Евгений Коломеец
Западня

Кафе называлось «Лакомка». Неброская вывеска, приглушенный свет из высокого окна и скромная обстановка. Антон пришел на двадцать минут раньше, выбрав столик в углу, у стены. Стратегическая позиция: видеть вход и весь зал, не будучи на виду. Привычная осторожность одинокого волка, уставшего от цифрового мира, где каждый профиль может оказаться фальшивкой, но сейчас он позволял себе раствориться в этом приятном ожидании.

Антон Соколов в свои тридцать лет выглядел на редкость невыразительно. Среднего роста, не спортивного телосложения, в простой тёмно-синей футболке и таких же ничем не примечательных джинсах. Его главной приметой были волосы, не рыжие в смысле яркого, медного оттенка, а скорее тускло-рыжеватые, цвета выгоревшей на солнце глины, коротко и небрежно подстриженные. Лицо обычное, ни выдающихся скул, ни выразительных глаз серо-голубого оттенка, ни характерного подбородка. Лицо человека, которого второй раз не вспомнят в толпе. Таким он и был большую часть жизни – фоном, тихим наблюдателем, специалистом, чья работа заключалась в том, чтобы быть невидимым, выявляя системные сбои в процессах. Девушки на таких, как он, как правило, не обращали особого внимания. У его была пара недолгих отношений, закончившихся тих, без драм, по обоюдной скуке.

Он нервно перебирал бумажную салфетку, взгляд то и дело скользил к экрану телефона. Её последнее сообщение: «Буду в зелёном пальто». Зелёный. Цвет надежды? Или просто цвет? Антон скептически фыркнул про себя. Вся эта затея внезапно показалась глупой. Что они могли сказать друг другу после недели легкого, ни к чему не обязывающего флирта в мессенджере? Неловкое молчание, вымученные улыбки, потом вежливый побег под предлогом срочных дел. Переписка была легкой, искрящейся, без тени неловкости.

Дверь кафе открылась с мягким звонком колокольчика, впустив прохладный осенний воздух и её. У Антона сразу замерло сердце от такого приятного и волнительно зрелища.

Она не была ослепительной красавицей. Но в ней была та самая «точность», которая заставила Антона внутренне вздрогнуть. Девушка остановилась на пороге, смахнула со лба непослушную прядь каштановых волн, и её глаза, широко расставленные, цвета лесного ореха, медленно обошли зал. Она была в том самом зеленом пальто, свободного кроя, что делало её хрупкой. В руках небольшая книга в мягком переплете.

Их взгляды встретились. Антон машинально приподнялся, помахал рукой. Она улыбнулась – не широко, не наигранно, а так, словно узнавала его, старого знакомого, и эта улыбка слегка коснулась уголков ее глаз, создав едва заметные лучики. Она двинулась к его столику, и Антон с облегчением отметил, что походка у неё была уверенная, без жеманства.

– Антон? – голос оказался немного ниже, чем он ожидал, тёплым, с легкой хрипотцой. – Я Лиза. Прости, что заставила ждать.

– Я как раз только пришел, – солгал он, отодвигая стул. – Очень приятно.

Она села, сняла пальто, под которым оказался простой серый свитер и простые светлые джинсы. Ее каштановые волосы были туго стянуты в невысокий хвост, что открывало изящную шею и делало черты лица особенно чёткими. Лицо – не кукольное, а с характером: прямой нос, чуть слишком широко расставленные глаза тёплого орехового оттенка и тонкие подвижные губы. Но главное – это был взгляд. Острый, быстрый, сканирующий. Никакого вызывающего макияжа, никакой показной яркости. Она выглядела… настоящей. Это обезоружило.

– Какое милое место, – огляделась она, положив книгу на стол. – Я проходила мимо сто раз, но никогда не заходила. Кажется, здесь можно спрятаться от всего мира.

– Именно поэтому я его и выбрал, – сказал Антон и тут же поймал себя на мысли, что это прозвучало как-то уж слишком по-отшельнически.

Официантка, девушка с усталым лицом и синими прядями в волосах, принесла меню. Минуту они молча изучали его.

– Я возьму капучино и кусочек того яблочного пирога, – решила Лиза. – Пахнет корицей, я не могу устоять.

– И мне то же самое, пожалуйста, – кивнул Антон, закрывая меню. Нужно было подтвердить совпадение вкусов.

Пока ждали заказ, повисла та самая неловкая пауза. Антон потянулся было за телефоном ( старый защитный рефлекс), но остановил себя.

– Что читаешь? – спросил он, кивая на её книгу.

– О, это сборник рассказов Бунина, – она слегка покраснела, как будто её застали за чем-то сокровенным. – Перечитываю снова. Старая любовь. А ты? Читаешь что-нибудь сейчас?

Вопрос был задан так естественно, с таким неподдельным интересом, что Антон забыл про заготовленные светские ответы.

– В основном техническую литературу по работе. А для души… переслушиваю аудиокниги, если честно. Времени не хватает.

– Понимаю, – кивнула она. – Но в бумаге есть что-то особенное, правда? Шуршание страниц, запах типографской краски… Это как ритуал.

Они говорили о книгах, о том, как меняется восприятие одного и того же текста с годами. Лиза не старалась блеснуть эрудицией, но её замечания были точными, небанальными. Она больше спрашивала, чем утверждала, ловко направляя разговор в русло его интересов. Оказалось, они оба любили старые, медленные фильмы, оба ненавидели шумные клубы и предпочитали долгие прогулки. Она смеялась над его неуклюжими шутками легко и искренне, и Антон постепенно чувствовал, как скованность отпускает его, мышцы спины расслабляются.

Принесли кофе и пирог. Аромат корицы и свежесмолотых зерен смешался, создавая уютную ауру.

– А чем ты занимаешься? – спросила она, отламывая крошечный кусочек пирога вилкой. – В переписке как-то не сложилось обсудить.

– Системный аналитик, – ответил Антон, ожидая затуманивания в её глазах – обычной реакции на его профессию.

Но её глаза не потускнели. Наоборот, в них вспыхнул интерес.

– Это про то, чтобы находить слабые места в процессах? Как детектив, только в бизнес-среде?

– Что-то вроде того, – удивился он. – Редко кто так точно формулирует с первого раза.

– У меня аналитический склад ума, – улыбнулась она. – Я архитектор. Тоже, в каком-то смысле, системщик. Только работаю с пространством, а не с цифрами.

Разговор закрутился с новой силой. Они говорили о логике и творчестве, о том, как важно видеть не только детали, но и целое. Антон ловил себя на том, что говорит больше, чем обычно, раскрывается. Её внимательный взгляд, её кивки, её тихие «да-да, понимаю» – всё это создавало ощущение полнейшего резонанса. Она словно ловила его мысли на лету, достраивала их и возвращала ему уже более четкими, ясными.

Он, в свою очередь, расспрашивал о её работе. Лиза рассказывала о проектах, о борьбе с заказчиками, о радости, когда чертёж превращается в здание, жестикулируя изящными руками с коротко подстриженными ногтями. Её увлекало, она горела своим делом, и этот огонь был заразителен.

– Знаешь, что самое сложное в моей работе? – спросила она, сделав глоток кофе и оставив на чашке легкий отпечаток помады. – Не вписать здание в ландшафт. А вписать в него жизнь. Предугадать, как люди будут этим пространством пользоваться, где они захотят поставить диван, куда будет падать утренний свет… Уловить сам ритм будущей жизни.

– Это красиво, – тихо сказал Антон и сам удивился своей искренности.

Он забыл о времени. За окном медленно сгущались сумерки, зажигались фонари. Официантка уже в третий раз наведывалась к ним, интересуясь, будут ли они делать ещё заказы.

Антон рассказывал ей о своей поездке в горы прошлым летом, о том, как заблудился и вышел к заброшенной часовне. Он никому об этом не рассказывал, это было слишком личное. Но с ней хотелось делиться именно таким сокровенным.

– Ты, наверное, не из тех, кто легко доверяет людям, – заметила Лиза, внимательно глядя на него. Её взгляд был мягким, без осуждения.

– А ты?

– Я доверяю интуиции. И людям, в которых есть тишина. В тебе она есть.

От этих слов стало тепло и немного не по себе. Его раскусили? Или просто приняли? Он не знал. Но бояться уже не хотелось.

– Мне сегодня невероятно повезло с тобой, Антон, – сказала она, отодвигая пустую тарелку. – Знаешь, я редко встречаю людей, с которыми время летит так незаметно.

– Я думал точно так же, – признался он. И это была правда.

Глядя на Лизу, слушая её спокойный голос, он поймал себя на том, что ему рядом с ней удивительно уютно и спокойно. Влюбленность предполагает волнение, взвинченность, а это было какое-то совсем другое чувство.

Он уже представлял, как провожает её, как они договариваются о новой встрече, как начинается что-то медленное, настоящее… Мысль о том, что вечер подходит к концу, вызывала лёгкую панику.

« Неужели я, как мальчишка, готов влюбиться с первого взгляда»? – спросил себя Антон. И тут же сам себе честно признался, что да, готов. Но выдать себя, хоть словом, хоть жестом, он не мог.

Лиза положила свою ладонь ему на руку и чарующим взглядом смотрела в его глаза. У Антона от такой нежности закружилась голова.

– Ты веришь в любовь с первого взгляда? – томным голосом спросила она.

– Да, конечно верю, – заплетающимся языком промямлил Антон, глядя в её бездонные глаза.

Лиза убрала руку, посмотрела на часы и едва заметно вздохнула.

– Боже, время так быстро летит. А мне еще нужно заехать к подруге, забрать кое-какие вещи. Она меня ждет.

В её голосе вдруг прозвучала нотка смущения. Она поправила рукой свою челку, избегая его взгляда.

– Слушай, – сказала она, поднимая на него глаза. В них теперь играл озорной, чуть виноватый огонек. – Это прозвучит, наверное, немного безумно. Но… не хочешь составить мне компанию? Ехать одной скучно, а там, у подруги, кстати, есть отличный виски, который она не оценила. Мы могли бы… продолжить наш разговор. В тишине. Без этих случайных взглядов и фоновой музыки.

Предложение повисло в воздухе. Разум Антона, тот самый аналитический аппарат, немедленно выдал красный флаг. Идти в квартиру к незнакомой женщине? Глупость.

Но он смотрел на неё. На её открытое лицо, на легкую улыбку, в которой читалось и надежда, и понимание, что он, наверное, откажется. Она не давила. Она просто предлагала. И весь вечер, каждое её слово, каждый взгляд, складывались в картину такого искреннего, такого созвучного ему человека, что все тревоги показались мелкими, надуманными.

Его аналитический ум молчал. Говорило что-то другое. Жажда продлить это ощущение родства, тепла, этой удивительной лёгкости.

– Ты же меня не убьешь там? – пошутил он, пытаясь скрыть нарастающее внутреннее волнение.

Она рассмеялась – звонко, естественно.

– Обещаю, сегодня – нет. У меня даже ножа с собой нет. Только книга Бунина, – она потрясла ею в воздухе.

Это рассмешило его. Глупая шутка разрядила последние остатки напряжения.

– Тогда… пожалуй, да, – сказал Антон, чувствуя, как сердце делает невесомый кульбит. – Составлю тебе компанию.

Её лицо озарилось такой яркой, такой благодарной улыбкой, что у него перехватило дыхание.

– Отлично, – прошептала она. – Пойдем. Я чувствую, этот вечер только начинается. Мне так не хочется с тобой расставаться.

Он расплатился, помог ей надеть пальто. Её рука на мгновение легла на его руку, лёгкое, едва заметное прикосновение, от которого по коже побежали мурашки.

Они вышли на прохладную улицу. Антон вдохнул полной грудью, чувствуя непривычный прилив энергии и какую-то сладкую, головокружительную беззаботность. Он смотрел на её профиль, освещенный неоновым светом вывесок, и думал, что сегодня ему действительно невероятно повезло.

Он даже представить себе не мог, насколько чудовищной окажется эта «удача» и как скоро сладкое головокружение сменится леденящим душу ужасом. Но пока они шли к такси, смеясь над какой-то ерундой, будущее казалось бесконечно прекрасным и многообещающим, как первый глоток того самого виски, который ждал их в тихой, уютной квартире незнакомой подруги.

…..

Осень в тот вечер решила проявить себя во всей своей двойственной сути. Воздух был густым и влажным, пропитанным запахом мокрого асфальта и прелой листвы. Он не морозил, а обволакивал, цеплялся за лицо и одежду мельчайшей водяной пылью.

Но Антон этого не замечал, горя изнутри от адреналина и предвкушения. Он глядел в бездонные глаза Лизы и тонул в них. Они уселись в подъехавшее такси на заднее сиденье и все дорогу почти не разговаривали, держа друг друга за руки. Время летело незаметно. Когда поездка закончилась и они вышли из автомобиля, то оказались на площадке перед престижном домом из красного кирпича. Лиза уверенно подошла к одному из подъездов и набрала цифры в домофоне. Замок тихо щелкнул и они зашли внутрь.

– Третий этаж, поднимемся по лестнице, – предложила Лиза, держа его за руку. Антон кивнул головой и они поднялись наверх, подошли к одной из дверей. Лиза нажала кнопку звонка и дверь открылась.

На пороге их встретила изящная женщина лет тридцати с очаровательной улыбкой на губах, в дорогих кашемировых брюках и простой белой рубашке, с идеально собранными в низкий пучок пепельными волосами. Её лицо было утончённым, с умными, немного уставшими глазами. На ней почти не было макияжа, но это лишь подчеркивало её аристократическую красоту.

– Заходите, гости дорогие.

Антон переступил порог, чувствуя себя так, будто вошел на страницу глянцевого журнала. Высокие потолки, минималистическая мебель, каждая вещь в которой выглядела дизайнерским объектом. Ничего лишнего. Это была не просто квартира, а заявление о статусе, вкусе и деньгах.

– Анна, познакомься, это Антон, – Лиза быстро подошла и обняла подругу за плечи. – Антон, моя лучшая подруга и хозяйка этого музея – Анна.

– Очень приятно, – Антон стоял, чувствуя себя немного школьником.

– Взаимно, – Анна улыбнулась, и её улыбка была тёплой, но сдержанной, оценивающей. Она пожала ему руку.

– Впечатляет, – честно сказал Антон, оглядываясь вокруг, его голос прозвучал глухо в этом огромном, акустически безупречном пространстве.

– Анна – дизайнер интерьеров, у неё своя студия, – улыбнулась Лиза, сбрасывая пальто на широкую консоль из оникса. – Это её портфолио в натуральную величину. Пойдём на кухню, там уютнее.

Кухня была отдельным произведением искусства: остров из цельного мрамора, встроенная техника Gaggenau, открытые полки с идеально расставленной посудой. Все сияло. Анна открыла скрытый за панелью бар. Там, среди коллекционных бутылок, она достала одну с виски Macallan редкого года.

– Анна коллекционирует, но не пьёт, – сказала Лиза с хитрой улыбкой. – Говорит, что только для гостей. Что ж, мы – гости.

Хозяйка взяла два тяжелых хрустальных фужера, налила по два пальца золотистой жидкости. Сама себе налила апельсиновый сок.

– Давайте, выпьем за приятный вечер, – предложила она.

– За то, чтобы вечер не заканчивался, – произнесла Лиза, чокаясь.

Они сидели за столом, разговор тёк плавно, но в этой стерильной обстановке он казался немного театральным. Антон ловил себя на мысли, что говорит тише, боясь нарушить идеальную тишину дома. Анна оказалась блестящим собеседником, остроумным, начитанным, с лёгкой, незлобивой иронией. Она расспрашивала Антона о работе, и её вопросы попадали в самую суть, показывая глубокое понимание темы. Она рассказывала о своих проектах, о капризных клиентах из высшего света. Лиза сидела, подперев голову рукой, и смотрела то на Антона, то на Анну, с блаженной улыбкой, будто наблюдала за идеально сыгранным спектаклем.

Антон пил виски, наслаждаясь вкусом, беседой, этой атмосферой изысканности. Его осторожность таяла, как лед под струей тёплой воды. Он был в святая святых. В квартире успешной, умной женщины, в кругу избранных. Это льстило. Это опьяняло сильнее алкоголя.

– А когда Кирилл придет? – неожиданно спросила Лиза.

– Да скоро уже подойдет, – ответила Анна и, глядя на Антона, добавила. – Это мой муж.

– Пойдёмте тогда покурим, пока его нет, – предложила Лиза, резко вставая со стула, показывая, что вопрос не обсуждается.

Анна тоже поднялась.

– Я не курю, – смущаясь сказал Антон.

– Ты хочешь оставить дам одних? – улыбаясь ответила Лиза, взяв его за руку. – Идем на лоджию.

Антон поднялся и направился за Анной.

– Идите, а я в туалет зайду, – сказал Лиза. – Потом присоединюсь.

Оставшись одна, она быстро достала из своей сумочки небольшой флакончик, открыла крышку и капнула в фужер Антона. С хитрой улыбкой положила флакончик обратно и направилась в туалет.

Когда они втроём опять уселись за столом, то Лиза подняла свой фужер.

– Давайте выпьем. За нас, – сказала она тихо, снова чокнувшись с Антоном.

Тот выпил. И почти сразу почувствовал разницу. Если до этого тепло разливалось медленно, то теперь оно накатило тяжелой волной, сметающей всё на своем пути. Звуки стали приглушенными, свет от дизайнерских светильников слишком ярким, режущим глаза. Голова закружилась не приятно, а тошнотворно. Он еще посидел некоторое время за столом.

– Что-то… я, кажется, немного перебрал, – с трудом выговорил он. Язык стал будто ватным.

– Бессовестный, – мягко поддразнила его Анна. – Это же «Маккаллан», его нужно смаковать, а не опрокидывать. Ложись в гостиной, на диване, отдохни. Мы тебя не тронем. Свои бабьи дела обсудим.

Её голос звучал где-то очень далеко.

Он позволил Лизе и Анне помочь ему подняться. Его повели через огромную гостиную к широкому, низкому дивану, обтянутому мягчайшей темно-серой тканью. Он рухнул на него и мир поплыл. Мысли превращались в кашу, потом стали обрывками, потом их совсем не стало. Последнее, что он увидел перед тем, как глаза закрылись сами собой – это две женские фигуры, стоящие над ним и смотрящие на него, при этом Лиза смотрела не с улыбкой, а с каким-то странным, сосредоточенным выражением. Как хирург перед операцией. Или художник перед чистым холстом.

Потом наступила тьма. Сон пришел позже. Он был сладким, ярким и цветным. Антон видел себя и Лизу на берегу озера. Солнце светило, но не жарило. Они смеялись, он держал её за руку, и она смотрела на него с безграничным доверием и нежностью. Он потянулся к ней губами и они слились в сладком поцелуе…

…..

Его вырвало идиллии в реальность не постепенно, а одним резким движением. из небытия. Антон почувствовал, что его тянут за ноги. Он дернулся всем телом, как от удара током. Его веки, казалось, приклеились, он с огромным усилием заставил их открыться. Голова была чугунной гирей, полной раскаленного песка.

Перед ним стоял мужчина. Высокий, подтянутый, в дорогом трикотажном кардигане и брюках. Мужчина лет сорока пяти, с седеющими висками и интеллигентным лицом. Однако маска на его лице в виде искреннего удивления сменилась на маску дикого ужаса. Он держал в руках его брюки, которые пытался с него стянуть. Мужчина отпустил брюки, резко развернулся и выбежал из комнаты.

Антон с изумлением обнаружил себя лежащим на огромной кровати. И в его правой руке, сведенной судорогой, было что-то тяжёлое и липкое. Он медленно, с неимоверным усилием, повернул голову.

Это был нож с длинным, узким лезвием, похожий на разделочный или даже на обвалочный. Его лезвие было покрыто темной, почти черной в полумраке жидкостью. Кровь. Она текла по его пальцам, ладони, капала на идеальную ткань покрывала, впитываясь и оставляя бурое пятно.

Ледяная волна адреналина подбросила его. Он сел, отшвырнул нож. Тот упал на пол, покрытый дорогим ковром.

И тогда он увидел её.

Анна. Она лежала рядом с ним на кровати. На ней была та же белая рубашка, теперь распахнутая, и кашемировые брюки. Её безупречная прическа растрепалась. Но главное – это её горло. Широкая, ужасающая рана, из которой всё ещё сочилась жизнь. Её глаза, те самые умные, уставшие глаза, были открыты и смотрели в потолок, отражая в себе холодный свет светодиодной лампы.

Кровь. Её было много. Она растеклась по светлому ковру, образуя тёмное, безобразное озеро, контрастирующее с безупречным порядком комнаты. Резкий запах ударил в ноздри, перебивая аромат сандала.

«Нет…» – хрип вырвался из его пересохшего горла. Это не могло быть правдой. Это галлюцинация. Кошмар.

Антон попытался встать, заговорить, но его тело слушалось очень плохо. Он лишь беспомощно поднял окровавленную руку.

Тишина в доме стала абсолютной и давящей. Антон сидел на окровавленной постели, дрожа всем телом, его разум пытался осмыслить абсурд. Где Лиза? Её нигде не было. Она исчезла. Оставила его здесь, одного, с трупом и ножом в руке, в этом золотой, стерильной, страшной клетке.

Инстинкт заставил его двигаться. Он с трудом натянул брюки. Каждая секунда была на счету. Он должен был бежать. Но куда? Этот район охраняемый. Камеры на заборах, на стенах.

Он выскочил в холл. Массивная входная дверь была распахнута настежь. В квартире больше никого не было. Он увидел на стене большую фотографию, где была изображена Анна с этим мужчиной. «Значит это её муж Кирилл», – догадался Антон. Надо бежать отсюда. Кто же убил Анну? Если его задержат здесь, то он первый кандидат на роль обвиняемого. Антон вспомнил про нож – на нём же его отпечатки. Он вернулся обратно в спальню. Анна уже не подавала признаков жизни. Антон поднял нож и кинулся к выходу. «Надо быстрее скрыться отсюда, обратится в полицию никогда не поздно. Постараться самому разобраться».

Антон схватил свою куртку, надел туфли и выбежал в коридор. Там никого не было. Он по лестнице кинулся вниз и добежал до входной двери и замер на пороге от ужаса, глядя через стеклянную дверь. На улице возле входа стоял автомобиль полиции с характерной окраской. Возле него стояли двое сотрудников в форменной одежде и разговаривали с Кириллом. Теперь этот выход для него закрыт. Теперь если его задержат, то дорога только в тюрьму.

Он посмотрел на нож в своей руке и его охватила паника. Никакой адвокат уже ему не поможет. «Что же делать?» Антон, увидев, что сотрудники направились к двери, резко развернулся и кинулся по лестнице наверх, так как здесь спрятаться было негде. Он попал в западню. И она захлопнулась с тихим, элегантным щелчком.

…..

Антон поднялся на четвёртый этаж и замер на площадке. Его сердце билось, как птица в клетке. Он услышал звук поднимающихся шагов по лестнице.

– Вот моя квартира, – говорил мужчина на площадке снизу.

– Иванов! Спускайся вниз, оставайся возле входной двери. Никого не впускай, никого не выпускай.

Послышался звук передёргиваемого затвора автомата.

Адреналин, горький и холодный, прочистил сознание Антона до ледяной ясности. Мысли метались, как мыши в запертой клетке. «Вниз нельзя. Остается только на верх. Чердак»?

Он осторожно, стараясь не шуметь поднялся на верхний этаж. Последняя надежда иссякла. Лестница на чердак была заперта на навесной замок. Сорвать замок не получится. Будет сильный шум. В отчаянии он стал спускаться вниз. Услышал громкий голос:

– В квартире его нет. Надо весь подъезд проверить.

Антон от ужаса замер на месте. Сейчас его обнаружат. Сдаваться?

Его взгляд упал на двери квартир. И тут ближайшая к нему дверь открылась. На пороге стояла молодая женщина лет тридцати. Он, не долго думая, рванул к этой двери, толкнул женщину в квартиру. Она от неожиданности и страха вскрикнула, отлетев в прихожую. Антон ворвался внутрь, захлопнул дверь за спиной и повернул защёлку. В его руке, так и остался нож.

– Молчи, – его голос звучал чужим, низким, хриплым от напряжения. – Один звук – убью. Поняла?

Женщина, прижавшись к вешалке, кивала, глаза огромные от ужаса. Из комнаты послышался тонкий, испуганный детский голосок:

– Мама!

– Вернись в комнату, закрой дверь! Сейчас! – резко приказала женщина, не отрывая взгляда от Антона. В её глазах читалась уже не просто паника, а животный страх за ребенка. Этот страх был его единственным союзником.

Послышался топот маленьких ног, щелчок замка.

– Деньги…драгоценности… бери, только уходи… – прошептала она.

– Молчи, – повторил он, прислушиваясь. В подъезде слышались тяжелые шаги, мужские голоса, сдержанные команды.

– Кто еще дома?

– Я и дочь, – прошептала женщина, глядя на него испуганными глазами.

Антон немного успокоился. Прошел в квартиру. Действительно больше никого не было. « Они же знают, что я не выходил из подъезда. Значит будут обыскивать все квартиры. Спрятаться здесь не удастся». Он смотрел на испуганную женщину. «Что же делать? Так ему еще захват заложников пришьют».

– Не бойся, мне ничего не нужно. Я сейчас уйду.

Женщина молчала и с недоверием смотрела на него.

– Иди к ребенку. Сидите в комнате и не выходите.

Женщина зашла в детскую комнату и закрыла за собой дверь. Он вышел на балкон. Ледяной влажный воздух ударил в лицо. Балкон был заставлен хламом: ящики, старая коляска. Перегородка из листа шифера, закрепленного на ржавых уголках. Высота – четвёртый этаж. Внизу – асфальт двора, освещённый теперь еще и фарами полицейских машин. Но соседний балкон… он был рядом.

«Ты с ума сошел», – прошептал он сам себе.

Из подъезда доносился шум, значит уже осматривают квартиры. Времени не было. Ни секунды.

Он перекинул нож за пояс, расстегнул куртку, чтобы она не цеплялась. Забрался на балконный парапет, ухватился за карниз. Бетон был шершавым, скользким от влаги. Он прижался к стене лицом, чувствуя её холод через тонкую футболку. Шаг. Пятка соскользнула, сердце провалилось в глубокую бездну. Он замер, вцепившись пальцами в малейшие неровности. Еще шаг. Ветер, лёгкий, но на такой высоте казавшийся ураганом, пытался сорвать его. Внизу, под ним, люди в форме о чем-то кричали, указывая куда-то. Но они смотрели не на него. Они смотрели на подъезд.

Мысль была одна: не смотреть вниз. Смотреть только на цель – на соседний балконный блок, на грань между окном и стеной. Ещё полметра. Его пальцы онемели. Тело просило отпустить, упасть, отдохнуть. Он заставил себя двигаться. Последний, отчаянный толчок, и он перевалился через перила соседнего балкона, грузно рухнув на пол, задев старый велосипед.

Он лежал, задыхаясь, слушая бешеный стук сердца в ушах. За шторой в комнате горел свет, слышался голос из телевизора. Он встал, попробовал ручку балконной двери. Заперта. Он постучал. Сначала тихо, потом настойчивее.

Штору отдернули. На балкон смотрело круглолицее лицо мальчика лет семи, с набитым щеками бутербродом. Глаза расширились. Мальчик исчез, и через секунду к окну подошла женщина, за ней мужчина, отец семейства, в домашней футболке.

– Что за… кто вы?» – мужчина открыл дверь, его тело закрывало проход, защищая семью.

– Помогите, – начал Антон, и слова полились сами, импровизация отчаяния. – Я от вашей соседки. Муж… муж её, с которой я… он нас застукал. Он с пистолетом. Он и его друзья. Они в подъезде. Я в окно… через балкон… Ради Бога, пустите, просто дайте выйти в другой подъезд!

Его вид работал на него: бледное, перекошенное страхом лицо, запачканная кровью и грязью футболка (кровь можно было принять за грязь), дикий взгляд. Он не просил спрятать, не просил защиты. Он просил лишь путь к отступлению.

Мужчина и женщина переглянулись. В их глазах читалось недоверие, но и паника. История была грязной, бытовой, неприятной, но понятной. Криминальной, но не из разряда «убийца с ножом». И главное – она объясняла, почему человек лез по карнизу на четвёртом этаже.

– Боже мой… – прошептала женщина. – Позовем полицию?

– Нет! – почти крикнул Антон. – Не надо шум поднимать, чтобы соседи не знали. Я просто уйду.

Мужчина колебался секунду. « Мне кажется, что соседка одна живет, мужа у неё нет», – подумал он. Шум из соседнего подъезда действительно доносился в виде гула голосов. Решение было принято из желания поскорее выпроводить эту проблему из своего дома.

– Хорошо. Быстро. Через коридор, налево, там дверь в следующий подъезд. И чтобы я тебя больше не видел, – сурово сказал мужчина, отступая.

Антон прошел через их уютную, пропахшую ужином гостиную, под испуганным взглядом мальчика, миновал коридор и вышел на лестничную площадку. Не в свой подъезд, где стояли на посту полицейские, а в соседний. Он сбежал вниз, не бегом, а быстрым шагом, стараясь не шуметь. На первом этаже толкнул дверь на улицу.

Его вынесло в тот же двор, но с другой стороны дома. Синие огни мигали в пятидесяти метрах, у его подъезда. Там кучковались люди, стояли машины. Но здесь, в этом углу, царила полутьма и тишина. Высокий забор, отделяющий двор от узкой служебной проезжей дороги, был в трех шагах.

Последний рывок. Он разбежался, оттолкнулся от стены гаража, ухватился за верх забора, ржавая арматура впилась в ладони. Перекатился через него и упал на асфальт пустынной дороги. Больно ударился коленом, но боль была ничто.

Он лежал на холодном асфальте, вдыхая пропитанный машинным маслом воздух, и смеялся. Тихим, истеричным смехом, сотканным из ужаса и невероятного, дикого облегчения. Он вырвался. Он на свободе. Пока.

Но облегчение тут же сменилось новой, острой, жгучей эмоцией. Яростью. Не слепой, а холодной, целенаправленной. Он поднялся, отряхнулся. Где-то в этом городе была Лиза. Та самая Лиза с ореховыми глазами и теплым смехом. Та, что подставила его, что привела в квартиру к Анне, что растворилась в воздухе, оставив его в западне.

Его руки сжались в кулаки. Страх отступил, уступая место другой силе – силе охотника. Он больше не жертва. Не убегающий. Он стал тем, кто ищет. Теперь у него была цель.

Он стер ладонью грязь с лица, сделал глубокий вдох и шагнул в сторону тёмной улицы, ведущей подальше от этого дома. Он должен был исчезнуть, отмыться, набраться сил. А потом начать свою охоту. Она думала, что бросила его в клетке со львами. Но она ошиблась. Она выпустила на волю другого зверя.

И он найдет её. Обязательно найдет. Чтобы спросить. Чтобы понять. Чтобы отомстить.

Первый шаг был сделан. Теперь начиналась настоящая игра.

…..

Предрассветный час был самым тяжёлым. Бессонная ночь никак не кончалась, минуты тянулись как года. Антон вернулся в свою квартиру поздно вечером, крадучись, как вор, избегая камер в подъезде и встречая каждый скрип половицы ледяным спазмом в животе. Его убежище, когда-то место уединения и покоя, теперь казалось враждебной территорией. Он заперся на все замки, задвинул защёлку, прислонился к холодной поверхности двери и медленно сполз на пол.

Усталость валила с ног, но сон был невозможен. За закрытыми веками немедленно возникали картинки: стеклянные глаза Анны, искажённое ужасом лицо Кирилла, липкая тяжесть ножа в руке. Но хуже всего было лицо Лизы. Её улыбка, которая теперь казалась не тёплой, а хищной. Её слова, которые обретали двойное, зловещее дно.

Он вскипятил воду в чайнике, но пить не смог из-за спазмов в горле. Сел за компьютер. Его пальцы летали по клавиатуре с лихорадочной скоростью. Социальные сети Лизы. Страница, которую он знал наизусть, – «Аккаунт удален». Все фотографии, все переписки – испарились, как будто их и никогда и не было. Он рылся в кэше, в старых сообщениях мессенджера, но везде пустота. Профессионально. Чисто.

Убийца – Кирилл? Эта мысль стучала в висках навязчивым ритмом. Муж застал жену с любовником? Но зачем тогда этот сложный спектакль с ним, Антоном? Чтобы подставить? Или… или Кирилл был частью схемы? Может, они с Лизой задумали что-то против Анны, а он, Антон, стал идеальным козлом отпущения? Но тогда зачем Лиза исчезла? Тогда убийца Лиза? А вдруг был ещё третий человек?

Головоломка никак не складывалась. Не хватало кусков. И главный кусок – это сама Лиза.

С первыми лучами серого, безнадёжного утра пришло решение. Оно было рискованным, почти самоубийственным, но альтернативы не было. Сидеть и ждать, пока полиция выйдет на его след через камеры во дворе, через соседей, через его же ДНК в той квартире? Нет. Он должен был наступать. И единственная ниточка вела туда, где всё началось. В кафе «Лакомка». Маловероятно, что Лиза ответит на его звонок. А в кафе можно взять видеозапись и сделать распечатку ее фото.

Город проснулся хмурым и недружелюбным. Небо висело низко, свинцовое, срывалось мелкой, колючей моросью, которая не мочила, а лишь покрывала всё липкой, холодной пленкой.

Антон еле дождался открытия кафе. Он сидел в своем автомобиле «Тойота – Филдер», неотрывно глядя на счётчик часов на экране магнитолы. Салон наполняли грохочущие звуки «Cannibal Corpse», но Антон не обращал на них своего внимания. Его мысли были заняты грустными размышлениями.

Кафе «Лакомка» в утренние часы выглядело иначе. Без тёплого света и уюта. Пустые столики, запах кофе и моющего средства. За стойкой сонный бариста что-то протирал. И главное – в углу, у входа, виднелся купол камеры наблюдения. Ещё одна, поменьше, была над стойкой.

Надежда, острая и болезненная, кольнула его под ложечкой. Запись. На ней есть её лицо. Настоящее.

Антон сделал глубокий вдох, пытаясь придать своему лицу выражение скорее озабоченности, чем паники.

– Здравствуйте, – обратился он к бариста. – Вчера вечером я здесь был, и… я потерял очень важный для меня подарок. Часы, памятные. Не могли бы вы… посмотреть записи с камер? Чтобы понять, может, я их тут оставил, или… В общем, очень нужно.

Бариста, молодой парень с проколотой бровью, равнодушно пожал плечами.

– Не ко мне. Хозяина нет. И вообще, камеры – они больше для устрашения. Записи, если и есть, то у охранника. Он приходит к открытию и вечером.

– А где он сейчас?

– В подсобке, наверное. Чай пьет. Дверь рядом с туалетом.

Подсобка оказалась крошечной комнаткой, заваленной коробками. За столом, развалясь на стуле, сидел мужчина лет пятидесяти в потертой форме частного охранного предприятия. Он медленно жевал бутерброд и смотрел в маленький планшет. Увидев Антона, не оторвался от экрана.

– Чего надо?

Антон повторил историю про часы, стараясь звучать убедительно. Охранник, представившийся как дядя Витя, выслушал, не меняя выражения лица. Он доел бутерброд, вытер руки о брюки и медленно поднял на Антона тяжёлый, пронзительный взгляд. Взгляд человека, который видел всякое и уже давно ничему не удивлялся.

– Часы, говоришь? Дорогие?

– Очень. Памятные. От отца.

– А газетой не обернуты были? – охранник усмехнулся себе в усы. – Ладно, не томи. Давай по-честному. Тебе не часы нужны. Тебе морда лица нужна. Той, с кем ты тут вчера сидел. Красивая такая, в зелёном.

Антона будто ударили под дых. Он не смог скрыть замешательство, и это было ответом.

– Видел я вас, – продолжил дядя Витя, наслаждаясь эффектом. – Сидели мило. Интересная парочка. И теперь ты тут, весь на нервах, с байкой про часы. Дело, значит, житейское. Любовное. Ищешь кралю, которая кинула?

Антон молча кивнул, не в силах выговорить слово. Легенда, которую ему подбросили, была слишком удобной, чтобы отказываться.

– Вот и хорошо, что честно, – охранник налил себе чаю из термоса. – Записи есть. Сохранение только семь дней. Качество так себе, но лицо разобрать можно.

– Мне нужно посмотреть. Скопировать этот фрагмент.

– Конечно, нужно, – дядя Витя отхлебнул чаю, причмокнув. – А мне зачем это нужно? Рисковать местом? Хозяин узнает, что я посторонним записи копирую – мне каюк. Это же частная собственность. Конфиденциальность.

– Я заплачу, – быстро сказал Антон.

– Ну, разумеется, заплатишь, – охранник отставил кружку. – Вопрос сколько заплатишь.

Он откинулся на стуле, изучая Антона, как товар. Видел уставшее, бледное лицо, трясущиеся руки. Но видел и отчаянную решимость в глазах.

– Дело это нервное, понимаю, – заговорил он, будто делая одолжение. – Помочь человеку – святое дело. Но и мне, понимаешь, компенсация нужна. За риск. За молчание. Цена вопроса… ну, скажем, сто тысяч. Наличными.

Цифра повисла в воздухе, как гильотина. Сто тысяч. У Антона таких денег с собой не было.

– Это… нереально. У меня нет таких денег, – прохрипел он. – Тем более такая большая сумма. За что?

– Ну, значит, твои часы того не стоили, – пожал плечами дядя Витя, возвращаясь к планшету. – Всего доброго. Удачи в поисках.

Паника, злая и липкая, сдавила горло Антона. Это был единственный шанс. Без лица Лизы он – слепой.

– Могу десять! – выпалил он. – Сейчас. Наличными.

Охранник даже не взглянул на него.

– Ты что, на рынке? Торговаться вздумал? Только сто. И это я тебе, как страдающему любовной горячкой, скидку делаю. Мог бы и миллион запросить. Иди, подумай. Деньги принесёшь, тогда получишь диск. Нет – извини.

В его тоне была железная уверенность. Он знал, что у Антона нет выбора.

– У тебя совесть есть?

– Не нравится, обращайся в полицию с заявлением. Они запись могут бесплатно взять по письменному запросу.

– Давай двадцать?

Дядя Витя посмотрел на Антона острым взглядом.

– Я считаю, что торг здесь не уместен.

– А если… если я принесу часть сейчас, а остальное позже?

– Всё и сразу, – отрезал охранник. Потом немного подумал и продолжил. – Ладно, уговорил, займусь благотворительностью. Согласен на полтинник.

Антон понял, что это тупик. Угрозы, мольбы – здесь не работали. Это был холодный, циничный расчет.

– Я… я постараюсь, – глухо сказал он.

– Вот и молодец, – охранник снова усмехнулся. – И совет: не светись тут больше без денег. Камеры-то не только внутри. И у меня память хорошая. Особенно на лица людей, которые мне должны.

Это был прямой намек на шантаж. Даже если Антон достанет деньги, этот человек станет ещё одной угрозой, вечно висящим над ним. Доверять ему нельзя.

Антон вышел из кафе в отупевшем состоянии. Морось усилилась, превратившись в мелкий, пронизывающий дождь. Он дошел до ближайшего банкомата и снял наличными пятьдесят тысяч рублей. Вернувшись обратно, он отдал деньги охраннику, получив от него заветную флэшку с видеозаписью.

Довольный собой вернулся в автомобиль и направился к своему дому. Его поиск сдвинулся с мёртвой точки. Перед ним был выбор между верной гибелью (арест за убийство, которого он не совершал) и гибелью возможной (финансовая пропасть, долги, тот же охранник-шантажист). И где-то в этом городе, под тем же грязно-серым небом, ходила Лиза. Спокойная. Беззаботная. Или, может, готовившая новую ловушку. Теперь у него была не только цель – найти Лизу. И счет уже пошел. Он с силой сжал рулевое колесо. Ярость, холодная и тихая, сменила отчаяние.

– Хорошо, – подумал он, глядя на мокрый асфальт. – Игра продолжается.

Но теперь ставки стали намного выше. И он уже не был пешкой. Он был загнанным в угол зверем, готовым на всё. Даже на то, чтобы разорить себя ради одного единственного кадра. Ради одного лица. Ради того, чтобы посмотреть в эти ореховые глаза ещё раз – и на этот раз задать вопросы не с улыбкой, а с лезвием ножа у горла.

Обратный путь домой был похож на движение сквозь густой, враждебный сироп. Каждый светофор, каждый пешеход казались помехой, каждое зеркало заднего вида потенциальным оком слежки.

Он въехал во свой двор, обычный спальный, с покосившимися детскими горками и рядами припорошенных грязью машин. Последний островок нормальности, который теперь трещал по швам. Заглушив двигатель своей старенькой иномарки, он на секунду опустил голову на руль, чувствуя дрожь в пальцах. Нужен план. Нужны деньги. Нужно…

Резкий звук выхлопа двигателя заставил его вздрогнуть. Во двор, плавно закатилась белая «Лада-Гранта». Не старая, а свежая, но безвкусно обшитая черным пластиком. Стекла тонированы чёрной непрозрачной пленкой, но номере были цифры «777». Она припарковалась через одну машину от него. Из автомобиля вышли двое. Парни лет двадцати пяти – тридцати. Один – высокий, в чёрной спортивной куртке и кепке, другой – коренастый, в темном пуховике и с короткой стрижкой. Они не пошли к подъезду. Они встали рядом с машиной, закурили, и их взгляды, небрежные, скользящие, уперлись прямо в его дом. В его подъезд.

– Он в этом доме живет. В 41 квартире, – сказал один из них.

Антон инстинктивно пригнулся ниже руля, сердце заколотилось, стуча в ребра как отбойный молоток. Он наблюдал за ними через грязное стекло, через щель между зеркалом и стойкой. « Это же его квартира! Неужели его нашли? Так быстро?»

– Наверное, второй подъезд, – донесся обрывок фразы, вырванный ветром. Голос высокого.

Коренастый что-то проверил на телефоне и кивнул.

– Надо поквартирный обход сделать, всё равно его кто-нибудь видел.

Они усмехнулись, коротко, без веселья. Улыбки были деловыми. Потом они обошли машину, сели обратно, но не завели мотор. Просто сидели. Наблюдали.

Это были не бандиты. Бандиты выглядели бы иначе, вели бы себя иначе. Эта небрежная уверенность, этот пристальный, аналитический взгляд на конкретный подъезд, эта игра в ожидание… Это точно опера. Они не ломились в дверь, потому что ждали подкрепления? Или хотели взять его живьем, когда он выйдет?

Паника, острая и солёная, подкатила к горлу. Он сглотнул. Дом это ловушка. Время кончилось. Хорошо, что все банковские карты с собой.

Мысли метались, ища выход. Бежать? Куда? Его теперь быстро найдут. Сдаться? Рассказать свою дикую историю? Ему не поверят. Одна улика – его ДНК на месте преступления перевешивала любые слова. Нож! Этот нож лежит у него дома, а там отпечатки его пальцев. Волна отчаяния опять накрыла его с головой. Надо быстрее валить отсюда. Квартира все равно была в аренде, вещи, конечно, свои не забрал, но хрен с ними.

И тогда, сквозь хаос, пробилась одна ясная, простая мысль, холодная, как сталь. Если игра идет без правил, если тебя хотят посадить или убить, если вокруг одни враги и шантажисты, то нужен аргумент. Последний аргумент. Железный.

Он осторожно достал медицинскую маску из бардачка, натянул на лицо. Стараясь не смотреть на оперативников, завел двигатель и тронулся с места. В зеркало заднего вида обратил внимание, что опера на него не смотрят, а беседуют между собой. «Слава Богу!»

Антон бесцельно ехал по городским улицам и усиленно размышлял. « Самое первое, что нужно сделать – это избавиться от телефона. Сим-карта, зарегистрирована на моё имя, по геолокации сразу установят моё местонахождение. Телефон будет на прослушке, никому звонить по нему нельзя. Затем надо избавится от машины. Хотя она зарегистрирована на другого человека, но рисковать всё равно нельзя. Объявят её в перехват, любой гаишник его тормознет».

Его взгляд упал на вывеску салона «Т2», сразу же тормознул и припарковался на ближайшей парковке. Подошел к входной двери и заглянул внутрь. Возле стойки администратора стоял незнакомый дед с бородой и держал в руках паспорт.

«Мой клиент», – мелькнуло в его голове. Антон отошёл в сторону, чтобы не обращать на себя внимание, облокотился на дерево и стал беспокойно наблюдать за входом. Прошло десять, двадцать, тридцать минут, но дед не выходил. Раздражённый Антон направился к двери и столкнулся с выходящим дедом.

– Здравствуйте! – сделал он на лице очаровательную улыбку. – Можно вас попросить о небольшом одолжении?

– Что? – не расслышав, спросил дедок.

– Отец, – взяв его руку, сказал Антон. – Мне нужна ваша помощь. У меня украли в автобусе паспорт и телефон. Нужно сделать срочные звонки, а я лишён такой возможности.

– А я что… могу? – стал мямлить дед, не понимая, что от него добиваются.

– Я хочу, чтобы вы приобрели на свое имя новую сим-карту и отдали её мне. А я заплачу вам тысячу рублей, – Антон продолжал непринужденно улыбаться.

Дед некоторое время осмысливал услышанное.

– Две … тысячи.

– Согласен. Заходите, берите сим-карту, а я потом с вами рассчитаюсь, – обрадовался Антон.

Дед зашёл внутрь салона, вышел через десять минут и протянул ему конверт с сим-картой. Антон забрал её и отдал деду две тысячные купюры.

– Спасибо тебе, милок.

– Это вам спасибо за помощь.

Антон некоторое время подумал и зашёл в салон, где приобрел самый дешёвый смартфон. От старого телефона то же нужно избавляться, обрубать все концы. Он вернулся в свой автомобиль, вставил в новый телефон сим-карту, скопировал туда все свои контакты. Сразу же набрал один номер – «Вася». Его давний друг – механик из автосервиса на окраине, с которым он поддерживал деловые отношения. Мужик с руками по локоть в солидоле и с репутацией человека, который может всё сделать и всё достать. Антон набрал номер. Звонок был долгим.

– Алё, – хриплый, сонный голос. Было слышно эхо сварки и радио.

– Вася, привет, это Антон, звоню тебе с другого номера.

Пауза. Шум приглушился, Вася, видимо, отошел.

– Ну… Привет. Слушаю тебя.

– Мне нужно срочно с тобой увидится. Ты у себя?

Ещё пауза, более осмысленная.

– В течении часа точно буду. Если успеешь, подъезжай.

– Хорошо. Я буду.

Он отключил телефон и положил его на сиденье.

Взгляд упал на свой старый смартфон. Он уже не нужен. Надо от него избавляться. Антон взял его в руку и хотел отключить, но подумал и набрал ещё один номер.

– Алло, – послышалось в трубке.

– Мама, привет. Это я. Меня не теряй. А тут, на недельку уеду в командировку, там связь плохая, могу быть не на связи.

– Хорошо, Антоша, – ответил волнительный голос. – А у тебя всё нормально? Что-то у меня не спокойно на душе, постоянно тебя вспоминаю.

– Не переживай, мамуля. У меня всё нормально, – с волнением ответил Антон. – Ладно, мне некогда сейчас говорить, как вернусь, так сразу наберу.

Он отключил телефон и бросил его в бардачок, завел двигатель. Ехать было далеко, на край города. Надо было торопиться. Час спустя он уже стоял возле гаражного кооператива, где в трёх боксах у Васи активно кипела работа. Старенькая «Нива» стояла у ворот. « Значит, ещё не уехал», – обрадовался Антон. Холодный ветер гулял по открытому пространству, срывая с земли промозглые клочья тумана и неся запах прелой листвы и далекой свалки. С неба моросило, превращая всё вокруг в одно большое, грязное, мокрое пятно. Он зашел внутрь и направился в комнату отдыха, где за столом сидел плотный, бородатый, мужчина в засаленной телогрейке. Они обменялись рукопожатиями.

– Чай? Кофе?

– Не хочу. Мне нужна твоя помощь.

– Давай, рассказывай, что у тебя.

Антон не стал тянуть время, а сразу приступил к делу.

– Первая просьба – мне нужно переночевать несколько дней в укромном месте. Можно здесь?

Вася посмотрел на стоящий в комнате диван.

– Здесь будешь спать?

– Мне без разницы. Тут даже лучше. Спокойнее.

– А что у тебя случилось?

– Пока не могу говорить, но мне нужно на несколько дней спрятаться от нехороших людей.

Вася немного подумал.

– Хорошо, можешь оставаться.

Антон довольный кивнул головой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.