Виктория Вексер
Белые крылья любви

Глава 1. Утро, которое изменило все

Утро в их квартире на двадцатом этаже всегда начиналось одинаково. Звук будильника, настроенного на 05:30, прерывал тишину, а за ним неизменно следовал тихий, но уверенный топот Дмитрия, направляющегося в ванную. Виктория открыла глаза, потянулась и посмотрела на пустую половину кровати. Десять лет. Ровно десять лет ее утро начиналось именно так: с проводов любимого мужчины на очередной рейс.

Вика работала медсестрой на тех же авиалиниях, что и Дима был главным пилотом, но их графики редко совпадали. Сегодня он летел в Нью-Йорк, она оставалась дома.

– Ты уже встала? – голос Димы донесся из кухни. Пахло свежесваренным кофе.

– Да, – откликнулась она, вставая и накидывая халат.

В их отношениях не было бурь и драм последних лет пяти. Была стабильность, уют и молчаливая уверенность друг в друге. Было почти идеально. Не хватало только одного – штампа в паспорте, который для Вики значил гораздо больше, чем для него. Она ждала предложения. Ждала годами, намекала, а иногда и говорила прямо. Он каждый раз переводил тему, обещал "подумать", говорил, что "и так хорошо", или просто обнимал ее, затыкая все вопросы поцелуем.

Вика прошла на кухню. Дмитрий, высокий, широкоплечий, в безупречно отглаженной форме пилота, стоял спиной к ней, глядя в окно на просыпающийся город.

– Отличная погода для полета, —

сказал он, не оборачиваясь.

Она молча подошла к нему и обняла со спины.

– Счастливого пути, Дим.

– Спасибо, родная. Через три дня буду.

Она кивнула и ушла в спальню, чувствуя легкое покалывание в животе. Сегодняшнее утро было особенным. Вчера вечером она купила тест на беременность. Два. Упаковка обещала 99% точности. Тревога и надежда боролись в ней. Она решила сделать это сейчас, пока он не уехал. Если результат положительный, она расскажет ему вечером, когда он вернется из рейса. Или нет, лучше сейчас, чтобы он летел окрыленный.

Вика зашла в ванную, сердце бешено колотилось. Она сделала все по инструкции и положила тест на край раковины. Несколько минут ожидания

казались вечностью.

Когда она посмотрела на него, две яркие розовые полоски не оставляли сомнений.

Положительный.

Улыбка осветила ее лицо. Радость была такой сильной, что подкосились ноги. Ребенок! У них будет ребенок! Это точно заставит Диму задуматься о свадьбе. Это был тот самый катализатор, которого ей не хватало. Она выбежала из ванной, чтобы сообщить ему новость, но остановилась у двери в коридор.

Из гостиной доносился голос Дмитрия. Он говорил по телефону, видимо, с лучшим другом Сергеем.

– …Да я понимаю, Серег. Зачем? Вот зачем мне этот цирк с платьями и кольцами? Нам и так хорошо. Вика меня устраивает, я ее устраиваю. Ну

что изменит этот штамп, скажи? Мне что, меньше летать придется? Нет. Да и вообще, жениться – это значит поставить крест на свободе. Я не готов, и вряд ли буду готов в ближайшие лет десять. Она классная девчонка, но вот это ее давление с замужеством… я просто игнорирую. Все, давай, пора мне.

Виктория замерла. Тест на беременность в ее руке казался теперь куском льда. Улыбка сползла с лица, оставляя лишь онемение и холод.

Онемение длилось недолго. Оно быстро сменилось жгучей, обжигающей болью, которая, казалось, вытеснила из груди весь воздух. Две полоски на тесте в ее руке теперь выглядели как приговор ее десятилетней мечте.

«Не готов, и вряд ли буду готов в

ближайшие лет десять».

Эти слова эхом отдавались в голове, перечеркивая радость последних минут. Десять лет она ждала. Десять лет она строила планы, верила его немым обещаниям и обнимала его по утрам, убежденная, что они – одно целое, просто формальности немного затягиваются. Оказывается, формальности были ее целью, а для него – лишь досадным «цирком с платьями».

Она услышала, как Дима попрощался и повесил трубку. Начал громко собирать свои вещи в прихожей.

Вика тихонько проскользнула обратно в ванную, закрыла дверь. Прислонившись спиной к холодной плитке, она позволила слезам наконец хлынуть. Они были беззвучными, горькими и обжигающими. Она плакала

не из-за того, что он не хочет свадьбы, а из-за того, что он ее обманывал. Все это время. Он принимал ее любовь, ее заботу, ее уют, зная, что никогда не даст ей того единственного, о чем она просила. Он просто «игнорировал ее давление».

Она посмотрела на тест еще раз. Теперь это было не обещание новой жизни, а доказательство того, что нужно бежать. Она не могла оставаться здесь и растить ребенка в ситуации, когда отец их семьи не просто не хочет брака, а открыто презирает саму идею семьи с ней.

Решение пришло внезапно, кристально ясное и холодное, как лед.

Уехать. К родителям, в другой город. Собрать вещи и исчезнуть до его возвращения. Это было импульсивное,

может быть, даже жестокое решение, но оставаться здесь было еще больнее.

Она быстро умылась холодной водой, чтобы скрыть следы слез, и вышла из ванной. Дима уже стоял у входной двери, надевая свою фуражку.

– Я задержусь сегодня, зайду к девчонкам в офис, – голос у нее дрогнул, но он, к счастью, не заметил. Или не придал значения.

– Хорошо. Не скучай без меня. Я позвоню, как приземлюсь в JFK, – он улыбнулся своей ослепительной улыбкой, в которой обычно читалась вся любовь мира, а сейчас Вика видела только снисходительность.

Он поцеловал ее в щеку, взял свой чемодан на колесиках и вышел из квартиры, закрыв за собой дверь.

Как только щелкнул замок, Вика бросилась в спальню. Ее руки дрожали

так сильно, что она не могла с первого раза открыть шкаф. Она достала старый дорожный чемодан, который они не использовали уже несколько лет.

Никаких долгих сборов не было. Она просто бросала внутрь одежду, которая попадалась под руку: пару джинсов, свитшоты, нижнее белье. Она не брала ничего, что напоминало бы о нем, кроме, пожалуй, самой себя и маленького, едва различимого покалывания в животе. Она даже кольцо, подаренное им на пятилетие их отношений – красивое, но не обручальное – оставила лежать на тумбочке рядом с пустой рамкой их совместной фотографии. Фотографию она разбила об пол кухни, испытывая секундное дикое удовлетворение от звона стекла.

Она писала записку. Пальцы стучали по клавиатуре телефона, но слова не складывались. Что сказать человеку, который только что признался, что десять лет водил тебя за нос?

В конце концов, она решила не писать много. Все слова были бессмысленны. Она просто нацарапала на стикере, который обычно использовала для списка продуктов:

«Дима. Прости, я так больше не могу. Я уехала к родителям. Не ищи меня. Вика».

Кратко, сухо, без объяснений. Пусть сам догадывается, или пусть считает, что она просто сошла с ума от "давления".

Слезы снова навернулись на глаза, когда она в последний раз оглядела квартиру. Их квартира. Место, где она была по-настоящему счастлива, но которое теперь стало для нее тюрьмой

иллюзий.

Она подхватила чемодан и сумку с документами. Напоследок она зашла в ванную, чтобы выбросить использованный тест на беременность глубоко в мусорное ведро, под слой использованных ватных дисков. Это была ее тайна, ее шанс на новую жизнь, но уже без него.

Дверь квартиры захлопнулась. Виктория вызвала такси и поехала на автовокзал. Ей нужно было сесть на первый же автобус, который увезет ее подальше от этой жизни и этого города.

Дмитрий вернулся через три дня, как и обещал. Усталый после длительного перелета, но в хорошем настроении. Рейс прошел гладко, он привез Виктории из дьюти-фри ее любимые французские духи.

Он открыл дверь ключом и вошел в тихую, темную квартиру.

– Вика, я дома! – крикнул он, снимая ботинки.

Тишина.

Он прошел на кухню, чтобы поставить пакеты, и заметил разбитую рамку на полу. Слегка нахмурился – Вика всегда была аккуратной, странно. Он поднял осколки и тут заметил желтый стикер на холодильнике.

Он прочитал записку один раз. Потом второй. Его улыбка медленно сползла с лица.

– Что за шутки? – пробормотал он вслух, но голос звучал неуверенно.

Он побежал в спальню. Шкаф был слегка приоткрыт. Ее половина была пуста. Ни джинсов, ни свитшотов, ни даже старого халата. Он заглянул в

ванную – все ее кремы и косметика остались на месте, но зубной щетки не было.

«Не ищи меня».

Он вернулся в гостиную, чувствуя, как внутри нарастает холодная паника. Он взял телефон и набрал ее номер. Длинные гудки. Она не брала трубку.

Дмитрий сел на диван, глядя на пустую рамку от фотографии. Десять лет. Они никогда не ссорились так серьезно. Что, черт возьми, произошло за эти три дня, пока его не было? Он прокручивал в голове их разговор с Сергеем. Может ли быть, что она…

Он отбросил эту мысль. Невозможно. Она бы устроила скандал, высказала бы ему все в лицо. Она не из тех, кто просто сбегает, оставляя записки на холодильнике.

Внезапно его взгляд упал на тумбочку в

спальне. Кольцо, которое он подарил ей на пятилетие, сияло в тусклом свете из окна. Оно было оставлено намеренно.

Дмитрий провел рукой по волосам, чувствуя себя абсолютно потерянным. Он не знал, что делать, и впервые за долгое время он не знал, как починить то, что сломалось в его идеальной, тихой жизни.

ГЛАВА2

Серый тюменский рассвет пробивался сквозь плотные шторы в комнате, которую Виктория делила теперь со своей новой жизнью. Будильник ей был не нужен. Ровно в 06:00 начинался детский концерт.

Сначала хныкала Аня, более спокойная и вдумчивая. Через пять минут к ней присоединялась Кира – громкая,

требовательная, с характером. Виктория, не до конца проснувшись, уже знала этот распорядок лучше своего рабочего расписания.

Полтора года. Полтора года прошло с того дня, как она оставила кольцо на тумбочке и уехала из Москвы. Это решение было самым тяжелым в ее жизни, но оно спасло ее. Оно спасло ее от жизни в ожидании чуда, которое никогда не должно было случиться.

Родители в Тюмени приняли ее с распростертыми объятиями, хотя и были шокированы внезапным появлением дочери на пороге, да еще и беременной. Они стали ее опорой, ее спасательным кругом. Без них она бы не справилась с двойней. Аня и Кира – две маленькие девочки, которые стали смыслом ее существования.

Вика встала, накинула халат и пошла в детскую. Она была уставшей – хронически, до боли в костях. Работа медсестрой в местном, тюменском филиале авиакомпании была спокойнее московской суеты, но совмещать ее с материнством без помощи родителей было бы невозможно.

– Идемте, мои хорошие, – прошептала она, поднимая сначала Аню, потом Киру.

Пока она готовила завтрак, ее мысли невольно возвращались к Дмитрию. За полтора года он ни разу не позвонил ей лично – только несколько сообщений в мессенджере в первые недели, на которые она не ответила. Он, вероятно, принял ее уход как должное, как еще один пример ее «давления» и истерики. Это ранило, но уже не так сильно, как вначале. Она построила новую жизнь.

Жизнь, где она была главной и единственной опорой для своих дочек.

Тем временем, в аэропорту Тюмени приземлился специальный рейс из Москвы. Из самолета вышел Дмитрий.

Он изменился. Похудел, взгляд стал более резким и усталым. Его жизнь в Москве после ухода Виктории потеряла краски. Квартира казалась пустой, тишина – оглушительной. Он летал больше, работал на износ, пытаясь заполнить пустоту. Он так и не женился. Так и не нашел ту, что могла бы заменить Вику. Он скучал по ее утренним объятиям, по запаху ее духов, по ее молчаливому пониманию. Он часто думал, что где-то перегнул палку, что, возможно, стоило просто поговорить, а не прятаться за страхом обязательств.

В Тюмень он приехал по работе – головной офис направил его курировать переоборудование местного летного состава и провести инструктаж. Рутина, которую он выполнял на автомате.

– Дмитрий Алексеевич, здравствуйте! – его встретил местный руководитель, пожилой мужчина с добрыми глазами. – Проходите в офис, все документы готовы.

Они шли по длинному, светлому коридору местного административного здания авиакомпании. Шум голосов, привычная офисная суета. Дмитрий слушал вполуха, кивая на ходу. Он чувствовал себя чужим в этом городе, в этом филиале.

– А вот здесь у нас медпункт. Наша Виктория Викторовна сегодня дежурит, она вам, если что, поможет, —

руководитель указал на дверь с табличкой «Медсестра».

Сердце Дмитрия пропустило удар. Виктория Викторовна? Это было слишком распространенное имя и отчество, чтобы значить что-то конкретное. Он усмехнулся своей паранойе.

В этот момент дверь медпункта распахнулась, и оттуда вышла она.

Виктория.

Она держала в руках какие-то бумаги, ее волосы были собраны в небрежный пучок, под глазами залегли тени усталости, которых раньше не было. Она выглядела старше, но в то же время сильнее.

Она подняла глаза, чтобы поприветствовать начальство, и ее взгляд встретился с его. Бумаги выпали из ее рук на пол.

Время остановилось. Два мира столкнулись в этом обычном офисном коридоре Тюмени.

Они стояли, застыв в центре коридора. Воздух между ними, казалось, искрил невысказанными словами и прошлыми обидами. Виктория первой пришла в себя, ее лицо стало непроницаемым, как маска. Она быстро наклонилась, чтобы подобрать рассыпавшиеся бумаги.

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, – ее голос был ровным, профессиональным, лишенным всяких эмоций. Она говорила с ним как с коллегой, а не с мужчиной, которого любила десять лет.

Дмитрий не мог вымолвить ни слова. Он смотрел на нее, на ее уверенные движения, на то, как она избегала его взгляда. Она стала другой. В ней

появилась сталь, которой раньше не было.

– Вика… – только и смог выдавить он.

Руководитель филиала, ничего не понимая, стоял рядом, переводя взгляд с одного на другую.

– Вы знакомы? Чудесно! Виктория Викторовна, помогите Дмитрию Алексеевичу с оформлением временного доступа и покажите ему, где у нас комната отдыха для пилотов. Я займусь документами по перегону судна.

Он удалился, оставив их одних. Тишина снова повисла в воздухе.

– Пройдемте, – коротко бросила Вика и направилась обратно в свой кабинет.

Дмитрий последовал за ней, чувствуя себя неуклюжим подростком. Кабинет был маленьким, уютным, пах лекарствами и немного детской

присыпкой – этот запах он уловил, когда она прошла мимо. Он застыл на пороге.

– Присаживайтесь, – она указала на стул у стола, а сама осталась стоять. – Ваши документы, пожалуйста.

Он протянул ей папку. Она методично, не глядя на него, начала заполнять форму.

– Почему ты ушла? – вопрос вырвался у него сам собой.

Вика подняла на него глаза. В них не было прежней боли, только усталость.

– Думаю, ответ на этот вопрос вы знаете лучше меня, – спокойно ответила она. – Нам не о чем говорить, Дмитрий. Это рабочее место.

– Я искал тебя, – неуверенно сказал он. – Звонил родителям твоим, они сказали, чтобы я тебя оставил в покое.

– Они были правы, – она захлопнула

папку. – Все готово. Вот ваш пропуск.

Она протянула ему заламинированный пропуск. Их пальцы слегка соприкоснулись, и по телу Дмитрия пробежал электрический разряд, но Вика тут же отдернула руку, как от огня.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и в проеме появилась женщина средних лет с двумя детьми на руках. Девочки были как две капли воды похожи друг на друга, с огромными карими глазами и пухлыми щечками.

– Вика, милая, я на минутку отлучусь! Они спать не хотят, – быстро проговорила женщина (это была мама Виктории) и, увидев незнакомого мужчину, смутилась.

Виктория резко выдохнула, ее спокойствие рухнуло.

– Хорошо, мам, иди. Я сейчас закончу.

Дмитрий смотрел на девочек. Он чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Те же карие глаза, что и у Виктории. Тот же упрямый подбородок, что и у него самого. Полтора года. Девочкам было около полутора лет.

– Это… – начал он, задыхаясь.

– Аня и Кира, – тихо сказала Вика, глядя на своих дочерей с невероятной нежностью.

Дмитрий перевел взгляд с детей на Викторию, а затем обратно. Все встало на свои места: ее спешный отъезд, ее молчание, ее изменившийся взгляд. Она ушла не просто так. Она ушла, защищая их будущее.

Мать Виктории что-то говорила девочкам, но Дмитрий не слышал. Он чувствовал, как внутри все сжимается от вины и боли. Эти полтора года он летал по миру, пытаясь заполнить

пустоту, а здесь, в Тюмени, росла его семья, которую он сам же и отверг своим страхом.

– Они… мои? – он задал вопрос, ответа на который уже не требовалось.

Виктория молчала, прижимая дочерей к себе. Ее молчание было громче любых слов.

Дмитрий подошел ближе к девочкам. Аня, та, что была спокойнее, протянула к нему пухлую ручку с любопытством. Он осторожно взял ее ладошку в свою. Тепло маленького тела пронзило его до глубины души.

Он посмотрел на Викторию, но она отвела взгляд. Она была сильной, она справилась одна. И теперь он чувствовал себя лишним на этом празднике жизни, который когда-то мог быть его собственным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.