Денис Убирайло
Наследие Памяти

Тень его рук

Полная версия на 50 страниц

-–

Предисловие для читателя

Дорогой друг,

Книга, которую ты держишь в руках, родилась из безмолвия. Из той густой, утробной тишины, что наступает, когда мир, потеряв свою ось, продолжает вращаться по инерции, издавая механический, оскорбительный гул. Это не история о смерти. Это история о жизни, которая продолжается после паузы. О любви, лишённой слов, но воплощённой в делах. Об отпечатках, которые становятся картой. О тени, которая становится защитой.

Здесь нет советов, как пережить горе. Здесь есть только искренняя попытка пройти через него – сквозь боль, пустоту, археологию утраты – и найти по ту сторону не забвение, а продолжение. Услышать эхо сердца отца в ритме собственного.

Будь бережен к себе на этих страницах. Они – открытая рана и шрам одновременно.

С надеждой на понимание,

Автор.

-–

Пролог: Разрыв ритма

Страница 1

Когда умирает отец,вселенная не содрогается. В этом – главное предательство. Солнце восходит по расписанию. Вода течёт из крана с тем же напором. В соседней квартире кто-то включает дрель, и её визгливый звук впивается в тишину, ставшую теперь твоей единственной реальностью.

За окном машины. Они едут на работу, в магазин, по делам. Их движение бессмысленно и цинично. На голой ветке старого клёна, который он сам сажал лет сорок назад, трепыхается на ветру синий полиэтиленовый пакет. Он бьётся, как пойманная рыба, не в силах сорваться и улететь. Глупая, нелепая метафора.

А в комнате, которая была центром твоей вселенной, тишина. Не просто отсутствие звука. А присутствие чего-то нового, чудовищного и окончательного. Перестало биться сердце. Сердце, стук которого ты слышал, ещё не родившись. Ритм, под который засыпал в детстве, прижавшись ухом к широкой груди. Сердце Михаила.

Моего отца.

Ему было пятьдесят девять. Не возраст, а черновик, прерванный на полуслове. Он собирался весной перекрывать краны на даче. Купил уже новые прокладки.

Страница 2

Смерть не была зрелищной.Не было скрещенных шпаг, последних слов, запёкшейся на губах крови. Она пришла тихо, как вор, укравший самый ценный бриллиант и оставивший на его месте холодный ожог пустоты. Она пришла ночью, пока мир спал, убаюканный своей иллюзией постоянства.

И теперь я сижу на краю его кровати, в комнате, где пахнет лекарствами и тлением. Держу его остывающую руку и смотрю на пакет за окном. И думаю: вот он, мир. Он не остановился. Он просто навсегда разделился на «до» и «после». И я нахожусь по ту сторону разлома. В «после». В стране, где нет отца.

-–

Глава 1: Отпечатки. Карта мира

(Страницы 3-8)

1.1. Ландшафт ладоней

Если бы меня попросили описать отца одним словом, я бы сказал: «Руки».

Его руки были не частью тела.Они были отдельной вселенной, страной, в которой я вырос. Их рельеф был сложнее и честнее любой географической карты.

Широкие, как лопаты, ладони. Твёрдые, словно вырезанные из старого дуба. Сеть мелких шрамов – белых ниточек на смуглой, потрескавшейся от машинного масла и растворителя коже. Каждый шрам – это история. Вот тут – порезался об оцинкованный лист, когда строил сарай. Здесь – ожог от прикосновения к раскалённому коллектору. А этот глубокий, у основания большого пальца – след от встречи с циркулярной пилой, после которой он две недели ходил с перевязанной кистью, но всё равно одной левой чинил проводку.

Его костяшки были сбиты, будто он всю жизнь стучал ими по неподатливому миру, заставляя его подчиняться. Пальцы – толстые, сильные, с коротко остриженными ногтями, всегда с чёрной каймой труда под ними.

Страница 4

Этими руками он мог всё.Нет, правда, всё. Он мог из груды ржавого железа и старых досок собрать теплицу, которая потом три года кормила нас огурцами и помидорами. Он мог починить замок, который мама уже выбросила в мусорное ведро, – десять минут возни, тихий щелчок, и вот он снова работает, будто и не ломался. Он мог завести в тридцатиградусный мороз автомобиль, который все механики в городе уже списали со счетов.

Но самое главное – этими руками он держал моё семилетнее запястье, когда мы первый раз переходили большую дорогу у школы. Его хватка была не про ограничение. Она была про безопасность, про границу между жизнью и смертью. «Смотри налево, потом направо, – говорил он, и его большой палец невольно поглаживал мою тонкую, детскую кость. – Иди быстро, но не беги».

Его руки пахли миром. Сложным, настоящим, мужским миром. Машинным маслом и окалиной. Свежей стружкой и лаком. Влажной землёй после прополки картошки и резким, дешёвым хозяйственным мылом. А ещё – чем-то неуловимо своим, что в моём детском сознании сливалось в понятие «запах папы». Запах надёжности. Пока эти руки были в мире, мир не мог рухнуть окончательно. Они были его опорами.

1.2. Последний урок анатомии

Страница 5

В последние часы я держал эти руки.Они лежали в моих, и я не узнавал их. Они стали страшно лёгкими. Будто были сделаны не из плоти, костей и силы, а из перьев и пустоты. И холодными. Не холодом зимнего дня, а иным, космическим холодом отсутствия.

Я растирал их своими ладонями, судорожно, почти исступлённо. Мне казалось, я физически могу вернуть тепло. Что жизненная энергия – это просто температура, которую можно создать трением. Я дышал на них, зажимал между своими, прижимал к щеке. Бесполезно.

Я смотрел на знакомые отпечатки пальцев. По этим узорам я мог бы пройти с закрытыми глазами. Вот крупная петля на большом пальце. Вот редкий завиток на указательном. Шрам от ожога, который всегда был чуть розовее остальной кожи. Форма ногтей – он стриг их ровно, под линеечку, без всяких закруглений, считая это баловством.

И тогда меня осенило. Я понял, что всю жизнь смотрел на карту, даже не подозревая, что это карта. Вот она – единственная и самая подробная. Все дороги моего детства вели к этим рукам. Все страхи разбивались об их твёрдость. Вся любовь, которую он не умел высказать языком, жила в их спокойной, уверенной работе. В их умении всё починить, собрать, построить.

Страница 6

Я изучал эту карту,пока она была ещё теплой. Запоминал каждую трещинку, каждую выпуклость. Потому что знал: вот он, мой мир. И его больше не будет. Карта останется, но территории, которую она описывает, – нет. Останутся только координаты боли и воспоминания о климате, который назывался «отец».

Я поднял его руку и прижал к своему лицу. К щеке, к губам. Последнее прикосновение. Не его ко мне – а моё к нему. Попытка впечатать этот рельеф не только в память, но и в кожу. Чтобы носить его с собой как тайный знак, как печать.

Потом медленно опустил её на одеяло. Отпечатки. Последнее, что осталось от ландшафта. От страны под названием «Папа».

-–

Глава 2: Язык, в котором не было слова «любовь»

(Страницы 9-15)

2.1. Грамматика дел

Мы с отцом не говорили о чувствах. Наш словарь был приземлённым, конкретным, полезным. В нём не было места абстракциям вроде «счастья», «тоски» или «любви». Любовь в нашем языке была не существительным, а глаголом. Не состоянием, а действием.

Её спряжение звучало так:

· «Держи рубанок ровнее. Не дави. Пусть инструмент работает сам».

· «Видишь, как протектор стёрся? Это – не просто так. Это вопрос безопасности».

· «Перед тем как открутить прикипевшую гайку, брызни на неё “вэдэшкой” и постучи молотком. Нет, не так сильно. Легонько».

· «Этот кран течёт потому, что сальник убился. Его надо менять, а не подтягивать».

Нашим общим языком был язык дел. Диалог состоял из вопроса и показа. Я спрашивал: «Па, а как это…?» Он в ответ брал инструмент и делал. Молча. Я должен был наблюдать, впитывать, понимать без слов. Его молчание было не пустым – оно было насыщенным, плотным от смысла.

Страница 10

Его похвалой было короткое,выдавленное сквозь зубы «нормально». Или кивок. Или – самое ценное – похлопывание по плечу. Это похлопывание было не просто жестом. Оно было актом инвестиции. В этот момент он как бы передавал мне частицу своей уверенности, своей «нормальности». После него ты чувствовал себя выкованным из стали, годным, правильным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.