальным в коробку.

Она облегчённо вздохнула, как будто избавилась от какой-то неприятной, тяготившей ноши, и улыбнулась, постукивая пальцами по крышке коробки. Положила её в мешок для мусора, завязала и сунула в помойное ведро, чтобы мама не увидела и не вытащила обрывки обратно, чтобы потом склеить. Так уж она считала, что воспоминания должны храниться. Неважно, как потом повернулось в жизни. Ведь эти моменты были связаны с чем-то хорошим и памятным. Но Лара её точку зрения сейчас не разделяла.

Потом Лариса прошла обратно в комнату. Включила свет, так как уже стало смеркаться, и открыла свой старенький фотоальбом, некоторые странички-кармашки которого уже еле держались в переплёте. Свои свадебные фото, которые остались нетронутыми, она сложила в стопку и засунула в кармашек на последней странице альбома. Остальные она разложила по порядку в альбом и захлопнула его, собираясь убрать обратно в тумбочку.

Но потом передумала. Открыла и стала разглядывать страницы с самого начала, поддавшись ностальгическому порыву. Как назло, альбом начинался с фотографии, где они с Романом сидели в обнимку на лавочке возле Наташиного дома.

Она перевернула ещё пару листов: вот они с Ромкой сидят у костра, у Ларисы на плечи накинута его куртка. Тут она что-то вспомнила и слегка улыбнулась: из-под этой фотографии она достала ещё одну. Кто-то украдкой защёлкнул, как они целуются там же, у костра. Лариса сдвинула брови, пытаясь вспомнить, кто же мог их заснять в тот момент: «А, ну да, скорее всего, Маринка. Потому что она тогда весь вечер носилась с Наташкиным фотоаппаратом, а мы даже и не заметили. Только потом уже, когда плёнку проявили…, ‒ она осторожно коснулась пальцем его лица и вдруг помрачнела: ‒ Ну и что толку сидеть и ностальгировать, если всё равно это уже не вернуть? Наверное, он уже нашёл себе кого-то. Неужели ж он будет про меня думать? Я б на его месте постаралась бы забыть любым способом… Да и злится он на меня, сто пудов! Я ж ему, можно сказать, в душу наплевала! Захочет он, что ли, теперь меня видеть! А, ну на фиг! ‒ Лариса захлопнула альбом. ‒ Сидеть ещё тут накручивать себе! Нечего об этом думать! Что было, то было! Всё, проехали!»

Она убрала альбом поглубже в тумбочку и пошла будить Светланку, с которой уже пора было выходить гулять.

Глава 14

Наташа сидела на диване, держа в руках большую жёлтую керамическую кружку с какими-то мультяшными героями, и отпивала из неё медленными глотками чай с лимоном. По телевизору шел фоном старый голливудский фильм, а она всё думала о своём разговоре с Ларой. Она рассказала о стычке с Дмитрием.

Тут ей пришла в голову мысль: а не позвонить ли, в самом деле, Ромке. Чем чёрт не шутит?

Потянувшись через подлокотник дивана к тумбочке, Наташа взяла оттуда телефон и записную книжку, и уселась обратно, поджав под себя ноги. Она отыскала номер Игоря, набрала, с того конца линии послышался недовольный женский голос с жеманной ноткой:

‒ Слушаю! – требовательно произнёс голос.

«Жена наша драгоценная, поди!», ‒ усмехнулась про себя Наташа и вежливо проговорила:

‒ Здравствуйте, а Игоря можно к телефону пригласить?

‒ А кто его спрашивает, а? – продолжил допрос голос.

‒ Это Наталья Минаева, ‒ назвалась Наташа, будучи абсолютно уверенной, что Юлька даже её и не вспомнит, ‒ он дома?

‒ Ну, допустим, ‒ надменно ответил голос и крикнул в сторону от трубки: «Игорёк, тебя тут хотят, будь добр, подойди! ...Это тебе звонят, в конце концов! Встанешь и подойдёшь, я не собираюсь тут твоей секретаршей работать!» – услышала Наташа почти в самое ухо.

‒ Да, я слушаю, ‒ наконец к телефону подошёл Игорь.

‒ Привет, это Наташа, узнал? – весело спросила она.

‒ Наташка! – обрадовался Игорь, как будто век не говорил с нормальными людьми. ‒ Ну, конечно, узнал, неужели! Как у тебя дела?

‒ Да у меня-то всё по-прежнему, ‒ небрежно ответила она, ‒ это вот у тебя – как? Валерка говорил, что ты женился? Я тебя не поздравила, извини, просто не знала, когда и что…

‒ Да ничего, прощаю, ‒ ответил добродушно Игорь.

‒ Я чего звоню-то, ‒ начала Наташа, ‒ у тебя Ромкин номер есть новый?

‒ Ну есть….

‒ Дай мне, я хотела его с днём варенья поздравить, а этот номер у него заблокирован.

‒ Да дам, конечно! ‒ засуетился Игорь, ища телефон Романа в памяти сотового. ‒ А я-то, было, подумал, ты по мне соскучилась! – шутливо укорил он.

‒ Ну, прекрати, ‒ смутилась Наташа от того, что он угадал причину её звонка, но спарировала: ‒ жена ведь заревнует!

‒ Да ладно, ей не до того, она ногти красит, ‒ ответил он, ‒ Ты уж извини, что тебя на свадьбу не позвал. Ты понимаешь, Юлька вредничает, да и Валерка там..., ‒ он замялся, чувствуя неловкость перед Наташей и не зная, как правильно объяснить ситуацию.

‒ Да брось ты извиняться-то! ‒ оборвала его Наташа. ‒ Как у тебя дела семейные, а?

‒ Да, всё потихоньку, ничего такого, ‒ как-то с сожалением сказал Игорь.

‒ Ну и отлично, я за тебя рада. В самом деле, ‒ добавила она, и услышала, как Юля пробурчала что-то недовольное из другой комнаты.

‒ Записывай, нашёл, ‒ он продиктовал ей номер.

‒ Спасибо преогромное! Звони, если что, ‒ она чуть помедлила, потом не удержалась и прибавила: ‒ Привет жене от меня передай!

‒ Обязательно, ‒ ответил Игорь, вздыхая.

Наташа положила трубку и переписала Ромкин номер в память своего телефона.

Вдруг раздался сигнал смс-ки: пришло сообщение от Саши. Наташа прочитала: «Спокойной ночи, завтра заеду к тебе на работу.»

Это её удивило. Они вот только виделись пару дней назад. Вообще, Саша последнее время находил любой удобный предлог для встречи: то ему нужно было что-нибудь завезти, то домой её с работы забрать, потому что вроде как по темноте нельзя одной ходить, то просто привет от кого-нибудь передать. Наташа, естественно, понимала, что ему нужен всего лишь повод, чтобы увидеться с ней.

Саша упорно не хотел быть просто другом, он ждал взаимности от неё. Терпеливо ждал. Не навязываясь. Стараясь не показывать и никак не проявлять своих чувств.

Проще всего, конечно, было бы прекратить эти встречи. Чтобы он перестал надеяться. Иногда она думала о том, что это эгоистично с её стороны: ведь она и не приближает его, и не отталкивает. Хотя, он же знал, как она на самом деле к нему относится.

Их часто видели вдвоём. Многие, кто не был близко знаком с Наташей, полагали, что они вместе. Коллеги на работе всё время подтрунивали над ней по этому поводу, выспрашивая, когда же свадьба. Поначалу Наташа пыталась объяснять, но ей не верили, считая просто приятельские отношения без какой-либо подоплёки несуществующей выдумкой.

При этом, говоря всем и каждому, что Саша – не больше, чем друг, она, наоборот, усиливала противоположное мнение. Гораздо больше её заботило то, что сам Саша не переставал думать о таком варианте развития событий.

Наташа вообще не думала сейчас ни о каких романтических отношениях. Не до того было. Не хотелось. Было ощущение, что после того расставания с Алексеем что-то в ней сломалось, словно в тот день она исчерпала в себе всю способность испытывать любовь. Разучилась. Вмиг.

А теперь она даже не имеет ни малейшего понятия, где он сейчас, с кем, чем занят и вспоминает ли о ней хоть изредка… Ведь она-то думала о нём чуть ли не постоянно. Несмотря на то, что прошло уже полтора года. И так хотелось верить, что он тоже помнит. Что это всё не пустое было. По-настоящему.

Корила себя за нерешительность. За то, что не позволила себе раскрыться навстречу ему и сделать так нужный им обоим шаг. За то, что позволила себе так обойтись с его, да и своими чувствами. Жуть как хотелось отыграть назад, всё исправить...

Именно поэтому она для себя изначально отсекала все Сашкины молчаливые попытки. Просто она всё ещё надеялась.

Наташа работала в небольшом частном магазинчике в спальном районе города. Зарплата была вполне приемлемой: сто пятьдесят рублей за выход, плюс проценты с продаж. Выходило примерно тысяч шесть в месяц. К тому же, благодаря скользящему графику, ей удавалось подрабатывать репетиторством в свободные дни – в итоге зарплата выходила очень даже ничего по тем меркам.

По специальности устроиться так и не удалось, и Наташа решила поработать временно продавцом – не сидеть же просто дома. А чтобы не терять языковую квалификацию, нашла себе двух учеников среднего школьного возраста. Больше бы она не потянула из-за основной работы. И, в принципе, она пока была довольна тем, что имеет.

Мамина сестра уговаривала её ехать в Москву, пожить там первое время у родственников, устроиться на работу. Но Наташа упорно отказывалась. Она пыталась объяснить тётке, что таких там пруд – пруди. Да и кого там можно удивить дипломом выпускника филологического факультета.

И вообще, не хотелось ей туда ехать. В чужой, незнакомый и до жути шумный и суетной, по её впечатлениям от нескольких поездок туда, город. Она не представляла себя там. Слишком быстрый ритм жизни, чересчур большой город. Одна, среди незнакомых людей, никому не нужная толком со своими проблемами и заботами.

Одно дело было съездить туда просто прогуляться, они иногда так делали с Ларисой. Побродить по улицам, неспешно осматриваясь, потом прокатиться на метро на другой конец города, потом ещё куда-нибудь, и уже около двенадцати ночи вернуться на автобусе в Рязань. Но чтобы жить там постоянно ‒ нет, этого она не хотела совершенно.

Глава 15

‒ Надеюсь, ты эту свою с собой не притащишь? ‒ поинтересовалась Лера.

‒ Эту – это кого? – сделав вид, что не понял её, спросил Саша.

‒ А то ты не знаешь, о ком я! – уперев руки в бока, угрожающим тоном произнесла Лера. ‒ О твоей обожаемой Наташеньке!

‒ Да что ты взъелась на неё? – недоумевал он.

‒ Сашк, она тебе голову дурит, ‒ с видом опытного знатока отвечала сестра, ‒ а ты обомлел, и ничего вокруг не видишь и не слышишь!

‒ А что именно, по-твоему, я должен видеть и слышать? Просвети, будь добра! Я ж вижу, ты у нас в курсе всего! – в тон ей ответил Саша.

‒ А чего ты ухмыляешься-то? Думаешь, ты у неё один, что ли? Я пару раз наблюдала, как она под ручку с каким-то парнем шла! – победно провозгласила Лера то, что придумала на ходу, пытаясь разозлить брата.

‒ Ну, шла и шла, и чего такого? – невозмутимо возразил Саша.

‒ Нет, я просто над тобой поражаюсь! – воскликнула Лера. ‒ Тебе что, по фигу, с кем твоя девушка гуляет в твоё отсутствие? – она сделала паузу, внимательно посмотрев на него, и осторожно добавила. ‒ Может, тебе будет всё равно, если она и спит с другим? ‒ Лера замолчала, ожидая реакции на свою провокационную реплику. Саша напрягся, но видно, сумел справиться с собой и предпочёл не обнаруживать своих эмоций:

‒ Лер, не лезь не в своё дело, это, во-первых, ‒ стараясь говорить спокойно, хотя изнутри буквально рвалось раздражение, сказал он, ‒ а во-вторых, Наташа имеет право гулять с кем угодно, это её личное дело. И не смей про неё гадости говорить!

‒ Сань, и ты вот нормально это воспринимаешь? – Лера с удивлением смотрела на него, никак не ожидая, что вместо приступа ревности услышит такую фразу. ‒ Я б на твоём месте взбесилась бы! ‒ она нарочно хотела его разозлить, чтоб он поссорился с Наташей и пришёл без неё на день рождения. Тогда, глядишь, ей удалось бы наконец свести его со своей подругой Светой. А то Сашка, как назло, никого, кроме Наташи, и не видел перед собой.

‒ Вот на своём месте и бесись! Наташа – просто мой друг, и её личная жизнь – её личное дело! – чётко расстанавливая слова, проговорил Саша.

‒ Ах, просто друг! – с удовлетворением от того, что всё же удалось разозлить его, проговорила Валерия. – Это интересно!

Он, может, и хотел бы верить в обратное, но уж как есть.

‒ А я, по-моему, никогда и не утверждал, что она ‒ моя девушка, ‒ с грустью сказал он, ‒ мы и не должны были приходить вдвоём на твой день рождения, можешь не париться по этому поводу.

‒ Ну, это меняет дело! – Лера о чём-то на секунду задумалась.

‒ И зря ты, между прочим, так о Наташке! ‒ продолжил он. ‒ Она мне вчера помогала подарок тебе выбирать, хотя не обязана была со мной после работы два часа по магазинам мотаться. А ты ещё с моря её невзлюбила! Сестринская ревность у тебя, что ли? – недоумевающее пожал плечами Сашка.

Лерка фыркнула:

‒ Ревность ещё какую-то выдумал! Не нравится она мне и всё тут! Нелюбовь с первого взгляда! – вскинулась она. ‒ Какая-то она …ну не такая, что ли! – не придумала она, как объяснить своё ощущение словами, дёрнула плечами Лерка. ‒ А ты в неё втюрился! – Сашка попытался что-то возразить, но Лера жестом остановила его. ‒ И не надо мне тут отнекиваться: у тебя на лице всё написано, когда вы рядом! Ты что, думаешь, она этого не видит? Да поэтому она тобой и пользуется! «Саш, привези это! Саш, забери то! Отвези меня туда! Отвези меня сюда!», ‒ изображала манерничая Лерка, зарвавшись и уже не в силах обуздывать свою антипатию к Наташе.

‒ Да дура ты, Лерка! ‒ вскричал, наконец, Сашка, и, не выдержав, и вышел из квартиры.

Он спустился на улицу и сел в машину. Хотел было завести её, но передумал. Откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, пытаясь справиться с раздражением и злостью, клокотавших в нём от Леркиных слов. Он хоть и пытался не придавать им значения, но тем не менее, это уязвило его. Она попала в самое больное место, прекрасно зная это. «Пользуется она мной! Вот выдумала тоже! Просто хочет меня подруге своей подсунуть, а на кой мне эта Света сдалась! Вот Наташка… а что – Наташка? Она ж догадывается, что я её люблю. А я вижу, как она старается вести себя со мной… ‒ он потёр ладонями лицо и вздохнул: ‒ А может, всё-таки поговорить с ней? Я же знаю, что у неё никого нет, а Лерка выдумывает из вредности… ‒ он снова вздохнул, ‒ А поговоришь, испортишь те отношения, которые есть у нас сейчас… Как там Лерка сказала? Нелюбовь с первого взгляда? Видимо, это мой случай. Ну не любит она меня, видно же… Несовпаденье… Да ну, пусть вот так, чем совсем никак, в конце концов!»

***

Лерка решила с размахом отметить своё двадцатилетие. Пригласила друзей и девчонок-одногруппниц, ну и, конечно, Светку, свою лучшую подругу, без неё никак. Да и к тому же, она пообещала, что Сашка будет один. Без своей замечательной Наташки.

Она уже с утра крутилась перед зеркалом, примеряя то одно платье, то другое. Мать приготовила кое-какую еду, нарезала салаты. Оставалось только их заправить, поставить в духовку курицу и нарезку сделать. Она накручивала очередную бигудюшку, когда раздался звонок в дверь. На пороге стоял Сашка с большими пакетами в руках.

‒ Ну, чего так долго-то открываешь? – запыхавшись, спросил он. – И так лифт не работает, пришлось по лестнице всё тащить.

‒ Спасибо, Сашик! – воскликнула Лерка, улыбаясь, и чмокнула его в щёку. Сашка поморщился.

‒ Лер, может, сегодня тут без меня обойдётесь? – с надеждой спросил он, мечтая как-нибудь избегнуть этого мероприятия, чтобы не быть приставленным на весь вечер к Свете, как рассчитывала Лера. – Я тебя сейчас поздравлю, и пойду. А то я за эти три дня на работе так умотался! Пойду, вон, с ребятами посижу, пивка попью.

‒ Ну, вот ещё! – капризным голосом заявила Лера. ‒ Ничего не хочу слышать! Я тут народ пригласила, а он – не пойду! – она топнула ножкой в смешном меховом тапке в виде собачьей мордочки.

‒ Ты ж для себя народ пригласила! ‒ попробовал возразить Сашка.

‒ Всё, Саш! А то я с тобой разговаривать не буду! – безапелляционно заявила Валерия.

Сашка тяжело вздохнул и понял, что спорить бесполезно, иначе будет только визг, притворные слёзы негодования и поток нелицеприятных и длинных обвинений в его сторону.

Нет, сестру он правда любил. А ещё опекал, с детства приняв на себя со всей ответственностью роль старшего брата. Но порой она его жутко доводила. Вот как сейчас, когда начинала капризничать, пытаясь таким способом что-то от него получить.

Вечером все собрались в их квартире. Родители уехали на все выходные, так что всё было просто шикарно. Лера стояла во главе стола, вся в кудряшках, в бледно-розовом нарядном атласном платье, отделанном поверх чёрным кружевом, и принимала поздравления.

Все были парами, кроме Сашки и Светы. Лера нарочно так задумала. Правда сама пока была в гордом одиночестве. Но потому, как она поглядывала на часы и прислушивалась к шуму лифта на лестничной площадке, можно было догадаться, что она рассчитывает на ещё одного, видимо, очень значимого для неё гостя.

Прошло уже часа три, все были сыты и лениво потягивали кто вино, кто дешёвый коньяк, делая вид, что смакуют его по всем правилам. Лера предложила потанцевать. Она сделала музыку погромче, выключила большой свет, оставив только торшер, мягко освещавший сквозь неплотную ткань абажура основную часть комнаты.

Света взглянула на Сашу: он сидел, подперев щёку рукой, и о чём-то размышлял с тоскливым видом. Она подошла к нему, тронула слегка за руку:

‒ Может, потанцуем? – предложила она.

Саша нехотя оторвался от раздумий и повернулся к ней:

‒ Я так думаю, следует сначала Лерку пригласить, она ж у нас сегодня именинница, а кавалера у неё пока нет, ‒ натянуто улыбнувшись, ответил Саша.

Света слегка поджала губы, её это немного задело. Но потом она улыбнулась как можно искренней:

‒ Конечно, сестра – это святое!

Саша вывел Леру на середину комнаты, и они стали медленно кружиться под музыку.

‒ Ну и зачем ты мне Светку подсунула? ‒ негромко спросил он у сестры.

‒ Да что тебе, плохо от этого, что ли? ‒ также вполголоса произнесла Лерка.

‒ Лер, ты ж знаешь, я не терплю сводничество! К тому же ты прекрасно догадываешься, что Светка мне не нравится. Чего ты дурью маешься?

‒ Да Саш, ну какое сводничество? Что ж мне, не приглашать её что ли было?

‒ Да я не про то! ‒ поморщился Сашка. ‒ Я вполне в состоянии самостоятельно найти себе девушку, без твоего посредничества, если ты не в курсе. Лерка фыркнула, ничего не ответив.

Танцы продолжались, Сашка скучал на диване, пытаясь придумать, как бы незаметно улизнуть, так, чтобы Лерка не прицепилась.

‒ Саш, тут народ собирается продолжить банкет – в «Кратер» сходить, ты с нами? Спросил кто-то.

‒ Я подумаю над вашим предложением, ‒ машинально-заученно ответил он, копаясь в телефоне.

‒ Ты пока думаешь, может, потанцуем? – Света стояла рядом с ним, ожидая ответа.

‒ Да не умею я танцевать, ‒ буркнул Сашка.

‒ Да ладно, не скромничай, ‒ подначивала его Света, беря за руку и вставая с дивана.

Саша с тоской посмотрел на Леру, но она только улыбнулась в ответ на его взгляд.

Света одной рукой приобняла Сашу за плечи, а другой взялась за его ладонь и прижалась к нему, касаясь лицом его щеки. Она почувствовала, как у него напряглась шея, и легонько пробежала по ней пальцами от плеч к волосам.

Света

‒ Саш, какой у тебя приятный парфюм! – игриво произнесла она.

‒ Догадываюсь, ‒ сухо ответил он, намеренно отстраняясь и беря её за руку так, чтобы находиться от неё не вплотную: её близость несколько раздражала.

‒ Что, соблюдаешь пионерское расстояние? – колко заметила она.

‒ Мне так удобней, ‒ ответил он, как будто не заметив издёвки в её голосе.

‒ А некоторые танцы всё же удобнее танцевать поближе друг к другу, ‒ Света чуть подалась вперёд, попытавшись положить свободную руку ему за шею.

‒ Неужели? – прикинулся дурачком Сашка, делая вид, что не понимает её намёка. ‒ Это какие же? ‒ и опять чуть отстранился. ‒ Мне кажется, телодвижения тут далеки от классического танца, ‒ возразил он.

‒ Вот поэтому классические танцы и требуют определённого расстояния, а наши допускают

вольности.

‒ Это ты сама придумала или подсказал кто? – не без сарказма спросил он.

‒ Ну, зачем же, ‒ опустив глаза, чтобы он не заметил блеснувшую в них злость от его упорства, отвечала она, ‒ это уже задолго до меня кто-то сообразил, ‒ она посмотрела на него снизу вверх: Сашино лицо было серьёзным, губы плотно сжаты. Она наклонилась к нему вплотную и шепнула:

‒ К тому же в такой…, ‒ она хотела было сказать «интимной», но потом решила, что это уже будет перебор, ‒ уютной обстановке всё само к этому располагает…

Света привыкла добиваться своего. Неважно как, главное, результат. Даже её внешность подчёркивала это качество. Среднего роста, коренастая, с не слишком женской фигурой, широкоплечая. Очень уверенная в себе. Одевается неплохо и со вкусом. Лицо симпатичное, если правильно накрасится, но какое-то стандартное: круглое, губы тонкие, глаза невыразительного серо-голубого оттенка. А вот взгляд умный, проницательный, оценивающий. Брови тонкие, тёмные. Волосы светло-русые, пшеничного цвета, но видно, что крашенные, хотя ей идёт. Лоб невысокий, подбородок, чуть выдающийся вперёд, выраженные скулы. Всеми своими жестами она производила впечатление упорного человека, хитрого. Который привык добиваться своего. Неважно, каким способом.

‒ Саш…, ‒ Света окликнула его, прервав неоконченную мысль. Он и не заметил, что музыка давно закончилась. ‒ Саша, проснись! – Света улыбнулась и пошла обратно к дивану.

Он оглядел комнату: Лерка куда-то подевалась. Он пошёл на кухню и услышал тихое всхлипывание. Лерка стояла у окна спиной к нему и ревела.

‒ Лерусь, ты чего ревёшь? – негромко спросил он, подходя к сестре. Она не ответила. Он повернул её к себе и ласково спросил:

‒ Ну, чего стряслось? Давай, рассказывай! У тебя день варенья, а ты слёзы льёшь! Всю красоту размажешь! – мягко улыбнулся он, с нежностью глядя на сестру.

‒ Он н-не пришёл… и… и даже не п-позвонил, ‒ продолжая всхлипывать, проговорила Лера.

‒ Он – это кто?

‒ Ну Юрка! – Сашка понимающе кивнул. ‒ Я д-думала, он при-идёт сегодня, я даже ж-желание загадала на торт! А в итоге, все по парам, а я, как ду-ура, одна!

‒ Ну почему – как? – пошутил Сашка беззлобно.

‒ Не, точно, без «как»! П-просто дура! Нафуфырилась тут, а он даже не вспомнил!

‒ Ну и забей! Не надо нам таких Юрок! ...И Светок – тоже, ‒ добавил он почти про себя, ‒ На кой он нужен тебе, если ему на тебя в такой день наплевать? Не порть себе праздник! – успокаивал он её.

‒ Да вот! – обиженно воскликнула Лерка. ‒ Ты вот чего тогда по Наташке своей сохнешь, а?

‒ Ну, я ж не реву из-за этого! – отшутился он и рассмеялся.

Лерка шмыгнула носом, утёрла его рукой, как ребёнок, и тоже улыбнулась.

‒ Давай, приводи себя в порядок и вперёд – в «Кратер»! На дискотеку! Отдохни в своё удовольствие и забудь про этого Юрку. Найдёшь себе гораздо лучше! Мужиков, что ли, мало на свете! – он слега щёлкнул её по носу. Лерка засмеялась, подтирая размазанные глаза.

‒ Ну вот, другое дело!

Глава 16

Наступил очередной Новый Год, потом длинная череда праздников. А для большинства людей просто обычных выходных.

Наташа решила съездить в гости к Ларисе, которую не видела уже целых два месяца. В конце января у неё должен был состояться развод.

На сей раз она поехала обычным рейсовым автобусом, купив ещё до праздников билет. Сашка на праздники уехал к приятелю в Москву. Правда, он позвонил и не забыл её поздравить, хотя в последнее время они почти не виделись. В последние две недели декабря на работе была самая настоящая запарка. Наташа устала, как собака. Поэтому ей было не до того, чтобы звонить Саше и встречаться с ним.

За всей этой беготнёй она чуть было не забыла купить подарок Светланке. И вот теперь, трясясь в стареньком, не очень-то тёплом ЛАЗе, она спокойно смотрела в окно и наслаждалась тем, что не надо никуда бежать. Можно заняться тем, чем хочется. Хотя бы на несколько дней. За окошком мелькали заснеженные поля, знакомые таблички с названиями деревень.

Наконец въехали в город. Автобус проехал мимо заправок и на развилке свернул направо. Через пару минут показалось одноэтажное здание вокзала. Наташа подняла с пола небольшую, но довольно туго набитую дорожную сумку и пошла к выходу.

Лариса ждала её возле дома, катая взад-вперёд коляску.

‒ Привет, как доехала?

‒ Да нормально.

‒ А где ж личный шофёр? – улыбнулась Лара.

‒ Сашка в Москве. К одногруппнику в гости поехал.

‒ А, вон оно как! ‒ протянула Лариса. – Ну, ничего, на общественном транспорте тоже полезно изредка ездить. Помоги мне коляску в дом затащить… А, лучше нет, держи Светку, ‒ Лариса аккуратно вытащила спящую Свету из коляски и подала Наташе, ‒ а я затащу этот драндулет.

‒ Ух ты, тяжёлая какая стала! – воскликнула Наташа, пытаясь поудобнее взять Свету, запакованную в меховой конверт и дутый бледно-розовый комбинезон, из которого высовывался наружу только шумно сопящий носик: всё остальное было укутано.

‒ Да ладно, это просто на ней надето куча всего, а так она всего один килограмм прибавила с ноября, ‒ пыхтя, отвечала Лариса, приподнимая на себя коляску, чтоб затащить её по ступенькам. Наконец она завезла её на крыльцо и открыла дверь.

‒ Вот ну какой дурак такие коляски делает, а? Целая бомбовозка – еле ворочаю! В ней килограмм двадцать пять, не меньше! Трактор натуральный! Единственное преимущество – колёса широкие и в снегу не вязнут! – возмущалась Лара.

‒ Это вон тебе тут пять ступенек подниматься, а кому на пятый этаж волоком тащить, представляешь, какое счастье? Весь потом обольёшься, пока допрёшь!

‒ Блин, вот знала бы, что эта бандура только весит, никогда б не купила!

‒ А как же ты её смотрела-то? – удивилась Наташа.

‒ Да это ж не я! Это мамка её у какой-то знакомой купила за полцены. Они год ей попользовались, а теперь на прогулочной ездят, вот и продали. Я-то в роддоме тогда была, не проконтролировала. А потом оказалось, что она такая вот тяжёлая. Да ещё расцветка какая-то мальчуковая! Ну что это такое? Серый с бордо! Скукота сплошная! Нет бы, зелёненькая была или красненькая, а на эту смотреть тошно!

‒ Кто-то у нас Артема ждал вместо Светы, не припоминаешь? – подколола Наташа.

‒ Да ну и что ж! Теперь, если мальчик, так и коляски все унылые должны быть?

‒ Да нет, конечно! Ну, летом можно будет уже на прогулочную перейти, а на следующую зиму уже на санках ездить, а коляску продать, ‒ предположила Наташа.

‒ Ой, найти б ещё кого, кому её сбагрить! – проворчала Лариса.

Наташа внесла Светланку в комнату и положила на диван. Та покряхтела и проснулась, недоумённо уставившись на Наташу.

‒ Сейчас мама твоя подойдёт, не пугайся, ‒ поспешила заверить её Наташа, потому что лицо у малышки явно приняло выражение, обозначающее немедленную готовность рёвом высказать всё, что она о них думает в данный момент.

‒ Ничего, ‒ донеслось из кухни, ‒ пусть к тебе привыкает! Ты ж у нас в перспективе крёстная! Вот весной, когда потеплее будет, хочу её покрестить. Так что готовься!

Вечером, когда все легли спать, они вдвоём уселись на кухне.

‒ Ну, когда там у тебя развод-то намечается официальный? ‒ спросила Наташа.

‒ Двадцатого января. Мамка со Светкой останется, а я поеду.

‒ Ну, ты как - сама-то готова?

‒ Да вообще, стрёмно, если честно. Так не хочется с ним там встречаться, а придётся, ‒ мрачно сказала Лариса.

‒ Отсюда делаем вывод: надо выходить замуж только один раз и на всю жизнь! – со смехом сказала Наташа.

‒ Ну, попробуй, ‒ без улыбки ответила Лариса, ‒ может, хоть у тебя что-то получится.

‒ Мне пока не с кем пробовать…

‒ Да Наташ, брось ты – не с кем! ‒ недовольно воскликнула Лара. ‒ Ты вон Сашке только дай понять и всё!

‒ Опять ты за своё!

‒ Нет, ну а если серьёзно, ‒ Лара вскочила с табуретки, ‒ чем он тебе не нравится?

‒ Да всем он мне нравится: он умный, внимательный, заботливый и…

‒ И красивый! – вставила Лара, Наташа кивнула и продолжила. ‒ С ним очень интересно общаться… Но я совершенно не представляю его в качестве своего парня, ‒ объяснила Наташа.

‒ А потому что надо не представлять, а действовать! – упирала Лара.

‒ Опять ты! – раздраженно ответила Наташа. ‒ Мы вроде о тебе говорили, вот давай и продолжим начатое! Плесни мне ещё чайку, пожалуйста, ‒ уже более миролюбивым тоном попросила она, – Ты на алименты подавать собираешься?

‒ Не буду я ни на что подавать! Не хочу я ничего! Пусть разведут побыстрее и катится к едрене фене! – со злостью воскликнула Лара.

‒ Лар, ну а Светка-то как? Это ж и его ребёнок тоже! Что ж он, вообще отвечать ни за то не должен? Тебе не кажется, что у него слишком беззаботная жизнь начнётся?

‒ Да не хочу об этом думать! Ничего мне от него не надо! – размахивая руками, громко возражала Лариса. ‒ Только б он больше не появлялся!

‒ А если он потом свои права на ребёнка предъявит? – взглянула на неё Наташа.

‒ Ой, не каркай! Не нужна ему Светка! Была б нужна – вёл бы себя по-другому! А то ни он, ни свекруха особо не чешутся! Сначала она всё крутилась поблизости, а как я родила, так она ни разу не появилась!

‒ Да уж, странно! – покачала головой Наташа, – У единственного сына появился ребёнок, а ей по фигу!

‒ Ой, ну их в задницу! – отмахнулась раздражённо Лара. ‒ Пусть делают, что хотят! И без них проживём! В конце концов, у меня родители есть, которым не всё равно, как их внучка растёт! – вконец разозлилась она.

‒ А он больше не объявлялся? – спросила Наташа, имея в виду Дмитрия.

‒ Да куда там! – сгримасничала Лара. ‒ После того, как я его выставила отсюда – ноль эмоций!

‒ А на что ты жить-то будешь? Сейчас – понятно, пока ей хотя бы год не будет, и думать нечего, ты кормишь и всё такое, а дальше?

‒ Дальше – к крёске своей в Рязань поеду, к маминой сестре. Она вот приезжала недавно, мы с ней всё обговорили.

‒ Ну и? Что в Рязани-то? – нетерпеливо спросила Наташа.

‒ Ну слушай, я тебе не дорассказала! – возмутилась Лара. ‒ Бабушка совсем старенькая уже у нас стала, еле ходит, вот крёска и будет там с ней жить. А то ж бабулька от своих коз не двинется ни в жизнь в город.

‒ Да понятное дело, ‒ поддакнула Наташа, ‒ а ты, стало быть, у тётки в квартире жить будешь?

‒ Ну да. Вот хочу к осени туда уехать, Светке уже год будет почти. Найду себе учеников, буду репетиторствовать. Ты со своих сколько берёшь?

‒ Двести в час. А как же со Светкой быть? Она же мешать будет? Не может же она час или полтора молча высидеть?

‒ Ну, Машка помогать будет. Она в колледж поступать будет в этом году, так что жить будем вместе, если поступит, конечно. Ну, я так надеюсь, что смогёт, она умная у нас. Вот и посидит пару часов.

‒ Ну, в принципе, тоже вариант на время, ‒ согласилась Наташа.

***

Наступило двадцатое января. Заседание суда было назначено на 10.30 утра. Лариса ещё раз проверила, все ли документы она с собой взяла. Свернув во двор между жёлтыми оштукатуренными двухэтажными домиками, Лара вошла в решётчатые ворота.

Через два с половиной часа она выходила оттуда со вздохом облегчения и отсутствием семейных обязательств. Эта страница жизни была окончена, начиналась новая, в которой было место только ей и её ребенку. Теперь уже бывший муж перестал для неё существовать навсегда.